Регистрация   Вход
На главную » Клубная жизнь »

Клуб историков-любителей


Увлекаетесь ли вы историей?

да, очень
66%
66% [ 154 ]
да, очень я по специальности и по призванию учитель истории
2%
2% [ 6 ]
м.ж. очень историческое, поневоле увлечешься
1%
1% [ 3 ]
нет, но хотелось бы
4%
4% [ 11 ]
По стольку по скольку...
5%
5% [ 12 ]
раньше улекалась(ся)
4%
4% [ 10 ]
скорее да, чем нет
14%
14% [ 33 ]
увлекаюсь историей и немного исторической реконструкцией
0%
0% [ 1 ]

Всего голосов: 230 Опрос завершён. Как создать в теме новый опрос?

Lusia: > 09.04.11 18:30


Vlada писал(а):
История часто становится ПЕЧАЛЬНОЙ НАУКОЙ. Кто-то кого-то истребляет и порабощает Sad Вообще индейскую тему можно бы вынести отдельной темой для обсуждения, как вы думаете?
В детстве я, как и многие другие, увлекалась фильмами и книгами про индейцев: Фенимор Купер, Карл Мей, Лизелотта Вельскопф - чудесные авторы! А их герои - Чингачгук, Виннету Very Happy Помните неповторимого Гойко Митича в ролях индейцев?

Он очень классный,он по-моему где-то 15 фильмов с индейскими ролями сыграл Very Happy Very Happy Very Happy

...

froellf: > 10.04.11 22:46


Да уж, тема "маленьких людей" очень грустная...Интересно, а были ли добрые "маленькие" истории...

Про нежно любимые мною я не говорю))

Vlada писал(а):
История часто становится ПЕЧАЛЬНОЙ НАУКОЙ. Кто-то кого-то истребляет и порабощает. Вообще индейскую тему можно бы вынести отдельной темой для обсуждения, как вы думаете?


Vlada! у нас в оглавлении есть раздел " Цивилизации Центральной Америки" . Что ты имеешь ввиду, говоря об индейской теме - Трагическую историю "завоевания"? или что-то позитивное... И какой период ты предлагаешь?
Наверное ты права: пришла пора выбрать определенную тему, как сказала бы Лапуня
Vlada писал(а):
В детстве я, как и многие другие, увлекалась фильмами и книгами про индейцев: Фенимор Купер, Карл Мей, Лизелотта Вельскопф - чудесные авторы! А их герои - Чингачгук, Виннету Помните неповторимого Гойко Митича в ролях индейцев?
Интересно, что сейчас нет почти таких фильмов...Или я не права?
miroslava! Vrana! dizzy! С искренней благодарностью внесла ваши интереснейшие статьи в оглавление!

...

miroslava: > 11.04.11 13:44


 » Анна Григорьевна Сниткина-Достоевская (1846-1918)

froellf писал(а):
Да уж, тема "маленьких людей" очень грустная...Интересно, а были ли добрые "маленькие" истории...
Конечно, были. Вот одна из них.

АННА ГРИГОРЬЕВНА СНИТКИНА-ДОСТОЕВСКАЯ (1846-1918)
С тех пор, как я оказалась на этом форуме, меня довольно часто посещали мысли о том, как расходятся сексуальные предпочтения человека с тем, что действительно приносит ему радость и прочное счастье в жизни. Во многих темах, посвященных любовному роману, читательницы, захлебываясь от восторга, превозносят героев любовных романов, чье поведение в реальной жизни, окажись вдруг они рядом во плоти, вряд ли доставило бы пылким почитательницам удовольствие. Да многие так и пишут: нравятся, дескать, роковые и демонические герои, но в жизни такого не хочу – увольте.
Вот и семейная жизнь великого русского писателя Федора Михайловича Достоевского является блестящим примером такого парадокса. Он в жизни весьма и весьма увлекался так называемыми роковыми женщинами («инфернальницами», по его выражению), создал множество их блестящих образов в своих произведениях. С двумя из них – первой женой Марией Дмитриевной Исаевой и Апполинарией Сусловой – был в близких отношениях. Кажется, жизнь с «идеалом» не должна была принести ничего, кроме радости. Однако, все случилось с точностью до наоборот – в обеих случаях. И семейное счастье – прочное, ровное и гармоничное писатель обрел с женщиной, которая была полной противоположностью всем на свете «роковым» особам.
С того самого дня, как молоденькая стенографистка Анна Сниткина переступила порог квартиры Достоевского, он стал ее судьбой и смыслом жизни. Первое гнетущее впечатление от этого человека вскоре сменилось глубоким сочувствием и пониманием его исстрадавшейся, доброй и чуткой натуры, долгие годы обреченной на внутреннее одиночество. Отныне всё, что создаёт Достоевский, стенографирует Анна Григорьевна. Она будет его другом, первым читателем и критиком, советчиком и «ангелом-хранителем» во всём и на всю жизнь.
30 октября 1821 года в семье врача московской Мариинской больницы для бедных на Божедомке родился Федор Михайлович Достоевский, которому суждено было стать великим русским писателем, прославившим свой род и свою Отчизну. Писатель вырос в большой и дружной семье, но ни отец, ни братья и сестры, ни другая родня не видели и не понимали масштаба личности, уникальности дара Достоевского.
В 40-е годы он начал свою писательскую карьеру и сразу встал в число первых русских писателей: его отметил и оценил сам Белинский. Но в 1849 г. он был арестован по обвинению в участии в обществе Петрашевского. Его приговорили к смертной казни, вывели на Семеновский плац, привязали, на голову одели черный колпак и, заставив пережить несколько мучительных минут, объявили о помиловании и назначении нового наказания в виде каторжный работ. Затем последовали каторга, солдатская служба и встреча с первой женой Марией Дмитриевной Исаевой. Она была замужем и имела сына, муж ее был горьким пьяницей. Сама она была женщиной болезненной (у нее была чахотка), с расстроенными нервами и надломленной психикой. Роман с ней, а потом и семейная жизнь (после смерти первого мужа Марии Дмитриевны они с Достоевским обвенчались) не принес ему ни счастья, ни спокойствия.
В 1860 г. Достоевский с семьей возвращается в Петербург и возобновляет литературную деятельность. Через год в 1861 году он знакомится с Апполинарией Сусловой. Эта женщина заслуживает особого рассказа и о ней подробнее можно прочитать здесь . Она еще в большей степени, чем первая жена Достоевского Мария Дмитриевна, воплощала в себе идеал «роковой женщины», к которому Достоевский питал особое пристрастие (большинство героинь его романов принадлежали к этому типу: Настасья Филипповна в «Идиоте», Полина в «Игроке», Катерина Ивановна и Грушенька в «Братьях Карамазовых»). Отношения Сусловой и Достоевского были воплощением комплекса «любви-ненависти»: бурные, страстные, с жестокими ссорами и пылкими примирениями. Но, несмотря на то, что в 1864 г. от чахотки умерла первая жена Достоевского Мария Дмитриевна и появилась возможность узаконить отношения и стать семьей, было что-то настолько «больное» и «роковое» в их отношениях, что они даже не сделали попытки объединить свои судьбы.
Середина 60-х годов была очень тяжелым периодом в жизни писателя. Писательский успех не принёс ему ни достатка, ни избавления от чувства внутреннего одиночества и тоски. Давала знать о себе болезнь – эпилепсия, он пристрастился к игре в рулетку – стал завзятым «игроманом», как бы мы сейчас сказали. Жена умерла, отношения с Апполинарией Сусловой были мучительными. Он был совсем один и когда наступила очередная чёрная полоса − после серии крупных проигрышей в рулетку – Достоевский оказался полностью лишён каких бы то ни было средств к существованию, и если он не голодал, то только за счёт хлебосольства своих весьма немногочисленных друзей.
Доведённый до отчаяния, загнанный в угол долгами и нищетой, в конце лета 1866 года писатель заключил кабальный договор с издателем Стелловским. Речь шла об издании собрания сочинений с крайне не выгодным, рискованным обязательством − Достоевский должен был написать к 1 ноября новый роман в объеме не менее 10 типографских листов (это, примерно, две трети романа «Война и мир»). Особо оговаривалось право Стелловского, в случае неисполнения этого обязательства, в дальнейшем печатать все произведения Достоевского, в том числе и будущие, причём без всякого вознаграждения. Весь сентябрь писатель потратил на то, чтобы раздобыть денег на стол и жильё, и лишь 1 октября, когда до назначенного срока оставался всего месяц, только-только смог приступить к работе над текстом. Писатель был в отчаянии − ему нечем было платить стенографистке, и договор казался практически невыполнимым. Старинный друг Федора Михайловича, критик и журналист Милюков посоветовал ему воспользоваться услугами одной своей хорошей знакомой, владеющей этим редким, по тем временам, умением. 4 октября Анна Григорьевна Сниткина, согласилась стенографировать бесплатно, и в тот же день Достоевский начал ей диктовать. Весь октябрь, ежедневно, по 9-10 часов в день она записывала его новый роман. В целях экономии времени и чтобы не тратиться на извозчика, она переехала жить в ту же малюсенькую квартирку, в доме купца Алонкина, которую снимал Достоевский. Ночью 31 октября роман, названый «Игрок», был закончен и переписан набело. Утром Федор Михайлович отвез рукопись Стелловскому, а через несколько дней сделал предложение руки и сердца Анне Григорьевне Сниткиной.
Этот союз, которому упорно и деятельно противилась вся родня писателя, позволил ему в полной мере вкусить спокойной, счастливой, наполненной ежедневной заботой и любовью семейной жизни. Совершенно не обладающий житейским практицизмом, наивно-доверчивый и безотказно откликающийся на любые просьбы, Федор Михайлович поручил все имущественные хлопоты Анне Григорьевне, точнее, она сама самоотверженно взвалила на свои плечи эту ношу, лишь за тем, чтобы мысли гениального писателя могли всецело принадлежать его творчеству. Благодаря своей практичности и волевому характеру, Анне Григорьевне впервые за всю жизнь великого писателя даже удалось создать вокруг него некоторое материальное благополучие. Вместе они смогли преодолеть его, доселе неудержимую, болезненную тягу к рулетке. Она мужественно и терпеливо помогала ему переносить ужасные приступы эпилепсии, упорно пыталась поправить его здоровье, подорванное годами пребывания в Омском каторжном остроге. Не зря Аню Сниткину ещё в юности её домашние прозвали «Неточкой Незвановой».
Она очень рано начала читать и круг её чтения отнюдь не ограничивался детской литературой. В юном возрасте она открыла для себя Достоевского, а один из его ранних романов − «Неточка Незванова», на всю жизнь стал настольной книгой Анны Григорьевны. Еще до личного знакомства, с упоением читая Достоевского, Анна Григорьевна предчувствовала всю исключительность, глубину его литературного и духовного дара. Впоследствии, давая свое согласие стать его женой, она, несмотря на свойственную молодости восторженность (она была младше Достоевского на 25 лет) и житейскую неопытность, отчётливо понимала, что, прежде всего, выходит замуж за гения, всё созданное которым должно стать достоянием вечности. Понимала она также, что брак этот будет тяжёлым испытанием для её самолюбия, гордости и личной независимости. Она была действительно готова пережить наяву, познать на опыте собственной жизни те страстные чувства, которые движут героями романов её любимого писателя.
В основе её любви лежало глубокое сострадание, желание помочь и защитить. Ведь «любить по Достоевскому» − это уметь жертвовать собой, всем сердцем откликаться на страдания любимого человека, даже если для этого приходится терзаться и мучиться самому. Именно этому самозабвенно посвятила она всю свою жизнь, этим была она горда и этим была счастлива.
Начался самый светлый период в жизни романиста, в горячо любимой семье, с доброй и умной женой, которая взяла в свои руки все экономические вопросы его деятельности (денежные и издательские дела) и скоро освободила мужа от долгов. С 1871 года Достоевский навсегда бросил рулетку. Анна Григорьевна обустроила жизнь писателя и вела дела с издателями и типографиями, сама издавала его сочинения. Ей посвящён последний роман писателя «Братья Карамазовы» (1879—1880). Их семейную жизнь можно назвать очень и очень счастливой, хотя не все в ней было гладко. Были приступы ревности и у Федора Михайловича, вполне понятные при такой разнице в возрасте. Да и сама Анна Григорьевна, знавшая о его романе с Сусловой, в первые годы их совместной жизни боялась возобновления этого романа – к счастью, опасения оказались напрасными. Большим горем для супругов стала смерть их двоих детей. Всего у Достоевских было четверо детей: Софья, Федор, Любовь и Алексей. Двое их них – первая дочь Соня и любимый сын Алеша умерли в раннем детском возрасте.
В год смерти Достоевского (1881) Анне Григорьевне исполнилось 35 лет. Вторично замуж не выходила. После смерти писателя собирала его рукописи, письма, документы, фотографии. Организовала в 1906 году комнату, посвящённую Фёдору Михайловичу в Историческом музее в Москве. С 1929 года её коллекция перешла в музей-квартиру Ф. М. Достоевского в Москве.
Анна Григорьевна составила и издала в 1906 году «Библиографический указатель сочинений и произведений искусств, относящихся к жизни и деятельности Ф. М. Достоевского» и каталог «Музей памяти Ф. М. Достоевского в императорском Российском историческом музее имени Александра III в Москве, 1846—1903». Её книги «Дневник А. Г. Достоевской 1867 год» (опубликована в 1923 году) и «Воспоминания А. Г. Достоевской» (опубликована в 1925 году) являются важным источником для биографии писателя.
Умерла Анна Григорьевна в Ялте в голодном военном 1918 году. Через 50 лет, в 1968 году, её прах был перенесён в Александро-Невскую лавру и захоронен рядом с могилой мужа.

...

whiterose: > 12.04.11 14:23


Добрый день! Я немного не в тему. Но недавно здесь упоминался фильм "Спартак. Кровь и песок" Я его практически досмотрела. Готова обсудить. Мое мнение - это сказка, многое из того, что в нем показано - просто не могло быть. Всего лишь красочный фильм, очень драматичный, с кучей красивых тел, спецэффектами, но не более. ИМХО

...

dizzy: > 13.04.11 14:21


 » Екатерина Медичи

13 апреля 1519 года во Флоренции родилась Екатерина Медичи .












Дочь герцога Урбинского Лоренцо II де Медичи и французской принцессы из семейства Бурбонов Магдалины де ла Тур д’Овернь.

Молодая чета была очень рада рождению дочери — согласно летописцу, они «были довольны так же, как если бы это был сын». Но, к сожалению, их радости не суждено было длиться долго: родители Екатерины умерли в первый же месяц её жизни – мать на 15-й день после родов (ей было всего девятнадцать), а отец пережил супругу всего на шесть дней, оставив новорождённой в наследство герцогство Урбино и графство Овернь.

После этого за новорожденной до своей смерти в 1520 году заботилась её бабушка Альфонсина Орсини.

В 1533 году, благодаря стараниям своего дяди, Екатерина была выдана за герцога Орлеанского Генриха II, в скором времени ставшего королем Франции. У Екатерины и Генриха было 10 детей, из которых выжили 4 мальчика и 3 девочки. Екатерина не имела большого влияния при дворе: ее затмевала фаворитка мужа Диана де Пуатье. Но в 1559 году Генрих погиб, а в 1560 году умер его преемник Франциск II, старший сын Генриха и Екатерины.


Безответная любовь королевы



...

miroslava: > 13.04.11 17:43


dizzy, большое спасибоо за рассказ об Екатерине Медичи Flowers rose Flowers Особенно ценно, что представлен "нестандартный" взгляд на нее. Мы привыкли - зловещая старая отравительница, сыгравшая пагубную роль как в истории Франции, так и в судьбе династии Валуа. А ведь молодость ее действительно была несчастной. Да и более поздние годы - тоже. Выдержать открытую измену мужа, презрение его фаворитки и придворных, а потом - пережить почти всех своих детей. Тяжелая ей выпала судьба! Мне всегда казалось, что ее образ все же слишком "зачернили" и сделали единственной ответственной за все прегрешения последних королей династии Валуа. Очень заинтересовал такой факт:
dizzy писал(а):
Ее мать умерла через несколько недель после родов от сифилиса. Она заразилась им от своего мужа Лорана Медичи, который ненадолго пережил жену.
Неужели такое могло быть? И если оба родителя болели этой зловещей болезнью, то почему сама Екатерина не заразилась еще в материнском чреве? Если этот факт правдив, то ей просто дико повезло! Shocked

...

uurta: > 13.04.11 18:31


 » Генрих IV Наваррский

Немного в тему Франции.
нашла интересную статью

Жил-был Анри Четвертый...

Наследник Наваррского королевства, крошечного клочка земли в Пиренейских горах между Францией и Испанией, Генрих Бурбон, появился на свет около двух часов ночи 13 декабря 1553 года в замке По. Взяв новорожденного на руки, счастливый дед, король Наваррский, смазал ему губы чесноком и влил в рот пару капель красного вина, чтобы придать сил. Народное средство, видимо, было действенным — сил у мальчика оказалось предостаточно. А вино и чеснок Генрих любил всю жизнь, хотя чеснок и считался мужицкой едой, неприличной для знатного человека. В этом он пошел в деда — короли Наваррские никогда не отличались особой утонченностью нравов, зато легко находили общий язык с простым народом. Как верно описал его характер Александр Дюма: «…чтобы поболтать, первый встречный был ему хорош, а первая встречная годилась ему в подружки». Впрочем, особая важность Генриху была и «не по чину». В лучшем случае он мог сделать военную карьеру при французском дворе подобно своему отцу Антуану де Бурбону, который вел свое происхождение от графа Клермона, шестого сына Людовика Святого. А то и вовсе остался бы на всю жизнь правителем маленькой, хотя и очень гордой Наварры. В год его рождения на французском престоле восседал молодой и полный сил Генрих II, отец троих сыновей, которых родила ему флорентийская принцесса Екатерина Медичи. Предвидеть, что молодой наваррец однажды займет трон Людовика Святого, мог тогда разве что Нострадамус. Кстати, сам Генрих IV впоследствии очень любил рассказывать, что в возрасте одиннадцати лет встретился с великим астрологом, и тот предсказал юному принцу, что он однажды станет французским монархом. Пророчество сбылось. Генриху суждено было положить начало новой династии на французском престоле и покончить с религиозными войнами.


Он славный был король…


Генрих, смуглый и темноволосый южанин, роста был невысокого (170 сантиметров). Во всяком случае, он выглядел коротышкой рядом со своими соперниками в борьбе за власть — принцем Генрихом Анжуйским (будущим Генрихом III) и герцогом Генрихом де Гизом, которые смотрелись настоящими великанами. Его манера общения вполне соответствовала внешности. Он никогда не подавлял собеседника — шутил и смеялся чужим шуткам, передразнивал, льстил, очаровывал. Чудом выжив во время Варфоломеевской ночи, Наваррский король четыре года провел при французском дворе на положении пленника, в окружении убийц своих друзей и соратников, делая вид, что наслаждается жизнью. Придворные нередко смеялись над «корольком, нос которого больше, чем его королевство», но Генриха это вполне устраивало, ведь того, над кем потешаются, вряд ли захотят убить. Верному человеку наваррец писал: «Двор — самое странное место на свете. Мы почти всегда готовы перерезать друг другу глотку. Под плащом мы носим кинжалы, кольчуги, а нередко и кирасы». Но сам держался с окружающими подчеркнуто дружелюбно. Даже заняв французский престол, он не переменил манеры обращения с окружающими, и иным его подданным казалось, что этому монарху явно недостает величия. Зато ему удалось избежать западни, подстерегающей любого авторитарного правителя: Генрих не верил льстецам, поскольку слишком хорошо умел льстить сам. Назначенные им на высокие посты люди вполне соответствовали своей должности, а все заговоры, составленные против него, вовремя раскрывались. Испытав в своей жизни множество унижений, Генрих старался никогда не подвергать им других, даже врагов. Вступив в 1594 году в Париж, король позволил испанскому гарнизону покинуть город с развернутыми знаменами, сказав на прощание его командирам: «Передайте от меня поклон вашему господину, но больше к нам не возвращайтесь».

И все же, несмотря на великодушие Генриха, у его окружения был серьезный повод к недовольству. Французские придворные жаловались, что никогда не встречали большего скряги. В самом деле, король в обиходе был довольно скромен, в частности никогда не носил роскошной одежды. И вообще хорошо умел считать деньги. В одном из писем своей любовнице Коризанде Генрих с удовлетворением сообщал, что в местечке, где он остановился, рыба стоит очень дешево — цена огромного карпа всего три су (тогдашнее су по покупательной способности было примерно равно нынешнему евро). Зато Генрих никогда не жалел денег на общественные нужды — прокладку дорог и прорытие каналов, внедрение новых аграрных технологий и новых сельскохозяйственных культур (например, завезенной из Америки кукурузы). Недаром молва приписывает ему фразу: «Я хочу, чтобы у каждого моего крестьянина была курица в супе по воскресеньям». И хотя в действительности король никогда не произносил подобных слов, они вполне в его стиле.

Пожалуй, самым удивительным качеством Генриха была его веротерпимость. Можно сказать, что в картине мира, которая большинству его современников представлялась черно-белой, для него существовало множество полутонов. Возможно, потому, что самому королю пришлось шесть раз в жизни менять веру. С самых юных лет ознакомившись с положениями как католического, так и протестантского вероучения, он имел возможность их сравнить и, кажется, пришел к заключению, что спасти душу можно, следуя любому «закону». И хотя в глазах большинства он долго был лидером протестантов, публичное неуважение к католицизму он проявил лишь однажды — в семилетнем возрасте. Юный принц въехал на громко кричащем осле в зал, где Екатерина Медичи совещалась с папским послом, а сопровождали его одетые в епископские и кардинальские облачения 10-летний французский король Карл IX с двумя младшими братьями, Генрихом Анжуйским и Франциском Алансонским, и 10-летний Генрих Гиз, впоследствии глава Католической лиги. При этом переход в другую веру не был для него простой формальностью. Ему приписывают фразу «Париж стоит мессы», которую он будто бы произнес, принимая католичество, чтобы вступить во французскую столицу. На самом деле Генрих вовсе не проявлял такого цинизма и, прежде чем вернуться в лоно католической церкви, долго обсуждал со священнослужителями спорные пункты двух учений: обязательность исповеди, культ святых и абсолютность власти папы.

13 апреля 1598 года Генрих подписал один из самых знаменитых своих законов, намного опередивший время, — Нантский эдикт. Согласно ему, протестанты получали полную свободу вероисповедания, а также право занимать любые государственные должности. Правда, совершать богослужение они могли только на территории компактного проживания гугенотов, но не в столице и крупных городах. Этот документ был революционным для своего времени. Отныне главной для французов становилась не религиозная принадлежность, а верность королю и государству. Генрих ставил своей задачей, не прибегая к насилию, уничтожить раскол в стране и постоянно призывал своих давних друзей и соратников последовать его примеру и сменить веру. Он окружил себя блестящими католическими проповедниками, самым ярким из которых был епископ Жак дю Перрон, прославившийся тем, что сумел наставить многих гугенотов «на путь истинный».

Войну любил он страшно…

Жанна д’Альбре стремилась, чтобы ее сын не стал «коронованным ослом», а получил приличное образование. По ее настоянию в течение шести лет Генрих посещал католический коллеж в Париже и одновременно занимался с наставниками-гугенотами, назначенными его матерью. В результате он свободно говорил на латыни, греческом и испанском, а стиль его французских писем стал довольно изысканным, хотя орфография никуда не годилась. Многие годы спустя именно Генрих пригласил во Францию иезуитов, не пользовавшихся особой любовью французов. Однако братья ордена Иисуса были не только самыми образованными людьми своей эпохи, но и талантливыми педагогами. Именно они заложили основы французской системы образования, во многом существующие до сих пор. В годы учебы будущий король запомнил наизусть множество изречений античных авторов, которыми впоследствии любил щегольнуть в разговоре. Но любимым его лозунгом было выражение Aut vincere, aut mori! — «Победить или умереть!» При всей своей готовности к компромиссам в бою Генрих был тверд характером и отважен. Первый раз он участвовал в сражении в возрасте 14 лет, а через год уже формально возглавил войско протестантов, хотя на деле ими командовал многоопытный адмирал Колиньи. Сражаясь на стороне гугенотов, Генрих одержал три великие победы — под Кутра (1587), Арком (1589) и Иври (1590). Если в первых двух сражениях он проявил себя только как стратег, придумав выгодную диспозицию, то под Иври он фактически спас положение личным примером. Генрих повел своих солдат в атаку, надев шлем с белым султаном, заметным издалека. А когда его войско дрогнуло, Генрих остановил бегущих, воскликнув: «Если вы не хотите сражаться, то хотя бы посмотрите, как я буду умирать!» В тот день Лига была разбита.

И все же, будучи блестящим полководцем, Генрих предпочитал решать дело миром там, где это было возможно. Как только Париж и другие города перешли на его сторону, он не стал преследовать вождей Лиги, а попросту купил их поддержку. Естественно, выглядело все благородно — католические вельможи переходили на сторону короля, а тот в благодарность одаривал их. Этот спектакль дорого обошелся французской казне, но продолжение войны обошлось бы еще дороже. Впрочем, в жизни Генриха случались ситуации, когда он забывал обо всем на свете — и о политике, и о войне.

Еще любил он женщин…

Имя первой возлюбленной Генриха, которое сохранила для нас народная молва, — Флёретта, дочь садовника Неракского замка. Молодые люди встречались у фонтана, где, как гласит легенда, покинутая девушка утопилась после того, как принц уехал на войну. Эту трогательную историю столько раз пересказывали, что имя подружки короля стало нарицательным — есть даже версия, что именно от него произошло слово «флирт». Однако, как установили историки, девушка прожила в Нераке еще долгие годы. А Генрих, переехав в Париж, менял возлюбленных как перчатки, благо возможностей для повесы при дворе Екатерины Медичи хватало. Как отметил флорентийский посол в одной своей депеше, «нет ничего более похожего на бордель, чем этот двор». Многие дамы подпадали под обаяние наваррца, несмотря на то что от него нередко пахло чесноком и он не умел писать стихи. Ничто не изменилось и после того, как Генрих вернулся в Наварру. Здесь он не оставлял без внимания ни знатных дам, ни служанок, ни крестьянских дочерей.

В то же время с первой женой, французской принцессой Маргаритой Валуа, у Генриха сложились своеобразные отношения. Марго не была влюблена в мужа, но дорожила своим статусом королевы. Поэтому, когда Екатерина Медичи через несколько дней после Варфоломеевской ночи задумала по политическим соображениям развести супругов, ее дочь решительно воспротивилась этим планам. И в дальнейшем супруги поддерживали друг друга в политических вопросах, но каждый из них был полностью свободен в личной жизни. Если «доброжелатели» в очередной раз сообщали Генриху о супружеской неверности Марго, тот делал вид, что не верит сплетням, и предупреждал жену, что их снова пытаются поссорить. А она в свою очередь иногда мирила его с любовницами. Правда, как только 26-летний король убедился в своей способности иметь детей (одна из его подруг, юная Франсуаза де Монморанси-Фоссё, забеременела), он решил развестись с бесплодной супругой, но сумел это сделать лишь через два десятилетия, в 1599 году, помирившись с папой римским.

Победами увенчан…

Со временем романы Генриха становились все более продолжительными. Возможно, он искал женщину, которая бы не только проводила с ним ночи, но была бы, как Марго, и его товарищем. Такой верной подругой короля на долгие годы стала Диана д’Андуэн, прозванная Коризандой в честь героини рыцарского романа «Амадис Галльский». Именно с ней Генрих отметил свою победу над войском католиков в битве при Кутра. Вместо того чтобы закрепить свой успех, он бросил армию, собрал захваченные у противника знамена и отправился к Коризанде, где устроил из них ложе. Король был мастером красивого жеста — не только по отношению к народу или к войскам, но и к женщинам.

В июне 1590 года в пикардийском замке Кёвр один из ближайших сподвижников короля, Роже де Бельгард, имел неосторожность представить ему свою любовницу, 17-летнюю голубоглазую красавицу Габриель д’Эстре. Генрих сразу потерял голову. Вот только ей король совершенно не понравился — девушка любила Бельгарда и хранила ему верность. Генриху пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться ее взаимности. Как-то раз ради встречи с прекрасной Габриель он даже переоделся крестьянином и, миновав несколько вражеских патрулей, проник на территорию занятой испанцами Пикардии. В тот момент король поставил на карту все — даже свою жизнь: попав в плен к католикам, вряд ли он мог рассчитывать на их милосердие. Но красавица не оценила этого подвига. Увидев бедно одетого и измазанного сажей Генриха, она воскликнула: «Сир! Как же Вы уродливы!» В конце концов Генриху удалось-таки покорить ее сердце. Да и то, как судачили злые языки, произошло это лишь благодаря настойчивому вмешательству родных девушки, которых король непрерывно осыпал деньгами и титулами. На долгие годы Габриель д’Эстре стала официальной любовницей Генриха, играя роль первой дамы Франции. Она родила ему двоих сыновей, Цезаря и Александра, а также дочь Екатерину Генриетту, и рассчитывала стать новой королевой. Придворные советники нервничали, представляя, какой шок у подданных вызовет объявление наследником престола Цезаря, герцога Вандомского, рожденного в прелюбодеянии. Но Габриели не суждено было взойти на трон — в апреле 1599 года она скончалась после выкидыша, чуть-чуть не дожив до официального развода Генриха с Маргаритой Валуа.

Второй женой Генриха стала Мария Медичи, 25-летняя дочь Франческо I, герцога Тосканского. Эта пышнотелая блондинка, казалось, самой природой была предназначена рожать принцев. К тому же происходила она из католического семейства, а это гарантировало ее способность воспитать детей добрыми католиками. Наконец, приданое Марии составило 600 тысяч золотых экю (по нынешним деньгам, около 30 миллионов евро) — столько денег королевский брак Франции никогда не приносил. Правда, наличными французская казна получила лишь половину суммы — другая половина пошла в зачет государственного долга флорентийским банкирам. Мария стала примерной женой Генриху, она лишь по временам выходила из себя, узнавая о новой супружеской измене. За десять лет брака королева родила троих сыновей — Людовика, Гастона, Никола Анри и трех дочерей — Елизавету, Генриетту, Кристину Марию (будущих королев Испании, Англии и герцогиню Савойскую) и никогда всерьез не ссорилась с мужем, даже когда тот решил воспитывать всех своих детей, законных и незаконных, вместе. Надо сказать, что отношения с детьми у короля были необычайно близкими. Молодой дофин Людовик называл его просто «папа» вместо «господин мой отец», как это было положено по этикету. Однажды испанский посол, явившийся для аудиенции, застал Генриха бегающим на четвереньках с двумя детьми, важно восседающими на его спине. Поймав изумленный взгляд посла, король спросил только: «Сударь, у вас есть дети?»

Но смерть, полна коварства…

В годы правления Генриха (он стал французским королем в 1589 году) Франция процветала. Конечно, народ время от времени роптал на то, что король тратит огромные деньги на женщин, даже не хранящих ему верность, но в целом чувствовал себя довольным. А сам монарх, соединив всю страну дорогами, развернув торговлю на Ближнем Востоке, отправив корабли с колонистами в Канаду и Бразилию, задумался о том, чтобы преобразовать и Европу. Он предполагал при помощи союза с протестантами обуздать Испанию, претендовавшую на гегемонию, а потом, объединив христианские государства в единый союз, изгнать из нее турок-мусульман. Но подданные Генриха не хотели войны, тем более против Испании и поддерживавшего ее папы римского. Когда в 1609 году угроза войны возникла, стало ясно, насколько хрупким было доверие к бывшему гугеноту. Противостоять испанской гегемонии Франция могла только в союзе с протестантскими странами. Однако французские католики решили, что подлый еретик на троне, много раз менявший свою веру, всего лишь на время замаскировался и теперь вместе со своими собратьями-гугенотами собирается устроить во Франции новую Варфоломеевскую ночь, только на этот раз жертвами станут католики. Остановить короля-еретика задумал одержимый мистическими видениями школьный учитель из Ангулема Франсуа Равальяк. Он несколько раз безуспешно пытался встретиться с Генрихом, чтобы убедить его отказаться от войны с папой. В конце концов после долгих колебаний Равальяк решил убить изменника. 14 мая 1610 года, подслушав разговоры у дверей Лувра, он выяснил маршрут короля. Когда из-за столпотворения на улице де Ла Ферронери, где и поджидал убийца, королевская карета на время остановилась, Равальяк вскочил на подножку и неожиданно нанес королю два удара кинжалом в грудь. В этот момент Генрих беседовал с двумя своими спутниками, герцогом д’Эперноном и герцогом де Монбазоном, и обнимал их за плечи. Промолвив только: «Я ранен», он почти сразу испустил дух. Убийцу тут же схватили и долго мучительно пытали в надежде, что он выдаст своих сообщников. Но если у Равальяка и были высокопоставленные сообщники, он никого из них не выдал, хотя его подвергли чудовищным пыткам. Через две недели после ареста убийца короля был приговорен к четвертованию на Гревской площади, но толпа не дала завершить казнь, разорвав тело Равальяка на части. Все обиды подданных на Генриха после его смерти как-то в одночасье забылись, и для народа он окончательно стал «добрым королем». Таковым для французов он останется навсегда.

...

Москвичка: > 15.04.11 22:36


Очень интересные статьи выложили. dizzy , uurta , спасибо, девочки!

Да уж, отношение к Екатерине изменилось.
Действительно, иногда мы все настолько находимся под давлением общепринятого мнения, сложившегося часто в результате даже не научных точек зрения, а талантливого пера писательского гения, что не задумываемся о причинах поведения той или иной исторической личности, принимая безоговорочно на веру все добрые и недобрые дела, если они вписываются в созданный нашим воображением образ.

...

Vrana: > 16.04.11 15:26


 » "Жанна Д'Арк" из Белой Руси. Княжна Анастасия

...

froellf: > 18.04.11 21:56


 » Несравненная Диана...

Москвичка писал(а):
Да уж, отношение к Екатерине изменилось.
Действительно, иногда мы все настолько находимся под давлением общепринятого мнения, сложившегося часто в результате даже не научных точек зрения, а талантливого пера писательского гения, что не задумываемся о причинах поведения той или иной исторической личности, принимая безоговорочно на веру все добрые и недобрые дела, если они вписываются в созданный нашим воображением образ.
А между прочим отношение к Диане де Пуатье, как мне кажется, не изменяется веками... Просто удивительная женщина. Ведь только благодаря ей Екатерина Медичи познала радость материнства)) Что вы на это скажете, мои дорогие историки?

Ирин! Люда! Спасибо за интересный материал!
Но, как сказала моя дорогая Москвичка, все в жизни и истории неоднозначно! (Ну,по-крайней мере, я так тебя поняла )
Знаменитый вензель Генриха II как украшение камина.

Жене король говорил, что тут его инициалы сплетены с её (H от Henry и две C от Catherine), а любовнице - что это H и две D (Diana):
Но мы-то знаем...

Миф о прекрасной Диане
В итальянских походах Франциск I потерпел неудачу. В битве при Павии поражение было сокрушительным, а монарх оказался в испанском плену. Вновь обрести свободу ему удалось благодаря заключенному между Карлом V, королем Испании, матерью Франциска и его сестрой унизительному Дамскому миру, по которому ему пришлось согласиться на обмен: собственная свобода в ущерб свободе детей – старшего, дофина Франциска, и младшего, Генриха, герцога Орлеанского. Договор, заключенный в Мадриде, расчленял Францию на части, а принцам пришлось отправиться в Испанию в качестве заложников.
В 1526 году, в середине марта, французский двор находился на берегу пограничной с Испанией реки Бидассон, чтобы передать мальчиков-заложников. Конечно, никому даже в голову не пришло, что, возможно, из этого плена им никогда не удастся вернуться, никто не выразил им ни сочувствия, ни естественного сожаления. Семилетний Генрих переживал особенно сильно, он был младше своего брата.
Заметив его состояние, молодая красивая дама подошла к нему и нежно поцеловала, как бы обещая надежду на скорое возвращение домой. Она была так ослепительно хороша собой, так добра, что не поверить ей было просто нельзя, и, возможно, потом, все долгие годы испанского плена, Генриху помогла выдержать испытания судьбы только безусловная уверенность в том, что все мучения непременно закончатся и он обязательно увидит родную страну, свой дом. Мальчик не мог и предположить, что по возвращении во Францию он снова встретит ту прекрасную даму, о которой привык думать как о своем ангеле-хранителе и с кем его будут связывать долгие годы самой нежной любви.
Думается, что и сама 27-летняя красавица не ожидала, как впоследствии развернутся события после того первого поцелуя, подаренного из искренней жалости. Ее звали Диана де Пуатье, и сейчас ее портреты украшают все французские музеи и, конечно, Фонтенбло. О «Нимфе Фонтенбло» напоминают многочисленные скульптурные изображения и картины, представляющие неподражаемую Диану-охотницу.

"ПЕРВАЯ БРАЧНАЯ НОЧЬ

Летом 1531 года двор разъезжал по Луа­ре. В знаменитом розарии замка Шенонсо король поманил Диану к себе. Та подошла легко и грациозно. Король дивился — на 32-м году жизни Диана цветет, как юная девушка. После смерти мужа она вернула девичью фамилию, хотя траура не сняла. Но, черт возьми, как притягательна эта женщина в своем черно-белом одеянии!

«Проклятый плен слишком мрачно по­действовал на Генриха! — проговорил ко­роль. — Ему всего 13-й год, а он выглядит вдвое старше. Но главное, в плену мальчик разучился улыбаться. Но я видел, как он смотрит на вас… Капелька живого флирта — вот все, что я прошу!»

Диана вдохнула аромат роз. Капелька флирта — разве это предосудительно? Все­го лишь игра в рыцаря и прекрасную даму. Юный Генрих поднесет розу Диане. А она засушит ее в любимом томике стихов…

И вот уже Генрих строчит восторженные сонеты и поднимает штандарты черно-белых цветов своей дамы сердца. А по ночам Генрих снится Диане. И во сне она забыва­ет, что уже вдова и что ее дочь Франсуаза старше этого странного юноши.

Между тем король осуществлял свои планы относительно сына. В 1533 году из Италии приехала невеста — герцогиня Ека­терина Медичи, наследница богатейшего банкирского дома. 14-летняя девочка обожающе взирала на юного красавца жениха. Но разве могла она, некрасивая и низкорослая, разжечь его супружескую страсть? Король понял это. И потому сам повел новобрач­ных в спальню и приказал: «Давайте, дети!» И стоял у постели, пока «дети» не стали мужем и женой.

Но уже наутро Диана нашла «рыцаря Ген­риха» на привычном месте у дверей своих покоев. Юная супруга не излечила его от романтических вздохов. Напротив, раз­горяченный брачной ночью, он смотрел на Диану с истинной страстью.

Что она должна была предпринять? Как себя вести? Каждый вечер Диана моли­лась: пусть уляжется тяжелая страсть Ген­риха! Пусть и он, и она сама обретут покой. И пусть удастся наладить отношения с Екате­риной, ведь эта бедная девочка приходится Диане дальней родственницей. Но, видно, Бог не слышал ее молитв. Или у Бога были другие планы?

В августе 1536 года внезапно умер стар­ший сын короля, и 17-летний Генрих стал наследником-дофином. Теперь он, на кото­рого прежде никто и внимания не обращал, оказался в центре дворцовой жизни. А месяц спустя двор отправился в замок Экуан — взглянуть на знаменитые витражи о любви Психеи и Амура. Так уж вышло, что Генрих и Диана любовались витражами вместе. И, осмелев, юноша обнял Диану. Та смути­лась, но Генрих зашептал, как в лихорадке: «Я выжил в плену, только чтобы вернуться к вам!» Они стояли у двери, распахнутой в сад. Луна сияла над головой. И Диана подумала: завтра встанет солнце, безжалостно осветит их разницу в возрасте. Но пока на небе луна, разве они не могут быть счастливы?

В ту ночь Диана впервые поняла, что еще не любила по-настоящему. Она уважала ста­рого доброго Сенешаля, но любви не было. И вот она пришла…
О своем грехопадении дама, возраст которой во Франции XVI века считался преклонным(37), даже сочинила очаровательные стихи:

Амур однажды преподнес
Мне в дар букет прекрасных алых роз.
Представьте, аромат любви —
Диана пала без борьбы.
Известны вам и день, и час
Того, о чем веду рассказ
."

Тем временем Екатерина Медичи, законная супруга Генриха II, терпеливо ждала своего звездного часа. На протяжении 10 лет она не могла родить наследника, советы астрологов, народные снадобья и заграничные лекарства – все оказывалось бесполезным.
Генрих, уставший ждать наследника, вскоре перестал посещать спальню жены, проводя все ночи и дни в объятиях любовницы. Однако Диана заставляла короля бывать у Екатерины, демонстрируя тем самым настоящую государственную мудрость. И эти «ночные посещения» в конце концов увенчались успехом: с 1544 по 1556 год в королевской семье появилось на свет 10 детей. Прекрасно понимая, что отчасти обязана рождением наследников Диане, Екатерина молча терпела этот «брак втроем». Позже королева признавалась: «Я всегда радушно принимала мадам де Валентинуа, но всегда давала ей понять, что это притворство, ибо никогда любящая мужа женщина не полюбит его любовницу».
По свидетельствам современников, две величайшие женщины современности никогда открыто не демонстрировали своего противостояния, однако в отдельных фразах, взглядах, жестах чувствовалась неприязнь, переходящая в ненависть. Однажды Диана обратилась к королеве с вопросом: «Что вы читаете, мадам?».
И в ответ услышала: «Я читаю историю этого королевства и нахожу, что во все времена шлюхи управляли делами королей». Екатерина не побоялась в приватной беседе высказать свое мнение о всесильной сопернице.

Фаворитка любила короля почти тридцать лет и даже в шестидесятилетнем возрасте старалась оставаться для возлюбленного желанной. А он и не вспоминал о её возрасте, продолжал восхищаться её чарами и был так же безумен от любви, как тридцать лет назад.
Незадолго до страшной трагедии, которую предсказывал сам Нострадамус, Генрих говорил Диане: «Я вас умоляю всегда помнить о том, что никогда не любил и не люблю никого, кроме вас!»
Король был смертельно ранен на турнире 30 июня 1559 года, когда граф де Монтгомери бросил копьё в Генриха II, не рассчитав удар. Копьё сломалось о забрало шлема монарха и вонзилось ему в глаз, выйдя из уха. Окровавленный король потерял сознание и, не приходя в себя, через несколько дней скончался.
С этого дня для обожаемой фаворитки умершего короля изменилось всё. Затаившиеся недоброжелатели теперь могли обрушить на неё своё негодование, Екатерина, всегда державшаяся тактично и дружелюбно, теперь открыто решила унизить свою соперницу. Она запретила Диане попрощаться с телом короля и велела вернуть все подарки, подаренные когда-то Генрихом.
Мадам де Пуатье отдала вдове короля все драгоценности и любимый замок Шенонсо. Екатерина Медичи праздновала победу. Наконец она смогла отомстить коварной сопернице за долгие годы мучений и горьких слёз.
А Диана, не тая на разгневанную королеву зла, удалилась в свой замок Анэ, подаренный ей королём ещё в 1548 году, где и жила последние годы.

Однажды придворный писатель Пьер Брантом попросил ее раскрыть секрет вечной молодости. «Ничего удивительного в этом нет, — отвечала Диана. — Я встаю в б утра и принимаю холодную ванну. По­том сажусь на лошадь и скачу во весь опор. В 8 возвращаюсь и ложусь немного отдох­нуть. Завтракаю и обедаю легко, на ужин пью козье молоко. Но главное вот в чем: каждый день надо заниматься чем-то при­ятным и засыпать радостно, не держа в голове тяжелых мыслей».

Все, кто видел её в то время, не переставали удивляться неувядающей красоте женщины, которой было почти семьдесят лет. Соотечественник, пленённый её чарами, писал в те годы: «Красота её такова, что тронула бы даже каменное сердце… Я думаю, что если бы дама эта прожила ещё сотню лет, она нисколько бы не постарела ни лицом, настолько оно прекрасно, ни телом, которое, несомненно, не менее прекрасно, хотя и скрыто под одеждами».

В ночь на 25 апреля 1566 года Диана де Пуатье заснула, с улыбкой вспоминая своего Генриха. И уже не проснулась. В церкви Анэ ей поставили памятник из бело­го мрамора, как истинной античной богине. И вот уже пятый век в день ее упокоения таинственные поклонники приносят к этому памятнику две белые розы — одну от себя, другую от 1енриха. Недаром же он когда-то на­писал возлюбленной: «Моя любовь охранит Вас и от времени, и от самой смерти».

...

Vlada: > 18.04.11 22:51


Диана де Пуатье - одна из моих любимиц в истории, спасибо! Кстати. о ней много книг издано, одна даже в серии "Жизнь замечательных людей"! АЕкатерина после смерти Дианы забрала замок , подаренный ей королем, обратно (тоже тетка не промах :lolSmile

...

dizzy: > 20.04.11 11:06


 » Маргариты

Хочу продолжить немного о Медичи, точнее о ее дочери Маргарите Валуа, "королеве Марго" и еще об одной Маргарите Валуа.Это была старшая сестра короля Франциска Первого.

Вот история: "Две Маргариты"

Королева Марго



Маргарита Валуа - младшая дочь короля Франции Генриха Второго и королевы Екатерины Медичи - родилась в мае 1556 года. Безупречно красивая девочка получила более чем превосходное образование: свободно говорила по-латыни и по-гречески, увлекалась философией и литературой, неплохо разбиралась в тайнах черной магии и ядах. Все это делало ее истинной дочерью Екатерины - флорентийской герцогини из знаменитого рода интриганов и отравителей Медичи. А необузданную страстность Марго унаследовала от своего отца, который, если верить скандальным хроникам того времени, не пропускал ни одной мало-мальски хорошенькой женщины.

Первый любовник у принцессы Маргариты появился, когда девочке исполнилось... тринадцать лет. По одним источникам это был ее родной старший брат Генрих. По другим - кузен, герцог де Гиз. Так или иначе, дело осталось сугубо внутрисемейным, а при свободных нравах, царивших тогда в придворных кругах Франции, ничего скандального и не произошло. Так - коловращение жизни, обычное ее течение. Когда принцесса подрастет, ее выдадут замуж по династическим соображениям, а прошлое - оно и есть прошлое и может волновать только мещан, но уж никак не особ королевской крови.

Старшая сестра Маргариты, Елизавета, уже была просватана за испанского инфанта, но планы ее матери, фактической правительницы Франции после смерти короля Генриха, внезапно переменились и принцесса Елизавета стала женой испанского короля, а не его сына. Несчастная молодая женщина скончалась двадцати трех лет от роду, по слухам, отравленная собственным ревнивым мужем. Почти одновременно скончался и ее бывший жених-пасынок, тоже не без помощи со стороны. Маргарита оплакивала сестру, раздражая этим невозмутимую королеву-мать: сентиментальность не входила в число основных добродетелей Екатерины Медичи. Но когда она назвала младшей дочери имя ее будущего мужа, Маргарита пришла в ужас. Ее грядущая судьба могла обернуться едва ли не большей трагедией, нежели судьба старшей сестры.

Екатерина задумала инсценировать примирение двух смертельно враждующих религий - католичества и протестантства - противостояние которых раздирало Францию. Для этого требовалось всего-навсего породниться с протестантским королевским домом Наварры (тогда еще независимого государства) и сделать молодого короля Генриха родственником и вассалом французской короны. А когда протестанты успокоятся и решат, что религиозные распри отошли в прошлое, коль скоро жена-католичка и муж-протестант мирно делят супружеское ложе, - нанести решительный и безжалостный удар, вырезав протестантскую “ересь” под корень, в прямом и переносном смысле этого слова.

На счастье или несчастье дочери Екатерине было решительно наплевать. Помимо Маргариты, у нее было еще три сына ( точнее, осталось, поскольку старший, Франциск, скончался, не дожив и до шестнадцатилетнего возраста), династическое будущее Франции казалось надежно обеспеченным, а все хитроумные замыслы флорентийки до сих пор приносили ей только успех. Соблазнить юного наваррского короля ничего не стоило, поскольку перед женщинами он вообще не мог устоять, но вот его мать, вдовствующая королева Жанна Наваррская... Эту даму пришлось просто отравить, так как она решительно не желала вступать в родственные связи с католическим королевским двором. Юный король Генрих прекрасно знал, кто и почему отравил его мать, но тем не менее от мысли о браке с Маргаритой Валуа не отказался. В основном, по-видимому, потому, что был без ума от одной из фрейлин королевы и готов был на все, лишь бы не разлучаться со своей милой.

Пышная свадьба состоялась в Париже в августе 1572 года, всего лишь через два месяца после смерти королевы Жанны. Чуть ли не все знатные протестанты Франции съехались на это торжество, наивно предполагая, что теперь смогут занять подобающие им места при дворе и уравняться в правах с католиками. Увы, с этой иллюзией им пришлось расстаться слишком скоро. Не успели отзвонить свадебные колокола, как другой звон - набатный - известил Париж о начале Варфоломеевской ночи, той самой, в которую несколько десятков тысяч протестантов были безжалостно убиты, а немногие чудом уцелевшие поспешили либо бежать в провинцию, либо принять католичество. Среди последних был и молодой король Наваррский, спасшийся от гибели лишь благодаря прихоти своей супруги. Нет, королева Марго не воспылала безумной страстью к своему законному мужу, она спасла его назло слишком властной матери и неверному любовнику - герцогу де Гизу, который осмелился пренебречь приглашением на любовное свидание.

Спасла - и не пожалела. Политический брак, заключенный с обоюдным отвращением, постепенно преобразился во вполне пристойный супружеский союз, с некоторыми даже проблесками взаимного чувства. Главной причиной этого явилось удивительное сходство характеров супругов. Генрих Наваррский был чрезвычайно влюбчив - королева Марго ему в этом ничуть не уступала. Генрих за женскую ласку готов был отдать жизнь и честь - Маргарита поступала точно так же по отношению к своим бесчисленным любовникам. И муж, и жена одинаково терпимо относились к внебрачным забавам друг друга, а нередко даже и оказывали друг другу поддержку. Генриху ничего не стоило спрятать у себя в спальне одного из воздыхателей Маргариты, дабы тот не столкнулся в опочивальне королевы со своим соперником. Маргарита поддерживала самые теплые отношения со всеми - без исключения! - любовницами своего супруга, а одну из них, саму. молоденькую, даже называла доченькой. Впрочем, возможно, это объяснялось тем, что Маргарита была бесплодна, а побочное потомство Генриха умножалось с умопомрачительной скоростью. Поневоле станешь терпимой!

Кроме того, пока была жива Екатерина Медичи, а французский трон занимал третий ее сын Генрих, чете Наваррской приходилось несладко. Для Екатерины брак Генриха и Марго уже не имел никакого смысла и она жаждала избавиться от зятя и заменить его кем-нибудь более выгодным для династии. Впрочем, она не возражала бы и против пострижения дочери в монахини - свою роль Марго уже выполнила, послужив приманкой для протестантов, другой нужды в ней не было. Достойная дочь своей маменьки, Маргарита прекрасно понимала всю шаткость и опасность своего положения и делала основную ставку на хоть и неверного, но “перспективного” мужа. У ее брата, короля Франции Генриха Третьего, детей не было, наследник престола, младший брат короля, предпочитал мальчиков и не был женат даже номинально. К тому же, как и все мужчины рода Валуа, он не отличался крепким здоровьем и мог в любой день отдать Богу душу. И тогда прямым наследником престола становился Генрих Наваррский, а она, Марго - потенциальной королевой Франции...

Все это прекрасно понимал и сам Генрих. Ради этого он лебезил перед всемогущей тещей и братьями своей жены, ради этого перешел из протестантства в католичество, ради этого терпел более чем экстравагантные выходки супруги и мирился с ее бездетностью. Заговоры в пользу младшего брата короля, периодически возникавшие при французском дворе, составлялись при неизменном участии Генриха Наваррского и Марго. Один из таких заговоров чуть было не разбил навсегда сердце красавицы-королевы: ее возлюбленный, граф Лерак де Ла Моль, был обезглавлен, поскольку искренне поверил в серьезность намерений Генриха Наваррского немедленно занять трон и ринулся помогать своей королеве возложить на голову еще одну корону, помимо наваррской. Разумеется, Генрих как всегда остался в стороне, а красавец де Ла Моль после чудовищных пыток расстался с жизнью. Его набальзамированную голову и сердце Маргарита до конца жизни возила с собой в специальном надушенном сафьяновом мешочке. Очень романтично, конечно, только эти реликвии стали началом чудовищной коллекции, собранной впоследствии королевой Марго: она коллекционировала сердца своих любовников в буквальном смысле этого слова.

Де Ла Моля сменил лихой красавец де Бюсси, один из ближайших придворных младшего брата короля. Разумеется, и он оказался вовлеченным в очередной заговор, но, в отличии от романтично-кроткого де Ла Моля, сумел дать достойный отпор тем, кто пришел его убить, и бежал вместе с Генрихом, Марго и младшим братом короля из Парижа. Увы, судьба недолго была к нему благосклонной: сердце де Бюсси заняло достойное место в очередном сафьяновом мешочке на поясе королевы Марго. Обычная куртуазная фраза влюбленных: ”Я готов отдать за тебя жизнь”, у фаворитов королевы Наваррской оказывалась неизменно пророческой. Рано или поздно они действительно отдавали за нее свою жизнь. Жалели ли они об этом в последние минуты? Кто знает...

Истинную же причину уступчивости и снисходительности Генриха Наваррского по отношению к супруге достаточно точно сформулировал он сам в письме к одному из своих друзей-протестантов:

“Чтобы меня не обвиняли в проповедовании безнравственных правил приручать ревнивых мужей и пользоваться их доверием, я объясню причины, побуждающие меня так странно вести себя. Я был королем без королевства и стоял во главе партии, которую следовало поддерживать, чаще всего без войск и без денег для их найма. Видя приближающуюся грозу, я, для ее отклонения, не имел иных средств, кроме покорности. В подобных случаях добрая жена приносила мне немалую пользу. Ее ходатайство всегда смягчало досаду на меня ее матери или ее братьев. С другой стороны, ее красота постоянно привлекала ко мне множество удальцов, которых удерживала при мне легкость ее поведения; суровостью она могла бы повредить успехам нашей партии. Судите после этого, должен ли был я щадить ее, хотя она и доходила иногда в своем кокетстве до смешного. Бывали между ее обожателями и такие, над которыми она сама смеялась, удостаивая меня доверенности и сообщая мне об их забавной страсти...”


В 1580 году, однако, это потворство прихотям королевы Наваррской привело к настоящей войне между Генрихом и братом Марго - тоже Генрихом, королем французским. Маргарита обиделась на брата за то, что тот довел до сведения ее мужа о связи с одновременно двумя придворными (будто бы сам супруг об этом не знал!) и добилась начала военных действий. Точнее, подсунула Генриху Наваррскому очередную молоденькую любовницу, которая и сподвигла его на ратные забавы. Война длилась семь месяцев, закончилась “почетной ничьей” и... беременностью новой фаворитки, которая забыла, кому обязана своим счастьем и решила, что вполне способна заменить Маргариту на наваррском престоле. Генрих не разубеждал любовницу, но и не давал ей излишне опрометчивых обещаний, поскольку твердо знал, что на Маргариту можно смело полагаться в трудную минуту.

Поскольку о беременности фаворитки знали только трое: она, король Наваррский и королева Марго, то как-то ночью король разбудил Маргариту и чрезвычайно ласково попросил ее:

- Милая моя, я знаю, что от вас нет ничего тайного. Будьте так добры, встаньте и помогите нашей девочке: она, кажется, рожает. Я уверен, что вы, увидя ее в этом положении, простите ей все прошедшее. Вы ведь знаете, как я ее люблю. Прошу вас, сделайте мне эту милость.

Маргарита, умевшая быть по-королевски величественна, ответила, что слишком уважает своего супруга, чтобы считать его дитя бесчестием для себя, что она немедленно позаботится и о роженице, и о младенце, а самому королю она настоятельно советует немедленно уехать со всем двором на охоту, дабы ненужные слухи не расползлись слишком далеко.

Король так и поступил. В его отсутствие любовница родила мертвую девочку и в скором времени исчезла из круга наваррских придворных. А королева Марго, оставив супруга развлекаться в Наварре, вернулась в Париж, где закрутила очередной роковой роман, тесно связанный с хитроумным планом мести возлюбленному супругу. Страх, пережитый Маргаритой во время беременности очередной пассии Генриха, заставил ее отрешиться от прежней снисходительности и попытаться хоть как-то отплатить чрезмерно любвеобильному супругу.

В 1584 году умер младший брат короля Франции. Генрих Наваррский стал законным наследником престола и ознаменовал это событие... официальным объявлением о том, что намерен развестись с женой и сочетаться законным браком с некоей графиней де Граммон, которая уже успела родить ему внебрачного сына. Маргарита перепугалась не на шутку, но вовремя сообразила, что без нее права Генриха на французский трон оказываются более чем призрачными, и быстро успокоилась. С некоторым опозданием то же самое сообразил и Генрих, так что брачный союз, круто замешанный на крови и прелюбодеяниях, остался нерушимым... до поры до времени.

В 1589 году Генрих взошел на французский трон. Его предшественник, брат королевы Марго, был зарезан в церкви фанатиком-монахом, Екатерина Медичи, грозная вдовствующая королева, скончалась за несколько лет до этого, с ужасным сознанием того, что престол все-таки займет ненавистный зять. За четыре года до этого Маргарита родила от своего очередного любовника сына, окрещенного Анжем (Ангелом), и отдала его на воспитание в скромную провинциальную дворянскую семью. Впоследствии этот ребенок станет монахом, вступит в орден капуцинов и примет самое деятельное участие в заговоре, приведшем к гибели короля Генриха Четвертого, законного мужа его матери. История любит подобные причудливые переплетения судеб.

Все эти четыре года Маргарита провела в провинции в ужасающей нищете, вынужденная отдаваться повару за кусок хлеба или лакею - за какие-то услуги. Наконец, ее вызволил из этого унизительного состояния маркиз де Каннильяк, который привез Маргариту в свой замок и превратил там в... хозяйку настоящего разбойничьего притона. Пророческими оказались слова старшего брата Маргариты Карла, сказанные им во время свадьбы сестры:

- Пойдет теперь моя Марго по рукам гугенотов всего королевства!

В 1599 году брак Генриха и Маргариты был расторгнут по причине бездетности (!) супруги. После этого она прожила еще шестнадцать лет, меняя любовников, щеголяя нарядами и подобострастно заискивая перед новой королевой Франции - Марией Медичи, своей троюродной племянницей. К концу жизни одна из самых красивых женщин Франции превратилась в вечно пьяную и густо накрашенную старуху, один взгляд на которую внушал нормальным людям омерзение. И если что-то и выделяло королеву Марго из ряда ее сверстниц, то лишь внушительная коллекция мужских сердец, которую она пополняла едва ли не до своего последнего часа.

Но ни один из обожателей не пожелал сохранить ее сердце для себя.












В истории Франции была еще одна женщина, носившая имя Маргарита и рожденная принцессой Валуа. Это была старшая сестра короля Франциска Первого, который вступил на престол в 1515 году, как раз тогда, когда культура Франции начала переживать возрождение - Ренессанс. Франция этой эпохи дала миру величайших философов, писателей, художников и ученых. И в этом блестящем ряду особое место принадлежит принцессе Маргарите.
Дочь графа Ангулемского, принца крови, и Луизы Савойской, красивой, честолюбивой и умной женщины, Маргарита получила блестящее по тому времени образование. С лучшими учителями девочка изучала латинский, греческий, итальянский, испанский и немецкий языки. Мать лично следила за воспитанием и образованием Маргариты, приучала ее к чтению, поощряла все детские попытки литературного творчества. В этой области Маргарита рано начала проявлять свои силы и столь же рано пробудился ее несомненный литературный талант.
В семнадцатилетнем возрасте Маргариту выдали замуж за графа Карла Алансонского - без любви, даже без склонности, а по чисто деловым соображениям. Таким образом просто решалась затянувшаяся земельная тяжба между графом и французским двором. Живая, остроумная, прекрасно образованная юная женщина оказалась в заточении в холодном и мрачном замке мужа, причем супруг гораздо больше времени проводил в военных походах, нежели в родном доме. Похоже, что и супружеских отношений, как таковых, не было, что, впрочем, пока не слишком тяготило Маргариту. Гораздо больше ее угнетало одиночество - не столько физическое, сколько духовное.
Жизнь Маргариты резко изменилась после того, как на престол взошел ее младший брат Франциск. На некоторое время она стала первым человеком при дворе и со всем пылом бросилась участвовать в политической и культурной жизни Франции. Мужчины ее не волновали, зато живо увлекали идеи гуманизма, первые успехи книгопечатания, философские произведения Эразма Роттердамского и романы Франсуа Рабле. В 1524 году, после пятнадцати лет безрадостного супружества, Маргарита овдовела: граф Алансонский погиб в битве при Павии, во время которой попал в плен к испанцам и сам французский король, брат Маргариты. Ей пришлось стать дипломатом и отправиться к испанскому королю Карлу Пятому добиваться освобождения брата. Через год напряженных переговоров король Франциск обрел свободу. А его сестра - нового мужа, с которым обрела, наконец, семейное счастье. Вторым супругом Маргариты Валуа стал Генрих де Альбре, король Наварры. От этого брака родилась дочь Жанна - будущая королева Наваррская и мать французского короля Генриха Четвертого, мужа упоминавшейся выше королевы Марго, и сын Жан, не проживший и полугода.

Замужество Маргариты существенно отразилось на судьбе французского общества. Ее брак не позволял ей жить при французском дворе, а из далекой пограничной Наварры было очень трудно оказывать влияние на политические и культурные процессы во Франции. Всегдашняя заступница протестантов, Маргарита страдала, видя, как постепенно они теряют с таким трудом завоеванные позиции при дворе. Убежденная гуманистка, она не могла не видеть ожесточение и огрубление нравов.
Вместе с Маргаритой из французского двора ушло Возрождение в его лучших формах, зато небывалая дотоле интеллектуальная жизнь забурлила в По - главном городе Наварры. Именно там королева Маргарита собрала свой кружок гуманистов, именно там впервые прозвучали стихи одного из величайших поэтов Франции Пьера де Ронсара. Там же увидел свет перевод на французский язык знаменитый “Декамерон” итальянского писателя Джованни Бокаччио. И там же пышно расцвел литературный талант самой Маргариты.
Она пробовала свои силы в различных жанрах, ее творческое наследие пестро и неравноценно: стихи, аллегорические поэмы, пьесы. Но лучшим ее произведением, несомненно, является “Гептамерон” (греч.«Семидневник») - книга, содержащая семьдесят две новеллы одновременно фривольных и лирических. Книга разбита на семь циклов, охватывающих семь дней недели. Роман был издан под названием «История о счастливых любовниках» в 1558 г. В первый день знатные дамы и господа, собравшиеся, как и у Боккаччо, вместе, рассказывали о том, «какие проделки совершали женщины, чтобы обмануть мужчин, и мужчины, чтобы обмануть женщин». Во второй — «о том, что каждому пришло на ум»... В седьмой — «о тех, кто поступил так, как ему не следовало поступать».Долгое время книга считалась неприличным и непристойным сочинением, но в том нет вины автора. Маргарита писала так, как говорили при дворе ее брата и в наваррском обществе. В то время иначе писать не умели и не могли. Значение же этой живой и увлекательной книги состоит еще и в том, что это - фактически первое прозаическое произведение на французском языке, который тогда только формировался, да к тому же еще написанное женщиной.

Маргарита Наваррская - королева, писатель, меценат, добрый гений французских гуманистов и протестантов - скончалась в возрасте пятидесяти семи лет, в 1549 году. Она оставила после себя «Мемуары» (посвященные, в основном, самовосхвалению) и письма, отличающиеся изяществом стиля. С ее смертью кончилась целая эпоха в жизни Франции. Через пять лет после этого в Париже родилась Маргарита Валуа, дочь и сестра королей, будущая жена внука Маргариты Наваррской, королева Марго. Она не сделала для Франции ничего, но известна куда больше, чем ее тезка, сделавшая для страны очень много.
Такова человеческая память, и ничего с этим не поделаешь...



...

uurta: > 20.04.11 13:22


dizzy? спасибо.
Открыла с телефона статью и не смогла закрыть.
Очень интересно было.
Но вот королева Марго...не так я к ней относилась, когда Дюма читала. Ох, не так.
И к Наваррскому тоже.
А сейчас, посмотрев на нее с другой стороны, даже разочаровалась немного.
Помню, когда Дюма читала и Ла Моль умер в конце, я плакала.
И про сердце его трогательно было, а здесь...

Спасибо большое

...

Briseida: > 20.04.11 13:31


Девчонки, Ирина, Люда, Эльфи, спасибо за безумно интересные статьи!
Влада писал(а):
Диана де Пуатье - одна из моих любимиц в истории, спасибо!

Присоединяюсь! Тоже восхищаюсь этой дамой.

...

Шано: > 20.04.11 21:10


Здравствуйте! Я интересуюсь историей, но я не профессиональный историк. Меня интересуют подробности быта из разных эпох, но в последнее время меня интересует история американского Дикого Запада.
Тут у вас несколько страниц назад был рассказ о депортации чероки. Для меня было огромным потрясением узнать, что чероки не очень-то сильно были похожи на тех индейцев, которых мы знаем по фильмам. Чероки относятся к так называемым "пяти цивилизованным племенам". Достаточно сказать, что ко времени изгнания у них были газеты на национальном языке и заметная прослойка людей, которых мы сейчас называем интеллигенцией. Некоторые из чероки владели плантациями, на которых работали чернокожие рабы. Джон Росс, один из вождей чероки, был индейцем только на одну восьмую и предпочитал говорить по-английски.

...

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме
Полная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню


Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение