Грот Прекрасной Дамы. Главы 13 и 14

Обновлено: 26.05.13 00:28 Убрать стили оформления

 

     

 Бывая на детских маскарадах на святки и масленицу, Ангелина и не подозревала, в какую вакханалию может превратиться маскарад общественный. Толпы разгоряченных, причудливо одетых масок сновали по лестнице особняка, беззастенчиво разглядывая новоприбывших, дотрагиваясь, окликая, втягивая во флирт на грани благопристойности и высмеивая всякого, кто был слишком серьезен или молчалив.

Ваня крепко держал Ангелину за руку, решительно отодвигая тех, кто вставал на пути, но настойчивых не становилось меньше, и вслед девушке неслись сомнительные комплименты, заставлявшие ее отчаянно краснеть. Полумаска из узорчатого бархата и перьев не скрывала нежных очертаний ее лица, и точеная фигурка в синем домино выглядела на редкость соблазнительно. Но и Ваню провожали глазами многие женщины; призывные взгляды и улыбки, фривольный шепот, неуклонно сопровождали красивую пару.

Какой-то наряженный фавном молодой человек, неотступно следовавший за ними, пробасил, обращаясь к девушке:

- Кто он тебе, - муж или любовник? Веронец не подходящая для тебя компания, красотка. Пойдем со мной!

Ваня резко обернулся:

- Не шути так, рогач. Иди, ищи ту, что наставила тебе это украшение.

Фавн рассмеялся, отступая:

- Ты слишком ревнив и груб. Это противно законам маскарада.

Совершенно оглушенная, Ангелина не могла вымолвить ни слова, и только опасливо прижималась к Ване, вздрагивая, когда чужие руки мимоходом касались ее. На какое-то мгновение она даже пожалела о своем необдуманном поступке. Но идти на попятный было уже поздно. Механизм запущен и, возможно, Андожский уже ждет ее здесь. Сердце неожиданно сжалось, пораженное ревнивой мыслью: ждет, - да, возможно. Но ее ли?.. Ангелина впервые с ужасом осознала, какую двусмысленную ситуацию создала собственными руками. Если Данила здесь, значит, он способен бездумно пойти на зов любой женщины, которой придет в голову поманить его. А если его здесь нет... как ей тогда быть дальше? Сколько еще хитроумных ловушек способно придумать ее воображение? И что останется в конце концов от ее гордости?

Ощутив замешательство кузины, Ваня произнес:

- Ты не передумала? Мы можем вернуться домой.

- Нет-нет, - вздрогнула Ангелина. – Ни за что.

Он внимательнее посмотрел на нее сквозь прорези маски.

- Еще четверть часа, и мы оба начнем делать глупости, я уже чувствую.

Они стояли на пороге бальной залы, наблюдая за танцующими и веселящимися масками, которых  великое множество кружилось по залу. Многие пары беззастенчиво льнули друг к другу на всем виду, не думая скрывать влечение, и чувственный шепот парил над музыкой, распаляя даже самую стойкую невинность и самое незамысловатое воображение.

- Что ты хочешь сказать? – от этих слов у нее все замерло внутри.

- Все королева Маб и ее проказы[1], - мрачно изрек Ваня. – Ты ищешь мужчину, а я хочу найти женщину. Вот только не знаю – какую...

Ангелина бросила на него взгляд через плечо.

- Знаешь. Ты не Меркуцио, ты – Ромео. А Ромео суждено любить и искать только Юлию.

Ее внимание привлекла девушка в пышном средневековом наряде, с копной распущенных по плечам черных волос, что стояла невдалеке, не обращая внимания на плутоватого арлекина, который настойчиво шептал ей что-то на ухо. Ее огромные глаза, сверкающие в прорезях украшенной блестками маски-венецианки[2], были устремлены на Ангелину, и та ответила ей молчаливым кивком.

- Мне безразлично, кто станет Юлией в эту ночь, - резко отозвался Ваня. – Поверь, абсолютно безразлично.

- Я верю, что ты хочешь так думать. Отпусти меня танцевать с ним, - шепнула Ангелина, имея в виду благовоспитанного с виду турецкого пашу в алой феске, что склонился перед ней, приглашая на танец.

- Хорошо, иди. Но постарайся не попасть к нему в гарем. Впрочем, я не спущу с тебя глаз, слышишь?

Но Ангелина уже не ответила ему, увлеченная в танцевальный круг улыбающимся турком. Ваня проводил их подозрительным взглядом, и внезапно рассмеялся, покачав головой. Неизвестно, как там с Ромео, но сторож из него получается неплохой. Но что же дальше? Продолжать стоять здесь истуканом или найти ту, что скрасит его одиночество в этой насмешливой толпе? Все в масках, лиц не видно и нет никакой разницы, с кем начинать флирт. Но Ангелина... Что если, увлекшись, он потеряет ее из виду? Так он стоял в нерешительности, сердито глядя на танцующую сестру, когда чья-то рука легла на его плечо и, обернувшись, он увидел перед собой Джульетту.

- Если я и оскверню своей недостойнейшей рукой эту святыню, ту, что самое нежное есть, - не отводя с лица маски-венецианки, тихо произнесла девушка, – то мои губы, - два краснеющих пилигрима, готовых вынести все, сгладят то грубое прикосновение нежным поцелуем.[3]

Ваня узнал голос Юлии.

- Это моя реплика, - дрогнувшим голосом возразил он, пытаясь сдержать улыбку.

- Да, синьор Монтекки, - согласилась девушка, на мгновение открыв очаровательное личико с сияющими глазами. – И поцелуй тоже ваш.

- С ума сошла! - с трудом переведя дыхание, юноша схватил ее руку, сжал в своей. Несколько мгновений он стоял, не двигаясь и не глядя на нее, чувствуя себя единым целым с этой девушкой.

- Я люблю тебя, - шепнула Юлия над его плечом, и ее мягкий, грудной голос отозвался в душе как пение ангельских труб. – Я твоя. Будь что будет...

Ощущение муки и счастья рвало его сердце на куски.

- Чем же я заслужил?..

- Не знаю. Но я все равно люблю тебя. Не могу не любить. Ты мой хребет, мои легкие, мое сердце. Без тебя я не могу ни двигаться, ни дышать, ни жить...

Закрыв глаза, Ваня покачал головой:

- Глупая... Какая же ты глупая, Юленька. Нет у нас с тобой будущего, понимаешь, нет.

- Понимаю, - она улыбнулась сквозь слезы. - Будущего нет, зато настоящее есть. Вот эта минута – она только наша, твоя и моя. Сделай так, чтобы я запомнила ее на всю жизнь. Поцелуй меня. Я так хочу.

Как мог он отказать, если ее устами говорило его сердце? Если каждая мышца, каждый нерв в его теле жаждали ее, кричали о любви, готовясь расплавиться в бесконечной, сокрушительной нежности? Только бы быть с ней рядом. Пока Бог не стоит над душой...

Время остановилось, вся жизнь потеряла значимость, сжавшись до размеров этой минуты, словно сияющее, золотистое облако окружило их, скрыв от всего мира.  И Ромео приник к пылающим губам своей Джульетты.

 

* * *

... Ее нетерпение было слишком велико, и раньше, чем закончился танец, Ангелина ускользнула от обескураженного паши. Она видела, что Ваня, поглощенный подошедшей к нему Юлией, совершенно забыл о ней. Смутная мысль о собственном вероломстве на мгновение мелькнула в голове, но тут же выветрилась из сознания. Она знала, на что идет. И не время сейчас мучиться раскаянием.

За кулисами, в одной из пустующих гримерных, она сбросила синее домино, оставшись в сшитом из разноцветных лоскутков платье Коломбины. Теперь она могла не бояться, что Ваня узнает ее.

До полуночи еще оставалась четверть часа. Спускаясь по лестнице и идя по коридору, ведущему в зал, девушка внимательно разглядывала присутствующих, уделяя особое внимание высоким,  темноволосым кавалерам. Среди затейливо одетых масок встречались и такие, но ни разу сердце не екнуло: никого, похожего на Данилу Андожского, ей не встретилось. Похоже, искать его  в этой толчее, - все равно что иголку в стоге сена. Как хорошо, что она сообразила назначить определенное место для встречи! Но, может статься, что его здесь и нет, холодея, подумала девушка. Не исключено, что он решил не принимать странного приглашения. Быть может, запоздало поняла Ангелина, он подумал, что это письмо – очередная западня?

Неожиданно музыка стихла в ее ушах и воспоминание, словно вспышка молнии, озарило сумрак памяти: сон... недавний сон, который она совсем забыла... Сон, в котором был Данила. Несколько часов подряд после пробуждения она безуспешно пыталась вспомнить произнесенные им слова, но только теперь они отданы подсознанием, точно шкатулка с раскрытым секретом.  

Они стояли в той проклятой лесной избушке, и лица Данилы было не различить во мраке. «Я буду ангелом», - тихо сказала Ангелина и услышала в ответ почти беззвучный и совсем невеселый смех. «Если вы увидите рядом с собой Сатану, - своим низким, глуховатым голосом отозвался во тьме Андожский, - бегите от него как можно дальше. Потому что это буду не я».

Неужели предчувствие, породившее это сновидение, не обмануло ее? И не имело значения, пришла ли она сюда с ангельскими крыльями за спиной или же в кричащем наряде распутной субретки. Тот, ради кого она пошла на обман, скорее всего на непрошенное свидание не явился.

- Ты грустишь, Коломбина? – прошелестел рядом вкрадчивый голос и, мгновенно подобравшись, Ангелина бросила настороженный взгляд в сторону маски, нарушившей ее уединение. – Быть может, я сумею развеять твою печаль?

- Кто ты? – холодно произнесла девушка, глядя на черный плащ, украшенный вышитыми языками пламени, который окутывал высокую мужскую фигуру. – Сатана?

- Я – Грех, - отозвался собеседник, лицо которого было полностью скрыто золотистой маской с кроваво-красным, ухмыляющимся ртом. - И если ты ищешь путь к Сатане, я легко проведу тебя к нему, минуя все препятствия.

- Ты зря теряешь время со мной, - Ангелина с досадой отвернулась. – Увы, я прекрасно знаю этот путь, хотя постигаю его собственными силами.

Грех рассмеялся звонким, юношеским смехом, и не придавая значения ее недовольству, склонился к самому ее лицу, глядя на девушку с явным восхищением:

- О, кажется, я слышу голос и речь настоящего ангела, пусть и падшего. Я понимаю, почему ты сменила свой белоснежный наряд на эти яркие тряпки.

- Почему же? – вырвалось у девушки, хотя она и сама не знала, отчего продолжает поддерживать этот никчемный разговор.

- Потому что в природе нет черного и белого, как нет Добра и Зла. И тебя не было, мой ангел Коломбина, пока ты не сломала и не испачкала свои сияющие чистотой перья. А теперь ты такая, как есть, и такая, какою хочешь быть. И не бойся признаться себе в этом!

Ангелина не ответила.

- Пойдем со мной, - шепнул Грех, нежными движениями поглаживая ее локоть. – Стань моей подругой на эту ночь. Я научу, как любить себя и жаждать жизни. Я открою тебе главную тайну бытия: счастлив тот, кто не боится ошибаться и живет сегодняшним днем, не тревожась о том, что будет завтра.

Ангелина покачала головой и спокойно отвела его руку:

- Я не пойду с тобой и мне не нужны твои смехотворные тайны, прости. Ты прав в одном: я еще не Коломбина и уже не ангел. А от счастья меня отделяют только несколько минут. И счастье это – быть свободной и идти туда, куда зовет душа.

- Ты влюблена! – воскликнул Грех, скрывая за смехом свое разочарование. – Как я был глуп, что не догадался сразу. Ну что ж, лети на свой огонек, я отпускаю тебя. Мы все равно встретимся, потому что все дороги неизменно ведут ко мне.

- Прощай, - возразила Ангелина, и прежде чем скрыться в толпе, услышала печальный вздох, направленный ей вслед:

- Я все равно буду ждать тебя, бескрылый ангел...

Пробило полночь и, чувствуя безумное сердцебиение в груди, Ангелина стала торопливо подниматься по лестнице, ведущей в бельэтаж. Коридор оказался пуст, и ее сердце обреченно опустилось. Поколебавшись с минуту, она распахнула дверь первой ложи и тут же растерянно отступила. Рыжеволосый капуцин, ласкающий в уголке ложи полураздетую греческую нимфу, с насмешливой улыбкой бросил опешившей девушке:

- Здесь нет Арлекинов, Коломба, и даже ни одного Пьеро. А нам хорошо и вдвоем!

Звонкий смех ничуть не смутившейся нимфы и щелчок закрывшейся двери сопроводили его слова. Чувствуя, что пылают даже уши, Ангелина в замешательстве двинулась дальше по пустому коридору, минуя двери лож. Ее решимость заметно угасла. Чего она хочет? Оказаться на месте этой падшей женщины, только наедине с Данилой? А потом?.. Она резко развернулась, намереваясь вернуться в зал и в ту же секунду столкнулась с оказавшимся на пути незнакомцем.

- Tiens!.. Excusez moi, beau maskue[4], - услышала она низкий, глуховатый голос, показавшийся ей странно знакомым, и крепкие руки бережно придержали ее за плечи. – Надеюсь, я не испугал вас?

Ангелина подняла глаза и сердце пропустило один удар. В колеблющемся свете канделябров она увидела высокого, стройного  мужчину в костюме короля пик. Сверкающий золотом королевский венец охватывал его густые черные волосы, лицо было скрыто бархатной полумаской, но этот пронизывающий взгляд и улыбка, тронувшая чувственные губы, навеки отпечатались в ее душе.

Он уже отпустил ее, но по-прежнему стоял рядом, ожидая, скоро ли пройдет ее оцепенение.

- Нет, нисколько... Наконец-то я нашла вас... ваше величество, - она поклонилась и снова выпрямилась, не сводя с него восторженных глаз.

Пиковый король внимательнее вгляделся в замаскированное девичье личико:

- Кто вы, прекрасная незнакомка?

Он обращался к ней на «вы», что противоречило законам маскарада, но невольно утешило самолюбие Ангелины, весьма уязвленное после встречи с капуцином и нимфой. К этому мгновению Ангелина уже смогла перевести дыхание и обрести некоторую уверенность, и с улыбкой ответила ему:

- Ваша дама, сир.

– Вот как, - улыбнулся собеседник. - Но вы другой масти.

Собственно говоря, ее костюм вообще не имел никакого отношения к карточной колоде, но Ангелина сообразила, что он имеет в виду, должно быть, цвет ее волос. До жгучей брюнетки, которой обычно представляют пиковую королеву, ей, бесспорно, было далеко.

- Да, это верно, - кивнула она и улыбка открыла две ямочки на щеках. – Я всегда гадала на себя, как на бубновую даму.

Пристальный взгляд короля медленно обвел изящные линии ее фигуры и снова поднялся к чуть приоткрытым ярким губам.

- Я скорее назвал бы вас червонной дамой.

- Что ж, и это мне подходит, - согласилась Ангелина, чувствуя удивительную легкость во всем теле. – А червонная дама может стать спутницей короля пик на этот вечер?

Король безмолвствовал лишь один миг.

- Почему бы и нет, раз она уже здесь и... именно та, кого ждал король. Ведь я не ошибаюсь? Это вы назначили мне свидание здесь?

- Не стану отрицать, это была я.

- Прекрасно.

Он протянул ей руку, и она вложила трепещущие пальцы в его ладонь. Похоже, он не узнавал ее. Или не желал узнавать. Ну что ж, она готова принять правила его игры, хотя бы в благодарность за то, что он все-таки дождался ее и не ушел с другой, подвернувшейся под руку маской.

- Куда вы ведете меня, ваше величество? – спросила Ангелина секундой позже, когда спутник, не выпуская ее руки, двинулся по коридору к лестнице, ведущей вниз.

Не останавливаясь, он бросил на девушку мимолетный взгляд, и белые зубы блеснули в лукавой усмешке, при виде которой у нее внезапно похолодели ладони. Никогда на ее памяти Данила Андожский не улыбался такой шальной, пугающей улыбкой. Впрочем, долго ли она знала его?..

- Разве дама не должна беспрекословно повиноваться своему королю? Не спрашивайте ни о чем. Даю слово, что с вами не случится ничего плохого.

Он шел быстро, перешагивая через две ступени, словно нетерпение гнало его вперед, и едва поспевающая девушка мысленно поблагодарила своего августейшего кавалера за то, что он не повел ее в одну из этих лож. После всего увиденного там, это было бы попросту непереносимо. Она знала, что не воспротивилась бы ему, но он не сделал этого и Ангелина была ему благодарна.

Когда они, сойдя с лестницы, приблизились к залу, Ангелина запротестовала:

- О нет, прошу вас, только не туда!

Король остановился и обернувшись к ней, пристально вгляделся в ее лицо.

- Вы пришли сюда не одна, - наконец спокойно констатировал он. – Кого вы опасаетесь встретить там? Ревнивого супруга? – он поднял к свету ее затянутую в кружевную митенку правую руку, на которой не было и следа обручального кольца. – Нет, вы не замужем. Так от кого же вы сбежали?

- От... моего кузена, - краснея, призналась девушка.

- У вас связь с ним?

- Нет! – задохнувшись от возмущения, Ангелина резко высвободила руку. – Это не так. Просто я не могла прийти одна в такое место, понимаете.

- Понимаю. – он снова завладел ее рукой, и она с дрожью ощутила, как его пальцы с нежностью погладили ее ладонь. – Стало быть, вы первый раз набрались храбрости сбежать из-под назойливой опеки. И причиной явился именно я. Что ж, за это стоит выпить по бокалу шампанского, а потом... потом мы что-нибудь еще придумаем.

Она больше не противилась, когда он провел ее в буфет, и жадно выпила предложенное шампанское. От вина стало жарко, ее щеки порозовели. Допив свой бокал, король почти швырнул его на стойку и снова накрыл своей руку спутницы:

- Вы что-нибудь желаете еще, дорогая?

- Здесь очень душно, - шепнула Ангелина.

- Хорошо, мы спустимся в сад, - проронил он. – Там достаточно свежо и... темно.

- Темно?..

Не отводя взгляда, король прикоснулся кончиками пальцев к ее пылающей щеке. Ангелина вздрогнула.

- Вы очень смущены, - мягко пояснил он, сдерживая улыбку. – Надеюсь, в темноте это пройдет.

Встреченные на лестнице маски безмолвно расступились перед величественным королем и его робкой спутницей. Они нашли маленькую дверь, ведущую в сад (она была распахнута настежь) и вышли.

Ночь была тепла. Лунный свет озарил лежавшую перед ними тропинку. Пройдя достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в уединении, король и его дама опустились на скамью, стоявшую в тени пышно разросшихся деревьев.

- Ну вот, мы наконец и одни, насколько это возможно в подобном месте, - нарушил молчание король. – Дайте мне ваши руки, червонная дама. В отличие от ваших щечек они холодны, как лед. Я буду греть их, а вы расскажете мне о своих гаданиях. Ведь вы гадали на меня, не так ли? Ну и что же сказали карты?

Ангелина покорно позволила королю завладеть своими ладошками, но последняя фраза вызвала в ней желание подразнить собеседника:

- Вы ошибаетесь, сударь. Я всегда гадала на трефового короля.

- Какое вероломство. Но ведь вы имели в виду меня?

- Может быть.

Ангелина внезапно ощутила некоторое разочарование. Она не готова была к легкомысленному флирту и, более того, никак не ожидала, что Андожский именно так воспримет сложившуюся ситуацию. Как поддержать этот шутливый разговор, она не знала, да и не хотела знать,  и остро поняла в этот момент, что совершила ошибку, придя на маскарад. Совсем не такое развитие событий виделось ей в мечтах. На какое-то мгновение ей захотелось снять маску и открыться ему.

Король почти сразу же ощутил перемену в ее настроении.

- Итак, все серьезно и вы не расположены шутить, я вижу. Что же дальше, червонная дама? Вы снимете маску и скажете мне все, что хотели или предоставите мне самому догадаться, кто вы?

Ангелина отняла свои руки и без сил откинулась на спинку скамьи.

- Боже, Даниил Романович, - бесцветным голосом выговорила она, - неужели это так сложно, - догадаться, кто я? Неужели совсем ничего не осталось в вашей памяти после нашей встречи?

Король бросил на нее мимолетный взгляд и скрестил руки на груди.

- Дорогая, только не плачьте, прошу вас. Поймите меня. Поверить в то, что это вы, слишком невероятно, и у меня до сих пор в голове не укладывается. Простите меня, но... чем черт не шутит, может быть, я ошибаюсь в своих предположениях, и мне не хотелось бы обижать вас.

Ангелина сидела ни жива, ни мертва. О ком он говорил? О ней, или о какой-то другой, неведомой ей женщине? А Андожский меж тем продолжал:

- Если бы вы сами назвали свое имя... Прошу вас.

Назвать свое имя? Да, пожалуй, минута для этого уже настала. Ангелина вдруг ощутила, как все тело освобождается от давящей, словно оковы, тяжести, сердце затрепетало в груди, как птица, готовая воспарить в небо. Еще мгновение, и она навсегда станет свободной.

- Мое имя – Ангелина Корсакова. Вы еще не забыли меня, Даниил Романович?

Воцарилась тишина, прерываемая лишь пением соловья и неровным, взволнованным дыханием двух человек. И в этой тишине Данила медленно повернулся к девушке. Коснувшись ее затылка, развязал шелковый шнур, удерживавший маску. И бережно снял ее, открыв спокойное личико, на которое упал нежный свет выплывшей из-за облаков луны.

- Ангелина! – тихим, низким голосом произнес он, пристально, словно впервые, вглядываясь в неподвижные черты. – Я надеялся, что это вы, хотя с трудом верил в это. И счастлив.

Ангелина замерла от этих слов, но память тут же напомнила ей, что они были и оставались только словами.

- Вы счастливы? – горько усмехнулась она. – После того, как сами вычеркнули меня из своей жизни?

Вспомнив о своей маске, он сбросил ее, но тень падала на его лицо, и Ангелине на мгновение показалось, что она беседует с призраком. Он резко покачал головой:

- Только ради вашего же блага. Но если бы я только мог предположить, что вы думаете обо мне, я не смог бы так поступить.

- Докажите это! – бросила Ангелина.

- Буду счастлив доказать это и все, что потребует доказательств, - с этими словами Данила положил руку на хрупкое плечо девушки и мягко привлек ее к себе.

Сердце замерло и обрушилось, разлившись в груди звенящим водопадом невыразимого блаженства. Отдаться его власти, - вот все, что она хотела в эту минуту, но голос разума настойчиво стучал в висках, не позволяя ей потерять голову.

- Нет, нет, - задыхаясь, прошептала она, делая попытку высвободиться из его объятий. – Это было бы слишком просто. Это не те доказательства, которые могут... могут меня... меня... убедить.

Руки Данилы замерли на ее плечах, не пытаясь сломить слабое сопротивление девушки. И в эту секунду отдаленные шаги донеслись до их слуха, еще более укрепив ее шаткую решимость. Мгновенно придя в себя, Ангелина высвободилась из объятий Андожского, и поспешно встала, едва держась на дрожащих ногах. Молодой человек тоже поднялся:

- Чего вы боитесь, Ангелина? Что вас найдет кузен? Держу пари, он о вас и думать забыл.

- Прошу вас, только не теперь! – шепнула девушка. - Моя маска... Нас могут увидеть.

- Не теперь? – повторил Данила, подавая ей маску. – Когда же?

Ангелина колебалась всего одно мгновение.

- Завтра ночью, у нас в Вознесенском. В парке есть павильон, я буду ждать вас там в два часа пополуночи.

- Еще одно ночное свидание? – после паузы тихо сказал Данила. - Что ж, это меняет дело. Я приду.

Шаги приблизились, и Ангелина поспешила укрыть лицо. Господин в красном капюшоне палача, пошатываясь и напевая что-то вполголоса, прошел мимо, с любопытством оглядываясь на безмолвную пару.

- Я должна идти. Прошу вас, не провожайте меня... До завтра,  Даниил Романович.

 И прежде, чем Андожский успел удержать ее, она скрылась из виду.

                                                 

***

- И что же дальше, Джульетта?

Они стояли за кулисами, в одной из гримерных, держась за руки и внезапно оробев в этом маленьком закутке. Им не верилось, что они осмелились войти сюда. Сердца стучали, словно двое заключенных, разделенных стеной в темном подземелье.

- Все, что ты хочешь, - тихо отозвалась Юлия. - Только... не оставляй меня.

- Если б я мог, - прошептал Ваня.

«Все, что ты хочешь!» От этого простого, безыскусного признания его мозг и сердце словно бы взорвались. Он хотел эту девушку так отчаянно и безумно, что малейшее ее прикосновение отзывалось в теле жесточайшей и сладостной болью. Она была плоть от плоти его, любимая, желанная, созданная для него одного, но недоступная, как смотревшая с небес Пресвятая Дева. Он попрал ее неприкосновенность и вызвал к жизни дьявола, который адским огнем жег его душу... но он бы продал и душу за то, чтобы освободить любовь от греха и по праву сделать Юлию своей.

«Остановиться, - промелькнула в уме, сметаемая лавиной жгучего желания, запоздалая мысль. – Остановиться, пока не поздно. Нет. Еще минуту, только одну минуту с ней».

Помедлив, Ваня накинул на дверь хлипкий крючок, ограждая от чужих глаз их мимолетный рай. Рывком притянул Юлию к себе и их губы снова соединились в голодном и жестоком поцелуе, который лишал остатков разума, но не в силах был утолить жажду.

- Я хотела бы, чтобы ты зацеловал меня до смерти, - задыхаясь, прошептала девушка и спрятала лицо на его плече.

- Кажется, я тоже этого хочу, - хрипло отозвался Ваня, сжимая ее в объятиях.

- Ты любишь меня? – проговорила Юлия. - Скажи. Дай мне услышать эти слова. Хотя бы один раз!

- Если бы не любил, разве мучился бы так? – горько шепнул Ваня. -  Господи, ну почему ты моя сестра, за какие грехи?..

Нащупав шнуровку на его дублете, Юлия распустила ее дрожащими пальцами, расстегнула рубашку и приникла губами к Ваниной шее, шепнув совсем тихо:

- Иногда мне кажется, что я люблю тебя еще сильнее оттого, что ты мой брат. И никто никогда мне ближе тебя не станет. И если ты меня не возьмешь... значит, и никто другой никогда мной владеть не будет, я не допущу. Я твоя, только твоя, Ванечка, ты слышишь...

Маленькие руки девушки легли на его обнаженную грудь, очерчивая напряженные мышцы несмелыми, но бесконечно волнующими прикосновениями. Повинуясь ее рукам, Ваня сбросил дублет, рубашка поползла с плеч и мгновение спустя Юлия уже осыпала поцелуями его плечи и грудь и дрожащие ладони, которыми он с нежностью гладил ее. Юноша не сдержал хриплого стона, еще ближе прижимая ее к себе.

Он накрыл ее губы своими, и поцелуй длился так долго, что Юлии не хватило дыхания. Пошатываясь на ослабевших ногах, они добрели до кушетки. Ваня бережно опустил девушку на жесткое ложе, и она, обвив руками его шею, жадно притянула его к себе.

Как отчаянно смела она была и как прекрасна! Склонившись над ней и вплетя пальцы в ее разметавшиеся черные локоны, Ваня залюбовался ее дивным, смуглым лицом, изумрудными глазами и нежным, полуоткрытым ртом, припухшим от его поцелуев и оттого еще более притягательным...

Полузакрыв глаза, Юлия тихо застонала, ощутив на себе тяжесть Ваниного тела, желая этой тяжести и еще большей близости.

- Ванечка, любимый... - дрогнувшим голосом прошептала она, когда юноша потянул тяжелую ткань с ее плеч и покрыл россыпью горячих поцелуев открывшуюся нежную кожу. – Я так давно об этом мечтала... Так этого хотела... Каждую ночь представляла себе, как ты ложишься на меня и делаешь женщиной, своей женщиной... И ничего больше для счастья не нужно...

Ванины губы, уже коснувшиеся пышной груди, еще полуприкрытой бархатом сюрко, замерли, руки, ласкающие тело любимой, похолодели. Боже, что он творит?

Его замешательство не осталось незамеченным. Юлия открыла глаза и со страхом взглянула на него.

- Ванечка, что ты? – она обхватила его шею, не отпуская от себя.

Лицо юноши исказилось невыносимой мукой, губы затряслись.

- Юленька, прошу тебя, - умоляюще выдохнул он, - прошу...

- Нет, нет! – она замотала головой и крепко прижалась к Ваниному плечу.

Он с силой разнял ее руки и выпрямился, поднимаясь. Юлия торопливо села, не замечая беспорядка в своей одежде, и еще не в силах поверить, что все кончено, с мольбой потянулась к нему:

- Ваня, что с тобой? Неужели ты уходишь?.. Ты не можешь оставить меня так, не можешь!..

Ваня отступил на шаг, качая головой, отыскал и накинул свою рубашку и дрожащими пальцами принялся застегивать ее. Путаясь в шнуровке дублета, он наконец с горечью поднял глаза на девушку:

- Прости, если сможешь, Жюли. Я жить без тебя не могу, только о совести забыть никак не получается. Права была тетушка: эта любовь против природы, и кроме горя и слез ничего не принесет.

- Что ты от любви ждешь, то она и принесет! – Юлия расплакалась, пряча лицо в ладони. – Я знаю, что мы были бы счастливы, несмотря ни на что!

- Только за это счастье скорее всего пришлось бы заплатить нашим детям, - тихо сказал Ваня. – Ты этого хочешь?..

Она не ответила. Закончив одеваться, Ваня добавил, не глядя на нее:

- Я совсем забыл об Ангелине. Мне нужно найти ее как можно скорее, кто знает, не обидел ли ее кто-нибудь.

Юлия поднялась с кушетки, взглянув на него с вызовом и болью:

- Об Ангелине можешь не беспокоиться! Ей сейчас хорошо, гораздо лучше, чем нам с тобой!

Едва эти неосторожные слова сорвались с ее языка, она испуганно осеклась и замерла.

- Что ты сказала? – Ваня шагнул к ней, недоверчиво вглядываясь в ее лицо. – Повтори.

Но Юлия молчала, виновато отводя в сторону взгляд и он, сжав ее плечи, закричал:

- Говори, я сказал! С кем Ангелина?! Это что, сговор между вами?

- Какой сговор, о чем ты? – всхлипнула Юлия.

- Господи... - юноша отпустил ее и дрогнувшей рукой оттер проступившие на лбу капельки пота. – До меня только сейчас дошло... Как ты попала сюда? Кто позволил тебе сюда приехать, кто? И почему ты оделась так? Откуда ты знала, что я буду в костюме Ромео?

Размазывая по щекам слезы, Юлия поспешно покачала головой:

- Ну... меня подруга сюда привезла... У меня замужняя подруга живет здесь, в Кириллове, я в гостях у нее. Домашние не знают, что мы с ней поехали на маскарад.

- Ладно, черт с ней! – выкрикнул Ваня. – Почему на тебе костюм Джульетты? Тебе Ангелина сказала? Отвечай, быстро!

- Да, Ангелина, - еще горше заплакала Юлия, - ну и что?

Ваня отступил на шаг, с ужасом глядя на нее:

- Боже милостивый... Значит, это был только спектакль? У тебя была цель – отвлечь меня, чтобы дать Ангелине сбежать?

- Нет! – сквозь слезы выкрикнула Юлия. – Как ты можешь думать обо мне такое? У нее была своя цель, у меня своя и кто виноват, если они совпали? Ванечка, - взмолилась она, видя, что юноша угрюмо молчит и его лицо становится все более чужим и холодным. - Да, я согласилась помочь ей, потому что готова на все, лишь бы быть с тобой! Я люблю тебя, неужели ты этого не видишь?

Ваня поднял на нее немигающий, отчужденный взгляд:

- Да, вижу. Где же Ангелина? Неужели с Андожским?

- Может быть, - дрогнувшим голосом произнесла измученная девушка. – Я точно не знаю. Знаю только, что она надеялась, что он придет.

Ваня долго молчал, не замечая, с какой мольбой и надеждой смотрит на него кузина.

- Идем, - наконец выговорил он и взял ее за руку.

- Куда? – растерялась Юлия, наскоро оправляя одежду.

Ее венецианка лежала на туалетном столике, она едва успела подхватить ее, прежде чем юноша выволок ее из гримерной.

- Найдем твою подругу и ты отправишься с ней домой. А потом мне надо будет найти Ангелину.

- Только ты напрасно будешь искать ее в синем домино, – шмыгнув носом, призналась Юлия. – У нее под накидкой – разноцветное платье Коломбины, по крайней мере, она говорила мне, что будет именно так. А что касается меня – можешь не беспокоиться: проводи меня до кареты и я уеду, а кучер потом вернется за моей подругой.

- Хорошо, - отрывисто сказал Ваня.

... Уже светало, когда они сошли с крыльца особняка. Среди бесконечной вереницы экипажей, растянувшейся на всю Ивановскую улицу, наконец обнаружили нужный, и Ваня растолкал дремлющего кучера.

Юлия молча ступила на подножку, но прежде чем скрыться в салоне кареты, тихо спросила, глядя в замкнувшееся лицо Вани:

- Ты не веришь мне?

- Какое это теперь имеет значение, - устало отозвался тот, пожав плечами. - A' la guerre comme a' la guerre[5].

Когда карета скрылась из виду, увозя Юлию, беззвучно плакавшую в уголке салона, Ваня медленно побрел по улице, возвращаясь к милютинскому особняку, из окон которого по-прежнему гремела музыка.

То, что он узнал за последние минуты, и вправду не имело никакого значения. Оттого, что две глупые, сумасбродные девчонки обвели его вокруг пальца, сердце сильнее болеть не станет.

Только как жить теперь тому, кто один краткий миг держал в руках мечту и теперь до самой смерти останется рабом этих воспоминаний? Сегодня ночью он увидел наяву, какой завораживающе прекрасной может быть его невозможная, проклятая любовь. Любовь, которой больше никогда, никогда не узнать счастья...

 

* * *

 

Синее домино Ангелины мелькнуло в толпе, наводнившей зрительный зал, но Ваня не сделал ни единого движения навстречу, молча ожидая, когда сестра приблизится. Заметив его, она на мгновение замерла, словно налетев на невидимую стену, но уже через мгновение прибавила шагу и остановилась перед ним. Ее глаза спокойно и уверенно смотрели на него сквозь прорези маски, бесстрастным продолжением которой казалось и лицо.  

- Где ты была? – холодно спросил Ваня.

- Где была я? – Ангелина с видом изумления покачала головой. – А где тебя носило, синьор Монтекки? Когда закончился танец, тебя уже и след простыл. Я все глаза проглядела, не зная, куда ты пропал. И вот теперь ты являешься и спрашиваешь меня, где я была? Однако, это переходит всякие границы!

Ее голосок звучал так безмятежно, с такими выразительными артистическими модуляциями, что Ваня не поверил своим ушам. Неужели это та чистосердечная девочка, которая мучительно краснела, услышав изреченную кем-то ложь? Она бестрепетно стояла перед ним и нагло лгала ему в глаза. Ему стало невыносимо противно.

Все было ясно, как божий день, и он понял, что не станет сейчас задавать вопросов, чтобы не слышать новую, еще более отвратительную ложь. С него хватит на сегодня.

Угрюмое молчание брата, похоже, немного обеспокоило Ангелину. Без сомнения, она ожидала настойчивых расспросов, обвинений, гнева и увидев, что Ваня безмолвствует, тихо произнесла:

- Что с тобой?

Юноша смерил ее неторопливым взглядом.

- Спроси об этом у Джульетты... Коломбина.

У Ангелины запылали щеки. Она прикусила пухлую нижнюю губку, не представляя, что ответить брату. Похоже, он знает все. Напрасно она доверилась Юлии. Но цель достигнута, так что теперь это не имеет значения. Лишь бы только Ваня не рассказал деду: страшно представить, что ожидает ее тогда...

...Путь домой прошел в гробовом молчании. От Вани веяло таким ледяным отчуждением, что Ангелина не решалась заговорить с ним. И только когда экипаж подъехал к Вознесенскому, не выдержала.

- Ваня, я прошу тебя, не говори ничего дедушке. Клянусь, я не совершила ничего предосудительного. Мы просто разговаривали, вот и все. И ведь никто не видел моего лица, - прибавила она после паузы.

- Не дай мне Бог узнать, что это не так, - рявкнул Ваня. – Ничего подобного я больше не допущу. Если у Андожского неожиданно появились серьезные намерения в отношении тебя, пусть он сам предпринимает шаги для сближения, - но с нашего ведома. Дедушке я не расскажу,  потому что на мне вина, я допустил. Но глаз с тебя не спущу, так что, можешь считать, что ты под домашним арестом.

У Ангелины испуганно екнуло сердце. Она знала, что Ваня не бросает слов на ветер и ее свидание с Андожским теперь под серьезной угрозой. Но какой смысл протестовать? Только навлечешь на себя еще большие подозрения. Но поняв, что брат не собирается ставить дедушку в известность относительно ее эскапады, она вздохнула с облегчением.

- Спасибо, Ваня. Только, прошу тебя, не вини князя. Мы встретились случайно и его вины в этом нет.

- Тем более тебе следовало подумать, какого мнения будет о тебе Андожский после встречи в подобном месте.

Ангелина промолчала, не желая усугублять Ванино раздражение. Похоже, встреча с Жюли закончилась отнюдь не миром. Но думать сейчас об этом ей не хотелось. Пусть разбираются сами.

Ее ждет свидание с Данилой и она все сделает для того, чтобы оно состоялось...

 


 Весь следующий день Ангелина была такой молчаливой и рассеянной, что домочадцы, исключая Ваню,  не знали, что и подумать, видя задумчивую улыбку, не сходившую с ее лица и румянец, который то и дело заливал щеки.

- Замуж девке пора, - проворчал Матвей Степанович, когда управляющий обратил его внимание на странное поведение внучки. – Сразу вся дурь пройдет.

- У вас есть кто-либо на примете? – полюбопытствовал Лев Яковлевич.

- В нашей-то глуши? Откуда? Я всерьез и не думал еще об этом. Сам знаешь, по ком она сохнет.

Управляющий вздохнул:

- Как досадно, что не сложилось у них с Данилой Романовичем. Какой красивой парой были бы они с Ангелиной Николаевной!

- Может, и к лучшему, что не сложилось, - угрюмо отозвался дед. – А то как бы не стала она вдовой раньше, чем закончится медовый месяц.

Ангелина этого разговора не слышала. С той минуты, как они расстались с Данилой, она грезила наяву. Сердце сладко замирало в груди и она без конца с удивлением перебирала в памяти события прошлой ночи. Неужели это не сон? Ей и вправду удалось добиться того, о чем она мечтала со дня первой встречи с Андожским. Он ясно дал ей понять, что неравнодушен к ней и без колебаний согласился увидеться еще раз. «Если бы я только мог предположить, что вы думаете обо мне, я не смог бы так поступить», - то и дело всплывало в памяти, и эти слова вызывали в груди бешеное сердцебиение. Одно только воспоминание тревожило ее: Данила ни единым словом не упрекнул ее за появление на маскараде, словно это было в порядке вещей, но Ангелина постаралась убедить себя, что это только к лучшему: значит, он тоже желал этой встречи так же, как и она сама.

Камилла, отметившая ее чрезмерную рассеянность на занятиях, попыталась выяснить, чем заняты мысли любимой воспитанницы, но та постаралась уклониться от разговора. Они нередко с гувернанткой говорили об Андожском, но все свои прошлые и будущие эскапады Ангелина благоразумно держала при себе. Она знала, что Камилла ее не выдаст, но рассчитывать на то, что она одобрит подобное безрассудство, разумеется, не стоило.

Когда за ужином Ваня невзначай осведомился, что слышно о князе Андожском, Ангелине понадобилось все ее самообладание, чтобы не выдать своих чувств. Ей казалось, что секрет, который она скрывала, написан у нее на лице.

- Жив, и слава Богу,  – буркнул дедушка, покосившись в сторону внучки, с преувеличенно невозмутимым видом копавшейся в тарелке.

Никто не посмел оспорить это утверждение, и ужин продолжался в тишине.

Ангелина рано ушла к себе, не выдержав подозрительных взглядов, которые бросал на нее Ваня, и остаток вечера осторожно готовилась к свиданию за плотно запертыми дверьми.

Огни постепенно гасли в доме. Когда часы в гостиной пробили час ночи, освещенными остались лишь окна дедушкиного кабинета.

Стоя у окна, Ангелина напряженно прислушивалась к окружающим звукам. Тихий шелест деревьев, пение ночных птиц, отдаленное конское ржание, привычный и надоедливый комариный хор. Беспросветная, словно лужица чернил, ночь раскинулась перед ней. Нежно-золотистый месяц тонким краешком выглядывал из-за облаков, почти не давая света, выхватив из тьмы только край подоконника и опирающийся на него матово-белый локоть девушки.

Все было готово. Фонарь стоит под кроватью, доверху заправленный маслом, приготовлены бесшумные ботинки на кожаной подошве, накидка и самое темное платье. Дверные петли смазаны наилучшим образом. Остается только уповать на удачу. И она, конечно же, будет с ней. Слуги отправились на покой. Дедушка сидит в кабинете над своими бумагами, Камилла ушла спать, Штейнерт тоже, а Ваня, должно быть, читает у себя в спальне или тоже готовится ко сну.

За дверью раздался стук. Вздрогнув, Ангелина обернулась и остолбенела при виде открывающейся двери, в проеме которой показалась голова кузена.

- Можно? – Ваня прищурился, разглядывая сестру. – Я на минуту.

- Господи, как ты меня напугал, - выдохнула девушка. – Почему ты не спишь?

- Хотел задать тебе тот же вопрос.

Ангелина нервно переплела дрогнувшие пальцы.

- У меня бессонница.

- Я так и подумал. Строишь планы?

Кажется, в голосе Вани не было ни иронии, ни сарказма и, возможно, при других обстоятельствах, Ангелина не отказалась бы поддержать этот разговор. Но не сейчас. Она украдкой взглянула на часы, размышляя, как бы выставить кузена, не вызвав ненужных подозрений. Но прежде чем она успела додумать эту мысль, Ваня спросил:

- Лина, скажи, как получилось, что ты встретилась вчера с Андожским?

Помедлив мгновение, она произнесла подчеркнуто равнодушно:

- Случайно.

- Вот в это как раз верится с трудом. Скажи честно: может быть, ты писала ему?

Девушка вздрогнула, но благодаря царящему в комнате полумраку, юноша ничего не заметил.

- Ваня, что за фантазии? Не было никаких писем, мы столкнулись совершенно случайно, немного побеседовали и все.

- Ну не знаю, не знаю, - задумчиво протянул Ваня. – Меня бы это не удивило. И потом... – он пристально оглядел сестру. – До вчерашнего дня я ни разу не ловил тебя на вранье, но что-то подсказывает мне, что это лишь потому, что ты очень уверенно и самозабвенно врешь.

- Ваня, это уже переходит всякие границы! – Ангелина едва сдерживала раздражение, как всякий лжец обижаясь, что ей не верят. – Ты, слава Богу, не священник, а я не на исповеди.

Ваня покачал головой, словно отметая ее недовольство.

- Ангелина, послушай... - он помолчал, собираясь с мыслями. – Андожский ясно дал понять, что не собирается ухаживать за тобой. Я, ей-Богу, не понимаю, что он забыл на маскараде, но тебе не стоит питать какие-то надежды, что теперь он передумает.

Ангелина ощутила уже нешуточную досаду.

- Ваня, к чему этот разговор? Ты прекрасно знаешь, что Андожский мной не интересуется. Так что твои предостережения совершенно бессмысленны.

- Он, возможно, и не интересуется, а вот ты...

- Ну что я? – девушка, терпение которой было уже на исходе, с гневом уставилась на него. – Готова броситься ему на шею, хочешь ты сказать? Да, готова. И если мне представится такая возможность, разрешения у тебя я точно просить не стану!

Шагнув к ней, Ваня отчеканил:

- Вот на это не рассчитывай! Я позабочусь о том, чтобы такая возможность тебе не представилась. А теперь ложись спать и выкинь из головы эти дурацкие мысли.

Ангелина молчала. Уже на пороге, закрывая за собой дверь, юноша присовокупил:

- Надеюсь, ты все-таки подумаешь над тем, что я сказал.

Заперев за ним дверь Ангелина молча усмехнулась и покачала головой. А о чем тут думать? Она поступит так, как решила. Она пойдет на свидание к Андожскому, чтобы узнать все, что он до сих пор скрывал от нее. А дальше – как Богу будет угодно.

Сев возле часов, она уставилась на циферблат, наблюдая за мучительно медленным движением стрелок. Наконец, когда до назначенного времени осталось около четверти часа, Ангелина зажгла от свечи фонарь и, погасив свет в комнате, осторожно приоткрыла выходящую на террасу дверь.

Около минуты она стояла на пороге, затаив дыхание и чутко прислушиваясь. Кругом было тихо, тихо настолько, насколько это возможно в большом, старом доме. Прикрыв фонарь полой накидки, девушка бесшумно растворила дверь и поспешно выскользнула в образовавшийся проем.

Ночная тишина словно обняла ее, ласково скользнула по разгоряченному лицу порывом легкого ветерка и подтолкнула вперед. Фонарь покачивался в руке, обрисовывая смутный полукруг у ног. И знакомая с детства тропинка, казалось, ждала нового ночного приключения.

Ангелина прикрыла дверь и сойдя со ступенек террасы, решительно шагнула вперед. Но пройдя несколько шагов, обернулась, чтобы взглянуть на окна дома. Они были темны, все до одного.

Тропинка шла прямо к павильону. Только тихий треск валежника под ногами, да ее учащенное дыхание вплеталось в звуки ночного леса, когда девушка двигалась по тропинке, подняв фонарь так, чтобы он освещал как можно больше пространства впереди.

Наконец свет фонаря выхватил из темноты край смутно белеющей стены, с облупившейся кое-где штукатуркой. Ангелина невольно вздрогнула, услышав шелест травы и тихое конское ржание. Подняв голову, заметила силуэт оседланной лошади, что бродила среди высокой травы, встряхивая гривой. А потом едва приметно хрустнула ветка под ногой человека и в нескольких шагах от себя девушка увидела высокую мужскую фигуру.

Ослабевшие пальцы разжались сами собой, и фонарь, к счастью, не погаснув, мягко приземлился на траву. В свете луны, на мгновение выскользнувшей из-за громады дымных облаков, Ангелина узнала Андожского.

Нагнувшись, он поднял фонарь и протянул ей руку.

- Доброй ночи, Ангелина, - услышала девушка. – Я очень рад, что вы не побоялись прийти.

Не в силах произнести ни слова, она вложила трепещущие пальцы в его ладонь, помолчала, собираясь с духом.

- Вы же знаете, что... - она не договорила.

- Да, я знаю, - ответил молодой человек. – По крайней мере, должен знать.

Произнеся эти малопонятные ей слова, он толкнул дверь, ведущую в павильон, поднял фонарь и вошел, ведя девушку за собой.

Тени заметались по оштукатуренным стенам. Они оказались в небольшой комнате с закрытыми ставнями, всю меблировку которой составляли сбитый из грубых досок стол, пара табуретов и накрытый потертым ковром турецкий диван. Со стуком поставив фонарь на столешницу, князь придвинул один из табуретов своей спутнице и,  дождавшись, когда она опустится на сиденье, сел напротив.

Он был так близко, что она могла без труда разглядеть его тонкое лицо, освещенное неверным светом фонаря. Как давно она не видела его! Прошлой ночью ей не удалось разглядеть его как следует после долгой разлуки. Ей показалось, что он сильно изменился, но должно быть, это тени так резко подчеркивали и искажали его черты, только блеск давно околдовавших ее черных глаз, остался неизменным.

Ночная бабочка, неизвестно как проникшая в комнату, стукнулась о стекло фонаря и девушка вздрогнула от этого звука, словно пробудившись от страшного сна. Данила успокаивающе накрыл своей широкой ладонью ее руку:

- Ничего не бойтесь, Ангелина. Я сам не обижу вас и не позволю сделать это никому другому.

Тепло его руки словно перетекло в ее пальцы, успокоив и в то же время, снова заставив сладко замереть сердце. Мысли путались в голове. Но наконец она нарушила молчание:

- Я не узнаю вас, Даниил Романович. Несколько месяцев назад, до своего отъезда на Кавказ, вы были совсем другим человеком...

- Сойдемся на том, что вы просто недостаточно хорошо меня знали. Но ведь вы не разочарованы, я надеюсь?

- Как я могу быть разочарована, если вы здесь... со мной.

Склонив голову, Данила поднес ее руку к своим губам, и Ангелина с содроганием ощутила на ладони горячий, обжигающий поцелуй. Не в силах отнять своей руки, которой продолжали с нежностью касаться его губы, Ангелина, задыхаясь, произнесла:

- Как странно... Если вам было что сказать мне, отчего вы ждали так долго? Вы хотели, чтобы я сделала первый шаг?

- Тем не менее, несмотря на все свои сомнения, вы пришли, - прошептал Андожский, обжигая ее ладонь горячим дыханием, - видит Бог, я ценю это.

Тяжкий вздох вырвался из ее груди.

- Вы же знаете, что я пошла бы за вами на край света, Даниил Романович... Если  с вами... - ее голос охрип и прервался. - Я просто не буду жить, если...

Выпрямившись, но по-прежнему сжимая в своей ее руку, Данила пристально взглянул на девушку.

- Стало быть, вы меня любите, - словно утверждая, а не спрашивая, медленно произнес он.

Задыхающаяся Ангелина на мгновение прикрыла глаза и улыбнулась дрогнувшими губами.

- У меня больше нет сил скрывать это. Да, я люблю вас. Я живу на этом свете лишь потому, что есть вы. Только я вашей любви не вымаливаю.

Он не ответил, и сердце Ангелины упало, словно подстреленная птица. Она медленно поднялась, сделала шаг к двери и остановилась, мысленно проклиная себя за безволие. Уйти отсюда было выше ее сил. И, похоже, Андожский знал это.

- Почему же, Ангелина? – наконец глухо отозвался он. – Быть может, я бы оказался благосклонен к этой мольбе.

- Вы?! – она обернулась и с горечью посмотрела на него. – Это жестоко, так шутить надо мной, Даниил Романович.

Андожский медленно поднялся, шагнул к ней и его ладони легли на ее дрогнувшие плечи. Она смотрела на него едва ли не с ужасом, чувствуя, что находится на грани обморока.

- На свете нет ничего невозможного, - прошептал Данила, странной улыбкой ответив на ее испуганный взгляд. – Ничего невозможного с этой минуты... для вас и меня... для нас.

И притянув девушку к себе, он властно поцеловал ее в губы.

Кровь огнем вспыхнула в жилах, мгновенно превратившись в жгучий поток неизъяснимого наслаждения. Безвольно обмякнув, словно под действием дурмана, трепещущая Ангелина повисла на руках Андожского, забыв обо всем, не принадлежа больше себе.

Прижав девушку к своей широкой груди, Данила целовал ее с повелительной нежностью и страстью, шепча хриплым, прерывающимся голосом бессвязные ласковые слова. Она слышала бешеный стук его сердца и эти слова, которые жадно впитывала ее  душа:

- Ангелина, любимая... я так ждал, когда ты наконец скажешь мне о том, что любишь меня. Моя нежная, тихая девочка, теперь, что бы ни случилось, мы будем вместе... и  я никогда никому тебя не отдам.

Ее тело и голова горели, как в лихорадке, мысли путались. Его голос был так искренен, руки и губы ласкали ее с такой обжигающей страстью, что не поверить было невозможно. Ангелина ощутила, как по лицу ее медленно текут слезы счастья, любви и нежности, затмевающих разум, поглощающих и подчиняющих себе все ее существо.

- Неужели это правда? – задыхаясь от его поцелуев, выговорила она. – Данила... я... неужели я все-таки нужна тебе?

Он приподнял ее голову за подбородок, вгляделся в полные слез, ланьи глаза.

- Не плачь, дорогая. Ты всегда была нужна мне, только я должно быть, этого не понимал. А когда понял, то просто испугался. Но я не могу жить без тебя...

Осмелев, Ангелина провела рукой по его щеке, обводя твердые скулы, вплела пальцы в густую, темную шевелюру. Хрипло выдохнув, Данила крепче обнял ее и принялся покрывать горячими поцелуями ее лицо и высокую, нежную шею. Накидка соскользнула на пол, и горячие губы прильнули к полушариям маленькой девичьей груди, полуоткрытой глубоким вырезом платья. Ангелина вздрогнула, но не отстранилась, доверчиво, покорно и бесстрашно наслаждаясь этими рискованными ласками.

- Пресвятая Дева, как же я тебя хочу, - вырвалось у него.

Ангелина не успела опомниться, как Андожский подхватил ее на руки и уложил на стоявший рядом диван. Требовательный, жадный поцелуй запечатал ей рот, не дав протестовать. Да и думала ли она противиться? Данила мог делать с ней все, что хотел, ее сердце, ее тело и ее жизнь, раз и навсегда принадлежали только ему.

Но когда его руки скользнули под юбки, с нежностью оглаживая лодыжки сквозь тонкое кружево чулок и постепенно поднимаясь все выше, тело Ангелины непроизвольно напряглось. Андожский тут же остановился и, прижавшись щекой к ее коленям, успокаивающе произнес:

- Ничего не бойся, любимая...

Никто из них не заметил полосу яркого света, неожиданно мелькнувшую в щели между ставнями. И только когда взвизгнули, поворачиваясь, дверные петли, с треском распахнулась дверь и взъерошенный пес, залаяв, ворвался в их рай, они застыли от неожиданности на своем ложе.

- Рэм! – Ангелина узнала щенка и в замешательстве теснее прижалась к Даниле.

Ошеломленные видением лающего пса, они не сразу заметили темную фигуру, остановившуюся на пороге.

- Господи ты Боже мой, - выкрикнул неизвестный голосом Вани, - я до последней минуты надеялся, что этого не будет!

Андожский резко поднялся и встал, загораживая ошеломленную Ангелину, пока она торопливо приводила в порядок свою одежду. С вызовом взглянул на разъяренного юношу:

- Что вам здесь понадобилось, молодой человек?

- И у вас еще хватает бесстыдства задавать мне этот вопрос? – взорвался Ваня. – Черт побери, я верил вам, я так вас уважал, а вы... Чем же вы лучше тех мерзавцев, которые хотели надругаться над ней?

- Ваня, замолчи! – выскользнув из-за спины возлюбленного, девушка встала перед братом. – Как ты можешь?..

- Ангелина, не стоит, - Данила решительно отстранил ее, - это мое дело. Продолжайте, юноша. Вы ведь еще не все сказали?

- Да, не все! – молодой Платер шагнул вперед. - Но будьте уверены, сударь, за этим дело не станет. У вас хватило низости совратить молоденькую девушку, почти ребенка, которая доверяла вам, и вы ответите за это грязное дело! Я заставлю вас пожалеть об этом.

Спокойно выслушав эти гневные слова, Андожский усмехнулся:

- Даже вот так? Ну что ж, я готов пойти вам навстречу, коль скоро вы того желаете. Быть может, одолжить вам мою перчатку, чтобы вы могли бросить мне вызов по всем правилам?

- Нет!!! Нет, этого не будет! – Ангелина поспешно встала между ними. – Никаких поединков, слышите? Я не позволю!

Вытянув руки, она оттолкнула кузена подальше от Андожского.

- Все, что здесь было, касается только нас двоих, слышишь? Ты не имеешь права ни в чем обвинять князя. Это мой выбор, и мое решение!

- Ты просто глупая девчонка, которая совсем потеряла голову! – закричал кузен вне себя от бешенства. – Что будет теперь с тобой? Неужели ты не понимаешь, что опозорила себя?

- Вот что, сударь, - потеряв терпение, рявкнул Андожский. – Вы можете в чем угодно обвинять меня, это ваше право. И я готов ответить вам, если таково будет ваше решение. Но не смейте оскорблять Ангелину. Еще одно слово в том же духе и вы горько пожалеете о своей несдержанности.

- Вы мне угрожаете? – вспыхнул юноша и бросился вперед, не обращая внимания на стоявшую между ними сестру.

Рэм оглушительно залаял, взбудораженный неожиданной потасовкой. Андожский перехватил кулак Вани, метивший ему в лицо и безжалостно сдавив руку юноши своими железными пальцами, вынудил его остановиться.

- Не советую продолжать, если не хотите, чтобы я проломил вам голову, - тяжело переведя дыхание, выговорил Данила. – Остыньте и подумайте, стоит ли так торопиться на тот свет. С вашей кузиной мы разберемся сами, без вашего участия.

Скривившись от боли, Ваня с ненавистью взглянул в лицо противника.

- Да ей лучше остаться старой девой, чем быть с таким, как вы, человеком без чести и совести. Отпустите меня, черт бы вас взял. Я не стану марать о вас руки.

Данила грубо оттолкнул его от себя.

- Предусмотрительное решение, юноша. Оно, по крайней мере, сохранит вам жизнь.

- Даниил Романович, - взмолилась девушка, - вам лучше уйти. Прошу вас.

Несколько мгновений молодой князь молча вглядывался в ее личико, с нежностью провел рукой по ее растрепавшимся волосам и отрывисто произнес:

- Да, вы правы, дорогая. Так будет лучше. Простите, что так вышло.

Он подошел к выходу и, на мгновение обернувшись, снова бросил взгляд в сторону девушки.

- Я не прощаюсь, Ангелина, - услышала та.

Скрипнув, дверь затворилась за ушедшим князем, прошелестели по траве неспешные шаги, звякнула конская сбруя и удаляющийся топот копыт прозвучал за окном.

 Только когда шум окончательно стих, стерев последние следы пребывания Андожского здесь, Ангелина резко обернулась в сторону Вани:

- Как ты мог? Зачем, зачем ты все это сделал?..

Не говоря ни слова, кузен шагнул вперед и залепил ей хлесткую пощечину.

Удар был так силен, что Ангелина едва удержалась на ногах. В ошеломлении глядя на Ваню, она закрыла ладонью пылающую щеку. Обойдя девушку так, чтобы не задеть даже края ее одежды, юноша молча вышел из домика и дверь с грохотом захлопнулась за ним.

Заскулив, Рэм приблизился к хозяйке, ткнулся мордой в ее трясущиеся колени. Ангелина, точно у нее подломились ноги, опустилась на пол, обняла щенка и, вжавшись лицом в его густую шерсть, горько заплакала.

                                               

* * *

Ворвавшись в спальню старого князя Сабура, Ваня наклонился над спящим.

- Дедушка, проснитесь! – затормошил он безмятежно храпящего старика, не замечая, что растопленный воск с горящих свечей капает на его пальцы. – Просыпайтесь, прошу вас!

Храп прервался, открыв глаза, Матвей Степанович в недоумении уставился на взъерошенного внука.

- Ванька? Черт возьми, что произошло?

Юноша тяжело перевел дыхание.

- Ангелина... я только что застал ее наедине с Андожским в домике в парке. Он обесчестил ее, понимаете?

Старый князь рывком сел на постели и витиевато выругался.

- Где они сейчас?

Ваня устало плюхнулся на краешек кровати.

- Он уехал, а Ангелина – не знаю. Я оставил ее там. Видеть ее не могу...

Поднявшись, дед потянулся за одеждой и начал быстро одеваться.

- Рассказывай, - бросил он, натягивая рубашку.

Путаясь и перемежая свою речь многочисленными проклятиями, Ваня рассказал о происшедшем. Немного помявшись, добавил к своему рассказу и признание о тайной поездке на маскарад, где Ангелина, видимо, и договорилась о новой встрече с Андожским.

- Я виноват, дедушка, - покаянно закончил юноша. – Больше всех виноват в том, что случилось...

- Чертово семя, - сплюнул дед, выслушав его. – Я должен был это предвидеть.

Натянув сапоги и набросив на плечи сюртук, он остановился на пороге спальни:

- Иди к себе. Дальше я сам.

- Что вы собираетесь делать, дедушка? – рискнул спросить внук.

- А ты как думаешь? Андожский должен жениться на ней, иначе я задушу его собственными руками. Но сначала я поговорю с Линой.

- Она была там по доброй воле, если вы это имеете в виду, - возразил Ваня.

- Я уже выслушал тебя, - оборвал его дед. – Теперь  хочу выслушать ее.

...Короткая летняя ночь уже была на исходе, когда Рэм, оставив лежавшую без движения на диване Ангелину, подбежал к двери и заскребся в нее, жалобно скуля. Обессилевшая от слез девушка подняла голову, торопливо села, оправляя смятое платье. Отворяясь, заскрипела дверь, и угасающий свет фонаря обрисовал высокую фигуру старого князя. Радостно тявкнув, Рэм вскочил на задние лапы, пытаясь облизать хозяина.

- Место, Рэм.

Щенок обиженно улегся у порога. Приблизившись к дивану, дед остановился, скрестив руки на груди и устремил на внучку долгий, внимательный взгляд. Та не отвела глаз.

- Зачем ты сделала это, Лина? – наконец нарушил молчание старик.

- Я люблю его, дедушка.

Старик чуть заметно кивнул, словно услышал именно то, что и предполагал услышать. На его морщинистое лицо легла тень бесконечной усталости, и у девушки невольно дрогнуло сердце.

- Дедушка, - умоляюще сказала она. – Простите меня, пожалуйста. Я не могла по-другому... просто не могла. Но князь Андожский ни в чем не виноват. Это я искала встречи с ним.

- Как бы то ни было, он поступил непорядочно и я очень в нем разочарован, - после паузы с мрачной и спокойной усталостью произнес Матвей Степанович. – Но выхода нет. Ты станешь женой Андожского. Видит Бог, я хотел этого с самого начала, а теперь... Надеюсь все-таки, что ты получишь в этом браке то, что искала.

Ангелина почувствовала, что не может произнести ни слова. В сердце, болезненно сжавшемся после горьких и неодобрительных слов о любимом, на мгновение вспыхнула жгучая искорка и тут же погасла. Она не ощущала счастья. Мысли и чувства переплелись в малопонятный клубок, вызывая в душе невероятное смятение.

Но дед и не ждал ответа. Уже открывая дверь, он на ходу произнес:

- Иди домой, Лина. Тебе нечего здесь делать. Скоро проснется челядь. Ты должна быть в своей постели.

Проскользнув в уже закрывающуюся дверь, Рэм потрусил за хозяином. Ангелина осталась одна.

* * *

Было около пяти часов утра, когда экипаж князя Сабура, проехав по липовой аллее, ведущей к дому Андожских, остановился у крыльца. Заспанный лакей открыл дверь и в недоумении уставился на раннего гостя.

- Данила Романович дома? – осведомился старик. – Мне нужно срочно увидеть его.

- Барин почивают, ваше сиятельство, - пробормотал слуга.

Не тратя времени на пререкания, Матвей Степанович молча отодвинул его тростью и вошел в вестибюль.

- Разбуди, - холодно приказал он. – И как можно скорее.

- Слушаюсь, ваше сиятельство, - лакей поклонился. – Пожалуйте присесть.

Но старик остался стоять, прямой, как его трость, исполненный достоинства и ледяной невозмутимости, за которой бушевала, ища выхода, бешеная ярость.

Вернувшийся спустя минуту лакей почтительно сообщил, что его господин сейчас выйдет, а пока ему велено проводить гостя в кабинет.

Когда несколько минут спустя, на ходу застегивая манжеты рубашки, в кабинет вошел Андожский, старик уже дошел до крайней точки кипения.

- Доброе утро, Матвей Степанович, - поздоровался молодой человек. – Что случилось?

- Вы у меня спрашиваете? – Сабур вперил в него убийственный взгляд. – Ну знаете, сударь, от кого другого, а от вас я такой наглости не ожидал.

Лицо Данилы мгновенно замкнулось, глаза потемнели.

- Объяснитесь, Матвей Степанович, - холодно произнес он. – Что все это значит?

- А вы не знаете! – саркастически усмехнулся старик. – Где вы были сегодня ночью? Может быть, это не вы как вор прокрались в мое поместье и вынудили Ангелину прийти на свидание к вам? Мой внук застал вас вдвоем с ней! Что вы с ней сделали – вы уже забыли об этом, сударь? Вы бессовестно соблазнили ее, пользуясь тем, что она глупая, безмозглая девчонка и влюблена в вас! Но клянусь Богом, вы за это ответите!

Холодная надменность на лице Данилы, по мере того, как он слушал гневную речь старика, постепенно сменилась неприкрытой растерянностью. Несколько мгновений он молчал, совершенно оцепенев, и наконец глухо произнес:

- Матвей Степанович, я должен уйти на несколько минут. Пожалуйста, подождите меня здесь. Я скоро вернусь.

С этими словами, не дожидаясь ответа собеседника, он резко развернулся и стремительно вышел из кабинета. Князь Сабур рухнул в кресло, тяжело переведя дыхание. Боль острой иглой вонзилась в сердце, он рывком ослабил галстук и расстегнул воротничок рубашки. Черт побери. Если он сдохнет сейчас, не закончив это дело, Лина останется совсем одна, без защиты. Как бы отвратительна ни была ему эта гнусная сделка и сама мысль об этой проклятой свадьбе, но он должен дожить хотя бы до этого дня. Должен. И пусть Ангелина получит в мужья человека, способного совратить девчонку, у которой еще молоко на губах не обсохло. В конце концов, она сама того хотела.

Быстрые шаги за дверью предварили возвращение хозяина. Данила вошел, бросил пристальный взгляд на белое, как мел, лицо старика и озабоченно нахмурился.

- Вам плохо, Матвей Степанович? – он поспешно распахнул окно и, налив воды из графина, подал гостю стакан. – Выпейте. Быть может, послать за доктором?

- Ничего, - выдохнул Сабур, осушив стакан. – Сейчас все пройдет. Я сюда пришел не за вашей жалостью, князь, так что, можете оставить ее при себе.

Пару минут он молча сидел в кресле, часто и глубоко дыша, пока сердечный ритм и дыхание постепенно не восстановились. Данила молча стоял рядом, но увидев, что старику полегчало, опустился в стоявшее напротив кресло.

- Итак, я слушаю вас, сударь, - жестко произнес Сабур. – Вы готовы ответить за то, что сделали?

Андожский ответил не сразу.

- Я полагаю, у меня нет другого выхода.

- Обнадеживающее начало, - горько усмехнулся старик. – Стало быть, вы ее даже не любите.

Данила бросил на него мрачный взгляд исподлобья.

- А если я скажу, что люблю, - вы мне что, поверите?

- Вот знаете, сударь, сейчас мне это абсолютно безразлично. Я даже не буду допытываться, как далеко вы успели зайти с ней. Так что, любите вы Ангелину или нет, но ваш долг жениться на ней, чтобы спасти ее репутацию, которую вы же и погубили.

Андожский помолчал.

- Как скоро это должно произойти? Если помните, я в трауре.

- Сорок дней уже давно миновали, так что никакого греха нет, - возразил старик. – Поэтому свадьба должна произойти так скоро, как только мы сумеем закончить все приготовления. Думаю, двух недель нам хватит.

Данила покачал головой:

- Так скоро? Вы не думаете, что это вызовет ненужные разговоры?

- Вот об этом тебе стоило подумать раньше, - ответил старик, поднимаясь. – Неужели ты всерьез рассчитывал продолжать пользоваться моей внучкой, не сделав ее своей женой? Как же я ошибался в тебе! Нет, ты не внук Артема. В роду Андожских никогда не было таких вероломных прохиндеев.

В черных глазах Данилы вспыхнул опасный огонек.

- Матвей Степанович, - тихо и медленно произнес он. – Благодарите Бога, что вы находитесь в моем доме. Только потому, что вы мой гость, я пропускаю эти слова мимо ушей. В следующий раз выбирайте выражения, потому что при всем уважении к вашему возрасту, я не позволю оскорблять себя.

- Оскорблять тебя? – взорвался старик. – Да разве можно оскорбить тебя сильнее, чем ты сам оскорбил себя сегодня ночью?

Андожский резко поднялся на ноги.

- Ну, все, довольно. Вы сказали все, что хотели, сударь, мы обо всем договорились, а теперь извольте покинуть мой дом.

Старик взялся за ручку двери, но на мгновение обернулся:

- Две недели, слышишь? И не дай тебе Бог нарушить свое обещание. Если через две недели ты не будешь стоять с Ангелиной в церкви, я разыщу тебя даже в аду.

 

Читать дальше



[1] Реплика Меркуцио из трагедии В. Шекспира «Ромео и Джульетта».

[2] Маска, прикрепленная к палочке, которую держали в руке.

[3] В. Шекспир «Ромео и Джульетта», подстрочный перевод.

[4] Ба! Извините меня, прелестная маска. (франц.)

[5] На войне как на войне (франц.)

 

 

   

 

 


Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 4 в т.ч. с оценками: 1 Сред.балл: 5

Другие мнения о данной статье:


kosmatulja [12.06.2013 12:12] kosmatulja
Мариночка,не устану благодарить тебя! ОГРОМНОЕ СПАСИБО за твое творчество!!!!

Одинец [12.06.2013 12:56] Одинец
Наташа,
Благодарю тебя за твою благодарность.

натали [25.07.2015 23:55] натали 5 5
Марина привет. Ну честно сказать я удивлена, более того ошарашена.Никак не ожидала такого!от Андожского.Что ты творишь Данила Романыч,ну Лина понятно влюбленная,глупая девчушка, а ты Даниил взрослый мужик и так повести себя. Это нечесно и непорядочно по отношению к Ангелине,ведь если свет узнает,не простит греха...А деду какого?

Одинец [26.07.2015 20:53] Одинец
натали писал(а):
Марина привет. Ну честно сказать я удивлена, более того ошарашена.Никак не ожидала такого!от Андожского.Что ты творишь Данила Романыч,ну Лина понятно влюбленная,глупая девчушка, а ты Даниил взрослый мужик и так повести себя. Это нечесно и непорядочно по отношению к Ангелине,ведь если свет узнает,не простит греха...А деду какого?


натали, спасибо, что продолжаешь читать.
Интересно, оказывается, удивлять читателей.)
Полностью с тобой согласна. Андожский поступил очень непорядочно. Посмотрим, сможет ли он оправдаться в дальнейшем.

Посетители, комментировавшие эту статью, комментируют также следующие:
Одинец: Беззаконная комета. Главы 16-20 Одинец: Маска первой ночи. Книга 2. Главы 1 и 2 ЕлеNка: Пролог Ирина Сахарова: История в фотографиях. Усадьба Ляхово. Формула любви.

Список статей:

Исторические любовные романы Марины ОдинецСоздан: 11.11.2010Статей: 39Автор: ОдинецПодписатьсяw

Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY




Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение