Наталья Шагаева "Реванш"

Пламя Силаны (фэнтези, 18+)

Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество

Навигатор по разделу  •  Справка для авторов  •  Справка для читателей  •  Оргвопросы и объявления  •  Заказ графики  •  Реклама  •  Конкурсы  •  VIP

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>18 Окт 2018 13:52

 » Пламя Силаны (фэнтези, 18+)  [ Приостановлено ]

Добро пожаловать! Рада, если текст вам понравится и вы оставите отзыв.

Название: Пламя Силаны
Жанры: фэнтези, приключения, любовный роман
Обложка:


Аннотация:
После войны огненная жрица Силана возвращается в опустевший дом и пытается привыкнуть к мирной жизни, но денег не хватает даже на еду. В надежде заработать она решается участвовать в парных боях на Арене и встречает гладиатора по имени Рейз.

Публикация на других ресурсах: по договоренности


  Содержание:


  Профиль Профиль автора

  Автор Показать сообщения только автора темы (meow-fix)

  Подписка Подписаться на автора

  Скачать Главы в версии для чтения и печати

  Добавить тему в подборки

  Модераторы: PoDarena; meow-fix; Дата последней модерации: 04.12.2018


_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>18 Окт 2018 13:57

 » Глава 1

***
К приходу Калеба Силана вымыла весь дом. Верхние этажи и закрытые комнаты, даже подвал и чердак. Она оттерла окна и двери, отполировала ручки. Проветрила, впуская в сумрачные коридоры стылый осенний воздух, пахнущий дымом и рябиной. У нее не было денег на цветы, и пришлось поставить в вазы кленовые листья. Яркие, нарядные, больше всего они напоминали огонь.
Очень хотелось сделать все правильно. Вопреки всему хотелось показать: смотри, я хорошо забочусь о мамином доме. Смотри, я стараюсь. Я знаю, ты меня ненавидишь, но я все равно очень тебе рада.
Мебели в доме почти не осталось, наверное, большую часть забрали родственники, когда делили наследство. Может быть, даже сам Калеб. Лучшее из того, что было, Силана перетащила в гостиную: старую софу с выцветшей зеленой обивкой, маленький столик, у которого отломился кусок изогнутой ножки и пару шатких стульев. Она постирала шторы, тщательно вычистила ковер — старый, протершийся кое-где, и растопила камин, выгоняя въевшийся в эти стены ставший привычным уже холод.
Очень хотелось надеть то платье, которое подарил когда-то Калеб — его любимое, небесно-голубое. Просто чтобы показать — я все помню: полузабытый, словно бы приснившийся Майенн-ан-Дотейн, День Огненной Матери, в который Силана стала белой жрицей и впервые призвала пламя. Большую подарочную коробку, перевязанную желтым и алым — цветами Богини. Маленькую открытку от Калеба и тщательно выведенное его рукой «Самой красивой сестренке в мире».
Силана даже нашла это платье: в большом тюке, где были комом перемешаны ее вещи. Детская одежда и то, что она носила, пока была послушницей, ее первые одеяния целительницы и домашний халат с дыркой на рукаве. Она все тщательно разобрала, выстирала и выгладила, развесила в единственном уцелевшем шкафу. Было странно брать в руки вещи, зарываться лицом в ткань и понимать, что они совсем не пахнут дымом. Нисколечко.
После войны никак не получалось к этому привыкнуть. Очень многое воспринималось как чудо: что можно спать сколько захочешь, не боясь проснуться от сигнала тревоги и от криков умирающих, что можно молиться Майенн, как когда-то в далеком детстве — искренне и по любви, а не для того, чтобы выдавить из себя еще немного силы, еще немного пламени, которое спасет чью-то жизнь — или сожжет врага. Что можно, наконец, спать на кровати.
Что больше нечего ждать. Что мир наступил, и больше некому слать писем домой.
Калеб не отвечал ей полтора года и избегал встречи. Даже ключ от дома Силане отдал поверенный матери вместе с копией наследственной грамоты.
А четыре дня назад мальчик-посыльный принес записку:
«Приду в ближайший сатарн. Будь дома. К».
Сатарн — шестой день недели — Силане как жрице полагалось проводить в медитации и молитве, и Калеб об этом знал. Может быть, даже надеялся, что она захочет перенести встречу, но она согласилась. Слишком давно не видела брата, слишком соскучилась.
Он не написал, когда придет, и Силана встала пораньше, чтобы точно успеть привести себя в порядок. На небесно-голубом платье была плесень — черные уродливые точки по вороту и на подоле, а кроме одеяний жрицы никакой другой подходящей одежды не нашлось. Даже после стольких стирок никак не удавалось отделаться от ощущения, что в ткань въелся пепел.
Силана ждала у окна на кухне, кутаясь в шаль, смотрела на прохожих за окном, на зачарованные чародейские повозки и тени небесных скатов в воздухе, на белые шпили княжеского дворца. Она постоянно ловила себя на том, что нервно одергивает рукава, думала, что скажет Калебу, когда он придет, и раз за разом грела чайник, держа наготове имбирь и мед.
Утро выдалось солнечным, но уже к обеду небо затянуло тучами — тяжелыми, свинцовыми — и под ними пестрые многоярусные здания города все казались выцветшими. Силл Арне — Грозовая Дева –столица княжества словно бы пыталась оправдать свое название.
Дождь пошел к вечеру, тяжелые капли забарабанили по стеклу, и буквально за несколько минут попрятались кто куда воздушные всадники — мало кто отваживался летать в такую погоду. Разве что отчаянные молодые дворяне, в попытке впечатлить друг друга, да агенты короля. Когда-то у Силаны тоже был небесный скат — серебристо-стальной Эрик, прощальный подарок Храма — но его сбили стрелой незадолго до заключения мира.
Калеб приехал поздно. Под окнами у входа остановился неприметный колдовской экипаж, колеса тускло светились зеленым.
Силана сначала бросилась открывать, потом вспомнила, что забыла поднос на кухне — две чудом уцелевшие чашки, чайник с имбирным чаем, немного лимонного кекса — и опрометью ринулась обратно.
Она чудом ни обо что не споткнулась и чудом ничего не разлила, только больно зацепилась бедром, когда побежала открывать.
Стук был громким, отрывистым. Силана повернула ручку и распахнула дверь.
Калеб прошел внутрь, не глядя, с улицы дохнуло сыростью и темнотой, и где-то вдалеке залаяла собака. Тяжелые подкованные сапоги оставляли грязные темные следы, отчетливо различимые на светлом мраморе пола.
Почему-то Силана несколько секунд не могла оторвать от них взгляд.
Калеб небрежным движением отодвинул себе стул — проскрежетали по полу ножки — и сел, швырнув на стол сверток, который принес с собой. Дождь хлестнул с новой силой, сплошным потоком, настоящей водяной стеной, неприветливой и холодной, и Силана наконец заставила себя закрыть дверь.
— Здравствуй, Калеб. Я очень рада, что ты пришел, — голос звучал слишком тихо, неуверенно. За несколько недель в пустом доме ей почти не приходилось говорить. Оказывается, от этого тоже можно было отвыкнуть.
— Подойди и сядь, — сказал он. — Я скажу тебе то, зачем пришел, и уйду.
— Тебе… незачем спешить. На улице дождь, а я сделала имбирный чай. Ты можешь остаться подольше, — слова были неловкие и нескладные. И Силана еще до того, как открыла рот, знала, что все они бесполезны. Зачем-то она все равно продолжала пытаться. — Раньше ты любил имбирный чай.
Калеб смотрел на нее с ненавистью — застарелой, холодной ненавистью человека, который все для себя решил и ничего не собирается прощать. Эта ненависть накрывала, как пелена, как слой пепла. В нем увязали слова и терялся смысл.
Никакого значения. Что бы Силана ни сказала, это не имело ровно никакого значения.
Это не удивляло, но все равно делало больно.
Силана подошла к столу, очень аккуратно села. Почему-то она казалась себе очень хрупкой в тот момент — тронь, и не останется ничего кроме осколков на этом каменном полу:
— Что ты хотел мне сказать?
— Я хочу, чтобы ты уехала — в Храм или в другой город, мне наплевать куда. Но я сделаю все — все что угодно, поняла меня? — чтобы тебя здесь не было.
Он стал красивее за те три года, что они не виделись, старше. Возраст был ему к лицу. И даже ненависть его не уродовала.
— Калеб, это мой дом. Куда же я пойду? — спрашивать было тяжело: приходилось выталкивать слова сквозь комок в горле, и потому они получались такие глупые и беспомощные. Жалкие.
Калеб медленно, очень спокойно взял чашку, сделал маленький, аккуратный глоток — и ответил:
— Я надеюсь, что ты пойдешь подыхать под забором.
А когда-то он приносил ей в подарок васильки, хвастался своим новым мечом и обещал защищать ее до последней капли крови.
Теперь желал ей умереть. Искренне, от всей души.
Ответить на это было нечего и нечем.
— Этот дом никогда не должен был стать твоим, — продолжил он. — Мама просто не успела написать завещание на меня.
Силана взяла в руки собственную чашку — бездумно, автоматически — просто не представляла, куда еще деть руки:
— Понятно.
Он взял сверток, который принес с собой, и пододвинул в ее сторону:
— Здесь сорок четыре эйра. Этого хватит, чтобы снять комнату на месяц и на еду. Через несколько дней с тобой свяжется мой управляющий, он принесет тебе договор. Ты продашь дом за треть его рыночной стоимости — больше я тебе не дам. Надеюсь, после этого я никогда тебя не увижу.
У Калеба были темные глаза, совсем как у мамы, и теперь они казались двумя черными дырами. Смотреть на них было невыносимо.
— Что будет, если я откажусь? — тихо спросила она.
— Говори громче, я не разбираю, что ты бормочешь, — оказывается, словами тоже можно было вот так бить наотмашь, как оплеухами.
— Что будет, если я откажусь? — ей пришлось повторить.
— Ты не сможешь заплатить налог на жилище, и дом достанется княжеству. Я все равно его выкуплю, хотя это обойдется дороже. Но ты не получишь ни пунта. Забирай деньги и выметайся. Я хочу, чтобы к утру тебя здесь не было.
А когда-то он кинулся с палкой на бешеную собаку, потому что испугался за Силану. Это случилось на соседней улице, совсем неподалеку. Давно, тогда они оба еще были детьми. Еще до смерти отца, задолго до болезни мамы.
Она взяла сверток и передвинула его обратно, чувствуя, как внезапно, будто волной, накатила усталость. Она столько всего ждала от этого дня — плохого и хорошего, и вот плохое сбылось:
— Я не уеду, Калеб. Мне некуда уезжать.
Он вскочил, распрямился, как пружина, и Силана была уверена, что он ударит, наверное, даже кулаком, но Калеб сдержался. Сплюнул на пол и сказал:
— Когда тебя выгонят из этого дома, я буду первым, кто кинет в тебя камень.
Он ушел, а Силана еще долго не могла заставить себя встать и закрыть за ним дверь.
Дождь заливал внутрь, барабанил по стеклам и крышам.
Догорал огонь в камине, и дом остывал, мертвел. Осенние листья в вазах теперь казались абсолютно вульгарными, неуместными, как цветы в волосах у трупа.
Силана кинула их в камин.
«Когда тебя выгонят».
«Когда».
Калеб не сказал «если», он действительно ни на секунду не сомневался, что Силана не сможет заплатить за дом. Может быть, он даже знал, что у нее почти не осталось денег. У нее не было работы, а ветеранского пособия, которое назначила армия, не хватало даже на еду.
Свободной женщине сложно было найти источник дохода, даже алой жрице Майенн, прошедшей войну.
Но один выход был — последняя законная лазейка и возможность заработать нужную сумму за короткий срок.
Силана снова подошла к окну, невидящим взглядом уставилась вдаль.
Там, невидимые за пеленой дождя, на окраине Силл Арне горели огни гладиаторской арены.

***
Удар снизу Рейз подпустил поближе — лезвие проскользнуло совсем рядом с бедром, и он извернулся, в последний момент уходя из-под атаки. Качнулся в сторону и вниз, заставляя противника последовать за собой. Мальчишка был неплох для своего возраста — он сумел вовремя перестроиться и парировать ответный выпад.
Меч Рейза высек искры из его клинка и заставил парня отступить на пару шагов назад, ближе к краю арены.
Крики толпы стали громче.
Рейз мог бы закончить все в тот же момент, сбить мальчишку на землю и приставить меч к горлу, но предпочел отступить — люди на трибунах пришли за шоу, и именно шоу Рейз им обеспечивал. Он был сильнее, чем его противник, и мог позволить себе покрасоваться.
Бой не клеился. Атаки чередовались с уклонениями и финтами, перетекали друг в друга движения, но пацан был техничен и предсказуем, и бой из полноценного противостояния превращался в какой-то вывернутый танец с оружием. Рейз вел в поединке и не мог отделаться от ощущения, что ведет в каком-нибудь дворцовом коруанте. Или как они там назывались?
Обычно когда он выходил сражаться, мир выцветал, становился простым и понятным, и оставалась только арена и противник напротив. Рейз любил эту простоту, любил горячечное возбуждение боя, усталость мышц и возможность выложиться на пределе, но сегодня мысли никак не отключались.
Мальчишка старался, хмурился и тратил себя без остатка. Рейз его уважал за это, даже завидовал немного.
И постоянно отвлекался: то ловил себя на том, что подсчитывает возможную прибыль за бой, то возвращался мысленно к недавнему разговору с сестрой.
Ее болезнь прогрессировала, и врачи все как один говорили — лекарства не помогают. Джанне нужно было чудо и как можно скорее, ей требовалась целительница, но помощь жриц Майенн стоила дорого. В Первой Лиге, в которой Рейз выступал, таких денег не платили.
Паб, который он выкупил год назад, за вычетом княжеских налогов приносил совсем немного и едва окупал собственное содержание. И способов достать нужную сумму за короткий срок было совсем немного.
Они крутились в голове хороводом, отвлекая от боя, и едва не стоили ему победы.
Клинок противника мелькнул слева и ушел по дуге вниз, заставляя отступить и возвращая Рейза из воспоминаний: неплохой удар, неожиданный. Парень был быстр, молод и с отменной реакцией. Он молниеносно перекинул свой клинок из правой руки в левую обратным хватом, и только благодаря этому успел отбить контратаку. Он совершил всего одну крохотную ошибку — оступился, шагая назад, и потерял равновесие, в последний момент успев припасть на одно колено.
Рейз двинулся вперед, чтобы закончить бой. Его спас отточенный за годы на арене воинский инстинкт — опасность! Берегись!
Только благодаря ему Рейз дернулся назад, закрывая лицо, и успел вовремя: мелкий поганец исхитрился зачерпнуть свободной рукой песка и швырнул в глаза.
Талантливый, з-зараза!
Ему бы еще пару лет, и точно стал бы достойным противником.
Рейз без всякой жалости выбил у парня оружие и от души несколько раз врезал по смазливой физиономии кулаком.
Пацан до последнего пытался дать сдачи, смотрел волком и угомонился только когда почувствовал острие меча у своей глотки.
Шум толпы накрыл морской волной, и Рейз запрокинул голову, впитывая победу и чужое внимание. Чем-то это напоминало ему о море: давно, когда мать еще была жива, она скопила денег на аренду зачарованной колесницы и взяла Рейза с сестрой в гавань Тейларан. Всего на пару дней навестить тетку, но Рейз все равно навсегда запомнил море — жару, соль на губах, песок под ногами и грохот волн.
Может быть, он поэтому и прижился на Арене. Победа здесь — даже такая, как эта, совсем несложная — была его личным морем: жаром схватки, солью пота на губах, песком под ногами и грохотом трибун. Его личной стихией.
И его личным источником жизни и денег.
Он получил еще одну отметку о победе и оплату у распорядителя, и пошел к выходу. В коридоре за ареной обнаружился недавний противник Рейза. Пацан сидел на скамье, небрежно бросив клинок рядом с собой, и мазал наливающийся фингал какой-то мазью. От ушибов, скорее всего.
Он заметил Рейза, зыркнул зло, но подвинулся в сторону, освобождая место, и протянул плошку с мазью. От нее остро и приятно пахло горьковатыми травами.
Рейз на пробу зачерпнул немного, аккуратно смазал сбитые костяшки и сел рядом с парнишкой:
— Как тебя зовут?
— Лаэр Зейн. А вы Рейз. Нас объявляли до начала боя.
— До начала боя у меня не было повода запоминать, — Рейз пожал плечами.
— А теперь есть?
Зейн смотрел на него пытливо, словно пытался прочесть мысли, и Рейз подмигнул:
— Кто знает? Может быть, еще пара лет, и станешь мне настоящим соперником.
Он ожидал, что пацан будет польщен, может быть, даже скажет спасибо, но тот только окунул пальцы в мазь и продолжил обрабатывать синяки:
— Не стану. Я здесь только пока не получу три победы подряд.
Спрашивать — зачем — было бессмысленно — Рейз и так знал: после трех побед в Первой или Второй одиночных Лигах можно было поместить свое имя на Аукцион — попытаться заинтересовать кого-нибудь из богатых господ, получать гладиаторский контракт и пропуск в Парную Лигу. И ошейник — гладиаторы-контрактники носили такие в знак принадлежности своим хозяевам: богатеям, дворянам, жрицам или чародейкам. Всем тем, кому деньги позволяли держать дорогую игрушку.
Рейза обычно воротило от одной мысли о том, что придется под кого-то прогнуться — под какую-то бабу, которой было слишком скучно сидеть дома, но и ему случалось задумываться о Парной Лиге. В ней действительно платили больше, там бойцы были лучше — настоящие звери, с которыми пришлось бы выкладываться на пределе своих возможностей.
А Джанна нуждалась в помощи жриц.
«Обещай мне, пожалуйста, что не станешь делать глупостей, — попросила она в последнюю их встречу, когда Рейз уже собирался уходить. — Ты и так годами пытался меня спасти. Хватит. Иногда нужно просто принять, что не все пациенты выздоравливают».
Он, конечно, пообещал ей не делать глупостей и, естественно, соврал. Так или иначе, любым способом, если исцелить сестру могло только чудо, Рейз собирался достать для нее чудо.
— Тоже думаете о Парной Лиге, да? — Зейн подвинулся на скамье, смерил его взглядом с головы до ног и кривовато улыбнулся. — Сразу видно.
— Что видно?
— Безысходность в глазах. В Парную Лигу обычно идут не от хорошей жизни. Большинству, как правило, очень нужны деньги.
В этом пацан был прав. Рейз и сам был из этого большинства. Ему просто не хотелось нацеплять на себя ошейник.
— Там все будет намного сложнее, — Рейз сказал об этом не для Зейна, скорее для себя. Хотел услышать, как это звучит. — Ты не один на один на Арене, противники сильнее. Вероятность покалечиться больше. Ну и сам контракт, конечно, не сахар. Думаешь, оно того стоит?
Пацан пожал плечами и посмотрел вперед — со скамейки, на которой они расположились, можно было разглядеть часть общего зала, в котором проходили бои — и ответил:
— Зависит от того, что вы хотите получить.

***
В день, когда Силана отправилась на войну, было ветрено и снежно. Люди бросали рябину под копыта коней, и железные подковы перемалывали яркие ягоды в грязную жижу, а Силана куталась в свое жреческое одеяние, держала спину ровной, сидя в седле своего небесного ската, и верила, что все обязательно будет хорошо.
Когда она по приказу Храма отправилась на войну, Силана была белой жрицей. Одной из двухсот целительниц, которых король шантажом заставил отдать армии.
Ее пугала война, ей было тяжело уезжать из дома и оставлять больную мать на Калеба, но она верила, что там, среди раненых и умирающих, будет нужнее.
Внутри нее горело пламя Огненной Майенн — и это пламя могло творить чудеса: затягивать раны, придавать сил, отгонять холод даже в самую страшную, самую темную ночь.
Тогда, в тот давний морозный день, Силана гордилась своей силой, была наивна и не понимала до конца, чему ее учили в Храме: Великая Майенн вложила в людей огонь, чтобы они сами творили чудеса. Но огонь — это не только тепло очага и исцеляющий свет, огонь — это лесные пожары и пепелища сгоревших городов, погребальные костры и крики погибающих в пламени.
Чудеса не обязательно были хорошими. Иногда они убивали.
В самые темные, самые страшные дни войны огонь, способный убивать, армии был нужнее, чем заживляющий раны свет.
Тогда Силана еще не знала: если целительница хотя бы раз использовала пламя против живого человека, она становилась алой жрицей. Ее сила менялась: намного тяжелее становилось исцелять, намного проще сжигать дотла. Въедался в кожу запах дыма, или же это просто так казалось.
Из двухсот служительниц Майенн, которых Храм отправил воевать, домой вернулось чуть больше половины. Многие вернулись алыми, не только Силана.
Конечно, к ней приходили, предлагали работу — те, кто знал, на что она была способна. Наемники, как правило, один раз даже неприметный человек в сером из королевской коллегии дознавателей.
Она всем отказывала: от одной мысли о том, чтобы снова применить пламя против кого-то к горлу подкатывала тошнота и с головой накрывало воспоминаниями: криками раненых, звоном оружия и неистребимой вонью горелого мяса.
Но на гладиаторской арене, в Парной Лиге ей не пришлось бы сражаться. Там дрались и соревновались друг с другом гладиаторы, их наниматели просто предоставляли себя в качестве цели.
Когда-то давно, если благородной женщине бросали вызов, она выставляла на поединок своего воина-представителя, который защищал ее честь или правоту. Парная Лига родилась из таких поединков и использовала их в качестве основного сюжета: бойцы дрались за право получить благородную женщину. Изначально победитель имел право сделать с хозяйкой проигравшего все, что пожелает. Изнасилования и убийства на заре парных игр были нормой, но теперь условия смягчились: поединки почти никогда не заканчивались смертью, а победитель просто срывал с груди «цели» цветок и получал выкуп за ее жизнь.
Силана не хотела участвовать в боях на Арене, наверное, даже смотреть бы их не пошла добровольно, но нужно было платить за дом и жить на что-то. Она больше не могла работать целительницей при Храме — ее способностей едва хватало, чтобы вылечить одного серьезно больного человека в месяц.
До прихода Калеба оставалась еще крошечная надежда — поговорить с ним и разделить дом на двоих — тогда налог был бы меньше.
Эта надежда с самого начала была глупой и очень упрямой, и умом Силана понимала, что не имела на нее права. Теперь даже такой не осталось.
Когда Калеб ушел, она заставила себя вытереть с пола его грязные следы, тщательно вымыла и убрала посуду и долго не могла уснуть, ворочаясь в постели. И на следующий же день вечером пошла на Арену.
Несмотря на то, что уже стемнело, на улицах было полно народу — в дамнах, седьмой день недели — ремесленные лавочки закрывались раньше, а бары и купальни, наоборот, работали до рассвета. Повсюду приветливо горели огни в чашах, двери и окна украшали венки из рябины, сновали подсвеченные чародейскими огнями самоходные экипажи, летали скаты и пахло жареными каштанами.
С утра похолодало, лужи на мостовой покрылись тонкой корочкой льда и ветви, покрытые инеем, казались присыпанными пеплом.
У Силаны не было теплого плаща, и когда холод становился совсем нестерпимым, она останавливалась погреть руки у чаш с огнем. Можно было бы использовать пламя Майенн, но после войны Силана старалась делать это как можно реже.
Гладиаторская Арена располагалась на другом конце города, и путь от дома до нее пешком занимал около двух часов. За это время ноги в осенних сапогах совсем замерзли.
Громадный гладиаторский комплекс был построен на холме, на самой окраине западных кварталов — несколько колец-арен и каменных пристроек, соединенных между собой переходами, казался отдельным городом. Говорили, что эти коридоры и пристройки внутри были настоящим лабиринтом, в котором можно было легко потеряться.
Письмо-приглашение — типовое, отпечатанное на наборной табличке — лежало у Силаны в небольшой полотняной сумке. Оно было коротким, и абсолютно стандартным — выбивалось только имя, написанное от руки.
«С уважением,
Силане Байрнс».
Возле входа на арену Первой Лиги, у исполинских деревянных ворот, с которых скалились резные волчьи морды, толпились люди — кто-то оплачивал вход, кто-то вышел поговорить или сделать ставки. Те, кому не хватало денег, стояли у входа и пытались подглядеть, что происходило внутри.
Силана слышала крики зрителей, лязг металла о металл и видела отсветы огненной чаши на плитах мостовой.
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не развернуться и не уйти сразу. Паника накатила волной, пепельным покрывалом: пожалуйста, только не снова. Пожалуйста, я не хочу.
Силана зажмурилась и повторила про себя, как молитву:
Это не бой. Это просто спорт.
Это не битва.
Не битва.
Воздух пах холодом, рябиной и пеплом, и оскалившие пасти волки у входа как будто задавали вопрос: что ты сделаешь? Останешься здесь? Или ты пойдешь дальше?
На войне она всегда заставляла себя: ну же, всего один шаг вперед. Иди, если уже не можешь бежать. Ползи, если уже не можешь идти.
В левой моей ладони пламя, в правой моей ладони пламя, и оно ведет меня сквозь пепел и смерть.
Это всегда ей помогало раньше, помогло и теперь.
Силана заставила себя сделать глубокий вдох, выдох и успокоиться.
Отступать ей все равно было некуда.
Она подошла к стражнику у тяжелых ворот, предъявила письмо-приглашение, и ее пропустили бесплатно, а внутри сразу стало легче.
Над головой смыкался стеклянный купол, горели чародейские огни, освещая песок Арены, и возбужденно переговаривались люди на трибунах — наверное, следующий поединок должен был вот-вот начаться.
Силане не следовало задерживаться — ей нужно было найти распорядителя и показать ему письмо, зарегистрировать свое право на участие в Парной Лиге и в Аукционе, но что-то заставило ее помедлить. Предчувствие, едва уловимое ощущение, что нужно задержаться.
Прозвучал гонг. Тягучий низкий звук отдался в костях и прошелся дрожью вдоль позвоночника.
Когда первый из гладиаторов вышел на арену, публика отозвалась, приветствуя его криками и аплодисментами. Его объявил судья, но Силана не расслышала имя.
Следом на Арену вышел второй боец.
Он был высоким, темноволосым мужчиной лет тридцати. Мощные спину и плечи покрывала татуировка — абстрактный черный рисунок, который в первую секунду показался Силане похожим на пламя.
Он двигался легко и уверенно, этот гладиатор, вскинул руки кулаками вверх, красуясь перед публикой, и усмехнулся почти как мальчишка.
— Рейз! — выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик подхватили другие голоса, как ритмичные удары сердца:
Рейз! Рейз! Рейз!
Его любила публика, и эта любовь пропитывала воздух.
У гладиатора — Рейза — было красивое тело. Сильное, гибкое тело бойца.
У него было красивое лицо — мужественное, с правильными чертами.
Но Силану поразило не это.
По-настоящему красивым Рейза делала та уверенность, с которой он вышел на Арену, невидимая сила, которая исходила от него волнами и заставляла воздух искрить. Он был на своем месте — этот гладиатор, он был в своей стихии, и он не боялся. Он выходил на бой с радостью и предвкушением, с сосредоточенной собранностью человека, который уверен в своем мастерстве.
Силана не могла отвести от него взгляда. Ей даже не было за это стыдно — за жажду, выворачивающую, неутолимую жажду и желание вдохнуть этого человека полной грудью.
Иногда на войне, в бесконечные, изматывающие часы ожидания перед атакой, она оглядывалась вокруг и думала — все они сломаны. Она и каждый, кто воевал вместе с ней. Силана смотрела в пустые, выцветшие лица, будто припорошенные пеплом, и видела — за отупляющей усталостью, за решимостью, за редкими улыбками был страх. Глубоко внутри, как невидимая трещина, несмываемое клеймо войны — намертво въевшийся запах гари.
В каждом, кто заставлял себя брать в руки оружие, в каждом, кто находил в себе силы убивать снова, и снова плестись вперед.
Дожить до конца дня, дожить до конца недели. Снова увидеть весну.
Они все были калеками, и они ковыляли к победе, используя оружие, как костыли.
Но этот человек, этот гладиатор Рейз, он был целым. Он не опирался на клинок, он превращал его в продолжение собственной руки.
Силане было больно на него смотреть и невозможно оторваться: как впервые вдохнуть вместо дыма ледяной зимний воздух.
— Рейз! Рейз! Рейз! — бесновалась толпа.
На него смотрели тысячи глаз, а он вдруг повернулся к Силане, как будто почувствовал что-то, отсалютовал шутливо мечом, и женщина рядом вскочила, замахала ему рукой, крича его имя.
Силана боялась пошевелиться. Она чувствовала себя вымазанной в саже с головы до ног, в несмываемой черной копоти. Ей казалось, если бы она дотронулась до этого человека, остался бы грязный отпечаток ладони. Она бы никогда так не поступила.
И все же ей отчаянно захотелось, чтобы в Парной Лиге ее гладиатором стал именно он. Это было трусливое желание, постыдное — присосаться пиявкой к чужим силе и уверенности, найти в них оправдание для себя.
Согласился бы он?
Участвовал ли вообще в Аукционе и хотел ли в Парную Лигу?
И как глупо было: увидеть человека один раз и выбрать его с одного взгляда, с первого вдоха?
Снова гулко ударил гонг, давая сигнал к началу боя.
Силана не могла двинуться — ничего не осталось, только сильная гибкая мужская фигура на арене. Звуки отдалились, и словно само собой под кожей потекло пламя Майенн, алое, как кровь — только протянуть руку и пролить его с кончиков пальцев. Оно не мешало, не угрожало вырваться из-под контроля, просто грело теплом.
В бою Рейз завораживал — его мастерство, легкость, с которой он действовал. Расчетливая, спокойная уверенность опытного бойца. Он двигался, и казалось, татуировки на его спине обращались в пламя.
Женщина рядом орала его имя.
Силана не смогла бы издать ни звука, даже если бы ее ударили.
Когда Рейз победил, зрители повскакивали с мест, кажется, она единственная, кто остался сидеть, оцепенело и бездумно глядя вперед.
Судья поднял табличку с именем победителя вверх — отметка о новой победе еще дымилась — а потом протянул ее Рейзу.
Кажется, для Аукциона? Ее ведь отдавали, если гладиатор хотел перейти в Парную Лигу?
Рейз отсалютовал клинком зрителям, помог подняться своему противнику и пошел прочь. Только когда он скрылся с глаз, Силана заставила себя встать, чувствуя странную беспомощность и растерянность.
Нужно было найти распорядителя, зарегистрироваться и попасть на Аукцион.
Простые и понятные несколько шагов, которые она определила для себя заранее.
Один за другим, но почему-то даже дышать теперь стало тяжело.
Совсем не оставалось сил, как когда-то на войне.
В левой моей ладони пламя, в правой моей ладони пламя, и оно ведет меня сквозь тени и страх.
Не сразу, но Силана все же спустилась со зрительских трибун и пошла в сторону коридоров, искать распорядителя.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>19 Окт 2018 11:15

 » Глава 1.1

***
Прежде чем окончательно решиться, Рейз сходил в Храм Майенн — он уже был там три года назад, спрашивал, сколько будет стоить исцеление для сестры, когда она только заболела. Жрицы брали дорого, очень дорого, а он почти все свои деньги заплатил за помещение для паба.
В то время врачи еще надеялись на лекарства — случаи выздоровления бывали не так уж редко.
Пятьдесят из ста, как ему говорили, и тогда казалось, что это неплохие шансы.
Джанна сама настояла на лечении без жриц. Сказала: «может быть, это не так серьезно, Рейз».
«Я очень хочу выздороветь. Воля же тоже многое решает».
«У меня хорошее предчувствие насчет этого врача».
Не нужно было ее слушать.
Сначала — первые полтора года — казалось, что лекарства помогают, Джанне стало немного лучше, а потом хуже. И после это повторялось еще много раз: лучше, хуже. Немного лучше. Намного хуже. Это были годы войны, денег становилось все меньше и меньше — на помощь жрицы все равно бы не хватило, а врачи говорили, что надежда все еще есть.
Вот и ее не осталось.
Теперь помочь Джанне могли только жрицы Майенн. Болезнь перешла в последнюю стадию, и цена за чудо тоже изменилась.
Рейзу предстояло сделать выбор: или продать паб и надеяться, что оставшиеся деньги за лечение Храм согласится принимать небольшими частями, или перейти в Парную Лигу и постараться собрать нужную сумму, пока не стало слишком поздно.
Рейз выбрал Лигу и на всякий случай принялся подыскивать покупателя для паба.
Он не собирался становится гладиатором по контракту навсегда, только на полгода, но коробило от самой мысли об ошейнике. Рейз ненавидел подчиняться.
Его последний бой на Арене — последний из трех, необходимых для того, чтобы попасть на Аукцион — был с Джагро, одним из немногих бойцов в Первой Лиге, кто мог биться с Рейзом на равных. С Джагро, в отличие от мальчишки Зейна, нужно было выкладываться на пределе.
Зрителей собралось больше обычного, и хотелось подарить им достойное зрелище. Напоследок.
Вон тому старику, жующему лепешку с мясом, и тому парню, важно приосанившемуся на скамье рядом со своей женщиной. Девушке в одном из первых рядов, которой Рейз отсалютовал перед боем. Мелкому белобрысому пацану, который пришел с отцом.
Рейз любил свою публику.
Прозвучал гонг, Джагро сделал первый выпад вперед, и все вокруг кроме поединка перестало иметь значение. Мир стал простым и понятным, каким бывал только на Арене.
Победа оказалась сладкой, настоящей. Не только над Джагро, над собой — смог, получилось. Вышел против равного и оказался лучше.
Судья отдал Рейзу табличку с именем и отметками побед и сделал сигнал снова ударить в гонг — так принято было провожать гладиаторов.
Но стоило уйти с Арены, удовольствие от победы выветрилось, как и не было. Выставлять себя на продажу не хотелось. Хотелось вернуться домой, завалиться спать и сделать вид, что до утра все само собой исправится. В детстве Рейз так и делал, и Джанна иногда приходила к нему в комнату и рассказывала ему сказки.
Теперь он пошел на Аукцион. Арена Парной Лиги, рядом с которой его проводили — сама крупная из всех — располагалась немного в стороне от основных зданий, и не зная пути можно было часами плутать по коридорам.
В зале для Аукциона было шумно и душно. Возле входа располагался стол распорядителя и помощника, который размещал имена гладиаторов-претендентов на доске с информацией, а в дальнем конце был небольшой помост, вокруг которого собралась небольшая толпа — будущие хозяева выбирали себе бойцов.
В углу, совсем неподалеку, между двумя колоннами стоял стол торговца, заваленный ошейниками. Они были разные — совсем простые или похожие на ювелирные украшения, но и на те, и на другие Рейзу было одинаково противно смотреть.
Он думал, что регистрация затянется, но оказалось, что времени та занимала совсем немного. Имя Рейза внесли в единую книгу претендентов — старую, с потертым темным переплетом — а потом его отправили на полосу испытаний. Ее проходил каждый, кто хотел попасть в Парную Лигу, и за прохождение ставили оценку, на которую потенциальные хозяева могли ориентироваться при выборе.
Рейз считал это глупостью — если уж человеку нужен был гладиатор, лучше было смотреть бойца в деле, на арене, но, видимо, благородные дамы и высокие господа считали такое ниже своего достоинства.
Полоса оказалась не столько сложной, сколько коварной, и она требовала полной сосредоточенности — избежать ловушек, высчитать наилучший маршрут. В Парной Лиге перед боями гладиаторам часто приходилось выполнять похожие задания — добывать оружие и доспехи, находить ключи, открывавшие двери к следующей части испытания. На Арене, где Рейз выступал, поединки были просто поединками, но в Парной Лиге из них делали настоящее шоу, в котором сам бой превращался просто в еще одну часть общего представления.
Публике нравилось, а Рейз давно понял и принял простую истину Арены — зритель всегда прав.
Да и полосу в результате он прошел с неплохим результатом — пятое место из двадцати претендентов.
Ему оставался только последний этап — самый сложный и самый мерзкий. Тот, от которого его с самого начала воротило: нужно было выставить себя на продажу.
— Дальше туда, — распорядитель махнул рукой в сторону помоста в дальнем углу. — Разденешься внизу, вещи можешь положить на скамью, там есть. На помосте встанешь пятым слева. Руки за голову, ноги шире. Не разговаривай, если к тебе не обращаются, не поднимай взгляда. Не шевелись. Господам разрешено осматривать и трогать, — он говорил отрывисто и равнодушно, и Рейз отчаянно стискивал зубы, заставляя себя молчать. Хотя ответить хотелось: поделиться, что он думал обо всех дамах и всех господах разом, о контрактах и об ошейниках, и что в гробу он видел всю Парную Лигу.
Но Джанна говорила ему не делать глупостей.
Возле помоста еще один помощник распорядителя надписал на груди Рейза оценку за полосу испытаний и его номер — пять ноль семь. Пятое место в день дарнах.
Краска была жирная, темно-красная, как кровь, и казалась липкой на ощупь.
Рейз старался не думать о том, что его надписали, как скот на продажу, и вообще ни о чем не думать.
Он разделся, поднялся на помост, встал так, как стояли остальные: руки за головой, ноги на ширине плеч.
Некоторых бойцов уже осматривали: женщины в дорогой одежде и мужчины со взглядами, какие Рейз видел только у оценщиков поднимались на помост, подходили ближе. Щупали мышцы, смотрели зубы.
Рейз никогда не стыдился собственного тела. Он привык нравиться и привык к тому, что на него смотрят: кто-то с восхищением, кто-то с завистью, кто-то с похотью. Кто-то с равнодушием — нечасто, но бывали и такие.
Раньше на него никогда не смотрели как на товар, как на вещь. Взгляды были липкими, противными. Отравленными — никто из них не видел в Рейзе человека. Только инструмент.
Иногда его трогали: задницу — проверяли ягодичные мышцы, — руки и спину, бедра. Первый раз Рейз чуть не залепил мужику-оценщику между глаз, а потом просто заставлял себя пялиться вперед и раз за разом считать от пятидесяти до нуля.
Никто его ни о чем не спрашивал, никто не пытался с ним заговорить или предложить контракт. Просто смотрели, делали для себя какие-то выводы и переключались дальше.
Потом на помост поднялась женщина, и Рейз сразу понял — она отличалась от остальных.
Противный холодок прошел вдоль позвоночника.
— Госпожа Мелеза, надо же, вы снова с нами, — поприветствовал ее мужчина-оценщик с усмешкой, а Рейз мимоходом отметил, что сам за такую усмешку вполне мог бы дать в морду. — Я бы сказал, что я удивлен, но я не удивлен.
— Мастер Ларн, — женщина — Мелеза — коротко поклонилась, и тихо звякнули серебряные подвески в ее волосах. — Было бы чему удивляться. Я прихожу на Аукцион слишком часто. Милый, — она повернулась к гладиатору, застывшему у нее за левым плечом. — Кажется, прошлый раз был позавчера.
Гладиатор смотрел прямо перед собой, стоял, расправив плечи, и черный ошейник на его горле казался удавкой:
— Да, моя госпожа.
Она отвернулась от него, подошла к Рейзу и провела руками по его плечам, как будто ощупывала дорогую вещь.
Он вздрогнул — ладони у госпожи Мелезы оказались ледяными. Не просто холодными, они как будто сами высасывали тепло.
У гладиатора потемнел взгляд и желваки заиграли. Рейз готов был поклясться, больше всего этому мужику хотелось подойти, отодрать от него свою хозяйку и залепить ей оплеуху.
— Это потому, Грей, — ласково сказала она, — что меня тошнит от тебя. Ты надоел мне настолько, что каждое утро я пью противорвотное зелье. Настолько, что я просыпаюсь и думаю: может быть, сегодня я променяю его на первого попавшегося недоучку. Я думаю: ни одна куча мусора, ни один кусок дерьма не может быть хуже, чем ты. Так что, может быть, мне заменить тебя на этого мальчика из Первой Лиги?
Она говорила мягко, почти нежно, голос сочился как яд, и гладила Рейза — по груди, по животу. Ничего она не оценивала, прикосновение было откровенной лаской.
Эта Мелеза была красивой женщиной — темноволосой, изящной, с лукаво изогнутым ртом и хищными темными глазами.
Ее волосы были уложены в причудливую прическу, переплетены цепочками и украшены хрусталем. У нее была отличная фигура, Рейз вполне мог это признать, дорогое темно-синее платье подчеркивало высокую грудь и тонкую талию.
И его все равно воротило от этой твари. Ему хотелось сбросить ее ледяные руки, его тошнило от ее запаха — приторного и слишком сладкого. Но самым мерзким было ее отношение.
— Не молчи, Грей, — добавила она. — Это приказ.
Ее гладиатор, Грей, смотрел, как она лапает другого мужика, и Рейз был уверен — еще чуть-чуть, и будет драка.
И если чутье Рейза хоть чего-то стоило, выйти из нее победителем было бы очень непросто. Грей был большим мужиком — высоким, массивным, заматеревшим медведем. Он был тяжелее Рейза, старше, скорее всего еще и опытнее, и — хуже того — он был вооружен.
А еще он был в ярости.
«Мужик, бросай эту суку и беги. В задницу к Ирбису такую хозяйку и такой контракт, — хотелось сказать Рейзу. — От тварей нужно держаться подальше».
Но жить ему все же хотелось больше.
— Как будет угодно моей госпоже, — после непродолжительной паузы ответил Грей.
Рейз видел, чего ему это стоило, и потому бесился еще сильнее. Даже не из-за поведения самой Мелезы — с ней все было понятно, она просто была мразью — а из-за того, как под нее прогибался здоровый сильный мужик.
— Именно, — ее улыбка — ядовитая, приторная, — из-за красной помады выглядела, как открытая рана. — Как мне будет угодно. Потому что ты, ничтожество, нужен только пока я считаю, что ты нужен. Верно?
— Да.
— Да?..
— Да, моя госпожа.
— Вот и отлично.
Мелеза повернулась, качнулась прядь ее волос, и Рейз увидел мельком крохотную татуировку в уголке глаза: треугольник, пересеченный чертой. Знак чародейки.
— Видите, мастер Ларн, мне срочно нужно заменить одну собаку на другую, — мило улыбнувшись, продолжила она.
Ларн все еще смотрел на нее с усмешкой:
— Ваше «срочно» длится около полугода, госпожа. Это самая неторопливая спешка, которую я видел в жизни.
— Правда? — у нее оказался мелодичный смех, красивый и отравленный. — Как мало вы видели, мастер Ларн. А ты что скажешь, мальчик? — она впервые обратилась к Рейзу напрямую, заглянула в глаза.
Она ни на секунду не сомневалась, что он ей подыграет. Что все стерпит и тоже прогнется, как этот ее Грей.
— Руки от меня убери, — ответил Рейз. — Мне ты не хозяйка. Я вообще терпеть не могу сук.
Ее лицо стало таким изумленным, почти комичным, она отдернулась, а потом темные глаза почернели от злости. Лицо — улыбчивое, красивое — превратилось в маску:
— Надо же, какой гордый.
Рейз вдруг неожиданно отчетливо осознал, что вокруг стало неестественно тихо. Смолкли все разговоры, и все взгляды теперь были на нем — оценивающие, липкие.
Он бросил вызов одной из хозяев, и теперь остальные ждали, что дальше.
Мелеза не пошевелилась, не сделала даже жеста рукой — только показалось, что белесый туман сгустился над ее фигурой.
У Рейза подкосились ноги, и он рухнул на колени, когда ледяная, равнодушная сила проникла под кожу, перехватила контроль над телом. Эта сила заставила его сцепить руки за спиной и выгнуться, подставляя шею.
— Смелый, красивый мальчик, — шепнула Мелеза.
Он попытался оскалиться, отдернуться.
«Отпусти меня, мразь!»
Но ничего не получилось, только тошнота подкатила к горлу.
— Знаешь, — Мелеза коснулась пальцами его губ, провела задумчиво, словно изучала наощупь. — Я захочу, и ты сделаешь все, что угодно. Например, откроешь рот и будешь ублажать моего Грея, пока он не кончит на этот болтливый язык.
«Отпусти!» — от усилий Рейза затрясло.
Ненависть плеснула изнутри волной: убить эту тварь, уничтожить.
— Госпожа Мелеза, — предупреждающе окликнул ее Ларн. — Это переходит всякие границы.
— Думаете? А мне кажется, всем хочется шоу. Смотрите, мы привлекли внимание. Давайте спросим зрителей, что будет дальше.
Только попробуй. Только посмей, я раздавлю твою поганую глотку!
Не получалось издать ни звука, даже захрипеть.
Чужие взгляды жгли как каленое железо.
Мелеза рассмеялась, ощущение ее силы пропало, а Рейз не удержав равновесия, рухнул на помост.
— Просто шучу, милый. Ты же не думал, что я всерьез?
Она отступила назад, и Грей встал рядом с ней, красноречиво положив ладонь на рукоять клинка.
Рейз кое-как сел, сплюнул на помост:
— Будешь защищать ее? После того, что делает эта… — он хотел сказать «мразь», но все же не решился, — женщина.
— Я всегда на стороне моей госпожи.
Грей смотрел на него с легким сочувствием, и — можно было не сомневаться — с точно таким же легким сочувствием не постеснялся бы рубануть мечом.
Мелеза улыбалась, мило и весело, и если бы они были один на один, Рейз нашел бы способ скормить ей ее улыбку. Плевать, что пришлось бы бить женщину. Эту женщину ему было не жалко.
— Ты же не ждал иного, мальчик?
Никто не попытался ей возразить.
Рейз кое-как встал — после морока тело слушалось плохо — и спустился с помоста. Натянул одежду, взял оружие и пошел к доске с именами.
Табличка отдиралась тяжело, треснула посередине, прежде чем удалось ее снять.
Да и плевать на трещину, он не собирался возвращаться в Парную Лигу. Одного взгляда на эту гниль было достаточно.

***
Здания гладиаторской Арены строили не одновременно, и дополнительные переходы и коридоры между ними появлялись спонтанно — их никто специально не планировал. В лабиринте между двумя частями можно было бродить часами, просто ошибившись поворотом.
Закутки, тупики и пристройки громоздились друг на друге, соединялись лестницами и дополнительными арками.
Рейз неплохо в них ориентировался, даже там, где бывал нечасто, но он все равно покружил по переходам минут двадцать, прежде чем вернуться в здание Первой Лиги. Не из-за того, что потерялся — просто слишком кипел от бешенства и никак не мог остановиться. Ему хотелось подраться с кем-нибудь и выплеснуть злость.
Ему хотелось вернуться на Аукцион и высказать Мелезе и прочим богатым уродам все, что Рейз о них думал.
Хотелось напиться, в конце концов, и, может быть, снять девчонку — из тех, что берут дорого, но позволяют делать с собой все, что угодно.
На душе было погано, и от собственных мыслей становилось еще поганее.
Обычно, если день выдавался паршивым, Рейз шел спустить пар на тренировочную арену, или спать, или просто бродил по городу, но в этот раз хотелось именно напиться. Так, чтобы вообще ничего не помнить, даже собственного имени.
Хуже унижения и даже хуже чужих презрительных взглядов жгло собственное бессилие.
Ведь знал же, что от Парной Лиги нужно держаться подальше. И все равно сунулся, как идиот.
Люди в коридорах сторонились его, не пытались окликнуть или заговорить, и Рейза это устраивало. Наверное, они чувствовали, что в таком состоянии его лучше не трогать.
Ему стоило бы остановиться. Успокоиться, но вместе с бессилием и бешенством накатывала тоска.
Как море.
— Пожалуйста, подождите, — окликнул тихий женский голос совсем рядом. — Господин Рейз. Подождите, пожалуйста.
Он развернулся слишком резко и инстинктивно потянулся к оружию — просто от неожиданности — едва не столкнувшись с какой-то девчонкой в сером плаще. Он наверняка сбил бы ее с ног, если бы она не отпрянула назад в последнюю секунду. Даже стыдно стало.
Девчонка была невысокая, симпатичная и очень молодая. Волосы до плеч слегка растрепались, на щеках проступил румянец — от смущения или от бега — а глаза смотрели немного испуганно. Неудивительно, в общем-то, — ее только что чуть не сбил гладиатор. Чудо, что она вообще не убежала с криками.
У нее были странные волосы: в первую секунду Рейзу показалось, что это иней, и только потом он понял — нет, просто в обычных темных волосах тонкими нитями поблескивало серебро.
Он еще успел подумать «красиво» прежде, чем понял, что это седина.
А на вид девчонке было не больше двадцати трех.
Она куталась в плащ — хороший, но явно старый — словно мерзла, хотя в коридоре было довольно тепло.
— Простите, — мягко сказала она наконец, когда молчание затянулось. — Я здесь по поводу контракта.
Наверное, Рейзу сразу следовало понять, в чем дело — все-таки женщины не бродили просто так по коридорам Арены в одиночку, тем более в такое время.
Девчонке нужна была работа. После войны таких стало много — женщин, потерявших отцов, мужей и братьев и неспособных прокормить себя. Они приходили на Арену, когда уже не видели для себя иного выхода. Бордель для гладиаторов предлагал им контракты на «обслуживание» бойцов.
Это была паршивая работа, на которой мало кто задерживался. Но это было лучше, чем умирать от голода. По крайней мере, многие так считали.
Рейз смотрел на девчонку, пытался представить среди остальных шлюх, и ему было ее жаль.
Злость прошла как и не было. Рейз так бесился из-за того, что случилось на Аукционе, чувствовал себя загнанным в угол, униженным, но на самом деле случались ситуации намного, намного хуже.
— Как тебя зовут? — он устало потер лицо ладонями, чувствуя, как внезапно накатила усталость.
— Силана Байрнс.
У нее был тихий голос. В нем не было неуверенности, но приходилось напрягать слух, чтобы расслышать.
Он подумал вдруг, что если она из богатой семьи, наверное, ей даже не доводилось раньше говорить с мужчиной один на один.
Такую как она — тихую, вежливую — в борделе сожрали бы в первый же день. Рейз не мог ей помочь, но мог хотя бы предостеречь.
— Слушай, Силана, — начал он. — Не знаю, зачем тебе это, но просто поверь — контракт не для тебя. Здесь не церемонятся и бывают довольно грубыми. Так что если у тебя есть хоть какой-нибудь… любой другой выход, поверь — он лучше.
Она зябко передернула плечами, заглянула ему в глаза. Честно и прямо, даже странно — обычно женщины этого не делали:
— Я сильнее, чем вам кажется. И я уже все для себя решила, — она потянулась к нему, словно хотела дотронуться, но в последний момент передумала. — Спасибо за ваши слова, но я не могу отступиться.
Он и не ждал иного, но все равно было горько от мысли: пока такие мрази как Мелеза увешивались серебром и хрусталем, девчонки вроде Силаны были вынуждены продавать себя за кусок хлеба.
— Я искала распорядителя и заблудилась, — продолжила она мягко. — Здесь настоящий лабиринт. Мне повезло, что вы еще не ушли. Я хотела поговорить с вами прежде, чем заключать контракт.
Он не был идиотом и догадывался зачем.
Наверное, она видела его на Арене. Может быть, ей показалось, что так будет проще: если первым станет тот, кого она сама выбрала.
Да и почему бы и нет? Он ведь и сам не так давно думал о том, чтобы снять шлюху.
Он мог бы стать для Силаны первым, мог бы доставить ей удовольствие и забыться в ее теле, забросить все проблемы подальше.
У нее были красивые руки. Аккуратные маленькие ладони, тонкие запястья. Рейз мог бы раздеть ее, развернуть как подарок. Попробовать, какая она на вкус, заставить ее просить еще. Послушать ее стоны и крики.
Они стояли достаточно близко, чтобы Рейз чувствовал ее запах — немного зимний, слегка горчащий от дыма, как будто она стояла близко к костру.
— Я знаю, я не первая, кто к вам подошел, — Силана нервным жестом одернула рукава. — И я понимаю, что так не принято.
Рейз фыркнул — просто потому что не ожидал этого услышать:
— Ну, ты точно в первой десятке.
Он многим нравился, конечно, но женщины не выстраивались в очередь в его постель.
И они не смотрели ему в глаза как эта Силана — спокойно и прямо.
— Что вы скажете?
Что он мог ей ответить?
Она ему нравилась. Он мог бы предложить ей неплохую цену, чтобы она ушла домой после и хотя бы пару недель не думала о борделе. Он мог бы изучить ее тело в деталях, чтобы она совсем забыла про стыд.
— Десять эйров, — сказал Рейз. — Если ты согласна, здесь есть комнаты для гладиаторов.
И шлюх, но этого он добавлять не стал.
Силана нахмурилась, осторожно отступила на шаг. Наверное, она сомневалась.
Хотя, конечно, сомневалась. Как и любой на ее месте.
— Это… немалая сумма.
— Да, — не стал спорить Рейз. Наверное, не стоило так тратиться, в его-то положении, но и предлагать ей меньше он не мог. Не хотел ее обесценивать. — Если сомневаешься, тебе лучше вообще забыть о контракте.
— Я не сомневаюсь, — ответила она. Тихо и серьезно. — Я все обдумала и все для себя решила. Покажите, куда идти.

***
Это было глупо — потеряться вот так, на пути к Аукциону, но что бы Силана ни делала, раз за разом она попадала в какие-то новые, незнакомые ей коридоры или возвращалась к Арене Первой Лиги.
Люди, которых она спрашивала, давали советы, которые противоречили друг другу, как будто пытались отправить Силану к двум разным распорядителям. Поиски нужного коридора изматывали, было отчаянно за себя стыдно и страшно — вдруг Аукцион закончится быстрее, чем она успеет его найти.
Очень хотелось поговорить с Рейзом до того, как ему предложит контракт кто-нибудь другой.
Был ли у Силаны шанс?
В коридорах тускло светили чародейские светильники — старые, выцветшие до белизны, тихо отдавались шаги по камням пола. Людей было совсем немного, и чем дольше Силана пыталась найти Аукцион, тем меньше их становилось.
Постепенно крики со стороны Арены затихли, поединки закончились.
Несколько раз, отчаявшись, она читала Молитву Пути — один из даров Майенн.
«Огненная Мать не решает проблем и не дарит милостей, — так им когда-то объясняла старшая жрица. — Она создала главное чудо — мир во всем его разнообразии форм, и нас по своему образу и подобию. Поэтому чудеса мы должны творить сами».
Молитва Пути как раз и была одним из чудес, которым Храм обучал своих дочерей.
Не божественным чудом, разумеется. Человеческим.
Но Силане оно всегда давалось плохо.
Она тянулась своей силой и своим разумом наружу, пыталась сплести его с нитями всего сущего.
Госпожа моя в пламени, услышь мой голос. Ты пустота и холод и ты первый огонь, породивший мир. Проведи меня по струне к моей цели.
Пламя наполняло ее, отзывалось дрожью и тянуло вперед, по еще одному коридору, в еще один поворот.
«В каждом моем шаге ты. В каждом моем вдохе ты. И я иду на твой зов сквозь тени и ложь».
Силану вело вперед чувство правильности, как много раз до того, в Храме и после на войне, но, как и много раз до того, приводило совсем не туда. С молитвой или без, она часто терялась, не в состоянии сориентироваться, куда идти.
Несколько раз ей хотелось все бросить, прийти на следующий день и, может быть, все-таки заплатить кому-нибудь, чтобы ее провели в зал для Аукциона, но потом, как старая военная привычка, накатывало усталое упрямство — встать и идти, пока еще есть силы.
И Силана продолжала бродить, уже ничего не ожидая и ни на что особо не надеясь. К счастью, потом ее человеческое чудо все-таки случилось, и она увидела Рейза.
Он шел быстро, целеустремленно, не оборачиваясь ни на кого, и злость исходила от него волнами, будто жар от огня.
Наверное, если бы не долгие поиски, Силана так и не решилась бы подойти и окликнуть его.
В первый раз голос прозвучал слишком тихо, и пришлось повторить. Рейз обернулся — очень резко и неожиданно быстро, но потом успокоился, увидев ее.
В жизни он оказался не таким, как на Арене. Он не высмеял ее желание заключить контракт, попытался предостеречь и не стал отказывать ей сразу.
Да, он назначил цену за разговор — десять эйров, совсем немалую сумму, но Силана ведь не знала — может быть, здесь было так принято.
Или он просто увидел ее бедную одежду и хотел таким образом удостовериться, что у нее есть деньги на содержание гладиатора.
«Если сомневаешься, тебе лучше вообще забыть о контракте».
Он, наверное, был прав. Может быть, Силана не подходила для Арены, но это ничего не меняло. Она не подходила для войны и все же дожила до мирного договора.
Идти по коридорам им пришлось несколько минут. Рейз ничего не говорил, и она тоже молчала.
Он ей нравился, и она боялась сказать что-нибудь неловкое. Очень хотелось, чтобы Рейз согласился на контракт, чтобы именно он стал ее гладиатором.
Наконец они свернули в узкий каменный коридор. Его стены были сложены из грубого камня, а вместо чародейских светильников в держателе чадила чаша с огнем. Света от нее было совсем немного.
В коридоре было несколько дверей — тяжелых, дубовых, обитых железом. Одна из них была приоткрыта, и из нее доносились стоны и выдохи.
Силана опустила глаза, сама не зная, почему это было так неловко. В военном лагере подобные вещи ее не смущали, там, как правило, не оставалось сил на условности и на стыд. Но теперь Рейз шел рядом, и хотелось быть для него лучше, чем на самом деле.
Он подвел ее к одной из дверей, ближе к концу коридора, снял с незаметного крючка сбоку ключ и открыл замок.
— Уверена?
— Да. Я решительнее, чем кажусь со стороны.
Он усмехнулся в ответ — кривовато, но беззлобно и открыл дверь:
— Тогда проходи.
Комната оказалась совсем небольшой, в ней почти не было мебели — узкая деревянная кровать, небольшой стол рядом и табурет. Пахло деревом и пылью, и сквозь окно с улицы лился желтоватый свет.
Рейз зашел первым, сел на кровать и стянул через голову тунику. В скудном свете его татуировки казались угольно-черными.
Силана смущенно отвернулась:
— Вы не могли бы зажечь свечу?
— Ты этого хочешь?
Он встал — Силана услышала, как скрипнула кровать — подошел ближе, почти вплотную. Комната действительно была совсем маленькой.
— Иначе это слишком неловко, — она не знала, куда деть руки, и потому снова одернула рукава.
Обстановка казалась ей неуместной, чересчур интимной, хотя, конечно, глупо было так думать. В конце концов, они пришли просто обсуждать контракт.
— Хорошо, — ответил он, и показалось, что его голос прозвучал слишком хрипло. — Сними плащ.
«Глупости», — подумала она, непослушными пальцами развязывая завязки. Рейз просто сказал ей снять плащ, потому что в комнате было довольно тепло. И все, что Силана услышала в его голосе, ей показалось.
Раздался тихий щелчок разжигателя, и свет свечи разогнал тени по углам.
Казалось, воздух в комнате сгустился, стал слишком плотным и горячим. Покалывало кончики пальцев.
Рейз положил руки Силане на плечи, провел по плечам вниз, и она вздрогнула.
Это было как в странном горячечном сне — внезапное, накатившее волной возбуждение, жар, скрутивший низ живота. Уверенные ладони, которым хотелось податься навстречу. И само прикосновение, совершенно неожиданное, желанное.
И воспоминание, возникшее, как отчетливая картинка перед глазами — то, каким Рейз был на Арене.
То, как больно и как сладко было на него смотреть.
То, как давно, оказывается, Силана не чувствовала себя женщиной.
— Не бойся меня, — шепнул он, прижался лицом к ее волосам. — Ты пахнешь костром.
Он наверняка не вкладывал в эти слова никакого подтекста, но Силана все равно отдернулась, как от удара.
«Пахнешь костром».
Всего одна фраза, но внутри вдруг стало холодно и очень тихо.
Костром. Дымом. Гарью.
Несмываемой копотью. Если сжечь человека в пламени Майенн заживо, остается жирная черная сажа — на руках, на лице.
— Отпустите меня. Отпустите меня, пожалуйста, — сквозь панику и нарастающее отвращение к себе выдохнула Силана. — Вы не можете меня трогать.
Он убрал руки, отступил на шаг:
— Все в порядке, я тебя не обижу.
Силана заставила себя обернуться, но не рискнула поднять взгляд. Нужно было объясниться, но не хватало сил выдавить слова сквозь ком в горле.
Рейз заговорил первым:
— Если ты волнуешься из-за оплаты, можем разобраться с этим сразу.
И она только после этих слов поняла, насколько глупо и неправильно восприняла его слова.
Отчетливо, как картинка в голове, возникло воспоминание — женщина на трибуне, кричавшая имя Рейза, и восторг в ее глазах.
Он был красивым мужчиной, конечно, он привлекал. До него хотелось дотронуться, рядом с ним хотелось оказаться. Разумеется, он мог выбрать практически любую. И ничего удивительного, что выбрав, он назначал цену.
Десять эйров. Вот значит платой за что они были.
Силана чувствовала себя очень глупо. Конечно, он хотел эти деньги не за разговор.
— Тебе ничего не грозит, — Рейз говорил мягко, словно и правда боялся спугнуть. Нужно было извиниться перед ним и объяснить ситуацию. И ни в коем случае не позволять ему дотрагиваться.
Силана снова одернула рукава, жаль, они были слишком короткими, и не получилось бы натянуть их на кончики пальцев.
— Простите меня, пожалуйста, — стараясь говорить громче и увереннее, сказала она. — Вы не так меня поняли. Я хочу предложить вам гладиаторский контракт в Парной Лиге. Я не… я не собиралась с вами спать.
Было отчаянно за себя стыдно. За то, что Рейз, наверное, заметил ее взгляд, заметил ее жадность и эгоистичное желание, чтобы ее гладиатором стал именно он. Конечно, он понял неправильно.
— Я все равно вам заплачу, — поспешно добавила она и полезла в сумку за деньгами. — Просто… это плата за разговор, не за другое.
Он все еще не сказал ни слова.
Силана наконец отсчитала десять эйров, положила на стол. Монеты глухо звякнули о поцарапанную столешницу.
Наверное, Рейзу было так же неловко теперь, как и ей. Она все-таки рискнула поднять на него взгляд.
Рейз смотрел на монеты, словно бы не верил, что они были настоящими.
— Я еще раз прошу у вас прощения, — Силана коротко поклонилась. — Мне следовало с самого начала все понятно объяснить.
— Ты хочешь предложить мне гладиаторский контракт?
Он спрашивал напряженно, словно решал, как на все это реагировать.
— Да, — не стала отрицать она.
— А еще ты решила, что я дешевая шлюха, которая трахает баб за деньги?
Но он все равно понял ее неправильно.
— Я не думаю о вас так. Вам нечего стыдиться, — она всегда пыталась объясниться, стоило ей кого-то разозлить. И это всегда было беспомощно и убого. Слова выходили жалкими и совершенно неправильными. — Вы привлекательный мужчина, женщины вас хотят. А десять эйров немалые деньги, — она честно заглянула ему в глаза, пытаясь донести. — Я не думаю, что вы дешевая проститутка.
У него вытянулось лицо, почти комично, как будто он не мог поверить тому, что услышал, а потом Рейз рассмеялся. Расхохотался в голос, и почему-то этот смех резанул слух, как лезвие по стеклу.
Силана не знала, что еще сказать или как отреагировать. Выдавить из себя улыбку? Извиниться еще раз?
Смех Рейза оборвался, словно его и не было.
— Знаешь, я не бью женщин, но, если ты сейчас не уйдешь, сделаю исключение. И забери свои поганые деньги, пока вся комната не провоняла дерьмом.
Он говорил резко, чтобы намеренно задеть побольнее, и злоба в его голосе напоминала Калеба. Наверное, тем, что ее никак нельзя было исправить.
Можно было только просить прощения, бессмысленно и бесконечно.
Силана поклонилась — не обычным кивком, а полноценным церемониальным Поклоном Сожаления. Мазнула кончиками пальцев по грязному полу, хотя бы так пытаясь показать: мне жаль.
Жаль, что так все получилось.
Жаль, что я опять все испортила.
Жаль, что, когда я выйду на Арену, вас не будет рядом.
— Я еще раз прошу прощения, — сказала она, не поднимаясь. — Прошу, возьмите деньги в качестве компенсации. Я не хотела вас обидеть.
Она выпрямилась, осторожно обошла Рейза, опасаясь задеть его даже подолом платья, взяла плащ и пошла к двери. Было слышно, как свистел за окном ветер.
Рейз нагнал ее в два шага и прижал дверь ладонью, не позволяя выйти.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

eternal Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Рубиновая ледиНа форуме с: 01.02.2016
Сообщения: 815
>19 Окт 2018 11:59

Поздравляю автора с новой темой. Я в читателях.
Еще очень жду, когда будет закончена Стальная Дева, чтобы не "кусочничать", а прочесть целиком.
Автору успехов и творческого вдохновения Flowers
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>20 Окт 2018 10:44

eternal писал(а):
Поздравляю автора с новой темой. Я в читателях.
Еще очень жду, когда будет закончена Стальная Дева, чтобы не "кусочничать", а прочесть целиком.
Автору успехов и творческого вдохновения Flowers

Спасибо) Надеюсь, "Силана" вам тоже понравится))
Думаю, закончить "деву" я смогу уже после нее, но планирую закончить обязательно)
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>20 Окт 2018 10:52

 » Глава 2

Когда Силана достала деньги, Рейз несколько мгновений стоял, не зная, что ему делать и говорить, и пытался понять, как до этого дошло. В общем и целом, его мысли в тот момент состояли из одного-единственного вопроса: что?
Словно бы они с Силаной существовали до того абсолютно не пересекаясь, и каждый у себя в голове разыгрывал свой собственный сценарий, который не имел к действительности никакого отношения.
Рейз видел перед собой бедную девочку, которую судьба вынуждала торговать собственным телом — что еще он мог подумать, встретив ее одну в коридорах Первой Лиги и услышав про контракт? Для богатых хозяев, которых интересовали ручные гладиаторы, не случайно устроили Аукцион.
Но бедная девочка оказалась совсем не бедной и — видимо, услышав про десять эйров — приняла Рейза за шлюху.
Это само по себе было неприятно, но еще хуже оказалась непоколебимая вера Силаны в то, что он вообще ничего не мог сделать бесплатно. Что с ним даже за разговор, за обычное обсуждение условий требовалось платить те самые злосчастные десять эйров.
Интересно, по какому тарифу она их высчитывала? За ночь или за час?
Она предлагала совершенно искренне, и обращаться с людьми по-человечески даже не приходило ей в голову.
Рейз ее не ударил только потому, что принципиально не бил женщин, хотя Силане каким-то чудом удалось то, чего даже Мелеза не смогла.
Силана окунула его в дерьмо не потому, что хотела это сделать, а потому что, видимо, не умела иначе. Она увидела Рейза на арене, в бою, потом встретила его в коридоре и решила, что он находит баб побогаче и зовет их трахаться. Что он так подрабатывает.
Смешно.
Ее десять эйров были как плевок в лицо — еще обиднее от того, что Рейз действительно ее хотел. По-настоящему верил, что тоже Силане понравился.
А ей просто хотелось поиграть в хозяйку, нацепить на него ошейник и поводок. Было почти интересно, как это вообще произошло. Как такие вещи случаются?
Она что, увидела его на Арене и решила, что ему очень пойдет подчиняться? Выбрала, как платье в магазине?
Конечно, после она извинилась, с поклоном и искренним раскаянием, но от этого было еще хуже. Ей было жаль, и прощения она просила от всей души — Рейз это видел, и он ей верил. Вот только она понятия не имела, за что извиняется.
Стоило бы рассказать все как есть. И за кого Рейз ее принял, и почему. И, пожалуй, в красках объяснить, что он планировал с ней сделать на этом покрывале и в каких позах.
Что он завалил бы ее на кровать, подмял бы под себя и полез бы руками под юбку. Что с удовольствием применил бы этот мягкий, нежный рот по назначению.
Рейз бы сказал, не постеснялся бы в выражениях, но Силана поклонилась низко, на жреческий манер мазнув кончиками пальцев по полу, а ее волосы упали вниз, обрамляя опущенное лицо. Открывая татуировку на шее.
Треугольник и два полумесяца — это символ Огненной Матери.
Знак жрицы. Целительницы.
Этот знак заставил Рейза заткнуться и придержать язык, как будто кто-то дернул за невидимый поводок, натянул строгий ошейник.
Обычно когда приходилось выбирать между гордостью и выгодой, Рейз выбирал гордость, он ни под кого не прогибался, как бы тяжело ни было. Но Джанне нужна была помощь, и никакая гордость не стоила дороже, чем здоровье сестры.
Он нагнал Силану у самой двери и не позволил уйти:
— Стой.
Она вздрогнула как от удара. Может быть, от неожиданности, или от испуга, когда Рейз подошел так близко. Очень легко было бы протянуть руку, сжать ладонью ее тонкую шею и сдавить изо всех сил. Он отступил назад на шаг, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и спросил:
— Ты действительно жрица Майенн? Я увидел татуировку.
Силана медленно обернулась, нервным жестом потерла ладонь пальцами и опять одернула рукава — Рейз готов был поспорить, что ей неловко:
— Да. Алая жрица.
Она произнесла это очень тихо, и он в который раз уже поймал себя на желании податься ближе, чтобы точно ничего не пропустить. Иногда казалось, ветер за окном бился в стекла громче, чем Силана говорила.
Рейз отошел к кровати, плюхнулся на старое, заштопанное кое-где одеяло и кивком указал ей на табурет у стола. Наверное, она могла бы уйти или использовать какие-нибудь жреческие штучки, чтобы отыграться, но Силана просто села, аккуратно сложив руки на коленях:
— Почему вы меня спросили?
В тот момент Рейз отчетливо увидел в ней жрицу — точно так же сидела настоятельница в Храме, когда называла цену. С таким же спокойным терпением спрашивала. Вызывала такую же бессильную злость.
— Я согласен на гладиаторский контракт, если предложение все еще в силе, — заставляя голос звучать бесстрастно, ответил он. — И если ты готова платить не только деньгами.
По крайней мере, в этот раз она поняла его без дополнительных объяснений и не придумала никакой ерунды про расплату телом:
— Вам нужна целительница?
— Нужна. Я хотел нанять в Храме, но это очень дорого. Вы цените себя на вес золота.
Силана снова посмотрела на свои руки, сплела и расплела пальцы. Может быть, ей было неприятно слышать такое, может быть, она просто не хотела смотреть на Рейза. Ее молчание заставляло его нервничать.
— Я не такая, как целительницы в Храме, — сказала она наконец. — У меня меньше сил, и если вам нужно вылечить несколько человек, я не смогу этого сделать. Если речь идет о помощи кому-то одному, мне нужно знать, о ком идет речь, какая болезнь и на какой стадии.
— У моей сестры багровая маладия. Вот уже почти три года. Мы покупали лекарства, но они давно перестали помогать, — Джанна не любила, когда он говорил о ее болезни, да и он сам старался молчать — суеверно боялся, что от этого может стать хуже, но в этот раз объяснять было неожиданно легко. Легче, чем со жрицей в Храме. — Несколько дней назад начался кровавый кашель. Врачи говорят, что сделали все, что могли.
Силана слушала очень внимательно, не шевелясь и не перебивая.
— Мне жаль, что так получилось, — тихо сказала она, когда он договорил.
— Джанна еще жива, надежда еще есть.
— Мне жаль потому, что ваша сестра вообще заболела. Не потому, что надежды нет, — она не повышала голоса и говорила очень мягко. — Это тяжелое испытание. И для человека, и для его семьи.
— Нам не нужна жалость. Нам нужна помощь, — Рейз вздохнул и устало потер лицо ладонями. — Ты сможешь ее вылечить?
Силана перевела взгляд на окно, и свет свечи обрисовал ее профиль красным:
— Три года долгий срок для маладии, вы слишком запустили болезнь. Врачи должны были сказать вам раньше, что если лекарства не помогают, нужно обращаться к жрицам, — она снова одернула рукава, на сей раз мягким, каким-то задумчивым жестом. — Я могу исцелить вашу сестру, но не за один раз. Мне потребуется три-четыре встречи с перерывом где-то в неделю. Целиком лечение займет около месяца.
— Но она поправится? — это единственное, что на самом деле волновало Рейза.
— Да, полностью. После лечения я сделаю для нее талисман Майенн, чтобы болезнь не вернулась. Это стандартная целительская практика.
Ее предложение было щедрым. Очень щедрым. Оставалось только договориться о цене.
Рейз сцепил пальцы в замок, подался вперед, изучая ее лицо:
— Что взамен?
Силана медленным движением накинула плащ на плечи, словно бы только осознала, что все время до того держала его на коленях — наверняка оттягивая необходимость отвечать — и запахнулась, скрывая в складках даже кончики пальцев. Простой и естественный жест, но Рейза почему-то все равно неприятно царапнуло пониманием — она боялась дотронуться до него даже случайно. Брезговала, наверное. Наверное, все еще видела перед собой шлюху.
— Мне нужен гладиатор для боев в Парной Лиге. Я бы хотела, чтобы это были вы.
— Даже если я трахаю женщин за деньги?
— Это ваше право, — она смущенно поправила плащ. Закутанная с ног до головы, немного неловкая, она напоминала Рейзу птицу. — Я понимаю, что вы не откажетесь из-за сестры, но мне все равно хотелось бы предложить вам хорошие условия. Я могу делить с вами выигрыш пополам, обеспечить жильем и едой. Я не могу только платить вам гладиаторское жалование.
Это действительно было неплохое предложение, даже учитывая, что заработок Рейза полностью зависел бы от количества поединков и от побед. Но Силана была права — из-за Джанны он не мог отказаться. Оставалось решить последнее:
— Как долго я буду тебе нужен?
Она нахмурилась, словно не понимала:
— Как долго?
— Гладиаторские контракты заключаются на ограниченный срок, — как можно равнодушнее пояснил Рейз. — Я не могу подписаться на всю жизнь, — от одной мысли, что пришлось бы носить ошейник всегда, хотелось разломать что-нибудь. — Мне нужно знать, когда все закончится.
— Понятно, — она подняла руку, устало потерла лицо. — Я ведь почти ничего не знаю. Назовите срок сами.
— Если я назову его сам, это будет полгода, — он кривовато усмехнулся, потому что предложение было на самом деле смехотворное. Он не всерьез его сказал. Но Силана только зябко потерла руки и кивнула:
— Хорошо.
Полугодовой контракт был самым коротким, на меньший срок в Парной Лиге даже не договаривались, и жрица Майенн за свою помощь могла требовать намного большего. Силана, скорее всего, просто не знала об этом, потому что никогда раньше не участвовала в боях.
Рейз бесился из-за ее отношения, но он все равно должен был ее предупредить. Только конченый мудак в такой ситуации стал бы молчать.
— Подумай еще раз. Полугодовой контракт — это минимальный срок, это очень мало, особенно если ты даешь жилье, кормежку и процент от выигрыша. Я был в Храме и знаю расценки на целительниц. Если пересчитать честно, я должен тебе года два.
— Но вы предложили меньше?
— Сморозил по глупости. Я просто ненавижу подчиняться и вообще не хочу надевать ошейник.
Она снова аккуратно поправила складки плаща на коленях:
— Спасибо. Мне кажется, вы хороший человек, но полугодового контракта будет достаточно.
Силана встала и опять поклонилась — на сей раз сдержанным, традиционным поклоном. Таким, кажется, было принято прощаться. Или, может быть, ставить точку в разговоре.
И, как бы там ни было, во второй раз Рейз не стал с ней спорить.

***
На следующий день Силана проснулась рано. Дыхание вырывалось белесым облаком, а гроздья рябины, которую она поставила в вазу на окне, покрывал иней. Новая комната была угловой, выходила окнами на Северные Врата, и в ней было намного холоднее.
Прошлой ночью после разговора с Рейзом Силана вернулась домой поздно, непослушными, замерзшими пальцами развела огонь в камине и, закутавшись в плащ, устроилась в кресле. Несмотря на усталость, спать не хотелось. В голове бесконечным хороводом крутились мысли, планы на будущее, сомнения и воспоминания.
Силана думала о том, что придется купить в ближайшее время, и раз за разом мысленно пересчитывала оставшиеся деньги.
Рейз согласился жить у нее — дом Силаны располагался ближе к гладиаторской школе, в которой он тренировался и ближе к врачебным палатам, где лежала его сестра.
Чтобы как-то отвлечься от собственных мыслей, Силана унесла свои вещи из комнаты, перестелила белье на кровати для Рейза — единственной оставшейся в доме, и помыла полы. Она открыла окно, чтобы стылый осенний воздух выветрил ее присутствие.
Силана жила там с тех пор, как получила от поверенного матери ключ от дома — это была ее старая комната, единственная, в которой ничего не поменялось. Ее обставляла мама еще когда была здорова: это она выбрала тяжелые темно-серые портьеры, красное с золотом покрывало на кровати, осеннего цвета ковры на светлом каменном полу, картины на стены и витые чародейские светильники над кроватью.
Понадобилось чуть меньше часа, чтобы от Силаны там не осталось и следа.
Угловая комната была абсолютно пустой, но сравнительно чистой. В ней не осталось мебели, но был старый протершийся ковер, который, наверное, всем было жаль выбросить, и прозрачные занавески на окнах.
Кровати не было, но в подвале Силана нашла несколько ящиков из-под овощей. Если сложить их вместе и застелить сложенным в несколько раз ковром, вполне можно было спать — ей много раз доводилось ночевать и в худших условиях. Шкафа в комнате не было, но была вешалка для плащей и табурет — одна ножка у него отломилась, но если прислонить его к стене, можно было пользоваться: положить какие-нибудь мелочи или поставить свечу.
Возле северной стены, перед окном Силана расположила алтарь Майенн — походный, совсем скромный: простое белое полотно, свеча, чаша и нож. Даже курильницы не было. У чаши был отколот краешек, а лезвие ножа кое-где потемнело, но Силане они все равно были очень дороги.
Перед сном она зажгла свечу — совсем ненадолго, для короткой молитвы.
Госпожа моя в пламени, славлю тебя и благодарю. За этот ушедший день и за наступившую ночь, за радости и за печали. За каждый шаг, за вдохи и выдохи. За этот мир. За отдельные искры, за единое пламя. За то, что ведешь меня над пропастью по струне. За жар и тепло. Пусть оно укроет тех, кто мне дорог, от беды.
Она потушила свечу пальцами и легла спать, укрывшись старым стеганным одеялом. Ей снова снились крики умирающих, зарева пожаров и то, как, кружась, сыпался пепел, будто снег с неба. Черного, холодного. Беззвездного.
Она проснулась уставшей, добрела до ванной и привела себя в порядок, ежась от холода, прежде, чем спуститься вниз. Из окна на кухне было видно шпиль Часовой Башни и синий поток чародейского света над ним. Силана договорилась встретиться с Рейзом в зеленый час возле Арены, чтобы вместе зарегистрировать контракт, но времени оставалось довольно много. Чтобы чем-то занять себя, она вымыла полы на нижнем этаже дома, приготовила поесть и аккуратно зашила жреческое одеяние — сбоку, почти у самого подола разошелся шов.
Незадолго до выхода Силана тщательно выгладила платье и плащ и трижды расчесала волосы — все казалось, что они топорщатся и ложатся как-то не так. Почему-то очень не хотелось, чтобы Рейз видел ее неопрятной.
Она вышла из дома заранее, чтобы точно не опоздать. Торговцы только начинали открывать свои лавки, и в небе появились первые небесные скаты. Чаши с огнем давно догорели, лужи на мостовой покрылись белесой пленкой льда. Было холодно и безветренно, и пока Силана шла, вокруг понемногу оживал город: улицы заполнялись прохожими и экипажами, к морозному воздуху примешивались запахи жареного мяса и свежего хлеба.
Она пришла немного раньше назначенного срока: поток над Часовой Башней еще не успел поменять цвет на зеленый, а ворота Арены были закрыты. В такое время рядом никого не было, и Силана чувствовала себя совсем крохотной на их фоне. Было страшно, что Рейз передумал и не придет, и время от времени она ловила себя на том, что нервно теребит кольцо на безымянном пальце — дорогой серебряный перстень с аметистом, который когда-то подарила мама, и который Силана надела на удачу.
Рейз появился вовремя — она увидела его издалека: высокую мужскую фигуру в отороченном волчьим мехом плаще. Он шел уверенно, быстро, но без спешки, приветственно кивнул, подойдя ближе. Под плащом на нем была только темного цвета туника и штаны из кожи. На широком ремне в ножнах с гладиаторской меткой висел гладиус.
— Доброе утро, — Силана коротко поклонилась.
— Доброе, — отозвался он. — Давно ждешь? Замерзла?
Почему-то было очень стыдно признавать перед ним, что да, очень, и Силана только сильнее запахнулась в плащ, в надежде скрыть озябшие руки:
— Со мной все в порядке, спасибо.
— Тогда пойдем. Здесь рядом есть еще один вход.
Они подошли к небольшой деревянной пристройке — одной из многих, жавшихся к стенам Арены, и Рейз без стука распахнул дверь. Петли скрипнули, и изнутри дохнуло теплом.
Путь до распорядителя Силана так и не запомнила, Рейз вел ее какими-то коридорами, переходами, дважды они даже поднимались и спускались по лестницам.
Распорядитель оказался невысоким равнодушным человеком с острыми, немного крысиными чертами лица.
Он внимательно изучил пригласительное письмо Силаны, проверил жреческий знак, который подтверждал ее статус и позволял участвовать в Парной Лиге, сверился с записями гладиаторских боев и принялся заполнять стандартный гладиаторский контракт.
— Простите, — обратилась к нему Силана. — Мы с господином Рейзом договорились, что в качестве части оплаты я помогу вылечить его сестру. Мне хотелось бы, чтобы это было в контракте.
— Мне все равно, сами впишете, — не поднимая головы, ответил распорядитель. — Там есть свободное место для дополнительных пунктов.
— Зачем это? — спросил Рейз. Свет от окна падал ему на лицо, и глаза из-за этого казались совсем светлыми, как сталь. И взгляд был острым, испытующим.
— Так, если я не выполню условия или если со мной что-нибудь случится, вы сможете обратиться в Храм, — немного помолчав и чувствуя себя неловко пояснила Силана. — Скорее всего, они окажут вам помощь. Храм очень дорожит своей репутацией, и им невыгодно отказывать тому, кто заключил контракт со жрицей.
Это тоже была военная привычка: пытаться заранее защитить кого-то от беды, даже если эта беда могла и вовсе не случиться.
— А что, ты собираешься помереть или не исполнить условие? — прямо спросил Рейз, и ей только тогда пришло в голову, что он мог понять ее неправильно. И что невозможно будет объяснить ему, что это просто старая армейская привычка — подстраховываться заранее.
— Нет, — смутившись, Силана перевела взгляд на контракт. Распорядитель писал аккуратно и быстро, кончик пера скользил по бумаге без пауз и заминок. — Но мне так будет спокойнее.
Рейз не стал ни спрашивать, ни спорить, только добавил:
— Ладно. Я хочу, чтобы мы пошли к Джанне как можно скорее, а не после первого боя.
— Хорошо, — Он, разумеется, был прав, а Силане стоило подумать об этом самой, чтобы ему не приходилось предлагать первым. — Давайте пойдем к ней завтра утром. Сегодня я хотела попросить вас сходить со мной на Рынок.
— Так не терпится купить мне ошейник? — Рейз улыбался, но улыбка у него была напряженная, невеселая, как изогнутая линия клинка. И Силана в очередной раз чувствовала, что сказала что-то не то. Неправильное.
— Я не знаю, что именно нужно. Оружие или доспехи… будет лучше, если вы выберете сами. И ошейник, какой вам понравится.
— Мне никакой не понравится, — резко ответил он. — Но я любой буду носить, лишь бы ты вылечила Джанну. Выбери сама, мне все равно.
— Простите. Я зря заговорила об этом.
Ошейник требовался на церемонии посвящения — ее, как правило, проводили перед боями в Парной Лиге. На посвящении гладиаторы приносили присягу и надевали знак принадлежности своим нанимателям. Кажется, это был способ для новой пары заявить о себе и привлечь внимание публики. По условиям боев новая гладиаторская пара имела право бросить три вызова любой из пар нижнего эшелона — таким же новичкам, которые еще не успели заработать никакого статуса — и за каждый выигрыш давалось право еще одного вызова. Таким образом, те, кто выигрывал оставались в Парной Лиге, а проигравшие вытеснялись из нее, вынужденные ждать, пока им самим бросят вызов. Иногда такие пары назначали все большие суммы в качестве потенциального выкупа, чтобы добиться поединка. Рейз объяснял вчера, что важнее побед в этих начальных поединках было дать публике шоу и заинтересовать постоянных участников Лиги, а Силана не знала, как сказать, что у них только один шанс, и что она не сможет заплатить выкуп за бой дважды.
Наверное, было нечестно утаивать от него такое, но и признаться не получалось, и от мыслей о публике, о том, что нужно выглядеть перед зрителями красивой, эффектной, что нужно завоевывать чужое внимание по спине полз неприятный холодок страха. Силана никогда никому особенно не нравилась, она привыкла быть незаметной. До войны люди относились к ней с добродушным равнодушием — улыбались при встрече, и забывали, как только эта встреча заканчивалась, а в армии она была просто инструментом, одним из многих. И никого не интересовала она сама, только то, на что она была способна.
Рейз притягивал взгляды, и чужое внимание, чужое обожание было для него привычным. Он дышал им как воздухом, и действительно не понимал, что для Силаны все было иначе.
— Готово, — сказал распорядитель, заканчивая писать и протягивая ей контракт. — Дописывайте свои пункты и можете выбирать дату посвящения.
Силана проглядела ровные, выведенные аккуратным мелким почерком строчки и запнулась об обязательную графу о гладиаторском жаловании.
Рейз заглянул поверх ее плеча — так близко, что можно было почувствовать жар тела, легкий запах кожи — и сказал:
— Да просто напиши «ноль эйров ноль пунтов». Все так делают.
Силана кивнула, стараясь скрыть смущение — и от того, что сама не догадалась, и от того, как остро она чувствовала, что Рейз стоит очень близко.
Когда контракт был готов, она расписалась первой — аккуратно заполнила нужную графу, стараясь, чтобы буквы были разборчивые и небольшие — чтобы не занимать слишком много места.
Рейз поставил размашистую подпись, хвостик которой вылез за границы строки.
Распорядитель равнодушно пробежал результат глазами и убрал контракт в ячейку большого деревянного стеллажа — единственный экземпляр хранился в Лиге.
Посвящение Силана назначила на вечер: Рейз предложил не затягивать, чтобы как можно быстрее перейти к поединкам.
Им выдали полный список пар низшего эшелона, и он внимательно изучил его, прежде чем отдать ей.
— Будет лучше, если вы выберете сами, кому бросить вызов, — осторожно сказала она, когда они вышли из зала для регистрации. — Я ничего не знаю об этих людях.
— Это список с новичками и теми, кто так ничего и не добился, — Рейз придержал дверь, пропуская Силану вперед. — Про них мало известно, но я все равно поспрашиваю. Может, кто-нибудь помнит их по Первой или Второй Лигам.
— Наверное, лучше выбрать кого-нибудь не слишком сильного для начала, ведь так?
Рейз остановился и нахмурился, словно пытался понять, как она пришла к такому выводу:
— Не так. Нам нужно сделать бой интересным. Никто не пойдет смотреть как дерутся два слабака. Нужно выбрать лучшего из всех, самого известного — в идеале того, кто был знаменит в одиночной Лиге, до того как ушел в Парную. Если его любили зрители, может быть, они придут смотреть. Чем больше зрителей соберет бой, тем выше шанс задержаться на Арене подольше.
Это было очень неловко, все время раз за разом что-то понимать неправильно, ошибаться в вещах, которые для Рейза были такими же обыденными и естественными, как дыхание.
— Я думала, все дело в мастерстве, — все же сказала Силана. — Что достаточно просто все время выигрывать.
— Знаешь сколько на Арене непобедимых гладиаторов? Тех, кто побеждал бы всегда, — спросил он.
— Наверное, не очень много.
— Ни одного. За все время на Арене я не слышал ни об одном бойце, который бы ни разу не проигрывал: ни в моей Лиге, ни в других. И я сильно сомневаюсь, что это возможно.
Глядя на Рейза невозможно было представить, что он мог проиграть. Когда Силана впервые увидела его на Арене, она ни на секунду не сомневалась в его победе. И все же теперь он говорил о поражениях, как о чем-то само собой разумеющемся. Неизбежном.
И ей хотелось спросить: как это вышло? Кому вы проигрывали? Как часто?
Но, наверное, спрашивать такое было бестактно, и Силана промолчала.
Он ответил сам, не дожидаясь вопроса:
— Пять раз за восемь лет. Раз уж мы заключили контракт, ты имеешь право знать.
— Это совсем немного, — осторожно заметила она.
— Но это все равно было. Так что если ты хотела героя, который крушит врагов десятками, тебе не повезло. Я обычный человек, который просто хорошо знает свое дело.
Он говорил о «герое» как о персонаже мифов, о чем-то очень далеком, но для Силаны это слово родилось из войны. Оно звучало как рев пламени, как крики раненых.
Она видела собственными глазами чародеев и жриц, убивавших целыми отрядами. Никогда не смогла бы забыть.
— Я не хотела героя.

***
Когда-то рынок Силл Арне начинался от Торговых Врат и занимал только отведенную князем площадь. Лавки и магазинчики теснились один над другим, и каждый свободный метр пространства старались приспособить для торговли. Незадолго до войны муниципалитет разрешил рынку разрастаться без ограничений, и пестрые палатки торговцев хлынули за Врата потоком, обживая и захватывая ближайшие улицы. Там всегда было шумно — перекрикивая друг друга зазывали покупателей владельцы лавок, стучали молотки гравировальных мастеров и смешивались друг с другом десятки запахов — специй и духов, еды и оружейной смазки, лекарственных трав и дерева.
Рейзу нравился Рынок — нравились пестрящие всеми цветами палатки, шум и толпы. За годы войны город часто казался больным, выцветшим — меньше было прохожих на улицах, меньше улыбок на лицах, тише становились разговоры и все больше траурного серого в одежде. Только на рынке по-прежнему кипела жизнь — немного жадная, немного хитрая и настоящая.
Иногда после встречи с Джанной Рейз выходил из ее крохотной сумрачной палаты, где ничего не менялось и всегда пахло лекарствами, и шел бродить между торговых палаток — просто так. Почти все деньги уходили на лечение сестры и питание, но приятно было иногда прицениваться к новой гладиаторской броне или оружию и мечтать, что однажды удастся их купить.
Теперь вот Силана сама предложила приобрести «самое необходимое». Наверное, будь на ее месте кто-то вроде Мелезы, Рейз бы из принципа скупил полрынка, но Силана предложила как-то очень мягко, почти робко. Так, что не хотелось делать ей гадостей.
Рейз вообще так и не определился для себя, что о ней думать. Он всегда совсем иначе представлял себе богатых женщин, особенно жриц. Силана была красивая — на нее хотелось смотреть, еще больше хотелось ее раздеть и проверить насколько громкой она могла быть постели, но при этом ее красота была какая-то очень естественная, ненавязчивая. Силана не пыталась как-то себя приукрасить или выгодно подать. Она одевалась неброско, в хорошую, но явно поношенную одежду, говорила тихо, и многие мелкие детальки в ее поведении никак не стыковались друг с другом. Она казалась бы скромной, если бы не странная, совсем не женственная привычка так часто смотреть Рейзу в глаза — чаще, чем любая из встреченных им женщин. Да и желание выступать на Арене никак не вязалось со скромностью.
Рейз бы мог подумать, что ее загнала в Парную Лигу нужда, если бы не знал, сколько жрицы берут за исцеление.
Силана точно могла бы позволить себе зачарованный экипаж или, может быть, даже летающего ската, но предложила идти от Арены до рынка пешком.
«Если вы не против, господин Рейз. Мне нравится гулять».
Поверить в то, что ей нравится гулять было сложно — она постоянно растирала руки от холода, когда думала, что Рейз не видит, и губы у нее посинели. Это тоже с трудом укладывалось в голове — говорили, что жрицы Огненной Матери не мерзли в самую страшную стужу, а на улице было не так уж холодно. Рейз даже капюшон плаща накидывать не стал.
Палаток с гладиаторским снаряжением на рынке было пять, но лучшая располагалась почти у самых Торговых Врат — их темные деревянные столбы возвышались над красным полотняным конусом ее крыши. В прошлый раз рядом ютился еще маленький прилавок с детскими свистелками, но теперь на его месте разложила дешевые шали и перчатки толстая женщина торговка.
Рейз заметил, как Силана задержалась взглядом на перчатках и еще плотнее запахнулась в плащ.
— Хотите чтобы я подождала вас здесь, пока вы будете договариваться с торговцем? — тихо спросила она, заглядывая в палатку и изучая прилавок с гладиусами. Звать ее внутрь не было никакого смысла, но в палатке по краям стояли железные жаровни с раскаленными углями, а значит, было теплее.
— Нет, пойдем со мной.
Внутри все свободное пространство было занято комплектами брони и оружием, и Силана протиснулась боком, чтобы не задеть Рейза даже краешком платья. Это ее пренебрежение — очевидный страх испачкаться — бесило, и он с трудом сдерживался, чтобы не наговорить ей лишнего.
Ты ничем не лучше меня.
Не бойся, отмываться потом не придется.
В конце концов, вряд ли, несмотря на всю ее вежливость и на ее мягкость, она стала бы слушать. Наверное, ее богатая и знатная мама с самого детства объяснила Силане, кого считать за людей, а кого приравнивать к грязи.
Хотелось схватить ее в охапку, втиснуть своим телом в прилавок, чтобы почувствовать ее всю целиком, и поцеловать так, как целуют шлюх — не спрашивая, можно ли, и не пытаясь быть нежным.
Чтобы она навсегда запомнила этот поцелуй.
Даже интересно, первый ли.
Хотя, конечно, первый. Если бы у Силаны был муж, вряд ли бы он отпустил ее выбирать гладиатора в одиночку.
Хозяин лавки — полноватый смуглый торговец по имени Оаким — бросил на Рейза один подозрительный взгляд и вернулся к своим делам, ничем не показывая, что заметил присутствие Силаны.
Она нерешительно помедлила у входа и, немного помявшись, отошла в угол к одной из жаровен — протянула руки к углям каким-то неловким осторожным движением.
— Не стесняйтесь, моя госпожа, грейтесь. Тепло в такую погоду — это самый ходовой товар. — Оаким не поднимал взгляда, как будто обращался к учетной книге у себя на столе. — Вы не поверите сколько прохожих и зевак оно привлекает. Самых разных проходимцев и оборванцев, которым нечем заняться в этот холодный день. Речь, разумеется, не о вас. Я уверен, вы пришли сюда, чтобы стать моей лучшей покупательницей.
Силана вздрогнула, так словно ее поймали за чем-то незаконным, и нервным жестом потянулась поправить воротник плаща.
Рейз заметил, как проследил за ее жестом Оаким и как взгляд его темных глаз стал неожиданно цепким, когда на тонком пальце мелькнуло дорогое кольцо.
— Мы пришли, чтобы купить… — она замялась и неловко закончила, — все, что господин Рейз сочтет нужным.
— Тогда сегодня мой счастливый день. Что сочтет нужным господин Рейз?
Голос Оакима сочился вежливостью и приязнью, как отравой.
Обычно за такое Рейз сразу бил морду, но рядом была Силана, и — согласно гладиаторскому контракту — она частично несла ответственность за его действия. По крайней мере, пока присутствовала рядом.
— Мне нужны новая броня и гладиус.
— Не сомневаюсь, что господину нужно все самое лучшее.
Улыбка у Оакима была приторная и очень понимающая.
Конечно, читалось в ней, гладиатор нашел себе богатую дурочку, которая купит ему дорогие новые игрушки. Только и понадобилось, что немного подлизать.
Если задуматься, не только Силана принимала его за шлюху.
Рейзу так сильно хотелось двинуть по улыбающейся поганой морде, что кулаки чесались, но вместо этого он заставил себя расцепить челюсти и почти спокойно ответить:
— Просто хорошую броню. Чтобы не переплачивать.
— Вот как, — Оаким тут же перестал улыбаться и поскучнел. — Тогда посмотрите там, пожалуйста. Уверен, вы найдете для себя подходящий вариант.
По крайней мере, плохого товара у него не было — любая его броня, даже самая дешевая, была на порядок лучше сделана, чем та, в которой Рейз выступал в Первой Лиге. Качество кожи и подгонка деталей друг к другу говорили сами за себя, да и весили доспехи зачастую намного меньше.
Рейз выбирал придирчиво, не спеша, но Силана его не торопила. Она так и осталась у жаровни, только снова спрятала руки под плащ. Наверное, стеснялась греть их в открытую, или заметила, как Оаким смотрел на ее кольцо.
Тот не спеша достал длинную курительную трубку — темную и изукрашенную резьбой на южный манер — и неторопливо прикурил. К морозному воздуху и запахам рынка примешался легкий аромат сандала и рябины.
— Не стесняйтесь, госпожа, подойдите поближе, — сделав несколько глубоких затяжек и выдохнув дым, сказал Оаким, обращаясь к Силане. — Здесь теплее.
Она помедлила, и, заметив это, он добавил:
— Вам нечего стыдиться, вы пришли, чтобы покупать, а каждый покупатель мне как семья. Не оставлю же я собственную семью мерзнуть на пороге?
Рейз ни на секунду не сомневался, что тот собственную мать продал бы за пару пунтов, и это внезапное дружелюбие слишком настораживало. Но и возразить на него пока было нечего. Не говорить же, чтобы Силана стояла, где стоит.
Она все-таки подошла к основному прилавку, уже не стесняясь протянула руки над центральной жаровней:
— Благодарю вас, господин.
— Оаким, — представился тот. — Просто Оаким, к чему формальности?
— У вас замечательный товар, — вежливо отозвалась она.
— Вы разбираетесь в доспехах? — эту улыбку Рейзу тоже захотелось стереть кулаком — за притворное удивление и наигранность. Только идиот не понял бы, что его вопрос откровенная издевка.
 — Совсем чуть-чуть, — Силана ответила так тихо, что пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Я могу определить, что большая часть привезена из южных княжеств, кажется, из приморских частей Кира и все.
— Правда? Почему вы думаете, что именно оттуда?
— Обычно именно кирские всадники так крепят наплечную часть брони.
Забавно вообще получалось: Рейзу казалось, что он что-то о Силане понял, а потом выяснялось, что понял неправильно — уже во второй раз.
Например, он думал, что она не разбирается в броне.
Да и откуда целительнице знать, как всадники Кира крепят броню?
— Вы сумели меня удивить, госпожа, — Оаким, видимо, решил так же и теперь смотрел на Силану с новым интересом. Совсем не таким приторно дружелюбным и, наверное, настоящим. — Вы первая женщина, которой это удалось. Знаете, позвольте сделать вам предложение: маленькую игру, чтобы скоротать время. Я буду показывать вам оружие и броню, и если вы правильно угадаете, что это и откуда, за каждую правильно названную вещь я сделаю вам скидку в десять эйров. Согласитесь, деньги приличные.
Рейзу всегда нравился товар в этой лавке, но не ее владелец. Оаким торговался за каждую мелочь, и заставить его сбросить цену хотя бы на несколько пунтов было практически невозможно. И эта внезапная щедрость настораживала.
— Что если я отвечу неправильно? — осторожно спросила Силана.
— Ничего. Мне просто интересно, что вы скажете.
Рейзу тоже хотелось бы знать насколько хорошо Силана разбиралась в броне и оружии. И почему не сказала об этом раньше.
— Это очень щедрое предложение, господин Оаким. Я согласна.
— Рад слышать, — тот полез под прилавок, и копался в товаре довольно долго, прежде чем достал наконечник от стрелы — острый, явно от боевого оружия, и внизу под широкой частью располагались аккуратные выгнутые в противоположную сторону крючья. На Арене такие не использовали, это явно было от боевого оружия. — Как вы думаете, что это, госпожа?
Рейз не смог бы ответить, но Силана сказала сразу — вежливо, тихо и уверенно:
— Это наконечник от аравинской стрелы. Во время войны их использовали враги для убийства наших командиров или офицеров. Произведен в Виерре, судя по оружейному клейму. Откуда он у вас?
— Военный трофей. Восхищаюсь вашими познаниями.
В следующий раз он нашел, что искал практически сразу — рядом с наконечником лег простой стальной кинжал:
— Что скажете насчет этого?
Сталь клинка была тусклой, непривычно темной. Оружие гладиаторов из такой не делали, эту сталь приберегали для армии.
— Это стандартный кинжал пехотинца, — ответила Силана. — Он входит в набор оружия вместе с коротким мечом и щитом, но определить, откуда он, я не смогу — на оружии пехотинцев не ставят клеймо производителя.
— Верно. Уже двадцать эйров. — Оаким довольно улыбнулся, несмотря на то, что проиграл уже приличную сумму, вылез из-за прилавка и пошел к одному из дальних сундуков рядом с жаровней. — Что скажете насчет этого?
Кривое длинное лезвие полумесяцем заставило Силану помедлить.
Неуверенное выражение лица сделало ее еще моложе, совсем ребенком. В тусклом пасмурном свете седины в волосах было почти не различить. Рейз смотрел на нее, на хрупкие плечи, на тонкие черты и пытался понять: откуда ты знаешь?
Какие стрелы были у аравинцев и какими кинжалами вооружают пехоту.
Тебя кто-то научил?
— Это очень похоже на шотэль, господин Оаким, — наконец мягко предположила Силана. — Из южных княжеств, но я впервые вижу такую рукоять, так что могу ошибаться.
— Вы не ошибаетесь, — ответил Оаким. — Это шотэль. Правда, не южный, а северный. После войны мастерские Силл Арне стали их делать. Один из первых образцов.
Она нерешительно поджала губы, как провинившаяся перед учителем ученица, и он добавил:
— О, не расстраивайтесь. Я все равно засчитаю ваш ответ. Он достаточно близок к правде. Осталась последняя вещь, которую я хочу, чтобы вы определили. Посмотрите, вон там, на стойке.
Оаким указал рукой, и, повернувшись, Рейз увидел совершенно стандартную гладиаторскую кирасу, каких было полно в Первой Лиге. Кираса была кожаная, очень простая, хоть и отличного качества, и в ней не было ничего особенного. Любой, кто был на Арене хотя бы три-четыре раза, знал, что это и откуда.
Но Силана молчала. Она стояла, покусывала нижнюю губу, словно пыталась вспомнить, и беспокойно теребила кольцо на пальце.
— Вы не знаете, верно? — Оаким улыбнулся и снова взял трубку, сделал глубокую затяжку. Струйки дыма очертили уголки губ.
— Я уверена, что видела несколько раз, но не могу сказать точно, где.
«На Арене, ты наверняка видела с десяток мужиков в таких же кирасах, — подумал Рейз. — Как можно было не запомнить?»
— Удивительно. По-настоящему удивительно, — сказал Оаким, рассматривая ее снова.
Силана снова нервно поежилась:
— Зачем вам это?
— Вы меня заинтересовали. Не каждый день такое увидишь: молодая женщина, в не самой богатой одежде, но с очень дорогим кольцом, приходит в мою лавку за доспехом для гладиатора. Эта женщина разбирается в боевом оружии, но не может назвать стандартную гладиаторскую кирасу. Вы очень загадочная, госпожа. Я бы принял вас за чародейку, но на вас нет знака.
Силана коротко поклонилась, и вежливо ответила:
— Я жрица Майенн. Не чародейка.
— Алая или белая жрица? — уточнил Оаким, и после секундной паузы Силана ответила:
— Алая.
— Вот как.
Оаким рассматривал ее внимательно — с ног до головы, без улыбки:
— Я многое узнал о вас и могу кое-что рассказать и о себе взамен. Мой брат погиб на войне, на восточном фронте под Клоа Лиата. Скончался от ран после второй атаки на город. Мне пришло письмо через месяц после его смерти.
Силана слушала, как будто ей это было действительно важно, а Рейз смотрел на нее не отрываясь и пытался понять, какое отношение она имела к Оакиму и к его погибшему на войне брату.
— Как его звали, господин?
— Саен ин Хаал. Не думаю, что вы были знакомы.
— Не были, но мне жаль, что так вышло.
— Я не единственный, кто потерял близкого человека на войне.
Если задуматься, это многое могло бы объяснить. Если кто-то из близких Силаны был военным, коллекционировал оружие и научил ее в нем разбираться.
Родной человек, который умер на войне и не мог теперь подсказать ей, какого гладиатора выбрать и какой доспех купить.
Может быть, потому она и решила пойти на Арену, что надеялась таким образом сбежать от горя. Или же просто ей хотелось чего-то нового в своей жизни, что не имело бы отношения к прошлому и к ее потере.
Это были всего лишь догадки, но других вариантов не приходило в голову, ни одного.
Оаким сделал последнюю затяжку из трубки и стряхнул пепел в жаровню:
— Зачем вам броня для гладиатора? — запах сандала в воздухе стал сильнее. — Особенно для этого. Если я что и знаю о господине, так это то, что он никогда ничего не покупает.
Силана потерла руки над углями и быстро оглянулась на Рейза, словно, пыталась определить его реакцию или без слов спрашивала разрешение ответить. Хотя последнее, конечно, было вряд ли. Ей не требовалось его разрешение. Она как раз могла делать все, что угодно.
Рейз постарался сделать вид, что не заметил ее взгляда, потому что понятия не имел, как на него реагировать.
Не кивать же ей в знак согласия, правда? Все-таки где Силана, а где его согласие.
— Мы с господином Рейзом записались в Парную Лигу. Мне хотелось бы купить новые доспехи до его первого боя, — после неловкой заминки пояснила она, и Оаким удивленно вскинул брови:
— Разве парному гладиатору не полагается носить ошейник?
Да, Рейзу все еще хотелось сломать ему челюсть. Ну или хотя бы двинуть по морде пару раз.
— Нашей церемонии посвящения еще не было.
— Но вы уже готовы вложить деньги в новую броню. Это подход женщины, которая относится к своему участию серьезно, — Оаким оглядел Рейза с ног до головы и задумчиво прицокнул языком. — Но вы доверили выбор гладиатору из Первой Лиги.
Вот же мудак высокомерный.
— Я точно разбираюсь в этом лучше, чем она. Я знаю, что мне нужно, — осадил его Рейз.
— Тогда вы должны знать, что в Парной Лиге используют зачарованную броню, — приторно улыбнулся Оаким. — Оружие с глифами там не редкость.
— И что? Зачарованную броню переоценивают. От нее не так много толку, а цена заоблачная.
Рейз видел, что это такое со стороны. И на его личный взгляд повышенная прочность и защита на Арене, где все равно сражались затупленным оружием, не стоили надбавки в сотню эйров.
— Я слышу слова истинного дилетанта, — Оаким продолжил улыбаться, совсем не понимая, что рискует остаться без зубов. — Обычная броня без трюков не защищает от акшаров, которые применяют ваши противники. Хотя вряд ли господин, который ничего не покупает, знает об акшарах.
Силана успокаивающим жестом коснулась рукава Оакима — и Рейз почувствовал, как накатила волной злоба от этого простого жеста. Значит, торгаша с рынка можно было трогать, а об гладиатора благородная госпожа боялась запачкаться:
— Прошу вас, не говорите так с господином Рейзом. Он умелый воин и не заслужил ваших насмешек, — она убрала руку почти сразу, но злость от этого почему-то совсем не стала меньше. — Я знаю об акшарах, но думала, что их невозможно купить.
— В Парной Лиге участвуют очень богатые люди. Вы же сами понимаете, для них почти нет невозможного.
Можно было поставить на кон свою правую руку, что Оаким просто хотел больше денег, и потому рассказывал Силане сказки в надежде, что она проникнется. И, похоже, это работало, потому что высокомерная дурочка ничего не знала про Арену.
— Если бы эти акшары были такими опасными, гладиаторы в Парной Лиге дохли бы чаще, — Рейз растянул губы в усмешке. — Об этом я бы точно слышал.
— Господин Рейз, — Силана протянула руку, будто тоже хотела коснуться его и убрала ее в последний момент. Опять побрезговала, — акшар не убивает. Это чародейский глиф, который ставят на оружие, чтобы оно вытягивало жизненную силу.
— Это очень удобный глиф для Арены, — добавил Оаким, снова набивая трубку. — Если акшар не слишком сильный, он незаметно ослабляет противника и дает преимущество.
— Которое позволяет закончить бой красиво, — тихо закончила за него Силана.
— Похоже, вы начинаете понемногу понимать.
Если бы у нее были мозги, она поняла бы, что это просто лесть, но, видимо, мозгов не было, потому что, нахмурившись, она спросила в ответ:
— Какие еще глифы ставят на оружие в Парной Лиге?
— Гэрра. Асаг — эти самые частые, — Оаким пожал плечами и прикурил, взяв крохотный уголек специальными щипцами.
— Это глифы боли и огня, господин Рейз, — она пояснила это очень мягко, почти деликатно, но лучше бы вообще этого не делала. Унизительно было стоять рядом с ними, как нерадивый ученик, и выслушивать о всяких чародейских штучках, без которых он прекрасно справлялся раньше. В конце концов, бой был бой, и Рейз умел побеждать даже когда ситуация складывалась не в его пользу.
Не говоря уж о том, что теперь — хотя Силана этого не понимала — речь просто шла о деньгах. Оаким просто хотел продать товар подороже, а она улыбалась и велась на этот бред.
Рейзу стоило бы промолчать, пусть бы тратилась, но он все же не выдержал:
— Этот урод просто пытается содрать с тебя денег! Не настолько же ты наивна, чтобы купиться.
Оаким перестал улыбаться:
— Господину стоит следить за языком. Неосторожные слова могут дорого ему стоить. В буквальном смысле.
Силана побледнела и поспешно поклонилась:
— Прошу вас, простите нас. Я очень благодарна вам за все, что вы рассказали.
От злости на нее хотелось разнести чертову палатку на клочки.
Конечно, наивная дурочка предпочла послушать какого-то торгаша, а не своего гладиатора, после того как сама доверила ему выбор.
— Покупай, что хочешь, — заставляя себя говорить ровно и четко сквозь бессильную злость выдавил Рейз. — Можешь вместе с ошейником нацепить на меня еще и броню, какую выберешь. Я подожду снаружи.
Он не стал слушать, что она говорила ему вслед — окликнула по имени, попросила подождать — Рейзу было плевать. Он вышел на людную, шумную улицу, глубоко вдохнул стылый осенний воздух и сказал себе, что ничего другого и не ожидал.
Не от жрицы и богатой девочки, которая брезговала даже дотрагиваться до таких как он.

***
Силана не знала Саена ин Хаала. Ее отряд проходил сквозь Клоа Лиата на восток, и в городе они задержались совсем ненадолго. Она запомнила только покосившиеся, кое-где опаленные заклинаниями здания, разбитые стекла и ошметки дерева на мостовых, много-много раненых. За время войны Клоа Лиата несколько раз переходил к противнику и бывал отвоеван обратно. Брат Оакима мог умереть задолго до прихода Силаны, или много позже, или же стать одним из многих, кого ее пламя не сумело спасти.
Наверное, капитан Гийом знал точно. Ее командир писал письма родственникам погибших и никогда не забывал имена.
У него тоже была зачарованная броня и клинки с глифами, и Силана помнила его на поле боя — он снился ей иногда в кошмарах: стремительная черная фигура, казавшаяся неуязвимой.
Рейз злился на Силану, на то, что она вмешивалась в его выбор, и на то, что слушала Оакима, не сомневался, что у нее просто пытаются вытянуть побольше денег, но она видела чародейские клинки своими глазами и знала, каким опасным могло быть это оружие. Оно пугало ее, и пугала мысль, что Рейз мог проиграть без него. Потому что вышел бы на бой не готовым. Обычная броня могла защитить его от удара самого клинка, но не от нанесенного глифа. Акшар все равно забрал бы жизненную силу, гэрра сделал бы больно.
Оаким смотрел Рейзу вслед с усмешкой и откровенным пренебрежением:
— Он у вас явно еще не приучен к рукам. Слишком много вольностей не идет таким на пользу.
В тот момент Силане было одновременно обидно за Рейза и неловко:
— Он замечательный боец, — стараясь говорить твердо и уверенно ответила она. — Простите его за резкость, это моя вина. Я предложила ему сделать выбор самому и вмешалась.
— На его счастье, поверьте. Я слежу за гладиаторскими боями и неплохо разбираюсь в бойцах. Он действительно неплох, но не настолько чтобы победить в своих обносках.
Силане не хотелось это обсуждать:
— Он смотрел несколько вариантов брони. Вы можете найти что-нибудь подобное с защитой от основных трех глифов?
— Да, — Оаким улыбался, но смотрел цепко и очень внимательно. На ее не слишком дорогую одежду, на ее кольцо.
И еще не спросив, она знала, что цена будет высока.
Она взяла с собой сорок эйров — последние деньги, которые могла потратить до боя на Арене — и кольцо мамы. На удачу.
Было горько и больно понимать, что вот оно и пригодилось.
Оаким предложил ей отличную броню — качественную, красивую. Темная зачарованная сталь была совсем легкой, и едва различимые линии гравировки расчерчивали ее орнаментом, под которым прятались защитные знаки.
Силана позвала Рейза померить, и доспех сидел на нем как влитой, будто и был для него создан.
За время примерки Рейз не сказал ни слова, и почему-то очень хотелось перед ним извиниться.
Оаким согласился принять в уплату кольцо и дал пять эйров сдачи, а Силана очень боялась, что расплачется, но Рейз бы увидел, и только мысль об этом помогала держаться.
Она накинула капюшон плаща, поклонилась, прощаясь с Оакимом, и украдкой стерла выступившие на глазах слезы, надеясь, что не опозорилась окончательно.
Рейз вышел из палатки первым, и Силана последовала за ним.
— Простите, что вмешалась в ваш выбор.
— Это твои деньги, — не глядя на нее ответил он. — Трать как хочешь.
— Но это вам придется сражаться. Мне очень важно, чтобы… — она замялась, не зная, как сказать, — чтобы мои ошибки не причинили вам вреда.
Он все же посмотрел на нее — прямо в глаза:
— Если ты хочешь, чтобы я за тебя сражался, ты должна мне доверять.
Услышать это было так неожиданно. Совершенно обычную на самом деле вещь.
Я буду за тебя сражаться.
Ты должна мне верить.
Силана забыла уже, что нормальные люди считали доверие чем-то обыденным, повседневным. Даже не думали, что доверие это такая роскошь, и как легко ее потерять.
«Я всегда буду тебя защищать», — когда-то обещал Силане Калеб.
«После боя мы с тобой сядем у костра и напьемся», — сказал Лар, и это были его прощальные слова ей. Он не пережил даже первую чародейскую атаку.
«Я сделаю все, чтобы успеть к тебе, мам. Я обязательно помогу», — но ее мать умерла задолго до того, как Силана вернулась домой.
А здесь, в стылой серой громаде Силл Арне — Грозовой Девы — доверие можно было попросить так просто. Это казалось таким странным, как просыпаться в кровати, в настоящем доме, как лежать в постели и понимать, что никто не поднимет окриком, что — все.
Доверие.
Силана казалась себе очень старой и очень уродливой в тот момент, обожженной, перемазанной сажей пародией на нормального человека.
Рейз смотрел ей в глаза и ждал… ответа? Кивка?
Согласия.
Он был чистым и, наверное, очень сильным — и ему в его силе и его уверенности даже не приходило в голову, что калекам и уродам вроде нее самые простые вещи давались тяжело.
Доверие, прикосновения, надежда. Что на все это тоже требовались силы.
— Не веришь, — в конце концов прервал молчание он. — Думаешь, я подведу или предам. Или же я просто недостаточно хорош, чтобы меня слушать.
Его это обижало, и невозможно было объяснить ему так, чтобы он понял.
— Я не могу выпустить вас в обычной броне против зачарованного оружия, — и слова — бессильные, шелестящие — ничего для него не стоили. — Просто не могу.
— Да плевать мне на броню. Дело не в ней. Дело в том, что когда мы выйдем на Арену, ты… — он оборвал себя на полуслове, не договорив и выругался:
— Да и к Ирбису это все!
— Не ругайтесь, не нужно, — как могла мягко попросила его Силана. — Просто… я знаю на что способно оружие с глифами, и оно пугает меня. Я не со зла, мне просто страшно.
Он нахмурился, посмотрел на нее так внимательно, как будто пытался прочитать мысли. В его серых глазах отражалось холодное, звенящее небо.
Рейз больше не злился, а Силана больше оружия и больше поражения в тот момент боялась, что он спросит про войну.
Но он спросил только:
— У тебя кто-то умер?
И можно было ответить ему честно:
— Да.
Много-много людей.

***
Для посвящения Силана купила себе платье. Оно было белое, очень простое и абсолютно новое, из легкой, будто бы совсем невесомой ткани. Торговец, который его продавал, согласился на пять эйров, потому что платье было летним и кроме Силаны его все равно никто бы не купил.
По краю ворота шла вышивка — как узор инея на окне, и под грудью была лента — серебристо-серая, похожая на стальной обруч.
Платье было нежным, очень женственным, и Силана, только увидев его поняла, что не хочет никакое другое. Ткань казалась такой чистой, что страшно было дотрагиваться. Подол почти касался пола — торговец сказал, что в этом году так было модно.
Оно ей шло, и было очень странно и непривычно видеть себя в зеркале красивой. Раньше Силана обязательно показалась бы маме и Калебу, но теперь вокруг молчал пустой дом и тихо свистел за окном ветер.
Рейз сказал, что переедет после первого боя.
В этот раз Силана все же взяла экипаж до Арены — времени до посвящения оставалось не очень много и было страшно опоздать. Всю дорогу она смотрела в окно: на прохожих и торговцев, на дома, знакомые с детства и новые, появившиеся за время войны здания, и комкала в руках ошейник. Она выбрала совсем узкий, из черной кожи, с обычной железной застежкой. Почему-то казалось, что такой Рейзу будет проще всего принять.
Возле Львиных Врат — входа на Арену Парной Лиги — на отдельной небольшой площадке стояли чародейские экипажи, толпились люди и скользили по земле тени небесных скатов — наверху был воздушный причал. Нарядно одетые мужчины и женщины — должно быть из княжеского окружения — проходили внутрь мимо стражи без очереди.
Рейз ждал чуть поодаль, прислонившись спиной к колонне, и не обращал на окружающих особого внимания. Невозможно было отвести от него взгляда.
Он заметил Силану, как только она вышла из экипажа, поприветствовал кивком и подошел ближе, пока она расплачивалась с извозчиком.
— Идем, нам нужен другой вход. Я проведу.
— Здравствуйте, — неловко ответила ему Силана, кутаясь в плащ. На сей раз ей не было холодно. Было просто страшно показаться ему в новом платье и услышать, что оно не подходит.
Рейз повел ее к той же двери, что и утром, во время регистрации, и потом снова по лабиринту коридоров, некоторые из которых Силана уже понемногу начала узнавать. В зале с распорядителем было людно и шумно, и у его стола образовалась небольшая очередь.
— Вон там можно оставить вещи, — сказал Рейз, указывая в сторону простых деревянных полок в углу. — Я отнесу твой плащ, а ты пока сходи отметь нас.
— Давайте лучше вы.
Если бы распорядитель спросил Силану про первый бой, она все равно не смогла бы ему ответить. А Рейз лучше знал Арену.
Он фыркнул, будто она сказала что-то очень глупое, и потянулся к застежке своего плаща:
— Ты хоть понимаешь, что это полагается делать хозяевам?
— Я не ваша хозяйка.
— Конечно нет. Ты же еще не застегнула ошейник.
Он отдал ей плащ и пошел к столу распорядителя, не дожидаясь ответа, а Силана смотрела вслед и не знала, сможет ли ему объяснить. Она не владела Рейзом, просто предложила ему вместе участвовать в Парной Лиге — и ей не хотелось ни управлять его жизнью, ни брать за нее ответственность.
Но условия контракта давали ей такую возможность: изменить его режим тренировок, запретить ему пить или есть определенные продукты, заставить носить ту одежду, которую сочтет нужной.
«Чтобы увеличить шансы на победу» — именно так это было записано.
Контракт обязывал гладиатора носить ошейник и подчиняться.
Наверное, для Рейза — для любого сильного, уверенного в себе человека — невыносимо было принимать чужое право решать за него.
Силане нравились его сила и его уверенность. Рейз заставлял ее чувствовать себя слабой, неполноценной, и одновременно с тем само его присутствие было как магнит. Хотелось коснуться, прижаться губами и вдохнуть поглубже запах и тепло его тела.
Чистоты.
Наверное, если бы она сказала об этом самому Рейзу, что не хочет его запачкать, он бы рассмеялся ей в лицо. Он бы просто не понял, о чем она говорит, как не поняла бы та, прежняя Силана, которая еще не отправилась на войну. Для той Силаны чистота была чистотой ребенка. Невинностью того, кто еще никогда не делал выбор, ни разу не разочаровывался, никого не подводил.
Рейз не был таким.
И его чистота была чистотой взрослого человека, который ни о чем не сожалел и ничего не стыдился.
Его плащ пах им — едва уловимый теплый и очень мужской запах. Тяжелая ткань грела руки. Перед тем как положить плащ на полку Силана аккуратно его свернула. С вещами Рейза хотелось обращаться очень бережно.
Свой собственный плащ она положила рядом, привычно свернув на солдатский манер.
В летнем платье в зале было прохладно — Силана была единственная женщина в одежде без рукавов.
Казалось, в любой момент это заметят окружающие, но никто не обращал на нее внимания.
Когда она подошла к столу распорядителя, рядом с Рейзом стояли мужчина и женщина. Они стояли спиной, и было в них что-то неуловимо знакомое.
— Безродная собака пытается делать работу своей госпожи, — услышала Силана приятный женский голос, и слова резанули неправильностью. Она знала этот голос и эту женщину.
— Это не запрещено, — ответил Рейз с откровенной неприязнью.
— Крысам тоже не запрещено подписывать договоры. Просто никто не ждет, что они попытаются.
Рядом с женщиной стоял ее гладиатор — широкая полоса ошейника перехватывала его горло и казалась вульгарной. В их прошлую встречу вместо этого ошейника был простой кожаный шнурок с застежкой. И мастер Грей тогда казался совсем другим.
Сейчас его фигуру будто высекли из камня. Он не шевелился, смотрел прямо перед собой и не пытался вмешаться. И глаза у него были равнодушные и усталые.
А когда-то он часто улыбался, и Силана отчаянно хотела добиться его похвалы.
Почему вы молчите? Почему не вмешаетесь?
Рейз заметил Силану, кивнул ей и выдавил сквозь зубы:
— Моя госпожа теперь здесь. Можно больше не беспокоиться о крысах.
Женщина обернулась, и в первую секунду Силане показалось, что она обозналась. Что поняла что-то неправильно.
Госпожа Мелеза смотрела на нее холодно и пренебрежительно, кривила в усмешке яркие губы и казалась чужой.
И Силана искала в ее чертах ту женщину, которой восхищалась когда-то — женственную и улыбчивую, немного язвительную и легкую на подъем, щедрую на похвалу и на помощь. Женщину, которая называла ее своей лучшей ученицей.
Той женщины больше не было, будто бы Силана смотрела в лицо перевертыша. Оборотня из легенд.
— Безродный мальчик нашел себе безмозглую девочку? Из вас получится отличная команда.
Мелеза говорила расчетливо, и за ее словами стояло желание уколоть побольнее.
Не было только узнавания, и почему-то именно это было хуже всего.
Силана была для нее чужой.
Когда-то, незадолго до того, как Храм отправил своих жриц в армию, он нанял им учителей. Ничего особенного, просто самое базовое обучение — месяц тренировок в бессмысленной надежде подготовить своих дочерей к войне.
Полеты на скатах, базовые уроки обращения с мечом.
Эти уроки вели чародейка и ее гладиатор. Госпожа Мелеза и мастер Грей. Силана была капельку влюблена в них обоих. В ту естественность, которая была между ними, в их спокойную уверенность и готовность делиться всем, что они знали. В то, как во время перерывов между занятиями они сидели на ступенях возле тренировочной арены и пили из одного чародейского кувшина принесенный госпожой Мелезой чай, и та рассказывала про простейшие зачарованные знаки, и про время их с Греем службы на границе.
Силана слушала ее, и страх отступал, и казалось, что ничего страшного не случится на войне. Что все они непременно встретятся так снова.
Накануне отъезда Силана подарила госпоже Мелезе амулет Майенн. В благодарность и на память, и Мелеза обняла ее на прощание и сказала:
«Ты только возвращайся, милая. Что бы ни случилось там дальше, возвращайся живой».
А теперь вот они не узнавали друг друга.
Это даже было понятно, и Силана знала, что зрение чародеев устроено иначе, чем у обычных людей. Что они сначала чувствуют, и только потом видят.
И теперь Силана не могла пошевелиться, и думала — неужели я настолько изменилась?
Хотя она и так знала ответ.
Было холодно и как-то глухо, и все казалось абсолютно безнадежным и бессмысленным — то, что Силана вообще вернулась в Силл Арне, и попытки сохранить мамин дом, и Парная Лига.
И именно в тот момент Мелеза ее узнала, как будто натолкнулась на невидимую стену.
— Силана? — она сделала шаг ей навстречу. — Милая, это действительно ты?
Невозможно было заставить себя ответить.
Лицо у Мелезы стало вдруг по-настоящему беззащитным, беспомощным — всего на мгновение — искренним, как будто под шкурой оборотня-перевертыша промелькнула она настоящая:
— Это ты.
— Да, госпожа, — Силана жалела, что убрала плащ. Она чувствовала себя раздетой, выставленной на всеобщее обозрение и ей отчаянно хотелось прикрыться. И голос звучал жалко и еле слышно. — Наверное, я очень сильно изменилась.
— Или я совсем выжила из ума за эти несколько лет, — Мелеза ответила тихо, очень мягко, коснулась руки Силаны, и это прикосновение — абсолютно обычное, естественное, было как вернуться домой. — Прости меня. И за то, что я сказала прости. Меня подвело чутье.
— Это очень здорово, что вы знакомы, — угрюмо сказал Рейз, — но нам все еще нужно отметиться у распорядителя.
Мелеза оглянулась на него, на всех, кто был рядом и коротко приказала:
— Грей, разберись с этим.
Как слуге, как низшему. Силана никогда не слышала, чтобы Мелеза обращалась так к нему раньше.
— Давай отойдем, поговорим без посторонних, милая, — только когда она посмотрела на Силану ее взгляд смягчился. — Не волнуйся, Грей все сделает.
— У нас с господином Рейзом скоро посвящение.
— Это не займет много времени.

Они отошли к дальней стене зала, и Мелеза только тогда отпустила ее руку, отступила на шаг и оглядела Силану с ног до головы:
— Такая красивая стала.
— Вы тоже… — ответила Силана и не смогла договорить.
«Вы тоже очень красивая». И чужая.
Мелеза усмехнулась, криво и по-настоящему, ее ярко накрашенные губы изогнулись и в голосе появилась горечь:
— Я изменилась не в лучшую сторону. Последние полгода сделали меня настоящей сукой.
— Не говорите так о себе. Пожалуйста.
Мелеза будто встряхнулась, и кривая усмешка превратилась в привычную ее улыбку, добродушную и немного ехидную, ту, которую Силана помнила и по которой, оказывается, очень скучала:
— Я вообще не хочу говорить о себе. Силана, тебя не было в храмовых списках вернувшихся, мы считали тебя мертвой.
— Храм, — Силана вдохнула, выдохнула, прежде, чем продолжить, — меня не записал.
Они записывали только белых жриц. Алых для Храма не существовало.
— А теперь ты здесь.
— Мы с господином Рейзом будем участвовать в Парной Лиге. У нас скоро…
Так много хотелось ей рассказать, так сильно хотелось поделиться. Слова получались неловкими и совсем неправильными. И на самом деле хотелось рассказать совсем не о том. О войне и кошмарах, о ненависти Калеба, о налоге на дом.
— Посвящение, — закончила за нее Мелеза. — Это я поняла. Ты же никогда не любила гладиаторскую Арену.
Она смотрела пытливо, серьезно.
— Я стала алой жрицей, — было очень стыдно и очень страшно в этом признаваться. И рука сама непроизвольно потянулась к жреческому знаку. К двум цепям, на которых он теперь висел — тонкой серебряной и темной стальной, символизировавшей пепел, несмываемую черную гарь.
Когда Силана только уезжала на войну цепочка была всего одна.
— Мне жаль, — мягко сказала Мелеза.
— Я больше не могу работать в Храме. Мне нужно платить за дом, а военное пособие совсем маленькое, — Силана не могла заставить себя смотреть ей в глаза. — Поэтому я здесь.
Они долго молчали, и от этой новой Мелезы Силана почти ожидала окрика, слов — резких и способных сделать больно, но когда Мелеза заговорила, она заговорила непривычно мягко:
— Милая, это не выход. Тебе может повезти один раз или пять, десять или даже двадцать, но в конечном итоге Арена все расставляет на свои места. Здесь нет случайных людей, — ее голос звучал осторожно, с непривычной деликатностью, потому что она боялась задеть Силану и потому что искренне старалась ее предостеречь.
«Безродная собака пытается делать работу своей госпожи?»
«Крысам тоже не запрещено подписывать договоры».
Вы же не такая.
Настоящая вы со мной, сейчас. Зачем вы?..
Ответила бы ей госпожа Мелеза, если бы Силана рискнула спросить?
— У меня нет другого выбора. Храм не позволит мне заниматься целительством, — Силана заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, выдохнула. — Может быть, вы правы и я не подхожу для Арены, но господин Рейз другой. Он на своем месте.
Мелеза вздохнула и устало потерла пальцами переносицу:
— Твой выбор гладиатора беспокоит меня отдельно.
Почему-то, как и в разговоре с Оакимом, хотелось оправдаться:
— Господин Рейз достойный боец.
— В первую очередь он вспыльчивый самоуверенный щенок. И ты не должна называть его «господином». Силана, пожалуйста, послушай меня внимательно, — Мелеза смотрела серьезно и строго, и само собой вспомнилось: точно так же она смотрела на Силану годы назад, перед занятием, когда та неправильно закрепила седло ската и едва не разбилась. — Многие здесь смотрят и оценивают. Не только то, как твой гладиатор сражается на Арене, но и как ты обращаешься с ним. Здесь свои условия и свои порядки. И если ты будешь их нарушать, остальные тебя уничтожат.
— Я всего лишь хочу обращаться с ним достойно.
— Обращайся. Ты можешь покупать ему подарки. Можешь одевать его в хорошую одежду. Ты можешь целовать его за закрытыми дверьми. Но если ты публично будешь называть его «господином» тебе не простят настоящие господа. И тогда ни я, ни твой Рейз уже не сможем тебе помочь.
Она заметила, что к ним идет Грей, что-то изменилось в ней, и на месте Мелезы снова оказалась та красивая и чужая женщина, которую Силана встретила меньше часа назад:
— Посвящение скоро начнется, милая. Тебе стоит подготовиться. Я постараюсь найти тебя после, — она задержалась всего на мгновение, мягко сжала руку Силаны — жест поддержки, искреннего понимания, как последний отголосок тепла, который исчез, как и не было, когда Грей оказался рядом:
— Ты все сделал?
— Да, — он ответил абсолютно равнодушно, без эмоций.
— Да? — растянула губы в улыбке Мелеза.
Грей бросил быстрый взгляд на Силану и ответил:
— Да, моя госпожа.
— Вот и отлично. Надеюсь, хоть это ты способен сделать правильно.
Когда они ушли, Силана почему-то смотрела им вслед, как смотрела когда-то давно на тренировочной площадке.
И думала о том, что эти люди — еще один осколок прошлого: долгожданный, драгоценный, успевший сломаться за эти годы.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

eternal Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Рубиновая ледиНа форуме с: 01.02.2016
Сообщения: 815
>20 Окт 2018 12:51

Спасибо за главу Flowers
Интересно, как пройдёт посвящение. Неожидала, что Силана и Мелеза знакомы. А Рейз действительно очень вспыльчивый. Как бы это качество не помешало ему на арене.
Жду продолжение)
Сделать подарок
Профиль ЛС  

ТРОЯ Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 21.01.2009
Сообщения: 1581
>20 Окт 2018 14:24

Читаю с огромным интересом!
Почему так изменились отношения между Силаной и её братом?
Что произошло с Мелезой?
С нетерпением ожидаю дальнейших событий!
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>20 Окт 2018 16:16

eternal писал(а):
Спасибо за главу Flowers
Интересно, как пройдёт посвящение. Неожидала, что Силана и Мелеза знакомы. А Рейз действительно очень вспыльчивый. Как бы это качество не помешало ему на арене.
Жду продолжение)

На Арене вспыльчивость ему не мешает. Он опытный гладиатор и, когда выходит сражаться, целиком концентрируется на поединке. Зато вспыльчивость неоднократно еще испортит ему жизнь)

ТРОЯ писал(а):
Читаю с огромным интересом!
Почему так изменились отношения между Силаной и её братом?
Что произошло с Мелезой?
С нетерпением ожидаю дальнейших событий!

Рада, что вам нравится))
Чтобы не спойлерить могу только сказать, что у Калеба есть веская причина ненавидеть сестру.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>21 Окт 2018 11:22

 » Глава 2.2

От автора: оказывается, часть второй главы не влезла в прошлый комментарий и оказалась обрезана. Так что начало прошлой сцены я перенесу сюда, для удобства чтения)

***
Времени до посвящения оставалось совсем немного, и Силане не удалось поговорить с Рейзом — им пришлось сразу разделиться. Выходов на Арену было два — для обоих противников. Во время посвящения так же выходили навстречу друг другу гладиатор и его хозяйка.
Рейз и Силана записались последними, и кроме них в этот же день посвящались еще две пары. Она не видела гладиаторов, но обе женщины-хозяйки были одеты в дорогие платья, и это заставляло ее чувствовать себя неловко.
Рейз не сказал ей ничего — ни плохого, ни хорошего. И казалось, что он злился и на Силану, и на Мелезу. Хотелось поговорить с ним, объяснить, что он ошибается. И что госпожа Мелеза не заслужила такого отношения.
Из глубины прохода Силане было видно их с Греем на трибунах для особых гостей. Грей стоял за плечом Мелезы не шевелясь и смотрел прямо перед собой. Она не поворачивалась к нему.
Никто не обращал на Силану внимания, ожидание тянулось, и, нервничая, она вертела в руках ошейник, беспокойно теребила застежку. Другие женщины-хозяйки уложили волосы в причудливые прически, перевили их нитями жемчуга и цепочками. А Силана только расчесала свои.
Наконец управитель игр — высокий и очень худой мужчина в дорогой одежде со знаками княжеского двора — встал, объявил начало первого посвящения.
Музыканты рядом с правой трибуной — Силана даже не знала, что они там есть — заиграли. Легкая, меланхоличная мелодия наполнила зал, постепенно один за другим потухли чародейские светильники и осталась только Арена, освещенная огненными чашами.
Одна из женщин, которая вместе с Силаной ждала посвящения, вышла вперед, на Арену. Она шла не торопясь, со спокойной грацией и словно совсем не замечала направленных на нее взглядов.
Драгоценные камни в ее волосах казались искрами.
Она остановилась в центре, и музыка стала тревожнее, когда из другого выхода вышли люди в темной одежде — четыре угрожающие фигуры с оружием, которые начали медленно сдвигать кольцо.
Потом прозвенел гонг и появился гладиатор. На нем был полный доспех всадника и красный плащ того же цвета, что и платье женщины.
Музыка зашлась, захлебнулась ритмом.
Гладиатор напал — он действовал красиво и точно, и люди в темной одежде картинно падали, сраженные его мечом.
Силана не могла отвести взгляда. Это было отрепетированным представлением, не настоящим боем, но все равно очень красивым.
Оно закончилось, и гладиатор подошел к своей хозяйке. Он опустился на одно колено и достал из-под плаща розу — белую, словно бы светившуюся в полумраке — протянул ее как дар. Женщина приняла этот дар красивым, тщательно выверенным жестом и прикрепила к своим волосам, расстегнула застежку у себя на запястье. То, что Силана ошибочно приняла за браслет, оказалось ошейником.
Гладиатор принял его, прикоснулся к застежке губами и надел ошейник сам.
Он встал рядом со своей хозяйкой, и публика сдержанно зааплодировала.
Снова медленно загорелись чародейские светильники, разгоняя полумрак.
Силана растерянно посмотрела на ошейник у себя в руках — простую черную полосу кожи, на подол своего белого платья. Вдруг стало очень холодно, и она отчетливо поняла, что не сможет выйти на Арену. Просто не сможет. Она не была готова, совсем не была готова. Они даже двумя фразами не успели обменяться с Рейзом до начала. Не было ни музыки, ни представления… ничего.
И мысли о том, чтобы участвовать в Парной Лиге теперь казались до смешного нелепыми.
Застежка ошейника щелкнула в ее пальцах. Еще раз и еще — Силана поймала себя на том, что расстегивает и застегивает ее, чтобы чем-то занять руки, и отложила ошейник в сторону. Было страшно его сломать.

Второе посвящение было еще зрелищнее, чем первое. Силана так же смотрела его не отрываясь и чувствовала то глухое, полузабытое отчаяние, которое испытывала на войне, всегда, когда они не успевали прийти вовремя. И вокруг были только разрушенные дома и трупы, и люди с мертвыми глазами.
Здесь никто не умирал, и бои на Арене не были смертельными боями.
Но даже здесь менять что-то было уже слишком поздно.
Управитель игр объявил ее и Рейза. Гулко и скупо один раз ударил гонг, снова потухли чародейсткие светильники — может быть, Рейз успел договориться с распорядителем, или же их всегда приглушали во время посвящений. И из выхода напротив появилась высокая мужская фигура — он двигался легко и уверенно, без стеснения демонстрируя свое тело и свое мастерство, сделал несколько выпадов в воздух, эффектно прокрутил в руках меч и вложил его в ножны плавным, точным движением.
На Арене — в своей стихии — Рейз зачаровывал.
Силана не могла выйти и опозорить их обоих.
Он опустился на колени, склонил голову, снова прозвучал гонг. И Силана только в тот момент поняла, что в перерывах между этими ударами стояла абсолютная, неестественная, звенящая тишина.
Невозможно было заставить себя идти вперед.
Невозможно было стоять, смотреть на Рейза на коленях и оставаться на месте. Невозможно было его так подставить.
В левой моей ладони пламя, в правой моей ладони пламя, и оно проведет меня сквозь насмешки и стыд.
Первый шаг вперед был самым трудным, второй оказался легче.
Когда не можешь бежать, иди. Когда не можешь идти — ползи.
Она старалась ступать плавно, мягко, и хотя бы держать спину прямой. И одной единственной мыслью билось в голове — был способ, один единственный — чтобы сделать это посвящение красивым.
Без музыки, без дорогого платья. Без отрепетированного боя с заранее нанятыми противниками.
В полной тишине.
Силана остановилась напротив Рейза, и он поднял голову. Посмотрел ей в глаза.
Наверное, если бы не он, она никогда не решилась бы. Даже теперь от одной мысли тошнота подкатывала к горлу — нельзя, неправильно. Ты грязная, ты отвратительно грязная и ты никогда не отмоешься от сажи.
Не смей!
Но речь шла не только о ней. Она была на Арене не одна.
— Доверьтесь мне. Пожалуйста. Не бойтесь и не шевелитесь, — голос звучал так тихо. Услышал ли Рейз, понял ли?
Он смотрел настороженно и кивнул почти незаметно.
Силана протянула руки по бокам от его головы, ладонями вверх, и пламя сорвалось — совсем немного, каплями, искрами костра, огненными светлячками.
Кто-то ахнул в первом ряду.
Пламя — два узких столба поднималось с ладоней Силаны — алое, как кровь, пожирая искры над собой.
Рейз не смотрел на него, он не отводил взгляда от ее лица — пытливого и очень сосредоточенного взгляда, не шевелился.
Силана убрала пламя, и снова ударил гонг.
Рейз запрокинул голову, открывая шею. Готовясь принять ошейник.
Все вокруг смотрели на них, и момент казался замершим, зачарованным, будто бы вырванным из времени.
И сквозь эту зачарованную минуту Силана почувствовала внутри всепоглощающий, леденящий ужас.
Она забыла ошейник.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>21 Окт 2018 11:25

 » Глава 3

В первую секунду Силане казалось, что ее парализовало, что это страшный сон или глупый розыгрыш, ведь не могла же она действительно…
И потом она вспомнила — отчетливо, до последней детали, будто все вдруг стало резким и слишком настоящим — момент, когда она отложила ошейник, чтобы не сломать.
От собственной глупости хотелось провалиться на месте или лучше и вовсе исчезнуть без следа.
Это было бы намного проще, чем отсчитывать удары сердца и ждать, пока с трибун посыплются насмешки и издевки.
Рейз стоял в эффектной позе, склонив голову, и теплый огненный свет ложился на его темные волосы бликами.
Силана почувствовала, что у нее трясутся руки.
Рейз поднял на нее взгляд — вопросительный, спокойный.
И ей стало отчаянно стыдно — за свою глупость, за то, что, побоявшись сломать застежку, она сломала нечто намного более ценное. Чужое доверие.
Ведь именно об этом она попросила перед тем, как призвать пламя. Ей хотелось сделать посвящение красивым.
Но можно же было…
«Всегда есть выход, — говорил ей когда-то мастер Грей, и она слушала, затаив дыхание. — А если нет, то это ваш долг его создать. Потому что вы должны вернуться. И вас ждут те, кто остался».
Теперь ее ждал только Рейз. Терпеливо и не задавая вопросов.
На трибунах смотрели, оценивали и шептались.
И эти шепотки вот-вот могли превратиться в насмешки.
Силана опустилась на колени, и зал ахнул.
Она ничего не планировала, у нее не было запасного плана — кроме как тянуть время и найти выход.
Да, она забыла ошейник, но ведь можно было что-то придумать.
— Ты с ума сошла? — одними губами шепнул ей Рейз, и Силана протянула ему руку, сделала вид, что ласково касается щеки.
И голоса в зале — удивленные, шокированные, возмущенные — стали громче.
Госпожа встала на колени перед гладиатором.
Госпожа не взяла ошейник.
Вопиющее нарушение правил.
Что она собирается делать?
И невозможно было объяснить этим людям, что Силана ничего не собиралась делать. Она просто судорожно искала способ, как исправить, как загладить собственную ошибку.
У нее не было с собой даже ремешка, даже ленты в волосах.
Только платье и знак Майенн.
И мысли в поисках спасения неслись одними и теми же кругами.
Только платье.
И знак Майенн.
И…
...знак.
Несколько раз на войне командир Гийом приходил к Силане и рассказывал, что ждало их на следующий день.
Говорил о войсках противника — их численном превосходстве и вооружении. О том, сколько людей погибнет. О том, кого уже потерял.
Он никогда не забывал мертвых.
И редко приказывал прямо.
Он просто говорил, говорил, и Силана слушала его, и постепенно сама понимала, что от нее требовалось. И что-то мертвело у нее в груди.
«Я не могу».
«Не просите этого, пожалуйста, не просите».
Она думала так каждый раз, а какая-то равнодушная, отстраненная — мертвая — ее часть уже строила планы, искала выход и просчитывала варианты.
И теперь это чувство вернулось.
Силана знала, что нужно было делать.
— Что ты творишь? — шепнул Рейз, и она заставила себя произнести:
— Я забыла ошейник.
— Что?
— Помогите мне. Подыграйте. Пожалуйста.
Она потянулась назад, к застежке темной цепочки, расстегнула ее и вытащила.
В зале стихло, будто кто-то наложил на людей заклинание безмолвия.
Силана подалась вперед, аккуратно дважды обвила шею Рейза цепочкой — бережно, стараясь не задеть даже случайно — и застегнула застежку.
— Ошейники ведь могут быть почти любыми? Такой же тоже… подойдет?
Она ожидала, что Рейз разозлится, отругает ее, но он молчал.
И смотрел так, будто не верил.
Потом он поднял руку и коснулся цепочки.
И — Силана увидела ее совершенно отчетливо — госпожа Мелеза встала в своей ложе и зааплодировала.
Зал взорвался овациями.

***
Когда они уходили с Арены, им все еще продолжали хлопать. Силана заставляла себя переставлять ноги — и боялась обернуться назад.
Ей казалось, что вот-вот люди очнутся и поймут, что их обманули. И все, что они увидели, было просто ошибкой.
Рейз шел рядом, неестественно прямой, и молчал.
— Вы злитесь на меня? — осторожно спросила Силана, когда они снова вернулись в зал распорядителя.
— Нет, — он не смотрел на нее и только неосознанно потянулся к шее, потрогал цепочку. Темный металл поблескивал в свете чародейских светильников. — Как ты забыла ошейник?
— Я отложила его, чтобы не сломать, — неловко призналась она.
Он повернулся, посмотрел очень внимательно:
— Их делают довольно прочными.
— Я могу сломать что угодно, — попыталась пошутить Силана, но вышло неуклюже и совсем не смешно. Слишком правдиво.
Рейз усмехнулся, снова тронул цепочку:
— Ну, по крайней мере, нам удалось заявить о себе, — он поморщился и добавил. — Тебе повезло, что ты дружишь с этой Мелезой. Она вовремя тебя поддержала. Видимо, с теми, кто ей нравится, она способна вести себя по-человечески.
— Не говорите так. Вы совсем не знаете ее, — попросила Силана.
Он пожал плечами:
— Я знаю главное. Она легко применяет свои чародейские штучки на людях, которые не могут ей ответить.
Госпожа Мелеза, которую помнила Силана, никогда не поступила бы так.
Но та холодная, чужая женщина, которая даже не узнала ее поначалу, могла бы.
— Посвящение ведь закончено, — Силана зябко поежилась — в зале было довольно холодно. — Мы можем уходить, верно?
— Можем, — не стал спорить Рейз. — Но обычно остаются до самого конца игр, смотрят поединки. Это отличный способ со всеми познакомиться. Завтра его может и не быть.
Он был прав, разумеется, и ей следовало остаться. Попытаться быть общительной и интересной, чтобы ее запомнили.
— Я плохо себя чувствую, — соврала Силана, и ей было стыдно за то, какой нелепой и неловкой получилась ложь.
Жрицы Майенн никогда не болели. И плохо себя чувствовать Силана могла только от переутомления или от ран.
— Может быть, вы останетесь вместо меня?
— Чтобы все вокруг принялись шептаться, что это я твой хозяин, а не наоборот? После такого-то Посвящения.
Она нервно сплела и расплела пальцы:
— Я думала, паре просто нужно показать себя. Не важно, как.
Он проследил взглядом за ее движением и поморщился:
— Ни разу не слышал, чтобы хозяйка становилась перед гладиатором на колени. Не публично, по крайней мере.
Он смущенно кашлянул, словно стесняясь намека. И Силана никак не смогла бы объяснить, что такие вещи ее не смущают.
— Я не становилась перед вами на колени, просто напротив.
Его взгляд потемнел.
— Ну да. Точно, — холодно отозвался Рейз. — Конечно не считается. Я же слуга, низший. Со мной можно делать все что угодно, и это не будет считаться.
Она видела, что его это задевало, что он злился и чувствовала ту же усталую беспомощность, что и при разговоре с Калебом. Как будто каждое слово, каждая фраза, которую Силана произносила, выворачивалась, искажалась. И теряла смысл.
Но она все равно продолжала пытаться.
— Я никогда не думала, что я лучше вас.
Он рассмеялся — совсем не весело — и ответил:
— Знаешь, что самое смешное? Ты и сама в это веришь. И тебе даже в голову не приходит относиться ко мне нормально. Уговариваешь, как ребенка.
Она ничего не успела ему сказать. Возле бокового входа появилась госпожа Мелеза и окликнула ее:
— Силана! Милая, вот ты где.
Мелеза шла быстро, словно торопилась, и Силана почувствовала, как сильнее забилось сердце: что-то случилось. Нужна помощь жрицы?
Или на город напали?
Это были старые мысли, военные мысли — живучие и прилипчивые, как пепел.
И как бы Силана ни пыталась заставить себя перестать, они всегда приходили ей в голову первыми.
Если кто-то зовет тебя, хочет поговорить с тобой, значит, что-то случилось.
Мелеза подошла, коснулась ее руки:
— Прекрасное Посвящение, Силана, — громко сказала она, и несколько человек неподалеку повернули головы на звук ее голоса. — Тебе удалось всех удивить.
Она улыбалась радостно и беззаботно, и взгляд — серьезный и угрюмый — совершенно не вязался с этой улыбкой.
— Спасибо, госпожа Мелеза, — тихо ответила Силана. — За ваши слова и за то, что вы сделали.
— Это ерунда, забудь. Кстати, я хотела бы поговорить с тобой и твоим гладиатором наедине, если у тебя есть минутка, — она посмотрела на Рейза и улыбнулась шире. — Моему Грею давно нужен партнер для тренировочных боев. И, кажется, твой мальчик его заинтересовал.
Что-то настораживало в ее голосе, несмотря на непринужденность, на теплоту.
Силана не смогла бы объяснить, что:
— Вы хотите поговорить сейчас? — осторожно спросила она.
— Если ты не против. Завтра такой суматошный день, у меня совсем не будет времени. Идемте, здесь есть небольшая комната, где можно обсудить дела.
Она пошла в ту часть зала, где располагался стол распорядителя, и, бросив нерешительный взгляд на Рейза, Силана последовала за ней.
Мелеза шла очень грациозно, держала спину прямо — украшения в темных волосах сияли, как звезды — и Силане чувствовала себя нескладной, некрасивой и очень усталой. И хотела только вернуться домой — по бесконечным улицам Силл Арне.
Шаги Рейза звучали за спиной. Почему-то она прислушивалась к ним.
Мелеза отвела их в один из боковых коридоров, отворила неприметную деревянную дверь.
— Нам сюда.
Силана зашла, осторожно огляделась по сторонам. В углу возле окна стоял массивный грубый стол, возле которого расположились два стула.
Рейз остановился, едва переступив порог.
— Закрой дверь, мальчик, — сказала Мелеза. И она больше не казалась ни непринужденной, ни доброжелательной.
Силана не успела отреагировать — госпожа Мелеза ударила.
Чародейская сила сгустилась вокруг — белесая и очень плотная, и хлестнула наружу. С грохотом впечатала дверь в дверной проем, схватила Рейза и швырнула его в центр комнаты.
Он изумленно выдохнул, взмахнул руками, сшибая один из стульев.
— Госпожа Мелеза! — Силана кинулась к ней и замерла, не зная, что делать.
— Помолчи, Силана, — оборвала ее Мелеза. — Я хочу поговорить с твоим гладиатором, — она не ослабила контроль, не позволила Рейзу двинуться. — Отличное представление ты спланировал, мальчик. Очень необычное, я это признаю. Тебе хотелось продемонстрировать нам всем, какой ты независимый, как ты плюешь на наши правила и никому не подчиняешься. У тебя получилось. И это было бы забавно, — она взмахнула рукой, и Рейза швырнуло на колени. — Но ты подставил свою хозяйку.
— Пожалуйста, — Силана побоялась коснуться ее руки. — Отпустите его. Отпустите его немедленно.
Пламя Майенн потекло под кожей, собралось на кончиках пальцев, готовое сорваться.
И Мелеза это почувствовала:
— Ты не понимаешь, Силана. Это очень серьезно.
— О… тпусти, — прохрипел Рейз. -…тпусти меня.
Мелеза поморщилась, отступила на шаг, посмотрела на Силану.
— Пожалуйста, — твердо попросила та. — Я не могу позволить вам издеваться над господином Рейзом.
— Он не господин. Не тебе. И не себе.
Потом ее сила исчезла так же легко, как и появилась, и Рейз осел на пол.
— Он не виноват, — сказала Силана. — Это моя вина, что все так обернулось. Если вы злитесь, злитесь на меня.
— Я не верю, что ты решила встать на колени сама.
— Я ничего ей не подсказывал. Да даже если бы и подсказал, она все равно не слушает, — огрызнулся Рейз, растирая шею.
Силана встала между ними:
— Перестаньте. Я очень вас прошу.
— Ты действительно не понимаешь, — поджав губы сказала ей Мелеза. — Простая публика приняла ваш спектакль. Но среди тех, кто сидит в высших ложах, вы многих настроили против себя. Я говорю об очень влиятельных людях.
— Я не заставлял ее становиться на колени.
— Не ври мне, мальчик. Ты спал и видел, чтобы она это сделала. Вот только в твоих мечтах поза была немного другая.
— Уж кто-кто, а ты точно разбираешься в позах.
Они не слушали Силану, словно бы вообще забыли о ее существовании, и пришлось повысить голос в надежде, что они перестанут спорить:
— Я забыла ошейник!
Ее голос прозвучал слишком громко.
Мелеза вздрогнула и замерла, повернулась к ней.
— Что?
-Я… забыла ошейник.
— Во имя Силы, как?
— Простите. Это моя ошибка. Господин Рейз не виноват.
Мелеза снова поморщилась:
— Не вздумай называть его господином на людях. Особенно после такого Посвящения, — предупредила она. — И постарайся не позволять себе лишнего. Хотя бы какое-то время.
Он скривился, поднимаясь:
— Боишься, что она станет обращаться со мной по-человечески? Примет за равного? Прыгнет ко мне в кровать?
— Я боюсь, что она наживет себе врагов, мальчик. И тебе бы стоило об этом думать, прежде чем открывать свой болтливый рот. Если хочешь выступать в Парной Лиге и остаться целым.
— Я не боюсь, — угрюмо сказал ей Рейз.
— Конечно нет, — Мелеза улыбнулась — зло и некрасиво. — Ты же боец, ты привык рисковать. А что будет с ней — не имеет значения. Кто она тебе? Наивная дурочка, которая терпит все твои капризы. Девочка из богатой семьи, на которой можно отыграться за то, как сильно тебя обидели другие богатые дяди и тети. Такие как я. Потому что ответить мне ты не можешь.
Мелеза отступила на шаг, небрежным движением поправила растрепавшиеся волосы:
— Ты собака, мальчик. Обиженный безродный пес, который кусает протянутую руку. И ты ждешь, что к тебе отнесутся по-человечески?
— Я ее не подставлял. Ошейник она забыла сама.
— Но тебе так нравится, когда она зовет тебя господином. Для тебя это звучит слаще музыки.
Они снова спорили, и Силана боялась, чем мог закончится этот спор.
— Прекратите, — снова сказала она. У нее никогда не получалось вести себя решительно, но на сей раз удалось сказать это хотя бы ровно. Хоть и слишком тихо. — Рейз, — она подчеркнуто произнесла это без «господина», — всегда обращался со мной достойно. Я благодарна, что он стал моим гладиатором.
— Если бы ты только обратилась ко мне, я помогла бы тебе найти получше.
Он пренебрежительно фыркнул:
— Долго пришлось бы искать.
— Нет, но эти несколько мгновений были бы потрачены не зря, — Мелеза сладко улыбнулась, потом посмотрела на Силану и вздохнула. — Ты выбираешь слишком эмоционально. И привязываешься слишком легко. Гладиатор — это не друг и не часть твоей семьи. Это инструмент, вложение средств. В лучшем случае работник, с которым ты договорилась.
Она говорила, и из ее слов снова проглядывала та чужая, злая женщина, в которой Силане никак не удавалось узнать прежнюю Мелезу.
— Вы никогда не обращались с господином Греем как с инструментом.
— И в конечном итоге это дорого мне обошлось.
Что-то звучало в ее голосе — что-то очень личное, неожиданно беззащитное, и Силане хотелось спросить: как это вышло? Что между вами произошло? Почему?
Множество вопросов, на которые она не имела права.
Словно попытка заглянуть в чужие окна.
И даже если бы Силана рискнула спросить, Мелеза не успела бы ответить — стук в дверь прозвучал отрывисто и отчетливо, а потом повернулась ручка и в комнату зашла женщина.
Она была удивительно красива: ее светлые волосы были собраны в высокую замысловатую прическу и кожа, казалось, светилась в темноте.
— Я прошу прощения, что помешала, — сказала она. — Вначале я хотела подождать снаружи, но это оказалось так скучно.
Она улыбалась очень мило и немного по-детски, и ее улыбка моментально располагала к себе.
— Мы почти закончили, Делия. Всего несколько минут, и я ваша, — ответила ей Мелеза.
— О, не торопитесь. Я не к вам. Меня заинтересовала наша новая пара.
Она двигалась легко и красиво, с той врожденной грацией, которой Силана всегда в глубине души мечтала научиться.
— Милая, — сказала Делия. — Вы ведь не против, что я называю вас «милая»? Прекрасное Посвящение. Давно пора было устроить встряску. Меня восхищает ваша смелость. Немного напомнило мне Мелезу в юности.
Она взяла Силану за руку — привычно и непринужденно, с той уверенностью, на которую были способны, наверное, только очень красивые люди, и Силана едва не отдернулась. У Делии была очень светлая кожа. Казалось, что от прикосновения она вот-вот станет черной.
Силана не знала, как и что ответить и как отстраниться, не показавшись при этом грубой.
— Уже очень поздно для разговора, Делия, — наверное, Мелеза почувствовала ее состояние и вмешалась. — Вам лучше перенести знакомство на другой вечер.
— Но мы уже познакомились. Разве не так, Силана? Вы знаете, как зовут меня, а я знаю, как зовут вас. В Парной Лиге так много людей, запомнить всех просто невозможно. Знать друг друга по именам — это же почти как дружба.
Мелеза растянула губы в улыбке:
— А совместное чаепитие почти как брачный союз?
— Разумеется. Крайне интимный процесс. Милая, — она снова посмотрела на Силану, и в свете чародейских светильников глаза Делии показались мертвыми — застывший, прозрачный взгляд. — Но у вас же найдется пара минут?
«Змеиный», — почему-то подумала Силана, осторожно освобождая руку.
— О чем вы хотели поговорить?
Делия бросила быстрый взгляд на Рейза, улыбнулась ему ласково и беззаботно:
— У меня есть предложение для вас. Давайте превратим ваше зрелищное Посвящение в нечто большее. Сегодня у моего Коэна должен быть поединок, но соперник отказался в последний момент. Для вас это отличный шанс. Покажите себя. Если вы выиграете, вы за один день станете знамениты. А даже если проиграете… ну что ж, вы же всего лишь новички.
Силана не знала, что на это ответить и чувствовала — как когда-то на войне — опасность. Будто поток холодного воздуха вдоль позвоночника.
— Это очень щедрое предложение, — осторожно заметила она.
— Разве? — Делия рассмеялась. — О, я делаю это не из щедрости. Милая, я просто хочу выиграть и забрать ваши деньги. Но вы все равно не откажетесь. Ведь это такой редкий шанс.
Силана нерешительно посмотрела на Рейза. Он хмурился и молчал.
— Я не могу принимать такие решения в одиночку, госпожа Делия. Но я благодарю вас за предложение, — она поклонилась на жреческий манер. — Госпо… Рейз тоже имеет право решать.
— «Господин»? — Делия рассмеялась. — Милая, вы зовете его господином? Гладиатора? Так то, что наболтали о вашей паре, правда?
Мелеза сделала шаг вперед, улыбнулась вежливо и холодно:
— Вы так легко верите слухам?
— Конечно, если они подтверждаются.
Силана сцепила и расцепила руки, поймала себя на том, что выдает свою нервозность и постаралась сказать как можно увереннее:
— Я не знаю, что говорят о нас с… Рейзом, но, поверьте, нас связывает только контракт, — у нее получилось просто тихо.
— О, милая, так я вам расскажу. О вас говорят, что всякий раз как вы оказываетесь наедине, вы становитесь на колени и отсасываете ему. Что потом он трахает вас как дешевую потаскуху. Ах да, и что вы течете, как похотливая сука, всякий раз, как он оказывается рядом.
Ее слова — абсолютно будничные, веселые — были как удар в лицо. Но от них невозможно было закрыться или увернуться.
Рейз угрожающе двинулся вперед, и Силана совершенно не знала, что делать.
Мелеза схватила его, окутала силой, дернула на пару шагов назад. И рассмеялась: громко и совершенно неожиданно:
— Кому вы рассказываете эти сказки, Делия? Силана и Рейз меньше часа как прошли Посвящение. И уже ходят слухи? Кто же интересно их распускает? Голоса в вашей пустой голове? Не слушайте их. Это просто ветер.
Делия улыбнулась — у нее была действительно очень красивая улыбка:
— Вы не хотите со мной ссориться, Мелеза. Никто не хочет со мной ссориться, — она посмотрела на Силану и подмигнула. — Не будьте такой серьезной. Конечно, я просто шучу. Пока до таких слухов не дошло и все просто обсуждают ваше посвящение. А я просто хочу разозлить вас, чтобы вы согласились на бой, — она снова мелодично рассмеялась. — Подумать только. Я уговариваю кого-то из новичков. Ниже падать некуда.
— Я согласен, — быстро сказал Рейз, и Силану резануло неправильностью. Он говорил так, будто боялся, что иначе ему запретят. — Моя… хозяйка сказала, что я тоже имею право голоса. Мой голос за то, чтобы мы устроили бой.
— Рейз… — Силана хотела признаться, сказать ему, что этот бой — единственный, на который у нее есть деньги. И снова не смогла. Не при госпоже Мелезе и не при Делии. И это было глупо — молчать, стесняться своего простого платья, своей бедности — но слова все равно застревали в горле.
— Эта… — Силана была уверена, что он собирался назвать Делию сукой, но успел исправиться, — женщина права. Нам стоит принять бой.
— Соглашайтесь, — Делия подмигнула. — К тому же он должен проходить в Зале Шипов, может быть, вам даже не придется сражаться. Если вы не слышали, милая, там очень любопытный лабиринт.
Силана посмотрела на Мелезу, потому что действительно не знала, как поступить:
— Что вы скажете?
Мелеза хмурилась.
— Не важно, что она скажет, — резко сказал ей Рейз. — Она не часть нашей пары. Решаем только ты и я.
— Как любопытно, — невинно заметила Делия.
— Вы проявляете слишком сильный интерес к Силане, — сказала Мелеза. — Но гладиатор прав. Предложение хорошее. Силана, я думаю, тебе стоит принять его. Арена Шипов хорошее место, чтобы начать. И шанс, который тебе выдался, можно использовать. Подумай об этом.
— Только не слишком долго, — добавила Делия. — Через десять счетов мне станет скучно и я уйду. Так что… десять.
Силана молчала.
— Девять… восемь… семь… интересно на какой цифре вы сломаетесь?
— Я согласна, — тихо ответила ей Силана. — Вам не нужно издеваться. Я не соперница вам.
— Правда? Милая, но вы же только что согласились на поединок.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

eternal Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Рубиновая ледиНа форуме с: 01.02.2016
Сообщения: 815
>21 Окт 2018 11:58

Спасибо за новую главу rose
Мелеза просто душка по сравнению с остальными хозяйками. И хорошо, что она на стороне Силаны. Посвящение было необычным и, очевидно, привлекло всеобщее внимание к паре. Интересно, как пройдёт первый бой. Поставлю на то, что Рейз выиграет)
Сделать подарок
Профиль ЛС  

ТРОЯ Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 21.01.2009
Сообщения: 1581
>21 Окт 2018 14:21

Какой приятный народец обитает в этой Парнойлиге, однако....
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>21 Окт 2018 18:11

eternal писал(а):
Спасибо за новую главу rose
Мелеза просто душка по сравнению с остальными хозяйками. И хорошо, что она на стороне Силаны. Посвящение было необычным и, очевидно, привлекло всеобщее внимание к паре. Интересно, как пройдёт первый бой. Поставлю на то, что Рейз выиграет)

Мелеза действительно не так плоха. Просто Рейз узнал ее с худшей стороны)
То, что посвящение привлекло всеобщее внимание, есть как плюсы, так и минусы. Мелеза не зря предупреждает Силану, такое поведение гладиатора и хозяйки может иметь последствия.

ТРОЯ писал(а):
Какой приятный народец обитает в этой Парнойлиге, однако....

Ну, там собираются самые влиятельные, богатые и высокомерные))
К тому же, в Парной Лиге традиции складывались долгие годы, если их нарушить, как сделали Силана и Рейз, многие захотят вмешаться)
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

meow-fix Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Коралловая ледиНа форуме с: 25.06.2017
Сообщения: 113
>22 Окт 2018 10:46

 » Глава 3.1

***
Делия все организовала сама — это она договорилась с распорядителем и мастером Арены, который объявлял поединки. Силана чувствовала себя неуклюжей и бесполезной рядом с ней. Госпоже Мелезе пришлось уйти — ее позвал человек в униформе Королевских Гонцов.
После ее ухода неизбежные паузы в разговоре казались напряженными и неловкими.
— Вы очень хорошо ориентируетесь здесь, — осторожно заметила она, когда Делия повела их с Рейзом в Зал Шипов.
— Милая, я так давно на Арене. Это место практически стало моим вторым домом.
Почему-то Силане показалось, что за небрежностью тона, за легкостью — обычной и естественной легкостью, с которой Делия говорила и действовала — скрывалось что-то еще. Что-то настоящее и личное.
«Моим вторым домом».
Силана осторожно ответила:
— А мы с… Рейзом, — все еще никак не получалось привыкнуть называть его просто по имени, — нарушили правила вашего дома.
— Да, — Делия растянула губы в искренней красивой улыбке и добавила. — Точнее вы пренебрегли ими. Вы пришли в место, где вас не ждали, оставляя грязные следы на мраморном полу. Очень некрасиво.
— Я сожалею.
Делия рассмеялась переливчатым красивым смехом:
— Нет, пока нет. Не вы, и не ваш пустоголовый гладиатор. Но будете, — она весело подмигнула. — Просто шучу. Все, чего я хочу — победить вас на Арене.
Силана обернулась на Рейза, но он игнорировал ее — смотрел только перед собой и держался неестественно прямо.
Силана снова посмотрела на Делию:
— Ваш гладиатор не присоединится к нам?
Та отмахнулась:
— Коэн ждет нас там, где я его оставила, и вполне способен позаботиться о себе сам. Он отлично обучен в отличие от вашего мальчика.
-…Рейз взрослый мужчина и, наверное, старше вас, — мягко заметила Силана. — Я думаю, ему не нравится такое обращение.
— О, вы даже не представляете, насколько мне плевать на все, что ему не нравится. Смотрите, мы пришли.
Зал Шипов был одним из самых дальних залов Парной Арены. И, как поняла Силана, одним из самых старых. Большую его часть занимал лабиринт — балконы и переходы, закрепленные на стенах, лестницы и веревки, похожие на строительные леса. В нескольких местах лабиринт был увит терновником — будто выцветшим и побуревшим от крови.
Потолок в Зале, так же, как и во многих других помещениях Арены, был прозрачным — высокий стеклянный купол, восьмиугольник которого держали высокие стройные колонны. У дальней от лабиринта стены располагались трибуны — не обычные деревянные помосты, как в Первой Лиге, а мраморные ступени с дорогими скамьями, украшенными витыми железными цветами. На изогнутых стеблях «цветов» поблескивали декоративные шипы.
В центре Зала на высоте человеческого роста висела чародейская платформа — круглая и едва заметно светившаяся зеленым. Она была почти полностью покрыта белыми цветами.
Лилиями. На лепестках, как слезы или бриллианты, поблескивали осколки битого стекла. Только по краям было два небольших, высотой в ступеньку каменных возвышения — два островка безопасности для хозяев гладиаторов.
По правилам боя — как рассказала Делия — им полагалось ждать окончания поединка, победы своего бойца и «освобождения».
Гладиаторы должны были пройти лабиринт и сразиться в центре за обладание Ключом Шипов, и побеждал тот, кто доставал Ключ первым.
Насколько поняла Силана, большинство поединков в этом Зале заканчивались еще на этапе лабиринта — если кто-то из бойцов успевал добраться до платформы с лилиями — Ключ располагался в центре на постаменте — первым.
Когда Делия объясняла ей правила, Силана осторожно спросила:
— А разве кто-то из нас не может взять ключ, пока гладиаторы в лабиринте? — она чувствовала себя очень неловко, задавая вопрос. Глупо, и, конечно, она чего-то не понимала. Ведь не могло же все быть так просто.
Делия рассмеялась, заливисто и очень искренне:
— Милая, в одном вам не откажешь. У вас отличное чувство юмора.
— Простите.
— О, не извиняйтесь. Вы как ребенок, который заляпал пол, но при этом совершенно очаровательно смотрит и надеется избежать наказания. У вас есть дети? У меня нет и никогда не будет.
— Мне жаль.
— Не стоит. Никогда не любила детей. Думаю, я была бы ужасной матерью.
Делия указала на возвышения для хозяев:
— Туда гладиатор относит вас на руках. Потому что там вы и я стоим босиком. Надеюсь, вы остригли ногти. Иначе может получиться неловко.
Делия сказала это чтобы поиздеваться, но Силана в тот момент действительно почувствовала невероятный стыд — за мозоли, за то, как нелепо она, наверное, смотрелась в этом красивом богатом Зале.
Сама не зная почему, она обернулась на Рейза.
Он смотрел прямо перед собой и казался на своем месте — и для нее, которая всегда и везде чувствовала себя капельку чужой — это было настоящим чудом.
— Знаете, — обратилась к ней Делия. — Вам стоит так и поступить. У вашего мальчика никаких шансов, зачем давать ему в чем-то участвовать. Заберите ключ лично — публике это понравится. Они любят, когда нарушают неписанные правила. И к тому же подол вашего платья будет отлично смотреться красным. Я, правда, не уверена, что вам засчитают победу, но… почему бы нет?
— Я доверяю господину Рейзу, — твердо сказала Силана, и только потом сообразила, что снова назвала его господином. — И верю в его победу.
Делия сделала вид, что не обратила внимания, или же ей действительно было все равно.
— Вы говорите так сейчас, но когда поражение действительно покажется на горизонте, интересно, не поменяете ли вы мнение? Сможете ли принять проигрыш и наказание за действия другого человека? Кстати, а вы слышали, что старые правила Парной Лиги никто не отменял? Победитель все еще может сделать с женщиной проигравшего все, что захочет. Сейчас просто принято брать деньги. Но, и это довольно забавно, сегодня многое идет не так как принято.
— Я знаю, что вы хотите сделать, — тихо сказала ей Силана.
— Правда?
— Вы хотите напугать меня. Спровоцировать на ошибку. Я могу определить.
— Где же вы этому научились, мне интересно.
— Я не боюсь именно поэтому, — попробовала объяснить она, и слова снова казались неловкими и неуклюжими. — Вы хотите вызвать страх, и я об этом знаю. И не могу позволить себе пугаться. Поэтому вместо того, чтобы пугать меня, вы меня успокаиваете. Простите, если объяснила слишком путанно.
— Не извиняйтесь. Я вас не слушала. Мне неинтересно. Что мне за дело, боитесь вы или нет? Вы проиграете. И, может быть, если мой Коэн захочет поразвлечься, вместо денег мы возьмем что-нибудь еще.
— Мы не можем проиграть, — тихо сказала ей Силана. — Не этот поединок.
— О, в этом вы не одиноки. Я встречала не меньше десятка тех, кто не мог проиграть. И уничтожила их всех.

***
На Арену Зала Шипов тоже вело два выхода — каждая пара появлялась отдельно. До начала боя распорядитель снова объяснил Силане правила, и она искренне старалась сделать вид, что слушала очень внимательно, хотя внутри сердце билось быстро и сильно. И было страшно понимать, как много всего зависело от исхода поединка.
Все происходило слишком быстро, как в настоящем бою.
Аплодисменты зрителей напоминали звон оружия.
Голос Мастера Арены разнесся над трибунами — торжественно и громко: объявил поединок, рассказал правила.
Мастер вызвал Делию первой, и шум трибун взметнулся вверх, разбился о купол — приветственные крики и аплодисменты.
Силана знала, что когда они с Рейзом выйдут на Арену, будет тихо.
И многие будут разочарованы увидеть новую, никому неизвестную пару.
— Эй, — тихо окликнул ее Рейз, и то, что она его услышала, было небольшим чудом.
— Господин Рейз? — так же тихо отозвалась она.
Он поморщился:
— Зови просто Рейзом. Твоя Мелеза права. Иначе это слишком многих бесит.
— Хорошо, — согласилась она, хотя была уверена, что ему это не нравилось — когда она звала его просто по имени.
Он помолчал, посмотрел ей в глаза и пообещал:
— Я тебя не подведу.
Он потянулся к ее плечу и остановился в последний момент. Поморщился и убрал руку:
— Просто выполни, что обещала. А я сделаю все остальное.
Почему-то в тот момент она ему поверила:
— Хорошо. Спасибо вам, господин Рейз.
— Я же говорил не называть меня так.
— Я в последний раз.
Мастер объявил их, и Силана шагнула вперед, на Арену.
Присутствие Рейза за спиной придавало сил.
Светильники горели слишком ярко, свет лился сверху и слепил глаза.
Делия улыбнулась Силане и пошла вперед, к висящей в воздухе чародейской платформе.
Силане очень хотелось обернуться, спросить у Рейза, что ей делать, но она понимала, что не может этого делать.
Ей оставалось только надеяться, что все получится само собой.
Ее страх не оправдался — тишины не было, их с Рейзом приветствовали — не так громко, как Делию, скорее всего просто из вежливости, но люди хлопали.
Зрительный зал казался Силане живым человеческим морем — многоглазым, многоликим чудовищем, которое рассматривало ее с настороженным интересом.
Что она сделает? Как она поступит?
Что она может ему предложить и чем накормит?
Чародейская платформа опустилась вниз, совсем низко, чтобы на нее можно было легко встать.
Коэн — гладиатор Делии, высокий, широкоплечий мужчина, в осанке которого без труда читалась военная выправка — опустился перед своей хозяйкой на колени. Склонился низко, демонстрируя широкую полосу ошейника. Делия поставила ногу ему на бедро, и даже с другого конца Арены было видно, как глубоко впился высокий каблук. Коэн даже не поморщился и потянулся снять туфлю. Силана заметила на тыльной стороне его ладони двуцветную звезду — эмблему Королевского Корпуса, элитного военного подразделения.
По контрасту с его смуглой кожей обнаженная ступня Делии казалась ослепительно белой.
Рейз опустился перед Силаной на одно колено, потянулся к ее ноге.
Она вздрогнула, отдернулась назад, совершенно рефлекторно — просто даже представить не могла, что позволит ему снять с себя обувь.
Дотронуться.
Запачкаться.
Что она покажет ему мозоли от долгой ходьбы и крохотный шрам от раны, которую она много раз обещала себе исцелить — вот сейчас, на ближайшем привале, как только станет чуть меньше раненых — и так и не исцелила.
У Рейза потемнели глаза и выражение лица стало совершенно равнодушным, холодным.
— Не бойся, отмоешься потом, — голос показался ледяным. Пробирал до костей.
Рейз все понимал неправильно, и Силана не могла ему объяснить:
— Все в порядке. Я разуюсь сама.
Она поспешно стянула туфлю, потом вторую. Постаралась встать так, чтобы подол платья полностью прикрывал ноги.
Рейз поднялся.
Коэн взял Делию на руки.
Силана знала, что должна сделать, и не могла себя заставить.
Ей хотелось дотронуться до Рейза — с самого первого мгновения, с первого взгляда. Дотронуться и украсть немного той силы, той раскаленной уверенности, которой он жил и дышал.
Ей хотелось вспомнить, как она чувствовала себя, когда он сказал ей снять плащ, когда положил ей руки на плечи.
Ей хотелось забыться в его чистоте — чистоте человека, который ни о чем не сожалел и ничего не стыдился — и, хотя бы на пару мгновений, всего на несколько ударов сердца перестать чувствовать себя грязной.
Это было нечестно по отношению к Рейзу, и Силана уже заранее чувствовала себя виноватой.
Он шагнул к ней сам, протянул руки, процедил сквозь зубы:
— От нас этого ждут.
Она кивнула и осталась на месте.
Рейз подхватил ее на руки, легко, словно она ничего не весила.
Силана закинула ему руку за голову, поджала пальцы на ногах.
— Расслабься, — шепнул ей Рейз. — Я не уроню.
Украдкой, уже заранее ненавидя себя за слабость, Силана коснулась его волос. Будто бы случайно.
Рейз вздрогнул, и глаза у него в тот момент казались почти черными.
Он глубоко вдохнул — она почувствовала движение грудной клетки — выдохнул и шагнул на платформу.
Силана подумала, какими горячими были его ладони. Обжигали сквозь платье.
Как же она, оказывается, замерзла.
Он нес ее легко, аккуратно и очень бережно. И злился.
Силана это видела.
Под его сапогами похрустывали осколки стекла, сминались цветы, но он шел спокойно и уверенно.
И, наверное, глупо было спрашивать, но Силана все равно не удержалась:
— Вам не тяжело?
Он замер, будто запнулся, посмотрел на нее с искренним, почти комичным изумлением и сказал:
— Нет.
— Простите. Мне не стоило спрашивать.
Он поднес ее к постаменту, аккуратно поставил.
Его ладони покоились у Силаны на талии. Жгли сквозь одежду.
Она посмотрела вниз, и он убрал руки, отвернулся.
— Рейз! — тихо окликнула она, но он все равно услышал, оглянулся на нее, и Силана сказала:
— Пусть Огненная Матерь благословит вашу победу.
Он усмехнулся и поправил:
— Нашу. Пусть благословит нашу победу.
Рейз с Коэном сошли с платформы почти одновременно, и та начала подниматься. Она плыла медленно и плавно и остановилась чуть ниже уровня трибун — в Зале Шипов они располагались почти под самым куполом — наверное, так с них отлично просматривался и весь лабиринт, и платформа.
Лабиринт был вертикальным — переходы и лестницы цеплялись за стену, разветвлялись и вели вверх, к платформе.
Какие-то его участки были утыканы кольями, перегорожены решетками.
Наверное, Коэн знал этот лабиринт так же хорошо, как свой собственный дом.
Рейзу предстояло искать путь впервые.
Мог ли он справиться? Был ли у него шанс?
Вопреки всему, Силана верила, что да.
Мастер Арены сделал знак, и в центре платформы над высоким узким постаментом завис в воздухе ключ — он был примерно в локоть длиной, с большой витой ручкой, которая поблескивала в свете колдовских светильников.
Делия помахала Силане рукой и послала воздушный поцелуй.
Почему-то даже такой простой, такой обыденный жест выглядел у нее красиво.
А потом ударил гонг, и Рейз с Коэном ринулись в лабиринт.
Первый этап проходил вдоль стены и был сравнительно несложным — нужно было просто обогнуть все препятствия, прорубиться мечом вперед, перелезть через шипы. Рейз и Коэн были примерно равны. Коэн знал лабиринт лучше, но Рейз был быстрее, успевал подстроиться под его темп, найти следующий переход. Вертикальная часть лабиринта была сложнее, и опыт и выносливость там играли большую роль, чем скорость.
На ней Рейз отстал, запутавшись в том, какая из трех лестниц наверх вела к правильному пролету.
Силана почувствовала, как сильно и быстро заколотилось сердце. Ключ притягивал взгляд — он был так близко и можно было взять его. Просто перетерпеть боль, дойти и выиграть в одиночку.
Но Рейз сказал ей, что справится, и, наверное, это был последний шанс ему довериться.
Ведь пока еще ничего не решилось.
Он еще мог успеть.
И не так уж много времени требовалось, чтобы дойти до ключа.
Коэн поднимался все выше и выше, легко обходил препятствия, избегал ловушек.
Рейз вдруг остановился, приложил руку, заслоняя лицо от света и вгляделся в лабиринт впереди.
В переплетение переходов и лестниц, которые Силане казались простыми и понятными, потому что она смотрела на них со стороны, но которые для него должны были сливаться в единый неразличимый клубок путей.
Рейз всматривался внимательно, потратил на это несколько драгоценных секунд, а потом разбежался и прыгнул.
Его тело вытянулось в струну, в напряженную, невозможную прямую линию — и на несколько секунд показалось, что он летит.
Силана не услышала — почувствовала, как охнул зал и сама затаила дыхание.
Всего мгновение, но все вокруг замерло, прежде чем звук взметнулся под куполом, грохотом прибоя, гигантской волной: зрители кричали, размахивали руками.
Силана стояла как парализованная.
Рейз подтянулся вверх — было видно, как напряглись мышцы его рук, спины. И вернулся в лабиринт — в ту часть, которую уже прошел Коэн.
«Он запомнил, — стрелой пронеслось в голове Силаны. — Он запомнил его путь, и ему так проще ориентироваться».
И все же гладиатор Делии ушел слишком далеко вперед.
Он был медленнее Рейза, но не настолько медленнее.
И вдруг, почти у самого выхода к платформе, на узком и длинном помосте, крепившемся сразу к стене, он замедлился. Достал из ножен оружие.
Так, словно намеренно ждал и готовился к поединку.
Силана посмотрела на Делию.
Та следила с улыбкой, сделала знак Коэну и тот остановился, эффектным движением прокрутил короткий гладиаторский меч в руках.
Почему этот помост? — подумала Силана. — Если ему так хотелось поединка с Рейзом, почему было не устроить его на самой платформе, между постаментами для хозяев?
Но на узкой платформе Рейзу было бы сложнее использовать свое преимущество в скорости и ловкости. Коэн остался ждать там, где ему было бы удобнее сражаться.
Рейз понял это и замедлился тоже, снизил темп, восстанавливая дыхание, быстрым привычным движением стер пот со лба, тоже достал гладиус.
Приглядевшись, Силана поняла, что помост, на котором они встретились, был на самом деле переходом и соединял две части лабиринта.
Даже если бы Рейз не перепрыгнул, если бы он просто прошел свою часть так же быстро, как и Коэн, они бы встретились — совсем близко от выхода к платформе.
Это выглядело эффектно — поединок за право подняться к хозяевам, получить ключ. И зрители отзывались, реагировали на эту эффектность.
А Силана смотрела, чувствовала, как скручивало все внутри надеждой и страхом, и думала, что на войне, в грязи и крови, это было бы невозможно.
Никто не стал бы ждать врага и давать ему права на поединок. И все закончилось бы быстро и скучно.
Коэн бы победил — он пришел первым, он мог забрать ключ.
Но зрителям было бы неинтересно на это смотреть, зрители ждали боя, и именно его они получали.
Рейз напал первым, меч сверкнул серебристой молнией, действительно быстро, мелькнул справа от головы Коэна. Тот успел уклониться, контратаковал. Лезвия высекли искры.
Рейзу сложнее было использовать свое преимущество, но он держался. Силана это видела — он нападал не бездумно, за его атаками и за каждым движением стоял холодный, спокойный расчет опытного бойца. Расчет тела, инстинкта — внутреннее понимание и ощущение того, как нужно действовать.
Рейз использовал любое, даже самое малейшее преимущество, которое мог — уворачивался, прятался за узкие, обвитые каменными шипами столбы, которые крепили помост с соседними ярусами, контратаковал.
Он был красивым мужчиной, сильным и уверенным в себе. Он притягивал взгляды и принимал чужое внимание как должное.
Но в бою от него перехватывало дыхание.
От отточенной, совершенной легкости его движений.
Но он уступал Коэну, Силана это видела. Уступал опыту, знанию. Уступал ему в силе.
Он все еще держался, искал путь к победе, выкладываясь насколько хватало сил, и его жажда победы — огненная, голодная, передавалась залу.
Он завоевывал их, цеплял их интерес и что-то еще в людях, которые пришли смотреть поединок.
И они следили за ним, завороженные.
Он мог победить Коэна или проиграть ему, но зал — весь Зал Шипов — Рейз победил. Все огромное, громогласное, пенящееся криками человеческое море.
Он дал толпе то, ради чего они пришли.
В тот момент, не в состоянии оторваться, Силана отчетливо поняла: их вызвали бы на поединок снова. Независимо от исхода боя, другие гладиаторы захотели бы сразиться с Рейзом сами. Чтобы снова бесновалась толпа и весь зал скандировал как заведенный, и люди боялись моргнуть и пропустить — последний решающий момент.
Коэн не был так эффектен, но он был сильнее.
Просто был сильнее, выносливее и умел использовать свое преимущество.
Он выматывал Рейза, терпеливо и спокойно, с уверенностью того, кто понимал, что победит. Силана узнавала эту уверенность — внутреннее чутье, убежденность солдата, который мог играть по правилам Арены, но не дышать, не жить ею. И которому в глубине души совсем не было дела до толпы.
Для кого оружие было инструментом — костылем, чтобы выиграть поединок, прожить еще один день, сделать еще один шаг вперед.
Рейз оступился — в конечном итоге это был вопрос времени, и Коэн ударил. В последнее мгновение перехватил меч обратным хватом и нанес удар рукоятью.
Рейз успел отдернуться, но недостаточно быстро — кулак задел скулу, заставил голову мотнуться в сторону.
Публика ахнула, а Силана смотрела, чувствуя, как медленно и холодно мертвело все внутри, и понимала, что — все.
Поединок закончен.
Рейз проиграл.
Коэн ударил еще и еще, расчетливо и пренебрежительно. Уже понимая, что Рейз не сможет ответить. И что вот теперь настал черед другой эффективности и другого способа завоевать Зал.
Он знал, что делал — и не давал Рейзу шанса подняться.
Он хотел не просто победить его. Он хотел уничтожить его в глазах людей, которые смотрели.
И после нескольких ударов он достал нож.
В тот момент Силана почему-то подумала: он не остановится, пока не изуродует его полностью. Пока не растопчет, не сломает все, что делало Рейза Рейзом.
Она сделала шаг вперед. Потом еще один. И сошла с постамента.
В голове билось только одно: она не могла позволить себе слабости. Не могла позволить себе кричать или плакать от боли — Рейз сказал, что все решали зрители, их любовь, то, насколько им нравилась пара. Силана должна была им понравиться.
«Подол вашего платья будет отлично смотреться красным».
Белые цветы и битое стекло. И красные-красные следы.
Делия была права.
Это могло выглядеть красиво — для людей, которые пришли смотреть поединок, хотели зрелища и драмы.
Осколки обожгли ступни.
Огненная Матерь, госпожа моя в пламени, проведи меня сквозь боль и огонь. Дай мне сил на еще один шаг.
Еще…
Один шаг.
Еще.
Силана заставляла себя улыбаться.
Не торопилась и держала спину прямо.
Глаза Делии — холодные, льдистые, следили за ней с насмешкой.
«Ты не дойдешь. Ты не сможешь».
Ты рухнешь в эти цветы и осколки, на колени, и не сможешь заставить себя подняться. Там тебе самое место.
Силана шла вперед, повернув ладони вверх, и с кончиков пальцев срывалось пламя — огненные светлячки боли. Единственные, которыми она могла позволить себе плакать.
Рокот зала казался далеким и ненастоящим.
И было легко вспомнить себя на войне, когда боль, страх, усталость не имели значения, и все казалось далеким и неважным под густой пепельной пеленой безразличия.
Все вокруг — весь мир выцветал и пах гарью. Несмываемой черной сажей, которая остается на ладонях и лице, если сжечь человека заживо.
Впереди, как единственная цель, над постаментом вращался ключ.
Силана знала, что дойдет до него.
Шаг за шагом.
Боль пробивала навылет — далекая, незначительная. Визжала, билась в ногах тысячей раскаленных ножей.
Силана шла вперед.
Коэн отпустил Рейза, ринулся к платформе, взлетел на нее одним красивым, отточенным прыжком, перехватил гладиус.
Силана остановилась и обернулась. За ней алой лентой между белых цветов змеились следы от постамента.
Действительно красиво.
Коэн был совсем рядом, но она знала, что успеет. Чувствовала и потому не сомневалась.
Оставалось сделать всего один шаг.
И его можно было сделать так, чтобы замершие на трибунах люди ахнули и запомнили навсегда.
Коэн был солдатом, он мыслил как солдат и действовал как солдат, и все, что было в нем от гладиатора, было наносным и неважным. Инстинкт солдата заставлял его напасть — убить, чтобы выполнить задачу. Достигнуть цели.
Коэн замахнулся гладиусом и ударил. По косой, быстро и уверенно.
Силана этого ждала. Ей всего-то и нужно было отбить одну единственную первую атаку.
Она всегда плохо управлялась с мечом — но это она могла сделать.
Ключ в руках был тяжелым и неудобным, и гладиус высек из него искры.
От удара всю руку до плеча пробило болью.
И взгляд у Коэна был холодным и страшным.
Знакомым.
А потом прозвучал гонг, и поединок закончился.
И Силана даже не знала, не нарушила ли правила. Не проиграла ли.
Ей хотелось упасть, растянуться в полный рост среди белых цветов и осколков и просто — уйти. Погрузиться в пламя, которое теплом текло внутри, и избавиться от боли.
Поединок с Делией и Коэном закончился. Так или иначе.
Но бой за право выступать на Арене, за право нравиться людям, которые пришли смотреть, только начинался.
Силана повернулась к трибунам, подняла ключ над головой, и поклонилась.
Просто потому что не знала, что еще делать.
Рейз появился у входа на платформу, поднялся — он шел тяжело и медленно, но шел ровно, не шатаясь. Его лицо было залито кровью, один глаз уже начал заплывать, а белок второго покраснел.
Рейз подошел к Силане ближе — одновременно с Мастером Арены — встал за ее левым плечом на расстоянии вытянутой руки. Кажется, именно так полагалось держаться гладиаторам.
А потом громко, так что все слышали, Мастер Арены объявил ничью.
И Делия рассмеялась.

***
Платформа медленно опустилась, и нужно было идти обратно. Силана едва чувствовала ступни, все внутри онемело, и она как мантру повторяла мысленно: еще не все. Это не поражение. Еще не поражение.
Рейз стоял рядом, за ее плечом, так близко, что Силана чувствовала тепло его тела.
— Я тебя отнесу, — сказал он.
— Не нужно. Возьмите туфли. Я дойду сама.
Если бы он взял ее на руки, она расплакалась бы, наверное.
И это было бы по-детски и некрасиво.
Люди на трибунах не должны были увидеть ее слабой. Иначе этот поединок стал бы совершенно бессмысленным.
Рейз потянулся к ней, и Силана попросила:
— Не трогайте меня.
Рейз вздрогнул и отступил на шаг назад. Остановился, чтобы поднять ее туфли.
Перед тем как уйти с Арены, Силана снова обернулась к трибунам и низко поклонилась.
И сказала себе: еще десять шагов. После можно будет упасть.
Она отсчитала их все. Шок проходил, и ступни болели все сильнее.
А потом они с Рейзом оказались за Ареной, в коридоре, ведущем к выходу, и все закончилось.
Силана почувствовала, что закружилась голова, бездумно оперлась на стену и сползла на пол.
Рейз молча опустился рядом, все-таки взял ее на руки.
Силана почувствовала, что — все.
Горло перехватило, на глаза навернулись слезы.
Ее затрясло.
— Тише, тише, — шепнул ей Рейз. — Все. Уже все.
Его голос звучал сдавленно и глухо.
— Я тебя отнесу.
Силана так потом и не вспомнила, куда он шел, какими коридорами.
Просто в какой-то момент они оказались в крохотной комнате, такой же, как та, в которой обсуждали контракт. На столе у кровати горела свеча.
Рейз аккуратно усадил Силану на старое колючее покрывало, и она неловко подтянула к себе ногу.
Она заставила себя дышать глубже, направила пламя в ступни — совсем немного, чтобы стало легче — и боль отступила.
Огонь выглянул из ран.
Рейз замер, глядя как завороженный.
— Все в порядке, — сказала Силана. — У вас есть нож?
Некоторые осколки врезались довольно глубоко, и чтобы достать их пальцами, Силане пришлось бы расширить рану.
К счастью, у Рейза был нож.
— Надо подержать над огнем. Иначе заболеешь.
— Не нужно, — сказала Силана. — Меня защищает пламя.
Он отдал ей нож, отступил на шаг.
— Хочешь я?
— Нет. Вы и так совсем испачкались.
Силана выдернула из раны первый осколок.
Рейз сделал глубокий вдох, выдохнул сквозь зубы.
Силана наклонилась ниже, делая вид, что рассматривает раны. Хотя ничего особенного она там не видела. Совсем не страшно. Не смертельно и даже не опасно.
— Больно? — спросил Рейз. Голос прозвучал напряженно.
— Нет. Я использую пламя. Со мной все хорошо. Вы злитесь на меня. Я не поняла поначалу, а теперь вижу. Вы в ярости. Это потому что я вам не доверилась?
Он снова сделал глубокий вдох — чтобы успокоиться. Силана была в этом уверена.
— Я очень хочу все здесь нахрен разнести. И наорать на тебя. Только кто я такой, чтобы на тебя орать?
— Вы мой гладиатор. Если вы хотите ругаться, я не стану спорить.
— Да, — он рассмеялся. Хрипло и невесело. — И слушать тоже.
— Простите.
Почему-то все их разговоры в конце концов приходили к одному и тому же.
— Я и правда проиграл. Этот Коэн меня сделал.
— Он навязал вам бой в невыгодных условиях, — осторожно заметила Силана, вытаскивая следующий осколок, положила на тумбочку возле кровати — как могла аккуратно. Было неловко, что она все вокруг пачкала. Пол, и одежду Рейза, и теперь даже тумбочку.
— Да плевать мне на бой и на него! — вдруг рявкнул Рейз.
Силана вздрогнула.
— Ты не должна была идти к этому проклятому ключу. Не должна была так с собой поступать, ты хоть понимаешь? Что так нельзя. С тебя крови натекло, будто свинью зарезали. Что…
Силана посмотрела на него, и он замолчал. Мгновенно, как будто одним взглядом она украла его голос.
— Я не могу позволить себе проиграть, Рейз.
— И тебе плевать, чем расплачиваться за победу?
— Нет, — честно призналась она. — Но это, — она кивнула на свои изрезанные, пульсирующие алым пламенем ступни. — Это совсем немного. Этим я готова платить.
— Ты больная.
Он был прав, наверное, и Силана ничего не могла ему возразить.
Она действительно была больна, глубоко изуродована и обожжена войной. Искалечена.
И у нее был всего один способ сохранить то немногое, что еще оставалось — мамин дом, мечту о мирной жизни.
Рейз подошел ближе на шаг, Силана подумала — чтобы встряхнуть, отругать.
Но он просто опустился на одно колено возле кровати.
— Прости меня. Я тебя подвел.
Это было так странно, так внезапно — что он просил прощения, что смотрел на нее снизу вверх, и два витка цепи вокруг его шеи казались неестественно черными.
— Вы не виноваты.
— Помолчи и дай договорить до конца. Я тебя подвел. И все, что случилось — на мне. Уверен, твоя Мелеза еще прибежит с меня за это спрашивать.
— Рейз…
— Просто дослушай. Я больше никогда так не сделаю. Чего бы мне ни стоило, я больше не буду проигрывать. Тебе больше никогда не придется идти по стеклу. Поняла меня? Дальше драться буду только я.
— Я…
— Скажи, что поняла. Или прямо сейчас я пойду и отменю наш контракт.
— Рейз.
— Говори, — он смотрел решительно, упрямо. И Силана ему верила. Да, он пошел бы и отменил контракт. И потом всю жизнь сожалел бы о своем решении.
— Я поняла вас. Я больше не стану вмешиваться. Не злитесь на меня так.
— Ты даешь мне слово?
— Да.
Но Силана чувствовала, что не сдержит обещание.

***
Рейзу повезло в одном — Мелеза так и не пришла. Видимо, не смогла или вообще не видела поединок. И он этому радовался: разбираться с ее истерикой из-за бедной израненной Силаны не было ни сил, ни желания.
Было паршиво и погано, и устало крутилась в голове мысль, что к этим ощущениям он уже начал привыкать.
Хотелось взять Силану и потрясти хорошенько, чтобы вытрясти все то дерьмо, которое варилось у нее в мозгах.
А еще было стыдно, и вот с этим чувством Рейз просто не знал, что делать.
Раньше он никогда никого не подводил, и никому не приходилось идти по стеклу босиком из-за его слабостей.
Еще сильнее жгло понимание — он не ошибался. Он все делал правильно, выкладывался на пределе. Коэн просто размазал его, как щенка, потому что мог и был сильнее.
Рейз проиграл. Силана победила.
Все вместе это сложилось в ничью.
Рейз недооценил Парную Лигу и бойцов, которые в ней выступали, и поплатился. Точнее, Силана поплатилась, и вот к этой мысли, что теперь за него расплачивался кто-то другой, никак не получалось привыкнуть.
Силана вытаскивала осколки привычно и очень спокойно, словно каждый день этим занималась. Раны светились, будто в глубине под кожей горел огонь, и это было бы красиво, если бы Рейза не тошнило от всей ситуации разом.
Интересно, что вообще должно вывернуться у женщины в голове, чтобы она ради выигрыша пошла босиком по битому стеклу?
«Я не могу проиграть».
Так она, кажется, сказала Делии?
Иногда Рейз совсем не понимал женщин. Вообще.
Стоять и смотреть молча было невыносимо, и он спросил:
— Поднести свечу поближе? Плохо же видно.
Силана вздрогнула, словно совсем забыла, что он стоит рядом и вскинула голову:
— Нет, спасибо. Мне светло.
В центрах ее зрачков горели золотистые точки, которые Рейз поначалу принял за отблески свечи. Кажется, точки расширялись, когда Силана приглядывалась. Как зрачки.
— Потому что ты жрица?
— Да. Это… Пламя Майенн освещает.
— И лечит?
— Исцеляет, — поправила Силана, хотя Рейз понятия не имел, в чем разница. — Я не стану тратить слишком много. Я помню, что завтра мы идем к вашей сестре.
Иногда Силана умудрялась даже правильные вещи, с которыми Рейз был согласен, сказать так, что хотелось только наорать на нее. Удивительный талант, если задуматься.
Хотя, конечно, Рейз зря цеплялся к словам.
По-хорошему, следовало поблагодарить ее — за то, что не отказалась от контракта после сегодняшнего позорного боя. И что все еще была согласна помочь Джанне.
Но он не мог заставить себя это сделать.
Слишком злился на то, как все обернулось. И слишком остро чувствовал два витка цепочки на шее.
Казалось бы, такая ерунда, но жгло пониманием, что это ошейник.
Как у ручного пса, знак принадлежности. Одна из цепочек, на которых Силана носила жреческий знак. Интересно, почему их было две?
Жрицы, с которыми Рейз встречался в Храме, носили знак на одной.
Рейз всегда принадлежал только себе, и никак не получалось принять, что теперь любой, просто посмотрев на него, увидел бы знак Силаны. Метку обладания.
Думать об этом, или тем более обсуждать не было ни сил, ни желания, и Рейз предпочел сменить тему:
— Деньги сегодня заберешь или завтра? — ему на самом деле было наплевать, и он спросил только чтобы хоть что-то спросить.
Силана подняла голову, посмотрела удивленно. Странно выглядело с этими ее светящимися точками в зрачках.
— Я думала, что поединок с Делией завершился ничьей.
— При ничьей противники обмениваются выкупами. Делия заберет деньги, которые ты ставила, а ты, которые она. Если она с этим Коэном из постоянных игроков, их ставка, скорее всего, выше, чем твоя. Там, конечно, разница эйров в пять, но хоть что-то.
Он, в принципе, ожидал от нее пренебрежения, непонимания. Ведь и правда, что ей эти несколько эйров, с ее-то богатством? Но Силана только кивнула:
— Хорошо. Я заберу их сразу. Этого хватит на чародейский экипаж до дома.
— За экипаж я сам заплачу.
— Вы не обязаны.
— Ты совсем по-человечески не понимаешь? — спросил ее Рейз. — Я предлагаю не потому, что обязан. Я тебя подвел и у тебя все ноги изрезаны. Я хочу заплатить за твой проклятый экипаж. Я не бедняк. Уж на это моих денег хватит.
Она снова опустила голову, сделала вид, что всматривается в раны, хотя от них теперь остались только крохотные царапины.
А потом сказала:
— Понятно… Рейз, пожалуйста, сядьте вот здесь, — она указала на пол рядом с собой. — Только не испачкайтесь в крови.
В первое мгновение Рейзу показалось, что он ослышался. Она казалась такой… женственной в тот момент, такой… почти застенчивой. А слова жалили, как осы.
От них внутри поднималась темная, уродливая волна бешенства.
К ноге. На пол перед хозяйкой и владелицей.
Перед девчонкой, которая затянула у него на горле удавку ошейника.
«Я не бедняк, я могу заплатить за твой экипаж».
«Сядьте у моих ног».
Видимо, это чтобы гладиатор знал свое место и не зазнавался. Чтобы больше не лез со своей убогой добротой к хозяйке.
Интересно, кто же научил Силану так обращаться с людьми?
Рейз подошел ближе, дергано опустился, наплевав, что действительно весь перемазался в крови. Все равно и так заляпался уже по уши.
Не отмыться.
Он смотрел на Силану в упор — этого ему пока не запрещали — чтобы она знала, и что он о ней думал, и что ничего эти игры для него не значили.
— Спасибо вам за вашу заботу, — мягко сказала Силана и протянула руку, задержала возле его щеки. Так близко, что он чувствовал исходящее от ладони тепло и горчащий дымный запах. — Пусть Огненная Матерь исцелит ваши раны и утешит вашу усталость.
Она говорила — тихо и почти нежно — и тепло ее руки текло потоком, просачивалось в кожу.
Боль от синяков — а отделал Коэн Рейза знатно — утихла, отошла на задний план и исчезла без следа.
И Рейз почувствовал себя очень глупо.
Силана не пыталась показать себя как хозяйка. Просто иначе ей было не дотянуться.
— Спасибо, что согласились заплатить за экипаж, — нерешительно добавила она. — Я заберу деньги и поеду домой. Приходите завтра с утра к зеленому часу, и мы вместе пойдем к вашей сестре.
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Кстати... Как анонсировать своё событие?  

>23 Июл 2019 13:06

А знаете ли Вы, что...

...на сайте существует доска объявлений о покупке-продаже-обмене книг. Подробнее

Зарегистрироваться на сайте Lady.WebNice.Ru
Возможности зарегистрированных пользователей


Не пропустите:

Путешествие к югу от экватора завершено!


Нам понравилось:

В теме «Читальный зал»: "Розы для богатых"Джонелл Лоусон Книга интересная, читается очень легко, очень динамичная, получила огромное удовольствие... читать

В блоге автора Натаниэлла: Авторские коллажи к роману "Долго будет Карелия сниться"

В журнале «Болливудомания»: Камасутра по-русски
 
Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество » Пламя Силаны (фэнтези, 18+) [23815] № ... 1 2 3 4 5 6 7 8  След.

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме

Показать сообщения:  
Перейти:  

Мобильная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню

Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение