История 7-26

Новый Орлеан. Луизиана. 1870 год.

– Сильвия? Си-и-и-ильвия! – голос матери долетел бы не только до берега Миссисипи, но наверное и до самой Франции. – Выходи, Сильви! Иначе я пожалуюсь отцу.

Эта угроза всегда действовала на девушку безотказно и, подняв юбки, Сильвия вышла из-за здоровенного куста жасмина. Вот уже который день, она лазила по колено в грязи и иле, пытаясь найти ключ к шкатулке, что оставил Руперт Невил. Но сколько бы она не искала, до сих пор не получилось найти его.

– Иду, маман. Я всего лишь гуляла, – и она сказала почти правду.

– Ты постоянно ходишь сюда. И сейчас, когда надо ехать на приём к губернатору, выглядишь, как оборванка.

– Нормально я выгляжу, – отозвалась девушка, рассматривая своё светло-зеленое платье, отделанное желтым атласом по корсажу и подолу. Ну, есть пара пятнышек, но это же не значит, что она стала оборванкой. Даже комья грязи на туфлях её не смущали. Всё это можно легко исправить и отправляться к месье Персивалю Лоуренсу на приём. Мама уже три месяца таскала её по балам, и это только здесь, когда она отвергла всех женихов в Париже. У матери закрепился стереотип, что двадцатилетняя девушка не должна быть свободной. И в преддверии дня рождения, мать решила, во чтобы, то ни стало, выдать Сильвию замуж.

– Надо торопиться, иначе мы опоздаем, – суетилась Мадлен Монпонсье. – Пошли быстрее.

И она потащила Сильвию за руку домой.

Особняк губернатора штата выглядел, как рождественская ёлка, сверкая китайскими фонариками по всему периметру. На каждом дереве и столбе горел свет, а в окнах были видны гигантские люстры, освещающие бальный зал тысячами свечей.

Когда карета остановилась, первым наружу выбрался отец, потом маман, Нэд Лепаж и сама Сильвия. Очередной ухажер обдал её запахом своего одеколона, заставляя поморщиться в попытках сдержать тошноту.

– Вы сегодня просто ослепительны, мадемуазель Монпонсье.

– Спасибо, вы тоже милы, – отозвалась Сильвия, пытаясь как можно дальше отодвинуться от своего кавалера.

– Поспешим?

Она хотела уже вырваться вперёд, но мужчина сжал её пальцы, не позволив свободно зашагать в дом губернатора Лоуренса. Чтобы не устраивать сцену, она сжала челюсти.

Как только этот нахал посмел командовать ею, как своей собственностью?

Но все тайны открылись даже раньше, чем Сильвия задала хоть один вопрос. Только они попали в зал, как к девушке тут же подбежала её новая подруга с поздравлениями. Моника была племянницей месье Персиваля.

– Почему ты мне не рассказала, что выходишь замуж? – горячо шептала блондинка.

– Потому, что я впервые об этом слышу, – ответила ей побледневшая Сильвия.

– Не может быть? – Моник сделала круглые глаза.

– Я не удивлена, маман спит и видит, чтобы я вышла замуж, - проворчала девушка, оглядывая гостей в поисках своего жениха и родителей.

– Что ты задумала? – спросила подруга, заметив, как Сильвия поджала губы.

– Хочу поговорить с маман и объяснить ей, что мужа я выберу себе сама.

– А ты уверена, что тебя услышат? Здесь родители заключают брачные союзы.

– Это просто средневековье какое-то! Нет, я не выйду замуж, если мне не понравится жених.

– Но...

– А вот и маман, – встрепенулась девушка. – Извини Моника, пойду, поговорю с ней, – и Сильвия направилась к матери.

Мадлен разговаривала с двумя джентльменами, мило улыбаясь и обмахиваясь шелковым веером.

– Маман?

– О, дорогая, – улыбнулась она. – Познакомься с этими уважаемыми месье.

И она представила дочь каждому из мужчин. Сильвия поклонилась и опять впилась в мать взглядом. Улыбка мадам Монпонсье померкла, сделавшись натянутой.

– Могу я поговорить с вами наедине, маман?

– Конечно, Сильвия, - она оглянулась, видимо ища поддержки отца, но того не было в зале. Это нисколько не удивляло девушку. Сколько она помнила все эти балы и вечера, Пьер Монпонсье всегда по приезду в гости прятался в игральной комнате, и выбирался только тогда, когда нужно было возвращаться домой.

Они с матерью вышли на террасу, и спустились в сад губернатора. Там хоть и ходили гости, но можно было найти тихую и уединенную скамью.

– Что случилось, Сильвия?

– Почему я от Моники узнаю, что вы собрались выдать меня замуж за этого гуся Эдварда Лепажа? Мы же договаривались, что я сама выберу себе мужа!

– Но уже несколько месяцев прошло, как мы приехали сюда, а ты ничем больше не занимаешься, кроме как исследованием местных кустов на берегу.

– Неправда! – выкрикнула девушка, но поняв, что они не дома, понизила голос. – Я посещаю все балы, на которые вы с отцом меня таскаете, я танцую с мужчинами, которых вы мне выбираете. Я даже надеваю наряды, которые вы мне подбираете, и в которых я выгляжу, как фарфоровая статуэтка.

– Ты прелестно выглядишь,- маман наклонилась потрепать за щечку девушку, но та отступила назад.

– Мне уже почти двадцать лет! Как думаешь, почему никто из приличных джентльменов не сделал мне предложение?

– Потому, что ты слишком остра на язык, – отозвалась Мадлен.

– Нет, потому что они не видят во мне женщину. Во всех этих тряпках я похожа на ребенка-переростка, маман. Но вернёмся к теме жениха. Я не собираюсь замуж за Нэда.

– Но отец...

– Причем здесь отец? Не он же ляжет в постель к моему мужу? А меня просто выворачивает от запаха одеколона, которым этот расфуфыренный молодой человек обливает себя.

– Это несущественные детали, главное его связи со знатью здесь, а также то, что он внук сестры Бонни.

– Так вы хотите меня продать, как призовую лошадь?! – взвизгнула Сильвия. – А как же мои чувства? Как же любовь?

– Деточка, ты ещё слишком молода, чтобы понимать, что удачные браки не заключаются по любви. Что нужны общие интересы и только.

– Но даже этого у меня с ним нет! У Эдварда мозг размером с мозг моллюска.

– Это не так важно, девочка, – отмахнулась Мадлен, заставив девушку замереть с открытым ртом. – Главное, что мы поднимемся в обществе.

– Но, маман!

– Всё, пора возвращаться, скоро заиграют вальс, а ты обещала этот танец месье Лепажу.

– Лучше съесть свои туфли, – пробормотала Сильвия.

– Идём, детка, – и женщина направилась к распахнутым стеклянным дверям. А девушка задержалась, пытаясь сделать несколько глубоких вдохов и придать своему лицу более живое и радостное выражение.

– Будь оно всё проклято!!! – в сердцах выругалась девушка и замерла, когда из-за живой изгороди раздался низкий смех.

– Разве так выражаются в приличном обществе? – на свет, что лился с крыльца, вышел высокий мужчина. Она не могла рассмотреть его лицо, потому как тень от полей шляпы скрывала его, но зато отчётливо видела зажатую между зубов сигару, а так же костюм, который не соответствовал нарядам джентльменов на приёме.

- Месье! – возмутилась девушка, прикидывая, не заметил ли кто, что она разговаривает с незнакомцем. – Извините, но мне пора, - и она направилась по ступенькам, вверх, сопровождаемая смехом.

Вбежав в зал, она тут же оказалась в удушливых объятиях Эдварда Лепажа.

– Мадмуазель, помниться вы обещали мне танец, – борясь с тошнотой, она повернула голову, чтобы заметить, как незнакомец, посмеявшийся над ней, развернулся и, выбросив сигару, направился вглубь сада.

– Конечно, – она отодвинулась от него, насколько это позволяли его руки. – Идёмте.

И он повел девушку в центр залы, позволяя звукам вальса отвлечь от неприятных событий.

– Я хотел бы поговорить с вами, - горячее дыхание Нэда обожгло шею.

– Правда? – Сильвия снова отодвинулась на приличное расстояние.

– Я разговаривал с вашим отцом, и получил разрешение взять вас в жены.

Дьявол! Не мог помягче сказать?

– И что же теперь? – Сильвия задержала дыхание.

– Пьер сказал, что свадьба состоится, если я получу ваше согласие, - сказал мужчина, улыбаясь. – Так, что же вы скажете, мадемуазель Монпонсье?

– А?

– Вы выйдите за меня замуж?

– Мне... – она замялась, не веря, что отец оставил для неё пути отступления. – Мне нужно немного времени, чтобы обдумать столь важное решение.

– Как скоро мне ждать ответа? – он прижал Сильвию к себе теснее, чем позволяли приличия, опять обдавая удушливым ароматом своего одеколона.

– Я не могу, месье, – попытка отодвинуться провалилась. – Это очень ответственное дело.

– Мадемуазель... Сильвия, прошу скажите да, – она и не заметила, как они оказались возле открытых дверей, ведущих в сад, и в последний раз крутанув девушку, Нэд вывел её на крыльцо.

– Мы должны вернуться, – попыталась вразумить его девушка.

– Через минуту, – и Лепаж притянул её к себе, прижимаясь к губам. От неожиданности, девушка растерялась и не смогла оказать сопротивление.

– Такие мягкие, – оторвавшись от губ, облизался Эдвард. – Думаю мы идеально подходим друг к дру... – Сильвия влепила ему звонкую пощечину.

– Как вы посмели, сэр?! – от волнения её французский напрочь исчез из речи. – Вы хуже последнего червяка, который когда-либо переползал мне дорогу! Я никогда не выйду замуж за такого наглеца, как вы!!!

И развернувшись на каблуках, она быстро сбежала по ступенькам и рванула в темноту сада.

Ни за что на свете она не выйдет за этого напыщенного петуха. Сильвия уже представила себе, как она сидит дома, словно фарфоровая кукла, украшающая гостиную. Как он наряжал бы её, выводя в свет, не позволяя иметь свои мысли и суждения. И так пройдёт остаток её дней, в серости и унынии.

Нет! Никогда!

Она взмахнула подолом, но тут же едва не упала лицом на дорожку, потому что проклятое кружево зацепилось за витой край скамьи. Рванув сильнее, она оторвала половину кружева с юбки.

– Чтоб мне провалиться! – прошипела девушка, рассматривая кремовые нитки на чёрном чугуне.

И вздрогнула, услышав опять тот же смех над головой.

– Сквернословить не принято в приличном обществе.

– Как и одеваться, словно разбойник, – не осталась в долгу Сильвия, теперь хорошо рассматривая незнакомца. Высокий, намного выше большинства местных джентльменов. Светлые, до плеч, волосы, кожаная куртка и такие же штаны, грязные от пыли и песка сапоги, старая фетровая шляпа. Когда он ухмыльнулся, Сильви заметила сверкнувшие белые зубы, что зажимали очередную сигару, а также заросшее светлой бородой лицо.

– Я не был приглашен в дом, поэтому оставил свой смокинг висеть на вешалке.

– Эти приёмы для более воспитанных людей, – сказала девушка, пытаясь удержать юбку на месте.

– Да, я заметил, – хмыкнул этот ужасный человек, вызывая раздражение.

– Что это значит, месье?

– О, не надо звать меня этим лягушачьим обращением. Я американец. И можно обращаться мистер, ну или сэр.

– Как скажете, СЭ-Э-ЭР, – протянула она специально последнее слово, чем вызвала очередной смех. Когда этот мужчина смеялся, его глаза сверкали, как сапфиры.

– Смелая малышка, – он залихватски ей подмигнул и направился вон из сада, в скрытую листвой калитку.

Ну что же, теперь понятно, как он сюда попал.

На следующий день Энтони Тернер, молодой человек лет двадцати шести, стремительно вошёл в открытую парадную дверь особняка Монпансье. Он был облачён в костюм для верховой езды: тёмно-синий камзол плотно облегал широкие плечи, а высокие чёрные сапоги сверкали безупречной чистотой. Весь его вид без слов свидетельствовал о достатке, уверенности и том особом вкусе, который свойственен людям, привыкшим к роскоши.

Остановившись в холле, он быстро окинул взглядом помещение. Здесь царила тишина — ни слуг, ни хозяев. Энтони слегка нахмурился и, пытаясь привлечь хоть чьё-нибудь внимание, резко постучал хлыстом по стене. Глухой звук эхом разнёсся под сводами, но ответа не последовало.

Он направился к лестнице, ведущей наверх, и замер, всматриваясь в пустоту. Никого. Это начинало казаться подозрительным.

— Кто вы такой? И что вам здесь нужно? — внезапно раздался голос справа.

Энтони обернулся и, чуть склонив голову, произнёс:

— Энтони Тернер. Мне необходимо увидеть Пьера Монпансье.

Подняв взгляд, он узнал собеседницу — ту самую девушку, с которой обменялся колкими репликами накануне в саду губернатора Персиваля. Сегодня она выглядела иначе: её наряд был скромнее, даже небрежнее. И всё же в этой небрежности таилась особая прелесть.

— Папы нет дома. Я передам, что вы заходили.

— В таком случае, возможно, мне стоит подождать. Моё дело не терпит отлагательств.

— Дорогая, я так и не дождалась тебя в своей комнате, — послышался из глубины коридора другой голос. — О, у нас гости, Сильвия?

В холл вошла хозяйка дома.

Мадлен Монпансье остановилась, едва заметив незнакомца, и её взгляд сразу оживился. Она изучала его с неподдельным интересом, и лёгкая, ободряющая улыбка не сходила с её лица.

— Это к папе, маман. Сэр Энтони Тернер.

— Ах, как жаль, — протянула Мадлен, слегка надув губы. — Пьер уехал по делам и вернётся только завтра... оставив нас в полном одиночестве. Но, может быть, вы окажете нам любезность и скрасите наше общество? Останьтесь на ланч.

Сильвия заметно смутилась.

— У мистера Тернера наверняка есть дела. Он не может себе позволить терять время на развлечения. Не так ли?

Однако Энтони почти не слушал их, его мысли шли в ином направлении. Обстоятельства складывались удачно. Отсутствие хозяина значительно упрощало задачу.

— Мадам, почту за честь принять ваше приглашение.

Он улыбнулся и с изысканной учтивостью поклонился.

— Позвольте сопроводить вас в обеденную залу.

Мадлен, кокетливо улыбаясь, приняла предложенную руку и направилась вперёд. Сильвия последовала за ними, не сводя с незнакомца внимательного взгляда.

В нём было что-то странно знакомое. Жесты, поворот головы, улыбка... Она пыталась вспомнить, где могла его видеть, но память упрямо молчала. И всё же внутреннее чувство подсказывало: этот человек здесь не случайно.

За столом Энтони вскоре начал терять терпение. То, что сначала казалось удобным случаем для осмотра дома, обернулось бесконечным разговором. Бал у губернатора, наряды, танцы, тайные связи — поток сплетен казался неиссякаемым. Он узнал гораздо больше, чем хотел бы знать о жизни всего Нового Орлеана. В какой-то момент он с надеждой взглянул на Сильвию, но та с лёгкой усмешкой подбрасывала новые темы.

«Не так проста, как кажется», — отметил он про себя. Он задумчиво поднёс бокал к губами случайно пролил напиток на кипенно-белую рубашку. Извинившись, он поднялся из-за стола и направился туда, куда ему указали.

Найдя умывальную комнату, он на мгновение скрылся, а затем осторожно выглянул в коридор. Никого. Двигаясь почти бесшумно, Энтони начал осмотр.

Энтони Тернер служил в особом подразделении, созданном всего несколько лет назад по прямому распоряжению правительства. О существовании этой службы предпочитали не распространяться даже в высших кругах. Задание, порученное ему и его напарнику, Стивену Хокинсу, не терпело ни огласки, ни промедления. Речь шла о пропаже. Из резиденции человека, чьё имя не произносили вслух, исчезла небольшая красная шкатулка. Ни описи, ни официального заявления — лишь краткое распоряжение: найти и вернуть любой ценой. Им не сообщили, что именно находилось внутри. Но и этого было достаточно. Уровень секретности говорил сам за себя.

След привёл их на юг — в Новый Орлеан, город, где слишком легко теряются вещи. И люди. По одной из надёжных линий поступила информация: предмет, соответствующий описанию, видели на одном из приёмов в богатой частной коллекции. Лишь один раз. Слишком коротко, чтобы подтвердить. Слишком точно, чтобы игнорировать. Оставалось одно — проверять. На реверансы не было времени, поэтому действовать решили топорно, но действенно: входить без стука в дома самых влиятельных людей города, обыскивать их, а затем действовать по обстоятельствам.

Вчера Энтони осмотрелся в особняке Персиваля. Во время бала это сделать было проще. Не обнаружив шкатулку в особняке губернатора, он спустился с балкона второго этажа и спрятался в кустах, где впервые увидел Сильвию. Она сразу привлекла его своей дерзостью и бойким характером. Он получил огромное удовольствие от их перепалки и пообещал себе, что обязательно разыщет её. Но кто бы мог подумать, что судьба столкнёт их уже на следующий день?

Первая же комната оказалась спальней Мадлен. Роскошная, избыточно украшенная. Огромная кровать под балдахином занимала половину комнаты. Его внимание привлекла тумба у зеркала. На ней, среди баночек и флаконов, стояла деревянная шкатулка, обитая красным бархатом. Он быстро пересёк комнату, открыл шкатулку — и тут же разочарованно выдохнул. Драгоценности. Много. Но не то. Аккуратно вернув всё на место, он покинул комнату.

Тем временем Сильвия, укрывшись в тени, следила за каждым его движением. Страх и любопытство боролись в ней, но отступать она не собиралась. Теперь она была уверена: он что-то ищет. И точно не драгоценности.

Когда он направился к следующей комнате — её комнате — Сильвия решительно развернулась, поспешила в кабинет отца, схватила пистолет и вернулась.

— Поставьте шкатулку на место, — твёрдо произнесла она.

Энтони обернулся. В его руках была небольшая красная шкатулка.

— Сильвия, это не то, что вы думаете, — спокойно сказал он, словно не замечая оружия. Гораздо больше его интересовала сама находка.

— Я сказала: поставьте.

— Как она оказалась у вас? Где вы её нашли?

— Мне её подарили.

— Дайте угадаю: Руперт Невилл. Он отдал её вам на хранение. Не сказал, когда он за ней вернётся?

Сильвия вздрогнула.

— Откуда вы его знаете?.. Кто вы такой?

— Я служу в особом подразделении. А ваш друг детства — преступник.

— Нет, я вам не верю... Руп... он не мог...

— Он подставил вас, Сильви.

Она покачала головой, словно отказываясь принять услышанное.

— Он не мог.

Энтони подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо.

— Всё будет хорошо. Мы найдём его. Вы знаете, как открыть шкатулку?

— Знаю, – Сильвия шмыгнула носом. – Есть ключ... но я его потеряла...

Ключ? Энтони внимательно осмотрел шкатулку, нащупывая скрытый механизм. Лёгкое нажатие — и раздался тихий щелчок. На его ладонь выпали два туго скрученных листка. Шифровка. Сердце его на мгновение замерло.

В этот момент со стороны балкона раздались шаги.

— Наконец-то! — воскликнул Руперт Невилл, появляясь в комнате. — А я не сумел её открыть. Дай сюда бумаги. Быстро!

Кольт в его руке был направлен прямо на них.

— Руперт... как ты мог? — прошептала Сильвия. — Почему?

— Почему? Мне надоело быть нищим! — его глаза лихорадочно блестели, но рука твёрдо держала револьвер. — За это заплатят целое состояние!

Энтони шагнул вперёд, заслоняя её собой.

— Отдай бумаги. Живо...

Он не договорил. Руперт внезапно обмяк и рухнул на пол. За его спиной стояла Мадлен Монпансье с чугунным канделябром в руке.

— Мне никогда не нравился этот твой Руперт, Сильви, — спокойно сказала она, ставя канделябр на полку. — Вас долго не было. Хорошо, что я решила посмотреть, что вас так задержало.

Много позже Энтони Тернер и Стивен Хокинс получили награды за поимку опасного преступника и находку, имевшую государственное значение.

Ещё позже Стивен Хокинс стал свидетелем на свадьбе своего напарника и друга — Энтони Тернера и Сильвии Монпансье.

________________________________________________________________________________________________

 ВНИМАНИЕ! ОТКРЫТОЕ ГОЛОСОВАНИЕ!

Если вам понравилась эта история, проголосуйте за неё ЗДЕСЬ! 

Или нажмите на сердечко "Мне понравилось", при этом не забудьте поставить галочку видимости.

Без неё ваш голос учтён не будет. Спасибо за понимание.

Вы можете проголосовать за 3 истории.

________________________________________________________________________________________________

Читайте также:

История №1 _*_ История №2 _*_ История №3 _*_ История №4 

История №5 _*_ История №6 _*_ История №8