Сколько себя помню, Новый год я ждала с нетерпением. К празднику готовилась заранее, месяца за два. Пока была помладше, вся подготовка сводилась к постоянному "когда поставим ёлку?" да обыскиванию укромных уголков квартиры на предмет спрятанных до часа Х подарков. Кстати, безрезультатно – старшие родственники всегда умудрялись оказаться хитрее и изобретательнее, так что ни одного тайника я так и не нашла. Со временем, когда я доросла до вполне сознательного возраста, оказалось, что ёлку я и сама могу поставить, правда, перед этим надо прибрать жилплощадь.  И это, как оказалось, я тоже могу. Хоть и угробив кучу времени. Зато стало понятней, почему мелкая я ныть начинала в начале ноября, а готовность к украшательствам мама объявляла только через месяц: пока найдёшь после работы и ежедневных домашних дел силы и время навести порядок, вычистить ковры, намыть все полы и двери, и что там ещё намывали советские люди перед большими торжествами. 

В нынешней точке времени я безумно люблю ламинат и кафель. Знаете, почему? В родительском гнезде, в доме 1912 года постройки полы – дубовый паркет, уложенный рисунком "ёлочка". Ламинат мыть проще и быстрее в тысячу раз. А тогда, в отрочестве, у меня было ведро, швабра и 53 квадратных метра полов, из которых три пятых от площади – паркет... Как говорится, мыши плакали, кололись, но продолжали жевать кактус – ради праздника. Очень хотелось побыстрее водрузить пластмассовое (живое по идейным соображениям не покупали) дерево на табурет и намотать на него гирлянду. Разноцветные огоньки и сейчас возглавляют мой личный список новогодних атрибутов, так что со мной-ребенком и подавно всё ясно, наверное. 

И вот цель достигнута: чистота на радость маме наведена, ёлка на радость мне мигает лампочками и переливается мерцанием мишуры. Последнее – на радость кошке, разумеется. Настрой самый что ни на есть волшебный. В ночь с 31 декабря на 1 января на белой вате под пластмассовыми ветвями откуда-то появятся подарки, а во второй день нового года мы поедем к бабушке с дедушкой на другой конец города. И там тоже будет стоять нарядная ёлочка – всегда настоящая, привезённая из леса. И подарки там тоже будут. А потом долгий путь домой на метро, и я наверняка усну по дороге...

Прошло много лет. Я намывала подоконник, который теперь выполнял роль табурета для новой, но всё равно полимерной ёлки, про себя перебирая родственников и друзей. Всем ли купила подарки или кого-то забыла? Вроде бы никого не обделила, некоторых даже осчастливила заранее. И тут вдруг поймала себя на мысли, что настроения нет. Нет больше предвкушения. Я всё ещё совершаю все положенные ритуалы, но не получаю от них ожидаемого заряда. О чём говорить, если на календаре уже конец декабря, а я только сейчас созрела для наведения порядка? Хотя дочери с начала ноября завели старую песню – когда поставим ёлку. Стала совсем взрослой, что ли? А может, дело в том, что почти не осталось людей, которые участвовали в создании той атмосферы, что царила в детстве. Не осталось у меня мамы, ещё раньше не стало бабушек и дедушек. Некому назвать деточкой и погладить по голове. А ведь Новый год в первую очередь – детский праздник. Вот и получается, что я выпала за рамки и просто качусь по накатанной годами колее. Так? 

За этими размышлениями успела собрать дерево и расправить все ветки. Посмотрела на кота в поисках подсказки, а он разлёгся среди коробок с ёлочными игрушками, лениво пожёвывал серебристый "дождик" и к моим внезапным переживаниям оказался равнодушен. Запустила б в скота тапком, да шарики вокруг стеклянные...

– Фёдора заберите! – крикнула в сторону детской. 

Юные нимфы выпорхнули в зал и с хохотом извлекли шестикилограммовую рыжую тушку из сверкающего великолепия. В четыре руки вытащили из кошачьей пасти мишуру. Кот отправился за дверь, а пострадавший, но не побеждённый "дождик" – на ёлку.

– Мам, а давай мы дальше нарядим? – предложила условно старшая дочь.

Я согласилась, только гирлянду повесила сама, включила в розетку и под моргание синих и жёлтых огоньков удалилась наблюдать за процессом из кресла. 

Мои девочки на этот раз пришли к соглашению быстро и без особых споров, остановив свой выбор на синих и серебристых украшениях. Добавили немного миниатюрных белых  мишек и деревянных паровозиков. Подумали да сняли мишуру, чтобы та не тревожила и без того тонкую душевную организацию кота. В целом, вышло сдержано, но аккуратно. Ничего менять я не стала, а дети, воодушевившись успехом, умчались без напоминаний наводить порядок в своём девчачьем погроме. Через приоткрытую дверь по-партизански втёк кот и завалился под окном, наверное, надеясь, что блестючую шуршалку двуногие вернут. Прикрыл глаза, демонстрируя полное равнодушие к происходящему, но на детские голоса уши всё равно поворачивал. За стеной весело обсуждали, подарит ли Дедушка Мороз "по заказу" или что-то от себя придумает.

Вот для кого всё это, дошло до меня внезапно. Не для кисоньки любимой, нет, этот и так найдёт себе развлечение. Для моих детей. Таких уже больших – шутка ли, через месяц им уже тринадцать исполнится, – но всё же ещё маленьких девочек. И пускай в этом сезоне мы пропускаем поход на новогоднее представление, потому что дети отправляются в первый свой шестидневный поход, но домашнее волшебство никто не отменяет. Так что это всё для них: и ёлка, и подарки, которые неизвестно откуда появятся под ней в новогоднюю ночь. А я вдруг поняла, что мой новогодний настрой делает именно ожидание их радости. И этого мне вполне хватит.

Arabeska