Улей (СЛР, 18+)

Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество. VIP

Навигатор по разделу  •  Справка для авторов раздела VIP  •  Справка для читателей раздела VIP

Rai Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.04.2010
Сообщения: 3667
Откуда: Ненька-Україна
>08 Мар 2017 3:00

 » Улей (СЛР, 18+)


Автор: Rai|Тодорова Елена
Бета-ридинг: Марфа Петровна, Нютка
Графическое оформление темы: Нютка
Рейтинг: 18+ (откровенные эротические сцены, ненормативная лексика)

Аннотация: Что произойдет, если на пути беспринципного, жестокого ребенка встанет не менее капризный, избалованный ребенок? Они подерутся. Это история о беспощадных и отчаянных играх великовозрастных детей. История Адама и Евы.




  Содержание:


  Профиль Профиль автора

  Автор Показать сообщения только автора темы (Rai)

  Подписка Подписаться на автора

  Скачать Главы в версии для чтения и печати

  Добавить тему в подборки

  Модераторы: Rai; Нютка; Дата последней модерации: 19.09.2018


_________________
by moxito
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Rai Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.04.2010
Сообщения: 3667
Откуда: Ненька-Україна
>08 Мар 2017 9:30

 » Пролог




Убивай меня.
Убивай меня, как Эбола…

© Мот feat Jah Khalib



День сорок третий.
Ева врывается в гущу мрачного леса. Бежит на пределе возможностей, не чуя под собой ног. Задыхается и хрипит от прилагаемых усилий и бьющегося по венам адреналина. Тяжелые длинные волосы взметаются за спиной буйным шлейфом. Тугие ветки то и дело хлещут по лицу. А морозный воздух, раздражая слизистую, полосует горло.
Сердце резко сокращается и едва не взрывается у Исаевой в груди, когда она улавливает позади себя глухие удары мужских ботинок.
Адам Титов. Ее ненавистный враг. Ее любимейший противник.
Он никогда и ни за что не делает ей скидок. Он играет с Евой, как с равной. И он ее, конечно, поймает. Он сегодня ее определенно поймает. Исаева уже это знает. Она этого нестерпимо желает. Погоня – лишь малая часть их сегодняшней партии.
Титов заставляет ее испытывать незнакомые эмоции. Они Еве интересны. Она хочет их исследовать вдоль и поперек. Но врожденная предрасположенность к бунтарству и нездоровому азарту, данным девушке с фатальными излишками, управляет ее разумом и каждый раз склоняет к сопротивлению. Она несется вперед и упрямо обещает себе сражаться до последнего вздоха.
Ева напугана и до нелепого взволнованна, потому что они оба – она и ее преследователь – знают, что этой ночью их жестокая игра модифицирует правила.
Уже что-то изменилось. Это «что-то» Ева пока не понимает. Не способна осмыслить и дать определение. Тело терзает лихорадочная тревога, но из какого органа она исходит, девушка не знает. Определенно, не из головы. Там крутятся планы и схемы, расписаны четкие алгоритмы действий. Ева беспечно тянет нити своих эмоций, но так и не находит, откуда выходит ее слабость.
От залпом заглатываемого морозного воздуха в груди распаляется режущая боль. Кровь громким стуком частит в висках. Но Исаева продолжает бежать, двигаясь меж деревьев, будто управляемый артиллерийский снаряд.
Не страшится физической боли. Больше всего девушка боится слепящей неизвестности и горького разочарования, которое может скрываться за ней.
Ее передвижение обрывается неожиданно и быстро. До того, как Ева понимает, что происходит, крепкие руки обхватывают ее плечи, отрывают от поверхности земли и грубо бросают прямо на снежный покров. Девушка приземляется на четыре конечности с задушенным истощенным вскриком. Стремительно разворачивается и упирается ободранными руками в жесткий мерзлый снег позади себя, окрашивая его чистоту кричащими алыми разводами. Чувствует, как колючее зернистое покрывало через плотную ткань брюк шпарит холодом ее ягодицы, как жгут раны на стертых ладонях, как скачет от сумасшедшего волнения сердце.
«Смотри на него. Смотри! Не склоняй головы».
Адам падает перед ней на колени и руками, словно в тиски, крепко фиксирует ее бедра. Склонив голову, впивается в глаза Евы диким взглядом. Срывает им все ее защитные оболочки, начисто счищает демонстрируемые ею браваду и пафос. И Ева цепенеет, переставая дышать. До ужаса уязвимая. До безумия чувствительная.
Мир вокруг тих и спокоен, словно весь вероятный хаос осел у нее в груди. Лунная лампа, с незыблемой своей высоты, освещает сосредоточенное на девушке дьявольски привлекательное лицо Титова. Не в силах пошевелиться, она пытается контролировать свой затуманенный разум. Ищет в себе то, что сегодня потеряла. Мысленно повторяет мантру, с которой в последнее время засыпает:
«Адам Титов. Бракован. Испорчен. Не годен».
Ева Исаева никогда не склонит перед ним голову. Это против ее принципов, против ее природы. Это невозможно.
Только в данный момент Еве хочется провалиться сквозь землю. И эта трусость вызывает внутри нее большее отторжение, чем контакт с соперником. Поэтому, сцепляя зубы, Ева выпрямляется. Спину осыпает мелкая противная дрожь, но девушка запрещает себе отводить взгляд в сторону.
Нервно и неестественно громко всхлипывает, когда Адам наклоняется ближе, но не делает ни единой попытки, чтобы его остановить. Начинает сомневаться в том, что владеет лицом, и не выказывает хлещущего ее изнутри волнения.
В ее сознании рождаются совершенно абсурдные, относительно Титова, мысли. Почувствует ли она с ним шквал, который он обещает? Или же, как раньше, зуд предвкушения после первого же прикосновения сотрется в призрачную пыль?
Разделяющие их секунды кажутся невыносимо длинными, но Адам намеренно медлит, поглощая ее уязвимость. Впитывая застывшее на ее лице удивление. Заглатывая тени страха в ее глазах. Доминирует над несокрушимой до этой ночи Исаевой.
– Эва, – неправильно, в своей раздражающе наглой манере, произносит ее имя Адам, только девушка не в состоянии даже возмутиться. Чует в этом грубоватом обращении откровенное вожделение.
– Держи меня крепче, слышишь? – срываясь, быстро шепчет девушка, то ли требуя, то ли угрожая, то ли… умоляя. – Держи меня крепче, Титов, будто я уже тобой сломлена. Упивайся же этой мимолетной иллюзией.
– Я тебя, Ева, не применяя физической силы, сломаю. Затушу твое бесовское пламя. Сделаю тебя безликой. Бесхребетной пустышкой, – жестко парирует Адам. – Чтобы от тебя, кровожадная моя, осталась лишь тень. Моя тень.
Другое самодовольное обещание Титова вспыхивает в сознании Исаевой красными тревожными огоньками.
«Здесь, на Земле, я буду твоим Богом».
– Ты, видать, в предсмертном бреду, Адам, – сердито шипит Ева, комкая под руками колючий снег. Чувствуя острую физическую боль, белеет лицом. Но и это не успокаивает напичканную словами Титова душу. Именно из-за них она покрывается саднящими трещинами. Проступает каплями крови. – Никогда такому не бывать! Ты, дорогой Адам, взвоешь на половине моей выдержки.
– Заткнись, Эва. Заткнись, – требует Титов, оставляя ее слова без должного внимания. – Ты самая невыносимая сука, едва только откроешь рот.
– Ну, тебе же, дражайший друг, в нашей войне это больше всего и нравится.
– Да, – без колебаний соглашается Титов. – Мне нравится, как ты делаешь вид, будто не боишься меня. Но ты забываешь, Исаева, что я чертовски наблюдателен. Увлекаясь нашей игрой, ты, сама того не желая, демонстрируешь мне свою истинную натуру. И я все больше склоняюсь к мысли, что Ева Исаева нереальна. Настоящая ты, моя персональная Эва, соткана каким-то чертовым шаманом из дикой тропической ширки, – поднимает руки и, будто изучая, касается уголков ее черных глаз. Не отрывая взгляда, прощупывает ее кожу.
Ева незаметно сглатывает, игнорируя шпоры ледяного холода под его пальцами.
– А ты, разлюбезный Адам, соткан самим сатаной. Из нитей греха и мора.
– Да, Эва, я ключ от ада.
Их холодные губы смыкаются, и Ева шумно вдыхает через нос. А Титов, усиливая напор, захватывает руками ее лицо и сильнее вжимается в нее ртом. Кусает ее за губу, тянет на себя. Облизывает, и толкается внутрь языком. И Исаева, ощущая, как тело бьет дрожь неподдельного восторга, опрометчиво и призывно распахивает свой рот. Впускает в себя его горячий, жестко контрастирующий с их холодными губами, язык. С наслаждением лижет его своим языком. Всасывает в себя. Тянется к Титову руками, хватаясь за шею. Елозит ногами по снежному покрову, разводя их в стороны, чтобы Адам имел возможность подступить ближе. И он продвигается. Причиняя боль, путает пальцы в растрепанных прядях ее волос. Ева в отместку кусает его. До крови. Остервенело слизывает эту соль, пока Адам не толкает ее на скрипучий снег, наваливаясь сверху.
Сильно ударившись головой, Исаева сердито урчит ему в губы. Но Титову, как обычно, плевать с высокой колокольни на ее чувства. Он придавливает ее к земле своим твердым тяжелым телом и с новой силой впивается в податливый рот.
В это мгновение ничто не способно их остановить. Жадно вкушают друг друга. Оставляя на уязвимой физической плоти следы боли и горького наслаждения. Оскверняя тела друг друга, беззастенчиво шарят руками под одеждой.
Никакой нежности. Никакого такта. Никаких тормозов и сомнений. Вырывают желаемое губами, зубами, руками… Берут так, как привыкли с рождения – силой.
Следуя выдуманной ими игре без правил, они шли друг к другу напролом. Все чаще задевая чужие интересы, хладнокровно раня и сжигая на костре своей ненависти невиновных. Ничем не гнушались, чтобы достигнуть цели. И эта ночь – их лобовое столкновение.
Адам выдергивает форменный гюйс[1] из ворота Евиной рубахи, сминает полосатый тельник и прижимается носом к ее ключице. Нюхает, словно животное.
И именно тогда Исаева неожиданно замечает, что Титов дрожит. Дрожит ровно, как и она. Эта мелкая дробь по мышцам совсем не от снующего под одежду холода. Она от сумасшедшего, непреодолимого желания близости.
Невзирая на беспощадную войну, завладевшую всей его жизнью, Адам давно осознает свое сексуальное влечение к Еве. Оно изводит его тело второй месяц подряд. Титов, естественно, рассчитывает позабавиться с этой безбашенной заносчивой стервой. Он собирается тр*хнуть ее грязно и пошло. Потому что, в первую очередь, Исаева – его заклятый враг, он ее ненавидит. Ненавидит всем своим существом.
Но Ева с расчетливой неожиданностью ломает все, что есть внутри Титова. Обнимает его неведомо мягко и чрезвычайно трепетно. Прижимается к Адаму всем телом с непривычным для них доверием. Так, словно они не остервенелые соперники, а чокнутые влюбленные.
И Титову от этого ее фортеля внезапно становится не по себе. Внутри него, там, где по шкале Цельсия круглый год ноль градусов, распространяется сильнейший воспалительный процесс. Ничего и близко похожего он никогда в себе не чувствовал. Яркая вспышка жгучим всполохом ползет по периметру грудной клетки, и жесткая оболочка капает воском, открывая за своей толщей пульсирующую чувствительную ткань.
«Я уничтожу тебя, Титов! Клянусь тебе! Я. Тебя. Уничтожу».
Эта гневная клятва палящим обухом обрушивается на Адама.
Ева Исаева – бешеная смертоносная зараза. Она жгучая, словно шоколадный хабанеро[2]. Она сладкая, словно мед. Она горькая, словно полынь. И соленая, словно кровь.
Стремительно отдирает себя от девушки. Тяжело дыша, замечает, как широкая довольная улыбка растягивает ее дерзкий сексуальный рот. Как сверкают превосходством ее черные глаза.
И все понимает… Он все понимает… Но слишком поздно.
Она уже впрыснула яд ему под кожу. И жало оставила там.
Наблюдая его ярость, Исаева не делает ни единой гребаной попытки перегруппироваться и принять защитную позицию. Продолжая улыбаться, расслабленно лежит под Титовым. Наплевательски отторгает тот факт, что тело все еще колотит от чувственного шока удовольствия.
– Ох, милый, милый, сладкий Адам… Тебе никогда не сожрать меня. Никогда не отведать моих слез и слабости, – медоточиво шепчет она, со странным сожалением ощущая, как стремительно холодеет изнутри. – Проиграешься в пух и прах, Титов.
Не стараясь понять чувства Адама, ожидает от него какой угодно реакции. Самой сумасшедшей. Он ведь так же непредсказуем, как она сама. Но Еве плевать. Пусть наорет. Если сможет… пусть задушит. Пусть закопает. Пусть.
Рука Титова опускается на оголенный живот Евы, и она невольно вздрагивает, ощущая по коже жгучее покалывание.
– Если я тебя еще не сожрал, распрекрасная гадина, то лишь потому, что время еще не настало. Я тобой еще не наигрался, – практически ласково бормочет Адам, пронзая ее похотливым взглядом. – Эва.
И это нахальное заключение калечит ее самолюбие сильнее всего произошедшего.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
[1] Гюйс – большой воротник синего цвета с тремя белыми полосами по краю.
[2] Хабанеро – жгучий перец.
_________________
by moxito
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Лена Кулёминатор Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.11.2012
Сообщения: 5212
Откуда: Город каштанов
>08 Мар 2017 9:54

Ленуся, с новым началом!
Такой шикарный подарок нам к празднику.

Оформление бесподобно.
Герои наши обалденные.
Адам так вообще сходу сводит с ума...
А Ева какая вкусная красоточка.

Уже с пролога понятно, что всё будет офигенно непросто!
Между героями не только злость и ненависть, между ними дикая, необузданная страсть и желание...
Они готовы буквально сожрать друг друга.

В общем, я в невероятном восторге!
___________________________________
--- Вес рисунков в подписи 659Кб. Показать ---

by Натик. Витуся, спасибо за Лиса
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Марфа Петровна Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 09.03.2013
Сообщения: 4714
Откуда: Украина, г. Мариуполь
>08 Мар 2017 10:33

Привет, Лена.
Поздравляю тебя с открытием новой темы.
Спасибо за пролог.
Ох, какие страсти кипят между героями!
И оформление темы очень страстное! Спасибо мастерице!

Я поздравляю тебя и твоих читательниц с 8 марта. Любви всем и хорошего настроения!!! Poceluy
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Аquamarinе Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 23.04.2013
Сообщения: 1551
>08 Мар 2017 10:39

Лена, поздравляю с новой темой! Flowers

Это насколько надо быть похожими, что Адам и Ева, так жгуче друг друга ненавидят.
___________________________________
--- Вес рисунков в подписи 513Кб. Показать ---
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Rai Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.04.2010
Сообщения: 3667
Откуда: Ненька-Україна
>09 Мар 2017 15:34

Дорогие мои, привет!
Я очень рада, что герои вас заинтересовали. Да, они будут сложные, но и интересные. Не люблю в книгах излишнего трагизма и драматизма. Поэтому баланс будет соблюден. Вырулим.
Лена Кулёминатор, да-да, Леночка, эта песня одна из вдохновляющих меня!
Спасибо всем, кто пришел и отметился! Я ценю!
_________________
by moxito
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Stasya Mikhailova Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 26.01.2017
Сообщения: 10
>14 Мар 2017 8:23

Уххх, какое начало очень интересно что у них там происходило...с чего это у них там вражда началась...примете нового читателя к себе?
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Uylichka Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Платиновая ледиНа форуме с: 09.12.2014
Сообщения: 1013
>16 Мар 2017 22:49

Леночка, принимай в читатели))
Пролог очень заинтриговал) еще вк видела описания героев и понимала, горячая парочка)
Мы с ними не соскучимся))
_________________

By претти
Мне двадцать с лишним лет. Вообще, все годы после двадцати - лишние.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Rai Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.04.2010
Сообщения: 3667
Откуда: Ненька-Україна
>17 Мар 2017 0:13

 » Глава 1




Два ненормальных человека, как-то встретили друг друга.
Сойдя с ума, два сумасшедших полюбили.

© Мот feat Jah Khalib


День первый.
Гребаный унылый октябрь. Неуправляемое чувство смуты гложет Адама. Бродит по венам. Стучит в темные уголки его души. Искушает разум, дымящий лихорадочными идеями. Вытаскивает наружу самые больные схемы.
Титов даже не пытается слушать лектора. Ожесточенно рисует в тетради диковатую композицию двух несовместимых стихий – воды и огня.
Его лучший друг и соратник по различного рода махинациям, Ромка Литвин, обсуждает местных «шкур(1)», беззаботно отпускает шутки, и сам же над ними ржет. А у Титова внутри скапливается ощущение невнятного напряжения и агрессии.
– Бл*дь, мне от Ольки скоро придется скрываться, – говорит Рома, заметив направленный в его сторону обожающий взгляд.
– Зачем? – не поднимая глаз, реагирует Адам. – Пошли ее, и дело с концом.
– Нет, Тит. Грубость – твоя прерогатива. А я так не работаю.
Титов надменно хмыкает и продолжает выводить на листе странные фигуры.
– Мне, вроде как, нравится, что она всегда под рукой, – слышит он рассуждения Литвина. – Понимаешь?
– Нет, не понимаю.
Адам, и правда, не понимает, что может быть интересного в том, чтобы держать рядом с собой одну девку, касаться ее тела изо дня в день, слушать въедающийся в мозг голосок. В глазах Титова Олька Розанова – самая обыкновенная идиотка и прилипала. Она даже не стерва. Мелкая, сухая и пресная, не пробуждающая у него ни малейшего интереса.
– Ладно, Тит, забей… Погляди-ка лучше на нашего Реутова, – прыснув со смеху в кулак, кивает Ромка на их общего школьного друга. На первом курсе все вместе они слыли безумной троицей. Но потом в Кирилла словно бес вселился. Он увлекся сокурсницей, и постепенно отдалился от друзей. – Сука, поверить не могу, что он бросил нас ради этой фифочки! А ведь подавал такие надежды! Теперь сидит, как дебил, в первом ряду, и косички ей заплетает, – не унимаясь, ржет Литвин. Тычет в направлении Кира рукой и заявляет: – Думаю, есть вероятность, что он… он просто подцепил какой-то инопланетный вирус.
Адам поднимает глаза. Смотрит сначала на Ромку, затем сканирует взглядом затылок Реутова. Кирилл, будто ощущая взгляд холодных глаз, оборачивается. Слегка тушуется, но кивает бывшим друзьям в знак приветствия. Впрочем, те никак не реагируют.
– Этот вирус, Рома, именуется любовью, – говорит Адам с подчеркнутым снисхождением, не отрывая от Реутова внимательного взгляда. – Инфицирование происходит различными путями и, в целом, на сам процесс не особо влияет. Пока проходит инкубационный период болезни, зараженные испытывают блаженство и эйфорию, – лениво указывает карандашом на Реутова и его подружку. – Жизнь – кайф! Понимаешь? За окном радуга, сиропный дождик, забавное облачко, люди – добрые великаны… А потом… БУ-У-УМ! – аффектируя объем сказанного, растягивает гласную и изображает руками «взрыв». – Исход, затухание, разочарование, боль... И человек полностью разбит. Ведь любить кого-то – значит признать, что он лучше, достойнее, умнее тебя. Запомни это, Рома. Ибо любовь – высшая мера духовной нищеты, – презрительно заключает Титов.
– Тебе-то, Тит, откуда знать? – язвит Ромка.
Адам склоняет голову на бок и указательным пальцем неторопливо трет бровь. Делает паузу, вынуждая Литвина заерзать на деревянном сидении.
– Потому что, Рома, многих людей я вижу насквозь, – произносит он невозмутимо. – Большинство – как стадо, настолько однообразно и предсказуемо, что пропадает всякий интерес как-то контактировать. Если посмотреть, все их мысли – в глазах.
– Да уж… Ты гениальный ублюдок, Титов.
– Без ложной скромности – так и есть.
Преподаватель обрывает лекцию и делает парням замечание, грозя в следующий раз без разбирательств выставить за дверь. Но все находящиеся в аудитории знают, что это лишь пустые слова. Администрация и преподавательский состав академии, чрезвычайно дорожа щедростью своего мецената Терентия Титова, закрывают глаза на любые выходки его сына.
Адам насмешливо кивает лектору. Его извинения больше походят на издевку, но профессор Железняков, не имея иного выбора, принимает их и, негодующе краснея, отворачивается к электронной доске.
В аудитории восстанавливается дремотная тишина, колеблемая только монотонным бормотанием лектора и редкими скрежетами шариковых ручек. Нервное напряжение снова скручивает и душит Адама. Схватив карандаш, он принимается отбивать бессмысленный неровный ритм.
А затем… Некое необъяснимое чувство заставляет Титова поднять голову и бесцельно уставиться на дверь аудитории.
Тишину прорезает резкий дребезжащий щелчок замка, и в лекционный зал влетает девушка. С беспорядочно разметавшимися темно-русыми волосами, в идеально сидящей по фигуре курсантской форме, с гипсом наперевес, с кричащим фиолетовым полумесяцем под левым глазом. Сердце Титова странно толкается в груди, будто узнавая ее. Но он ее не знает. Он, совершенно точно, видит ее впервые.
Отбрасывая карандаш, Адам сглатывает. Делает глубокий вдох и раздраженно напрягает скулы.
С глухой неприязнью отмечает, что практически вся аудитория как-либо реагирует на появление девушки: некоторые идиоты, отвесив челюсти, зависают; самые смелые восхищенно присвистывают; единицы громко комментируют. Перестает говорить седеющий профессор, застывая у электронной доски с детальным разбором устройства судна. Видимо, не так часто в морской академии встречаются курсантки с синяками и переломами.
При этом, сама девушка, никак не реагируя на неослабевающее к ней внимание, невозмутимо поднимается по ступеням. Поворачивает в пятый ряд и бесцеремонно проскальзывает за спинами уже сидящих в самый центр. Плюхается на деревянное сидение, подкрепив свое приземление громким восклицанием:
– Я на месте. Продолжаем.
Девчонка смотрится, как первоклассная сука. И Титову она сходу становится ненавистной.
Слегка прогнув спину, девчонка изящным взмахом здоровой руки отбрасывает длиннющие волосы назад, и они накрывают прижатые к парте ладони Адама. Он закипает от раздражения. Безобразно сквернословя, брезгливо сметает шелковые пряди.
Грубость Титова понукает девушку обернуться, и застыть на нем изучающим взглядом. Он встречает ее интерес с подчеркнутой холодностью. Открыто морозит взглядом. Пренебрегает ее разительной красотой, словно с большим бы удовольствием смотрел на кикимору болотную.
Адам ожидает, что его враждебность смутит и оттолкнет девчонку. Но ничего подобного не происходит. Ее диковинные черные глаза вспыхивают дерзкими огоньками, и Адам безошибочно узнает этот безрассудный азарт. Ведь подобный отблеск безумия слишком часто горит в его собственных глазах.
– Роман, – прерывает их напряженный контакт Литвин, протягивая девушке руку.
Она неохотно переключает внимание. Неспешно и сосредоточенно изучает Ромку. Адам читает равнодушие в ее потухшем взгляде, и ему, на удивление, небезразличен этот факт.
– Ева Исаева, – уверенно сообщает свое имя девушка, и снова в рядах курсантов повисает неестественная тишина. Похоже, один лишь Титов воспринимает столь весомую информацию беспристрастно.
– Здорово… – мычит Литвин, слегка бледнея от волнения. – На самом деле, приятно познакомится, – справляясь с замешательством, пытается улыбаться он. – Какими судьбами в Улье(2)? То есть, что я горожу… – он смущенно и поразительно громко хлопает рукой по парте. Рассеянно прижимает пальцы к губам. – Я, конечно, в курсе, что твой отец один из главных спонсоров академии…
– Мать, – поправляет его Ева.
– Что?
– Спонсор – моя мама. Отец занимается только бизнесом.
– Понятно. Так, почему ты оказалась в Улье именно сейчас?
– Перевелась из другого университета.
– Почему? Второй курс, середина семестра…
– Есть причины, – отрезает Исаева, красноречиво давая понять, что делиться ими она не намерена.
– Интересно… Я просто подумал…
– Хватит, – цедит Адам, грубо толкая Литвина плечом. – Пусть она возвращается к своему столу, – выразительно кивает в сторону Исаевой. – Надоело слушать вашу пустую трескотню.
Рома поджимает губы и закатывает глаза, но не пытается продолжать разговор.
– Прошу прощения, – отнюдь не извиняющимся тоном обращается к Адаму Исаева. – Скажи, пожалуйста, из какой пещеры ты вышел? Разве тебя не учили элементарным манерам поведения в обществе?
Адам собирается ответить Еве резко и грубо, чтобы в дальнейшем она боялась даже заговорить с ним. Но в последний момент в его расшатанном больном мозгу загорается дьявольская лампочка. А дальше начинается процесс, который уже невозможно остановить.
Расчетливо ухмыляясь, Титов решает как следует позабавиться с Исаевой.
– Какие-то проблемы, девочка?
– У тебя, да. Похоже, с воспитанием.
Адам хмыкает и растягивает губы в издевательской ухмылке.
– Я бы сказал, оно у меня напрочь отсутствует. А ты, смотрю, тоже дефектная, – указывая подбородком на Еву, акцентирует взгляд на ее переломе. – Ты когда-нибудь слышала про инстинкт самосохранения, девочка? Говорят, самый сильный из имеющихся у человека. Определяющий поведение.
Ева закусывает нижнюю губу, склоняет голову на бок и смотрит на Адама с едким прищуром.
– Для начала, назови свое имя.
Широкая настоящая улыбка невероятно преображает напряженное до этого момента лицо Титова, и в груди Исаевой отчего-то кислород стает клином.
– Адам, – выраженная пауза. – Адам Титов, – с гипертрофированным самомнением представляется парень. Будто, только услышав его имя, Исаева обязана пасть перед ним на колени.
– Надо же! – восклицает девушка с фальшивым энтузиазмом. – Какая радость! Какая приятность!
– Титовы и Исаевы? – бубнит кто-то слева от них. – Все равно, что Монтекки и Капулетти. Нафиг такая драма в Улье?
– Заткнись, придурок. Еще услышат, – усмиряет говорившего девичий голос. – Они, как те первородные Адам и Ева. Это гораздо хуже.
Невольное беспокойство ворошит сознание Исаевой. Но она практически сразу же заталкивает это чувство на самые задворки. Ей нет дела ни до того, о чем судачат простые смертные, ни до их приверженности к столь глупому историческому романтизму.
Рано или поздно, все эти невежды придут к разумному заключению: нет ничего сверхъестественного в том, что отпрыски владельцев двух самых влиятельных стивидорных компаний города учатся в морской академии. Если бы не мать, Исаева бы оказалась здесь еще год назад. Но Ольге Владимировне всегда хотелось для Евы чего-то большего. Вот она и отправила ее в юридическую академию. И, если размышлять философски, драка с Любашей и отчисление – вмешательство самой судьбы.
Цепляя на лицо очаровательную улыбку, Исаева смотрит исключительно на Титова. Пристально рассматривает бритые виски, холодные и въедливые глаза, выразительные черты лица, виднеющиеся из-под гюйса черные штрихи татуировок. Оценивает непредвзято, признавая очевидную мужскую привлекательность Адама.
– Я знаю твоего отца, – заявляет Ева, намеренно используя в предложении глагол «знаю», а не «знакома». Потому что, встречаясь на общественных мероприятиях, Исаевы и Титов никогда не контактируют. Ева не знает, какая черная кошка между ними пробежала, но то, что их семьи – лютые недруги, слышит с раннего детства. – А вот ты, Адам, стало быть, нелюдимый?
Титов закусывает уголок нижней губы и ехидно ухмыляется.
– Стало быть, – с внушительным нажимом говорит он, – в отличие от тебя, не позволяю своему старику таскать себя на поводке.
На этот раз Ева не может парировать молниеносно. Титов умудряется ворваться внутрь нее. Не ведая того, хлестнуть глубоко. Или все же… расчетливо попадает в цель?
Девушка сжимает челюсти. Щурит глаза и напряженно, не размыкая стиснутых губ, улыбается.
– Как мило, Адам. Как мило, – фальшиво восхищается им. – С твоего позволения, я это запомню.
– Как тебе угодно, – так же любезно отвечает ей Титов. Окидывает ее лицо нарочито небрежным изучающим взглядом и низко выдыхает: – Эва.
Исаеву до крайности задевает насмешливое коверканье собственного имени. Она шумно втягивает воздух и резким тоном поправляет парня:
– Ева.
Но добивается лишь того, что Титов, выражая неподдельное веселье, нахально смеется.
– Прости. Дефект речи, – врет он. И с издевкой повторяет: – Эва.
Еву начинает потряхивать. Она едва сдерживается, чтобы не ударить парня.
– Клянусь, Титов, уже к концу этого семестра твоей наглости значительно поубавится.
– А кто это сказал? – продолжает издеваться парень.
– Я. Я сказала.
И тогда она впервые видит, как устрашающе стремительно меняется настроение Адама. От былого веселья не остается ни следа. Жесткий испытывающий взгляд впивается в лицо Евы.
– А ты, бл*дь, кто такая? – с резкими расстановками между словами вкрадчиво уточняет Титов. – И почему решила, что можешь со мной разговаривать?
«Да кто ТЫ, бл*дь, такой??? Что ТЫ о себе возомнил?»
Лицо девушки принимает решительно стервозное выражение.
– Я – Ева Исаева, – не дрогнув ни одним мускулом, надменно повторяет она. – Мне, дорогой Адам, можно все, что я сама себе позволю. – Наклоняется к Титову через парту и, играя интонацией голоса, низко шепчет ему: – I'm fucking wayward(3).
Наплевав на и без того сорванную ими лекцию, Титов поднимается, и Ева за ним вскакивает на ноги. Только, как бы сильно эта высокомерная сучка ни желала превосходить его, Адам нависает над ней, будто скала.
– Нестерпимо рад знакомству, – грубо выплевывает, прожигая ее взглядом. – I'm a muthafucking monster(4).
Исключительно идеальный английский Титова, и сама фраза накрывают Еву с головой. Она ощущает, как сумасшедшие мурашки ползут по ее коже. Как нетерпеливым стуком заходится сердце. И ее настолько впечатляют эти сильные ощущения, что некоторое время она ими попросту упивается.
Пронзительно трещит звонок, оповещая об окончании занятия. Но Адам и Ева замечают это, лишь когда мимо них протискиваются другие курсанты.
– Ты никто, Титов. И я докажу тебе это, – твердо заявляет Исаева, тыча пальцем ему в грудь.
Мимоходом пораженно отмечает, что у нее от волнения потеют ладони.
– Осторожно, Ева. Ты сильно рискуешь, вставая на моем пути. Я не сделаю поблажек только потому, что ты девчонка. Пройдусь по тебе, словно бульдозер.
От безжалостной угрозы, произнесенной злым и холодным голосом Титова, у девушки на секунду перехватывает дыхание. И все же она сохраняет уверенный тон, заявляя ему:
– Тебе меня не испугать.
– Я думаю, ты уже испугалась.
Ева насмешливо фыркает.
– Внимание, Адам Титов. Экстренное сообщение: в улье новая королева!
Пылающий взгляд и фиолетовая отметка под левым глазом вкупе с гипсом придают ей совершенно сумасбродный вид. Адам не может не оценить того, насколько она органична и естественна. Насколько беспечна и азартна. Насколько самоотверженна.
Ему чертовски хочется схватить Исаеву и свернуть ей шею. Но еще сильнее Титов жаждет отыскать внутри Евы тот сумасшедший фитилек, что заставляет ее так ярко вспыхивать, и поднести к нему спичку.
Смотрит в ее черные глаза и заявляет:
– Не знаю, что заставило тебя покинуть прежнее место учебы. Но, обещаю, из Улья ты уйдешь не просто с синяками и переломами. Будешь уходить с раздробленной душой.
– Что-то еще? – уточняет девушка так, словно ей это важно.
– Игра началась, Ева.
– Да будет так, Адам.
Ни Титов, ни Исаева еще не подозревают, настолько опрометчиво поступают. Прикрываясь гордыней и неразумными принципами, ступают в долину страданий и боли.

***
– Ну и как тебе в новой академии? Форма зачетная. Тебе очень к лицу. Прям очень!
Исаева отрывается от стоящего на столе букета и переводит взгляд на подругу.
– Немного непривычно, что тебя нет рядом, – говорит она, рассеянно помешивая соломинкой кофе-фраппе. Услышав недоверчивое фырканье Дарьи, смеется. – Да-да, Захарченко, я скучаю по тебе!
– Некому подавать патроны? – ехидничает подруга, за что Ева бросает в нее скомканной салфеткой.
– Веселая улыбка портит твое брутальное придыхание.
Захарченко и не думает спорить.
– Ну да, ну да… Признаю, я не королева сарказма. В отличие от тебя.
– Учись, пока я жива, дорогая.
– Боже, Ева, как высокопарно!
– А то!
Мимо их столика проходит группа парней, и Даша, перекидывая шикарные медные волосы на одно плечо, провожает их долгим мечтательным взглядом. Ева же удостаивает посетителей лишь мимолетным вниманием. Посмеиваясь, машет рукой перед лицом подруги.
– Ау! Я здесь.
Ни капли не смутившись, Даша улыбается.
– Заметила того высокого блондина? Правда, красавчик?
– Твой новый сосед? Ну… посмотреть есть на что, согласна. Хочешь, приглашу его к нам за столик?
– Нет, не смей! У меня на подбородке кошмарный прыщ. Если он сядет рядом, обязательно заметит.
– Не вижу ничего критичного. Вряд ли он заинтересуется твоими прыщами, когда ты с таким декольте.
– Ой, прекрати… – краснеет Даша и бросает в Еву ее же искомканной салфеткой. Покашливает, прочищая горло: – Лучше расскажи, как прошел первый день в Улье? Жертвы есть?
Исаева морщится. Отпивая кофе, выдерживает долгую паузу.
– Сегодня я никого не убила. Но врага себе сыскала на первой же паре.
Даша вмиг напряженно выпрямляется.
– Перестань говорить загадками, – шикает она на Еву.
– Не перебивай, – Исаева недовольно машет здоровой рукой. – Я пытаюсь тебе рассказать.
– Ладно, извини.
Обхватив холодный стакан ладонью, Ева задумчиво смотрит в окно.
– Знаешь, я думаю, учеба в Улье будет весьма интересной. И все благодаря… Адаму Титову.
– Титову? – Захарченко роняет трубочку в стакан. – Как «ТитовТрансСервис»? «ТТС»?
– Ага, – важно кивает Ева. – Адам – сын Терентия Титова. Помнишь, Вика нам что-то рассказывала о нем? Я тогда не обратила внимание…
Даша сосредоточенно морщит лоб.
– Да, ее брат знаком с Титовым… То есть, они точно не друзья… Ничего такого. В общем, я не помню, что там за история… М-мм… Вика что-то говорила о матери Титова…
– Она бросила семью и куда-то сбежала, да?
– Ну, не прям сбежала. Просто переехала жить в другую страну.
– По-моему, одно и то же.
Даша эмоционально взмахивает руками.
– Суть в том, что этот Адам – псих.
– Прям, как я, – усмехаясь, вставляет Ева.
– Не сравнивай. У него реальный сдвиг по фазе. Вика говорила, …
– Будто у меня не сдвиг...
– ...он неуправляем. Настоящий подонок. Любитель жестоких психологических игр.
Взгляд Исаевой туманится, когда она выдает решительное:
– Я его обыграю. Я из него душу вытрясу.
– Если она у него есть…
– У всех есть, – уверенно заявляет Ева. – А в ней и слабые места. Я их все найду. Все просчитаю. Выверну Титова наизнанку.
Захарченко качает головой. Не осуждает. Уже привыкла к взбалмошному характеру подруги.
– Ты – страшный человек, Исаева. Иногда я даже боюсь тебя.
– Как раз тебе, дорогая, нечего бояться, – заверяет Ева. – Тебя я люблю. А я слишком дорожу теми людьми, которых могу любить.
Даша, скрывая волнение, закусывает губу и сжимает ладони.
– И я люблю тебя, Ева. Поэтому каждая твоя новая афера меня пугает. А эта – особенно.
Здоровой рукой Исаева накрывает стиснутую ладонь подруги. Ободряюще смотрит на нее. Светлая кожа, россыпь веснушек, добродушные и красивые зеленые глаза – спроси, она воскресит все это по памяти. С Дашей Захарченко связаны лучшие воспоминания ее детства и юности. Это подруга, которой Ева безоговорочно доверит любой свой секрет.
– Захара, я – сильная, помнишь? Непобедимая.
– Помню.
– Лучше расскажи, как вы без меня? Как группа? Любаша? – меняя тему разговора, спрашивает Ева.
Дашка медленно растягивает губы в улыбке. Откидывает волосы на спину и наклоняется через стол.
– Шороху ты навела, дай Боже! Никак не утихнет наш юридический. Вся группа ополчилась против Любаши. Даже в больницу к ней никто не пошел. Ведь, если бы она не пожаловалась, если бы не заявила, тебя бы не отчислили.
Ева недовольно машет головой.
– Передай, пусть отменяют бойкот. Эта сука свое сполна получила.
Даша неохотно кивает.
– Я все-таки не понимаю, почему Ольга Владимировна, – Ева хмурится от одного лишь упоминания имени матери, – не замяла эту проблему? Почему позволила, чтобы тебя отчислили?
– Ну… – надломленно выдыхает Исаева, – во-первых, меня не отчисляли. Мне разрешили перевестись по семейным обстоятельствам в другой университет. Кстати, представляешь, из-за смены специальности у меня три академических задолженности! Но, что самое ужасное, на их ликвидацию у меня только десять дней! Разве это реально?
– Наша система образования – самая гуманная в мире!
– Это точно. Я думала, мать хотя бы этот «нюанс» уладит, – недовольно бурчит Ева.
– А что там «во-вторых»?
– Во-вторых, мать заявила, что больше не собирается меня прикрывать. Мол, мне уже восемнадцать, и я должна отвечать за свои действия. В новой академии я буду учиться на общих основаниях. Никаких привилегий и связей.
Глаза Даши расширяются от удивления.
– Зная Ольгу Владимировну, могу предположить, что она пытается тебя в очередной раз проучить.
– Поперек горла уже ее уроки! – взрывается Ева. – Никогда не спросит, «почему»? Никогда не спросит, что я переживаю? Всю жизнь, будто подчиненная у нее! Не справилась – наказание.
Даша сочувственно вздыхает.
– Ну, Ольга Владимировна, конечно, не мать года… Но все-таки, я уверена, беспокоится о тебе.
На губах Евы появляется вымученная улыбка.
– Слава Богу, о компании она беспокоится сильнее, и большую часть времени мне есть, чем дышать.
– Она купила тебе Lexus RX, – гримасничает Дашка, чтобы хоть как-то развеселить подругу.
Ева мягко смеется.
– Да. Но из-за перелома я вынуждена передвигаться на такси.
– Скажи спасибо, что не в инвалидном кресле, – хохочет Захарченко.
– Кому? Любаше? – полностью расслабляется Ева. – Что ж… – вздыхает девушка. А затем, поднимая сломанную руку, торжественно произносит: – Спасибо, сучка, что у тебя всего лишь красный пояс по каратэ, а не черный.
– У Любаши сломана челюсть, – напоминает ей Даша. – А это намного хуже, чем перелом руки.
– Определенно, – соглашается Исаева. Вздыхает, принимая серьезный вид: – Ты все равно группе передай, что это наши с ней терки. Они не при делах. Тем более, сейчас, когда я учусь в другой академии.
– Кстати... – нерешительно начинает Даша. – Леонид Борисович просил передать, что после случившегося не желает видеть тебя в секции.
Ева фыркает.
– Мне и без Леонида Борисовича дел хватает. Давно хотела бросить каратэ.
– Ну и ладно…

***
– Господи, когда же ты перестанешь нас позорить, Ева? – влетая в комнату дочери, раздраженно восклицает Ольга Владимировна. Приблизившись к письменному столу, за которым находится Ева, швыряет перед ней газету. – Я просила тебя оставаться дома, пока не сойдет синяк!
Даже не шелохнувшись под гневным взглядом матери, Ева невозмутимо изучает статью.
«Очередное ЧП с дочерью морского полубога Павла Исаева».
Ракурс на фотографии выбран весьма похвально: хорошо заметен и фиолетовый синяк под глазом, и рука в гипсе.
Ева широко улыбается, бессердечно насмехаясь над матерью. Девушку искренне забавляет манерность Ольги Владимировны, ее зависимость от общественного мнения, одержимость своим социальным статусом.
– Да. Плохо получилось, – безразлично комментирует она.
Затем медленно отодвигает газету на угол стола и, возвращаясь к своему увлечению, задумчиво перебирает рассыпанные мелкокалиберные пазлы. Давно миновали те времена, когда у Евы дрожали губы при появлении матери.
С возрастом она выработала идеальную тактику поведения. Никогда не спорить с матерью. Никогда ничего не доказывать. Никогда не пытаться объяснить. Ибо все перечисленное с Ольгой Владимировной бесполезно.
Девушка смотрит то на сложенную половину картинки, то на имеющиеся не пристроенные детали. Усложняя себе задачу, она всегда собирает пазлы без образца, «вслепую».
– Ева? – раздраженно окликает мать.
Ей приходится оторваться от своего занятия и посмотреть в лицо Ольге Владимировне. Ведь она не уйдет, не получив желаемого.
– Я не виновата, что всем есть дело до моей личной жизни, мама. Была бы я из «нормальной» семьи, никому бы в голову не приходило следить за мной с фотоаппаратом, – сухо поясняет Ева, ни на октаву не повысив голос.
Ольга Владимировна сжимает челюсти настолько сильно, что у нее белеет кожа на скулах, и губы превращаются в тонкую полоску.
– Как жаль, что ты не ценишь то, что имеешь с рождения, – цедит она. – Тысячи были бы счастливы жить так, как ты! Ты же продолжаешь называть нас «ненормальными». Чего тебе не хватает, Ева?
Глаза матери блестят предательской влагой. Но Ольга Владимировна изящно шмыгает носом и быстро справляется с эмоциями.
– Чего, мамочка? – повторяет девушка. – Как говорит Антон Эдуардович, – намеренно упоминает своего психотерапевта, зная, что мать угнетает «неполноценность» дочери, и добивается своего – Ольгу Владимировну практически перекашивает, – у меня избыток энергии. Вот я ее и расходую. Не могу же я сидеть дома сутками. За два дня чуть с ума не сошла. А ты не расстраивайся, мамочка, – снисходительно просит девушка.
– Не расстраиваться? Как мне не расстраиваться, Ева?
Бросив короткий взгляд на разъяренную мать, девушка снова усмехается. Пристраивает очередную частичку пазла на место.
– Неужели так трудно быть нормальной, Ева? – устало вздыхает Ольга Владимировна. – Почему ты постоянно во что-то влезаешь?
«Будь нормальной, ЕВА!
«Боже, что ты за наказание Господнее?»
«Когда же ты станешь нормальным ребенком?»
«Нам очень стыдно за тебя, Ева. Ты позор для нашей семьи!»
«Ева-Ева… Только посмотри на себя…»
«У меня от твоих выходок когда-нибудь сердце остановится!»
«У всех дети, как дети, только у нас… дьяволенок».

Ева прикладывает все усилия, чтобы сохранить относительную неподвижность. У нее ускоряется пульс, колотится сердце и зудит все тело. Ей хочется смахнуть все со стола и вскочить на ноги! Ей хочется кричать!
Она так сильно сдерживает себя, что поджимаются пальцы ног, и стопу прорезает судорога. Ее подмывает, как в детстве, лихорадочно заерзать ступнями по ковровому покрытию. Но она сжимает зубы и медленно ставит «на место» пазл. Торопливо облизывает губы и поднимает взгляд на Ольгу Владимировну.
– Потому что я не робот, мама. Я не робот, – в голосе Евы сквозят огорчение и усталость, но она быстро проглатывает эти чувства. Далее говорит хладнокровно и официально, как ее учили с детства: – Мне очень жаль, что я тебя огорчила. Я прошу прощения.
Лицо Ольги Владимировны смягчается. Она качает головой, отчего завитки ее волос плавно колышутся.
– Ты безответственна, Ева. Ты слишком безответственна, – сурово говорит мать. – Мы с отцом столько для тебя сделали! Мы дали тебе целый мир, – высокопарно разводит руками. – Все у твоих ног. Любые возможности открыты.
– Ты права, мама.
Ольга Владимировна одобрительно кивает.
– Научись, наконец, нам соответствовать.
Правая нога Евы дергается и ударяется о коробку с журналами. Мать, замечая это, прикрывает глаза и терпеливо вздыхает.
Внутри Евы барабанят эмоции, но она, цепенея телом, натянуто улыбается.
– Обязательно, мама.
– Переоденься и спускайся ужинать, – говорит Ольга Владимировна, окидывая недовольным взглядом растянутую футболку дочери. – Отец уже на подъезде.
– Я не закончила, – кивает Ева на пазлы, в надежде, что мать разрешит ей собрать картинку.
Но та с нажимом повторяет:
– Переоденься и спускайся.
– Хорошо.
Ужинают Исаевы в большой столовой. Если оказаться здесь простым гостем, то интерьер, несомненно, впечатлит своей красотой и дороговизной. Пол и задняя стена помещения инкрустированы сверкающей зеркальной мозаикой. Передняя, полностью стеклянная стена, открывает вид на беспокойное, темное в это время суток, море. Углы комнаты закрыты массивными вазонами с необычными живыми цветами. А в центре пастельной боковой стены стоят старинные нидерландские часы. Они «идут» внушительно и гулко, отмеряя каждый час маятниковым боем.
За светлым гранитным столом, рассчитанным на двенадцать персон, сидят лишь четверо. Во главе отец Евы – Павел Алексеевич. По правую руку от него, ее дедушка – Алексей Илларионович. С левой стороны, Ольга Владимировна и следом за ней – Ева.
Первые двадцать минут ужина мать с отцом привычно ведут легкую будничную беседу, а Ева ковыряется ложкой в тарелке с тыквенным крем-супом и отрешенно смотрит на море. Ожидает того негласного часа, когда внимание будет обращено к ней.
И этот момент наступает.
– Ева, – властно зовет ее по имени отец. – Мама говорит, сегодня был твой первый день в академии.
– Да, папа, – кивает, опуская руки под стол.
– И как впечатления?
– Все хорошо. Спасибо.
Павел Алексеевич берет бокал с красным вином. Медленно отпивает, задерживая жидкость во рту. Проглатывает и жестко смотрит на Еву.
– Надеюсь, ты хоть «мореходку» сможешь закончить? – с резким стуком ставит бокал на стол и трет подбородок рукой.
Ева пылает от смущения и негодования под его взглядом, но не может подобрать правильных для отца слов. Сказать же, что думает – не смеет.
Внезапно на всю столовую гремит громкое чертыханье Алексея Илларионовича. Он, словно маленький ребенок, рассерженно шмякает ложкой в свою тарелку, и тыквенный суп разлетается во все стороны. Попадает и на Евино платье, но она со скрытым восторгом терпит этот факт.
– Ненавижу!!! Ненавижу эту гадость! – заходится Алексей Илларионович свистящим криком.
– Господи! – возмущенно вскрикивает Ольга Владимировна, прикрываясь руками. – Прекратите немедленно…
– Папа, что ты творишь? Папа!
У Евы вырывается несдержанный хохот. К счастью, ни мать, ни отец не в состоянии обратить на нее свое внимание.
– Ненавижу! – дедушка Алексей продолжает усиленно елозить и плескать ложкой в тарелке.
– Я прошу вас… Алексей Илларионович…
На шум прибегает сиделка.
– Лидия Михайловна! – с облегчением выдыхает Ольга Владимировна. Скорее, пожалуйста…
Женщина откатывает инвалидное кресло от стола, но Алексей Илларионович успевает швырнуть грязной ложкой сыну в лоб.
– Черт возьми! Папа!
Ева едва не падает под стол от смеха. Прикрываясь ладонью и краснея лицом, вовсю хохочет. Ей плевать, что тыквенное пюре залипло у нее в волосах, и рябью пошел лиф платья.
Пока Ольга Владимировна с салфетками кидается на помощь мужу, Алексей Илларионович резко утихает и заговорщицки подмигивает Еве. Она поднимает руку и выставляет большой палец.
Дедушку Алексея вывозят из столовой. Протестуя, он поет во всю мощь своего голоса:
Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил, и все биндюжники вставали, когда в пивную он входил. Синеет море за бульваром, каштан над городом цветет…
– Это просто возмутительно! – подрывается на ноги Павел Алексеевич и брезгливо отряхивает испачканную одежду.
– Что поделаешь… – сдержанно сопит Ольга Владимировна. – Старость меняет людей до неузнаваемости. И мы, к сожалению, ничего не можем изменить.
– Он, будто, специально…
– Нет. Нет, что ты, Паша? Он тяжело болеет… Знаешь, меня больше беспокоит то, что он ночами разъезжает по дому. Коляска поскрипывает, Алексей Илларионович напевает эти ужасные портовые песни, еще и за окном то ветер завывает, то чайки кричат… Одним словом, жуть!
– Семейка Адамс, – мрачно шутит Ева, хватая яблоко и с облегчением поднимаясь из-за стола.
Мать с отцом не успевают ей ответить. Из комнаты Алексея Илларионовича раздается протяжный разрыв аккордеона.
Я вам не скажу за всю Одессу. Вся Одесса очень велика. Но и Молдаванка и Пересыпь обожают Костю-моряка…

***
Ступая за порог квартиры, Адам сталкивается в холле с отцом. Закрывает дверь, пока Терентий Дмитриевич смотрит сквозь него и разговаривает по телефону.
– Что значит, могут быть проблемы? – небрежно накидывая плащ на плечи, говорит отец в трубку. – Леня! Судно зашло в порт – значит, должно быть отгружено. Не знаю! Выкручивайтесь, как хотите. Все должно быть в срок.
Адам бросает кожаную куртку на тумбу и, скрестив руки, опирается спиной на стену.
– Да, и насчет «Четвертого звена»… Слиянию быть. Да, уже решенный факт. Этот причал добавит нам необходимой мощи. Будем расширять базу, – довольно смеется Терентий Дмитриевич. – Исаев позеленеет от злости…
Уловив фамилию, Адам невольно напрягается.
– Дело двух-трех дней. Да, конечно. Именно. Хорошо. Нет. Точно, нет. Да… До связи, – разъединившись, отец еще некоторое время задумчиво смотрит на дисплей.
– Пап, – привлекает его внимание Адам.
– Привет, сынок, – рассеянно шепчет одними губами.
– Привет.
Терентий Дмитриевич прячет телефон в портмоне и, наконец, сосредотачивается на сыне.
– Днем звонила Ирина Викторовна. Ты пропустил прием, – говорит он со слышимым огорчением.
Адам ненавидит, когда голос отца становится таким сокрушенным. Будто сын – главное разочарование в его жизни. Будто он – ярмо на шее.
– Пусть эта сука сначала себе голову вылечит, – зло отмахивается парень.
– Адам. Мы с тобой тысячу раз обсуждали эту тему. Нельзя называть женщин суками, – терпеливо поясняет Терентий Дмитриевич, словно сыну все еще идет десятый год. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Разве только еще хуже стало. – Твоя мама…
Слушать что-либо о матери Адам не собирается. Одно лишь существительное «мама» до сих пор отзывается внутри него волнами боли.
– Они и есть суки, – взрывается, резко перебивая отца. – Все!
– То, что твоя мать так поступила с нами, не значит… – пытается упорствовать Терентий Дмитриевич.
– Папа, замолчи! – отталкиваясь от стены, Адам яростно надвигается на отца. Перед глазами словно пелена опускается. Все внутри немеет от напряжения. И только подойдя к ошеломленному отцу вплотную и нависая над ним, осознает, что ступает за черту. Отворачивается. Несколько раз тяжело вздыхает. Трет лицо руками. – Прости, папа. Хоть ты не занимайся промывкой моих мозгов. Ладно? – не дожидаясь от отца ответа, разворачивается. – Просто скажи этой суке… то есть, Ирине Викторовне, что у меня возникли неотложные дела, – окончательно расслабившись, натягивает на лицо привычную ухмылку. – Так и быть, я приду на следующий прием. Но передай, чтобы эта «мозгоклюйка» не смела больше обрывать мой телефон! И пусть приготовит хороший кофе. В прошлый раз были ужасные помои. Я даже куплю ей коробку конфет, – усмехается парень. – Пускай ее ж*па вырастет еще на три размера.
– Адам!
– Кстати, она сказала, у моего имени тяжелая энергетика, – сообщая это, парень широко разводит руками, и Терентий Дмитриевич машинально отмечает, как бугрятся мышцы его груди и плеч. Мысленно возлагает молитвы, чтобы это были естественные результаты тренировок, а не последствия химических препаратов. – Она, бл*дь, кто? Психотерапевт или экстрасенс? Ее методика совершенно нелогична. Я даже больше скажу, она абсолютно некомпетентна. Я, – смеясь, высокомерно тычет себя в грудь, – профлитературы больше нее прочел. Она – тупая крыса с купленным дипломом.
– Адам, прошу тебя… Перестань оскорблять Ирину Викторовну.
– Хорошо, пап. Я понял, – отмахивается от отца. Взмахнув рукой в сторону двери, добавляет: – Ты, кажется, торопился.
Отец нерешительно смотрит на сына. Ощущает, как чувство крайней беспомощности затапливает его снизу доверху.
Адам растет красивым мужчиной. Уже сейчас выше отца, и шире его в плечах. Но как был неуправляемым и проблемным ребенком, таким и остается. Нет в нем зрелости. Нет ответственности. Не думает о последствиях. Творит, что вздумается. Обладая поразительным складом ума, постоянно направляет его в дурное русло. Каждый раз проявляет пугающе агрессивную изобретательность. Терентий Дмитриевич не знает, где границы его жестокости. Иногда ему кажется, что и сам Адам этого не знает.
– Галина Васильевна готовит тебе ужин, – сдавшись, вымученно говорит Терентий Дмитриевич. – Отдай распоряжение, где будешь есть.
Разворачивается к двери, но Адам внезапно останавливает его.
– Пап, ты сейчас по телефону назвал одну фамилию… Исаев, – Титов поворачивает голову и тревожно смотрит на сына. – Я познакомился с его дочерью, – последняя фраза заставляет мужчину сделать резкий вдох.
– Адам, ради всего святого, не трогай ее.
– Почему, папа? – сощурившись, интересуется Адам, и Терентий Дмитриевич чувствует себя так, словно попался на крючок.
– Что значит, почему? – с бессилием повторяет он. – Потому что, Адам.
– Хороший ответ. Я сразу все понял, – исходит сарказмом сын.
– Я не желаю сталкиваться с этой семьей, – пытается найти ответ, который утихомирит Адама.
Но, Бог видит, зря.
– Почему? – усмехается отпрыск.
– Боже, на что я надеюсь! Тебе бесполезно что-то запрещать. Ты все равно сделаешь наоборот. Назло мне.
Адам осуждающе качает головой.
– Как ты можешь, папа? Я ничего не делаю назло тебе. Я делаю то, чего сам хочу. Это разные вещи.
– Адам… – просит Терентий Дмитриевич, всматриваясь в лицо сына. – Послушай меня хоть раз. Не трогай ее.
– Ладно, – соглашается неожиданно парень. – Перестань беспокоиться, папа. Я ведь просто спросил.
Терентий Дмитриевич внимательно смотрит на безмятежное лицо Адама, и это пугает его еще больше.
– Не пытайся меня успокоить! Ты ничего не спрашиваешь просто так.
Адам присвистывая, усмехается.
– А ты растешь, пап, – похлопывает родителя по плечу. – Раньше ты мне всегда верил. Велся на любые мои слова.
– Не смей играть со мной в свои игры, – злится Терентий Дмитриевич.
Адам отходит. Усмехается.
– Удачного вечера, папа, – салютует отцу, прежде чем покинуть холл.
– Думаешь, это легко, иметь такого сына, как ты? – устало выкрикивает ему вслед Терентий Дмитриевич.
Адам оборачивается. Прижимает пальцы к губам, словно правда размышляет о словах отца.
– Не знаю, папа. Ты мне расскажи, – говорит он издевательским тоном. – Ах, да! Ты же уходишь. Как всегда, папа, – разводит руками в стороны. – Не задерживайся, тебя ждут важные люди. А я найду, чем себя занять. Уж поверь мне, – подмигивает оторопелому отцу и уходит.
Войдя в свою комнату, Адам стягивает верх курсантской формы и откидывается на кровать. Ощущает себя психологически изнеможенным. Несколько раз совершает планомерные вдох-выдох и впускает в голову Еву Исаеву. После обеда Титов пересекся со знакомым прогером-хакером, который в кратчайшие сроки соберет на выскочку всю необходимую ему информацию. Взломает ее социальные сети, кредитные и медицинские карты, влезет в домашний компьютер и телефон.
Адам планирует влезть Исаевой в мозг. Узнать все ее страхи и слабости. Разрушить ее мир.
Игра началась! А значит, пришло время решительных действий.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ __ _ _ _ _ _ _ _ _
(1) Здесь: девушки
(2) Здесь: неформальное название морской академии, в которой они учатся.
(3) Я чертовски своенравна.
(4) Я чертов монстр.

_________________
by moxito
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Лена Кулёминатор Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.11.2012
Сообщения: 5212
Откуда: Город каштанов
>17 Мар 2017 1:20

Ну просто с ходу взаимная любовь...
Титовы и Исаевы... Монтекки и Капулетти...
По ходу тут всё будет намного круче...
Проберутся друг другу ядом под кожу
И вывернут душу наизнанку...

С мамой у Евы видимо весьма натянутые отношения...
Дочка для неё могла бы стать выгодным бизнес-проектом...
А из неё получилась головная боль и позор семьи...
При наличии папы всё равно именно Ольга Владимировна - генерал в их семье...
У Титова же есть только отец... а мать сбежала восвояси...
Именно этот факт сделал его таким жестоким...
Он ненавидит мать, а заодно и всех женщин.

Ага... как же... так он и послушался...
Не трогать дочку Исаева...
Да он найдёт самый изощрённый способ, чтобы уничтожить её...
Для Титова это просто очередная игра...
Именно это и пугает!!!

Леночка,
___________________________________
--- Вес рисунков в подписи 659Кб. Показать ---

by Натик. Витуся, спасибо за Лиса
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Вредный Ежик Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Рубиновая ледиНа форуме с: 10.10.2016
Сообщения: 2199
Откуда: Украина (Борисполь-Мариуполь)
>17 Мар 2017 1:57

Ну, и семейки! Что Исаевы, что Титовы... Стоят друг друга, если честно.
Ева и Адам тоже те еще детки. Умны и жестоки. И каждый из них вознамерился вывернуть наизнанку другого.
Мне показалось, что Ева к своей подруге относится гораздо теплее, чем к матери. Хотя неудивительно. Родительница считает свою дочь сущим наказанием и позором.
Отец же Адама, насколько я поняла, весь в работе. И парень был предоставлен сам себе. Еще и мать сбежала...
Короче, удобная позиция у родителей - спихнули своих отпрысков на мозгоправов и считают, что решили все проблемы.
Ох, непростая нас ждет история...
Леночка, спасибо за главу ! Крышеснос!
_________________

Баннер by Принцессочка
Ава by Алёна Сельмар
Сделать подарок
Профиль ЛС  

ma ri na Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 21.09.2013
Сообщения: 12824
Откуда: Беларусь г.Минск
>17 Мар 2017 2:26

Лена, спасибо за главу )
Милые ребятки, я, признаться, в шоке от их знакомства.
Ева - девочка-провокация, головная боль и разочарование семьи. Ужин оставил удручающее впечатление.
Адам - любитель психологических игр, масштаб подготовки к ним впечатлил. Отец знает, к чему может привести интерес сына, вот и просил не трогать дочь Исаева.
Титов и Исаев враги-конкуренты. С чего это?
Ох, зря Ева ввязалась в игру с Титовым, похоже он в этом деле спец. Они похожи своей безбашенностью и.... недолюбленностью.
Классный Арт, спасибо за красоту )
_________________

by Irenie / by Кармен
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Evgesha Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 01.11.2011
Сообщения: 1958
Откуда: Сибирь
>17 Мар 2017 5:28

прям накал с первого дня))) очень интересно будет за ними наблюдать, где предел их жестокости по отношению друг к другу.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

таняюшка Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 15.05.2015
Сообщения: 3357
>17 Мар 2017 7:46

Ну что ж, война двух титанов началась! Посмотрим ... КТО из них выйдет победителем, а кто ... побежденным.
Но ... возможен ещё один вариант! Не будет ... НИ победителя, НИ ... побежденного! Победит ... ЛЮБОВЬ!
Лена, спасибо за главу, очень ... эмоционально насыщенная. Flowers
Сделать подарок
Профиль ЛС  

gladiatorus Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Малахитовая ледиНа форуме с: 08.02.2016
Сообщения: 156
>17 Мар 2017 8:26

Здравствуйте. Примите в читатели. Начало напрягает, т.к. ясно, что будут "бои без правил", а это очень больно. Можно вопрос, ХЭ планируется? Спасибо.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Кстати... Как анонсировать своё событие?  

>20 Сен 2018 17:33

А знаете ли Вы, что...

...Вы можете добавить свой день рождения и другие праздники в календарь

Зарегистрироваться на сайте Lady.WebNice.Ru
Возможности зарегистрированных пользователей


Не пропустите:

Второй том романа завершен Жаркий август.Книга 2 (18+)


Нам понравилось:

В теме «Роковая дуэль (ИЛР, 18+)»: Викуся. дорогие Леди, всем доброго времени суток и сердечно благодарю за продолжение! Просто невероятно. Однако, как вовремя... читать

В блоге автора lor-engris: "Ну а тебе какое дело? Идешь с бл*тями - и иди!" (часть 2, рассуждательная)

В журнале «Болливудомания»: О, Индия!
 
Новые наряды в Дизайнерском Бутике
Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество. VIP » Улей (СЛР, 18+) [22292] № ... 1 2 3 ... 44 45 46  След.

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме

Показать сообщения:  
Перейти:  

Мобильная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню

Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение