Грот Прекрасной Дамы. Глава 3

Обновлено: 11.11.10 09:47 Убрать стили оформления

 

     

Глава третья

Горячая рана

 

Дед Ангелины, старый князь Матвей Степанович Сабур, был одним из виднейших дворян Белозерского уезда, но усадьба его в селе Вознесенском была проста и незатейлива.

Просторный деревянный дом под зеленой крышей, с мезонином и двумя флигелями, крашеный желтой краской по тесу, стоял на холме, окруженный деревьями. Белая, резная, точно кружево, балюстрада балкона, который поддерживали стройные колонны террасы, придавала строению вид нарядный и свежий, несколько сглаживая ощущение простоты. Дом был уютен, а большего, по мнению хозяина, и не требовалось, пускать пыль в глаза он не любил.

Приятным для прогулок был и парк, без особых изысков, но ухоженный, обширный, с тенистыми аллеями, с живописными прудами, - почти не тронутая, лишь чуть-чуть облагороженная природа, которую здесь умели ценить в ее естественности.

Ангелина жила в одном из флигелей, примыкавших к дому. Сюда она переселилась из мезонина совсем недавно и радовалась этой маленькой независимости. К тому же, флигель был просторнее ее комнат в доме, более подходил для всех ее затей, и имел отдельный вход, что Ангелина считала особенным удобством, так как нередко покидала свое жилище еще до восхода солнца, когда было желание освежиться купанием в прохладной воде сонного пруда.

Внутренней дверью флигель соединялся и с домом, что также отвечало потребностям хозяйки. Можно было запереться на ключ, а можно и открыть, если есть необходимость, например, для того, чтобы тайно наведаться в буфетную за вкусными пирожками-калитками, оставшимися от чаепития, - ночные трапезы были гувернанткой строго запрещены. Дед, сам ценивший уединение, нечасто нарушал покой внучки. Но теперь, с тех самых пор, как жизнь ее пошла под откос, все изменилось. Неужели ее никогда не оставят в покое?..

...Солнечный зайчик, проникавший в комнату сквозь неплотно сдвинутые шторы, дрожал на потолке, гипнотизируя внимание лежавшей в постели Ангелины. Неожиданно оборвав чтение вслух, Камилла Ленуар захлопнула том Шамиссо, и с упреком посмотрела на свою воспитанницу:

- Вы меня совсем не слушаете, Анжелина.

- Простите, мадемуазель, - не сразу отозвалась девушка, машинально встряхивая головой, чтобы прогнать непрошеные мысли. - Я действительно немного отвлеклась.

- Вам не интересна история Петера Шлемеля?

- Нет, почему же, - с безучастной вежливостью ответила Ангелина. - Она очень занимательна, просто я отчего-то не могу сосредоточиться на ней.

Француженка вздохнула, не говоря больше ни слова. Ангелина молча лежала под легким одеялом, в белой сорочке из вышитого батиста, закинув за голову обнаженные руки. Рассыпавшиеся по плечам волны золотисто-каштановых волос обрамляли бледное личико с потухшими глазами, с которого еще не полностью сошли синяки. Она казалась абсолютно спокойной, но это мнимое спокойствие уже начало не на шутку тревожить гувернантку.

После происшествия в лесной сторожке прошла неделя. Благодаря хорошему здоровью, Ангелина даже не простудилась, промокнув под дождем, но следы побоев, отметившие ее лицо, вынуждали девушку проводить время взаперти. Впрочем, она и не сетовала на это обстоятельство. Будучи раньше живой и подвижной, теперь она сутки напролет не покидала кровати, словно находя в ней единственное надежное убежище.

Во внутреннюю дверь коротко постучали, и почти сразу же, не дожидаясь разрешения, на пороге спальни появилась высокая фигура князя Сабура. Дед был не один. Борзой щенок-подросток по кличке Рэм вошел раньше хозяина, и теперь прыгал по комнате, пытаясь облизать разом и Ангелину, и ее гувернантку.

- Рэм, место! - властный голос старика призвал его к порядку, и щенок, вспомнив, что уже немного облагорожен воспитанием, нехотя уселся на указанное место у порога.

- Добрый день, Линок, - произнес дед, вглядываясь без улыбки в чуть дрогнувшее при его появлении лицо внучки. - Как ты?

- Благодарю вас, дедушка, все прекрасно, - тихо проговорила Ангелина, инстинктивно опуская голову, чтобы скрыть синяки.

Каждый раз, когда Матвей Степанович видел это обезображенное личико, все мутилось в его голове от холодного бешенства. И тогда он мысленно упрекал спасителя своей внучки, молодого князя Андожского, за то, что тот не оставил в живых хотя бы одного из обидчиков, чтобы можно было наказать нелюдя по собственному произволу, сполна насладившись жестокой местью.

Кровь у старого князя действительно была горячая. Правда, за давностью веков, не больше капли осталось в ней той буйной кровушки, что текла в жилах татарского мурзы Чета Сабура, когда-то отколовшегося от монгольского воинства и перешедшего на службу к московскому князю. Матвей Степанович был последним из потомков Чета-отступника, и похоже, что род Сабуров был обречен угаснуть вместе с ним.

У князя Сабура был хриплый, прокуренный бас, и  твердая, непреклонная интонация, обычно не менявшаяся, с кем бы он ни говорил - с собакой, любимой внучкой или Государем Императором. Ему уже сравнялось семьдесят пять лет, и все его года были при нем. Но несмотря на преклонный возраст, это был великолепный экземпляр мужской породы, сочетавший в себе аристократическую утонченность и мужественность одновременно.  Рослый, широкоплечий, статный, державшийся так прямо, как это только возможно в его годы, он неизменно приковывал к себе внимание. Густая шевелюра белоснежных волос, медальный профиль, зоркий и беспощадный взгляд темно-карих глаз все еще были красивы, храня живую память о том молодом, дерзком гвардейце, каким он был много лет назад...

Матвей Степанович опустился на стул, игнорируя Камиллу, с которой был в ссоре после недавнего происшествия, и обратился к Ангелине:

- Ты не забыла - со дня на день Ванька должен приехать.

- Я помню, дедушка, - кротко кивнула внучка.

Ванькой Матвей Степанович называл кузена Ангелины, Иоганна Платера, своего единственного внука от младшей дочери Ольги, вышедшей замуж за лютеранина, виленского графа Платера. Старше Ангелины на шесть лет, Ваня тем не менее, был очень привязан к кузине, и приезжал в Вознесенское каждое лето. Ангелина тоже очень любила двоюродного брата, и всегда с нетерпением ждала его приезда. Но сейчас она напрасно пыталась найти в своем сердце что-то, хоть отдаленно напоминающее радость....

- Андожский присылал справиться о твоем здоровье, - продолжал дед.

Лицо Ангелины порозовело, губы шевельнулись, словно она забывшись на миг, хотела расспросить деда о своем спасителе. Но тут же передумала, ограничившись вымученной улыбкой.

Вскоре, не сообщив более ничего существенного, дед ушел в сопровождении радостно прыгающего щенка. Камилла прервала молчание:

- Может быть, хотя бы выйдем на балкон, Анжелина? Если вы накинете вуаль, слуги ничего не заметят. Сегодня очень хороший день. Пойдемте, сколько можно сидеть здесь без свежего воздуха.

Ангелина отрицательно мотнула головой:

- Не сейчас, мадемуазель. Может быть, позже. Я, пожалуй, немного подремлю.. плохо спала ночью.

- Ну хорошо, - Камилла неохотно поднялась. - Не буду мешать вам, mon ange, отдыхайте спокойно.

Гувернантка вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Из-под закрытых век Ангелины медленно потекли слезы.

...Прощаясь с Данилой Андожским, Ангелина не думала о том, что когда-нибудь ей вновь захочется увидеть своего спасителя. Рана была слишком свежа, и романтическим чувствам в этом аду не было места.

Она еще не понимала, что за  чувство влечет ее к этому человеку, но постепенно уверилась в том, что  только находясь рядом с ним она может чувствовать себя защищенной.  И только Данила мог бы заставить хоть немного поблекнуть те страшные воспоминания, которые отныне день и ночь терзали ее.

Ангелину не оставляли одну почти ни на миг, круглые сутки при ней теперь находилась ее гувернантка, искренне любящая свою воспитанницу и глубоко сочувствующая ей. Но  Ангелина замкнулась в молчании, не желая высказывать вслух свою боль. Жизнь теперь разделилась для нее на "до" и "после" того ужасного дня. До того - был свет, радость и надежда, после - померкло все, чем она жила.

Мало-помалу она дошла и до того, что в произошедшем начала винить себя. Ведь если б не отвергла она Максима, не испугалась его детских поцелуев, не случилось бы этого кошмара, не пришлось бы ей пережить подобного глумления над собой. И не ощущала бы она сейчас себя оскверненной, поруганной, брошенной в выгребную яму. Она знала, что никогда не забудет о том, что произошло в лесной сторожке, и даже мысль о том, что девственность ее осталась нетронутой, не приносила облегчения. Невинной, чистой, как раньше, она себя больше не чувствовала. Все ее будущее было опоганено в один миг. 

О самоубийстве она не думала, слишком страшен был этот грех, но жизнь отныне не вызывала у нее никакого интереса. Тем более что она прекрасно понимала: в той жизни, которую ей придется вести отныне, Даниле Андожскому места нет. Что толку, что история не вышла наружу и репутация ее осталась незапятнанной? Даже если вдруг и возникли в его сердце какие-то нежные чувства к спасенной девушке, разве можно было рассчитывать на то, что он забудет мерзкое и постыдное надругательство, которому она была подвергнута у него на глазах? Разве не глупо было надеяться на это?

Дверь негромко скрипнула, отворяясь, и в комнату вошла Камилла.

- Вы не спите, моя дорогая, - негромко произнесла она, приближаясь к постели воспитанницы.

- Нет, мадемуазель.

- Вот и хорошо. Спать будете ночью, и даст Бог, спать спокойно. А сейчас...

Грохот отдаленного выстрела за окном  прервал ее слова. Ангелина рывком села на постели, бледность мгновенно залила ее лицо, в глазах отразился ужас.

- Анжелина, успокойтесь! – воскликнула Камилла, больше испуганная тем страхом, что явственно читался на лице воспитанницы, чем самим выстрелом. – Это, должно быть, ваш дедушка. Я видела его несколько минут назад, он шел в парк поупражняться в стрельбе, только и всего.

Ангелина не ответила, только отвернулась от гувернантки, и по тому, как задрожали ее плечи и голова, Камилла поняла, что девушка плачет.

Выстрел повторился.

- Я... Я сейчас вернусь, Анжелина, - поспешно проговорила гувернантка, мысленно проклиная старика. – Я только на минуту, скажу князю, чтобы он прекратил это.

Ангелина хотела было удержать ее, но Камилла, не слушая ничего, уже унеслась прочь.

В глубине парка, на прогалине, превращенной в импровизированный тир, князь Сабур и в самом деле стрелял по пустым бутылкам, которые расставлял слуга-подросток. Он же перезаряжал пистолеты. Когда запыхавшаяся от быстрого бега Камилла появилась за спиной князя, очередная бутылка разлетелась вдребезги, пораженная метким выстрелом. Старик отбросил разряженный пистолет, взял другой, прицелился, и в ту же секунду пылающая гневом гувернантка схватила его за руку.

- Какого черта! С ума вы сошли, что ли, сударыня! – загремел князь, едва успев удержать спусковой крючок.

- Нет, это вы с ума сошли, сударь! – выпалила Камилла. – Что вы творите? Разве не понимаете вы, в каком сейчас состоянии ваша внучка? Разве не просила я вас пощадить ее нервы, не устраивая пальбу хотя бы несколько недель?

- А что, собственно, произошло? – взвился старик. – Парк достаточно далеко от дома, и я не мог помешать Лине. Это все ваши идиотские придирки!

- Нет, не мои! – не отступала француженка. – Бедная девочка едва не лишилась чувств, когда услышала выстрелы. Бог свидетель, я сдерживаюсь, как могу, хотя мне кажется, что вы задались целью свести ее с ума!

- Я, черт возьми, хозяин в этом доме, и буду делать то, что считаю нужным! Захочу, буду стрелять по бутылкам, а надоест – прострелю вашу пустую башку! Как вы вообще набрались наглости читать мне нотации, словно я мальчишка? Если б не ваше ротозейство, с Линой ничего бы и не случилось!

После этих слов Камилла стихла так же внезапно, как и вспылила.

- Да, я виновата, - ледяным тоном изрекла она. – И нет необходимости лишний раз напоминать мне об этом, ваше сиятельство, я не забыла. Вы можете уволить меня, если хотите, только вряд ли это поможет теперь Анжелине. Но вместо того, чтобы впустую обвинять друг друга, нам стоило бы попытаться хоть что-то сделать для того, чтобы девочка пришла в себя и забыла о пережитом кошмаре. Я делаю все, что от меня зависит, а вот что делаете вы?

Не дожидаясь ответа, Камилла развернулась и подхватив юбки, с достоинством пошла прочь. Витиевато выругавшись, Матвей Степанович бросил пистолет на землю, и опустился в плетеное кресло. Мальчик-слуга стоял притихший, с недоверчивым ужасом косясь вслед буйной француженке, посмевшей так честить его сурового хозяина, перед которым трепетал весь уезд.

Хрустнувший рядом сучок и осторожное покашливание возвестило о том, что на смену мадемуазель Ленуар прибыл новый персонаж. Князь бросил недовольный взгляд через плечо на грузноватого, молодого мужчину в отлично сшитом сюртуке цвета кофе с молоком. Его полное, лукавое лицо с ярко выраженными иудейскими чертами, и копна вьющихся черных волос казались слепком со статуи Диониса, слегка раздобревшего и довольного жизнью бога вина и веселья. Это был управляющий поместьем князя, Лев Яковлевич Штейнерт.

- Мадемуазель Ленуар пронеслась мимо меня, словно ураган, - сообщил он, приближаясь к старику. – Что здесь было, Матвей Степанович? Не пристрелить ли вы друг друга собирались?

- Не задавай идиотских вопросов, - угрюмо отозвался старик. – Впрочем, сядь. Поговорим. Митька, трубку!

Лев Яковлевич опустился в соседнее кресло. Мальчик-слуга, поспешно набив табаком огромный чубук, поднес его хозяину.

- Ты ездил к Токмакову? – поднеся трубку к пламени фосфорной спички, которую зажег Митька, Матвей Степанович принялся раскуривать ее.

Воздух наполнился крепким, ароматным дымком. Повинуясь знаку старика, мальчик отошел в глубину парка, к пруду и, набрав камешков, принялся швырять их в воду.

- Да, - кивнул Штейнерт. - Сегодня я наконец был допущен пред его светлые очи. Но признаться, он был не слишком любезен. Поверите ли, Матвей Степанович, этот маленький негодяй себя мнит пострадавшим в этой истории...

- Соплями захлебнулся, что ли? – проронил князь.

- И это тоже, - усмехнулся управляющий. - Настоящий герой: искал барышню под проливным дождем, не щадя собственного здоровья, в результате чего был свален с ног жестокой лихорадкой. А мы, вместо того, чтобы благодарить и прославлять героя, требуем от него обета молчания. А уж какими словами он крыл князя Андожского – это надо было слышать, Матвей Степанович. Честно сказать, я едва удержался, чтобы не врезать по его нахальной физиономии.

- Ну так и врезал бы – за чем дело стало, - между двух затяжек проронил князь Сабур. – Впрочем, хорошо, что удержался. Мне сейчас только свары с Токмаковыми не хватает... Ну так что, Лев? Я могу рассчитывать на то, что этот мозгляк будет держать рот на замке?

Лев Яковлевич пожал плечами:

- Матвей Степанович, поверьте, я сделал все, что в моих силах, дабы убедить его хранить молчание. Но зная этого вздорного юнца, нельзя быть полностью уверенным в том, что однажды он не передумает. Меня только одно успокаивает: он имеет слабость считать себя джентльменом, и по его словам, это накладывает на него определенные обязательства. И потому, несмотря на то, что Ангелина Николаевна ответила на его самоотверженность вопиющей неблагодарностью, он готов забыть обо всем.

- Неужели без условий? – усмехнулся старик, попыхивая трубкой.

- Поразительно, да? – в тон ему отозвался управляющий. – Но, как ни странно, его великодушие простерлось даже до такой степени... Хотя, я не удивлюсь, если подумав на досуге, он придет к выводу, что слишком дешево оценил свое великодушие, и потребует в качестве компенсации руку нашей барышни, или голову князя Андожского...

Старик хмыкнул, что означало у него приступ смеха.

- Голова Андожского сидит на плечах крепче некуда, и этот индюк не так глуп, чтобы не понимать, что у него кишка тонка выступать против Данилы Романыча. Вот и тявкает, как шавка из подворотни, на большее-то у мальца куража не хватит. А что касается руки Ангелины, то этот номер у него не пройдет. По мне, пусть, лучше в девках останется.

Лев Яковлевич задумчиво произнес:

- А вот с Андожским они замечательную пару бы составили, Матвей Степанович, что скажете?

- Рано об этом говорить, - отрезал старый князь. – Конечно, орел молодой князь, хоть и жизнью побит. Весь в деда своего, Артема. Ох и хват был, от Бога рубака, отчаянный, как Сатана, и сроду ни перед кем шею не гнул. И Данила такой же. Вот только девица наша ему, видать, нисколько не глянулась. Неделя прошла, а он и глаз не кажет. Ладно, лакея прислал о здоровье узнать, и все.

- Говорят ведь, что старый князь, Роман Артемьевич, очень плох. Может быть, болезнь отца и не позволяет Даниле Романовичу отвлекаться на другие дела. Да и сам он ранен.

- Потому я и говорю, что рано об этом думать, - с досадой произнес старик. – Любишь ты, Лев, делить шкуру неубитого медведя. Может, и желал бы я для Лины такого мужа, только мое-то желание здесь ничего не решает. Того гляди еще уедет, в полк вернется, и поминай, как звали. Ладно, все об этом, ты мне надоел. Иди, пожалуй, шума от тебя больно много. Хотя, погоди.

Давно привыкший к грубости князя, управляющий спокойно остановился, ожидая продолжения.

- Не нравится мне вся эта история. Что за разбойники? Откуда они здесь взялись?

Прежде чем ответить, Лев Яковлевич задумчиво пропустил между пальцев цепочку часов.

- Матвей Степанович, я ведь рассказывал вам об анонимном письме, в котором была назначена встреча в лесной сторожке. Помните?

- Помню, из ума еще не выжил. О том и речь веду. Кто и за что пытался убить Данилу? Кому он здесь так крепко насолил?

Штейнерт снова опустился в кресло, закинул ногу на ногу.

- Трудно сказать, Матвей Степанович. Насколько я знаю, Андожский последние лет десять провел на Кавказе, сюда приезжал урывками. Так что даже не представляю, когда он успел нажить себе здесь врагов. Возможно, с Кавказа этот след тянется?

- Ты глупости-то не говори, - выпустив клуб дыма, проворчал старик. – В наше-то время, когда люди на Кавказе мрут как мухи, пустить врагу пулю в спину – плевое дело, все на черкесов спишут. И не раз уже так делали.

- Возможно, вы правы, Матвей Степанович, - подумав, согласился Штейнерт. – Но... что если убийце необходимо убить его именно здесь и сейчас?

Вынув трубку изо рта, старик в некотором замешательстве уставился на молодого еврея.

- Что-то не пойму я, Лев, то ли ты слишком для меня умен, то ли наоборот, слишком глуп. Что ты силишься до меня донести?

- Честно говоря, я и сам еще не очень понимаю, Матвей Степанович, - признался Лев Яковлевич. – Так, мысль в голове мелькнула. Кому может быть выгодно устранить Андожского именно сейчас, когда его отец практически при смерти?

- Ах вот ты о чем. Так ведь наследник он единственный, конечно, если старую княгиню в расчет не брать. Да и богатство не настолько велико, чтобы из-за него глотку перегрызать. Давно уж нет у Андожских ни денег особых, ни душ несчитанных.

Они помолчали.

-  С исправником не худо бы об этом переговорить, - задумчиво сказал после паузы Сабур. – Решено, наведаюсь к нему, когда поеду Ваньку встречать. Может, что и прояснится. А сейчас, пожалуй, нанесу-ка я визит Даниле Романычу. Если гора не идет к Магомету...

Управляющий несколько мгновений пристально и не без недоумения вглядывался в лицо князя.

- Матвей Степанович, вы меня удивляете, - наконец рискнул сказать он. – Чем вызван ваш интерес к истории с Андожским?

- А тем хотя бы, что на человека он похож поболе, чем все остальные нынешние, - хмуро изрек князь, продолжая дымить трубкой. – Давно таких не встречал. Были люди в России, только они все в Сибири на рудниках гниют. Одни холуи да шаркуны паркетные остались. Так неужто молча ждать, когда и этого прикончат?

Лев Яковлевич не без опаски бросил взгляд по сторонам.

- Матвей Степанович, сколько раз я просил вас не вспоминать про 14 декабря! Неужели вы не понимаете, насколько это неблагоразумно?

- А я уже слишком старый, чтоб чего-то бояться, - спокойно отозвался Сабур. – Доведись мне с Николаем Павловичем[1] побеседовать, я бы и ему высказал все, что думаю. По его вине внучка моя, Светлана, сгинула, так что ж мне теперь, «Многая лета» ему петь?

- Ну, что касается Светланы Арсеньевны, то никто не принуждал ее ввязываться в бунт поляков[2], - возразил Штейнерт.

Старик бросил на управляющего убийственный взгляд из-под морщинистых век.

- Ты, Лев, думай, прежде чем говорить. Раз ввязалась, значит, правду в том деле видела. Только тебе не понять. Ты вон Иегову на Христа поменял, не поморщился даже. Только не все любой ценой выжить-то хотят. Кое-кто за правду и в петлю готов.

Гримаса мучительной боли исказила лицо Штейнерта.

- Матвей Степанович, таких, как я - единицы, а большая часть евреев никогда от своей веры не отрекутся, даже под угрозой смерти. Вы ко мне несправедливы, и я в таком ключе разговор продолжать не собираюсь.

- Ну и не продолжай, черт с тобой, хоть отдохну немного от твоей воркотни, - отмахнулся князь. – Иди лучше, распорядись, чтобы бричку мне заложили. Поеду в Андогу, поговорю с мальчиком по душам. Может, и вправду ему лучше уехать отсюда, как можно скорее.

- Куда же он поедет, когда вот-вот наследником станет? Роман Артемьевич уже на ладан дышит. Не бросит же он отца умирающего, из-за него ведь сюда и приехал.

- Ты делай то, что я говорю, - рявкнул князь Сабур. – Домыслы твои мне если понадобятся, сам спрошу. Иди!

Когда шаги управляющего затихли вдалеке, старик выколотил трубку, откинулся на спинку кресла, и прикрыв морщинистые веки, погрузился в размышления.

Читать дальше


[1] Имеется в виду император Николай I (1825-1855).

[2] Польское восстание 1830-31гг., жестоко подавленное императором Николаем I.

 

   


Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 8 в т.ч. с оценками: 4 Сред.балл: 5

Другие мнения о данной статье:


натаниэлла [28.02.2011 10:53] натаниэлла 5 5
Привет!
прочла все выложенные главы. Очень интересно.
Что особенно подкупает (помимо хорошего литературного языка), это правдоподобие. Читаешь - и не просто видишь героев, сцены из их жизни, но ловишь себя на мысли, что все происходило на самом деле. Чувствуется флер эпохи.
Большое спасибо за то, что дала возможность это прочесть.
Но где искать продолжение???
вне сомнений, роман заслуживает высшей оценки. Поэтому буду ждать, когда ты выложишь следующие главы.

Одинец [05.03.2011 01:36] Одинец
натаниэлла, большое спасибо за твой отзыв! Было очень приятно его прочесть. Теперь обязательно выложу продолжение.

[05.03.2011 15:20] Rin 5 5
Марина, ты отлично пишешь! Даже если бы я не любила исторические романы, то полюбила бы после прочтения твоих романов

Да уж, не обязательно насильно лишиться девственности, чтобы чувствовать себя после этого грязной. Всё-таки душевные переживания перекрывают всю физическую боль (допустим, от изнасилования)... физическая боль со временем исчезает и забывается, а душевная остаётся на всю жизнь...

>>> - Соплями захлебнулся, что ли? – проронил князь. <<<

Но вообще хоть Максим и повёл себя как дурак, но его поступок (поиск Ангелины) - хороший!

А мне вот кажется, что, возможно, Ангелина Даниле и приглянулась, просто некогда ему навещать её Хотя ему тогда не до приглядываний было)))

Одинец [05.03.2011 20:44] Одинец
Лена, я так благодарна тебе за такие теплые слова!
Насчет душевных переживаний ты так хорошо сказала, не могу не согласиться.
Насчет Максима тоже согласна, он же "типа джентльмен", а вот с Данилой сложнее. И любовь в этом романе будет очень трудная...

Lady in White [06.03.2011 10:41] Lady in White 5 5
Бедняжка Ангелина... Какое ей потрясение пережить пришлось Но с другой стороны, не заблудись она, то и не встретила бы Данилу... а это уже плохо
Хорошая у неё гувернантка! и молодец, что поставила на место Сабура
Сабур радует... Чем больше читаю о нём, тем он больше мне нравится)) Вообще, когда они с Львом разговаривают, - колоритная парочка из них выходит
Ну, Максим этот пострадавшего из себя строит... Надеюсь, что на счёт всего произошедшего он будет молчать. Хотя как-то с трудом верится...
Спасибо!!!

Одинец [06.03.2011 15:31] Одинец
Ри, спасибо за такой эмоциональный отзыв! И приятно, что общение дедушки с управляющим отметила. А Максим все-таки будет молчать.

натали [29.06.2015 00:09] натали 5 5
Марина привет. Князь Сабур удивительный человек,грубоват ну да! Но достоин уважения.Понравился разговор с управляющим, бесстрашный дед!за внучку мир перевернет.Радует что князь поедет к Даниилу.

Одинец [11.07.2015 02:29] Одинец
натали писал(а):
Марина привет. Князь Сабур удивительный человек,грубоват ну да! Но достоин уважения.Понравился разговор с управляющим, бесстрашный дед!за внучку мир перевернет.Радует что князь поедет к Даниилу.


натали, привет. Спасибо, что продолжаешь читать. У меня дедушка Сабур один из самых любимых героев в этом романе, поэтому особенно приятно, что ты его оценила.

Посетители, комментировавшие эту статью, комментируют также следующие:
Настёна СПб : Тихвинские монастыри Натаниэлла: Мистическими дорогами Мещеры Peony Rose: Культура отмены, или Новая охота на ведьм Натаниэлла: Москва мистическая. Прогулки по домам с привидениями

Список статей:

Исторические любовные романы Марины ОдинецСоздан: 11.11.2010Статей: 39Автор: ОдинецПодписатьсяw

Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY




Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение