Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY

Невские вечераСоздан: 26.01.2016Статей: 13Автор: Сирена ПитерскаяПодписатьсяw

Конспект книги про инквизицию (1 из 7)

Обновлено: 08.08.16 16:15 Убрать стили оформления

Конспект этой книги:

1.Даст краткое описание деятельности инквизиции;

2. Познакомит с еретической стороной этой деятельности;

3. Опишет формы, методы и т.п., используемые инквизитором в своем деле.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Похоже, люди в то время только и думали, что об агонии преисподней. Весь интеллект, весь разум Европы был нацелен на то, чтобы описать его... Не было ни передышки, ни облегчения от страданий, ни надежды. Пытки были самыми изощренными... Эта агония сопровождалась бесконечными криками боли.

Мы можем оценить, с каким усердием католические священники выискивали примеры худшего проявления человеческой жестокости и копались в темных тайниках собственного воображения, чтобы изобретать все новые виды пыток, а потом заявить, что их вдохновлял Создатель. Нам никогда не постичь, как они претворяли в жизнь эти чудовищные идеи. Какое безумие и горе они порождали... Чувство Божественной благодати было утрачено, сама суть естественной религии обратилась в прах... Религия сосредоточилась на одних священниках, которые поддерживали религиозность одним запугиванием»


Сжигание на костре за колдовство было обычным делом в XVII и XVIII веках; даже в 1807 году один нищий был подвергнут пыткам и сожжен живьем за колдовство в Майенне. Однако, основная деятельность инквизиции - поиск, выявление и наказание еретиков! Т.е. преследование за ересь.

Ересь - в нашем случае- инокомыслие, любые взгляды на религию, отличающиеся от предписанных католичеством. Думать, исповедовать, проповедовать, изучать, интересоваться всем, что так или иначе связанно с ересью, уже преступление и попадает под юристикцию инквизиции. Главное условие, что человек рожден, и кречщен в католической вере, и будучи католиком, отворачивается от своей истинной веры и церкви. Проще говоря, это все, кто отбился или желает отбиться от стада, в своих взглядах на религию, они неугодны католической церкви и потому подлежат преследованию (и уничтожению морально или физически).

 

 Моральная составляющая:

Когда в Средние века на кострах сжигали еретиков, всем было плевать, что им намеренно причиняют боль. В документах существуют подтверждения тому,  что и судьям и народу было совершенно все равно, живым или мертвым сожгут вероотступника. Как пример, инквизитор Сент-Джоана, которого летописцы обвиняют в дикой жестокости. Он нарочно приказал построить эшафот и собрать кострище повыше, чтобы палач не смог приблизиться к жертве и ускорить, как обычно, ее конец. 

Палачи иногда убивали жертву, горящую в огне, в самом начале, чтобы она не мучилась. Могли дать яд, пронзить сердце, перерезать горло и т.п.

Нередко, казни подвергали тела давно усопших еретиков. Их выкапывали из могилы, судили, обвиняли и предавали огню.

 

Немного юридической теории:


 По римскому закону существовало три признанных метода процедуры в криминальном расследовании: аccusatio, denunciacio и inquisitio. Из-за того что полностью одобряла методы последнего, Святая палата (отдел по расследование преступлений против веры) и получила свое название — инквизиция. Местопложение святой палаты (Ватикан) являл собой как бы офис инквизиции,то есть офис расследования дел.

 

Accusatio

В римском процессе accusatio (обвинитель) давал суду торжественное обещание доказать свою правоту. Он подавал властям список обвинений и входил в суд через туже дверь, что и обвиняемый. Если ему не удавалось доказать своих обвинений, то он получал то же наказание, какое получил бы обвиненный им человек. Это называлось poena talionis.

Передав дело в суд, его нельзя было забрать, и, таким образом, суд превращался в дуэль между обвиняемым и обвинителем. Председательствующий на суде магистрат вмешивался лишь в тех случаях, когда нужно было что-то уточнить, проверить свидетельские показания и т. д. Обе стороны, разумеется, могли приглашать сколько угодно свидетелей и представлять столько документов и всевозможных доказательств, сколько могли, для того чтобы доказать свою правоту. Однако ни обвинитель, ни обвиняемый не могли выставить вместо себя адвоката — оба должны были явиться в суд лично.

С возрождением в XII веке римского права процедура accusatio естественным образом перешла в юридическую рутину и в гражданских, и в церковных судах Европы.

Denuntiatio

Факт, что процедура accusatio не подходит для судов над еретиками, был признан задолго до установления монашеской инквизиции. К тому времени, когда Иннокентий III взошел на папский престол, церковные суды почти полностью отвергли ее в пользу процесса, называемого denunciatio cum promovente.

По римским законам denunciatio никаким образом не связывало обвинителя. Он просто вручал свидетельство суду, и все дело велось одним судьей. 

 

Inquisitio

Что касается римский процедуры инквизиции, для нашей цели достаточно заметить, что, согласно ей, преступника формально никто не обвинял. Ему приказывали явиться к судье в качестве подозреваемого, а потом его допрашивали обычным способом. Судья, руководствовавшийся сплетнями или какой-то, полученной им, специальной информацией, занимал кабинет магистрата — публичного обвинителя. Обычно в процедуре дознания он сам вел все дело, сам вызывал свидетелей и вел перекрестные допросы.

Эта процедура с некоторыми изменениями в каждом конкретном случае была принята монашеской инквизицией.

 

 Светские суды и инквизиция

 

В светском законодательстве, все действия, влекшие за собой наказания, можно разделить на три категории:

- Все несоблюдения моральных законов без исключения считались грехом против Бога;

- Нанесение увечья человеку;

- Преступление против государства.

 Инквизиция преследовала один вид преступлений:

- Преступления против веры.

Позиция инквизиции была следующей: необходимо было выяснить, виновен ли обвиненный в определенном грехе, в грехе ереси или в неподчинении правде Господней.

Инквизитор выступал в роли официального представителя духовной власти. Однако по соглашению с Церковью и государством конкретное преступление против Церкви могло также быть объявлено преступлением против государства. А поскольку преднамеренный мятеж против Господа не может быть наказан человеком, все карательные акции, направленные против еретика, приводились в исполнение светскими властями, которые наказывали светское преступление.

Формально говоря, инквизиция вообще не имела отношения к казням и смертным приговорам. Когда инквизитор передавал дело еретика в руки светских властей, он попросту лишал закостеневшего грешника защиты Церкви, заявляя, что тот самовольно вступил в противостояние с законом Божьим, а потому его может наказать лишь суд человеческий.

Однако если только еретик высказывал желание исправиться и был готов признать свои ошибки, то о светском суде и речи не заходило. Инквизиция была в первую и последнюю очередь институтом покаяния и привлечения людей в лоно Церкви, а не суровым трибуналом. Ее единственным желанием было добиться у обвиняемого обещания повиноваться Церкви. 

Вся система светского правосудия направлена на установление вины обвиняемого, которое необходимо для назначения ему соответствующего наказания. Инквизиция желала только признания вины — признания того, что ересь была виной и вообще отвратительной вещью, — с тем, чтобы обвиняемый мог воссоединиться с Церковью (здесь в основном речь идет об еретеках, а не о ведьма, о них будет дана информация в следующих статьях).

 

 

Инквизитор

Инквизитор, оказывался в уникальном положении судьи, который вечно пытается взять на себя роль отца-исповедника.

Формально инквизиция вообще не налагала наказаний, все ее действия были направлены на покаяние, а не на наказание. В этом смысле все инквизиторы утверждали, что всего лишь отпускают грехи. Они старались обратить и вернуть людей в истинную веру, а не покарать их. С их точки зрения, ересь была даже не преступлением, а грехом, полностью признав который и покаявшись в нем, грешник мог получить оправдание.

- Каждый инквизитор курировал определенную территорию — чаще всего, весьма обширную. К примеру, к концу XIII века на весь Лангедок было всего два инквизитора, два — на Прованс и четыре — на остальную часть Франции.

- У каждого из них была своя штаб-квартира, в которой проводились суды и велись все записи. Обычно для этой цели использовались помещения монастыря, а когда это было невозможно, для инквизиторского суда выделялась комната в епископском дворце. 

В глазах верующих престиж инквизиции был очень высок. Инквизитора чтили и уважали, к нему относились как к хранителю веры, способному остановить распространение ереси среди людей.

- В дела инквизиции не позволялось вмешиваться.

- Когда инквизитор сообщал о намерении обратиться к народу, ни одна из церквей не могла проводить мессу в это время, потому что обращение инквизитора относилось ко всем людям.

Святая палата и её сила

Вся организация, весь порядок процедур, проводимых Святой палатой, были основаны на том, чтобы безжалостно избавляться от всего, что могло помешать удачной борьбе с ересью. Не только всем вельможам запрещалось даже рот открывать, когда говорил инквизитор, не только всем истинным католикам предписывалось всеми силами помогать инквизиторам в выполнении их миссии. Святая палата имела полную власть над светскими судами.

Если преступника, обвиняемого в светском преступлении, вдруг начинали подозревать в ереси, магистрат был обязан приостановить его дело. Этого человека немедленно передавали под юрисдикцию Святой палаты, и светские власти больше не имели права трогать его.

Требование предстат перед инквизитором считалось самым главным.

И наоборот, если подозреваемый в ереси человек совершал какое-то светское преступление, то светский суд не мог судить его до тех пор, пока инквизитор не давал на это разрешения.

Когда дело касалось задержания и привлечения к суду подозреваемых в ереси, никакие требования не казались слишком жесткими или хитроумными. На пути инквизитора не должны были стоять ни чувства, ни рыцарский дух. Все должно было быть направлено на то, чтобы привести каждого еретика к церковному трибуналу. А когда он оказывался перед судом, все усилия были направлены на то, чтобы заставить его признаться в своих прегрешениях и искренне захотеть воссоединиться с Церковью.

Меньше всего инквизиция хотела отправить человека на костер, потому что казнь была показателем того, что Святая палата не выполнила своего предназначения(речь не о ведьмах, а о еретиках)

Разумеется, инквизиторы никогда не отступали от непоколебимой решимости полностью покончить с ересью. Однако уничтожить ересь — это вовсе не значит убить всех еретиков. Инквизитор прежде всего был священником и официальным представителем духовной власти. Его единственной задачей была забота о душах людей и их спасении. При этом инквизитор и не думал о тех страданиях, которые придется перенести еретику, отправленному на костер. Зато он знал, что человек, умирающий в состоянии смертного греха, навлекал на себя все ужасы вечного наказания. А поэтому все, что можно было сделать для спасения его души, считалось обязанностью инквизитора, от которой он не мог отказаться.

Административный аппарат инквизитора

Для помощи в борьбе с ересью инквизиция нанимала большой постоянный штат сотрудников, состоящий из:

 

 В некоторых частях Италии и Испании инквизиторы нередко нанимали вооруженных людей, для того чтобы те ловили еретиков и приводили их в суд, а вот во Франции и в Лангедоке эти обязанности брали на себя представители светских властей.

Что касается числа непосредственных помощников инквизиторов, то известно, что штат состоятельного инквизитора состоял из двух нотариусов, двенадцати других лиц, именуемых «близкими друзьями», и четырех советников.

Инквизитору дается указание «выбрать себе этих служащих, но не более того». 

 

Ведение записей

Одна из наиболее удивительных вещей в инквизиторской процедуре состоит в том, какой огромный труд и усилия прикладывались для того, чтобы аккуратно вести записи. Каждое слово, сказанное во время судебных процессов, каждая деталь перекрестного допроса, проводимого нотариусом, тщательно записывались на пергамент, который бережно хранился и имел именную табличку. Архивы инквизиции выросли до невероятных размеров.

Допросы, организация и ведение всеми делами, переработка гигантской массы информации лежали на плечах нотариусов, которые, без сомнения, были наиболее важными и ответственными работниками младшего состава Святой палаты.

До 1561 года, когда папа Пий IV дал на это разрешение, инквизиторы не могли сами нанимать нотариусов. Их следовало выбирать из тех нотариусов, которые работали в гражданских судах, или из членов религиозных орденов, которые имели опыт работы в монастырях. Однако, не имея возможности выбрать нотариуса по своему усмотрению, инквизитор мог лишь временно нанять двух священников или непрофессионалов.

Как и все, кто имел официальную связь с инквизицией, нотариусы до того, как приступить к своим обязанностям, должны были поклясться хранить в тайне все, что касалось их работы. Они присутствовали на всех перекрестных допросах, записывали все вопросы, задаваемые осужденному, а также разъясняли их. В некоторых случаях нотариусы присутствовали при аресте подозреваемых в ереси и помогали доставить их в суд.

Препятствие правосудию

Во всем, что касалось ведения судебных процессов, инквизитор был абсолютно свободен. Все, кто каким-то образом препятствовал его работе, объявлялись врагами Церкви и получали тяжелый обвинительный приговор. Таким образом, принц или вельможа, отказывающиеся помогать светским властям в выполнении вынесенного наказания нераскаявшимся или раскаявшимся в ереси, но вновь вернувшимся к ней еретикам, а также сомневающиеся в необходимости изменить законы, мешавшие Святой палате выполнять ее работу, или отказывающиеся внести в имперскую Конституцию статьи, касающиеся наказания еретиков, сами могли быть отлучены от Церкви. Это было делом непростым; такое отлучение означало, что все вассалы знатных людей освобождались от клятв верности им и что они сами ни под каким предлогом не могли входить в церковь. Этим людям запрещалось общаться с верующими. Их враги могли без страха открыто выступить против них. И, что было самым тревожным, если эти люди в течение года и одного дня не пытались вернуться в лоно Церкви, их автоматически начинали подозревать в ереси.

Инквизитор обладал всеми правами и привилегиями. Ему принадлежала вся полнота духовной власти на месте. Возражать ему в чем бы то ни было означало встать на сторону дьявола.

Несмотря на обладание огромной властью в проведении расследований, инквизиторы тем не менее были связаны строгими правилами орденов, в которых они состояли, и большим количеством специальных законодательств.

Periti и Viri Boni — «эксперты»

В официальной деятельности инквизитор всегда оставлял за собой последнее слово во всем, что касалось наказания еретиков, представших перед судом инквизиции, и назначения им епитимьи. Ничто не могло помешать ему вершить правосудие. Инквизитор организовывал и вел судебные заседания, и окончательное решение всегда оставалось за ним.

В 1264 году Папа Урбан IV издал указ о том, что инквизитор должен вести все дела только в присутствии группы «экспертов» (periti) и «добрых людей» (boni viri) и выносить приговоры лишь после того, как они выскажут свое мнение по делу. Как всегда при инквизиторских процедурах представление этих «экспертов» было основано на процедуре inquisitio, прописанной в старом римском законе.

Эксперты, назначаемые инквизитором, в той или иной степени играли роль жюри. Поначалу никому и в голову не приходило хоть как-то ограничить власть инквизитора, а эксперты были призваны предотвращать принятие инквизитором поспешных и необдуманных решений, а также давать инквизитору при необходимости советы, касающиеся гражданского и церковного судопроизводства. Епископы и гражданские юристы, аббаты и каноники регулярно занимали места на скамье для periti.

Часто, когда инквизитор был не в состоянии собрать подходящих людей, или когда его волновали какие-то технические причины, или в особо трудных случаях, он письменно обращался за советом к знаменитым теологам или юрисконсультам.

Вынужденные немало обдумать, эксперты часто заседали по несколько дней. Количество экспертов никак не ограничивалось — инквизитор сам решал, сколько помощников ему нужно. Однако, как правило, их было около двадцати человек, а иногда и много больше.

Вызов к инквизитору

Если человека вызывали к инквизитору, то это могло случиться лишь в том случае, если он сделал или сказал что-то такое, из-за чего его могли заподозрить в ереси. 

- Возможно, он часто заходил в дома к людям, подозреваемым в ереси,

- Посещал культовые места еретиков,

- Получал еретические святые дары.

- Возможно, что-то в его поведении выдавало в нем приверженца ереси.

«Приверженцы»

Еще один класс лиц, о которых верным приказывали доносить инквизиторам, — это «приверженцы» или защитники ереси.

К этой категории относились те, кто:

- принимал еретиков в своих домах,

-защищал,

- кормил их и помогал скрыться или избежать ареста;

- к этой же группе можно отнести принцев, дворян и светских магистратов, которые отказывались помогать инквизитору в полной мере осуществлять свою власть.

Такое поведение влекло за собой отлучение от Церкви. А в тех случаях, когда исполнению работы инквизитора мешал целый город или даже район, их ждал суровый интердикт.

При интердикте в городе или в целом районе закрывались все церкви, не проводились обряды крещения, конфирмации и соборования — без специального разрешения не проводились вообще все службы, а если оно и давалось, то служить можно было только при закрытых дверях и потушенных огнях.

Колдуны

Когда дело касалось колдунов, мнения о том, как с ними обходиться, несколько расходились, и почти до конца XV века Папы Римские не высказали какого-то определенного суждения об этих людях. Колдовство было мало распространено в Средние века, да и к концу XV — началу XVI веков оно не стало слишком популярным. Церковный собор в Валенсии, проходивший в 1248 году, не отнес колдунов к еретикам.

С другой стороны, проводится четкое различие между теми, кого можно было назвать «простыми» и «еретическими» колдунами. К первым относились те, кто занимался хиромантией, астрологией, предсказаниями судьбы и тому подобными вещами; с этими людьми ни инквизиции, ни церковными властям попросту нечего было делать.

А вот когда дело касалось поклонения демонам, крещения картинок, использования святых масел для негожих целей, а также использования для колдовства любых предметов, благословленных священнослужителями, тут же возникало подозрение в ереси, и уж тогда инквизиция обращала внимание на колдуна.

Колдовство считалось исключительно делом Церкви. Светская власть не пыталась ни искоренить, ни терпеть его, а дела колдунов передавались светским судам лишь в редких случаях.

Свидетели

Инквизией принимались, например, свидетельства лиц, которым не позволялось давать свидетельские показания на светских судах. Преступники, еретики, отреченные от Церкви и пользующиеся дурной славой люди могли предстать в качестве свидетелей. Не существовало каких-то ограничений, касающихся того, кто мог стать свидетелем.

Но известно об одном исключительном случае, — когда ребенок в возрасте десяти лет, живущий в Монцегуре, выступил свидетелем против шести членов собственной семьи и еще против нескольких других людей.

Ни один еретик не мог быть осужден, если против него не было двух похожих, подкрепляющих друг друга, свидетельских показаний. Сам по себе донос не имел силы.

 Однако, судя по всему, инквизиторы чаще всего довольствовались показаниями и двух свидетелей.

Свидетели оставались инкогнито для обвиняемого. 

Вызов в суд

1. Как только доносы попадали в Святую палату, нотариусы внимательно прочитывали их, а затем передавали инквизитору на рассмотрение.

2. Если он находил, что в бумагах содержится необходимое количество доказательств для возбуждения дела против определенного человека, то ему отправляли ордер, в котором было указано, когда он должен явиться к инквизитору.

3.Этот ордер доставлялся подозреваемому либо приходским священником, либо, как это чаще бывало, одним из помощников инквизитора.

4. В ордере было четко прописано, в чем, собственно, инквизитор обвиняет его.

5. Тем временем, если инквизитор считал, что ему нужны еще и другие свидетели по делу, он вызывал их к себе на допрос. Все их слова тщательно за-

писывались.

6. Затем следовал официальный ордер на арест. С этого мгновения и дальше обвиняемый в ереси был полностью в руках Святой палаты. Если инквизитор опасался того, что подозреваемый может убежать, то одновременно с повесткой в суд выпускались предварительный приказ суда и копия свидетельских показаний — конечно же, для того, чтобы несчастный подозреваемый не получил предупреждения и не успел как следует изучить дела.

7.В тех редких случаях, когда обвиняемый не являлся к инквизитору в установленный срок, приказ инквизитора объявлялся три воскресенья подряд в кафедральной церкви прихода и в приходской церкви. На досках объявлений вывешивались письменные распоряжения инквизитора; отправлялись они и в дом, где подозреваемый жил в последнее время. Если за все это время об обвиняемом ничего не было слышно, его отлучали от Церкви и объявляли вне закона.

Никто не мог приютить его у себя в доме или накормить под угрозой анафемы. Этот человек становился полным изгоем.

НО, надо заметить, что все эти меры не принимались, если обвиняемый был болен, или если у него  были серьезные причины не являться к инквизитору.

Сокрытие имен свидетелей

Ни в письменном изложении дела, ни во время суда не назывались имена тех, кто давал свидетельские показания против обвиняемого. Подозреваемого сначала спрашивали, не было ли у него смертельных врагов. Если в ответ он называл имена тех людей, которые дали против него показания, все дело оказывалось под угрозой закрытия. Однако это был практически единственный способ для обвиняемого обесценить данные против него свидетельства.

Также инквизиторы всегда интересовались, не ссорился ли недавно обвиняемый с соседями или родственниками. Для того чтобы доказать факт подобной ссоры, обвиняемый мог представить собственных свидетелей, которые могли поддержать его.

У обвиняемого также было право (к которому, однако, прибегали крайне редко) обратиться к вышестоящему лицу.

Дознание

Только от инквизитора зависело то, как обращаются с еретиком во время обычного курса дознания. В промежутках между допросами он был волен приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.

Иногда обвиняемого заточали в одном из монастырей, а иногда позволяли уходить домой, если находились люди, готовые поручиться за то, что он вернется на следующий допрос в назначенное время.

В более серьезных случаях обвиняемого могли посадить за решетку.

Главной задачей инквизитора, как говорилось уже не раз, было заставить обвиняемого признаться в грехах.

Лишь когда свидетельство против обвиняемого было определенно признано клеветническим или ложным, инквизиторы бывали готовы признать невиновность обвиняемого. В остальных случаях, как настоятельно требовали инквизиторские книги, надо было приложить максимум усилий, чтобы доказать вину обвиняемого.

Строжайшая секретность соблюдалась в отношении допросов свидетелей, потому что, можно было запятнать честь и репутацию этого человека.

Допросы

Все отвратительные черты инквизиторской процедуры, поражающие своей жестокостью, появились в результате примитивного желания добиться от обвиняемого признания.

Признание пытались выбить всеми возможными способами — долгими, тяжелыми перекрестными допросами, попытками заставить узника сделать какое-нибудь компрометирующее его заявление, а часто — долгими перерывами между допросами, чтобы у заключенного появилось время обдумать в тюрьме свое поведение.

А вообще-то следует заметить, что допрос при инквизиции — это не что иное, как духовная схватка между обвиняемым и инквизитором. С одной стороны, инквизиторы прибегали к множеству уловок и всевозможных трюков, желая сбить допрашиваемого с толку и добиться от него опасного признания. Так, инквизитор, делая вид, что удовлетворен ответом, переходил к другому вопросу, а затем вдруг резко возвращался к первому, задавая походя множество наводящих вопросов. Мог он устроить и настоящее шоу, делая вид, что заглядывает в свои документы, потом сверяет их с записями ответов обвиняемого и, изумленно вскидывая брови, всем своим видом демонстрирует, что видит в них явное противоречие. Мог инквизитор и угрожать, и умолять, и притворяться то добрым, то злым. Хотя следует признать, что все эти средства достижения цели были относительно невинны и ясны, совершенно очевидно, что они оскорбляли достоинство суда и были чудовищно несправедливы с обвиняемому.

Естественно предположить, что многие подозреваемые думали не столько о том, как бы опровергнуть выдвинутые против них свидетельства, как о том, чтобы отмести подозрение в ереси. Большинство из них всеми возможными способами боролось за то, чтобы их не уличили в прославлении еретической доктрины; они пытались убедить инквизитора, что те действия, за которые их привлекают к суду, — это всего лишь досадные пустяки, которые можно легко объяснить.

Если во время простого дознания инквизитор был не в состоянии добиться желаемого признания, то он приходил к решению прибегнуть при необходимости к более сильным мерам.

«Если он (обвиняемый) осуждается свидетелями, — говорит инквизитор Дэвид Аугсбургский, — то к нему не должно быть снисхождения.Не стоит только сразу доводить его до смерти; ему следует давать совсем немного пищи, чтобы страх не покорил его».

Все, к чему стремятся дознаватели, так это к полному признанию вины, потому что без него у инквизиции нет иного выбора, как передать обвиняемого в руки светского правосудия. В результате этого против упрямых еретиков применялись самые жестокие методы, выдаваемые за проявления истинного альтруизма — некоего дикого, кошмарного альтруизма, являющегося, по сути, древним проявлением религиозного фанатизма.

Применение пыток

Последней мерой, применяемой только в самых серьезных случаях, однако, без сомнения, разрешенной Святой палатой, было использование пыток.

Ограничения, касающиеся того, чтобы пытка не «травмировала конечностей» или «не приводила к смерти», были известны светским судам, но и при них судья был волен применять такие жестокие пытки, какие ему было угодно.

С другой стороны, по гражданским законам ни солдаты, ни рыцари, ни врачи, ни вельможи не могли подвергаться пыткам. Святая палата этих ограничений не имела. Инквизиторы могли подвергать пыткам всех без исключения, не обращая внимания ни на возраст, ни на пол, ни на социальную принадлежность человека. Чаще всего вопрос о применении пыток решался только инквизитором. В случае необходимости инквизиторы могут присутствовать при допросах с применением пыток.

«Пытку не следует применять до тех пор, пока судья не убедится, что более мягкие методы дознания не приводят к результату. Даже в камере пыток, пока подсудимого раздевают и связывают, инквизитор продолжа-ет его уговаривать признать свою вину. Если он отказывается, vexatio начинается с легких пыток. Если они оказываются неэффективными, можно постепенно браться за применение более сильных пыток. В самом начале жертве показывали все инструменты для пыток, чтобы один их вид внушил ей страх и заставил сделать признание».

Существовало также правило, по которому подсудимого не должны были пытать более одного раза; продолжительность пытки не должна была превышать получаса. Однако его обходили с помощью еще одной увертки. Потому что когда начиналась вторая пытка, ее описывали как «продолжение», а не как «повторение» первой.

«Как правило, — пишет Леа, — пытка длилась до тех пор, пока обвиняемый не выражал своей готовности признаться; тогда его отвязывали, относили в другую комнату, где он и делал признание. Если, однако, признание делалось под пыткой, ему потом читали его вслух, и он должен был подтвердить, что прочитанные слова — правда. В любом случае в документах записывалось, что признание было свободным и спонтанным, полученным без принуждения, без использования силы страха».

 

Может показаться, что, в общем, инквизиция использовала те же методы пыток, что и светские суды — пытку водой, раму и strappado.

Наиболее отвратительный вариант первого применялся в испанской практике:

 Сначала к языку обвиняемого привязывали кусочек влажной ткани, по которому в рот стекала тонкая струйка воды. Потом, поскольку человек дышал и сглатывал эту воду, ткань проникала ему в горло, отчего создавался эффект удушья; когда ее вытаскивали из горла, она обычно была пропитана кровью.

О раме, возможно, и не стоит говорить — это пытка, довольно известная. К углам рамы треугольной или прямоугольной формы привязывались запястья и лодыжки человека. Веревки натягивались на некие приспособления вроде лебедок, и палач начинал закручивать их, что вызывало вывих суставов и страшные разрывы мышц.

Strappado считалась наиболее распространенным видом пытки. Она состояла из веревки, пропущенной через блок, прибитый к потолку. Руки обвиняемого связывали за спиной, а потом его начинали подтягивать вверх, к потолку, время от времени резко отпуская, что вызывало сильные вывихи суставов. Палачи иногда «развлекались» тем, что привязывали к ногам несчастного тяжелый груз.

 Приговор

Долгий, мучительный процесс суда завершен. Возможно, проходило много времени (нередко несколько недель, месяцев и даже — в редких случаях — лет), прежде чем обвиняемый представал перед инквизитором.

В любом случае заключение было сделано. Оставалось только вынести приговор. Инквизитор связывается со светскими магистратами и местными церковными судами, чтобы выверить все смущающие его пункты в собранном заключении. Он наводит справки о семье обвиняемого и ее истории, о его друзьях, образовании и т. д. — словом, обо всем, что может хоть как-то объяснить, почему он обратился к ереси. Вся эта дополнительная информация тщательно записывается нотариусами и прикладывается к его досье. Наиболее важные пункты были записаны раньше, а записи переданы собранию экспертов. В конце концов их суждение передавалось инквизитору, который и принимал последнее решение по делу и объявлял приговор инквизиции.

Если наказание заключается в передаче обвиняемого светским властям или в пожизненном заключении, то инквизитору остается лишь передать дело в руки епископа и дождаться его официального подтверждения. Если в деле вынесения приговора между инквизитором и епископом возникали серьезные разногласия, дело передавалось в Святую палату.

В таком случае Святая палата пишет судебную повестку, в которой обвиняемому предписывается явиться в определенный день в такое-то место, где он услышит окончательное решение. Он дает письменную подписку, подтверждающую его согласие сделать это.

«Sermo Generalis» или аутодафе

Не будет большим преувеличением сказать, что большинство людей знает только испанское слово, и это слово — аутодафе. Причем к нему относятся как к названию общественного праздника, где много веселятся и развлекаются; на самом деле аутодафе представляло из себя церемониальное сожжение большого количества еретиков.

Однако, с самых ранних времен, стало принято во время аутодафе, считавшегося, как мы уже упоминали, просто торжественной церемонией, подвергать казни всех еретиков, представавших перед трибуналом, которые были осуждены за время, прошедшее после последней такой церемонии.

Иногда аутодафе проводились в епископском дворце, иногда — в монастырях или на городских площадях.

Не существовало общего правила, в какой именно день проводить аутодафе. Однако обычно для того чтобы собрать побольше народу, для него выбирали воскресенье или день какого-нибудь большого праздника. 

Церемония начиналась рано утром. В церкви или любом другом месте, где она должна была проводиться,воздвигали два деревянных помоста. Сначала в здание входила мрачная процессия: герольды в сопровождении вооруженной стражи, потом — инквизитор со своими помощниками, епископы, священнослужители, представители королевской семьи, вельможи и гражданские магистраты. Они занимали места на одном, центральном, помосте.

На другом собирались еретики, которые должны были выслушать приговор Святой палаты каждому из них. Все помещение церкви бывало занято народом, который всегда собирался на подобные крупные мероприятия.

Церемония открытия начиналась службой, которую проводил инквизитор. Она обычно состояла из короткого обсуждения первого принципа веры, при котором непременно упоминалась извращенная натура ереси вообще и тех еретиков, которые предстали перед людьми, в частности.

Заканчивалась служба словами предостережения и проповедью. Потом инквизитор произносил слова папской индульгенции о сорока днях, которая была гарантирована всем присутствующим.

Затем следовал суровый акт веры — аутодафе — со стороны коронованных особ или их представителей, дворян, сенешалей, судебных приставов, магистратов и других официальных светских лиц. Эти люди клялись в верности Церкви и вере, а также обязывались преследовать еретиков и оказывать возможную поддержку миссии Святой палаты.

Инквизитор завершал эту предварительную церемонию, объявляя анафему всем, кто стремился противостоять инквизиции.

Теперь наступала очередь еретиков. Похоже,о предстоящих наказаниях и епитимьях обвиняемым сообщали за несколько дней до публичного обвинения аутодафе. Правда, это нельзя утверждать с полной уверенностью, однако мсье де Козон замечает, что:

«При аутодафе было особенно много обвиняемых — похоже, их специально приводили в церковь побольще, чтобы избежать нарушений процедуры, слез и возможных протестов».

Сначала инквизитор и его представители объявляли о помиловании и смягчении некоторых приговоров. Вслед за этим все присутствующие в церкви еретики, признавшиеся инквизитору в своих прегрешениях и высказавшие желание воссоединиться с Церковью, вставали по очереди на колени и, положив руки на алтарь или Евангелие, произносили слова покаяния и клятву об отступничестве от ереси. Затем читались покаянные псалмы, и инквизитор объявлял о прощении грехов. Наконец, нотариус, начав с мелких наказаний в виде небольших паломничеств и исполнении различных религиозных обрядов, читал приговоры о наказании тем еретикам, которые, раз покаявшись в ереси и отказавшись от нее, снова возвращались к ней, и были за это приговорены к сожжению на костре. Приговор читался сначала на латыни, а затем на национальном языке; в нем коротко описывалось совершенное каждым еретиком преступление, а затем говорилось о назначенном инквизицией наказании. Последними шли приказы о разрушении домов.

Осужденные на тюремное заключение уходили в сопровождении вооруженной стражи: нераскаявшиеся еретики и те, кто вернулся к ереси после раскаяния, немедленно передавались в руки светского суда.

Сожжение на костре

Обычная форма, по которой упорный или раскаявшийся, но вернувшийся к ереси еретик, передавался в руки светского правосудия, гласила: «Мы отпускаем тебя с нашего церковного форума и передаем тебя в руки светских властей. Но мы умоляем светский суд вынести приговор таким образом, чтобы избежать кровопролития или угрозы смерти».

Сейчас трудно понять, отчего использовалась именно такая форма. В раннее время, разумеется, еще до официального указа Иннокентия IV применять в виде наказания за ересь смертную казнь, та форма еще имела смысл.

На самом деле, и это было указано многими канониками, именно неспособность государства привести в исполнение приговор в течение пяти дней после вынесения его Святой палатой должна была заставлять власти выносить судебный приговор. Теоретически инквизиторы должны были присутствовать при исполнении смертного приговора. Однако они, как и все остальные, знали, что передать еретика в руки светских властей было равносильно приговору к сожжению на костре.

Для инквизиции это было удобно, она аппелировала: «всему жестокому и ужасному, особенно смертному наказанию, этот трибунал обязан государству... И, напротив, все милосердие исходило от Церкви». Такое заключение — это грубое преувеличение фактов.

 

Церковь, светские власти и костер

Во всем, что касалось экзекуции, светский магистрат действовал как инструмент Церкви. Еретик, переданный светской власти инквизитором, представал перед магистратом как осужденный преступник, чье преступление, заслуживающее смертной казни, было доказано. О втором суде, проводимом светскими властями, и речи не заходило; больше того, магистрат иногда даже не узнавал о подробностях дела. Инквизитор говорил свое слово, так что светской власти оставалось только устроить экзекуцию.

Иногда осужденных на несколько дней сажали в светскую тюрьму. Потому что власти хотели, чтобы на казнь приходило как можно больше народу — суровая экзекуция наполняли их сердца страхом, и они начинали опасаться того, как бы тяжесть греха ереси не упала и на их плечи.

В этом действе Церковь принимала активное участие. Нелепо даже предполагать, что светские магистраты представляли из себя независимую власть, которая сама объявляет собственный приговор, не касающийся инквизитора.

Разрушение домов

Еще одна традиция инквизиции, корнями уходящая в античность, — это разрушение жилищ и уничтожение собственности врагов и преступников. Цель этого добиться, чтобы память об этих людях была полностью уничтожена. Подобное действие относится к символическому выражению верования, что все предметы, до которых дотрагивался осужденный или которыми он владел, даже, к примеру, стул, на котором он сидел, считаются оскверненными его прикосновениями. Все, что напоминало о его характере или поведении, считалось грязным и должно было быть полностью уничтожено.

Конфискация имущества

Подводя итоги в работе об инквизиции, Леа заметил, что «преследования как постоянная и продолжительная политика, чаще всего подкреплялись конфискацией имущества», а, поскольку это заявление нуждается в определении, следует заметить, что оно содержит большую долю правды. В самом деле ересь была чем-то более существенным, чем простое несогласие с догматическими определениями Церкви. Больше того, ересь считалась преступлением, заслуженным наказанием за которое, по гражданскому законодательству, была смерть и конфискация имущества.

Начиная со времен принятия теодосийского кодекса антиеретическое законодательство настаивало на том, что любая связь с ересью должна сопровождаться отказом от имущества. Последствия не заставили себя ждать. Как только человек начинал испытывать сомнения в вере, он становился ipso facto неспособным в глазах закона держать какую-то собственность. Ересь вела к потере гражданства; собственность еретика конфисковывалась точно так же, как собственность убийцы или государственного изменника. С единственной, правда, разницей; если наследники еретика не были сами замечены в ереси, то они могли получить конфискованное имущество назад; в остальных случаях конфискация была полной и вечной.

Расходы инквизиции

Кроме Италии, инквизиторы нигде больше не выносили приговоров о конфискации, да и вообще не занимались этим делом. Они не выигрывали и ничего не теряли от конфискации. Все, что доставалось инквизиции от сборщиков налогов, — так это всего лишь деньги на оплату текущих расходов Святой палаты.

Правда, время от времени принцы в порывах благочестия делали щедрые пожертвования церквям и монастырям на какую-либо благую цель, названную Церковью.

Задача поддержки Святой палаты, включая содержание тюрем, выплачивание жалованья и все траты на заключенных, связанные с арестами, судами и казнями, лежала на плечах светских принцев(князей).

 

 



Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 1 в т.ч. с оценками: 1 Сред.балл: 5

Другие мнения о данной статье:


Настёна СПб [04.01.2017 21:42] Настёна СПб 5 5
Спасибо ! Безумно интересно.

Посетители, комментировавшие эту статью, комментируют также следующие:
михайловна: Стихи михайловна: Мое творчество Настёна СПб : Зарисовки о городах Настёна СПб : О дореволюционных знакомствах и ухаживаниях

Список статей:



Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение