Мария Шарикова Оступившийся ангел

Грот Прекрасной Дамы. Главы 15 и 16

Обновлено: 16.07.13 00:47 Убрать стили оформления

 

     

 

Стоя у большого зеркала, висевшего на стене гардеробной, Ангелина с трепетом вглядывалась в свое отражение.

Подвенечное платье обошлось в целое состояние и было великолепно. Баснословно дорогой, бледно-розовый шелк грогрон сиял, подобно топазу, придавая коже девушки изумительный бежевый оттенок. Неглубоко вырезанный лиф, отделанный тончайшими блондами, плотно облегал небольшую, красивой формы грудь, широкие, сборчатые рукавчики-жиго открывали выше локтей безукоризненные руки, а гибкая талия казалась еще тоньше благодаря кринолину, на котором лежали пышные волны шелка цвета самой нежной розы, и шесть нижних юбок.

Каштановое золото волос, завитых в мелкие букли на висках, увенчивала фата из воздушных блонд. Сверху ее обвивала фероньерка с крупным бриллиантом, что сверкающей каплей спускался на высокий лоб. В этом наряде она выглядела такой волнующе невесомой и нежной, что захватывало дух. Ангелине казалось, что никогда еще она не была так хороша, как сегодня, но в душе царило жесточайшее смятение, обуздать которое она была не в силах.

- Как я рада, - сказала стоявшая позади невесты княжна Мезецкая. – Так рада за тебя, Ангелина, ты не можешь себе представить. Ты станешь женой Даниэля, это просто чудо! До сих пор не могу прийти в себя от изумления.

- И я тоже, - Ангелина выдавила улыбку.

Юлия негромко вздохнула у нее за спиной, но невеста не обратила на этот печальный вздох никакого внимания, думая о своем.

Все происходящее до сих пор казалось ей сном. Причем сном весьма и весьма своеобразным. С одной стороны это было несказанное счастье, исполнение самой заветной ее мечты, но с другой, - черные тени омрачали этот свет, словно тучи, упорно заслоняющие сияние солнца.

Ангелина не знала о том разговоре, который состоялся у деда с князем Андожским, не подозревала она и о ссоре, которой закончился этот разговор.  Наутро после той ночи, когда состоялось ее тайное свидание с Данилой, дед, вернувшись из Андоги, просто сообщил ей, что в ближайшее время она станет женой князя Андожского. Слишком пристыженная, Ангелина не осмелилась расспрашивать дедушку, но известие о предстоящей свадьбе вызвало в ее душе ощущение безоблачного счастья.

Впрочем, померкло оно достаточно скоро, когда она поняла, что Данила вовсе не торопится увидеться с ней.

Эти дни, наполненные суетой и приготовлениями, вспоминались Ангелине с трудом. Подвенечное платье, которое предстояло сшить в кратчайший срок, изумление Юлии,  холод и презрение, которым веяло от Вани, безразличное спокойствие деда. Только Камилла не изменилась, она была так же ласкова и заботлива со своей воспитанницей.

Андожский не появился ни разу. Очевидно, он был занят приготовлениями к свадьбе. Однако он прислал слугу, чтобы снять мерку с пальца Ангелины для обручального кольца. Дед, очевидно, виделся с ним по делу, но Ангелине о том не рассказывал, да она и не спрашивала. Бессонными ночами она перебирала в памяти происшедшее, пытаясь понять причину этого странного отчуждения. Что она сделала не так? Чем обидела Данилу, что он даже не счел нужным увидеться с ней, чтобы официально попросить ее руки?

 Лишь однажды за эти две недели девушке довелось случайно увидеться с женихом: в церкви, когда Ангелина по обычаю пришла на исповедь к священнику, который должен был венчать их. Встреча была краткой. Ангелина, которую сопровождала Наталья Михайловна, совершенно растерялась при виде Данилы. Подойдя к ним, он со сдержанной улыбкой произнес несколько вежливых слов, познакомился с компаньонкой и ушел. Ангелина, в душе которой еще теплилась надежда  на то, что Андожский питает к ней хоть какие-то чувства, почувствовала себя совершенно убитой. Одно дело предполагать, и совсем другое убедиться, насколько безнадежна реальность.

В воскресенье состоялось оглашение их брака, ставшее полнейшей неожиданностью для прихожан. Соседи, явившиеся поздравить невесту, мягко выражали свое удивление столь скоропалительным браком, ведь никто даже не слышал о помолвке. Втихомолку они осуждали князя Андожского, торопившегося вступить в брак несмотря на траур по отцу. Разумеется, подобные мысли не высказывались вслух в доме старого князя, но благодаря Жюли Ангелина волей-неволей была в курсе всех уездных сплетен.

К счастью для Ангелины, ее репутация была абсолютно безупречна. Так что, большая часть соседей постепенно склонилась к тому, что князь Сабур просто торопится выдать замуж внучку, пока еще может порадоваться ее счастью.

А несколько дней назад их дом неожиданно посетила старая княгиня Андожская. Вместе с ней была ее воспитанница Мари, смотревшая на Ангелину весьма враждебно. Да и княгиня держалась прохладно. Что-то подсказывало Ангелине, что визит этот совершается без ведома Данилы, и это чуть-чуть смягчало обиду, но простить старой княгине ее высокомерную сдержанность, девушке было очень трудно.

...Проверив с помощью Глаши, надежно ли приколота фата, Ангелина отвернулась от зеркала. И в ту же минуту вошедшая горничная сообщила, что Матвей Степанович просит ее поторопиться, так как пора ехать в церковь...

 

* * *

Ангелина знала, что свадьба будет скромной – устраивать пышное празднество было невозможно, так как Андожские носили траур. Когда невеста в сопровождении князя Сабура вошла в церковь, народу в ней было немного, только приглашенные – ее домашние, Юлия и Леон Мезецкие, старая княгиня Андожская и Мари.

Шаферы, Готовцев и Вересов, - два улана, с которыми Ангелина танцевала на балу в Белозерске,  приблизились к ним. Шафером Ангелины предстояло стать Вересову. Она не имела ничего против, хотя, ей было бы гораздо приятнее видеть в этой роли Ваню. Но к сожалению, молодой Платер не был православным и участвовать в венчальном обряде не мог.

Кажется, Вересов что-то говорил, но все его слова проплывали мимо сознания девушки. Она оглядывала церковь в поисках Данилы и, заметив его беседующим у аналоя со священником, уже не сводила с него глаз. Точно почувствовав этот взгляд, князь Андожский обернулся. Их глаза встретились.

Он был так красив, что у нее замерло сердце. Жемчужно-серый фрак четко обрисовывал высокую, стройную фигуру, воротник белоснежной рубашки оттенял загорелую кожу. Огромные, черные глаза с томной поволокой, в которых отражалось пламя свеч, откинутые со лба густые, волнистые, смоляные волосы, твердые, притягательные черты и упрямый излом губ. Совсем скоро этот божественно красивый и гордый мужчина станет ее мужем. Только ей до сих пор с трудом верится, что это произойдет...

Неслышно ступая (впервые на памяти Ангелины звон шпор не сопровождал его шаги), Данила приблизился к невесте, по-прежнему глядя ей в глаза и склонил голову в поклоне. Лицо его было абсолютно бесстрастно.

- Если все готово, можно начинать, - сухо произнес князь Сабур.

- Уже начинаем, - негромко ответил Данила, кивком головы подав знак своему шаферу и взял Ангелину за руку.

Они сделали несколько шагов вперед, по-прежнему оставаясь в притворе, где должен был совершиться обряд обручения. Облаченный в сияющую золотом ризу священник торжественно приблизился к ним в сопровождении диакона и свещеносца, держа в левой руке две зажженные свечи. Трижды осенив жениха и невесту крестным знамением, со словами «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа», он вручил им свечи. Ангелина и Данила перекрестились. Шаферы стояли позади. Чья-то рука тут же подсунула белый платочек в ладонь Ангелине, чтобы не пятнало воском перчатку и не жгло пальцы, но девушка даже не поняла, кто это был.

- Благослови, Владыко! – провозгласил густоголосый диакон.

- А-а-аминь! – раздались с хоров чистые голоса певчих и Ангелина ощутила, как на глаза невольно наворачиваются слезы.

- Благословен Бог наш: всегда ныне и присно и во веки веков... - подхватил священник.

- Господи, помилуй... - вступил хор.

- Миром Господу помолимся, - продолжил ектению диакон, - О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся...

- Господи, помилуй...

Стоя рядом с женихом, Ангелина слушала, не понимая слов, думая лишь о том, что любимый стоит рядом, почти касаясь ее плечом. И слова, и голоса, все было прекрасно, и пробуждало отклик в ее душе, но она не понимала смысла, и только произнесенные имена заставили всколыхнуться ее сознание:

- О рабе Божием Данииле и рабе Божией Ангелине, ныне обручающихся друг другу, и о спасении их Господу помолимся!

- Господи помилуй...

- О еже подати сим чадам в приятие рода, и всем яже ко спасению прошением, Господу помолимся.

- Господи, помилуй...

- О еже низпослатися им любви совершенней, мирней, и помощи, Господу помолимся.

- Господи, помилуй...

- О еже сохранитися им в единомыслии и твердой вере, Господу помолимся.

- Господи, помилуй...

- О еже благословитися им в непорочном жительстве, Господу помолимся...

- Господи, помилуй...

- Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим.

- Тебе, Господи, - зазвенел хор.

Почему он стоит, словно не видя и не слыша ее? Бог соединяет их навеки, но он бесконечно далеко от нее, словно на другом конце света. Почему так, Господи? В чем провинилась она?

Ангелина бросила жалобно-вопросительный взгляд в его сторону и Данила, чуть помедлив, ответил ей успокаивающим движением век.

- Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение. Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков.

- А-а-аминь...

Когда в руках священника наконец появились освященные на алтаре обручальные кольца, маленькое серебряное и побольше золотое, свеча заколыхалась в дрожащей ладони девушки, едва не выпав. Быстрым и незаметным движением Данила поправил ее, сжав своей рукой ладошку Ангелины. Девушка с благодарностью улыбнулась сквозь застилавшие глаза слезы. Она не знала, что было в этом его движении, забота, ласка или просто инстинктивный порыв, но внезапно поняла, что готова упасть перед ним на колени и умереть за одно это прикосновение...

- Обручается раб Божий Даниил рабе Божией Ангелине, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь, - подняв кольцо, священник начертал крест над головами жениха и невесты, и взяв руку Данилы, надвинул маленькое серебряное кольцо до середины его пальца.

- Обручается раба Божия Ангелина рабу Божиему Даниилу, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь, - теперь Ангелина ощутила прикосновение теплой морщинистой руки священника и большое золотое кольцо скользнуло на ее палец.

- Обменяйтесь кольцами, - шепнул диакон.

Жених и невеста повернулись друг к другу. Глядя серьезно, без улыбки, Данила стянул узенькое колечко со своего пальца и взяв руку невесты, надел кольцо ей на палец. Она смотрела на его руку, бережно касавшуюся ее пальцев и внезапно, словно вспышка света,  какое-то смутное воспоминание всколыхнулось в голове.

Избушка в лесу и Данила, держащий в руке окровавленный палаш. Белый павильон в парке и снова его рука, со стуком ставящая на стол горящий фонарь. Его рука на ее руке. В избушке. В павильоне. Ангелина побледнела, с ужасом глядя на жениха. Что это, Господи? Быть может, она сошла с ума?

Она дрожала, как в лихорадке и когда он протянул ей свою руку, едва сумела совладать с собой, чтобы надвинуть кольцо жениха ему на палец. Но этим не кончилось. Еще дважды их заставили обменяться кольцами, пока наконец каждый из них не остался окончательно со своим.

Ангелина с мольбой подняла глаза к его лицу и Данила чуть улыбнулся в ответ – со спокойной и теплой снисходительностью, точно ребенку. Нет, этого не может быть. Это ее ошибка, это случайность, все, что угодно, но это не может быть правдой...

Когда обряд обручения подошел к концу, священник провел их на середину храма к аналою и они встали на постеленный им под ноги белый плат.

- Блажени вси боящиися Господа, ходящии в путех его. Труды плодов твоих снеси. Блажен еси, и добро тебе будет. Жена твоя яко лоза плодовита, во странах дому твоего. Сынове твои яко новосаждения маслична, окрест трапезы твоея. Се тако Благословится человек бояйся Господа. Благословит тя Господь от сиона, и узриши благая Иерусалима вся дни живота твоего. И узриши сыны сынов твоих: мир на Израиля, - начал  священник.

- Слава Тебе Боже наш, слава Тебе, - подхватил хор.

Ангелина стояла неподвижно, сознавая, что приближается самая главная минута в ее жизни. Минута, которая рождена страшной, чудовищной, дьявольской ошибкой. И кровь застучала в висках, когда батюшка наконец вопросил, обращаясь к ее жениху:

- Имеешь ли, раб Божий Даниил, желание доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены сию рабу Божию Ангелину, которую перед собою видишь?..

- Имею, честный отче, - спокойно и твердо отозвался Данила, и его ответ вызвал безумное сердцебиение в груди девушки.

Кто говорит его устами – Бог или Дьявол? «Господи, умоляю тебя, сделай так чтобы ошибалась я. Я не перенесу этого, Господи».

- Не обещался ли ты иной невесте?

- Не обещался, честный отче.

Священник повернулся к невесте.

- Имеешь ли, раба Божия Ангелина, желание доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужи сего раба Божьего Даниила, которого перед собою видишь?..

Она задыхалась от слез, горло перехватило. В воцарившейся паузе, под недоуменное перешептывание гостей, Данила взял ее за руку и ободряюще сжал дрожащие пальчики. Батюшка терпеливо ждал ответа.

- Имею, честный отче, - хрипло выговорила  Ангелина и услышала  шумный вздох прихожан.

С улыбкой кивнув, батюшка продолжал:

- Не обещалась ли ты иному мужу?

- Не обещалась, честный отче, - эти слова дались ей уже легче.

- Благослови, Владыко, - провозгласил диакон.

- Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков, аминь...

-  А-а-аминь...

Таинство венчания началось.

- Миром Господу помолимся! О рабах Божиих Данииле и Ангелине, ныне соединяющихся друг с другом в брачное общение, и о спасении их, Господу помолимся. О том, чтобы Бог благословил брак сей, как когда-то в Кане Галилейской, Господу помолимся. О том, чтобы Бог подал им целомудрие, детей, все на пользу и ко спасению, Господу помолимся.

Когда подошла к концу долгая молитва, служители принесли к аналою драгоценные венцы, сверкающие золотом, и батюшка возложил сначала венец на голову Данилы со словами:

- Венчается раб Божий Даниил рабе Божией Ангелине, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.

Затем опустил второй венец на голову невесты:

- Венчается раба Божия Ангелина рабу Божьему Даниилу,  во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.

Обернувшись к алтарю и подняв руки, батюшка трижды провозгласил:

- Господи Боже наш, славою и честию венчай я.

Вновь повернувшись к молодой чете, он благословил их.

 - Положил еси на главах их венцы, от камений честных, живота просиши у Тебе, и дал еси им...

- Аллилуйя, - подхватил хор после слов «а жена да боится своего мужа».

Венец был слишком велик и тяжел, ей казалось, что он давит на ее лоб, словно каменная глыба. Но вскоре Ангелина ощутила, что Вересов приподнимает корону, держа над ее головой, так же сделал и Готовцев с венцом Данилы. Она машинально улыбнулась одними губами. Спину невыносимо ломило от неподвижности, ноги затекли, но она едва ли замечала это, потому что невыносимая душевная боль и ужас раздирали на куски ее душу, и вместо светлых слов Священного Писания в ушах гремел злорадный сатанинский хохот. Но уже слишком поздно. Ей не хватило мужества прервать венчание и заставить Данилу сказать правду. Остается только молчать и ждать конца этого фарса.

Наконец была принесена золотая чаша с вином и благословив ею пару, батюшка с молитвой трижды поднес ее к губам жениха и невесты. Покорно проглотив душистый кагор, Ангелина подумала, что общая чаша, из которой им отныне предстоит пить вместе, может очень легко превратиться в очень горькое питье. Но как бы то ни было, даже горчайший напиток, испитый вместе с Данилой, всегда будет для нее слаще и желаннее райской амброзии.

Скрепив руки новобрачных и накрыв их лентой епитрахили, батюшка торжественно повел их вокруг аналоя под пение хора:

- Исаия ликуй, Дева имет во чреве, и роды сына Еммануила, Бога же и человека, Восток имя Ему: Егоже величающе, Деву ублажаем...

Ей казалось, что даже Христос, идя на Голгофу, не испытывал таких мук, как она. И венец, который шафер снова надел ей на голову, давил невыносимой тяжестью.

Но наконец, снимая венец жениха, батюшка произнес:

- Возвеличися женише якоже Авраам, и благословися якоже Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире, и делаяй в правде заповеди Божия.

Затем его руки осторожно освободили от венца голову Ангелины:

- И ты невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако Благоволи Бог.

Когда были погашены свечи, умолк хор,  и была произнесена последняя молитва, батюшка, мягко улыбнувшись, взял из их рук две почти догоревшие свечи и негромко добавил:

- Теперь вы можете поцеловать свою жену, князь.

Данила повернулся к Ангелине. Взглянув в его глаза, она окончательно поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Все будет впервые. Наклонив голову, Данила бережно поцеловал ее в губы.  В голове девушки помутилось, яркая вспышка света ударила в глаза, она пошатнулась и Андожский едва успел удержать потерявшую сознание супругу.

- ...на венчании и не такое случается, - услышала Ангелина, приходя в себя и открыв глаза, поняла, что лежит на скамье в притворе, на коленях Данилы, с полурасстегнутым корсажем, а над нею, закрыв ее и ожесточенно махая веером, стоит Юлия. В отдалении толпились встревоженные гости.

- Ну наконец-то! – кузина облегченно улыбнулась. – Как ты нас напугала!

- Ангелина, как ты себя чувствуешь? – негромко произнес Данила, озабоченно вглядываясь в ее бледное, измученное лицо. – Тебе не лучше?

- Лучше, - машинально ответила девушка.

- Воды дайте, - Андожский почти вырвал из трясущихся рук Готовцева  стакан с водой, приподнял голову жены и поднес стакан к ее губам. – Выпей.

Девушка послушно сделала несколько глотков, и Данила помог ей сесть.

- Ну что, невестушка, с тобой все хорошо? – старая княгиня Андожская приблизилась к ним, со сдержанным неодобрением разглядывая жену сына. – Уж больно ты здоровьем слаба, как я погляжу.

Ошеломленная Ангелина не успела даже рта раскрыть.

- Вовсе нет, тетушка, - с жаром возразила Юлия, помогая кузине привести в порядок одежду. – Постилась она перед венчанием, как положено, вот  и не выдержала. Со всяким может случится.

- Нарочно спектакль устроила, чтобы внимание к себе привлечь, - прошипела стоявшая возле княгини Мари.

Данила, поднявшись на ноги,  холодно взглянул на воспитанницу матери:

- Мари, придержи язык. Матушка, прошу вас, заберите свою любимицу и подождите нас на улице. Мы сейчас выйдем.

- Как скажешь, Даниэль, - пожав плечами, Татьяна Георгиевна удалилась вместе с Мари.

Дедушка, Ваня и Леон приблизились к молодой паре. Справившись о самочувствии новобрачной, поздравили ее. Все трое держались очень сдержанно и если причины отчужденности Леона были понятны, то ледяная вежливость, с которой старый Сабур и его внук разговаривали с зятем, неприятно поразила Ангелину.

- Ну что ж, будем прощаться, Ангелина, - произнес напоследок старик.

- Как, дедушка, - растерялась новобрачная, - разве вы не поедете с нами в Андогу?

Матвей Степанович отрицательно покачал головой.

- Но почему?..

- Есть причины, - сухо отозвался старик, избегая смотреть на супруга внучки.

- А ты, Ваня? – Ангелина с надеждой взглянула на брата.

Юноша помедлил с ответом, точно колеблясь.

- Прости, кузина, но я не смогу.

- Понятно, - после паузы сказала девушка. – Ну что ж, благодарю вас. Вы замечательно поддержали меня в день моей свадьбы. – она бросила взгляд на стоявшего с угрюмым видом князя Мезецкого. – Леон, я так понимаю, тебя и спрашивать бесполезно?

- Извини, Ангелина, - отозвался тот и, помолчав, добавил не без вызова: - Мне нечего делать в доме Андожских. Но я искренне желаю тебе счастья... хотя и не одобряю твой выбор.

- Я с тобой поеду, Лина, - вмешалась Юлия, - не волнуйся, солнышко мое, уж я-то тебя не оставлю!

- Спасибо, Жюли, - Ангелина с благодарностью улыбнулась подруге.

Данила, с видимым равнодушием слушавший этот диалог, неторопливо расправил плечи.

- Что ж господа, благодарю за поздравления. Нам пора. Ангелина, я донесу тебя до кареты.

- Зачем? – испугалась девушка, видя, что он нагнулся,  собираясь взять ее на руки. – Я дойду сама.

- Не будем рисковать, - не слушая ее возражений и не обращая ни на кого внимания, Данила взял на руки жену.

Не успев опомниться, она оказалась прижатой к его широкой груди и испуганно ойкнув, поспешно обняла его за шею. Ощущение было удивительное: пугающее и приятное одновременно...

Под восхищенный шепот немногих случайных свидетелей, князь Андожский вынес новобрачную из церкви и, спустившись по ступеням, приблизился к ожидавшей их карете.

Не было ни лепестков роз, ни восторженных рукоплесканий молодым. Но вряд ли она осознавала это в ту минуту, когда Данила держал ее в своих объятиях и стук его сердца затмевал все звуки на свете. Господи, если бы все это оказалось плодом ее воображения!..

Лакей проворно распахнул перед ними дверцу экипажа, где сидели, перешептываясь, старая княгиня и ее воспитанница. Бережно усадив жену на сиденье напротив, Данила опустился рядом.

Убрав подножку, лакей захлопнул дверцу и через несколько мгновений экипаж двинулся вперед, покидая церковный двор.

- А что же Матвей Степанович и ваш кузен? – осведомилась Татьяна Георгиевна,  разглядывая невестку, робко сидевшую рядом с мужем. – Они будут на свадьбе?

- Нет, матушка, их не будет, - опережая Ангелину, сдержанно ответил Данила.

- Кажется, я задала вопрос твоей супруге, - с язвительной улыбкой изрекла княгиня. – Или она совсем дар речи потеряла от счастья?

Ангелина подобралась. Явная неприязнь, которую новоявленная свекровь и не думала скрывать, уже начала действовать ей на нервы.

- Татьяна Георгиевна, я действительно счастлива, - из последних сил стараясь казаться спокойной проговорила девушка. – Вам это не по душе?

- Какая же я тебе Татьяна Георгиевна? – ворчливо отозвалась княгиня. – Маменька я тебе теперь. А то, что счастлива, так меня это не удивляет. Еще бы ты несчастлива была, отхватив такого мужа.

- Благодаря вам, я так понимаю, - Ангелина иронически поклонилась. – Спасибо, Татьяна Георгиевна. А что касается маменьки, так она у человека бывает только одна.

- Даже так? – усмехнулась свекровь. – А ты, милочка, далеко не так проста, как я вижу. И манер хороших не знаешь. Впрочем, чего ожидать от внучки князя Сабура.

Мари, молча смотревшая на Ангелину, лучезарно улыбнулась при этом булавочном уколе.

- Дамы,  дамы, успокойтесь, - Данила поспешно сжал руку готовой взорваться Ангелины. – Матушка, я не хочу быть грубым, но предупреждаю вас: держите свои домыслы при себе и оставьте в покое мою жену. Поймите раз и навсегда, что оскорбляя ее, вы оскорбляете меня.

- Ну что ж, - драматически вздохнула старая княгиня, - тебе с ней жить. Раз ты так решил, мешать не стану.

Остаток пути Данила и едва сдерживавшая слезы Ангелина сидели молча, между тем, как княгиня и ее воспитанница вели непрерывную беседу, нарочито игнорируя новобрачную.

«Что же это такое? – думала Ангелина, уставясь в окно и задыхаясь от невыплаканных слез, - за что они так со мной? Неужели мне придется жить рядом с этими мегерами?»

Но как бы то ни было, она знала, что сможет пережить все, что угодно, лишь бы только знать, что Данила любит ее, что все, что привиделось ей в церкви, просто ошибка. Она должна узнать правду. Вот только скажет ли он?..

В лучах заходящего солнца колонны особняка мелькнули за деревьями. Это был дом, где ей отныне предстояло пустить корни.

 

 


Пробка шампанского оглушительно выпалила в потолок.

- За жениха и невесту! – с улыбкой провозгласил Григорий Готовцев. – За юную и очаровательную княгиню Андожскую, которая сделает счастливым моего друга!

Бокалы со звоном сдвинулись. Сидевшая рядом с женихом во главе стола Ангелина лишь пригубила вино и ее тут же едва не замутило от алкоголя на пустой желудок.

Свадебное торжество было немноголюдно. Кроме самой Ангелины и семейства жениха, только Готовцев, Вересов, Юлия и вездесущий капитан-исправник Булатов. Веселья за свадебным столом явно недоставало, и только Юлия и шаферы, как могли, старались разрядить обстановку.

Было уже совсем темно, когда по окончании застолья новобрачные наконец вошли в спальню и Ангелина, покраснев, бросила взгляд на огромную кровать под белоснежным балдахином. Сундуки с ее одеждой уже стояли в комнате, и на постели лежала заботливо приготовленная Глашей ночная сорочка из тончайшего батиста, отделанная кружевом.

Данила поставил на столик подсвечник и неторопливым движением развязал галстук. Вскоре фрак и жилет были брошены на спинку стула и, оставшись в брюках и рубашке с расстегнутым воротом, он наконец взглянул на Ангелину, напряженно наблюдавшую за ним.

- Может быть, выпьем немного вина? - спокойно предложил он, откупоривая стоявшую на столике бутылку и налил белое вино в два приготовленных бокала.

Видя, что девушка не двигается с места, Данила молча приблизился, взял ее за плечи, подвел к постели и усадил. Затем, взяв со столика бокалы, протянул ей один и сел рядом.

Ангелина несколько мгновений пристально смотрела на его руку, держащую светящийся золотом бокал и наконец пригубила свое вино. Вот наконец и наступила эта минута. Они одни и у нее есть шанс выяснить все. Если только он захочет сказать ей правду.

Когда было допито вино и убраны бокалы, Данила повернулся к Ангелине, так что соприкоснулись их колени и осторожно взял в свои ее руки.

- Ну вот, дорогая, мы с тобой и поженились, - тихо сказал он, глядя на нее. – Ты счастлива?

- Нет, - глухо отозвалась Ангелина, сердце которой сладко замерло в груди от нежности этого прикосновения. – А разве я должна быть счастливой?

- Мне казалось, что да, - Данила слегка нахмурился. – Что же мешает тебе?

Ангелина подняла на него глаза.

- Может быть, я и была бы счастливой, если бы ты... если бы вы не лгали мне.

Данила отпустил ее руки и медленно выпрямился, с удивлением и интересом глядя на свою юную жену.

- Так, - протянул он, - кажется, мне предстоит услышать немало любопытного. Ангелина, объяснись, пожалуйста. Но только без этих обиняков. Коротко и внятно.

Девушка нервно рассмеялась.

- Коротко и внятно? Хорошо, я попробую.

Взяв его за левую руку, она приподняла ее, слегка сжав твердое запястье, с горькой улыбкой осмотрела ладонь, словно гадающая цыганка. Данила с молчаливым недоумением наблюдал за ее манипуляциями.

- Ты левша, - услышал он наконец.

Молодой человек вопросительно приподнял брови.

- И это все?

При звуке этого невозмутимого голоса, злые слезы мгновенно выступили на глазах Ангелины. Гневно отшвырнув его руку, она выкрикнула:

- А тебе этого мало? Значит, ты по-прежнему будешь делать вид, что ничего не произошло? Неужели ты не понял, что я все знаю?

- Ангелина, успокойся пожалуйста, - твердо и повелительно оборвал ее Андожский. – Если хочешь говорить, - говори, но без этих драматических эффектов, а коротко и ясно, как я и просил. Если же нет, забудем этот глупый разговор и ляжем наконец спать.

- Мы не ляжем спать, пока не выяснится все. И может быть даже... вообще не ляжем.

- Удручающая перспектива, - вздохнул молодой человек. - Хорошо, говори наконец, я слушаю тебя.

Ангелина нервно переплела дрогнувшие пальцы.

- Ты помнишь, сколько раз мы виделись с тобой до сегодняшнего дня?

Данила задумчиво пожал плечами, тонкая морщинка прорезала его лоб.

- В лесу, - негромко ответил он, - потом у вас в доме, когда я привел твою лошадь. На похоронах моего отца. У Мезецких. На маскараде. И в церкви, когда ты пришла на исповедь. Всего получается шесть раз.

Девушка с печальной улыбкой покачала головой:

- Не получается, Данила. Ты забыл о свидании в павильоне.

Андожский недовольно свел брови.

- Я не забыл о нем. Просто... не упомянул.

- Ты забыл о нем, - покачала головой девушка, - потому что там был не ты. Впрочем, как и на маскараде.

Несколько мгновений Данила, нахмурив брови, пристально вглядывался в личико девушки, потом поднялся на ноги, по-прежнему не сводя с нее взгляда.

- Не я? - медленно повторил он. - А кто же?

- Откуда же мне знать? - горько усмехнулась Ангелина. - Этот человек был похож на тебя, как две капли воды, и до сегодняшнего дня мне и в голову не приходило усомниться в чем-то. Но сегодня во время венчания, когда я увидела, как ты левой рукой надеваешь мне кольцо, я вспомнила эти две встречи. Тот человек все делал правой рукой. Держал бокал с вином, нес фонарь, открывал дверь, брал меня за руку...

Данила опустил глаза, угрюмо слушая ее, но при последних словах неожиданно глухо произнес:

- А обнимал он тебя которой рукой?

- Обеими...

Ангелина закрыла лицо трясущимися ладонями. Под ногами словно разверзлась бездна и уже ничто не могло удержать ее от падения в кромешный ад. Ошибки не было. На маскараде и ночном свидании в парке ей признавался в любви, целовал и обнимал ее, совсем не Данила. Это был другой, незнакомый ей человек, сам дьявол в облике ее любимого...

«Если вы увидите рядом с собой Сатану, бегите от него как можно дальше, потому что это буду не я», - прозвучало в ушах. Сон оказался пророческим. Только она поняла это слишком поздно.

- Как ты мог? – задыхаясь, проговорила Ангелина. - За что?..

Помедлив немного, Данила опустился на колени у ног девушки, хотел было прикоснуться к ней, но не решился.

- Ангелина, прости, пожалуйста. Это совсем не то, что ты думаешь. Я не обманывал тебя. Так вышло.

- Кто этот человек? - с трудом обретя дыхание, Ангелина требовательно взглянула на него. - И почему он пришел на маскарад вместо тебя?

Данила некоторое время молчал.

- Я и не собирался идти на этот маскарад. Кто он - я не могу тебе сказать, прости. Это не моя тайна. Но понимаешь, это очень близкий и дорогой мне человек, и поверь, он не хотел обидеть тебя.

Ангелина вытерла выступившие слезы.

- И как мне жить теперь, зная, что все было ложью? - без сил всхлипнула она. - Каждый раз, видя тебя, думать: кто передо мной – ты или тот, другой?..

Данила покачал головой:

- Не беспокойся об этом. Его нет здесь и ты никогда его больше не увидишь.

- Этого мало. Мне нужна правда. Или ты рассказываешь ее мне, или я... сию минуту уйду из этого дома, - сдерживая дрожь в голосе, тихо закончила она.

Андожский окинул ее усталым взглядом.

- Ну что ж, я попробую объяснить тебе, как это произошло. И может быть, тогда ты поймешь, что у меня и в мыслях не было обманывать тебя.

Данила переменил положение, усевшись на ковре у ее ног и некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

- Когда пришло анонимное письмо с предложением встретиться на маскараде, - наконец начал он, - я и не думал идти туда. Даже если это и не было западней, у меня не было ни времени, ни желания пускаться в нелепые любовные авантюры. Но письмо тревожило меня и я показал его тому человеку.

- А он, как я успела понять, был не против любовных авантюр, даже нелепых, - горько усмехнулась Ангелина.

- Не стоит так скоропалительно судить о причинах его поступка, - мрачно возразил Андожский. – Он просто хотел узнать, что стоит за этим письмом. Я запретил ему идти туда вместо меня, но, как видишь, он меня не послушался. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно.

- Ну что ж, он ничем не рисковал, - тихо отозвалась девушка, взглянув на него блестевшими от слез глазами. – Я верила, что это ты, верила всему, что он говорил. Видимо, у меня на лице написано, что я готова на все ради тебя. И он бессовестно воспользовался этим. Под видом помощи тебе, он решил развлечься со мной от скуки. Наверное, я сама во всем виновата.

- Нет, - угрюмо возразил Данила, - конечно же, нет, Ангелина. Здесь только его вина и моя.

- Твоя? – Ангелина покачала головой. – В чем же ты виноват? В том, что тебя вынудили жениться на девушке, которую скомпрометировал другой? Зачем, зачем ты согласился на это?

- Ангелина, - тяжело вздохнув, отозвался молодой человек, - подумай сама, разве я мог поступить иначе? Я не знал о том, что он был на маскараде и о свидании в парке тоже не подозревал, пока Матвей Степанович не явился ко мне наутро после той ночи и с порога обвинил меня в том, что я тебя обесчестил. Я не мог ничего понять, но потом заподозрил, что здесь замешан он, тот человек. И это оказалось правдой. Я не мог выдать его ни при каких обстоятельствах и поэтому мне пришлось согласиться взять тебя в жены.

Эти слова отозвались в душе Ангелины жесточайшей, невыносимой болью.

- Значит, только поэтому...

Несколько долгих минут длилось молчание, не прерываемое ничем, кроме легкого потрескивания горящего воска и отдаленного стрекотания кузнечиков. Наконец Данила осторожно прикоснулся к ее руке.

- Ангелина, - тихо сказал он, - как бы то ни было, ты моя жена перед Богом. И что бы ни случилось, я обещаю, что всегда буду тебе предан и никогда не обижу. И никому другому в обиду не дам.

Опустив веки, Ангелина молча покачала головой.

- Так много слов, - хрипло выговорила она, - только они не стоят ничего. Потому что ты не можешь сказать единственного, что имеет значение. Ты меня не любишь, и никогда не любил.

Данила ответил не сразу.

- Прости.

- Уходи, - не глядя на него, попросила девушка. – Пожалуйста, уходи. Дай мне побыть одной... эту ночь.

Данила поднялся на ноги, постоял, точно раздумывая, но так ничего и не сказав, вышел из комнаты.

И когда дверь тихо закрылась за ним, Ангелина сорвала с волос свадебную вуаль и ничком упала на кровать.

Слез не было. И желания жить тоже. Ей казалось, что из жестоко раненого сердца бурным потоком течет кровь, унося ее жизнь. «Мне пришлось согласиться взять тебя в жены, - непрерывно стучало в висках, - прости». Прости. Прости. Прости...

Она не знала, сколько времени лежала так, впав в оцепенение, не шевелясь, не реагируя ни на что. Догорали свечи, часы медленно и равнодушно отсчитывали минуты. И только когда ночная темнота понемногу растворилась в предутренних сумерках, Ангелина открыла глаза и медленно села на постели.

Ее жизнь превратилась в фарс. Ей не стоило испытывать судьбу, борясь с тем, что предопределено свыше. Глупая и настойчивая серая мышь пробралась-таки в амбар, но попала в мышеловку на всеобщую потеху.

Как могла она быть настолько слепой? Как не поняла с первых же минут, насколько разительно встреченный на маскараде король пик отличается от Данилы Андожского? Данила, сдержанный, благородный, истый джентльмен до мозга костей и тот шальной, беспечный искатель приключений, для которого она была лишь случайной прихотью, игрушкой, сломанной ради забавы?

Зачем ей оставаться в этом доме? Она не нужна здесь никому. Стало быть, надо уходить. И как можно скорее, пока никто не может остановить ее. Вот только... ей надо увидеть его последний раз.

Поднявшись с кровати, Ангелина машинально расправила смятое платье и пригладила волосы. Ее блуждающий взгляд наткнулся на столик, где стоял чернильный прибор. Вот и решение. Она напишет ему записку, оставит ее в той комнате, где он лег спать и уйдет. Уговорит какого-нибудь конюха довезти ее до Вознесенского, или же позаимствует на время одну из лошадей.

Взяв лист бумаги, она окунула перо в чернильницу, написала несколько торопливых строк. Просушив чернила, сложила записку и осторожно толкнула дверь, ведущую в смежную спальню.

Несколько мгновений она стояла на пороге, приглядываясь.

Данила лежал в постели и, судя по его мерному дыханию, спокойно спал. Приблизившись на цыпочках, Ангелина остановилась над спящим, вглядываясь в его лицо. Как волнующе и завораживающе красив он! Обнаженная широкая грудь вздымается от дыхания, а лицо так безмятежно. Тени от длинных, густых ресниц лежат на щеках, и губы чуть приоткрыты, словно во сне он ждет поцелуя.

И не думая о том, что делает, повинуясь лишь неодолимому порыву, Ангелина наклонилась к самому его лицу. Ее губы почти нашли его губы, но в эту секунду сильные руки неожиданно сомкнулись на ее запястьях, вызвав у нее невольный вскрик. Данила рывком сел в постели и иронически приподняв брови, уставился на жену.

- Это ты, дорогая? Не ожидал тебя здесь увидеть.

- Отпусти меня, - Ангелина попыталась вырваться.

- Отпущу, когда сочту нужным. – Данила силой усадил сконфуженную девушку на кровать и заметил листок бумаги, зажатый в ее дрожащей руке. – Так. Это что у нас? Неужели прощальное послание?

Не обращая внимания на ее сопротивление, он насильственно разжал ее пальцы, отобрал и развернул записку, продолжая удерживать девушку свободной рукой.

- «Я ухожу. Думаю, что так будет лучше для всех. Надеюсь, что наш брак можно будет аннулировать. Пожалуйста, не пытайся вернуть меня. Я так решила», - с должным выражением прочел он вслух, скомкал бумажку, бросил ее в угол кровати и повернулся к жене. – Ангелина, ты в своем уме?

- Отпусти меня! Я все равно здесь не останусь.

- Дорогая, ты батюшку внимательно слушала? – спокойно осведомился супруг. – То, что Господь соединил... ну, и так далее. Так что, выбрось из головы эти глупые мысли, причем раз и навсегда. Ни о каком аннулировании брака, или, тем более, о разводе и речи быть не может. Ты моя жена и ты ею останешься.

- Но за какие грехи я должна быть нелюбимой женой? Я не могу так жить. Не хочу!

- Знаешь, в чем твоя беда? Ты слишком много думаешь и говоришь о любви. Да, понимаю, это естественно в твоем возрасте. Но жизнь очень далека от девичьих грез, пора бы тебе это усвоить. Да в конце концов, я–то почему должен верить, что ты любишь именно меня, а не какого-то романтического принца, которого сама себе выдумала?

Он ждал ответа, но Ангелина молчала.

- Не хочешь отвечать? – жестко произнес Данила. - Стало быть, я прав? Рассыпался принц?

- Нет, - Ангелина подняв голову, взглянула на него. – Я люблю тебя. Такого, как есть. Равнодушного, не любящего меня, но единственного человека на свете, который нужен мне. Но я не хочу быть твоей женой, раз я не нужна тебе.

Гнев молодого человека внезапно испарился.

- Глупышка, - негромко произнес он не глядя на нее. – Да что ты понимаешь. Если хочешь знать, я... даже рад, что так получилось.

- Данила, не надо, пожалуйста, - дрогнувшим голосом проговорила девушка. – Я и так унижена сверх всякой меры. Не унижай меня своей жалостью.

- Ох ты, Господи, - выдохнул Данила. – Ну почему вы, женщины, всегда переворачиваете все с ног на голову? Какая, к черту, жалость? О чем ты?

Девушка молчала.

- Хорошо, - после паузы устало сказал Андожский. – Ты хочешь уйти? Иди. Я отпускаю тебя. У меня больше нет сил с тобой препираться.

Он выпустил ее руку и улегшись в постель, отвернулся к стене. Несколько мгновений Ангелина смотрела на него, не веря своим ушам, понимая только, что эти слова самое страшное, что ей пришлось услышать сегодня ночью.

Данила неподвижно лежал в постели, словно жены и не было в комнате. Девушка медленно поднялась и на ватных ногах вышла из комнаты.

Ступая, как сомнамбула, она прошла по коридору, никого не встретив, спустилась по лестнице и с трудом растворив тяжелые двери, вышла на крыльцо. Сознание было как в тумане. С трудом сообразив, где может быть конюшня, она добрела до нее, и совершенно обессилевшая, прислонилась к двери.

Она могла говорить все, что угодно, но уйти, навсегда оставив Данилу? У нее просто разорвется сердце, едва этот дом скроется за поворотом дороги. Ангелина закрыла глаза, желая в эту минуту только одного – умереть.

Когда четверть часа спустя трава зашелестела под быстрыми шагами, она даже не шелохнулась. Кому может быть дело до того, что новобрачная, чья первая брачная ночь была на исходе, стоит, как бродяжка, в безнадежно погубленном платье, не зная, куда идти и где искать смерти?

- Ангелина, - раздался совсем рядом любимый голос.

Она открыла глаза. Данила стоял рядом, с угрюмой сосредоточенностью глядя в сторону.

Он пришел за ней. Он все-таки пришел...

Сделав шаг вперед, Ангелина упала на колени и, прижавшись к его ногам, отчаянно разрыдалась.

- Ну что ты, дорогая, что ты, - Данила порывисто опустился рядом и притянув ее к себе, прижался губами к ее растрепанным волосам. – У нас все будет хорошо. Поверь мне, пожалуйста...

- Я верю тебе, - хрипло прошептала она, обвив руками его шею. – Потому что не могу жить без тебя...

Данила медленно выпрямился и направился к дому, бережно неся на руках зареванную юную жену.

...И как бы жестока ни оказалась судьба, Ангелина знала, что навсегда сохранит свою любовь. И надежду на то, что однажды любовь к ней обожжет и его сердце...

 

Конец первой книги

 

   





Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 4 в т.ч. с оценками: 2 Сред.балл: 5

Другие мнения о данной статье:


натали [26.07.2015 11:19] натали 5 5
Марина привет.Вот это да!Другой!С ума сойти,кто он?двойник?брат близнец? Эмоции захлестывают! Знаешь,честно говоря меня очень удивило само его появление на маскараде,да и поведение его в павильоне,уж слишком фривольное, так как я считала его умеющим управлять своими эмоциями и желаниями и именно вот в таких ситуациях. А тем более настоящий Даниил знал,что перенесла эта девушка.Вот потому я и удивилась, но всё произошедшее отнесла просто на счет мужской породы,подумалось мужик есть мужик и Андожский не исключение. А вот и нет! И я рада этому!

Одинец [26.07.2015 21:21] Одинец
натали писал(а):
Марина привет.Вот это да!Другой!С ума сойти,кто он?двойник?брат близнец? Эмоции захлестывают! Знаешь,честно говоря меня очень удивило само его появление на маскараде,да и поведение его в павильоне,уж слишком фривольное, так как я считала его умеющим управлять своими эмоциями и желаниями и именно вот в таких ситуациях. А тем более настоящий Даниил знал,что перенесла эта девушка.Вот потому я и удивилась, но всё произошедшее отнесла просто на счет мужской породы,подумалось мужик есть мужик и Андожский не исключение. А вот и нет! И я рада этому!


натали, спасибо, что продолжаешь делиться своими эмоциями и впечатлениями от прочитанного. Все прочие тайны Андожского пусть пока останутся тайнами.)Главное мы о нем знаем, - он такой же, как и прежде, рыцарь без страха и упрека) и никогда, ни при каких обстоятельствах не смог бы так непорядочно обойтись с Ангелиной. Как, впрочем, и с любой другой невинной девушкой.) И я тоже рада, что Андожский все-таки реабилитировался в твоих глазах. Спасибо.

[24.10.2020 09:14] Guzal 5 5
Марина, здравствуйте. Прочла все книги, к которым у меня есть доступ. К сожалению, нет продолжения книг "Маска первой ночи" и "Грот прекрасной дамы". Я в восторге от этих историй, манера Вашего письма так увлекает, читается на одном дыхании. Очень надеюсь, что дадите мне возможность прочесть до конца Ваши произведения. С уважением, Guzal.

Одинец [08.11.2020 20:41] Одинец
Guzal писал(а):
Марина, здравствуйте. Прочла все книги, к которым у меня есть доступ. К сожалению, нет продолжения книг "Маска первой ночи" и "Грот прекрасной дамы". Я в восторге от этих историй, манера Вашего письма так увлекает, читается на одном дыхании. Очень надеюсь, что дадите мне возможность прочесть до конца Ваши произведения. С уважением, Guzal.


Guzal, большое вам спасибо за комментарии и все теплые слова! Была бы рада продолжить свои романы, но к сожалению, в последние годы из-за проблем со здоровьем все это отошло на дальний план. Очень трудно заниматься творчеством, когда в жизни все так печально. И я уже давно не решаюсь что-либо обещать. Хотя и не перестаю надеяться, что постепенно все вернется на круги своя.) Прошу прощения у вас и других читателей за возможное разочарование. Еще раз спасибо и всего самого лучшего вам.

Посетители, комментировавшие эту статью, комментируют также следующие:
Одинец: Беззаконная комета. Главы 16-20 Одинец: Маска первой ночи. Книга 2. Главы 1 и 2 ЕлеNка: Пролог Ирина Сахарова: История в фотографиях. Усадьба Ляхово. Формула любви.

Список статей:

Исторические любовные романы Марины ОдинецСоздан: 11.11.2010Статей: 39Автор: ОдинецПодписатьсяw

Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY




Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение