Королева драконов

Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество

Навигатор по разделу  •  Справка для авторов  •  Справка для читателей  •  Оргвопросы и объявления  •  Заказ графики  •  Реклама  •  Конкурсы  •  VIP

Хотела бы уточнить, как вам, дорогие читатели, удобнее читать эту книгу? (как лучше выкладывать)
по 1 главе в день
80%
 80%  [ 4 ]
по 2-3 главы в день
20%
 20%  [ 1 ]
сразу все готовые на сегодняшний день главы (их около 10)
0%
 0%  [ 0 ]
Всего голосов : 5 Опрос завершается 25 Окт 2019 22:37.


Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 17:22

 » Королева драконов

Автор:Надежда Весенняя

Название: Королева драконов

Жанр:Фэнтези, Приключенческое фэнтези
Статус: В процессе

От автора:Представляю вашему вниманию книгу "Королева драконов", историю о целеустремленной саламандре, попавшей в самую гущу дворцовых перипетий драконьей империи. Вас ждут дворцовые интриги, боевые стихии, алхимики и странная клятва. Надеюсь, вам понравится)

Аннотация:«Маленькой саламандре провинциальной земли никогда не стать частью драконьей знати»,- твердили ей в спину в школе, академии стихиалей, на редких приемах многочисленные «доброжелатели». Но леди Фламия Лагарто не горит в огне, рассудок ее холоден, как и руки, способные потушить любое пламя. А это значит, что баронам, графам и герцогам драконьей страны придётся считаться с притязаниями на престол покровительницы огня. Теперь, когда за ее спиной стоят алхимики и маги воинствующего людского королевства, империю ждут большие перемены.

Приятного прочтения!



  Содержание:


  Профиль Профиль автора

  Автор Показать сообщения только автора темы (Надежда Весенняя)

  Подписка Подписаться на автора

  Скачать Главы в версии для чтения и печати

  Добавить тему в подборки

  Модераторы: PoDarena; Надежда Весенняя; Дата последней модерации: 18.07.2019

Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 17:32

 » Пролог

— Аккадрис! — позвал звонкий голос, и перед камином появилось небольшое мерцание.

Из сияющего круга, юрко переступая лапками, скользнула серебряная, почти полупрозрачная саламандра. В предвкушении потянувшись к огню и издав довольный писк, свидетельствующий о голоде фамильяра, существо нехотя замерло, услышав ещё один оклик хозяйки. Подняв кипенно-белые глазки на хозяйку, фамильяр вновь коротко пискнул. В этот раз это означало «слушаюсь и повинуюсь».

— Умница, — радостно проговорила Фламия, вспоминая сложность первого появления, когда фамильяра приходилось звать по нескольку раз, прежде чем помощник начинал слушаться. На миг языки пламени отразились в её синих глазах, слившись с небольшими оранжевыми пятнышками возле зрачка, формой похожего на человеческий. — Нам предстоит отработать технику поглощения, — услышав высокий звук, похожий на неприятный скрежет, Фламия поспешила объяснить: — Да, знаю, что уже поставили новый рекорд, а вместе с ним и зазнавшихся однокурсниц на место, — фамильяр самодовольно пискнул, — но до выпускных экзаменов осталось меньше года, а я очень хочу попасть в столичную академию стихиалей. Или ты желаешь всю оставшуюся жизнь питаться от этого старенького очага семейства Лагарто?

Ответом на такой возмутительный вопрос послужил звук, отдаленно напоминающийся рычание. Саламандра даже яростно сделала круг на полу, отчего её спинку раскрасили непослушные блики огня. Нет, фамильяр крепкого среднего уровня не желал мириться с пыльным камином. Ему не терпелось вкусить настоящее пламя великих пожаров, сладкую патоку-лаву пробудившихся вулканов и яростные потоки драконьего огня.

— Вот видишь, — продолжала наследница упомянутого семейства, — тогда нам остаётся единственный шанс выбраться из этой Япалем забытой провинции — стать лучшими за всю историю существования школы. Да поможет нам весь жар его божественного огня!

Издав победный клич, больше похожий на звон хрусталя, саламандра в пару ловких шажков оказалась возле протянутой хозяйской руки, ожидая команды.

— На счёт три, — привычно напомнила та самая хозяйка, другой рукой создавая в воздухе часы, формой напоминавшие песочные. В прозрачных сосудах вместо песчинок сверкали сотни оранжевых искр. На одной из «чаш» была нацарапана едва заметная полоска, ознаменовавшая прошлый блестящий результат.

Стоило Фламии закончить отсчёт и выдохнуть в напряженную тишину «три», как часы перевернулись по мановению руки, а вместе с ними проворно, будто паря над полом, в камин нырнула маленькая саламандра. Забравшись в угли, она стремительно начала поглощать искры пламени, прилипавшие к почти прозрачной коже. Огоньки просачивались под маленькие чешуйки, отдавая им свет и силу. «Одна, вторая, третья, десятая», — Фламия, внимательно следя за преображением фамильяра, упрямо сдула выбившуюся из прически иссиня-чёрную прядь, не нарушая при этом ментальную связь и образ игры из детства, которую она представляла всякий раз во время этого упражнения подпитки. Через этот важный ритуал стихийник получал свою силу, поэтому ей, огненной саламандре, бравшей энергию только из пламени, необходимо было в кратчайшее время максимально восстанавливать запас. Для этого она представляла себя маленькой девочкой, проворно ловившей энергетические шары в небольшую корзину. Хитрый приём, позволявший увеличивать концентрацию, и в этот раз сработал безотказно. Пламя в камине начало стихать, а саламандра, напротив, становилась всё краснее, увеличиваясь в размерах. Нарастающий под кожей жар покалывал пальцы. Вместе с разливающимся по телу теплом Фламия почувствовала привычное ощущение силы. Энергии, готовой вылиться в любое заклинание и воплотить любое желание стихийника. Наконец ставшие рубиново-красными глазки саламандры почернели, как некогда горящие угли, преданно посмотрев на хозяйку из темноты камина.

— Новый рекорд! Разница в целую секунду! — победно воскликнула Фламия, поднимая любимцу, вальяжно устроившуюся на её ладони. — Ты просто чудо! — с неподдельным восхищением и гордостью добавила она, ласково почесывая пузико её могущественного фамильяра, котёнком млеющего от движений хозяйки.

Как и всегда, она хвалила Аккадрис, поглаживая горячие чешуйки, забывая свою главенствующую роль в установлении необходимого контакта. Однокурсницы смеялись над «чудачкой, болтающей со своим фамильяром» и возносящей «всего лишь помощника великого стихийника» в разряд друзей. На лекциях по их созданию наставники сухо объясняли ключевые моменты создания и использования существа, необходимого для ритуалов. Но Фламия, впервые взглянув на появившуюся в своей ладони крохотную саламандру, отметила мудрый взгляд и великую силу, таившуюся на дне небольших блестящих глазок. Пока другие приказывали, она всегда в деталях объясняла своей помощнице и волшебному другу цели, во всех подробностях расписывала задачи и принимала советы, не скупясь на похвалу. Она понимала, что ритуалы с фамильяром — не просто высказывание своих требований, а прежде всего работа в команде. Никто не захочет работать в команде, если к нему относятся как к вещи. Такая житейская мудрость помогла ей наперёд обогнать однокурсниц, повелевающих фамильярами-дракончиками, как бесправными рабами. И если сначала её осмеивали из-за «жалкого фамильяра, которого дракон растопчет одной левой» и неблагородного происхождения — нетитулованные шерифы* захолустий, как и их дочери, стояли на дне властной системы — то через пару занятий кусали губы от зависти новым успехам «выскочки».

Погладив саламандру по голове и попутно приняв последние остатки огня, Фламия мысленно перебирала заклинания, которые необходимо было отточить до совершенства. В последнее время с ростом дара ей все сложнее давалось перемещение предметов, требовавшее сочетание силы пламени и воздуха. Недавно, намереваясь отодвинуть тяжелую портьеру в гостиной, она подпалила её край, не рассчитав сложность в контроле воздушной стихии, норовившей сорваться с ладоней небольшим ураганом. Ох, как Фламия покраснела перед горничной, прибежавшей на её возглас! Решив, что для правильного перемещения нужно понизить полную энергию заклятия, а для этого уменьшить интенсивность огня, она сделала пасс рукой, мысленно повторив слова заклинания. Повинуясь ладони, деревянная касса-панка**, напоминавшая скамью-сундук и стоявшая напротив камина, сдвинулась вправо, протяжно заскрипев. Движение вышло чрезмерно резвым, и Фламии едва удалось остановить рвущийся на волю предмет мебели. Даже изящные украшения в виде девушек с драконьими крыльями, вырезанные талантливой рукой неизвестного мастера, качнулись в опасной близости от стены.

Не успела Фламия облегченно выдохнуть и скосить извиняющийся взгляд на «я-же-говорила-что-нужно-легче» фамильяра, как фигурки девушек-драконов синхронно повернулись, приводя в движение резную спинку. По дереву, испещренному серпантином узоров, пошли волны, распутывая сложный орнамент, будто раскручивая клубок из вязи ажурных завитков. Медный бутон, венчавший композицию, раскрылся, явив на свет — Фламия поражено раскрыла глаза, позабыв как дышать — фамильяра низшего уровня.

Бестелесный, едва различимый морок медного цвета потянулся к ней, сверкая золотыми огнями, являвшимся, по всей видимости, глазами. Аккадрис напряглась, ожидая команды для начала боевой атаки, но всегда собранная и готовая к любым невзгодам хозяйка молчала. Фламия неверяще смотрела в золотые пропасти, словно в насмешку ей украшенные вертикальными, драконьими зрачками. Невозможно, чтобы в их небогатом, доживающим свой век дряхлом особняке обитала такая благородная вещь, принадлежавшая высшей расе — драконам. Но удивительнее был цвет фамильяра, воплощавший расу его хозяина. Этот оттенок мир не видел более двух веков.

— Металлический дракон, — прошептала Фламия, не в силах более издать ни звука. Её будто пронзили молнией, и в каждой клетки тела появилось напряжение, какое она испытывала только перед особо сложным экзаменом.

«Создание морока, внушение воли, обездвиживание противника, — в голове, словно в насмешку, вспыхнули слова наставника о способностях фамильяров первого уровня. Фламия силилась вспомнить средства защиты от них, но мысли напоминали вязкую жижу, не желая придумывать способы спасения, но заставляя вновь и вновь слушать нудный голос, — хранение тайн», — было последним, о чем она подумала, прежде чем мир залил ослепительный белый свет, а в следующее мгновение её поглотила тьма.

Крик заставил Фламию вздрогнуть и распахнуть глаза. Надрывный, полный безутешного горя, от которого волосы вставали дыбом. Мир перед глазами расплывался, напугав её неясными очертаниями и неизвестностью. Рыдания, напротив, не прекращались и слышались отчетливо. Зажмурившись, она вновь распахнула глаза и вскрикнула от удивления, но не услышала своего голоса. Сквозь неё невидящим взглядом смотрели синие глаза, взгляд которых она бесчисленное множество раз разглядывала на портрете, украшавшем маленькую библиотеку. Эти драконьи глаза, похожие на её собственные лишь цветом, она тайно мечтала увидеть в зеркале всю свою недолгую жизнь. Как и другие обитатели дома, она восхищалась белоснежной кожей, медными кудрями, блестящими под солнечными лучами, алыми губами, которые в реальности оказались намного ярче красок на холсте. Перед ней то горько плакала, то раненным зверем металась по комнате прапрабабушка, почившая много лет назад. Неотрывно следя за её нервными действиями, Фламия постепенно начала осознавать происходящее. Фамильяр показывал ей часть воспоминания Ирвилит, которая, по всей видимости, когда-то давно была его хозяйкой.

Знание о том, что прапрабабушка Ирви была металлическим драконом и наследницей одного из пяти могущественных кланов империи, Фламия получила еще в детстве. Чуть позже, уже обучаясь в школе, она узнала и позорный слух о первой красавице столицы, полюбившей простого шерифа-саламандру, к которому вскоре сбежала от обязанностей наследницы клана и императорского двора. Браки между драконами и саламандрами были запрещены и карались древними законами стихий. Троих детей родила Ирвилит, и ни в одном из них не было ни капли драконьей крови.

Ни насмешки, ни презрение, ни жалость к бедственному положению своей семьи не заставили Фламию ненавидеть прапрабабушку, по вине которой она, как и остальные потомки, была вынуждена терпеть тяготы жизни нетитулованных особ. Положение огненных саламандр было выше крестьянского, но неумолимо далеко от столичного дворянства, из-за чего подвергалось напастям как низшего, так и высшего сословий. Стихийная магия у саламандр не передавалась из поколения в поколение, а проявлялась в случайном потомке, дар не был сильным и требовал постоянной подпитки, отчего лучшие школы и академии закрывали перед такими, как Фламия, двери. Но она привыкла сражаться за свою возможность обучаться у мастеров. Время стерло и детскую обиду, с которой девочка однажды взирала на портрет Ирвилит после гадких слов виконта, остановившегося в доме шерифа Лагарто на несколько часов. Фламия, хоть и не была способна понять или тем более повторить выбор прапрабабушки, повзрослев, лишь представляла обретенное родственницей счастье, нередко сравнивая её с героинями сказок. «Возможно, это была великая любовь», — предполагала она, встречаясь взглядом с портретом, когда приходила в библиотеку за новой книгой.

Вот почему воспоминание и слезы Ирвилит поразили её. Как и письмо, которое ещё юная прапрабабушка выронила из ладоней. Поняв, что может свободно перемещаться, Фламия подошла к постели с пологом, подняв измятую бумагу с шелковых простыней. Взгляд скользнул по чернильным строчкам. Чем больше Фламия читала, тем сильнее чувствовала боль и ярость от идеального почерка, сломавшего её привычную жизнь:

«Дорогая Ирвилит!

Если ты читаешь эти строки, значит, твой отец не сумел защитить клан Миталас и сам погиб в неравном бою. После смерти леди Бираны мы с тобой являлись последними представителями клана, а теперь от славных побед наших предков остались только герб и ты, моя милая, самый прекрасный дракон империи. Я связан человеческой магией крови и потому не могу назвать имена убийц и твоих врагов. Прошу, будь предельно осторожна, не доверяй словам других, даже тем, кого ты считала верными друзьями. С этим письмом ты потеряешь титул и статус невесты императора. Я умолял его защитить тебя, но его Высочество окутала сила заклятия. Лишь верховный жрец храма Япаля откликнулся на мои молитвы, помня заслугу клана Миталас в укреплении веры. Его ученик поможет тебе бежать из столицы и даже проведет брачный обряд с наследником рода Лагарто. Да, дочь моя, это тяжкое преступление и вечный позор, но связь с саламандрой — единственный шанс запечатать кровь металлических драконов, в которой уже растет проклятье, созданное для твоей погибели. Клан Миталас стал слишком могущественным и поплатился за это, но я не позволю отнять его сокровище и самое дорогое, что у меня есть — мою прекрасную дочь Ирвилит. До последнего часа я молю Япаля о твоем счастье. Не смею надеяться, что когда-нибудь ты простишь своего слабого отца.

С вечной любовью,

последний лорд умирающего клана.»

Фламию трясло. Воспоминание давно рассеялось, а она всё сидела на полу и невидяще смотрела перед собой. Ладони горели, угрожая сжечь весь дом, но саламандра усилием воли заставила рвущуюся наружу силу затихнуть. В глазах противно защипало, но Фламия не позволила себе плакать. Не сейчас, когда рушилась давно спланированная жизнь. Севшим голосом она отправила фамильяра в энергетическое поле и поднялась, чтобы на негнущихся ногах пройти в библиотеку. Нужная книга о браках нашлась почти сразу же. Только теперь она смогла понять, зачем предкам было покупать такую дорогую вещь. Прочитанное подтвердило её мысли. Да, неравный брак действительно запечатывает благородную кровь внутри рода. Да, вернуть её можно только с помощью брака с дворянином. И существует только один клан, связь с которым благодаря вековой магии может снять проклятье.

Фламия нервно усмехнулась. Взяла перо и на приготовленном заранее пергаменте вывела имя будущего мужа, а по совместительству наследного принца. Этими буквами она раз и навсегда перечеркнула свои давние мечты о научных исследованиях в других странах, которые желала проводить после обучения, и счастливые воспоминания с ежегодного зимнего бала. В памяти зазвучала прекрасная музыка, а её в нежно-голубом платье по залу в медленном вальсе кружил Югнус, ученик школы имени великого Элфена. Они встретились на ежегодном зимнем балу, на котором неизменно собирались воспитанники двух лучших школ империи. Два года назад она влюбилась в его серые глаза, милую улыбку, с которой он смущенно награждал её комплиментами, неловко поправляя светлые волосы. И она впервые поверила в искренность чужака. Он не отпускал её руку до самого завершения бала, а потом увлек в зимний сад, где за разговором они незаметно встретили рассвет. На прощание он подарил ей поцелуй и обещание написать, которое исправно исполнял каждую неделю. Каждый раз она с волнением сминала герб его рода на печати и с восторгом читала его рассказы об учебе, жизни и любви к ней. Фламия всегда отвечала на его вопросы и охотно делилась своими новостями, втайне боясь, что барон Граштд узнает об их переписке и найдет сыну невесту. Последний зимний бал прошел в ожидании печального сообщения о помолвке Югнуса с юной баронессой. Вместо того, чтобы сообщить эту горькую новость, он попросил её руки под напряженное молчание рассерженных однокурсниц и пораженный взгляд не верящей в происходящее Фламии. Увидев, как гаснет радость в глазах Югнуса и растет беспокойство, она поспешила выдохнуть восторженное «да» и поцеловать будущего мужа. После их ждали испытания по получению благословения родителей, согласившихся только при условии окончания школы. Но они и не торопились, решив сыграть свадьбу после окончания академии, чтобы осуществить свои научные исследования. И вот теперь, когда даже суровый барон Граштд согласился принять нетитулованную саламандру в род, она узнала эту ужасную правду.

Хотелось выть и кричать, как и Ирвилит несколько минут назад в воспоминании, но она лишь сильнее стиснула перо в ладонях, написав несколько писем. Нет, она не будет оплакивать свою неудавшуюся любовь. Брак с титулованным Югнусом мог быть опасен для неё и их детей, которым она уже успела придумать имена, но стыдилась признаться об этом. Оставался единственный выход.

Она еще раз обвела ставшее ненавистным имя. Не удержалась и коротко рассмеялась от дикости подобных мыслей. Страшно поверить, что пару минут назад она мечтала стать баронессой, а теперь ей нужно было получить высший титул.

«Принцесса или даже королева, — тихо прошептала она, найдя синие глаза на портрете Ирвилит, и чуть кивнула, — будь уверена, я стану ею и сниму проклятие, чего бы это ни стоило!»

В тот же вечер Фламия приняла разгневанного барона Граштда и его невыносимо опечаленного сына. Она сумела выдержать холодный тон, хотя ей ужасно хотелось кинуться в объятия Югнуса, рассказать ему правду и утешить. Но у неё не было доказательств, фамильяр Ирвилит больше не отзывался на заклятия, а словам юной огненной саламандры не поверил бы ни один уважающий себя служитель правосудия. И потому она отвечала на выпады родителей, повторяя подготовленную историю о внезапном прозрении и понимании, что не достойна такого благородного жениха и как опасно для его рода смешение сил. Она выслушивала их попытки образумить «непутевую дочь» и «взбалмошную невесту» до самой ночи и, даже не дрогнув, отказала Югнусу, её нежному возлюбленному, в личной беседе. Последним, что она сказала ему, была просьба перестать слать ей письма. Но он всё равно продолжал писать, в недостойных его статуса словах обещая отказаться от титула и наследства, умоляя сбежать с ним. Фламия молча глотала слезы, читая трогательные строки, но сразу же сжигала их, чтобы не компрометировать себя и Югнуса и тем самым избежать дальнейших бед.

Так за один вечер она разрушила свое счастье и обрела невероятную, недостижимую цель, о которой не позволяла себе забывать ни на секунду.

______


* шериф - представитель королевской власти в графстве, исполняющий судебные и фискальные функции.

** касса-панка - предмет мебели в виде сундука со спинкой и подлокотниками.

Буду рада узнать ваши впечатления)


_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 18:06

 » Глава 1. Пять незабываемых встреч

Ксирент Байнарит Дейндрасс из клана огненных драконов Амиар, что означало Победоносный Защитник Неба и Даритель жизни. Такое имя носил её будущий муж, даже не подозревающий об их возможной свадьбе. «Будущей», — в тысячный раз поправила она. Их разделяли разные положения, само сложное имя подчеркивало зияющую пропасть между дочерью шерифа захолустья и наследником престола. Конечно, Фламии было бы глупо надеяться, что богиня любви Амарстус, дочь владыки огня и Вселенной Япаля, прознав её беду, смилуется и пронзит сердце принца жаром любви к ней, непримечательной огненной саламандре. Но Фламия не была наивной глупышкой, она привыкла во всем полагаться на себя и четко планировать дальнейшие действия. Последующие шесть лет её жизни были расписаны еще в ту злополучную ночь. Упрямо смаргивая выступавшие слезы, она дрожащей рукой облекала в буквы и цифры мысли, непослушным роем носившиеся в голове. Планы хоть и подверглись радикальным изменениям, но по-прежнему включали успешное окончание школы и поступление в Академию Стихиалей Баласар, названную в честь первого дракона, подчинившего себе водную стихию. Поменялся факультет, ведь раньше она мечтала исследовать силу и проводить эксперименты, а теперь оставался единственный путь к дворцу, лежащий через искусство боевых стихий. Испокон веков ему обучались члены королевской семьи. Стоило ли говорить, что учеба с монаршей особой сделала это направление желанным для отпрысков аристократов, мечтавших выслужиться и заработать очередной титул и богатое поместье, а для немногочисленных дочерей знати — шансом завладеть сердцем принца. Этот факт, как и крайне затруднительная возможность поступления для недраконов были очевидны. Фламия понимала, что, учась с Ксирентом на одном факультете, сражаясь с ним на передовой, принимая награды за службу у его отца, она сможет не только мельком видеть навязанного судьбой мужа, но и получить дворянский титул в случае успехов в бою. Важность этих успехов не подлежала сомнению.

Перед самым рассветом забывшись сном, она с новым днем начала осуществлять задуманное, не жалея сил на тренировки. Отдельным пунктом в её подготовке было изучение родословной императора, дворцового этикета и моды, сведения о которых она получала из газет и журналов для девиц, скрепя сердце платя за них своей школьной стипендией. Тренировкам подверглось и тело, потому что стройная от природы Фламия не была особо спортивной и выносливой, а экзамены по поступлению включали и оценку физических способностей. Пока однокурсницы выбирали платья на выпускной бал, хвастались обручальными кольцами, Фламия и в дождь, и в снег, и в жару продолжала тренировать тело и силу. Вскоре поняв, что бессонные ночи и временами пропадающий аппетит нисколько не добавили ей красоты, она с удвоенным рвением принялась изучать косметические заклинания, которые раньше считала чепухой для взбалмошных девиц. Выпускной вечер Фламия провела в компании книг для подготовки к поступлению, чувствуя тоску по беззаботным будням.

Однако ни блестящие результаты экзаменов, ни прекрасные показатели в физической подготовке не смогли убедить водного дракона из приемной комиссии. Седой наставник с холодными голубыми, присущими всем представителям этой расы глазами всем своим видом говорил о недоверии и нежелании принимать саламандру на древнейший факультет. Тогда в ход пошли запрещенные приемы — заклятия, которые изучались на третьем курсе, но были выбраны по принципу «впечатлить», а потому кровью и потом отработаны. Помогли в их разучивании, как ни странно, «любимые однокурсницы», вечно мешающие её подготовке, поэтому она нашла в книгах изящный способ по устранению шума. Им стала ментальная магия. Заклятия не хотели поддаваться, но упорство и раздражение, вызванное избалованными девицами, пересилили. Стоило ей мысленно поставить вокруг себя барьеры, как однокурсницы, завидев Фламию, испытывали невероятное желание пойти в другое место.

— Для саламандры, — пораженно проговорил экзаменатор, пристально рассматривая её, — впечатляет. Но почему именно факультет боевых стихий? Почему не научные исследования?

Фламия с трудом сдержала горький смешок. Знал бы мастер, что у неё не было выбора. Что она уже больше года как одержимая пытается прыгнуть выше головы. Смог бы он понять такое невиданное рвение?

— Я привыкла бороться, — честно ответила она, — боюсь, в исследованиях слишком мало риска.

Вместо очередной насмешки она получила ставший привычным взгляд, красноречивей любых слов говоривший «сумасшедшая», и место на факультете. Мастер еще долго рассказывал сведения, необходимые для учебы, вручил ей список книг, а она всё никак не могла поверить, что сделала это. Приблизилась к своей мечте.

И если поступление было запланировано, то расходы на покупку формы и книг стали непредвиденными из-за родных, отказавшихся содержать самонадеянную дочь. Фламия не держала на них зла, хоть и чувствовала обиду, но понимала, что изменением в поведении пугала их. Родители не хотели подвергать её опасности, которую сулила учеба на факультете боевых стихий, но она неизменно отвечала давно подготовленными фразами «о мечте». Знала бы матушка, о чем именно грезила её непутевая дочь, приказала бы кнутом высечь всю неразбериху из буйной головушки. Вот только матери в Аргираме, столице драконьей империи, не было, а список необходимых вещей был и щекотал нервы своей стоимостью. Стипендии директора, ставшей прощальным подарком не слишком любившей её школы, хватило на маленькую комнатушку, снятую до начала занятий, и часть книг. Даже после нескольких покупок список уменьшился незначительно. Поэтому Фламия пошла искать работу там, где огненная саламандра точно могла пригодиться — в пожарное депо. Лицо руководства пожарной части еще долго вспоминалось ею с громким смехом.

— Пришли жалобу подать? — в третий раз переспросил могучий воин из древних легенд с лихо закрученными серебряными от времени усами, не в силах принять её желания поступить на «опасную, созданную для особых мастеров службу».

— Не жалобу, а заявление о поступлении в часть, — снова поправила Фламия.

— У нас хватает кухарок и прачек. Новые не требуются, — пробасил начальник части, взглядом указывая на выход.

— Я по объявлению из газеты о наборе мастеров по тушению пожаров, — решительно пояснила она, голосом выделив последние слова и, прежде чем выслушать очередную лекцию о неженской работе, проговорила: «я — огненная саламандра».

Пожарных дел мастер присвистнул. Огненные саламандры, занимающие пусть небольшую, но руководящую должность, редко делились даром и поступали на службу. Кроме того, многие из них не смогли бы прожить в столице, поэтому если и поступали в мастеров пожарных, то недалеко от дома. Хрупким женщинам, естественно, тушение пожаров нельзя было доверить, даже если огонь сам потухал, стоило этим нежным созданиям войти в пламя.

— Не положено, — после секундного замешательства сказал как отрезал начальник. — Выход…

— Я могу вызывать пять фамильяров, — закрыв глаза на этикет, перебила Фламия. — Они также способны раздваиваться. Все, как и я, очутившись или прикоснувшись к огню, забирают его силу и заставляют гаснуть. Скорость такого тушения превышает противопожарные заклинания. Хотите, докажу?

И, не дождавшись ответа, попутно заглушив голос разума, Фламия мановением руки подожгла цветок, стоящий на краю, и быстро прикоснулась к нему. Пламя мгновенно погасло.

Глаза начальника пожарной части налились кровью. Послышался скрип зубов.

— Нарушение техники безопасности, уничтожение собственности руководства, — тяжело дыша от гнева и чуть не брызжа слюной, перечислял он преступления Фламии.

— Скорее покушение или вред, чем уничтожение, — поправила та и поспешила объяснить. — Цветок же не пострадал.

Собеседник еще несколько мгновений смотрел на неё раздраженным взглядом, рухнул в кресло и расхохотался. Фламия даже не поверила своим глазам, приготовившись стирать память привередливому начальнику, ожидая наказания, но точно не добродушного басистого хохота, больше похожего на смех мальчишки, а не крепкого мужчины.

— Вот это рвение, давненько такого не видел, — прокомментировал он свою непредсказуемую реакцию, подкручивая ус. — И всё-таки, чем тебе не угодила служба жрицей в храме Япаля? Там намного безопаснее.

— И запирают на несколько лет, — мрачно объяснила Фламия. — А я только в Академию поступила, — увидев недовольство её юным возрастом, поспешила заверить: - Но у меня высшие оценки, хорошие рекомендации и физическая подготовка.

Начальник пожарной службы без особого энтузиазма полистал протянутые ему документы, окинул взглядом «подающую надежды ученицу» и нехотя поставил драконью подпись. Та вспыхнула на пергаменте, и Фламия почувствовала появившуюся в энергии привязку. Пожарных дел мастер принялся объяснять ей обязанности, о которых она прочитала еще в объявлении.

— Выходишь завтра, тебе покажут, где что находится, — добавил он в конце. — Датинт получил травмы и восстанавливается, заменишь его, пока не очухается. И никому об этом не говори. Вам, женщинам, тушить пожары не положено.


«Положено только любовные разжигать, и то аккуратно», — передразнила Фламия мысленно.

— Использовать маскирующие заклятия и притворяться мужчиной? — правильно интерпретировав слова своего нового начальника, переспросила она.

— Да, здесь ты для всех Фламий. Смотри, не проколись, — пригрозил тот, и она поежилась от серьезного тона.

Выдав еще с десяток советов, начальник пожарной части позвал служанку, которая обходными коридорами вывела её на задний двор. Пройдя немного по улице, Фламия позволила себе радостно воскликнуть. Всё сложилось наилучшим образом — официально она никогда не работала в «неженском деле», платили пожарным щедро, а риск для неё, «с огнем вместо крови в груди», как пел известный менестрель, сводился к нулю.

Несколько месяцев перед учебой прошли на удивление благополучно. Она каждый раз приходила к потайному ходу, куда Квивни, та самая служанка, проводившая её в первый день, выносила ей рабочий костюм и помогала заколоть длинные волосы. Эта простая саламандра, сбежавшая в столицу от пьяницы-отца, стала её первой настоящей подругой. Она плела невероятно прочные косы, помогая укладывать их на голове Фламии так, чтобы те случайно не упали на плечи. Маскирующее заклятие хоть и помогало скрывать свой пол, но при внезапном изменении внешнего вида осыпалось карточным домиком, что делало его крайне ненадежным. Фламия, конечно, немного улучшила его, но ей не хватало навыка до профессионального уровня воров и актеров. После смены Квивни часто заваривала ромашковый чай и, пока пожарных дел мастера сметали плотный ужин, девушки болтали обо всем на свете, не забывая держать конспирацию. Тушение пожаров, как и предполагала Фламия, не было трудным. Природный дар позволял ей ускорять работу всей части, за что «славный, но нелюдимый малый» быстро снискал расположение коллектива. Кроме того, общая тренировка нравилась ей гораздо больше, чем самостоятельная. Многие упражнения, хоть и давались тяжело и выполнялись не без помощи мухлежа, помогали развить выносливость.

Прощаясь с дружным штатом работников и Квивни, она утерла проступившие слезы, шепотом пообещав подруге писать и, если будет время, навещать. Плата за работу позволила купить все необходимые книги и учебные принадлежности, и даже заказать форму в дорогом ателье. Она хоть и стоила дороже, была сшита из редкой ткани, меняющей цвет по желанию того, кто её носил.

В первый день учебы в Академии была праздничная лекция в огромном зале для торжеств. На ней ректор приветствовал первокурсников и давал напутственные слова, выступали гости — известные деятели науки, министры и преподаватели. Сердце пропустило удар, когда старосты начали представлять факультеты и она увидела горящее золото глаз, скучающе взирающих на толпу в ответ на обожающие взгляды. Правильные черты лица, прямой нос, волосы, черные как ночь, как угли от сожженных его родом городов. Казалось, его лицо, тело, сильные руки созданы для того, чтобы заражать скульпторов желанием запечатлеть их в веках. Ей сразу вспомнилась легенда о красавице, которую оправдали потому, что её тело было совершенным*. Если бы законы древности действовали и сейчас, принца нельзя было бы даже упрекнуть в чем-либо. Вживую Ксирент Байнарит Дейндрасс во много раз затмевал свои портреты. Восторженные вздохи первокурсниц и, если ей не послышалось, некоторых преподавательниц, заставили Фламию прийти в себя и снова собраться из маленькой лужицы, которой она была еще мгновение назад. Чем больше она смотрела на принца, тем больше росло её отчаяние. Такого не сможет пленить обычная красота. Да он сам потеснит сотни идеальных дворянок, целыми днями пропадающих в домах красоты. Возможно ли глине покорить благородный мрамор? Фламия давно знала ответ на этот вопрос, как знала и то, что лишние терзания не смогут улучшить положение дел. Ей нужно было привыкнуть к ослепляющей всех и вся улыбке, выработать щит перед очарованием Ксирента, чтобы вступить в игру с холодной головой, не замутненной восхищением и обожанием.

Она видела принца еще четыре раза. Эти «свидания», как Фламия в шутку называла их случайные встречи на торжествах, не были похожи на «долго и счастливо» из сказок. Следующий раз они встретились в конце её второго курса, когда он награждал особо отличившихся студентов факультета боевых стихий. Не слыша завистливые шепотки и презрительные замечания однокурсников, уверенных, что убогую саламандру поощряют лишь из жалости, она исподтишка наблюдала за тем, как принц протягивает грамоты и пожимает руки. Когда очередь дошла до неё, она удостоилась любопытного взгляда с ленцой, каким окидывают неизвестную букашку, севшую на ладонь, и коротким, но крепким рукопожатием.

Второй раз состоялся на зимнем балу, посвященном юбилею со дня открытия Академии. Она не рвалась потанцевать с принцем, лишь наблюдала со стороны, как он холодно отвергал предложения сходящих с ума молодых графинь и герцогинь. Сама же она принимала немногочисленные приглашения, желая отточить своё танцевальное мастерство и забыть ласковую улыбку Югнуса, которую ей дарили как будто в прошлой жизни. В жизни без безумных планов. Принц взглянул на неё лишь раз, когда она кружилась в вальсе с каким-то гостем. Фламия успела поймать его взгляд, но не увидела там ничего, кроме того же небольшого любопытства без тени узнавания, но и оно вскоре сменилось равнодушием, переключаясь на более достойных для этого особ. Ей хотелось рвать и метать от бесполезности чертового плана, но она лишь ослепительнее улыбнулась партнеру, отдаваясь во власть танца. Улыбка, которая расцвела на её губах, предвкушала горячую и невероятно жестокую месть.

К третьему «свиданию» не была готова даже империя — в королевстве эльфов произошел переворот, и воинственный лидер решил напасть на страну драконов, надеясь вернуть утраченное однажды золото. Драконья армия давно терпела бедствие, поэтому на передовую были отправлены все студенты старше второго курса. Их факультет был включен в состав войска под предводительством известного генерала, и не нужно быть пророком, чтобы угадать второго командующего, которым являлся принц. Эльфы, объединившись с друидами, атаковали особым синим пламенем, которое смиряло драконий огонь и распространялось с удивительной силой. Синие клубы дыма заполонили воздух, не давая даже вздохнуть. Их войско терпело поражение, а драконы не могли перевоплотиться и взлететь из-за мутной завесы. Не веря в успех, Фламия попробовала сначала фамильяром потушить вражеский огонь и, увидев положительный эффект, прикоснулась сама, не слыша яростного окрика. Синие языки схлынули, а она, опьяненная смесью адреналина и музыкой боя, ринулась вперед, защищаясь огненным щитом от стрел, увеличивая количество фамильяров, рвущихся во вражеское пламя.

— Было приказано отступать, — её оглушил резкий крик, а затем руку сжали в тиски и грубо потащили назад.

Прибывающая от фамильяров сила переполняла Фламию, рассудок застилала пелена, заполонившая все мысли.

— С-саламандра. М-могу… могу погасить огонь, — язык не слушался и заплетался, но сверкнувшее яростью золото глаз заставило четко проговорить: — Силы слишком много, — начала она, но не успела закончить фразу, как почувствовала, что у неё забирают часть энергии.

Опомнившись, Фламии лишь чудом удалось удержать хладнокровный вид. Она пару раз моргнула и повела головой, не в силах принять произошедшее. И только громкий приказ огненным саламандрам войти во вражеский огонь привел её в чувство. После долгих боев, сумев потушить синие пожарища и перенаправить энергию от них против врага, в бой двинулись драконы, их истинные ипостаси. Позже выяснилось, что синее пламя блокировало перевоплощение, а взятый в плен друид сдал рецепт его создания. Это всё было потом, но тогда, стоя посреди битвы, она смотрела на будто бескрайние расправленные крылья и глотала слезы от восхищения. Силой, величием, красотой, от которой замирало дыхание, затихала сама смерть. Алый дракон со знакомыми золотыми глазами летел вперед, размахом крыльев почти закрывая солнце. За ним тянулась разноцветная вереница всего цвета драконьей империи: болотно-зеленые земляные, серебристо-белые воздушные, даже парочка синих драконов. Как она хотела разделить эту силу с ними, лететь, пронзая небо крыльями. Но это было невозможно. Началась наступательная операция драконов, её демобилизовали. Вскоре война окончилась победой. Эта «встреча» оставила ей на память небольшой диалог и отпечаток огромной пятерни на униформе вместо конфет и цветов.

Цветы, между тем, появились на четвертой и последней встрече. На том торжественном приеме по случаю заключения выгодного мира присутствовала и её матушка, восхищенно рассматривающая парадную залу дворца, и отец, силившийся сохранять хладнокровный вид, что выходило у него на редкость неубедительно. Для такого повода Фламии было подарено пышное платье глубокого сапфирового цвета, которое она однажды нашла в своей комнате в общежитии академии с трогательной запиской от родителей. Она представляла, во сколько родным обошлась эта красота, но понимала, что её отказ обидит их. Между ними за последние годы и так встало слишком много недомолвок и разногласий, переживаний и непролитых слез, ожиданий тревожных вестей. Фламия восхищенно рассматривала лиф платья, который открывал хрупкие плечи и был украшен вышивкой с переливающимися на свету бусинами. Заклятием из косметического арсенала она завила волосы и убрала их в высокую прическу, оставив одну прядку у лица «лежать кокетливой волной», как было написано в журнале для модных дракониц. Макияж, как и прическа, был выполнен из чар и не занял много времени, выгодно подчеркнув глаза и пухлые губы. Дворец встречал гостей приема невероятным великолепием, всюду горели огни, слышались смех и разговоры. Зазвучали фанфары, и началась церемония награждения, на которой император пожаловал ей титул баронессы.

— За мужество и отвагу, проявленные в бою огненной саламандрой Фламией Лагарто, — торжественно закончил речь император, и Фламия увидела, как родители просияли от гордости за дочь. Не укрылся от неё и беглый взгляд узнавания. Улыбнувшись внимательно изучавшему её принцу, она принесла присягу, обещая верно служить на благо империи, и склонила голову, почувствовав, как кожу на шее холодит тяжелый орден. Еще несколько сражавшихся получили титулы и награды в тот вечер вместе с букетами драконьего цветка с великолепным ароматом.

После церемонии оркестр заполнил помещение прекрасной музыкой, а Фламия, подобрав пышную юбку, величественно и грациозно спустилась к родным, чтобы заключить их в объятия и долго спрашивать о переменах и новостях. Изредка ей казалось, что на неё смотрит не дававшая покоя пара золотых глаз, но стоило ей оторвать взор от родных, как она никого не замечала. Лишь пару раз они с принцем сталкивались взглядами. Танцуя в разных парах, они почти синхронно приближались к центру, где успевали встретиться взорами — синие глаза с золотыми, и вновь вернуться в легкие па. Незабываемый вечер длился целую вечность, а она впервые повидала дворец, решив, что теперь уж точно не отступится от своего плана, исполнение которого приблизилось на шаг. Осталось дождаться подходящего случая. И он настал.
____

* история о Фрине. Фрина — известная своей необыкновенной красотой афинская гетера, жившая в IV веке до нашей эры и бывшая натурщицей Праксителя и Апеллеса. Однажды Фрину обвинили в непристойном поведении и развращении афинской молодежи. Когда ее привели на суд, то защитник Фрины, знаменитый оратор Гиперид, видя, что судьи склоняются к осуждению, неожиданно добился оправдательного приговора, велев женщине встать так, чтобы все ее хорошо видели, и разорвал на ней одежды, обнажив ее прекрасное тело. Собрание судей, ослепленных этим зрелищем, постановило считать ее невиновной: люди сочли, что такая красота, служащая Афродите, может быть дарована только богами.

Жан-Леон Жером "Фрина перед ареопагом"


_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Dione Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Хрустальная ледиНа форуме с: 24.02.2019
Сообщения: 1650
>18 Июл 2019 18:15

в читателях
_________________
Другие правила
Красавица

Когда выходишь замуж за хорошего человека, абсолютно не важно, какого цвета у него Бентли...
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 18:21

Dione писал(а):
в читателях


Спасибо, что читаете) Буду рада узнать ваше мнение о героях, сюжете или работе в целом)
_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 19:06

 » Глава 2. Богиня огня

Ровно два года прошло с приема в честь победы над эльфами, и год с окончания Академии. Бессонные ночи и изнурительные тренировки помогли Фламии сдать экзамены за третий курс, прерванный войной, и той же осенью начался четвертый, последний год в стенах alma mater. Принц, давно закончивший обучение, активно, как писали в газетах, осваивал бразды правления, готовясь сменить заболевшего отца. На вопрос «почему рядом с ним до сих пор нет прекрасной жены» даже самый ловкий репортер не мог дать ответа. Поговаривали, будто сначала принц сам поставил условие, что свадьбы не будет до окончания Академии. Потом началась война, отсрочившая это торжество. Не успели отгреметь праздничные марши, как принцесса государства вампиров, с которой Ксирент был помолвлен с детства, вышла замуж за гнома, жертвуя собой на благо экономического положения страны. О досаде бедной девушки, получившей в спутники жизни вместо красавца-дракона бородатого коротышку, стоит только догадываться. Но и положение драконьей страны оставляло желать лучшего. В народе шептались, что принц будет коронован королем, а не императором, как его отец – былая мощь осталась в веках, а недолгая война только усилила многочисленные проблемы. На повестке дня в политическом вопросе стояло слишком много задач, требующих скорейшего решения, поэтому проблема женитьбы монарха плавно перекочевала в конец списка дел.

Это не могло не радовать Фламию, на решимость которой новый титул и последовавшее за ним лучшее отношение знатных особ оказали положительное влияние. Теперь о безумии и нереальности плана здравый рассудок твердил всё реже. Изначально она планировала поступить на королевскую службу и остаться при дворце, но затем, оценив, что остальные кланы слишком влиятельны и, выдай она хоть намек на свою цель, её отправят обратно в семейный очаг Лагарто, саламандра решила затаиться и действовать издалека. Прямиком с границ увядающей империи, в строю элитных войск, куда её взяли под протекцией генерала, оценившего смелость бойца, коснувшегося синего пламени ради спасения страны. Она не спешила разуверять его в своих не самых благородных мотивах и уже через декаду после окончания академии встречала рассвет в воинской части, куда прибыла порталом. С головой уходить в военные подвиги и пребывать в неведении о происходящем при дворе Фламия не желала. Ей нужен был свой шпион, который смог бы докладывать обстановку. Его поиски могли занять долгое время, но судьба была к ней благосклонна, о чем она узнала, навестив перед отправкой на службу подругу Квивни, с которой ей удавалось, хоть и редко, обмениваться письмами, а иногда и встречаться.

Подруги, ставшие почти сестрами после долгих разговоров, крепко обнялись. От Фламии не укрылось восторженное предвкушение, которым всегда загорались черные глаза Квивни, спешившей сообщить радостную новость.

– Меня взяли на службу во дворец! – воскликнула та, не дав Фламии даже озвучить вопрос. – До сих пор не могу поверить! Дочь сапожника будет придворной портнихой.

– Поздравляю! Я так за тебя рада, - искренне улыбнулась Фламия, глядя на счастливую новоиспеченную младшую швею при императорском дворе.

Она знала, что подруга грезила о работе во дворце. Однажды, после сильного пожара в пекарне, когда Фламия не могла от усталости и шага ступить, Квивни тайком провела её в свою комнатушку, где оставила ночевать, пропуская мимо ушей извинения из-за нежелания приносить неудобство. Тогда, устроившись на маленькой старой кровати с изрядно просевшим матрасом, Фламия впервые увидела слезы Квивни. Саламандра вспоминала недолгое время с любящей мамой, которая всегда укладывала её спать и рассказывала сказки.

– Она была лучшей швеей городка! – с гордостью проговорила Квивни, всхлипнув. – И меня научила, мечтала увидеть, как я продолжу её дело или даже стану придворной мастерицей. Мы часто представляли, какие платья, сюртуки и плащи я смогла бы сшить из парчи, шелка, бархата. Или мастерила бы чудесные шляпки с перьями, - рукавом простой сорочки из грубой ткани она стерла слезы. - Даже сейчас расшиваю эти дурацкие рубашки пожарных, только чтобы не забыть мамино мастерство.

Фламия гладила подругу по волосам, при свете дня напоминавшим пшеничные колосья, а ночью - разметавшиеся на подушке атласные ленты, и говорила утешающие слова. Она сама впервые за долгое время позволила одинокой слезе скатиться по щеке. В последний раз она плакала, кажется, вечность назад. «Целую прошлую жизнь», - с грустью поправила себя, вспоминая события злополучного дня, но так и не сумев посвятить в него ни одну живую душу. Подруги болтали до самого рассвета, делились своими страхами и забавными историями. А на следующий день, когда у Фламии был выходной, она нашла в витрине швейной лавки дорогую, блестящую под солнечными лучами швейную машинку. Тогда же она пообещала себе, что подарит её Квивни. Исполнить это получилось лишь после торжественного приема, когда титул баронессы обеспечил и достойное существование. На следующее же утро, распрощавшись с родителями, она поспешила к Квивни, подарившей ей восхищенную улыбку, теплые объятья и расшитый инициалами батистовый платок.

– Прекрасные баронессы должны носить изящные вещи, - важным тоном объяснила та и полушутя присела в реверансе, ни в какую не желая признаваться, откуда взяла деньги на дорогую ткань.

Атаковав Квивни вопросами, Фламия хитрыми путями довела её до той самой швейной лавки, чтобы позже под пораженным взглядом подруги выразить желание приобрести швейную машинку из витрины. Квивни ошеломленно смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Смутившись, она начала что-то лепетать про «слишком дорогой подарок», но Фламия одной улыбкой остановила безудержный поток слов и эмоций.

– Прекрасные и очень талантливые швеи должны работать за хорошими швейными машинками, - просто ответила она, и Квивни нервно хмыкнула.

– «Хорошие» - это неуважение к такому сокровищу, - воскликнула со всей присущей горячностью, нежным взглядом рассматривая подарок, но сразу же благодарно улыбнулась. – Спасибо, огромное спасибо. Не знаю, сумею ли когда-нибудь тебя отблагодарить, - голос немного дрожал, выдавая стоящие в глазах слезы. Да, Квивни всегда была ужасно сентиментальной.

– Думаю, заказов в обход знатнейших и богатейших клиентов будет достаточно, - наклонившись, будто раскрыла большой секрет, доверительно прошептала Фламия.

– Ох, не знаю, если Его Величество сможет подождать, - принимая её игру, задумчиво проговорила Квивни, и обе засмеялись.

Их смех прервало громкое покашливание хозяйки швейной лавки. Подруги замерли, а Квивни смутилась, как нашкодивший малыш, пойманный за очередной шалостью.

– Прошу прощения, - обратилась к ним хозяйка, окинув их внимательным взглядом. – Судя по вашей покупке, одна из вас – профессиональная швея?

Квивни мгновенно побледнела и замерла под зорким взглядом.

– Д-да, но я самоучка, – неуверенно пролепетала она, ещё больше сжавшись под отдающим высокомерием взглядом. – Матушка держала швейную лавку и успела обучить меня ремеслу перед смертью.

– Вчера меня покинула работница, а остальные не справляются, потому что заказов в летний период очень много. К тому же, скоро учебный год, вы же знаете этих родителей, скупающих по несколько пар формы, – более теплым тоном объяснила мадам. – Обычно я беру мастериц со своими швейными машинками, и раз уж она у вас теперь есть, не хотели бы вы пройти собеседование?

– Прямо сейчас? – не веря собственной удаче переспросила Квивни.

– Да, мне нужно как можно скорее найти замену сбежавшей замуж Фаране. Если справитесь, сразу же получите работу.

Фламия сжала руку сомневающейся подруги и ободряюще улыбнулась. Пообещав, что подождет её у лавки, она выскользнула на улицу, оставляя Квивни покорять свою будущую работодательницу. В том, что у той получится, огненная саламандра даже не сомневалась, вспоминая вышитые на защитной форме узоры, за которых пожарных дел мастера часто шутили, что в них похожи на «шутов, а не спасателей от пожаров». А Квивни с завидным упрямством продолжала оставлять на идеально скроенных рубашках замысловатые орнаменты, умудряясь даже заплатки прилаживать так, будто те кусочки ткани являлись изначальной задумкой и украшением. Только Япаль знал, откуда у этой с виду слабой саламандры хватало времени и сил подчинять грубые материалы, создавая из них прекрасно сидящую форму. Учитывая, что ей приходилось совмещать шитьё с готовкой и уборкой части.

Фламия не успела изучить все товары в витрине соседней книжной лавки, как к ней выпорхнула Квивни, радостно сообщая всей улице, что её приняли. Прохожие, привыкшие ко всему, даже не обернулись, не замечая счастливых объятий двух подруг.

Квивни за год удалось заработать постоянных клиентов. Среди них оказалась и одна взбалмошная придворная дама, о выдумках которой подруга частенько рассказывала, не скрывая смеха. Когда Фламии удавалось выбраться на пару часиков из alma mater, она с изумлением слушала рассказ с нотками жалобы на изобретательную клиентку. Квивни работала в лавке пару месяцев, когда к ним на порог в дождливый вечер выплыла дама с серебряными кудрями в высокой прическе и небесно-голубом плаще, перевязанным малиновым бантом. Скинув капюшон с головы, мадам Фэйриль, представившись, попросила у хозяйки лавки, мадам Чиммис, лучшую швею. Мадам Чиммис подозвала к себе искусных мастериц, но каждая из них, стоило нежданной клиентке озвучить заказ, отказывалась. Когда пришло время закрываться, никто так и не решился исполнить задумку привередливой клиентки. Любопытство Квивни разыгралось ни на шутку, и она спросила об особенном заказе у мастерицы, с которой вместе подготавливала школьную форму нескольким ученикам.

– Она явно чокнутая, - убежденно прошептала Рэйси, отправляя на вешалку готовую сорочку. – Хочет сшить пышное бальное платье из магической ткани. Я такого материала даже в прошлой мастерской не видела, а обшивали мы разных драконов, – добавила она, расправляя складки на готовом заказе. – Красивая ткань, но такая грубая на ощупь, ни одна машинная игла не возьмет, а вручную год шить придется, там же целое море материала. Обещает хорошо заплатить, но модель сложная, да и возиться с неизвестными тканями – рисковое дело.

Квивни молча слушала и кивала на увещевания Рэйси, а сама решила рискнуть. Поспешно кинув мастерице сочувствующую реплику, она устремилась в зал, где ждала заказчица. Ей повезло поймать её почти у самого выхода. Ткань действительно оказалась сложной в обработке.

– Но я же столько лет пожарную форму вручную шила, а её материал даже немного легче оказался, - позже рассказывала радостная подруга Фламии. – Объяснила это мадам Фэйриль, та поговорила с Чиммис, и заказ закрепили за мной. Месяц из лавки никуда не выходила, даже спала за соседним столом. Модель, конечно, непростая оказалась: пышные многослойные юбки, корсет, открытый верх, украшенный бабочками, но цвет невероятный – небесно-голубой. Сколько выкроек на него потратила, вспомнить страшно. Мне все говорили отказаться, бросить, но ты же знаешь, если я обещала, то точно сделаю! – воскликнула Квивни, и Фламия не сдержала улыбку.

Её подруга всегда упрямо держала слово. Ей удалось за месяц с небольшим сшить невероятный наряд. Заказчица осталась довольна.

– Даже заплатила выше обещанного за скорость, – воскликнула Квивни. – Но не это главное. Я не сдержалась, спросила, почему нужно было использовать именно эту ткань. Мадам ничего не сказала, взмахнула вещицей, похожей на светящийся прутик, и, ты не поверишь, платье прямо засверкало, будто расшитое камнями! Мы сами своим глазам не поверили, все мастерицы высыпали в примерочную поглазеть, а юбки намного воздушнее стали. Хотели было расспросить странную мадам, но та снова рукой взмахнула и вместе с платьем исчезла. Вот такие чудеса!

И как Фламия ни объясняла подруге, что воздушные драконы прекрасно владеют перемещением в пространстве и способны создавать порталы, но та лишь качала головой, говоря, что на хозяйку лавки, воздушного дракона, заказчица не похожа. Да и Рэйси, видите ли, хоть и земляной дракон, много воздушных встречала, но таких, как мадам Фэйриль, никогда не видывала.

В следующие встречи Фламию всё больше удивлял эпатаж загадочной мадам. Она теперь частенько приходила к Квивни, принося всю ту же ткань разных цветов, названия которой никто не знал, и невероятные идеи. Полный комплект женской одежды, размером с мизинец, для шитья которого мастерице даже пожаловали лупу, кроваво-алый плащ с огромным капюшоном, который мадам Фэйриль почему-то называла «шапочкой». Мужской парадный наряд, выкройкой напоминавший камзол, вызывал много вопросов о том, кому предназначался: мерки для него заставили Квивни думать, что она наряжает великана, а уж замечание о дополнительной прочности кружева, украшавшего рукава и жабо, чтобы «он не порвал когтями», живо рисовали истинную ипостась дракона или неизвестного чудовища. Меньшее удивление вызывали поздние заказы, содержащие бальное платье золотистого цвета, заискрившееся после взмаха «волшебной палочкой», как называла свою вещицу мадам; диковинный и яркий наряд, выкройка которого напоминала халат с длинными рукавами, а также заявленное свадебным платье, юбка и верх которого повторяли форму кувшинки. Квивни даже пришлось сделать водную лилию для украшения пояса и светло-зеленый верх для жениха с плащом в водных мотивах наряда невесты.

– Болотная свадьба, - смеялась мастерица, делясь новостями о работе с подругой. – Неужели жених и невеста – русалки?

– Лягушки, скорее, – серьезным тоном поправила Фламия и хотела добавить про настоящие места обитания русалок, но её слова утонули в звонком хохоте.

Помимо увлекательных историй мадам Фэйриль подарила Квивни и новую работу во дворце.

– Мы всё с Рэйси гадали, зачем ей так часто нужны эти наряды, - начала объяснять Квивни, возвратив Фламию из воспоминаний в реальность. – Оказалось, она служит в министерстве иностранных дел, часто устраивает поездки иноземных и даже иномирных гостей.

– Не знала, что политика требует швейного мастерства, - усмехнулась Фламия.

– И я не знала, - честно ответила Квивни, а потом наклонилась к подруге и доверительным тоном сообщила. – Чувствую, она не такая простая, какой хочет казаться. Не удивлюсь, если моя заказчица – мастер политических интриг.

Фламия даже замерла от удивления. Квивни, конечно, была той еще мечтательницей, но напрасно она бы не стала говорить такие серьезные вещи.

– И сшитыми тобой нарядами устраняет конкурентов на мировой арене? – не удержалась от шпильки Фламия, за что получила тычок локтем в бок.

– Вот так и доверяй свои подозрения серьезному боевому стихийнику, а она не верит, - картинно посокрушалась подруга, возвращая долг.

«Один-один», - мысленно признала огненная саламандра.

Они болтали до самой ночи, гуляя по улицам Аргирама. Прощаясь, Квивни взяла с Фламии обещание беречь себя, сама пообещала писать «на передовую» о том, что происходит во дворце и столице, чтобы подруга «не забыла в своих героических подвигах светскую жизнь». Черные глаза девушки излучали беспокойство, но попытки отговорить упертую подругу она бросила еще месяц назад. Единственное, что она могла сделать для Фламии – под недоверчивым взглядом синих глаз сунуть в руки баронессы мешочек с засушенными драконьими цветами. Её мама верила, что такой талисман отгоняет беды и приносит удачу. Фламия, хоть и хотела сказать что-то саркастичное о «народных суевериях», промолчала, запнувшись о страх за свою жизнь, плескавшийся в глубине устремленного к ней взгляда. Спрятав мешочек в потайной карман плаща, она крепко обняла подругу, и это было лучшее, что она могла сделать в тот момент.

Выпутавшись из объятий, Квивни принялась подробнее рассказывать о том, как получила работу, чтобы сгладить неловкое молчание. Фарана, на место которой её взяла мадам Чиммис, сбежала от мужа и вернулась в лавку. Поскольку договор с ней не был расторгнут по правилам, а Квивни устраивалась временно, ей пришлось покинуть место, ставшее домом. Хозяйка пообещала поискать ей работу среди своих знакомых, но этого не потребовалось. Мадам Фэйриль, пришедшая в очередной раз с эскизом чего-то удивительного, не нашла «замечательную швею-саламандру» и спросила про её отсутствие у хозяйки. Не думая ни секунды, она заверила Чиммис о готовности принять Квивни на службу во дворец. Придя на следующий день за своими вещами, саламандра согласилась, не веря в исполнение своей детской мечты.

Так она попала в саму жизнь дворца, пусть в качестве младшей придворной портнихи, и действительно окунулась в эпицентр скандалов, домыслов и интриг. Ей частенько приходилось помогать с примеркой костюмов и выкройкой. Придворные дамы забывали, что у прислуги тоже есть уши, не стесняясь обсуждали свежие, даже самые грязные новости. Вот так «государственно-важный пошив» неслыханных и невиданных нарядов приносил Квивни высокое жалование, а Фламии – доклад обстановки.

Пока подруга в письмах делилась новостями вперемешку с возмущением от фантазии Крестной, как мадам Фэйриль за глаза называли придворные дамы, Фламия защищала секретность переписки заклинаниями и несла доблестную службу. За год она поучаствовала в нескольких небольших столкновениях с воинственным государством гномов, но особых заслуг не получила. Она понимала, что как боевой стихийник не может сравниться с драконами, которым не требовалось запасать энергию для заклятий. Кроме постоянных тренировок приходилось соблюдать и крайнюю осторожность, чтобы случайно не погасить пламя боевого товарища. Год на передовой, куда её согласились взять «до дальнейших успехов» подходил к концу, необходимо было как-то проявить себя. Вот только как?

Вместе с гневом от беспомощности росло и непонятное чувство скорой победы. Своего пика оно достигло, когда её в составе небольшого отряда отправили прочесать лес, в котором была замечена странная энергетическая активность. На перепады энергии никто бы и не обратил внимания, если бы этот лес не служил границей с миром людей. В последнее время живой барьер из растений беспокоил всё меньше, любопытные люди всё реже забредали на территорию драконьей империи. Поэтому такой мощный скачок привел военное министерство, почти полностью состоявшее из земляных драконов и части огненных, в замешательство.

В лесу всё было тихо. Даже ветер затих, перестав качать кроны и гонять упавшие листья. Редкие животные, обитавшие в этой местности, ни звуком, ни видом не выдавали своего существования. Даже солнце, тщетно пытавшееся прорваться сквозь преграду ветвей, терпело неудачу, а затем и вовсе скрылось за облаками. Атмосфера напоминала книжную: того и гляди что-нибудь случится.

Стоило Фламии подумать об этом, как из чащи послышались странные звуки. Пока они мчались к нужному месту, по лесу ползло тихое песнопение, состоящее из едва различимых голосов. С каждым шагом какофония звуков усиливалась, пока голоса не сорвались на крик, а Фламия не увидела три фигуры в черных плащах. Они стояли вокруг начертанной на тропе фигуры, вспыхнувшей с последним словом незнакомцев.

«Обычный огонь», - приглядевшись, облегченно вздохнула Фламия, цепким взглядом оглядев оранжево-красные языки, пляшущие в кругу из линий.

Люди, а додуматься проводить ритуал в месте с нестабильной энергией могли только они, затихли, наконец-то выйдя из транса и заметив отряд. Самый высокий из них покачнулся, поднимая руки, и отступил, выходя за пределы рисунка, стирая границу. Его тут же окликнул сосед в плаще, но уже было поздно, пламя вырвалось из фигуры, кинулось на неуклюжего человека и с невероятной скоростью распространилось по траве.

Тогда Фламия поняла, что первая мысль была ошибочной. Заклинания драконов ничуть не уменьшали силу пламени, начавшего пожирать деревья, хотя в теории должны были. Конечно, драконы не могли погасить чужой, а порой и слишком сильный собственный огонь, но у них всегда получалось немного убавить его. Не желая больше терять ни минуты, Фламия призвала фамильяров. Пять зарегистрированных и две «тайные» огненные саламандры высыпали на тропу. Но вместо того, чтобы накинуться на любимое «лакомство», они попятились к хозяйке, чего никогда прежде не происходило.

– Что это за огонь? Из чего он? – кричала она двоим оставшимся, но те не могли понять драконьего языка и с ужасом смотрели, как догорает их собрат.

Ругнувшись сквозь зубы, Фламия попыталась сканировать природу огня, но всё было бесполезно. Рядом кричали боевые товарищи, зовя её, а она впервые не могла сообразить, что нужно сделать. Собравшись, Фламия подумала, что фамильяры боятся этого огня не потому, что он опасен, а потому что не знают его энергию. В прошлый раз именно она первой смогла дотронуться до эльфийского пламени, а уже потом фамильяры, подстроившись под энергетический фон, считанный хозяйкой, начали пожирать огонь. Времени на долгие размышления не было, и Фламия, мысленно моля Япаля о помощи, прикоснулась к горящей впереди траве. Пламя, к величайшей радости, утихло. Но стоило ей убрать непострадавшую руку, как оно взвилось с новой силой.

Фамильяры ждали команды, но Фламия отозвала их всех, заставив исчезнуть.

– Ты решила всех нас погубить? – злобно гаркнул кто-то из боевого отряда. – Собственные питомцы теперь дороже жизни?

Она ничего не ответила, размышляя. Этот огонь забирал её энергию, становясь больше, значит, фамильяры, хранящие энергетические запасы для новых боев, только бы усилили его. Оставался единственный путь – ликвидировать источник распространения. Ей нужно было войти в центр начертанного рисунка. Идти прямиком было глупо – трава от её шагов вспыхнула бы сильнее. Оставался лишь призрачный шанс сотворить портал, но она не знала уровень энергии в центре, к тому же в нестабильной зоне её могло откинуть в другую часть леса. Пламя всё подступало, а решения по его уничтожению не было.

Фламия лихорадочно соображала, как ослабить действие своей энергии на портал. Мысли путались, кружили вихрями, не давая проясниться. Должно быть, этот огонь как-то влиял на сознание. Силой воли заставив себя собраться, она сжала ладони в кулаки. «Конечно, щит!», - мысленно возликовала Фламия, формируя вокруг себя прочную сферу. Преобразовав всю свою энергию в надежный купол, окруживший её, саламандра резко выдохнула. Она понимала, что щит продержится пару минут, и если не успеть… Нет, думать о неудаче она себе запретила. В два глубоких вдоха успокоив колотящееся сердце и шум в ушах, Фламия сорвалась на бег.

Время будто остановилось. Вокруг пораженные взгляды. Полные ужаса. Кто-то крутит пальцем у виска, кто-то нервно усмехается. А она бежит, почти летит, чувствуя, как начинает лопаться под натиском огня щит. Всего несколько шагов до заветной цели. Десять. Пять. Три. Один. Щит мыльным пузырем разлетелся на части, стоило ей войти в центр. Кожу покалывало, вызывая боль во всем теле. Но Фламия понимала, что это поглощение великой силы. Она столько раз видела, как это делают фамильяры. А теперь вынуждена была ощутить это на себе. Тело окаменело, Фламия не могла пошевелиться. Сознание предательски покидало её, боль в голове манила в темноту, но она стискивала зубы и стояла, ждала, пока огонь не погаснет. Мучительно долго для неё и невероятно быстро для других пламя схлынуло за считанные минуты. Фламия жадно глотала воздух, запирая в себе силу и рассеивая энергию смертоносного огня. Последняя искра, пробежав по венам, покинула тело, и ноги Фламии подкосились. Она упала на траву, не заметив восхищенного взгляды людей в плащах, которых от смерти спасла начертанная фигура, не видела, как вместе с волосами побелела её кожа, как к ней подбежали другие бойцы. Она лишь лежала на укутанной пеплом поляне, смотрела невидящими белыми глазами на падающие хлопья золы и черный дым вдалеке.

Так продолжалось несколько минут. Затем кровь резко прилила к лицу, глаза обрели способность видеть, а тело двигаться. Фламия села, осматриваясь и замечая взволнованные взгляды, мысленно благодаря Квивни за огнеупорную сорочку из ткани мадам Фэйриль, которую всегда носила под формой на случай таких казусов. Ей без слов протянули плащ, в который она поспешила завернуться.

– Что это было? – спросила Фламия, прочищая горло и поднимаясь на ноги.

К людям, почему-то упавшим перед ней на колени – должно быть, вид у неё и впрямь был ужасный - подошла Миссат. Родом из клана водных драконов, она помимо стихийного дара имела талант к языкам, который и привел графиню в ряды храбрых бойцов. Миссат, откинув назад длинную пепельную косу, которой позавидовали бы все модницы столицы, пристально посмотрела на людей и перевела им вопрос Фламии. Те, давно скинув капюшоны, съежились под зорким взглядом аквамариновых глаз, а позже отчаянно зашумели, перебивая друг друга. Миссат на их языке призвала парочку к тишине.

– Говорят, что тайный огонь - сухая вода, которая не смачивает рук и сжигает без пламени, – проговорила переводчица. – На вопрос, почему в нем было пламя, ответили, что третий человек повредил знак.

– Поэтому его и невозможно было остановить, – кивнула своим мыслям Фламия.

Позже выяснилось, что это были не просто путники, потерявшие дорогу, а последователи какого-то учения, «алхимики», как они себя называли. Место им указал древний трактат из книги, сами они не хотели покушаться на владения драконьей империи, при этом пришельцы пораженно замерли, узнав, где очутились. На мечтательный вопрос о том, могут ли они лицезреть истинную ипостась драконов, оба получили категоричный отказ. Впредь строго-настрого запретив приближаться к лесу и тем более проводить здесь свои ритуалы, им уже хотели стереть память, как вдруг те снова синхронно упали на колени, начав восклицать что-то нечленораздельное.

– Это часть ритуала? – шутя спросила Фламия, успев переодеться, пока людей допрашивали.

– Не совсем. Теперь они покланяются божеству огня, – немного неуверенно объяснила Миссат.

– Интересно, его тоже зовут Япаль? – решила узнать Фламия, пока её оставили окончательно приходить в себя, не загрузив работой по допросу людей и осмотру леса.

– Нет, - замялась переводчица и переспросила у людей. Те начали резво чертить что-то на земле, громко причитая. В рисунке Фламия с удивлением узнала очертания своих фамильяров. – Они говорят, что богиня огня – это вы, баронесса Лагарто.


_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>18 Июл 2019 22:31

 » Глава 3. Мир людей

«Саламандры длинны, узки и склоненные вперед. Для саламандр твердь - это земля, их небо - воздух, а огонь - их среда обитания. Так что пища произрастает для них из земли и огня, а созвездия из воздуха - это их небеса», * - озвучила Миссат замысловатые завитки, покрывавшие страницы большого трактата, написанного человеком, чье имя по длине могло соперничать с самим драконьим принцем.

Фламия усмехнулась. «Вот так и доверяй заявлениям о надежной защите империи от мира людей», - подумала она, услышав больше десяти трудов с упоминанием огненных саламандр, составленных людьми и переведенных для неё Миссат. Открывшаяся информация о своей расе веселила. И если тексты, назвавшие её бессмертной, излечивающей от всех болезней хранительницей огня, заставили присутствующих с силой сдерживать смешки, то заявление о том, что она – дух пламени и крохотный дракон, который через сотню лет превратится в могущественное огнедышащее чудовище, побудило боевых стихийников сильно понервничать. Фламия даже увидела вызов в глазах наследника клана воздушных драконов, но Миссат с политической дипломатичностью смогла уладить конфликт. Тем более что это были всего лишь людские представления, а не её личное желание оспорить власть влиятельных кланов.

Алхимик, давно снявший черный плащ, придвинул к Фламии следующий увесистый том, сохранив на лице невероятно сильное, совершенно искреннее обожание. Его темно-коричневые штаны до колена, формой повторявшие раздувшиеся в бок панталоны, закрученные вверх светлые усы, широкий белый воротничок, делавший круглое лицо еще более нелепым и, она сначала не поверила, припудренные виски, сильно мешали сохранять спокойный вид. Фламия незаметно кусала щеки, глушила редкие смешки и прикрывала их кашлем, но выходило у неё из ряда вон плохо. А когда взволнованный хозяин дома, гордо представивший место «лабораторией», заволновался состоянием божества огня и даже спросил, не заболело ли «её могущество», Фламия не выдержала и засмеялась в голос. Подавив в себе новые приступы, вызванные странной ситуацией, она поспешила успокоить «покорнейшего слугу», как тот просил к нему обращаться, сославшись на силу тайного огня. Нет, всякая драконица и саламандра мечтает выглядеть как богиня и получать восторженные комплементы. Но такое раболепное поклонение совершенно не нравилось Фламии.

С трудом сохраняя заинтересованный вид, она бросила скучающий взгляд на циферблат, но не смогла определить время, потому что часы на нём обозначались крестиками и черточками. В сотый раз оглядев помещение, заставленное емкостями самых причудливых форм и размеров, зацепившись взором за остывшую печь и череп оленя с рогами на стене, она бегло посмотрела в окно, отметив вечернее небо.

Время в их мире отличалось от людского. После сбивчивых объяснений алхимиков, умолявших Фламию нанести визит королю, покровителю и «преданному адепту», и последовавшего за этим приказом командира отправиться к людям до выяснения подробностей – уже тогда они почувствовали, что любопытные гости заглядывали в империю не первый раз – хмурый день сменился солнечным утром, стоило их небольшому отряду, состоявшему из новоявленной «богини», Миссат и нескольких бойцов перейти границу. Алхимики уверяли, что начали обряд в своем лесу еще ночью.

Люди действительно много знали об огненных саламандрах. В показанных трактатах были сведения о низкой температуре тела, рисунки, поразительно похожие на фамильяров. Даже то, что «раскаленной до бела при помещении в огонь» она стала, заключив в себе тайное пламя. Пришедшие с ними в мир людей бойцы попутно листали другие талмуды, находя там записи о драконах, гномах, но не отличавшиеся правдой.

В лабораторию алхимиков, оказавшихся знатными по происхождению, они проделали довольно продолжительный путь, чтобы узнать о походах людей за границу, но ничего конкретного не смогли найти. Не обошлось и без некрасивого инцидента. Несколько часов назад Фламию атаковал солнечный луч. Как бы она ни пересаживалась и ни меняла поз, её продолжало слепить, хотя она сидела вдалеке от окна. Источник света оказался неожиданным. По периметру комнаты обнаружились расставленные чьей-то предприимчивой рукой зеркала. Хозяин лаборатории вспыхнул, смущенно извинившись за попытку подчинить огненную саламандру, о чем кто-то из его помощников вычитал в очередной работе. Извинения, конечно, принесли, зеркала убрали, а вот неприятный осадочек, подкрепленный долгим нежеланием алхимика сообщать об истинных причинах солнечных зайчиков на её лице, остался.

Сообщение Миссат о том, что необходимые материалы изучены и важные сведения записаны, стало для Фламии избавлением. Не успела она приободриться, как вспомнила о визите к местному королю. Становиться поводом политического скандала не хотелось, поэтому она вместе с остальными проследовала за алхимиком, имя которого так и не смогла запомнить.

Город, куда их привели люди, оказался столицей королевства. На окраине, откуда они добирались, переступив границу, почти на каждом шагу мелькали стройки и деревянные дома. Ближе к центру, где располагалась и лаборатория, стали встречаться каменные строения, выдержанные в одной цветовой гамме.

– Король Генрих IV лично участвует в разработке проектов и наблюдает за строительством, - переводила Миссат слова алхимика, когда они вместе с его помощником устроились в экипаже, который отличался лишь размерами, наличием возницы и запряженными лошадьми. В Аргираме, где улицы были намного шире, пассажиров возили более резвые магические создания. – Он повелел строить дома из белого камня и красного кирпича, а сейчас продолжает следить, чтобы все без исключения соблюдали его волю, – услышала Фламия объяснение стилистической стройности города.

Улочки и вправду были небольшими, придавали особый шарм. Фламия завороженно рассматривала прекрасную архитектуру, но любоваться видом мешал удушливый запах.

– Ты тоже чувствуешь, как повсюду смердит? – озвучила её мысли в своём вопросе Миссат, перейдя на знакомый с детства язык.

Фламия кивнула, почти сразу найдя объяснение неприятному запаху. На красиво сложенных ступенях, под окошками, возле каменных фонтанов, на дороге – везде, куда падал взгляд, виднелись причины зловоний. Пораженная увиденным, она указала на своё открытие переводчице, за что получила такой же недоумевающий взгляд.

Но даже эти «естественные украшения улиц» показались цветочками, когда они лицезрели невозможную в их мире сцену. Девушка, высунувшись с горшком из окна второго этажа, щедро окатила его содержимым улицу перед домом. Грязь попала в шляпу мужчины, которому не посчастливилось пройти рядом с опасным сооружением. Ничуть не изумившись, тот ловким движением снял головной убор с высокими полями, грациозно выливая помои рядом с соседним домом. Никогда ещё Фламия не испытывала подобного отвращения.

Миссат, пораженная до глубины души, спросила у алхимика про водопровод, но тот неопределенно повел плечами. Фламия решила оторваться от разглядывания городских пейзажей, боясь увидеть похожую картину.

Но изучение внутреннего убранства экипажа ничуть не ослабило тошноту, охватившую её. Фламия подносила к носу мешочек с засушенными драконьими цветками, испускавшими пусть слабый, но всё ещё различимый аромат. Квивни действительно спасла её жизнь, не дав умереть от аромата человеческой столицы. Миссат обмахивалась элегантным платком. Но это слабо помогало. Алхимик, с завидным упрямством не замечая вони, продолжал рассказывать про достижения своих соратников и милостивого короля, чьи дед и мать всячески поощряли их исследования. Его помощник по вызову тайного огня, на вид едва шагнувший за порог совершеннолетия, с разрешения своего наставника описывал детали. На Фламию парень смотрел со смесью страха и восхищения, постоянно тушевался и заикался, стоило ей взглянуть на него.

В очередной раз усмехаясь робости юности алхимика, Фламия услышала вскрик Миссат. Переводчица дрожащей рукой указывала на голову парня.

– В-в волосах, рядом со лбом, - запинаясь, пробормотала она с распахнутыми от ужаса глазами.

Фламия, впервые увидев такую реакцию смелого бойца, прошедшего опасности передовой, приготовилась обнаружить в темных волосах парня как минимум чудовище. Но там оказалась лишь вошь.

Помощник алхимика не разделял их паники. Под брезгливыми взглядами спутниц, он снял вошь со лба, пересадив её на затылок. Алхимик поинтересовался реакцией Фламии и Матисс на это маленькое происшествие.

– Вам нечего бояться, это всего лишь Божья жемчужина, - объяснил он с добродушной улыбкой, но голос переводчицы дрогнул.

Фламии нестерпимо захотелось вернуться в воинскую часть, которая казалась вылизанной до блеска в сравнении с этим городом. Она не была неженкой, служба в отряде сделала её терпеливой к походным условиям. Но такая антисанитария, да еще и в мирное время была просто немыслима. Слушая переведенные слова о её божественной силе, она на миг представила Япаля, точно также ужасавшегося созданными им существами. Должно быть, он тысячу раз пожалел, увидев, во что превратились его творения.

«Мне достались на редкость нечистоплотные поклонники », - подумала она.

Пытаясь потушить желание помыться, заполняющее все мысли, Фламия слушала длинные объяснения о том, что официально алхимия, как и магия, запрещены церковью. Но запреты были созданы, чтобы их нарушать, а возможность превращать металл в золото, над описанием которой члены её отряда уже успели посмеяться, была слишком лакомым кусочком, чтобы отказаться от исследований. Поэтому сильные мира сего не только покрывали, но и активно финансировали опыты, желая расплатиться за свои долги. Фламия и Миссат многозначительно переглядывались, пока их провожатые с восторгом перечисляли имена алхимиков, уже сотворивших философский камень.

– Должно быть, они надеются, что я смогу им в этом помочь, - вслух предположила Фламия.

Миссат перевела её вопрос и замялась, подбирая слова для ответа.

– Говорят, что только адепт может создать философский камень, чья-либо помощь, в том числе и хранителей стихий, способна навредить, - пояснила Миссат. – Они покланяются огненной саламандре как символу своих изысканий, – с улыбкой добавила она.

– Значит, я должна просто наставлять их на путь истинный и поддерживать в трудные минуты? – не сдержала усмешки Фламия.

Миссат, спрятав ухмылку за платком, кивнула.

Резиденция короля, как и сам монарх не впечатлили Фламию. Возможно, все дело было в помоях, покоившихся за портьерами, в углах комнат, кадок с цветами, создававших неповторимое гнилостное амбре. Быть может, во всем были виноваты пушистые меховые шарики, украшавшие туфли короля, облаченного в костюм, похожий на наряд алхимика, но более дорогой и мрачный, что приближало его к образу члена поминальной процессии, крайне обрадовавшегося смерти покойника.

Фламия чувствовала себя излишне привередливой, но складывавшаяся обстановка ей совсем не нравилась. Король, как и парочка алхимиков, проглотил заверения огненной саламандры в том, что она простой боец драконьей армии, а не божество, в высочайших комплиментах и наипрекраснейших выражениях заверил её в верности и готовности собирать средства в честь её культа. Вежливо отказавшись, она услышала похожие выражения послов соседних государств, ожидавших, как блага, её визита. Выяснилось, что предки одного из дипломатических деятелей даже поместили саламандру на свой герб, чтобы показать, что их род не боится опасностей. Искусно изумляясь её рассказу о тайном огне, король и послы выразили готовность покарать виновных. Убедив их, что казнить никого не нужно, Фламия решила воспользоваться положением и даровала людям устройство водопровода. Не сумев отказать в милой просьбе монарха поглядеть на фамильяров, она позвала Аккадрис и разрешила той полакомиться огнем из королевского камина, зажженного, как она предположила, специально к её прибытию. Бурная смесь из страха, восторга и боготворения на лицах людей, адресованная её скромной особе, вызывала глупое желание покрасоваться. Фламия под нарастающие аплодисменты ловко погасила свечи в серебряном подсвечнике, а затем также быстро их зажгла.

Церемониальное высказывание почтения и словесные реверансы грозили затянуться на целый день, но Фламия ловко приблизила прощание, сославшись на важные божественные дела, полностью войдя в роль.

Покинув теплый прием, в конце которого ей даже предложили лучшую землю королевства и баснословное жалование, Фламия ощутила спокойствие, мечтая как можно скорее покинуть этот мир и забыть всё, как страшный сон. Да, она понимала, что королям и королевам приходится сталкиваться с таким отношением постоянно, что на обожании строится самая прочная власть. Но одно дело принимать её за подвиги, и совсем иное – за одно лишь существование и ложь. Этот сложный день показал, как трудно ей будет привыкнуть к новому положению, когда она станет женой принца. В мыслях даже промелькнула идея воспользоваться силой людей, ведь армия сражающихся за неё, если верить королю и послам, должна быть сокрушительно огромна. Но она понимала, что люди слабы в сравнении с влиятельными драконьими кланами, а напрасные смерти не приведут ни к чему хорошему, только ухудшат и без того непримечательную репутацию.

Из мыслей её вырвал яркий всполох пламени на другой стороне довольно большой площади. Присмотревшись, она увидела столб и привязанную к нему рыжую девушку, чьи ноги скрывала высокая куча из веток. Люди, заполонившие площадь, громко кричали в предвкушении. Огонь, который она увидела, плясал в факеле человека в длинной рясе. Рядом с ним в похожем наряде стоял мужчина с книгой, нудно читавший что-то, изредка бросая взгляды на привязанную девушку, вырывавшуюся и отрицательно мотавшую головой.

– Что происходит? – спросила Фламия у Миссат, пораженная отчаянным криком девушки.

– Сжигают ведьму. Её обвиняют в колдовстве и наведении болезни, - задав вопрос алхимику, перевела Миссат. – Он говорит, что её настоящее преступление – красота и упрямство.

Дальнейшего объяснения Фламии не требовалось. Лошади перешли на шаг из-за столпотворения зевак. Как в древние времена, толпа людей наслаждалась страданиями бедняжки. Сердце Фламии содрогалось от надрывного плача. Поняв, что ни за что не простит себе невинной смерти, она потребовала остановки. Под ошеломленными взглядами троих спутников Фламия покинула экипаж и поспешила к месту казни. Быстро пробравшись через толпу с помощью заклинания, она послала Аккадрис, прытко нырнувшую в подожжённые ветви. Пламя потухло, а Аккардис, поглотившая большое количество огня, с помощью заклинания сборки фамильяров в одного увеличилась до размеров лошади и замерла возле побледневших служителей церкви, ослепительно сияя под солнечными лучами.

В толпе послышались взволнованные и недовольные голоса. Но все они стихли, стоило помощнику алхимика громко крикнуть короткую фразу, в которой ей послышалось название своей расы. Слово «саламандра» на человеческом она сегодня слышала столько раз, что успела выучить.

И народ, до этого жаждущий крови и зрелищ, подхватил, начал громко, перекрикивая разгневанных мужчин в рясах, скандировать вновь и вновь, многоголосьем баса, сопрано и диалектов, со слепой верой, слезами надежды, громким упрямством. Старики и дети, женщины и мужчины, калеки и знать, смотрящая с балконов своих домов - все принялись восхвалять «Саламандру». И этот крик, похожий то ли на ритуальную песню, то ли на стон, оглушил, обездвижил Фламию. Вернувшись в экипаж под свист огней в небе – Аккадрис всегда любила эффектные заклинания - она гладила мгновенно уменьшившегося фамильяра на своем плече, не видя перед собой ничего, кроме благодарного взгляда девушки, спасенной от смерти. И впервые она по-настоящему захотела обрести власть, чтобы сотни и тысячи раз, если потребуется, защищать чью-то жизнь и помогать справедливости торжествовать.

Прощание с алхимиком и его на удивление смелым помощником, успевшим в начавшейся суматохе развязать девушку, как и путь в родной мир прошли будто в тумане. Менялись декорации, звучали слова, но не хватало четкости и громкости, а главное – желания их разобрать. Очнулась она только в лесу, на злополучной тропе, теперь напоминавшей пепелище. Отметила, что земляным драконам придется сильно потрудиться, чтобы восстановить первозданный вид. Их встретил новоиспеченный патруль, который приказано было установить для постоянной охраны от случайных и не очень попаданий людей.

Взглянув на уцелевший рисунок, Фламию посетило неприятное чувство нереальности происходящего. Создалось отчетливое понимание, что её обманули. Но кто и зачем?

Решив разобраться во всём поскорее, она мысленно прокрутила события этого бесконечного дня. И опешила, поняв, что чуть было не распрощалась с жизнью. Уверенность, с которой она прикоснулась к неизвестному огню, не была вызвана опытом. Тяжело дыша от открывшейся правды, она отчетливо вспомнила, как в битве с синим пламенем сперва проверила его защищенными фамильярами. И в тот раз они не боялись неизвестного огня. Такая реакция верных помощников, как и ненормальная вера в отсутствие опасности, лживое спокойствие и упертость ясно свидетельствовали о действии неудавшегося тайного огня, точнее, его бракованной версии, на разум. Огонь звал её в свои смертоносные лапы, убаюкивая благоразумие жаждой подвига, обжигая совесть и умело играя на её геройстве. Возможно, что голос, который увещевал Фламию в излишней осторожности, тоже был порождением хитрого пламени.

Решив удостовериться, она опросила всех очевидцев. Но никто не слышал этого. Более того, сейчас трезвым умом она понимала, что никто из боевых стихийников, знавших правила безопасности как свое имя, чтивших осмотрительность превыше геройства, никогда бы не отправил вероятно единственный шанс на спасение погибать от неосмотрительности. Фламия похолодела, хотя с её обычной температурой тела трудно было это сделать. До части она практически летела. Но повторный, даже более тщательный осмотр, не выявил никаких изменений или угроз. Ей снова крупно повезло. Если бы щит схлынул мгновением ранее…

Первое время она размышляла об этом постоянно. Даже получая медаль за опасную операцию, узнав о долгожданном переводе на постоянную службу, переместившись с отрядом в другую часть страны, Фламия часто разбирала по деталям воспоминание, порываясь заключить его в фамильяра первого уровня, чтобы просматривать вновь и вновь, но решила повременить с этим. Пару месяцев спустя она немного успокоилась, отвлекаясь на свой вечный план. Решив, что посвятит подвигам еще пару лет, она вдумчиво читала письма Квивни, составляя на их основе представление о расстановке политических сил, просматривала газеты, неспешно продумывая тактику по прибытию во дворец. Знала бы она, что судьба выделила намного меньше времени, непременно бы поторопилась.

Но Фламия пребывала в блаженном неведении ровно до того дня, как ей было приказано явиться в штаб, чтобы там узнать о срочном вызове в столицу. Причина быстрой транспортировки порталом звучала сухо: «проблема с людьми».

От этого заявления она похолодела. А позже пришла в неописуемый ужас и смятение, когда ей поведали о беспорядках, устроенных объединенными войсками королей нескольких стран ради спасения Богини Огня. Оказалось, что встречавшийся с ней монарх с поддержкой послов не раз присылал приглашение навестить мир людей. Не получив ответа, они запаниковали, начав атаковать письмами уже дворец императора. Там в жесткой форме ответили, что никаких Богинь Огня не знают и искать не собираются. И вот, склонные к драматизму и преувеличению вещей создания предприняли военный поход. Но главная проблема крылась в тех же трактатах: мастера не только сумели соорудить оружие против истинной ипостаси драконов, но и пришли на помощь алхимикам, улучшившим по образцу из дворцового подсвечника пламя саламандры, которое подчиняется только хозяйке. Ни драконы, ни другие представители её расы не способны его потушить, поэтому империи необходима незамедлительная помощь.

Ровно через час Фламия, сжимая дрожащие ладони в кулаки, стояла перед порталом, обмениваясь взволнованными взглядами с Миссат, отправленной как редкий талант вместе с ней. В попытках предугадать развитие событий и подтвердить свою непричастность, доказательствами которой служил целый отряд и мастер почтовых дел, регистрирующий каждое письмо, она медленно считала минуты до открытия перехода.

«Ну почему алхимикам в тот день не попались гномы?» - было последней мыслью уставшего от нервных переживаний разума, прежде чем она шагнула в неизвестность.

________

* из труда Парацельса «О нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах и о прочих духах».

Немного нестандартный взгляд автора на средневековый Париж, инквизицию и алхимию. Вдохновлено упомянутым трактатом Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, статьями о гигиене и средневековой моде. Возможны исторические ошибки и неточности (если найдете - напишите, постараюсь исправить). На всякий случай: взяты имена реальных исторических личностей, но всё остальное - вымысел.


_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Dione Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Хрустальная ледиНа форуме с: 24.02.2019
Сообщения: 1650
>20 Июл 2019 3:22

Привет. Я прочла первую главу, задумка интересная, а поступок героини просто безумие. Не высока ли цель и стоит ли игра свеч? Будем надеяться, что все получится, и жертва её не будет напрасна
_________________
Другие правила
Красавица

Когда выходишь замуж за хорошего человека, абсолютно не важно, какого цвета у него Бентли...
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>20 Июл 2019 8:35

Dione писал(а):
Привет. Я прочла первую главу, задумка интересная, а поступок героини просто безумие. Не высока ли цель и стоит ли игра свеч? Будем надеяться, что все получится, и жертва её не будет напрасна


Доброе время суток) рада, что вас заинтересовала задумка. Да, цель действительно кажется недостижимой и достичь ее будет непросто.
_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>20 Июл 2019 8:44

 » Глава 4. Императорский Совет

Их встретили перед входом во дворец. Фламия почувствовала, что это внушительное сооружение больше не излучало того торжества победы, каким она помнила его в первую и единственную встречу. Казалось, он был сотворен самим Япалем, чтобы служить величественным украшением и продолжением скалы, мрачно возвышаясь над многоуровневой столицей. Фламия нервно вздохнула, оторвав взгляд от сокрушительной красоты и величия предков. Архитектура ужасно давила на неё, приближая внутреннее состояние к тихой истерике.

В мыслях бушевал ураган, но лицо Фламии ничего не выражало, не давая ни шанса заподозрить её в волнении или страхе. Годы, проведенные в школе, научили вовремя прятать эмоции от окружающих. Фламия даже не вздрогнула, услышав обвинение в государственной измене, когда вместе с Миссат преодолела запутанный лабиринт переходов и лестниц и переступила порог помещения, где, судя по официальной обстановке, не раз решалась судьба драконьей империи. Саламандра лишь бегло окинула взглядом принца и окружавших его советников, остановившись на лорде-распорядителе Риганте Амиар, младшем брате короля, о котором знали все в империи. Его портреты неизменно украшали газеты, обманывая читателей сединой волос и солидным возрастом. Ригант оставался крепким, как скала, взгляд золотых глаз отражал твердость ума и воли, открыто смеялся над глупцами, надеявшимися, что тот скоро разделит участь умирающего от старости брата. Нет, лорд не торопился на тот свет, чему свидетельствовал весь его хищный облик опасного соперника, способного раздавить новичка одним мизинцем. Сейчас вся его разрушительная сила, внушавшая страх, была направлена на Фламию. Слова об измене он сказал с твердой уверенностью в том, что жалкая саламандра меньше, чем через минуту окажется в темнице.

«Рано празднуете, лорд-распорядитель», – с мрачным торжеством подумала Фламия, неожиданно приободрившись от предстоящей схватки.

— У вас есть доказательства? – спокойным, будничным тоном поинтересовалась она, будто разговор шел о погоде, а не о самом тяжком преступлении. – Или в Аргираме достаточно только слова, чтобы отправить на казнь? – спросила она и выпрямилась ещё сильнее, прямо посмотрев в глаза лорду-распорядителя.

Послышался возмущенный возглас.

— Неуважение к правосудию! – рассерженно вскрикнул лысый земляной дракон возле окна, сверкая глазами-бусинками болотного цвета. Огромное лицо его покраснело, а парадный наряд угрожал разлететься по швам.

«Кажется, великий юстициарий», – силилась вспомнить Фламия, понимая, что видела того прежде. Тот продолжал возмущаться, добавляя обвинения в клевете.

— Лорд Коймирре, баронесса Лагарто права, жандармы не нашли ни компрометирующих писем, ни свидетельств связи с людьми, – уставшим голосом прервал его Эльбайн Каэйли, располагавшийся по левую строну от принца и занимавший пост министра внутренних дел. Маленькое ликование Фламии от того, что сумела узнать великого юстициария, вмиг сменилось небывалым удивлением. За неё впервые заступилась особа государственной важности. – Как бы не хотелось, это признавать, - поспешил «исправить» хорошее впечатление о себе министр.

Изумление и признательность разом отступили. «Пустые домыслы, – одернула себя Фламия. – Дракон никогда не согласится с какой-то саламандрой», – подумала, исподтишка окинув взглядом высокомерного лорда и по совместительству главу клана воздушных драконов Каэйли, в надежде поджарить или заморозить. От злости, от всепоглощающего чувства несправедливости и незащищенности. Но Фламия не обладала даром сглаза, поэтому темные волосы, леденисто-серые глаза и даже нос с родовой горбинкой, как и дорогой костюм остались целыми, излучая превосходство над ней и всей ее жизнью.

Впрочем, сама атмосфера в комнате говорила о том, что она лишь букашка под ногами. Наступят и не заметят.

— Значит, вы утверждаете, что невиновны в шпионаже, заговоре с людьми, непричастны к их наступлению? – в наступившей на миг тишине раздался ледяной голос принца, и Фламии захотелось поежиться. Сознаться во всех грехах. Истерика раскрыла свои приветливые объятья, но саламандра не спешила в них впадать.

— Да, потому что это правда, – холодным тоном ответила она, вскинув подбородок. Взгляд синих глаз встретился с золотым взором, как когда-то на торжественном балу. – Отчет об операции в Пограничном лесу, как и поминутное описание пребывания в мире людей хранятся в воинской части. Рядом со мной находится участница тех событий, она может подтвердить мои слова, Ваше Высочество.

Принц, не скрывая убежденность во лжи, спросил Миссат. Та поведала о событиях далекого дня.

— Слова графини Миссат Дагат не подлежат сомнению, – слишком непринужденно согласился Ригантэт Амиар, недобро сверкнул золотом глаз, обещавшим подвох. – Но показания баронессы Лагарто нуждаются в проверке, – произнес, будто выплюнул её недостойный знатных положений титул, не скрывая злой усмешки.

Законы предоставляли драконам, в том числе переводчице, полную свободу, возносили на вершину. Огненной саламандре, даже если её версию подтвердила графиня из клана водных драконов Дагат, сулило расследование и темница. Фламия мысленно досчитала до пяти. Желание поставить лорда-распорядителя на место стало нестерпимым. Впервые она ощутила настолько сильное чувство ярости, обращённое к уважаемому  в обществе дракону.

— Однако, согласно военному закону, для героев и героинь битв предусмотрены исключения, – неожиданно парировал хорошо знакомый Фламии лорд-констебль Форвойт из клана земляных драконов Лутэрра. Два месяца назад он вручил ей медаль и пожал руку с искренней улыбкой и доброжелательностью, которую сохранил даже в такой напряженной обстановке. – Если мне не изменяет память, баронесса Лагарто удостоена орденом и медалью, – заключил он, приободряющее взглянув на Фламию малахитовыми глазами, поглаживая медового цвета бородку.

Фламия послала благодарный взгляд в ответ. Командующий армией, хоть и находился на высоком положении, относился к бойцам, как к равным, и выделял не родовитых, а способных и талантливых.

— Вы забываете, что пункт восьмой статьи сотой предписывает обходить это положение в случае особо тяжкого преступления, каким и является государственная измена, – снова вклинился великий юстициарий, радостно перебирая толстыми пальцами, усыпанными золотыми перстнями. – Баронесса Лагарто, приготовьтесь к проверке.

Фламия не слушала спор, последовавший между лордами Коймирре и Форвойтом. На краю сознания мелькнула крайне неподходящая для данной ситуации мысль о том, как не похожи выходцы одного клана, будто плющ, извивающийся в намерении заполонить всё вокруг своими мясистыми листьями и благородный, сильный дуб, защищающий слабые травы и кустарники своими раскидистыми ветвями. Оба произрастают из земли, но один стремится подчинить себе как можно больше, а другой храбро следует долгу природы.

Она понимала, что испытание – не самая худшая участь, однако ей, выросшей пусть и в незнатной, но порядочной семье, было стыдно подвергаться позорной проверке, которую проходят воровки, убийцы, шпионки. Разве она, защищавшая свою страну и чуть было не расставшаяся с жизнью ради спасения других, была достойной этой  постыдной участи? Обида жгла душу, но Фламия игнорировала нарастающее чувство. «Нужно показать, что я не боюсь их. Нужно быть сильной», – как заклинание, мысленно повторила она, наблюдая за приготовлениями.

Великий юстициарий блеснул глазками-бусинками, предвкушая раскрытия лжи, и начал объяснять инструкции, требуя, чтобы она исполняла его распоряжения. Повинуясь его противному голосу, Фламия села на указанное кресло перед столом с золочеными ножками, положила руки в чашу правосудия, представлявшую собой глубокое блюдце с обычной на вид водой. Вздохнув, она повторила свой рассказ, про себя отмечая, как пристально следят за кромкой воды «слуга правосудия», лорд-распорядитель и принц, ожидая, что та всколыхнется, покроется рябью или кругами, что будет означать наглую ложь и смертный приговор. Но поверхность осталась спокойной до самых последних слов.

Великий юстициарий недовольно насупился, с прищуром посмотрев на Фламию. «Все еще не верит», – словно прочитала его мысли она, вымученно усмехнувшись. Водная стихия, служащая для определения лжи, подавляла дар и лишала небольшой части сил. Но что было немногим для драконов, оказалось настоящим опустошением для огненной саламандры.

— Она лжёт. Могло быть использовано изобретение людей, поэтому необходимо провести тщательное расследование, - спешно заговорил Коймирре Лутэрра, пытаясь убедить остальных.

— После стандартной процедуры расследование вряд ли можно считать необходимым, – услышала Фламия решительный женский голос с нотками иронии, а затем увидела высокую прическу, насмешливый взгляд и, сама не до конца понимала, как узнала в уверенной, деловитой драконице мадам Фэйриль. – Как временно исполняющая обязанности министра иностранных дел, – подтвердила её догадку герцогиня, – я имею право вынести на обсуждение более весомый вопрос: «что объяснить союзу людских королей?» – и, не дав никому ответить, продолжила. – В свете вышеупомянутого мной основания могу и ответить, что проведение дополнительных проверок неразумно, потому как вооруженную армию людей может успокоить лишь баронесса Лагарто. Благополучие империи требует поступиться древними принципами и  организовать встречу, поддержав её образ Богиня Огня.

По зале прокатились возмущённые шепотки. Признать огненную саламандру божеством было сравни богохульству, о чем не примкнул упомянуть Верховный жрец главного храма Япаля.

— Герцогиня Фэйриль, вынужден вновь напомнить вам о том, что временное исполнение обязанностей вашего мужа, вызванное болезнью упомянутого, даёт вам лишь право голоса в Совете. Вы не имеете полномочия выступления, – повышая голос и заставив других замолчать, попытался осадить её Ригант Амиар, холодной улыбкой которого можно было крошитьдаже драконий хребет.

— Вынуждена заметить, что вы ошибаетесь, лорд-распорядитель, – лучезарно улыбнулась ему мадам Фэйриль. – Мой скованный болезнью супруг передал мне все свои полномочия, включая право внесения предложения на общее обсуждение. Кроме того, в обязанности министра иностранных дел входит подготовка и проведение политических встреч с правителями соседних королевств и миров, что даёт мне законную преимущество по решению этого вопроса. Скорейшая встреча переубедит людей наступать и позволит нам ограничиться двумя пострадавшими от людского огня деревнями, тем самым избежать лишних жертв.

«Будем играть по моим правилам, дорогуша», – перевела высокопарную речь Фламия, не отказав себе в довольной усмешке.

— Протестую! - воскликнул главный юстициарий, вскочив со своего кресла. На больших щеках заплясали алые пятна, выдававшие раздражение. – На основании статьи…

— Леди Фэйриль права, – прервал речь, больше напоминавшую визг поросёнка, Эльбайн Каэйли. – Как министр внутренних дел, я поддерживаю предложение. Голоса двух главных министров, как вам известно, обладают высшей силой и могут быть отменены только королем или его законным преемником.

Фламия не сдержала изумленного вздоха. В этот раз министр действительно помог ей. Он, хоть и был высокомерным снобом, но, судя по увиденному сейчас и прочитанному из газет, всегда разумно оценивал проблему, стараясь разрешить её с минимальными потерями. Такой подход к делу не мог не восхищать.

Последовавшая поддержка Ксирента стала для Фламии неожиданностью. Она беззастенчиво долго смотрела на принца, желая разгадать этот порыв. Но сделать этого ей не дали. Фэйриль в пару мгновений подошла к ней и, по-хозяйски подхватив под локоток, вывела из залы, объясняя регламент предстоящей встречи. Не отпуская Фламию, герцогиня уверенным шагом повела её по коридору, на ходу диктуя текст послания королям соседнего мира подбежавшему к ней молодому секретарю. Поднявшись по роскошной лестнице, они прошли в неизвестное огненной саламандре помещение. Войдя внутрь, Фламия не увидела ни великолепную лепнину, ни блестящий паркет, отражавший хрустальную люстру и ярчайшие экземпляры мебельного искусства. Единственным, что намертво приковало её внимание, было платье из лёгкой материи, струящееся по манекену красивыми складками. Золотой поясок под грудью и драгоценные камни на пряжках, скреплявших ткань на плечах, напомнили ей древние наряды. Рядом на бархатной подушке покоилась янтарная корона, похожая на застывшие языки пламени.

— Мы должны представить людям могущественную Богиню Огня, пред которой даже надменный король преклонит голову, – ответила на беззвучный вопрос Фламии герцогиня. – Богиню, облаченную в одеяния, которые древние мастера вырезали из неприступного мрамора, обожаемую и внушающую страх последователей культа. Ты согласна стать ею, дитя моё?

Фламия заворожено кивнула, не обратив внимание на странное обращение. Она согласна сыграть эту роль, чтобы избежать дальнейших бедствий. Не успела Фламия задать важный вопрос о дате встречи, как её закружил вихрь из искусных мастериц, расчесывавщих и завивавших тёмные волосы, соорудив из локонов необычную причёску, втиравших в светлую кожу масла, помогавших надеть прекрасный наряд. Искусницы сумели преобразить тонкие черты лица, превратив её в ожившую вековую статую.

После того, как голову украсили короной, Фламию провели в новую залу. Невесомая ткань цвета догорающего заката холодила кожу, и подол, целующий ремешки сандалий, колыхался при каждом движении, подчеркивая бёдра и рассыпая вокруг мириады огненных искр.

Лица людей, стоило ей величественно прошествовать в залу, не поддавались описанию. Если уж она сама чувствовала себя неотразимой, то короли и их советники, замерли так, будто  всех поразила молния, выбившая почву под ногами и воздух из груди. Будто небеса разверзлись, и им явилось чудо. Фламия понимала, что все это - необходимый фарс, и, выдержав необходимые приветственные церемонии и паузы, глубоким, будто чужим голосом с неземной отрешенностью и мудростью произнесла: «Посетив ваш мир, я преподнесла вам высочайший подарок - огонь саламандры. Самое ценное, что есть у меня, разделила с вами, людьми, кому покровительствую в свершении Великого делания, сохраняя жар в печах и пламя мудрости в ваших умах. Взамен, вы принесли в соседствующий мир костры, пепелища и смерть, обратив мой дар в оружие против мирного народа. Как я должна поступить с теми, кто не ценит божественную щедрость, чья преданность не истинна?»

Правители людских королевств, послы, наперебой принялись просить прощения и каяться. Фламия не могла понять, почему эти хитрые политики верят происходящему и возводят в культ самозванку, позволяя ей себя обманывать. Более того, после её прощения, они выглядели неописуемо счастливыми, будто Фламия и впрямь даровала им вторую жизнь, исполнив самые заветные желания. Они клялись в верности, славили ее милосердие и мудрость, возлагали к ногам золото, драгоценные камни, сосуды с запечатанным огнём-оружием, в надежде коснуться её ступней. Холодная кожа напоминала мрамор, но люди отдергивали пальцы, будто обжигались и смотрели на ладони, как на клейменные божественной  удачей.

Услышав приказ об отзыве войск, а затем получив знак о том, что люди покидают территорию империи, Фламия наставляла их мирному использованию своего «подарка», поддержанию веры во всех жителях их стран и отказе от казни огнём. «Пламя дано вам для созидания, а не умерщвления, – играя интонацией, промолвила она и взмахнула рукой, отчего подол платья вспыхнул, а вокруг неё появились фамильяры. Представление было настолько эффектным, что пару послов и один король упали в обморок.

Как только их привели в чувство, делегация удалилась, а Фламия, поспешила вернуться в зал Совета. Не обращая внимания на окрики, она шла, вспоминая дорогу, ощущая непоколебимую решимость и безграничную силу.

 

Перед входом в зал заседания императорского совета, она увидела Фэйриль, которая, как полагала Фламия, осталась в зале переговоров. Не успев удивиться скорости перемещения герцогини, она услышала пламенное «удачи». Блеснувшие загадочным огоньком небесные глаза в обрамлении белых, как облачка, ресниц, были последним, что она увидела, прежде чем двери распахнулись.

— Баронесса Лагарто? - не ожидал её присутствия покидавший зал лорд-распорядитель. – Отчёт о произошедшей встречи необязательно докладывать лично, у Императорского Совета слишком много дел, чтобы выслушивать огненную саламандру, - не забыл окатить Фламию очереднойпорцией презрения.

— Нет, Ваша Светлость, мое появление вызвано другими обстоятельствами, - протянула церемониальное обращение она, вкладывая в него как можно больше ехидства. — Государственно-важным делом, если быть точнее.

— У Вас? - выделил последнее слово лорд, недоверчиво оглядев баронессу,  всё ещё сохраняющую образ богини. — Оно вряд ли стоит ежеминутного внимания Его Высочества и преданных советников. Обратитесь в императорскую канцелярию, там вас выслушают и, если посчитают «дело» достойным внимания, известят, - тон, несмотря на любезные объяснения, обещал, что этого никогда не произойдёт.

— От этого дела зависит судьба империи, – вкрадчиво парировала Фламия. — Боюсь, пока обращение будет рассмотрено, мир и благополучие драконьей страны останутся лишь в легендах, - продолжила она, намекая тому на скрытую угрозу.

«Представляю вашу радость, когда вы узнаете имя невесты дорогого племянника»,- подумала Фламия с небывалым злорадством.

— У вас есть пару минут, - недовольно бросил лорд-распорядитель, и, взмахнув плащом, крутанулся на каблуках, гордо возвращаясь в зал заседаний. Фламия последовала следом, тайно отмечая спесивость будущего родственника.

Как только Ригант Амиар и  Фэйриль заняли свои места, Фламия окинула взглядом помпезную залу, дожидаясь, пока смолкнут шепотки о небывалой дерзости баронессы, нарушавшей регламент.

«Вы ещё не подозреваете о том, какую древнюю традицию я намереваюсь нарушить», - прозвучал едкий голосок в голове, и она, вдохнув побольше воздуха, начала говорить.

— Армия людей, как и обсуждалось ранее, оказалась настоящей угрозой благополучию империи. Одному Япалю известно, сколь долго их правители будут верить в «богиню», не обладающую ни одним храмом, - глаза нашли Верховного жреца Кейскура, опасно сжавшего широкими ладонями подлокотник. — К тому же, надежный мир обеспечивают отношения между королями и императорами, а не божество, не имеющее культа в земле драконов.

— Баронесса Лагарто, ваши слова бросают тень на величие Япаля, - тут же обвинил её поднявшийся со своего места Верховный жрец. — Как смеет огненная саламандра равнять себя с великим богом? Веками за  такую спесь отвечали собственной головой. Любой дерзнувший помыслить о создании иного храма в столице, будет подвергнут Суду Жрецов.

Чёрные глаза, напоминавшие бездонные омуты, угрожали жестокой расправой. Фламии отчаянно захотелось отвести взор от бледного, будто неживого лица, испещрённого  огненными религиозными узорами. Длинные, многочисленные косы цвета яркого пламени тихо колыхались, и в звенящий тишине их шелест оглушал. Вина, стыд, страх за свою участь перед самим Япалем сковали Фламию, заставляли преклониться перед жрецом, молить о пощаде, как это делали люди несколько минут назад. Вместо этого она расправила плечи, стряхивая призрак божественной кары и первобытный ужас.

— И в его осуждении не будет сомнений, – с жаром заверила она. — Мой владыка - Япаль, к нему одному устремлены мои молитвы и помыслы, лишенные преступных намерений. Клан металлических драконов помогал возводить храмы в честь Бога огня, жертвовал огромные суммы на благо религии. И, вера моя, как потомока наследницы клана Миталас, бесконечна, - сказала чистую правду.

При упоминании исчезнувшего клана, главы остальных четырёх едва заметно напряглись.

— Тогда к чему этот разговор? - прямо спросил Ригант Амиар, которому тема явно не нравилась. — Ваше Высочество, нас ждут более важные дела, прикажите выгнать забывшую своё положение саламандру.

Лорд-распорядитель подал знак охране, направляющейся к Фламии, но принц жестом остановил их.  

— Вы сами говорили, что мудрый правитель - тот, кто слышит своих поданных, - молвил он, пристальным взглядом приказав Фламии продолжать.

— У меня есть другое, более действенное предложение, - прямо проговорила она, заметив раздражение присутствующих. — Оно не требует жертв, храмов и культа.

— В чем тогда оно заключается? - не унимался лорд-распорядитель.

— В женитьбе наследника драконьей империи  на обожествленной людьми огненной саламандре. В союзе, скрепленном клятвой принятия брачующихся, древней стихией, Верховным жрецом и всевидящим Япалем, - на одном дыхании поведала самое главное Фламия, не отводя взора от принца.

Тот замер. Раздался хохот неверящих в глупость «дерзкой девчонки» советников, ринувшихся обвинять и осмеивать её, предлагать изощрённые наказания и пытки. Ксирент же оставался поразительно спокойным, только желваки заходили на красивом лице, выдавая возмущение.

— Ты понимаешь, что говоришь и кому? - продолжал жестокость смеяться Ригант Амиар. — Дочь шерифа захолустья и наследник империи. Немыслимо! Мне даже жаль баронессу, неспособную понять низость своего положения.

«Она сумасшедшая, - подхватил нестройный хор политиков-подпевал, наперебой предлагавших «запереть её в доме для душевнобольных», «высечь плетью вольнодумие», «сослать».

— Понимаю и принимаю свою участь, – храбро проговорила Фламия, будто не слыша угрозы и смех остальных. — Я поведала свое предложение Вашему Высочеству, поэтому вручаю свою жизнь в ваши руки и верю, что вы примите верное решение.

— Приму, будьте уверены в этом, баронесса Лагарто, - суровым тоном сказал Ксирент, прожигая в саламандре дыру. — Ваша участь уже решена. За попытку нарушить законы, вы будете лишены титула и отправлены на пожизненную службу в далёкие земли в храм Япаля, навсегда лишитесь права даже ступить в столицу, дабы обрести смирение и благоразумие.

Министры и лорды возликовали. Только лорд-констебль заметно погрустнел, качая головой и смотря на Фламию взглядом, в котором плескалось сожаление. Не разделяла общего веселья и Фэйриль, которая до этого момента сохраняла молчание.

Внезапно герцогиня звонко засмеялась от души, переключая внимание на свою персону.

— Какая искусница, как ловко сделано! - продолжала смеяться она, всплеснув руками. — Боюсь, Ваше Высочество, никто из нас не сможет привести это решение в исполнение. Даже Верховный Жрец Кескуре храма Япаля не справится с силой клятвы принятия. Вы сами сделали эту женитьбу не только возможной, но и частично состоявшейся.

— О чем вы говорите, герцогиня Фэйриль? – прошипел лорд-распорядитель даже неблагородно  вскочил на ноги, не понимая её слов.

— О том, что принц уже поклялся взять в жену эту очаровательно смелую баронессу, - ответила герцогиня, и, услышав полный возмущения вопрос, решила объяснить. – Разве Ваша Светлость не услышали, как была произнесена клятва? Или забыли, как сами скрепляли ею свой брачный союз много лет назад?

— Она дана в неверной форме, в неположенном месте, - принялся разубеждать герцогиню Ригант Амиар, взбесившись от глупости подобного предположения.

— Для древних клятв достаточно произнесения слов: «принимаю свою участь и вручаю свою жизнь» и ответа «приму» и «участь решена». Верховный Жрец Кескур может подтвердить, что силой клятву наделяет не храм, ведь она намного древнее культа Япаля. Произнесённое во дворце, на месте которого раньше располагался алтарь, ритуальное обещание становится нерушимым, даже если его формулу прерывают другие слова.

— Это нарушение закона о браке! – вмешался лорд Коймирре, покрасневший от злости.

— Лишь светского закона, но исполнение религиозного, более древнего, – подтвердил слова Фэйриль Верховный жрец Кескур к неудовольствию остальных советников.

Лорд-распорядитель пришёл в настоящее бешенство, требуя показать свершение клятвы. Фламия протянула к подошедшему Риганту Амиар правую руку, показывая огненные руны, обвивающие запястье. Такая же брачная метка оплела руку принца.

Фламию со всех сторон поступили советники, желавшие долгой и мучительной смерти. Их лица сохраняли маски благородного равнодушия, но взгляды клинками резали огненную саламандру. Казалось, она попала в золотую клетку к ядовитым змеям, а не достойнейшим драконам.

Ксирент пребывал в крайней степени гнева. Он не сыпал угрозами, как дядя, не пытался найти способ обойти клятву и откупиться от неё, как это делал великий юстициарий, не запугивал Фламию пламенем Япаля во время предстоящей свадебной церемонии, как Верховный Жрец. Принц лишь пристально смотрел на неё, немного склонив голову, словно любопытный учёный, разглядывающий новое существо. Только золото глаз полыхало яростным огнём, обещав растерзать её, наказать за обман. 

 Фламию усадили рядом с ним для обсуждения дальнейшей подготовки к ненавистному торжеству, и Ксирент угрожающе прошептал: «Глупая саламандра, ты горько пожалеешь, что сделала это».

Его обещание сулило Фламии все круги ада. Она почувствовала, как позже будет проклинать этот день и своего жениха. 

 

———

Иногда предложение делают не только принцы Smile Надеюсь, вы не запутались в кланах, лордах и министрах.

Небольшая справка по кланам: Амиар (клан огненных драконов), Дагат (клан водных), Лутэрра (клан земляных), Каэйли (клан воздушных). 

 

 


_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Aprillady Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 27.07.2012
Сообщения: 10
>20 Июл 2019 13:51

Принимайте в читатели) интересная история, героиня просто 🔥 , ждемс когда проявит себя герой 😉
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Optimistka Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 11.04.2015
Сообщения: 1149
Откуда: Россия
>20 Июл 2019 21:58

В читателях Smile
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Lunchik v Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 16.10.2015
Сообщения: 1694
>21 Июл 2019 10:04

Принимайте в читатели Flowers
Очень хочется узнать что случилось с древним родом ее бабушки и сможет ли Фламия разгадать весь клубок загадок wo
_________________
В отношениях между мужчиной и женщиной не должно быть чужого мнения и чужих советов… Со стороны не виднее! Со стороны завиднее!
За красоту спасибо Катерине (-БЕС-)
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>29 Июл 2019 17:27

Aprillady писал(а):
Принимайте в читатели) интересная история, героиня просто 🔥 , ждемс когда проявит себя герой 😉


Добрый вечер! Рада, что вам понравилось) проявит, но немного позже
_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Надежда Весенняя Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 18.07.2019
Сообщения: 16
>29 Июл 2019 17:28

Optimistka писал(а):
В читателях Smile

Добро пожаловать)
_________________
"Ты краше весны и пьянее лета"
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Кстати... Как анонсировать своё событие?  

>21 Сен 2019 6:19

А знаете ли Вы, что...

...Вы можете проголосовать в Быстрых онлайн-опросах или создать собственный на любую интересующую Вас тему. Подробнее

Зарегистрироваться на сайте Lady.WebNice.Ru
Возможности зарегистрированных пользователей


Не пропустите:

Читайте новинку (СЛР 18+) Этот безнравственный шеф


Нам понравилось:

В теме «Хорошее настроение»: [img] читать

В блоге автора ValeryAngelus: Плохие девочки не плачут (глава 28, середина)

В журнале «Хроники Темного Двора»: Вся правда о Снегурочке
 
Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество » Королева драконов [24338] № ... 1 2  След.

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме

Показать сообщения:  
Перейти:  

Мобильная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню

Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение