Роль Сони в предотвращении побега Наташи

Роль Сони в предотвращении побега Наташи

Несколько моих размышлений по поводу того, как Соня предотвратила побег Наташи с обманщиком и негодяем Курагиным в романе «Война и мир». Этим своим поступком она спасла репутацию не только Наташи, но и всей семьи Ростовых, которая была бы опозорена бегством дочери. А еще больше опозорена, когда выяснилось бы, что венчание было фальшивым и Наташа стала даже не женой Курагина, а просто его любовницей. Бегство с настоящим венчанием тоже пятнало репутацию семьи и девушки, решившейся на такой поступок. Но обычно такой побег все же прощали. Сплетничали пару месяцев, но потом скандальную парочку все равно начинали принимать в большинстве респектабельных домов. Потому что они, несмотря на побег и тайное венчание, они уже все-таки были законными супругами. А вот в случае с фальшивым венчанием, через которое должна была пройти Наташа, сама не ведая того и в полной уверенности, что венчание настоящее, ни ей, ни семье Ростовых такого позора не простили бы. Наташа навсегда стала бы изгоем в обществе, да и ее семейным тоже пришлось бы несладко. От многих домов и им бы отказали из-за такой беспутной дочери. Так что Соня оказала огромную услугу своей приемной семье. И даже Марьи Дмитриевне Ахросимовой, крестной Наташи, из чьего дома Наташу чуть не увезли. Ведь для последней это тоже было бы позором, если бы ее крестницу украли прямо из ее дома. Она же поручилась перед графом Ростовым, что у нее Наташа будет в сохранности, «как в опекунском совете» (это выражение Марьи Дмитриевны из романа). А тут такой позор – из ее вроде бы «надежного» дома увезли ее крестницу, как какую-то цыганку или актерку.

Соня в тех сценах, которые повествуют о том, как она предотвращала побег, выступает настоящей героиней. Меня очень тронуло, например, поведение и размышления Сони, когда она прочитала письмо от Анатоля Курагина Наташе. Важно отметить: Соня не роется в чужих вещах, не вскрывает чужие письма. Она прочитала это письмо, потому что оно лежало открытым в той комнате, где была Наташа. Скорее всего даже Соня чисто машинально взяла письмо, подумав – а вдруг это письмо от старой графини, которая из-за болезни осталась в Отрадном и не поехала в Москву вместе с мужем, дочерью и Соней заказывать и примерять приданое Наташе. Так как Соня весьма наивно (наивность Сони в этом случае надо признать, увы) считала себя полноправным членом семьи Ростовых, хотя они-то как раз и не считали ее таковой, то она посчитала себя вправе прочитать письмо от той, которую она назвала матерью (у Толстого прямо написано, что Соня обращалась к старой графине со словами «маменька» или «maman» на французский манер). Соня могла подумать, что в этом письме графиня обращается не только к своей дочери Наташе, но и ко всем остальным членам семьи, то есть и к Соне тоже. Только поэтому она и взяла письмо. Но, начав читать, она сразу же поняла, что письмо от такого скользкого типа (а Соня, в отличие от Наташи уже с самого начала понимала, что Анатоль – весьма и весьма непорядочный человек), такое письмо, да еще любовное – это опасность для Наташи, которую Соня любила и почитала своей сестрой. И опять она почувствовала свой долг перед Ростовыми – уберечь сестру Наташу от этой опасности. Поэтому, начав читать письмо и даже поняв, что оно написано лично Наташе и не старой графиней, а Анатолем, она дочитала до конца. Чтобы разобраться – что это за опасность и таким образом предотвратить ее.

И вот Соня читает письмо. И ее мысли при этом:

«Схватившись за грудь, чтобы не задохнуться, Соня, бледная и дрожащая от страха и волнения, села на кресло и залилась слезами.

"Как я не видала ничего? Как могло это зайти так далеко? Неужели она разлюбила князя Андрея? И как могла она допустить до этого Курагина? Он обманщик и злодей, это ясно. Что будет с Nicolas, с милым, благородным Nicolas, когда он узнает про это? Так вот что значило ее взволнованное, решительное и неестественное лицо третьего дня, и вчера, и нынче, думала Соня; но не может быть, чтобы она любила его! Вероятно, не зная от кого, она распечатала это письмо. Вероятно, она оскорблена. Она не может этого сделать!"

Этот пассаж из романа всегда потрясал и трогал меня до глубины души. Все благородство, преданность и чистота помыслов Сони здесь – как на ладони. Во-первых, видно, что она умна и гораздо лучше Наташи разбирается в людях. Про Курагина сразу поняла, что он «обманщик и злодей», а не благородный человек, как усиленно уверяла себя Наташа. Во-вторых, сразу мысль о любимом Николае. Вполне понятная мысль со стороны влюбленной и преданной Николаю девушки. Соня сразу сообразила, что если Курагин что-то сделает с Наташей, то Николай будет вынужден вызвать Анатоля на дуэль. А дуэль – это такое дело, где погибнуть может любой. Конечно, Соня испугалась за Николая и это вполне естественный испуг. Но дальше – Соня пытается найти объяснение поведению Наташи. Причем даже мысленно оправдывая ее: да она случайно распечатала это любовное письмо, не зная от кого оно, и теперь, скорее всего, Наташа чувствует себя оскорбленной. Соня даже в мыслях не допускает, что Наташа может совершить нечто неблаговидное. Соня всех судит по себе и изо всех сил старается оправдать Наташу и видеть ее лучше и чище, чем она есть на самом деле. Она не хочет замечать дурных качеств Наташи: легкомыслия, эгоизма, подверженности низменным страстям, ветрености и склонности к предательству любимых людей (того же князя Андрея, своего жениха). Очень и очень трогательная черта характера Сони. К сожалению, самой Соне эта черта не принесла ничего хорошего. Она идеализировала Ростовых в своих представлениях о них и судила о них неверно. Не желала видеть их дурных черт, особенно их эгоизма и из-за этих иллюзий практически испортила себе жизнь. Но от этого, повторюсь, подобная преданность Сони не становится для меня менее трогательной. Если бы на месте Ростовых были другие люди, которые бы сумели оценить безграничную преданность этой девушки, то судьба Сони была бы гораздо счастливей, но увы...Ростовы в своем безграничном эгоизме этого не оценили.

Здесь еще очень хорошее противопоставление происходит Наташи и Сони (оно продолжается в последующем за чтением Соней письма разговоре с Наташей). Верная и преданная Соня даже представить себе не может, как можно предать того, кого любишь. Того, кому дала слово. Сама она скорее бы умерла, чем изменила бы Николаю даже с таким красавчиком как Анатоль. Ведь в свое время она не польстилась на предложение Долохова, который был по представлениям всего света и семьи Ростовых тоже, не просто хорошей, но «блестящей» партией для бесприданницы Сони. А Долохов тоже описывается Толстым как очень красивый мужчина, не уступающий красотой своему приятелю Курагину. Но для Сони немыслимо разлюбить и отказаться от своей любви. А вот Наташа делает это запросто и с легкостью. Когда ею начинают управлять гормоны плотского влечения, она не слушает ни голоса разума, ни голоса совести. Ну, да недаром Толстой в конце романа назвал ее «самкой». Он произнес это слово в похвальном смысле, но «самочность», то есть животная, низменная суть Наташи проявляется на протяжении всего романа и особенно ярко – в эпизоде с Курагиным.

Дальше – разговор Сони с Наташей. Соня получает от Наташи заверения, что письмо – не случайность, что она ничуть им не оскорблена, а, напротив, очень довольна этим письмом и влюбилась в Курагина без памяти. Соня в ужасе от признаний Наташи:

«- Нет, я не могу этому верить, - повторила Соня. -- Я не понимаю. Как же ты год целый любила одного человека и вдруг... Ведь ты только три раза видела его. Наташа, я тебе не верю, ты шалишь. В три дня забыть все и так...

- Три дня, - сказала Наташа. - Мне кажется, я сто лет люблю его. Мне кажется, что я никого никогда не любила прежде его. Ты этого не можешь понять. Соня, постой, садись тут. - Наташа обняла и поцеловала ее.

- Мне говорили, что это бывает и ты верно слышала, но я теперь только испытала эту любовь. Это не то, что прежде. Как только я увидала его, я почувствовала, что он мой властелин, и я раба его, и что я не могу не любить его. Да, раба! Что он мне велит, то я и сделаю. Ты не понимаешь этого. Что ж мне делать? Что ж мне делать, Соня? - говорила Наташа с счастливым и испуганным лицом.

- Но ты подумай, что ты делаешь, - говорила Соня, - я не могу этого так оставить. Эти тайные письма... Как ты могла его допустить до этого? - говорила она с ужасом и с отвращением, которое она с трудом скрывала.»

Тут я должна поправить Соню, точнее, автора романа. Соня говорит о том, что Наташа видела Анатоля всего три раза, но на самом деле они встречались всего два раза. Один раз в театре, второй раз – на вечере у Элен. И каждая из этих встреч длилась не больше часа, в крайнем случае – двух часов. Тем не менее, за такие короткие сроки Наташа полностью одурела, о чем свидетельствуют ее речи.

Наташа в приведенном выше фрагменте с нескрываемой гордостью говорит о том, что под влиянием охватившего ее похотливого влечения к Анатолю она готова забыть все: жениха, семью, себя даже. Стать рабыней, по сути – игрушкой для Анатоля. Соня этого не понимает. Не потому, что она сама холодна плотью и фригидна: поцелуй с Николаем во время святок, и позднейшее описание Толстым в 4 томе романа, как Соня чувствовала «страстное чувство» к Николаю – все это ясно указывает, что Соня совершенно не холодна душой и телом, и не фригидна. Она тоже страстное существо, но разум и чувство долга у нее при этом не приказывают долго жить. И то, что Соня почувствовала отвращение к плотскому, телесному, животному безумию Наташи – это вполне естественно. У меня лично тоже Наташа в этот момент вызывает чувство отвращения и брезгливости. Наташа в этой сцене предстает как самка, как животное, причем самого низменного пошиба. Собака женского рода в состоянии течки. Может, это кому-то покажется и грубым, но мне не хочется прикрывать суть влечения Наташи к Анатолю каким-то романтическим флером. Романтики там мало, а если она и есть, то гораздо больше другого.

Потом, когда Соня пригрозила, что расскажет все (очевидно, отцу Наташи или Марье Дмитриевне), Наташа расплакалась и стала умолять Соню молчать. Соня, как истинно преданная и любящая душа, расплакалась вместе с Наташей. Она в этот момент и осуждала подругу, но и жалела ее – и очень сильно жалела. «Соня заплакала слезами стыда и жалости за свою подругу», пишет Толстой. Вот тут Толстой снова вызывает у меня величайшее удивление. Как он, сумевший так тонко почувствовать все благородство, проницательность, ум и любящее и оправдывающее сердце Сони в этой сцене, продолжал не любить образ этой девушки и порочить ее и дальше, я не понимаю. У меня в голове не укладывается. Ведь Соня просто потрясающая в этой сцене.

Дальше события развиваются своим чередом. После еще одной встречи с Курагиным на обеде у Элен, Наташа сама вызывает Соню на новое объяснение и пытается ее убедить, что Курагин ведет себя благородно.

«Когда они вернулись домой, Наташа начала первая с Соней то объяснение, которого ждала ее подруга.

— Вот ты, Соня, говорила разные глупости про него, — начала Наташа кротким голосом, тем голосом, которым говорят дети, когда хотят, чтобы их похвалили. — Мы объяснились с ним нынче.

— Ну, что же, что? Ну что ж он сказал? Наташа, как я рада, что ты не сердишься на меня. Говори мне всё, всю правду. Что же он сказал?

Наташа задумалась.

— Ах Соня, если бы ты знала его так, как я! Он сказал... Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.

Соня грустно вздохнула.

— Но ведь ты не отказала Болконскому, — сказала она.

— А может быть я и отказала! Может быть с Болконским всё кончено. Почему ты думаешь про меня так дурно?

— Я ничего не думаю, я только не понимаю этого...

— Подожди, Соня, ты всё поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.

— Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать?

Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони.

— Наташа, — сказала она, — ты просила меня не говорить с тобой, я и не говорила, теперь ты сама начала. Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?

— Опять, опять! — перебила Наташа.

— Наташа, я боюсь за тебя.

— Чего бояться?

— Я боюсь, что ты погубишь себя, — решительно сказала Соня, сама испугавшись того что она сказала.

Лицо Наташи опять выразило злобу.

— И погублю, погублю, как можно скорее погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня. Я ненавижу тебя.

— Наташа! — испуганно взывала Соня.

— Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!

Наташа выбежала из комнаты».

Соня в этом объяснении сохраняет трезвый ум (в отличие от Наташи, мозги которой под влиянием безумного влечения к Анатолю полностью отрубились) и продолжает твердить, что поведение Курагина подозрительно и Наташа может себя загубить. В ответ Наташа взрывается и орет, что ненавидит Соню. Потом убегает и больше не разговаривает с ней. Но Соня не опускает руки, не сидит в уголочке, смахивая слезки и сморкаясь в платочек от обиды, которую нанесла ей Наташа. Она отмахивается от этого, как от чего-то несущественного. Для нее теперь, как, впрочем, и всегда, главное – не личные амбиции и обиды, а преданность. Она хочет спасти Наташу от самой себя и тем самым уберечь и подругу, и ее семью от позора и унижения. Другая бы на ее месте махнула рукой и обиделась: ах, ты не слушаешь меня, оскорбляешь меня, так и получи, что заслужила – позор и унижение. Но Соня всегда думает прежде всего о других, и больше всего о Ростовых. Свое личное у нее всегда даже не на втором, а на последнем плане. Поэтому она отбрасывает обиды, отключает эмоции и ведет себя достойно, сильно и разумно. Решает следить за Наташей, чтобы она не наделала глупостей.

Соня в эпизоде Наташи с Курагиным проявила себя и как неплохой знаток человеческой души (вон как она подмечала нюансы поведения Наташи), и как такой же неплохой следователь.

«Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была все время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).

После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой-нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.

"Она убежит с ним! думала Соня. Она на все способна.  Нынче в лице ее было что-то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, - но что мне делать?" думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое-то страшное намерение.»

Даже в своем плане спасения Наташи Соня самоотверженна до предела. И до последнего старается спасти не только Наташу, но даже и хорошее мнение о Наташе, которое имеют все окружающие. Что было проще всего сделать Соне? Да просто рассказать обо всем Марье Дмитриевне. Уж эта мужиковатая и решительная бой-баба быстро приняла бы меры: обругала и заперла на ключ свою потерявшую рассудок и соображение крестницу. Но Соня решает ничего не говорить Ахросимовой. Почему? Да потому что Ахросимова очень любит свою крестницу, очень высокого мнения о ней. И Соня не хочет поколебать светлый образ Наташи в глазах Ахросимовой. Толстой пишет:

«Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно».

Соня отбрасывает свои удобства, свой комфорт и решает хоть три ночи провести под порогом двери Наташи, ночевать в коридоре, чтобы не позволить ей сбежать. И чтобы эта история осталась бы навсегда тайной между Наташей и Соней. Чтобы никто – ни Марья Дмитриевна, ни отец Наташи, ни мать, ни братья, которые очень высоко ценили и любили Наташу, чтобы все они никогда в жизни не догадались, на какую глупость, бесстыдство, полное равнодушие к репутации не только своей, но и своей семьи, полное равнодушие к судьбам отца и брата в случае дуэли с Курагиным, то есть на какой запредельный эгоизм Наташа оказалась способна.

Дальше Соню в слезах застает Марья Дмитриевна под дверью Наташи и заставляет рассказать все. После этого уже инициатива переходит к Марье Дмитриевне, она запирает Наташу и предотвращает ее побег.

Таким образом план Сони по спасению Наташи полностью реализован. А теперь вопрос на засыпку: кто-нибудь из Ростовых сказал Соне спасибо за это спасение? За то, что она спасла Наташу от последствий ее собственной глупости, замешанной на похотливом влечении к глупому и подлому красавчику? За то, что спасла репутацию всей семьи Ростовых? Уберегла старого графа и Николая от возможной дуэли с Анатолем, исход которой мог быть самым трагичным? Никто не сказал. Ни слова, ни полслова. Не сказала спасибо и Марья Дмитриевна, репутацию ее дома Соня ведь тоже спасла от позора. Эту историю просто замели под коврик. Да и большинство семейства Ростовых, за исключением самой Наташи и Сони, ничего не узнали. Еще одна жертва Сони оказалась не просто напрасной, а вообще не замеченной. Сомневаюсь даже, что Наташа, когда вошла в ум, поблагодарила подругу. Скорее всего именно с той истории в душе Наташи и поселилась вечная ненависть к Соне (об этом я еще напишу, это будет мое объяснение того, почему Наташа жестоко злословила о Соне под видом жалости с ненавидящей Соню Марьей и обзывала ее «пустоцветом»).

Еще одно качество, которое проявляется в Соне в разговорах с Наташей – она неумолимо логична и неумолима по отношению к глупости и легкомыслию Наташи. Да, саму Наташу ей жалко, но Соня при этом все равно порицает и отвергает проявившиеся в Наташе глупость, жестокость к семье и Андрею, и легкомыслие. В разговоре с Наташей она плачет от жалости к Наташе, но, когда понадобится спасать Наташу от ее собственной глупости, Соня отключает любые эмоции. Концентрируется и включает холодный разум и рассудок. Даже в слезах и в расстройстве за подругу, она не отключает мозги. Они работают у Сони как четко отлаженный механизм. Наташа просто из своей кожи выпрыгивает, чтобы переубедить Соню, чтобы убедить ее в благородстве Курагина и в благоразумии чувств самой Наташи к этому мерзавцу. Но – натыкается на стену. У нее ничего не получается. Соня неумолимо логична и твердит свое: поведение Курагина подозрительно, так порядочные люди себя не ведут. Порядочные люди, если они влюбляются, начинают открыто ездить в дом любимой девушки и открыто добиваться ее любви. А тут – какие-то тайны, переписка тайком, какие-то «тайные причины», которые якобы мешают Курагину сделать это. И Соня не сдается ни на какие манипуляции Наташи (а Наташа здесь явно манипулирует, пытаясь внушить Соне то, что она никак не желает принимать, и спекулируя на чувстве дружбы и преданности, которые испытывает к ней Соня).

«Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони».

Здесь Соня поднимается до уровня Фемиды – богини правосудия у древних греков. Она как бы «завязывает себе глаза», отрекается от любой жалости и привязанности к Наташе (ради самой же Наташи!) и судит ее бесстрастно. Но судит не для того, чтобы осудить, а для того, чтобы потом спасти.

И потом, после благополучного окончания этой постыдной для Наташи истории, Соня проявляет незыблемую преданность подруге. Она молчит о том, что могло бы произойти, если бы побег удался, и тем самым спасает репутацию Наташи в глазах всех членов семьи Ростовых. Никто – ни отец, ни мать, ни Николай, ни Петя – так и не узнали о постыдном поведении дочери и сестры. Наташа осталась для них на прежнем пьедестале – очень и очень высоком. И все это – благодаря Соне.