Лунный ребенок (городское фэнтэзи, мистика, 18+)

Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество

Навигатор по разделу  •  Справка для авторов  •  Справка для читателей  •  Оргвопросы и объявления  •  Заказ графики  •  Реклама  •  Конкурсы  •  VIP

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>23 Июн 2021 17:32

 » Лунный ребенок (городское фэнтэзи, мистика, 18+)  [ Приостановлено ]

Приветствую, леди!
Пришла сюда к вам на огонек, потому что очень захотелось поделиться одной своей повестью.
Правда вот не знаю — текст не ЛР, а классическое городское фэнтэзи, так что я не уверена, зайдет ли он кому-нибудь вообще. Потому буду страшно рада комментариям и любой обратной связи, буде она случится Smile

ТВОЙ мир. ИХ правила. Сможешь ли ты это изменить, если получишь Силу?



Автор: Свенья Ларк
Название: Лунный ребенок
Серия: Враг един
Рейтинг: 18+, но никаких неприличностей Smile
Аннотация: Разные страны. Разные континенты. Разные языки. Все делается неважным, когда трое самых обычных молодых людей с разных концов планеты неожиданно обретают силы, неведомые простым смертным. Но силы никогда и никому не даются просто так — и теперь каждому из них предстоит найти своих наставников и выбрать сторону в извечной борьбе добра и зла, созидания и разрушения. Закон гласит: к этому выбору невозможно принудить. Но так ли просто найти в этой жизни правильный путь, если зла порой так много в нашей жизни, что на его фоне уже почти невозможно различить добро?
Тэги: авторский мир, городское фэнтези, темное фэнтэзи, магия, сверхспособности, современность, социальная фантастика, становление героя, философия
Комментарий: Эта повесть является первой частью романа "Враг един". Полная книга доступна на Призрачных Мирах по цене чашечки кофе. Если Вам понравится текст, прошу, поддержите муза, дорогие читатели Smile

  Содержание:


  Профиль Профиль автора

  Автор Показать сообщения только автора темы (Zwennja)

  Подписка Подписаться на автора

  Читалка Открыть в онлайн-читалке

  Добавить тему в подборки

  Модераторы: yafor; Zwennja; Дата последней модерации: 04.07.2021


_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>23 Июн 2021 17:37

 » ПРОЛОГ

— В Утрехте семь часов тридцать минут, а следующие полчаса вы проведете со мной, Эммой ван дер Берг, и, конечно же, с признанными классиками мировой рок-музыки. Я надеюсь, что композиция, которую вы услышите сразу же после выпуска новостей, поднимет нам настроение в эту дождливую осеннюю погоду. Желаю всем отличного начала рабочего дня…
Тесс поправила в правом ухе белый наушничек гарнитуры, чуть убавила звук радио и в очередной раз глянула на экран мобильного. Уже семь тридцать две. Завтракать, видимо, придется за рулем. Да сколько же можно стоять в этой очереди? В конце концов, ну неужели нельзя немного быстрее разливать в стаканчики этот чертов капучино?
— Мааа! купи мне тоже… конвертик с шоколадом… — заканючил сидящий в коляске Леви.
— У тебя же аллергия на шоколад, мышонок, забыл? Тебе нельзя…
— Ну тогда с яблоком…
— С яблоком куплю, — покорно пообещала Тесс, взъерошив сыну льняные вихры.
Семь тридцать пять. Если она не застрянет в пробке за Центральным вокзалом, есть маленький шанс, что ребенок вовремя попадет в садик, а она еще успеет на совещание.
У противоположного конца прилавка замер, остановившимися глазами глядя на нацарапанное мелом на черной доске меню, низенький полноватый мужчина в полицейской форме. Он выглядел бледным и каким-то страшно измученным; под запавшими глазами наметились темные круги. Наверное, с ночной смены, сочувственно подумала Тесс.
Семь тридцать восемь.
— …число жертв землетрясения в Индонезии достигло восьмидесяти человек, сообщает пресс-служба, — размеренно бормотало радио в ухе. — Президент страны выразил жертвам…
За спиной монотонно пиликали сканеры на кассах и слышался равномерный, похожий на пчелиное жужжание, гул людских голосов. Запах кофе щекотал ноздри.
— Ма-ам… смотри, — Леви снова задергал ее за платье. — Дядя ряженый!
Тесс посмотрела туда, куда указывала маленькая детская рука, и невольно вздрогнула. Прямо позади полицейского, положив руку тому на плечо, стоял высокий, затянутый в черное человек в уродливой карнавальной маске, изображающей какую-то краснолицую тварь с круглыми, обведенными толстой темной каймой глазами, широким, в пол-лица, носом, кустистыми черными бровями и оскаленными острыми зубами. Ах да, точно, через месяц же Хэллуин, вспомнила Тесс, нервно теребя в кармане ключи от машины. Хотя это, конечно, все равно не причина пугать невыспавшихся людей в супермаркетах с утра пораньше. Да и выспавшихся тоже не стоило бы…
Ну да мало ли на свете фриков — в конце концов, у нас ведь свободная страна.
— …сухогруза, затонувшего вчера вечером у побережья Туниса. Продолжается операция по спасению двадцати одного члена экипажа, двое из них являются гражданами Нидерландов, четверо найдены погибшими. Следите за развитием событий в трансляции на нашем сайте. А теперь к другим новостям Нидерландов и мира…
Семь сорок одна.
Из азиатской закусочной по соседству с пекарней тянуло горячим пряным паром; Тесс видела, как лбы поваров, возящихся на открытой кухне, блестят от пота. Очередь как будто бы даже не уменьшалась, и она со вздохом стянула с себя шарф и расстегнула пальто.
— Черт, да долго ты там еще будешь копаться, а?! — неожиданно визгливо заорал полицейский. — Ты что, специально надо мной издеваешься?!
Этот вопль заставил Тесс дернуться от неожиданности, и тут же она увидела, как продавщица, веснушчатая девушка в круглых блестящих очках и белом кружевном фартучке, побледнела и судорожно шарахнулась от прилавка назад.
— Пожалуйста… пожалуйста, успокойтесь, — залепетала она вдруг, выставляя перед собой ладони с тонкими наманикюренными пальчиками. — Мы сейчас… сейчас…
Вот ведь пугливая пошла молодежь, успела с неудовольствием сказать себе Тесс. Какая уж тут борьба за женские права, если ты в восемнадцать (или сколько ей там?) лет еще не умеешь даже поставить на место зарвавшегося покупателя? Да и мужик тоже хорош — видно, что устал, но и срывать злость на ком попало… это уже ни в какие ворота. А еще полицейский.
Сейчас я ему все выскажу, решительно подумала Тесс, оборачиваясь.
…и внезапно с изумлением заметила, что мужчина вытягивает из прицепленной к поясу кобуры пистолет.
Сонная, медленно соображающая поутру очередь, как в замедленном кадре, качнулась от него в сторону.
— Суки… какие же вы все суки, а… ненавижу… — невнятно забормотал полицейский, с громким щелчком снимая пистолет с предохранителя и внезапно с силой закусывая губу.
Тесс показалось, что она как будто бы со стороны услышала свой собственный вскрик.
Первые две пули попали девчонке за прилавком прямо в грудь. Та отлетела к стене, со звоном сбивая на пол расставленные на столе кофейники; на белом фартуке расплылось огромное красное пятно. Вокруг пронзительно закричали на разные голоса, какая-то женщина позади Тесс судорожно выкрикнула: «Позовите охрану!»
Еще одна пуля вдребезги разнесла стекло прилавка. Во все стороны полетели осколки, стоящий рядом с Тесс парень в длинном красном шарфе развернулся и побежал к выходу, и полицейский начал с двух рук стрелять ему вслед.
На несколько безмерно долгих мгновений Тесс замерла на месте как статуя, не в силах заставить себя двинуться с места. Ей почему-то казалось, что стоит ей совершить хоть одно лишнее движение… всего только одно движение… и тогда…
Расширенные от ужаса глаза остановились на человеке в карнавальной маске… и Тесс внезапно померещилось, что она видит, как маска подергивается мутной белесой рябью и потом растворяется, словно смытая водой, обнажая вполне человеческие черты: узкие восточные глаза, прищуренные и пронзительно-черные, кривоватый нос и жесткие бледные губы.
Мужчина стоял в шаге от нее, держа руки скрещенными на груди. Казалось, его совсем не тревожит происходящее и не пугают выстрелы. На какой-то миг он встретился с Тесс взглядом и едва заметно нахмурил густые темные брови — и в тот же момент она увидела, как полицейский неправдоподобно медленно наводит на нее дуло пистолета.
Женщина задохнулась от нахлынувшей паники, наконец-то стряхивая с себя смертельную оторопь, выхватила из коляски ревущего сына и бросилась вместе с ним на пол, прикрывая своим телом…
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>23 Июн 2021 17:39

 » ГЛАВА 1

Когда электричка тронулась, Тимка уже почти перестал плакать. Он все-таки не был идиотом и вполне отдавал себе отчет в том, что плачущий тринадцатилетний подросток при полном отсутствии каких-либо взрослых поблизости наверняка может вызвать вопросы у особенно заботливых окружающих, — а посторонние вопросы Тимке сейчас нужны были меньше всего на свете.
А если сидеть вот так, без особенных эмоций на лице, и спокойно рассматривать носки своих кроссовок, то никто, наверное, и не станет обращать на него специального внимания. А в крайнем случае всегда можно сказать, что его мама, например, просто выглянула в соседний вагон посмотреть расписание… или, например, вышла в тамбур поговорить по телефону о чем-нибудь, не вполне предназначенном для детских ушей — такое ведь тоже иногда случается в жизни, верно?
Вот если бы это еще действительно было правдой…
Электричка миновала Толмачево, потом Мшинскую. Вагон мерно потряхивало. Внезапно Тимке показалось, что сидящая напротив него женщина в зеленом клеенчатом пальто и с большой клетчатой сумкой на плече, до того мирно покусывавшая дужку очков над кроссвордом-судоку, вдруг поднимает на него взгляд и вот-вот к нему обратится. Тогда Тимка стремительно поднялся со своего места, без единого слова дернул дверь, на мгновение впустив внутрь вагона какофонию колесного грохота, и почти бегом двинулся вперед. Дойдя до самого конца поезда, где почти не было людей, он снова сел на жесткое, обитое малиновым дермантином сидение и стал, не отрываясь, остановившимися глазами смотреть в окно. За запыленным стеклом мелькали ажурные силуэты берез и тоненьких осин, усыпанных подсвеченной солнцем золотистой листвой — печальные и скоротечные картинки ранней осени. Потом поезд помчался через чернолесье, и в щель приоткрытого окна над головой потянуло запахом мокрой хвои.
Рассеянно провожая взглядом проплывающие мимо железнодорожные столбы, Тимка подумал, что эта поездка вполне может удостоиться номинации на звание самого отчаянного поступка в его пока еще не очень долгой сознательной жизни. Не то чтобы среди номинантов на это звание совсем не имелось никаких других эпизодов — Тимке вообще казалось, что он последние три года живет какой-то очень странной, вывернутой наизнанку жизнью, в которой порой совершенно невозможно отличить правильное от неправильного. Но все-таки, вот так вот в одиночку сорваться из города, не имея перед собой абсолютно никакой конкретной цели — это был уже, пожалуй, переход на какой-то новый уровень.
Просто… он не мог ни единой минуты больше находиться там, в теткиной квартире. Вот просто физически не мог, и все.
Тот факт, что тетка (Тимка никогда, даже про себя, не называл ее по имени, потому что сводная сестра его мамы по странному капризу судьбы носила то же имя, что и мама, и думать об этом Тимке было невыносимо противно) никогда не бывала довольна ни его внешним видом, ни оценками, наверное, не являлся сам по себе такой уж страшной бедой. То, что она иногда встречала Тимку из школы и специально, явно получая от всего процесса немалое удовольствие, громко отчитывала его на виду у одноклассников, называя тупым и малохольным, тоже было, в общем-то, терпимо.
Гораздо хуже было то, что тетка постоянно требовала от него быть вежливым, не перечить старшим и, самое главное, не ввязываться в драки с ровесниками («Смотри мне, если вылетишь из школы, там и до полиции недалеко!»). Наверное, именно поэтому, когда в этом году его выбрало своей жертвой еще несколько человек, примкнувших к компании Серого, Тимка с самого начала стал стараться просто терпеть и не обращать на них внимания. Иногда его обливали водой из поломойного ведра или выкидывали шапку в унитаз, иногда вытряхивали вещи из рюкзака на пол и заставляли ползать на карачках по всему классу, собирая их, иногда окружали толпой на перемене и харкали в лицо. И все смеялись — один раз даже физрук по время урока посмеялся вместе со всеми, когда его во время игры в пионербол отправили на пол подставленной подножкой.
И совсем уже фигово было, что Серый, по праву сынка какого-то там, как выражалась тетка, «оч-чень серьезного человека» ходивший в вечных любимчиках у директрисы, наслаждался в своей жизни, по сути, полной безнаказанностью. Более того, каким-то образом он умудрялся каждый раз выворачивать все так, что в любой ситуации выглядел как первая жертва. Однажды Тимке пришлось перед всем классом просить у него прощения за то, что он толкнул Серого в коридоре, а этот амбал смотрел на него в упор и издевательски лыбился.
Тимка и правда очень старался делать вид, что у него всё в порядке. Раз или два он даже пробовал отбиваться, но любая попытка постоять за себя, когда Серый или кто-то из его компании начинали лезть к нему в столовой или в раздевалке, всякий раз оборачивались вызовами к директору и страшными скандалами дома, если вовсе не ремнем. Во время этих скандалов всегда надо было стоять, вытянувшись в струнку, и молчать, виновато опустив голову, а потом обязательно еще и извиниться первому, чтобы тетка наконец оставила его в покое и отпустила в свою комнату.
Сегодня он впервые в жизни крикнул ей в ответ «дура!», и в наказание был на полчаса выставлен на лестницу босиком и в одних трусах («Я из тебя воспитаю приличного человека, тварь неблагодарная!»). Когда тетка наконец впустила его обратно, Тимка стянул из тумбочки в коридоре ключи от дачи, а потом натянул куртку с кроссовками, незаметно прокрался мимо двери кухни, из-за которой слышались взлаивания очередных телевизионных дебатов, и на цыпочках вышел из квартиры.
Потому что он просто больше не мог.

***

— …и вовсе даже не «какая-то там барахолка», а антикварный рынок, — в который раз повторила Верена, прижимая смартфон к уху и роясь в рюкзаке в поисках кошелька. Вечно в этом бардаке ничего не найти… — Ну ма-ам, сама подумай, где еще искать подарок человеку, который еще ни разу в жизни не бывал в Европе? А Анжелика сама не своя от всякой винтажной бижутерии, где ж я ее еще найду в таком количестве, не в молле же… да продезинфицирую я все!
Верена немного кривила душой. Она была практически уверена, что ее австралийская подруга по переписке будет прыгать до потолка, получив в подарок даже банальную сувенирную бутылку «Берлинского воздуха» в форме Бранденбургских ворот. На самом деле Верена просто любила барахолки. Было что-то удивительно приятное в том, чтобы в воскресенье после репетиции пройтись вдоль шумных торговых рядов, трогая и разглядывая старинные и не очень фарфоровые сервизы и медные статуэтки, ящики с книгами и выцветшими от времени журналами, древние лампы и вычурную деревянную мебель. Все такое разное, и так быстро меняется, а на одну человеческую жизнь приходится так мало интересного, думала Верена. И так жаль временами, что нельзя жить вечно. Ну или не вечно, ну хотя бы пару столетий — Верене в ее двадцать лет это тоже казалось весьма солидным сроком.
На набережной напротив Музейного острова яблоку было негде упасть. Над головой плыло звонкое, гудящее многоязычное разноголосье; пестрый народ, обрадованный хорошей погодой, вовсю щеголял в рваных джинсах и коротких майках. Верена смотрела на них с некоторым скепсисом: папина немецкая кровь в ней иногда требовала относиться к одежде попроще, но мамина французская время от времени призывала пытаться тренировать вкус, что бы это ни значило.
В безоблачном небе, синем и пронзительном, висело ослепительно-яркое солнце, и его лучи отражались от отполированного за множество лет диабаза под ногами и окрашивали начинающую желтеть листву деревьев и растянутые вдоль берега Шпрее белые тенты в золотистые празднично-карнавальные тона. Сладкий и терпкий, пахнущий сыростью и опавшими листьями холодный осенний воздух, казалось, можно было разливать по бокалам и пить, как шампанское.
У прилавка с украшениями толпой галдели китайские туристы. Самый спокойный из них — кажется, это был гид, — пытался что-то втолковать продавцу на ломаном английском, на что тот с завидным упорством отвечал на смеси польского с немецким.
А еще было бы здорово, если бы люди понимали друг друга без переводчика, продолжала фантазировать Верена, перебирая почерневшие от времени серебряные цепочки. Вот эта уже ни на что не годится, а вот под ту, если почистить, конечно, вполне можно подобрать какую-нибудь винтажную под-ве-соч-ку… Вот скольких проблем лишилось бы человечество, если бы людям дать возможность просто понимать друг друга, и все. В непонятном ведь всегда ищешь подвох…
Верена взяла в руки тяжелую бархатную шкатулку с ладонь величиной. На крышке красовался какой-то хитрый полустершийся вензель. Кто-то там фон кто-то там… Вот в такой штуке точно можно дарить винтажные погремушки, мелькнуло в голове. Верена заглянула внутрь. На атласной подложке лежали два тонких золотых кольца. А может, и не золотых…
— Слушай, а это вообще серьги или браслеты? Почему такие тонкие?
— Понятия не имею, красавица, — улыбнулся ей молодой, турецкого вида парень, стоящий за прилавком, скучающе засунув руки в карманы джинсов. — Я в женских побрякушках не очень разбираюсь. Но у серег должна же быть застежка, так? А эти сплошные… И на руку по размеру вот как раз подходят. — Он покрутил кольцо на пальце. — Тебе пойдут. Скидку сделаю. А? Всем за двадцать отдаю, а тебе за десять. А? Возьмешь?
Верена демонстративно задумалась. Медленно, выдерживая паузу, обвела взглядом нарядные, умытые полуденным светом фасады домов на набережной и увенчанный гигантским темным куполом монолит музея Боде на противоположном берегу — он ей почему-то всегда казался похожим на сказочную крепость из какого-то мультфильма.
— А может, и возьму. За пять.
— За восемь.
— Семь!
— Договорились…
Необыкновенно довольная в равной степени и покупкой, и собственным умением торговаться, Верена засунула приобретение в карман и, насвистывая, направилась в сторону вокзала.

***

Тимка спустился на платформу, и, перейдя через железнодорожные пути, шагнул на узкую усыпанную гравием дорожку. Солнце уже потихоньку опускалось за горизонт, и воздух постепенно становился все прохладнее. Под ногами жадно чавкала налипающая на кроссовки грязь.
На территории садоводства не было ни души, только ветер со свистом носил тучи желто-красных, похожих на обрывки цветной бумаги листьев по выложенными деревянными досками тропинкам между домами.
Какие-то черные птички с одинаковыми желтенькими клювами, сидящие на клене у самого дома, перекликались между собой тонкими переливающимися трелями; на крыше крыльца курлыкали голуби.
С трудом открывая тяжелую деревянную входную дверь, Тимка автоматически бросил взгляд в маленькое, покрытое черными точками старое зеркало, в незапамятные времена зачем-то привинченное проволокой к столбику крыльца. Глаза все еще были покрасневшими, под ними наметились едва заметные голубоватые тени.
Если тетка сразу не хватится ключей, то, может, и не поймет, что он здесь.
Сбежавший из собственного дома.
Мама бы никогда такого не допустила. И папа тоже.
Но их было не вернуть…

Тимке хотелось есть, поэтому первым делом он стал шарить по дому в поисках ключа от кладовой. Он точно знал, что тетка имела привычку закупать тушенку и всякие запаянные компоты на дачу ящиками, чтобы потом не таскать с собой тяжелые сумки каждые выходные.
Дом внутри пах застоявшейся сыростью и затхлостью. Деревянные половицы с раскиданными по ним пестрыми тряпочными ковриками отчаянно скрипели даже от легких шагов.
Где же он может быть, думал Тимка, один за другим обыскивая ящики громоздкого, с толстыми, словно бочонки, ножками-тумбами, письменного стола в жилой комнате. Он как раз выгребал из глубокого пыльного нижнего ящика ворох каких-то журналов со смятыми выцветшими обложками и вырванными страницами — кажется, мама использовала их исключительно в качестве подстилок, когда пересаживала цветы, — как вдруг увидел на самом его дне большой нераспечатанный конверт из мягкой желтой бумаги. Тимка взял конверт в руки и поднес его под зеленый жестяной колпак настольной лампы.
Отправитель: Константин Зиновьев. Синяя наклейка «avia». Тимка взглянул на штамп…
Письмо пришло по адресу через два месяца после того, как было отправлено.
Спустя две недели после возвращения папы из своей трехмесячной командировки в Мексику.
И через четыре дня после аварии.
Его просто никто уже не успел прочесть…
Совершенно забыв о том, что он здесь искал, и чувствуя, как озябшие пальцы внезапно начинают предательски дрожать, Тимка, торопясь, вскрыл конверт зубами. На полированную поверхность стола выпали большая, размером с тетрадный лист, глянцевая открытка с кактусами на фоне заката и два тонких золотистых кольца в запаянном целлофановом пакетике. На оборотной стороне открытки знакомым крупным папиным почерком было размашисто выведено:
«Ангелочек! Скучаю по тебе страшно — скатываюсь в банальности, так что уже, можно сказать, ночами пишу письма пером при свете свечи. Совсем скоро домой. Не могу, прямо дни уже считаю. Поцелуй от меня Тимофея крепко-крепко. Твой Ко.
P. S. Нашел тебе браслетики на местном развале, ты вроде такое любишь. Продавщица клялась, что это традиционное украшение ацтеков. По легенде, их надо одевать сразу на обе руки, чтобы с тобой пребывала гармония стихий. Мне, правда, показалось, что эта легенда была сплошным экспромтом, но с другой стороны — если поверить, то получается очень романтично, правда?»
Тимка перечитал текст еще три или четыре раза, осторожно сжимая открытку в пальцах. Потом он тихонько всхлипнул, а потом, закусив губу, разорвал целлофан, вытащил браслеты и нацепил их себе на оба запястья. Он понимал, конечно, что ведет себя как полный идиот, примеряя вот так женские украшения, но… в конце концов, его ведь никто сейчас не видел. И кто знает, может быть, действительно сработает какая-нибудь магия, и они ему хотя бы приснятся?
Тимка додумывал эту мысль, уже забираясь на свою скрипучую тахту в углу комнаты и укрываясь старым синим стеганым одеялом.

***

Верена села за стол, сгребла в сторону кучу карандашных набросков с неопределенно-крылатыми светящимися существами для очередного конкурса фэнтези-рисунка, несколько многоэтажных стопок разнообразных распечаток, долженствующих означать прилежную подготовку к написанию курсовой по социологии («Успе-ет-ся», — мысленно строго сказала им Верена), десяток тетрадей, пару кофейных чашек, зарядку от ноутбука и весь прочий хлам, который обычно пылится на рабочем месте у любого нормального человека — и положила открытую шкатулку перед собой.
Из кухни тянуло жареным мясом и оливковым маслом и слышалась музыка — наверное, соседка Луиза опять готовила себе что-нибудь итальянское.
…дарить или не дарить?
Верена задумчиво посмотрела в окно, на вытянутую колонну телебашни и зеленый купол Берлинского собора, виднеющийся вдалеке. С семнадцатого этажа было видно, как стремительно ползут по небу и стягиваются в одно большое облако маленькие пушистые клочки небесной ваты. Потом на землю легла густая прохладная тень, и в стекло тут же застучались мелкие капельки дождя.
— Может быть, все-таки не дарить? А? Как думаешь? — спросила она у устроившегося на наличнике дрозда. Птица посмотрела на нее блестящим черным глазом и спорхнула прочь, вниз. Хорошо им, крылатым, можно никогда не бояться высоты…
Верена повертела один из браслетов в пальцах. С одной стороны, для подарка все-таки как-то дешево. Это ведь явно не золото и даже не серебро. Может быть, мельхиор?
А с другой стороны…
Верена нацепила один из браслетов на правое запястье.
С другой стороны, если, например, надеть индийское платье с такими вот штуками поверх рукавов, то может получиться очень даже оригинальненько… Может быть, даже как-нибудь пригодится для выступления. Она нацепила второй браслет на левую руку и подошла к зеркалу. Оценивающе посмотрела на себя и пригладила ладонями светлые волосы, шкодливо улыбнувшись своему отражению. Нет, не отдам, решительно подумала Верена. Потом включила накинутую на зеркало бумажную гирлянду и сделала пару движений из классического танца Одисси, сложив перед собой ладони.
…и внезапно поняла, что не может их расцепить.
— Что за…
Запястья неожиданно начало жечь, и Верене показалось, что два браслета притягиваются друг к другу, как намагниченные. Она с усилием развела руки в стороны и с ужасом почувствовала, как тонкие золотистые кольца все больше сжимаются, сдавливают руки, а потом… как будто бы всасываются под кожу…
— А-а! — вскрикнула Верена, тряся руками.
Больно. Больно…
— А-а-а! — она упала на четвереньки.
— Эй, что случилось? — раздался голос Луизы в коридоре. В дверь начали стучать, потом она приоткрылась, и в проеме показалась смуглая кудрявая темноволосая голова.
— Что за кричание? Для тебя все в порядке? — обеспокоенно спросила Луиза, как всегда, путая немецкие слова с итальянскими.
Верена сделала глубокий вдох и поняла, что боль отхлынула — так же стремительно, как и навалилась.
— Ничего… у меня… у меня все в порядке, — медленно ответила она, запинаясь.
Широко распахнув глаза, Верена смотрела на свои руки и ошарашенно трясла головой. Вокруг обоих запястий виднелись две тонких, очень четких, как татуировки, розовых полоски.
И больше ничего.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>23 Июн 2021 23:43

 » ГЛАВА 2

Наводка была так себе — это Кейр понял почти сразу. Замок не поддался ни с первой, ни со второй попытки, и тогда его пришлось, чтобы не терять драгоценных минут, просто выломать вместе с круглой золотистой ручкой и целым куском белой дверной панели. Треск дерева показался в первый момент оглушительно громким, и Кейр сквозь зубы чертыхнулся, хотя и проверял накануне, что все квартиры на этом этаже в будние дни пусты как минимум до полудня.
Гостиная. Стеклянный плафон над дверью в виде пронзенного стрелой сердца. Серые стены, фоторепродукция с Эмпайр Стейт Билдинг в рамке у окна, низенький полукруглый диван в углу, на барной стойке валяется старый выпуск «Нью-Йорк Таймс». В окне, наполовину скрытая желтеющими кленовыми кронами, виднеется красная кирпичная стена противоположного дома с окнами-арками; на лакированных половицах пола лежат два косых пыльных прямоугольника солнечного света.
Кейр торопливо поскидывал на пол диванные подушки. Где же эта долбаная хипстерша может хранить свои бирюльки, а?
Если ему не удастся ничего найти, ему крышка. Ему просто нечем больше расплачиваться с Бугром. А тот теперь поставил его на счетчик и совершенно точно больше не станет долго ждать.
Спальня… Резкий запах то ли освежителя воздуха, то ли каких-то мерзких приторных духов, бьющий в ноздри. Дурацкий трехногий пуфик, укрытый розовым ковриком из искусственного меха. Перевернуть пуфик. По нулям.
Руки мерзко влажнели под резиновыми перчатками.
За входной дверью в коридоре отчетливо заскрипели деревянные половицы.
— Барбара? — раздался дрожащий старческий голос с лестницы.
Если что, я его вырублю, подумал Кейр. Прости, не обижайся, дедуля, но лучше не лезь, не лезь…
— Барбара, ты дома? У тебя тут дверь…
Шкаф. Вытряхнуть постельное белье. Пусто, везде пусто… Черт!!
— Алло, полиция? — спустя еще примерно минуту снова донеслось с лестничной площадки. Дедуля умненький, дедуля боится лезть на рожон. Вот и славно. — У меня тут, кажется, соседку ограбили… да… нет, не заходил… адрес, да, записывайте…
Кейр высыпал на лимонно-желтый в черную крапинку ковер (и как только у этой бабы глаза не вытекают каждый день на такое смотреть?) содержимое ящика прикроватной тумбочки. Какие-то флакончики, блокнотики, пачка тонких сигарет, губная помада, вышитый бабочками кожаный очечник… ярко-красный, очень реалистично выполненный вибратор. Тьфу ты, блин…
Морщась от боли, он наклонился и пошарил вытянутой ладонью за серой коробкой кондиционера под окном. Ничего…
После последней встречи с «байк-клубом» у Кейра болели все ребра и он через раз мочился кровью. В следующий раз, если он не принесет Бугру капусту, тот его просто прикончит, в этом нет уже никаких сомнений. Он так и сказал тогда, отвешивая распластанному на асфальте Кейру последний пинок по почкам: «Не найдешь, тогда уж мне самому придется навестить тебя и твою семью… и боюсь, что это будет последняя наша встреча…» А затянутые в кожу амбалы из его стаи стояли вокруг и любовались зрелищем.
И эти гребаные суки действительно знали, где он живет.
Назад в гостиную. Снова исцарапанная деревянная стойка с развешенными над ней бокалами. Белый кухонный кафель в мелкий бежевый цветочек. Магнит-открывашка на холодильнике в виде Суперволка — ха, он тоже эти комиксы собирал в детстве.
Где, где, где?!
Серые кухонные шкафчики. Бутылочка пива с маленькой пятиконечной алой звездочкой на этикетке, стыдливо припрятанная за горой разноцветных пластиковых коробок (Кейр мгновение помедлил, а потом сунул бутылку за пазуху). Множество жестяных ящичков на верхней полке. На пол, все на пол. Кофе, соль, мука, рис… пусто… сахарница…
Тяжелая банка в виде белого фарфорового слоника с загнутым вверх хоботом рухнула вниз, треснув острым краем как раз по косточке на ступне. Кейр тихо взвыл, хрипло выматерился, глянул на пол…
Да-а-а! Вот оно!
Ему показалось, что с улицы слышатся звуки сирен. Проклятье!!
Позавчера он официально стал совершеннолетним, а значит, рассчитывать на поблажки от правосудия больше не приходилось.
Кейр присел на корточки и стал лихорадочно собирать с пола и распихивать по карманам бесконечные цепочки, колечки с цветными камушками, пару тонких золотистых браслетиков — может быть, действительно золото? — какие-то серьги, тоже с камушками…
На лестнице послышался тяжелый топот ног.
Дурацкие браслеты никак не влезали в карман джинсов, и тогда Кейр, снова чертыхнувшись, нацепил их себе на запястья и бросился к окну. Выход на пожарную лестницу… черт, заперто… Он содрал с крючка рядом с газовой колонкой белое кухонное полотенце с желтыми мишками и намотал его на руку. Удар, еще удар, звон разбитого стекла, задвижка. Готово! Спускаться вниз пролет за пролетом показалось слишком долгим, и Кейр прыгнул на подвесную лестницу, тянущуюся вдоль перил. Высоты бояться было некогда, и он пополз вниз, быстро-быстро, как обезьяна, перебирая руками и ногами.
До земли оставался какой-то один этаж, когда кисти обеих рук на холодных как лед ржавых скобах внезапно свело какой-то сумасшедшей по силе судорогой. У Кейра вдруг закружилась голова, сознание резко поплыло, перед глазами закрутились огненные шутихи. Он зажмурился и резко сделал пару глубоких вдохов-выдохов, пытаясь прогнать дурноту — да что же с ним такое? черт, нельзя медлить! — но пальцы все равно ослабли, неумолимо делаясь какими-то ватными. Кейр чуть было не сорвался, но в последний момент умудрился-таки снова перехватить скобу скрещенными руками и безуспешно попытался расслабить сведенные мышцы. Ничего не получилось: все тело только окатило жаркой дрожью, словно водой из горячего душа, а потом его ладони все-таки разжались.
На счастье, Кейр грохнулся не на брусчатку, а на газон, причем довольно удачно, лишь в кровь разодрав себе оба колена и больно треснувшись головой о край пожарного гидранта. Почти не замечая боли, он сейчас же вскочил и бегом кинулся прочь из двора.
Оказавшись на улице, Кейр заставил себя перейти на быстрый шаг и миновал в таком темпе еще пару кварталов, дисциплинированно останавливаясь перед каждым пешеходным светофором, если на том мигала светящаяся красная ладошка. Все, теперь его точно уже никто не возьмет с поличным. Он давний житель Бруклина и вполне законопослушный гражданин, просто выходил до ближайшего магазинчика за сигаретами, а теперь вот гуляет, наслаждается погодкой, а что, ребята?
Погодка, кстати, и правда была что надо. Сентябрьское солнце припекало макушку почти что по-летнему; наполненный ароматом кленовых листьев густой прохладный воздух обжигал горло, но казался почти сладким, как родниковая вода.
Разгоряченные щеки пылали от быстрой ходьбы. Кейр остановился под темно-синим тентом напротив маленькой стеклянной витрины, переводя дух. За стеклом в полумраке смутно виднелись ряды включенных стиральных машинок; к дереву напротив был прикован ржавый остов велосипеда со снятыми колесами. На улице не было ни души.
Ладоням было жарко, и Кейр только тут вспомнил, что на них все еще надеты резиновые перчатки. Парень стянул их с рук, небрежно закинул в стоящий около двери зеленый мусорный бак на коротких ножках…
…и вдруг осознал, что руки у него совершенно черные, а пальцы вытянуты, как у обезьяны, и покрыты черной блестящей шерстью.
Совершенно рефлекторно Кейр зажмурился и потер руками глаза.
И понял, что прикасается пальцами к какой-то… звериной морде.
«Да что. Со мной. Нахрен. Такое?!!»
Дыхание вдруг резко застряло в груди, как будто горло заткнули пробкой. Кейр рвано выдохнул и словно бы со стороны услышал, как из полуоткрытой звериной пасти вдруг вырывается какой-то хриплый, полный ужаса полустон-полувой. Почти захлебнувшись этим непроизвольным мучительным звуком, парень снова посмотрел на свои руки, потом на ноги — нечеловеческие, босые, с широкими ступнями и тонкими блестящими когтями на кончиках пальцев. Откуда-то из желудка поднялась стремительная, как тошнота, неуправляемая паника.
Кейр перевел взгляд на свое отражение в витрине прачечной… и увидел стоящую на задних лапах покрытую черной короткой шерстью тварь, вроде бы похожую на орангутанга — но то ли с волчьей, то ли с медвежьей клыкастой башкой на толстой шее.
Чувствуя, что начинает дрожать, Кейр медленно протянул руку к стеклу.
И жуткая тварь, глядящая на него из отражения, сделала то же самое.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>24 Июн 2021 16:20

***

— Привези мне бумеранг, — сказала Грета и щелчком отправила в переполненную пристенную пепельницу, сделанную из засыпанной песком старой жестяной раковины, остатки самокрутки. Грета была из тех гурманов, которые предпочитали курить исключительно на свежем воздухе, особенно когда в помещении уже хоть топор вешай. — Я читала, что там продаются настоящие бумеранги ручной работы. Которые аборигены вырезают.
— Ни за то не поверю, — сморщила тонкий носик Айминь, в четвертый раз пытаясь вслепую превратить воронье гнездо на растрепанной после танцев голове во что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее прическу. — Спорим, что у них там тоже все китайское?
— Сознайся, экономишь иногда на подарках малозначительным знакомым, а? — хихикнула Верена и пихнула Айминь в плечо, с наслаждением втягивая в себя благоухающий недавно прошедшим дождем ночной воздух. Несмотря на плывущие в нем тонкие табачные струйки после почти шести часов на провонявшем потом и дымом танцполе это казалось необыкновенно изысканным удовольствием.
— Вот тебе смешно, — укоризненно сказала Айминь, скептически разглядывая себя в зеркале карманной косметички. — А для меня в путешествиях чуть ли не самая главная проблема — найти какой-нибудь сувенир, не отштампованный у меня же дома за ближайшим углом.
Верена снова хихикнула, стянула с себя серую ветровку с вышитым на левой стороне груди логотипом в виде отпечатка волчьей лапы и завязала ее рукава себе вокруг пояса. Осенняя ночь радовала теплом — должно быть, последний или предпоследний раз в этом году.
Когда я вернусь от папы, наверное, будут уже вовсю опадать листья, подумала Верена. И дни будут становиться все короче, и останется только терпеливо ждать открытия первых рождественских ярмарок, которые хоть как-то разгонят зимнюю тоску. А вот у них там, в южном полушарии, сейчас вроде бы должен быть почти апрель...
Из-за мятой исцарапанной железной двери клуба, сверху донизу изрисованной цветными маркерами и исклеенной многочисленными агитационными наклейками (кажется, здесь отметились все, от защитников животных до борцов с мировой закулисой), доносились монотонные гудящие басы. На ровным слоем покрывающих асфальт лужах подрагивали в такт с этими басами цветные блики от развешенных над головой мигающих гирлянд. В ушах все еще немного звенело от музыки.
Грета убрала в карман куртки тонкую золотистую зажигалку и глянула на часы.
— Ну что же, если тебе повезет быстро добраться, пару-тройку часов сможешь, может быть, даже поспать до самолета, — она ехидно улыбнулась Верене ярко накрашенными губами.
— Ай, да брось ты, — поморщилась та. — По дороге высплюсь. Сутки лету, мама моя. Что там еще делать-то? И добираться мне отсюда ровно десять минут по прямой ветке, так что через полчаса буду уже спать как младенчик, даже не сомневайся...
Девушки обнялись, хлопая друг друга по спине.
В голове у Верены чуть гудело после нескольких бокалов вина с минералкой, но в целом она чувствовала себя прекрасно. Улица в этот час уже затихала, но из кальянной напротив все еще была слышна негромкая музыка. Около турецкой закусочной — видимо, из тех, что работают до последнего гостя, — дразняще пахло кебабами и пиццей. Круглосуточные магазинчики призывно мерцали пестрыми витринными табличками. Мимо Верены прокатил сосредоточенно-насупленный велосипедист в шлеме, раскрашенном под скорлупу кокосового ореха и с пластиковой красной корзинкой из какого-то супермаркета, прикрученной скотчем к багажнику. В чернильно-синем небе над головой, словно наклеенная светодиодная аппликация, светила луна.
Надо будет засунуть в чемодан бутылку шнапса для папы с Алексом, напомнила себе Верена, сворачивая на широкую, утопающую в тени аллею. Чтобы им там, хи-хи, не так скучно было корпеть над своими мозгодробительными биологическими проектами. Как все-таки удобно, что подземка работает по ночам, подумала она, рассеянно разглядывая слабо подсвеченную лепку на стенах домов. Ждать ночного автобуса и ехать криулями через полгорода было бы однозначно намного менее увлекательно. Вот если бы еще везде светили нормальные фонари, как в Париже, а не эти энергосберегающие недоразумения... Верена внимательно посмотрела себе под ноги. В этой части Кройцберга жители, судя по всему, исторически считали себя выше того, чтобы убирать за братьями своими меньшими...
Внезапно ей послышалось, что где-то слева раздался вдруг протяжный трудноопределимый звук, напоминающий то ли скрип, то ли всхрап. В воздухе как будто бы что-то изменилось, и Верене почудилась смутная, гудящая вибрация вокруг себя — так бывает, если вывернуть на полную громкость работающие колонки аудиосистемы, отключенные от компьютера. Верена вздрогнула: ей померещилось, что между стволами разлапистых платанов стремительно проскользнула большая серая тень, а потом серо-синие сумерки совсем рядом на мгновение обрели... отчетливую форму какого-то существа.
Оно походило на гигантскую ростовую куклу, только вот там, где у таких кукол обычно бывают пришиты глаза, виднелись две широких круглых дыры, сияющие ярким лимонно-желтым светом, как фонарики. Существо с хрипом вздернуло вверх длинные когтистые лапы, и Верене тут же показалось, что окружившая ее вибрация складывается в какие-то едва различимые, растянутые слова — нечто вроде «смотри-и-и» или «бери-и-и»... и в следующий же момент странная фигура исчезла, а прямо перед лицом Верены, окатив ее волной вонючего спертого воздуха, снова мелькнула огромная темная тень. В лунном свете Верена успела еще различить широкие перепончатые крылья, покрытую черными наростами страшную морду, как у бультерьера, и желтые, влажно поблескивающие вытянутые клыки. Верена судорожно отмахнулась от твари руками, хватая ртом воздух, и чуть было не упала на траву.
...вокруг было темно и тихо. Едва слышно шуршали перебираемые ветром листья под ногами, на виднеющейся впереди за деревьями улице сердито просигналило проехавшее мимо желтое такси.
Верена потерла руками лицо и нерешительно огляделась. Мама моя, я что, травки в клубе надышалась, мелькнуло в голове. Говорят, что пассивных курильщиков тоже с нее иногда ведет...
Ладно, сейчас мимо автобусной остановки, налево — и под голубенькую арку подземки. Надо все-таки будет постараться поспать сегодня, подумала Верена, отчаянно пытаясь не обращать внимания на неясную, давящую тревогу, отчего-то занозой засевшую в груди.
— Э-эй... А куда это мы торопимся, такие кра... красивые? — неожиданно раздался прямо у нее за спиной нетвердый мужской голос с абсолютно неопределимым акцентом. Пахнуло сладковатым марихуанным дымком. — Может быть, тебя, это... проводить куда? Хочешь, провожу?
— Слушай, отвали, а? — Верена выругалась про себя и, не оборачиваясь, ускорила шаг, пытаясь побыстрее попасть к светящейся в темноте остановке.
— Вот вообще не пытаешься быть вежливой, да? Что ж вы, бабы, сучки-то такие все? — Верена почувствовала, как чужая рука схватила ее за локоть и резко дернула назад.
Вот черт.
— Эй, руки убрал! Пусти, я сказала! — Верена попыталась вырваться, но хватка на ее руке неожиданно окрепла.
— Нет, ты мне скажи... Почему. Нахрен. Вы. Все. Такие сучки? — невидимый в темноте парень притянул ее к себе за локти, дыша в затылок перегаром, и Верена почувствовала мерзкий холодок нахлынувшего испуга. У нее почему-то резко свело запястья.
— Отпусти!! — девушка с силой треснула каблуком ботинка по невидимой в темноте ступне, одновременно пытаясь свести руки на груди и двинуть парня локтем в поддыхало.
И вдруг она почувствовала, как ее тело волной окатывает обжигающим жаром — словно поток горячей воды заструился сверху вниз по коже, и почти сразу же Верена услышала оглушительный болезненный вопль за своей спиной. Сжимающие ее локти пальцы исчезли. Вокруг почему-то сделалось очень светло; Верена бегом бросилась вперед, но услышала за спиной отчаянно подвывающий, почти скулящий голос, и все-таки замерла, оборачиваясь.
Здоровенный плечистый чернобородый парень отчаянно тряс руками в воздухе, глядя на нее с выражением какого-то потустороннего ужаса на лице. Потом он попятился, запинаясь, и вдруг резко развернулся на пятках и кинулся прочь. Почему-то Верена очень хорошо видела все это, как будто бы пространство вокруг нее внезапно осветили прожектором. В лучах непонятно откуда взявшегося света она могла отчетливо разглядеть деревянную лавочку под кустом сирени, огромные липы по сторонам аллеи, покрытую лужами и усыпанную окурками песчаную дорожку под своими ногами...
Руки жгло, словно Верена только что по локоть засовывала их в кипящую воду.
И вдруг она увидела свои ладони.
Постепенно затухая, от них распространялся ровный, огненно-лучистый, очень, очень яркий золотистый свет.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

натаниэлла Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.09.2008
Сообщения: 11984
Откуда: москва
>25 Июн 2021 10:12

Zwennja, привет!
Прочла все выложенные главы. Круто и очень-очень достойно написано!
Не фанатею от фентези, но прочла в момент и сразу же решила, что обязательно буду читать дальше. Спасибо за динамичную, эмоциональную подачу, лихо закрученный сюжет и грамотный язык!
Удачи вам с этой историей! И вдохновения!
_________________
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>25 Июн 2021 14:04

натаниэлла, большое спасибо за первый отзыв, очень рада, что кто-то это читает Flowers
Оставайтесь с нами, глав должно быть десять, история еще только начинается Smile
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>25 Июн 2021 14:05

***

Тимка проснулся от холода. Отсыревшая постель совершенно не грела, наоборот — сухая одежда, в которой он лег под одеяло, пропиталась влажным, несвежим и нежилым душком и теперь, неприятно холодя, липла к телу.
Он встал, с пронзительным скрипом распахнул дверцу старого рассохшегося шкафа, порылся на полках и натянул на себя вылинялый свитер с оленями, а поверх него — синтепоновую куртку с оторванным карманом. В таком виде Тимка попытался было снова лечь, но сон, конечно, уже больше не шел.
Тогда он снова встал, ежась, слез с продавленной тахты, засунул ноги в кроссовки и прошлепал в прихожую-кухню. Потом пошарил в застеленном белой клеенкой пристенном шкафчике, вытащил старую электроплитку, вставил вилку в розетку и выкрутил выключатель на максимум. Хорошо хоть электричество есть в доме, а ведь могли бы и отключить, подумал Тимка, держа озябшие пальцы над маленьким раскаляющимся диском и стуча зубами. Запястья болели, кисти рук словно бы свело от холода. А может быть, они просто затекли во сне…
Тимке хотелось есть, а есть в доме было нечего — только в ящике кухонного стола среди алюминиевых ножей и вилок нашелся прошлогодний батончик мюсли с истекшим сроком годности, и мальчик со вздохом надорвал упаковку, откусил маленький кусочек и стал смотреть в окно.
За мутноватым стеклом, покрытым ажурной филигранью первой осенней изморози, был виден занимающийся рассвет над одинаковыми темными крышами дачного поселка — еще пока очень-очень ранний, тусклый, серовато-розовый, без единого солнечного луча. Интересно, который сейчас час — во сколько вообще начинает светать в сентябре? Тимка не помнил. Пластмассовые часы на стене кухни остановились, а мобильник он специально оставил дома.
Дома…
Мальчик некоторое время бессмысленно рассматривал узор на пожелтевшей тюлевой занавеске, обводя пальцами вышитых на ней то ли змеек, то ли ящериц с короткими перепончатыми лапами. В детстве он сочинял себе сказки про эти картинки. Про смелых ящерок в услужении у хозяйки Медной горы.
Тогда он еще приезжал сюда с родителями. Совсем малышом, первоклашкой. Уже шесть лет назад.
Так давно.
Тимка отпер входную дверь и вышел на крыльцо.
Холодный утренний воздух был напоен терпкой сыростью ранней осени. Дома вокруг стояли угрюмо-серые, тоскливые и неуютные, будто вымершие. Земля местами была покрыта тонкой блестящей ледяной корочкой — ночью, видимо, были заморозки. На пожелтевшей траве перед домом лежало плотное покрывало белесого ледяного тумана, и вместе с этим туманом землю укрывала глубокая-глубокая тишина. Вот так бы, наверное, и выглядел мир совсем без людей…
А ведь еще вчера было так ясно и тепло, подумал Тимка. И к кому ему идти теперь? Домой он не вернется, это точно. Вот не вернется, и все. Дудки.
По запястьям наконец-то перестали бегать противные колюшки, и Тимка почувствовал, как холод понемногу его отпускает.
— Куда же мне пойти, а, — спросил он вслух.
— Куда захочешь… — вдруг раздался за его спиной негромкий женский голос.
Мальчик вздрогнул и обернулся. На серых рассохшихся досках крыльца стояла женщина. Очень… очень странная женщина. Она выглядела на фоне их дачного домика так же неуместно, как могла бы выглядеть картина из Эрмитажа на стене его увешенной плакатами девятиметровки в теткиной двухкомнатной квартире.
Женщина как будто сошла с иллюстрации к какой-то старинной книжке — лучшего сравнения Тимка не мог подобрать. Ее длинное, глухое черное бархатное платье с меховой оторочкой было перевязано широким пурпурным кушаком, вышитым золотыми нитями. Вытянутые концы темно-красных замшевых туфель загибались вверх. Легкое серебристое покрывало укрывало густые темные волосы, прижатое сверху тяжелым бронзовым венчиком в виде множества переплетающихся маленьких змеек с изумрудными глазами. Настоящая Серпентина, подумал Тимка. Как в сказке про золотой горшок.
Женщина смотрела на него и улыбалась.
— Тебе теперь все можно, — тихо повторила она. — Все, что тебе захочется.
Сначала Тимке отчего-то показалась, что женщина сказала это по-испански — Тимка второй год учил в школе испанский язык и мог уже иногда разбирать на нем простые фразы. Секундой позже он понял, что все слова были произнесены по-русски. Тимка просто слышал каждое слово как будто бы еще за мгновение до того, как женщина открывала рот.
Он тряхнул головой, но странное ощущение не исчезало.
Да я же просто еще сплю, дошло до него вдруг. В самом деле, это же только во сне можно засомневаться, на каком именно языке к тебе обращаются. Тем более что кроме русского, Тимка никаких языков никогда больше и не знал…
— Бывают такие сны, — на пробу сказал он, просто чтобы услышать собственный голос. — Когда я вроде бы уже проснулся и встал, а потом вижу в окне вместо парковки с теткиной машиной — всякие пейзажи. Очень необычные и яркие, совсем как ты сейчас. Но я всегда понимаю, что сплю.
Тимка действительно всегда это понимал. Он научился этому еще в детском садике, когда не мог уснуть в тихий час — вроде бы спать, а вроде бы бодрствовать, видеть цветные сны и наблюдать за ними со стороны, или пытаться ими управлять. Это была очень интересная игра. Он всегда ее любил.
Женщина покачала головой, и маленькие зеленые камни в ее венце заискрились:
— Даже не знаю, Тим… Мне уже очень давно не снились сны.
Тимка провел пальцем по перилам крыльца. Ну конечно же, он спит. Вот и перила — они кажутся теплыми, как будто нагретыми солнцем. А ведь на улице раннее пасмурное осеннее утро. Значит, он на самом деле спит сейчас внутри дома, пригревшись в тепле, а все это ему просто мерещится.
— Ты знаешь мое имя, а я не знаю твоего, — сказал он. — Но это ничего, я понимаю, что во сне всегда так бывает.
Женщина снова улыбнулась:
— Ты можешь называть меня Милис, — сказала она. — Донья Милис…
— Хочу этот сон подольше. Знаешь, они всегда так быстро кончаются, как только понял, что спишь, — пожаловался ей Тимка. — А там надо будет опять думать, что делать дальше. Куда деваться. А может быть, она сама за мной приедет и разбудит. Не дура же. Наверняка сообразит, что я здесь. А я не хочу.
— Ты всегда можешь изменить свой облик, — прозвучал в его ушах мелодичный голос. — Как захочешь. Ты хотел бы?
— А как это делается? — спросил Тимка.
Женщина шагнула ближе, взяла его руки в свои и крест-накрест приложила к его груди.
— …вот так. Сожми кулаки, Тим. Покажи мне зверя.
Сперва Тимка не почувствовал ничего особенного, но уже спустя несколько секунд у него вдруг отчего-то резко зазвенело в ушах. По напряженным рукам от ладоней к плечам прошла волна мелкой вибрации, и тут Тимка ощутил, как все тело его внезапно окутало жаром; запястья заболели, как будто их накрепко перетянули веревкой.
И в следующий момент… что-то изменилось.
Крошечные колюшки защекотали сначала лицо, а потом и все туловище; ледяной воздух вокруг сделался каким-то густым, одновременно сладким и терпким. Тимка рефлекторно сделал глубокий вдох и вдруг понял, что туман, лежащий на земле, словно проникает внутрь его тела, растворяется там, и от этого ощущения ему вдруг делается очень легко, как будто бы он потерял часть собственного веса. Так легко, легко и беззаботно…
— Какой славный… — нежно сказала женщина. — Я буду звать тебя Аспид.
Преисполнившись какого-то странного волнения, Тимка обернулся к зеркалу, висящему на столбике крыльца.
С отражения на него большими синими глазами с широким вытянутым зрачком и подвижными разделенными веками глядело… больше всего это существо было похоже на ящерицу с продолговатой мордой, покрытой мелкой серебристо-серой чешуей, но с почти человеческими губами и с маленькими заостренными ушками. На груди у существа Тимка разглядел едва заметный узор в виде темных поперечных полосок. Он не мог видеть себя целиком, но сразу же посмотрел на свои руки — непривычно мускулистые и гибкие, оканчивающиеся крупными лапами с маленькими перепонками у основания пальцев и короткими загнутыми когтями.
Тимке не было ни страшно, ни странно — но так ведь оно всегда и бывает во сне.
— Откуда взялся этот облик? — только и спросил он.
— Из твоего подсознания, — ответила донья Милис. — Ты теперь не человек, материальное не властно над тобой… Как и над всеми нами.
— А кто вы такие?
— Мы — власть, мой мальчик. Мы хотим восстановить справедливость в мире, чтобы каждый в нем получил то, чего он на самом деле заслуживает. — Она взяла его руку, нет, его лапу в свою горячую узкую ладонь с длинными пальцами, унизанными старинными тяжелыми перстнями. — Показать тебе, на что ты способен?
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>25 Июн 2021 18:13

 » ГЛАВА 3

— Первый день у антиподов, и уже с открытыми плечами? Сме-елый малыш, — хмыкнул Алекс. — На, держи, — он порылся в карманах и протянул ей тюбик солнцезащитного крема.
— Да брось ты! — возмутилась Верена. — На дворе семнадцать градусов, и дождь вот-вот начнется. И вообще это бе-е-е…
Они сидели под большим белым тентом, раскинутым над столиками университетского кафетерия, из приоткрытой двери которого слабо тянуло сладковатым запахом свежеиспеченного хлеба. Кругом галдели студенты, видимо, все поголовно совмещающие поглощение тостов с веджимайтом и крабовых палочек во фритюре с какими-то ужасно увлекательными научными дискуссиями. Влажная тропическая духота ранней весны, всего за сутки сменившая хрустальную берлинскую осень, все еще казалась Верене страшно непривычной, а краски вокруг — необычно яркими, как будто бы всему миру вокруг прибавили контрастности. В кронах деревьев над головой, состоящих, кажется, каждое из нескольких плотно переплетенных стволов, раздавалось звонко-щелкающее птичье чириканье.
— Над нами озоновая дыра. Практически открытый космос, — пояснил папа, поднося к губам кофейную чашку.
— Вот-вот. Когда мы месяц назад приехали из России, мой коллега в первый же день заработал ожоги на плечах, как от утюга, — наставительно заметил Алекс, с наслаждением откусывая от большого сэндвича с авокадо. — В такую же самую погоду. Здесь тебе не Европа. Так что лучше не ерепенься-ка ты и слушай старших.
— Не такой уж ты и старший, — из чистого упрямства проворчала Верена, показывая Алексу язык. Ей наконец-то опять было легко. В самолете ее все еще потряхивало от воспоминаний о предыдущей ночи, но после пересадки в Сингапуре все вокруг разом сделалось таким чужим, необычным и занятным, что тревога почти полностью отступила, смытая волной новых впечатлений.
— Я-то? Да я тебя первый раз увидел, когда ты еще говорить не умела. Когда это было, ты не помнишь, Пауль?
— Через две недели после того, как мы с тобой познакомились, господин Дворянов, — улыбнулся папа. — После симпозиума во Франкфурте.
Это была правда. Верена знала Алекса, сколько вообще себя помнила — папа регулярно приглашал его на семейные юбилеи и дни рождения, а один раз они все вместе встречали Рождество в Париже. Алекс постоянно устраивал Верене какие-нибудь сюрпризы, причем совершенно невозможно было заранее угадать, что ему придет в голову в очередной раз. В семь лет он подарил ей, отчаянно мечтавшей тогда о каком-нибудь домашнем животном, енота на один день. Енота принесли из местного контактного зоопарка, и он за пару часов успел обгрызть мамины выходные туфли, содрать в гостиной обои со стены и в мелкие клочки растерзать папину энциклопедию по генетике, которая очень неудачно лежала на нижней полке шкафа. Верена и енот были в восторге, папа в ужасе, вечером довольного зверя увезли обратно в зоопарк, а мама еще месяц отказывалась разговаривать с Алексом. Был он тогда, наверное, немногим старше, чем Верена сейчас. А кажется, что совсем не изменился…
Внезапно резким порывом налетел ветер, сбросил со стола салфетницу и опрокинул солонку. Алекс нагнулся, поднимая салфетницу с земли, потом отряхнул руки, и к его ногам тут же подошла крупная длинношеяя птица на тонких вытянутых лапах и стала тыкаться в пол кафетерия большим изогнутым клювом в поисках крошек.
— Красивый какой, — сказала Верена.
— Это ибис, — ответил Алекс. — Они здесь в Австралии того… вместо голубей. Хотя голуби вроде бы тоже есть.
— И как тебе тут в целом? — спросил папа, протирая салфеткой очки. — Еще не скучаешь по снегу и свекольным салатам?
— Да мы же только на проект, — отмахнулся Алекс и убрал со лба влажную от пота каштановую прядь. — Не успеем соскучиться. А вообще здесь интересно.
Алекс говорил по-немецки удивительно свободно, совсем без акцента. Иногда Верена с завистью думала, что ей, кроме двух языков, которые она знала с рождения, так никогда и не удастся выучить еще хоть один настолько же прилично.
Внезапно Верене показалось, что с неба послышалось низкое прерывистое жужжание. Усиливающийся ветер сорвал с головы белую, купленную накануне в кингсфордовском аэропорту кепку с вышитым на ней подмигивающим кенгуру и стремительно понес ее куда-то в сторону университетского парка.
— Ну ничего себе у вас тут погоды, — начала было Верена, поднимаясь, но следующий порыв ветра уже чуть не сбил ее с ног.
Алекс бросил короткий взгляд на небо, и, внезапно посерьезнев, коротко бросил папе: «Пауль, иди-ка в здание, забери дочь…» Папа что-то ответил, вставая, но Верена уже не расслышала его слов за нарастающим гулом, которым наполнился вдруг воздух. И тут она вдруг увидела, как подхватывает и уносит в небо, словно воздушный шарик, большой цветной зонтик с лужайки напротив.
И дальше все стало происходить очень быстро.
Одновременно послышались громкий треск справа и оглушительный звон где-то над головой, а потом крики «Осторожнее! Стекла!». Ветер взвыл особенно сильно; Верена повернула голову и увидела, как медленно накреняется, заваливаясь вбок, высокое, с гладким серым стволом и множеством мощных, в руку толщиной, ветвей, дерево на лужайке напротив. Она успела заметить, как молодая девушка в красной бейсболке, чудом вынырнув из-под пушистой кроны, пригибаясь к земле и почему-то подволакивая левую ногу, бегом кидается к зданию кафетерия.
А потом началось что-то совсем странное.
Перед глазами у Верены все поплыло, предметы внезапно начали двоиться. Страшный ветер с ревом гнул деревья, вокруг слышались панические крики, но на их фоне она различала и еще какие-то голоса. Низкие, жужжащие, они гудели меж ее висков и совсем не напоминали человеческие.
«За горло его…» — «Бе-е-ей!» — «Уничтожьте их!» — «Все-ех…»
Папа куда-то пропал, Алекс тоже. Верена в панике прислонилась спиной к стене кафе, не решаясь оторваться от нее и сделать хоть пару шагов вперед, сквозь бушующий ураган ко входу в здание, где толпились люди. И снова пронзительный хрип-вопль «Убе-е-ей!» прозвучал как будто бы прямо над ее головой.
Верена посмотрела в небо — и оторопела от ужаса.
В воздухе стаей роились существа, при одном взгляде на которых начинали подкашиваться колени. Это были не животные — не бывает таких животных! — а какие-то гигантские химеры, монстры, порождение чьего-то ночного кошмара. Зубастые, с длинными лягушачьими языками, рыбы, которым зачем-то приделали крылья; длинные и толстые, как водопроводные трубы, змеи с шипастыми перепончатыми хвостами; черные, покрытые шерстью то ли жуки, то ли ежи с фасеточными глазами и множеством многопалых изогнутых когтистых конечностей. Что-то вроде гигантских мух, но с длинными заостренными жалами и блестящими, как у жаб, телами; голые уродливые вроде бы птицы, но с вытянутыми, закрученными внутрь скорпионьими хвостами.
Вот один, состоящий, кажется, из одних только белых костей, и с тяжелыми вывернутыми рогами, оседлал уличный фонарь и стал швырять сверху осколки, метя в бегущего по земле, прикрывающего голову человека. Другой, напоминающий огромного краба с множеством мелких паучьих глаз, прыгнул сверху на парусом натянувшийся тент над столиками и острыми клешнями начал рвать его на мелкие кусочки. Вот еще одна тварь, похожая на богомола-переростка с толстой дубиной в коротких хитиновых лапах, соскочила с дерева и с размаху ударила дубиной по затылку молодого парня, который на карачках пытался отползти за угол здания.
И посреди всего этого Верена вдруг увидела Алекса.
Мужчина стоял на поляне перед кафетерием, поразительно спокойный на фоне окружающего хаоса. Он стоял к ней спиной, и Верена попыталась крикнуть ему что-то или позвать на помощь — но тут совершенно отчетливо увидела, как линии его фигуры плывут и стираются, превращаются в яркое рыжее пятно, которое вдруг приобретает явственные формы то ли лисицы, то ли собаки с длинной вытянутой мордой и оскаленными клыками. И этот странный зверь стремительно прыгает в небо, одного за другим начинает рвать монстров зубами и когтями, и те кидаются от него врассыпную, а он догоняет, раздает удары направо и налево мощными лапами, а потом опять, и опять…
А ветер все усиливался. И внезапно прямо перед Вереной, в каком-то шаге, словно бы из-под земли, вынырнул еще один монстр — жуткая смесь летучей мыши и бультерьера, со светящимися желтыми глазами, торчащими из пасти лезвиями клыков и страшными когтями на огромных, в несколько метров шириной, перепончатых крыльях.
«…я же уже видела ее! Только не при солнечном свете…» — окатило вдруг Верену внезапное понимание. Чудовище распахнуло зубастую пасть, страшно взревело и сцапало ее длинными черными когтями за шкирку, резко потянув вверх. Верена открыла было рот для крика, но захлебнулась в бешеном ветре, а в следующий миг почувствовала, как отрывается от земли — и тут руки ее, которыми она нелепо молотила в воздухе, словно бы обретя свой собственный разум, будто вспомнив что-то, сжались в кулаки и крест-накрест легли на грудь. Тело волной окутало волной сухого жара, как в сауне, тварь заверещала, разжимая когти, и Верена ничком рухнула на землю вниз лицом…

Верена лежала в номере отеля с холодным полотенцем на лбу; ее все еще била мелкая дрожь. Кондиционер в комнате уже час как был выкручен на семнадцать градусов, но Верена все равно чувствовала, как лихорадочно горят ее щеки. Над кроватью вполголоса бормотал включенный телевизор.
— Между двенадцатью и тринадцатью часами в Ньюкасле неожиданно поднялся сильнейший шквальный ветер. На стройке во дворе дома по Оксфорд стрит ветром сорвана кровля с нескольких зданий и опрокинут строительный кран, есть пострадавшие. Сильно искрят провода в районе Бельмонта, загорелась электропроводка. Разбиты все стекла в кафетерии университетского кампуса, девять человек находятся в госпитале с повреждениями разной степени тяжести. Возможно возникновение дальнейших чрезвычайных ситуаций, связанных с обрывом линий связи и электропередачи, падением слабо закрепленных конструкций, нарушением работы транспорта и дорожных служб, увеличением количества аварий на дорогах…
— Слава богу, что ты не пострадала, — сказал папа, убавляя звук. — Никогда еще не видел здесь таких штормов. Да еще так внезапно… Врач сказал, что с тобой ничего серьезного, только пара ушибов, но давай ты все-таки переночуешь сегодня у меня, хорошо?
— Конечно, пап, спасибо, — медленно сказала Верена и снова закрыла глаза. Девушка чувствовала, что у нее совершенно нет сил произнести еще хотя бы слово. Ничего серьезного, медленно повторяла она про себя. Ничего серьезного…
Что же с ней происходит?
Купленные и исчезнувшие браслеты. Свет, распространяющийся от ее рук. Шторм. Шквальный ветер. Пикирующие с неба монстры. Огромная летучая мышь с крысиной мордой и жуткими перепончатыми крыльями.
Та же самая, что и тогда, в парке.
…может быть, она просто сходит с ума?
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>26 Июн 2021 19:43

***

Донья Милис скрестила руки на груди, и Тим увидел, как плавно меняется ее лицо, превращаясь в совсем иное — нечеловеческое, пепельно-белое, словно бы вырезанное из мрамора, почти безгубое, с неестественно узким треугольным подбородком и огромными зелеными глазами с тонким узким зрачком. Кожа женщины сделалась перламутрово-серой и очень похожей на змеиную, а ее длинные, до пола, волосы стали отливать малахитовой зеленью и заплелись во множество гибких, как хлысты, кос, каждая из которых оканчивалась острым черным жалом. «Делай как я, малыш Ас-спид», — произнесло это странное существо, далеко выпуская узкий длинный раздвоенный черный язык. Затем женщина, не оборачиваясь, спустилась с крыльца, вытянула вверх скрещенные ладони и плавно развела их в стороны, и Тим, не отрывая от нее взгляда, словно загипнотизированный, повторил за ней эти движения. По телу женщины пробежалась рябь, вновь исказившая и размывшая очертания ее фигуры, словно отражения в бегущей воде — и в следующее мгновение на ее месте с шумом распахнул крылья огромный дракон, темно-зеленый, с переливчатым, словно ожерелье, перламутровым узором на гибкой длинной шее и со множеством тонких, увенчанных черными блестящими шипами хвостов.
А потом они взлетели.
Это было очень странное ощущение. Тима потянуло вверх, как воздушный шарик — сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, но при этом он совершенно не ощущал сопротивления воздуха вокруг. Как на аттракционах, стремительно ухнуло вниз крыльцо, на котором он только что стоял; Тим увидел, как россыпь серых рубероидных крыш быстро-быстро удаляется, превращается в крошечное темное пятнышко, которое еще миг спустя делается невозможно различить среди других черных, темно-зеленых и коричневых пятен, лоскутным покрывалом лежащих на земле.
И совсем не было страха — только учащенное дыхание и сердце, бьющееся где-то в горле. Почему же нет страха, подумал Тим, я же всегда боялся высоты. «Потому что тебя держат не крылья, а весь мир», — услышал он где-то в голове голос доньи Милис.
Тим уже очень давно не летал во снах, но помнил, что раньше ему никогда не удавалось увидеть во сне собственное тело. Сейчас же он мог отчетливо разглядеть, что тело это уже даже близко не напоминает человеческое. Он будто бы даже не летел, а словно бежал вверх по воздуху на четырех мощных, покрытых изумрудной чешуей коротких лапах — а может быть, плыл, а может, просто позволял потокам теплого ветра нести себя вслед за доньей Милис. Каким-то образом Тим понимал, что та держит его; странная, не физическая, но тем не менее хорошо ощутимая сила не давала ему ни отдалиться от зеленого дракона, ни потерять высоту.
Стремительный полет длился совсем недолго — максимум пару минут, как показалось Тиму. Он успел еще заметить, как далеко внизу проползает, оставляя за собой ровный, проведенный как по линейке белый след, маленький белый самолетик — но миг спустя тот тоже уже перестал быть различимым с высоты. Неужели же мы настолько далеко от земли, подумал Тим. Он посмотрел вверх и увидел, как в черно-фиолетовом небе над головой слабо мерцают звезды, а когда снова опустил взгляд, то сумел разглядеть лишь смутно виднеющиеся сквозь облака очертания каких-то кусочков земли на фоне мерцающей, как гигантское зеркало, воды. Белесая вата затянула было эти кусочки окончательно, но уже в следующий момент небо снова сделалось ясным, а потом резко потемнело, пересыпанное звездами, и над горизонтом справа блеснула луна, а внизу опять раскинулась бесконечная водная гладь. И Тим каким-то шестым чувством понял, что под ними океан.
Драконья фигура перед ним начала снижаться и внезапно ушла в крутое пике, но и спуск, стремительный и захватывающий дух, как на американских горках, длился не более нескольких мгновений. Потом дракон без брызг ушел в черную воду, и Тим последовал за ним, словно его тянуло на буксире.
Тим не ощущал никакого страха. Это странное полузвериное тело явно существовало по каким-то своим собственным законам, далеким от человеческих законов биологии и физики, и ему вовсе не нужен был воздух. Вода лишь окатила его едва заметной прохладой; перепадов давления не ощущалось совсем.
Путь с залитой лунным светом поверхности в глубину тоже был неправдоподобно быстр. По мере погружения Тима все больше окутывало холодом, вокруг сделалось было совсем темно — но зрение тут же изменилось, и мир вокруг него стал зеленовато-серебристым, как если бы Тим смотрел на освещенный луной пейзаж сквозь толстое бутылочное стекло. Вот вроде бы прямо перед ним мелькнула стая то ли акул, то ли вовсе китов, но тут же исчезла, оставшись далеко наверху. Потом Тим успел увидеть какого-то гигантского краба, а может быть, осьминога со светящимися тусклым фиолетовым светом щупальцами, медленно ползущего по вершине гигантской подводной горы — и снова помчался вниз, вниз, вниз… пока он не разглядел под собой, наконец, голое каменистое дно. В мерцающей изумрудной мгле виднелись силуэты гигантских безглазых рыб с головами как у ящериц и пастями в половину их размера. На дне суетливо копошились какие-то полупрозрачные существа, похожие на фосфоресцирующих жуков.
Стремительный драконий силуэт перед ним, тоже начавший распространять ровный зеленый свет, плавно нырнул в широкую щель между двумя лежащими на дне огромными черными валунами, и Тим почувствовал, как его тоже затягивает в этот длинный глубокий подводный лаз, словно в гигантскую воронку.
Неожиданно перед глазами полыхнула яркая бело-розовая вспышка, сознание на миг померкло — и внезапно Тим понял, что уже никуда не плывет, а сидит на коленях посреди небольшого, освещенного то ли лампадками, то ли какими-то светящимися самоцветами каменного зала, опираясь ладонями — звериными перепончатыми лапами, — о гладкий блестящий пол и тяжело дыша.
— Ну, вот ты и дома, Аспид, — услышал он глухой женский голос над собой. — Добро пожаловать в Цитадель…
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>27 Июн 2021 0:01

***

Наверное, думал Кейр, сейчас ему уже можно и даже нужно было двигаться в сторону дома. Можно, наверное, даже пешочком, вниз по Пятой Авеню, и потом через мост обратно в Бруклин — часа через три он будет на месте, заодно и голову проветрит. Все ведь в порядке, верно? Полиция явно его потеряла. Отпечатков своих он нигде не оставлял. Да и делать ночью в Центральном парке, по-хорошему, совершенно нечего. Только драки с каким-нибудь отморозком ему сегодня еще и не хватало для полного счастья.
Но Кейр просто не мог заставить себя подняться со скамейки. Ноги дрожали.
И руки тоже.
По правде говоря, Кейр вообще плохо помнил, как он оказался на этой скамейке, и это его немного пугало. Тот дом был на Бруклинских высотах. До Центрального парка ехать, конечно, всего полчаса… Но ведь он же не спускался в сабвей, верно? Он совершенно точно не спускался в сабвей.
Кейр еще помнил, как сломя голову в панике бежал сначала, расталкивая прохожих и распугивая гуляющие парочки, вроде бы по набережной. Как минимум, там рядом точно была вода — много воды, пронзительно-синей, как и небо над ней — и еще он точно видел пирсы с пришвартованными белыми теплоходами, маленькую зеленую фигурку статуи Свободы вдалеке и ослепительно сверкающие на солнце силуэты небоскребов на противоположном берегу. Потом Кейр вроде бы почему-то оказался на кладбище святого Михаила — по крайней мере, ему какое-то время казалось, что он стоит напротив мемориала погибшим полицейским и тупо перечитывает имена на черных мраморных обелисках, а в воздухе раздаются звуки колокола. Еще спустя какое-то время он внезапно понял, что уже, оказывается, наискосок перебегает Парк Авеню прямо под железнодорожными путями, над головой страшно грохочет и громыхает, а напротив него в это время с жутким скрипом тормозит чей-то минивэн… Но все эти воспоминания были начисто лишены всякой конкретики, как будто Кейр пытался вспомнить какой-то кошмарный сон. Это же все было днем, днем, черт побери! А сейчас он сидит на скамейке в Центральном парке под старым фонарем на берегу водохранилища, и небо над ним густо усыпано звездами.
Вокруг было сумрачно и тихо. Водная гладь казалось совсем черной и неподвижной; только изредка легкий ветерок пускал по ней слабую рябь и пригоршнями сыпал в воду опавшие листья. Над землей ползли струйки сероватого тумана; в прозрачном ночном воздухе веяло покоем и осенью.
Кейр, не удержавшись, снова пощупал свое лицо, потом посмотрел на руки. Нет, все в порядке. Все в совершеннейшем порядке.
Он вдруг вспомнил, что за пазухой у него все еще лежит бутылочка пива, захваченная из той злополучной квартиры. Ну вот и ладненько. Под рукой нет ни одного бумажного пакета, но хочется надеяться, что лимит на общение с полицией у него на сегодня все-таки исчерпан. Если уж в такой ситуации отказываться от выпивки, то на кой ее вообще люди делают…
В дурку отчаянно не хотелось. Черт, он ведь и колеса никогда не пробовал, и даже травку не курил без повода! Откуда же взялась вся эта чертовщина? Что у нее там, галлюциногены какие-то были распылены в воздухе, в этой квартире? В качестве защиты от взлома, например. А что, вариант ничем себе не хуже других…
Не успел Кейр додумать эту мысль, как ему показалось, что яркий серпик месяца в небе на миг заслонила огромная черная тень. Пару секунд спустя что-то, судя по грохоту, огромное, обрушилось с высоты прямо на мусорные баки неподалеку от Кейра и стало там топтаться, шумно дыша и причмокивая. Потом все затихло, а минуту спустя Кейр увидел, что к нему приближается массивная, наверное, на несколько голов выше его ростом, фигура, принадлежащая… во всяком случае, явно не человеку. В оранжевом свете фонаря можно было отчетливо разглядеть огромную вытянутую морду, покрытую то ли коростой, то ли чешуей, широкие перепончатые уши и гигантские клыки. И это было не животное. По крайней мере, оно передвигалось на двух ногах, если эти тумбы, оставляющие глубокие вдавленные следы на земле, можно было, конечно, назвать ногами. Скорее, наверное, все-таки «конечностями».
В любой другой момент Кейр бы, наверное, испугался этого существа до мокрых штанов. Но вот сейчас он был уже настолько уверен, что у него случился очередной глюк, что… нет, ну в самом деле, нельзя же при виде каждого встречного чудовища пугаться до истерики?
Может быть, это у меня сотрясение, подумал Кейр. Он ведь вроде бы ударился сегодня головой, когда падал. Бывают от сотрясений глюки или нет? Алкоголь, наверное, в таких случаях точно запрещен…
Кейр обреченно сделал еще один глоток.
С хрустом сминая ветки, монстр подошел ближе и стал смотреть на него сверху вниз пылающими, как фонари, желтыми глазами без зрачков, явно рассчитывая на какой-то эффект.
— Слушай, может, сгинешь, ага? Пожалуйста, — уныло попросил его Кейр. — Ну реально, без тебя тошно.
Кейр зажмурился, с силой потер глаза руками и потом снова их открыл. Глюк не сгинул. Он остался стоять на месте, громко всхрапывая и внимательно обнюхивая зажатую в правой лапе почерневшую банановую кожуру. Потом отправил кожуру в пасть, тут же проглотил ее и смачно рыгнул.
— Кто-то вот, даже когда напивается, то видит розовых слонов, так? Ну так а мне-то за что на трезвую… ну… почти трезвую голову сегодня весь этот треш? А? — обреченно спросил Кейр в пространство. — Может быть ты, это, сделаешься хоть, там… э-э-э, не знаю, длинноногой цыпочкой с большой попой? Нет? Не хочешь? — без особой надежды добавил он.
— Хр-р. Я думал, это будет сложнее, — монстр вдруг разразился жутким скрипучим кашлем и выплюнул на траву мятую пластиковую упаковку из-под такос.
Час от часу не легче, грустно подумал Кейр, оно еще и говорящее.
С другой стороны, надо всегда оставаться оптимистом. Теперь у него есть собеседник.
— Что… будет сложнее? — Он приподнял полупустую бутылку. — Твое здоровье, кстати… ну и все там такое прочее.
— Заговорить с тобой… хр-р… будет сложнее. Обычно людишки меня боятся. И правильно делают. Хе-хе, — он оскалил пасть, в которой меж четырех рядов острых акульих зубов трепетал большой черный язык.
— А чего мне тебя бояться, — Кейр легкомысленно отмахнулся бутылкой. — Ты ж не коп…
— Я не коп, я Вельз. Так меня называют, — объяснил монстр. Хрипящий голос его плыл и иногда как-то неестественно замедлялся, растягивая слова. — Меня… хр-р… прислали тебя забрать.
— К-куда забрать? — Кейр икнул. Предлоложения все до единого были совершенно… не воодушевляющие.
— Ты не бойся, — успокоительно сказал монстр, поднимая с земли толстый сук и начиная ковырять им в зубах. — Ты ведь уже принимал сегодня зверя… хр-р… верно?
— Я уже сам не понимаю, что я сегодня… мать его… принимал, ага? — устало ответил Кейр. — Ну вот что ты ко мне привязался, а? На кой черт я тебе сдался?
— Это так называется. Принять зверя. Выпустить зверя. Отпустить зверя, — терпеливо объяснил Вельз. — Или выйти из зверя. Ты надел браслеты. Потом сложил руки, вот так, — монстр скрестил на груди толстые лапы, больше похожие на слоновьи ноги, но с мощными черными когтями.
— Какие, мать его, браслеты? — Кейр покосился на свои руки. Потер друг о друга озябшие ладони. На запястьях голубели синяки, но они там держались уже неделю после последнего визита в семьдесят третий полицейский участок в Бруклине, так что сверхъестественного в этом не было ну абсолютно ничего.
И вдруг он вспомнил.
Точно… ведь действительно были же браслеты! Два тоненьких золотистых браслетика, которые он никак не мог запихнуть в карман, так что пришлось нацепить их на себя… а потом уже началась вся эта ахинея. Кстати, а куда они подевались теперь, интересно? Или это тоже был глюк?
Кейр аккуратно отставил в сторону пустую бутылку.
И скрестил руки на груди.
И ничего, конечно же, не произошло.
— Теперь сожми кулаки и подумай о звере, — хрипло велел Вельз.
Подумать… о звере?
…мощные покрытые шерстью лапы и широкие ступни с блестящими короткими когтями. Глядящая на него из отражения жуткая лобастая башка, похожая разом на волчью и на медвежью…
Кейра внезапно начало знобить. В запястьях отчаянно забилась кровь, как будто их туго-натуго перетянули леской. По всему телу прошла вибрирующая тонкая дрожь, и он вдруг понял, что ему делается тепло, очень тепло, как будто бы он сейчас лежит, раскинувшись голышом на деревянном помосте с видом на океан где-нибудь на Брайтоне (можно подумать, он действительно делал это когда-то!), и нежится в лучах жаркого летнего солнца…
Твою мать, что за бред?!
Кейр заставил себя открыть глаза, отвлекаясь от жаркой, сладко-терпкой неги, окутавшей сознание. Центральный парк вокруг внезапно перестал быть темным. Листья деревьев замерцали сдержанным теплом, и земля под ногами вдруг тоже сделалась теплой, пульсирующей и живой. Он бросил взгляд на монстра — нет, тот не изменился совсем. Стоял рядом, грыз зажатый в лапах сук, смотрел на него, моргая желтыми глазами, и молчал.
И мозг работал очень четко, несмотря даже на выпитый только что алкоголь.
Кейр сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и осторожно посмотрел на свои руки.
Покрытые черной шерстью руки с длинными обезьяньими пальцами.
Потом он прикоснулся пальцами к лицу.
…черт побери, если это все глюк — то какой-то страшно последовательный глюк.
И тут монстр снова заговорил. Голос его тоже как будто изменился, речь стала гораздо ровнее:
— Ты теперь тули-па. Тули-па — это твой зверь… хр-р-р… его сила. Его ярость. В человеческом теле ты тоже тули-па, но сил у тебя меньше. Хе-хе.
— О-ши-зеть, твою мать… — прошептал Кейр. — Я теперь что, получается… типа, избранный? Типа, как Нео и все такое? Вау…
— Меня прислали Правители. Они тебе обо всем расскажут, я, хр-р-р… неважный рассказчик. Хе-хе.
Нет, подумал Кейр, даже если это и глюк, то эта ночь определенно стоила того, чтобы досмотреть этот глюк до конца.
— И-и-и как же мы попадем к этим твоим… Правителям?
— Нашим, — поправил Вельз. — Нашим Правителям. Мы полетим. А потом нырнем, — флегматично добавил он. — В общем, ты все… хр-р… увидишь сам.
Вельз свел перед собой уродливые лапы, и в следующий момент в высоту взвилась, раскинув гигантские перепончатые крылья, чудовищная тварь, похожая на крысу, собаку и летучую мышь одновременно. Но дальнейшие слова Кейр услышал не с неба, а будто бы внутри своей головы.
— Сейчас ты — за мной. Не бойся. Это называется «скачок». Это проще, чем тебе кажется.
…и это действительно оказалось совсем не сложно.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>27 Июн 2021 14:14

 » ГЛАВА 4

— Откуда же все-таки здесь свет? — спросил Тим. — И воздух? Это, наверное, какие-нибудь особенные водоросли, да? Или подводные светлячки?
— Не так просто, Аспид, — не оборачиваясь, ответила донья Милис, шагавшая впереди него по гулкому каменному тоннелю с неровными стенами. Пол под ногами светился ровным зеленовато-белым фосфоресцирующим светом. Откуда-то сверху едва слышно доносилось журчание бегущей воды. — Владетель создал все это для нас, еще привязанных к человеческим телам, изменяя материю.
Изменяя материю, повторил про себя Тим, на ходу проводя пальцами-когтями по неровной поверхности стены. Стена, как и все вокруг, была вполне осязаемой, прохладной, немного скользкой и чуть шершавой на ощупь. Местами на ней проступали золотистые пятна, состоящие словно бы из множества блестящих застывших пузырьков — наверное, грибов, подумал почему-то Тим… а может быть, это просто были такие камни.
Меняющаяся материя — действительно, ничего особенного. В конце концов, если подобные трюки можно проделывать с собственным телом, что уж там можно говорить о неодушевленных предметах…
Сон был на редкость ярким.
Тим честно попытался представить себе, что он действительно находится сейчас где-то на дне океана. Интересно, кстати, какого именно океана, мелькнуло в голове; может быть, Атлантика — ведь над другими океанами не могло сейчас еще быть ночи? Или могло? Нет, человеческое воображение явно пасовало, и, наверное, винить его в этом было нельзя. Впрочем, по сравнению с тем фактом, что он научился превращаться в гигантскую летающую ящерицу и успел уже даже познакомиться с себе подобными, существование подземных — или под-океанных — хорошо освещенных пещер, пригодных для жизни, выглядело совершенным пустяком.
Они прошли в широкую, переливающуюся серебристыми искрами каменную арку и внезапно оказались в небольшом круглом зальчике с гладким, как стекло, мерцающим тусклыми желтыми и зелеными огнями и оттого будто бы мозаичным полом. Как ни странно, здесь совсем не чувствовалось холода; воздух был сухим и теплым, как в метро — не живым, но и не мертвым, — и слабо пах морской солью. Сухое тепло распространялось из темных стенных ниш, прикрытых местами хитросплетениями толстых, похожих на гигантские серые канаты лиан, которые тянулись с далекого потолка и временами начинали извиваться в воздухе, как живые. Золотисто-белый свет вокруг был странно похож на дневной, но это светились сами камни, части стен и высоких неровных сводов.
Посреди зала неуверенно переминалось с ноги на ногу странное существо, больше всего похожее на гигантскую черную обезьяну с волчьей головой.
— Это Тим, — сказала существу донья Милис. — Твой новый соратник из внешнего мира.
Вот тут бы мне проснуться, подумал Тим. Его отчего-то кольнула смутная тревога.
Странный зверь тем временем подошел ближе и внимательно уставился на Тима блестящими черными глазами с явной смесью опаски и интереса. Потом он вытянул мохнатую лапу и несильно ткнул его длинным пальцем в грудь. Тим дернулся от неожиданности, и тогда полуволк, вполне внятно пробормотав человеческим голосом что-то вроде «Черт, ну да…», скрестил руки на груди и старательно зажмурился — и Тим, разом вспомнив, как он сейчас выглядит, поспешно сделал то же самое. Когда окатившая его дрожь наконец отступила, Тим открыл глаза и первым делом посмотрел на свои ладони. Потом он осторожно поднял взгляд и увидел, что перед ним стоит высокий темноволосый парень в подвернутых рваных черных джинсах и кожаной косухе поверх выпущенной из-под ремня белой футболки. Парень настороженно ощупывал свое лицо.
На вид он был явно старше Тима, но совсем взрослым тоже не выглядел. Белые кроссовки, почему-то с разноцветными шнурками, массивная серебряная цепь на шее, измазанные гелем волосы и поблескивающая в левом ухе маленькая серьга придавали ему вид то ли рокерский, то ли криминальный.
— Офонареть, — пробормотал парень, останавливая на лице Тима растерянный взгляд темно-серых глаз. — Вот уж убрало так убрало.
— Да не то слово, — неожиданно в тон ему совершенно искренне поддакнул Тим.
Пару секунд парень продолжал смотреть на него со странно пытливым выражением, будто бы опасаясь, что Тим сейчас растворится в воздухе.
— Ну, значит, это… здорово, бро, — проговорил он наконец. — Тимоти, да?
— Тимофей.
— Странное имя. Или это, типа, погоняло?
— Имя как имя, — пожал плечами Тим. — А твое…
— Кейр, — парень зачем-то выставил перед собой сжатый кулак, как раз когда Тим попытался протянуть вперед руку для пожатия. Они одинаково недоуменно уставились друг на друга.
— Ты чего… — выпалил Тим. — …не из России?
— …ты не из Америки? — с оттенком нервозности спросил Кейр одновременно с ним.
Повисла пауза.
— Твою ж мать, — с чувством произнес наконец Кейр. — Это же все эти их штучки, да? Нам обоим кажется, что мы говорим на одном языке, так, да? — спросил он, оборачиваясь к донье Милис, которая все это время насмешливо наблюдала за ними.
— Вы теперь тули-па. Привыкайте, что мир для вас един, юные воины, — ответила она, улыбаясь. — И война тоже едина.

***

— Тебе придется мне что-то рассказать! — Верена с грохотом захлопнула за собой дверь пустой аудитории и прижалась к ней спиной. В ее голосе слышались еле сдерживаемые слезы.
Алекс закрыл ноутбук и поднялся из-за преподавательского стола.
— О чем ты, малыш? — Он выглядел искренне обеспокоенным. — Я не понимаю…
— Понимаешь! — упрямо возразила Верена. — Это был не смерч! И не шквальный ветер! И я видела… видела тебя… там…
Голос у нее срывался.
— Верена… хорошая моя девочка, пожалуйста, успокойся, — мужчина подошел к ней, обнял, погладил по голове. — Ты просто переволновалась в последние дни, вот и все.
— Не ври! Не смей мне врать! — всхлипнула Верена, уткнувшись носом в его плечо. — Ты будешь говорить, что у меня крыша поехала, да? Когда меня держал этот… с жуткими когтями… я уже видела его до этого, понимаешь?
— Кого ты видела?
— Монстра! Страшного монстра с мордой, как у крысы, и крыльями, как у нетопыря! Я видела его морду за секунду до того, как на меня попытались напасть в том парке, понимаешь… я…
Рука Алекса замерла на секунду и снова пришла в движение.
— Ш-ш-ш… все будет хорошо… Давай сделаем так: сейчас ты успокоишься и расскажешь мне, с чего все началось, а потом мы вместе решим, как лучше поступить, ладно? — он протянул Верене носовой платок.
— С клуба! Нет… не знаю… еще раньше. Ко мне пытались пристать, когда я возвращалась домой после вечеринки, а потом он испугался и сбежал… он мне ничего не сделал, я… я даже родителям не говорила… скажешь, у меня просто стресс, да? — Верена внезапно заговорила сбивчиво и торопливо, чуть задыхаясь. — Ну скажи мне, пожалуйста, скажи, что это все бред, и я вот прямо сейчас пойду и запишусь на прием к психиатру, пусть посадят на таблетки, не знаю, должны же быть какие-нибудь таблетки, которые останавливают галлюцинации… но я же видела тебя там…
Она обессиленно опустилась на пол, закрывая руками лицо.
— Ну все, все… вставай. Ну-ка, дай руку, — Алекс присел на корточки, крепко сжал ее дрожащую ладонь… и вдруг замолчал. Верена непонимающе подняла на него покрасневшие глаза, потом смущенно шмыгнула носом, поднимаясь.
— Прости, прости меня, пожалуйста… — проговорила она, делая глубокий вдох. — Я просто долбанутая истеричка, мне так стыдно… наверное, просто слишком много всего навалилось и…
— Верена. Послушай меня внимательно, — неожиданно странным голосом произнес Алекс.
Верена вопросительно взглянула на него.
— Ты сейчас… просто внимательно послушаешь, что я тебе скажу… и ответишь на мой вопрос, хорошо? — повторил он. Слова мужчины добирались до нее почему-то словно бы с секундной задержкой, как во время разговора по сети с плохим соединением. Верена неуверенно кивнула.
— Скажи мне…. когда ты сделала себе эти… татуировки на запястьях? — проговорил Алекс тем же непривычно чужим, будто бы прерывающимся тоном.
— Это… не татуировки… это… я не знаю, как это получилось, и… почему ты говоришь со мной по-русски? Я же не…
— Как ты понимаешь… на каком языке я с тобой сейчас говорю? — тихо спросил Алекс.
— Но я… я же не знаю… не знаю всех этих слов, — растерянно пробормотала Верена, глядя в пол. По правде говоря, она сама уже с трудом соображала, что городит. — «Skazhi»… «sdelala»…
— Посмотри на меня, Верена, — попросил вдруг Алекс.
Верена подняла глаза, и Алекс медленно свел на груди руки со скрещенными кулаками.
— Что ты видишь?
От его ладоней распространялось едва заметное золотистое свечение. Потом на руках вдруг коротко вспыхнули две тонкие линии, и Верена увидела, как черты лица у Алекса поплыли, сделались зыбкими и нечеткими, а потом на мгновение словно бы перегруппировались, и лицо стало похоже на лисью морду с мерцающими, изумрудно-зелеными глазами…
— То существо… опять… — завороженно прошептала Верена, не отрывая от него взгляда.
Алекс опустил руки и глубоко вздохнул. На нее снова смотрел человек.
— Пойдем-ка прогуляемся немного по воздуху, — предложил он. — Мне кажется… Похоже, это будет долгий разговор.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>27 Июн 2021 20:30

***

Кейр стоял рядом с худощавым мальчишкой в красном потертом свитере с оленями (Ти-мо-фей, покосившись на того, еще раз старательно повторил парень про себя) на выстланном жестким черным мхом уступе огромной каменной скалы. Под уступом в широкой расселине виднелась серебристая, теряющаяся в темноте поверхность необъятного подземного озера, по которой скользили существа, напоминающие огромных золотистых водомерок со светящимися фасеточными глазами и длинными жалами, толстыми, как журавлиные клювы. Впрочем, может быть, при желании эти жутковатые твари могли бы напомнить ему и еще что-нибудь знакомое, но Кейр чувствовал, что у него с каждой минутой остается все меньше сил на игру в ассоциации.
С невидимого свода с равномерным звоном одна за другой падали в воду тяжелые, крупные, ртутно блестящие капли. Снизу поднималась прохлада, наполненная странным острым ароматом, похожим на мятный, от которого немели губы и едва заметно леденило горло при дыхании.
— Сегун и я рады принять вас в нашу семью, юные воины, — сказала донья Милис.
Стоящий рядом с ней коренастый мужчина прищурил узкие черные глаза; ощущая на себе его спокойный взгляд, Кейр неожиданно испытал такое чувство, как будто бы ему чем-то очень холодным, как металлическое лезвие, вдруг провели по позвоночнику. Парень заметил, что его понемногу начинает познабливать, а щеки и лоб при этом — гореть, как от высокой температуры.
Правитель казался ему словно бы сошедшим с афиши какого-то исторического фильма: толстая черная коса, перехваченная высоко на затылке длинным кожаным шнурком, белая накидка с жесткими широкими плечами поверх просторного темно-синего тяжелого шелкового кимоно, два меча в узорчатых ножнах, остриями вверх заткнутые за широкий пояс. Кейр пригляделся к нему внимательнее и, внезапно содрогнувшись, понял, что различает, как на человеческое лицо Сегуна будто бы наслаивается еще одно лицо — похожее на цветную маску с байкерской татуировки, но не застывшее, а отчетливо подвижное, темно-малиновое, будто бы налитое кровью, с расплывающимися, словно черной тушью нарисованными, толстыми линиями вокруг глаз, широкой зубастой пастью и раздутыми ноздрями.
— Подойдите сюда, — негромко велел им Правитель.
Парни, переглянувшись, неуверенно приблизились.
Кейру вдруг почудилось, что над его головой в голых ветвях растущего прямо из пола огромного каменного дерева с опаловым стволом закопошились какие-то тусклые, почти неразличимые чернильные тени — закопошились с едва слышными, но разносимыми повсюду звонким эхом хрустом и шорохами. Усилием воли стараясь сдержать вновь волной пробегающий по спине озноб, он задрал голову вверх и успел заметить, как одна из этих теней вдруг сорвалась с высоты, стремительно мелькнула в воздухе, обдав резким запахом будто бы дыма, как от горящей спички, на миг ажурной змейкой обвилась вокруг шеи Сегуна, так же плавно соскользнула вниз по его рукаву и исчезла в глубокой широкой трещине между камнями. Правитель проводил ее взглядом и чуть улыбнулся Кейру тонкими бледными губами:
— Отныне вы наша кровь и наши ученики, молодые тули-па, — его второе лицо-маска, наплывающее на первое, обнажило короткие острые клыки. — Вам дарована великая сила и право распоряжаться ей, чтобы вместе с нами стать хозяевами этого мира.
— Сп-пасибо, — еле слышно пробормотал переминающийся с ноги на ногу по правую руку от Кейра Тим.
— Ты чем-то смущен, малыш Аспид? — мягко спросила его Правительница.
— Меня… не оставляет ощущение, что я во сне, — ответил тот, не поднимая глаз.
— Меня тоже, — неуверенно фыркнул Кейр, отчаянно силясь избавиться от навалившегося на него тягостного оцепенения. — Во сне или в мультике.
Донья Милис окинула их долгим задумчивым взглядом и неожиданно рассмеялась, поворачиваясь к Сегуну:
— Вот видишь, кобэсими, к чему приводит избыток торжественных речей? Мальчики только-только впервые приняли зверя, дай же им немного опомниться. Я все понимаю, — негромко продолжила она, обращаясь к ним обоим. — Нелегко обретать подлинное видение, и вам еще немало предстоит узнать. Но у вас все получится, я обещаю.
— А сегодня им предстоит сделать еще кое-что… — Сегун поднял взгляд на неровную, покрытую извилистыми трещинами скальную стену со множеством ниш, тянущуюся высоко вверх и усыпанную искрящимися прозрачными кристаллами. К одной из этих ниш, освещенной тревожно мерцающим розоватым светом, вела широкая изогнутая лестница с выщербленными ступенями, по которой тонкими струйками стекал вниз густой бело-фиолетовый туман. Донья Милис вытянула в сторону тонкую изящную руку; пара туманных нитей дымом поднялись в воздух и поползли по ее ладони, словно бы втягиваясь в кончики пальцев, и Правительница согласно наклонила голову:
— Да… он ждет.
Кейр снова на мгновение ощутил смутное, тянущее беспокойство — как во сне, когда перед тобой вдруг обрывается тропинка, но ты все равно по инерции шагаешь во тьму, а сон при этом еще и не думает кончаться. Глюк или не глюк, внезапно подумал он, а ему ведь, кажется, больше уже не удастся очнуться от этого глюка по собственной воле.
— Идите за мной, — донья Милис положила горячие ладони им на плечи. — Мы должны представить вас Владетелю…

***

Верена спустилась вслед за Алексом в нижнюю рекреацию, залитую ослепительным солнечным светом. Алекс купил в кафетерии два ломтя бананового хлеба, молча протянул один Верене, и она послушно откусила кусок. Потом они вышли на улицу и пошли вглубь университетского парка по узкой, засыпанной ярко-желтым песком дорожке.
Молчание затягивалось, и Верена честно пыталась ни о чем не думать. Когда с тобой за такой короткий срок случается разом столько всего странного и иногда страшного, то иногда хочется некоторое время просто… просто ни о чем таком не думать. Вот, например, стоит дерево с ветками до земли и иголками, как у сосны, но в ладонь длиной — интересно, как оно называется? Алекс не скажет, наверное. Он же совсем недавно из России.
Или…
— Алекс, а ты… ты вообще человек? — наконец решилась спросить Верена. Ситуация, да и сам вопрос, были насколько бредовыми, что она произнесла это почти на автомате, даже не успев привычно сравнить себя с персонажем из какого-нибудь сериала.
— И да, и нет, — ответил Алекс, жуя. — Больше да, чем нет. По крайней мере, я на это надеюсь… Слушай, давай-ка присядем вон туда на скамейку.
Они сели. Алекс отломил от хлеба темную корочку и стал задумчиво крошить ее и бросать крошки вездесущим ибисам. Один из них приковылял совсем близко и любопытно ткнул тонким длинным клювом ее босые пальцы. Верена поджала ногу.
— Ты… так и собираешься молчать?
— Нет-нет… прости. Просто собираюсь с мыслями. Это все действительно трудно объяснить, — признался Алекс.
— А ты попробуй…
— Это просто будет звучать для тебя как что-то… да ладно, черт с ним. Думаю, ты сейчас уже не будешь особенно придирчива к словам. Главное, что это все началось бесконечно давно и страшно далеко отсюда.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>27 Июн 2021 20:31

 » ГЛАВА 5

— Лучше не отпускайте зверя, пока вы внутри, — сказала донья Милис. — Потом, может быть… но в первый раз вам иначе будет тяжело, — она подтолкнула их вперед, к затянутой светящейся розоватой туманной пеленой нише.
— Многообещающее начало, — тихонько шепнул Кейр, повернув к Тиму гротескную, словно карнавальная маска, волчью морду. Тим видел, что парню здорово не по себе. Он и сам отчаянно робел, и ему очень хотелось бы тоже сейчас отпустить какой-нибудь скептический комментарий — вот только, как назло, ничего не приходило в голову. Оба неуверенно шагнули вперед.
Первым, что почувствовал Тим, было странное онемение во всем теле. Они оказались в облаке смутно струящегося розового света, в котором было почти невозможно различить очертания стен небольшого зала. Впереди, над небольшим каменным возвышением в центре, висело в воздухе… нечто.
Больше всего это походило на гигантскую шаровую молнию, какой ее изображают в фильмах. Сгусток белого огня с крошечными аметистовыми прожилками, живой, пульсирующий и почему-то распространяющий попеременно волны тепла и холода. Потом он стал делаться все ярче и крупнее, и внезапно ослепительно вспыхнул. Глаза резануло неожиданной болью, и Тим зажмурился, но это совершенно не помогло, и тогда он прикрыл их перепончатыми лапами. Он слышал, как рядом, пробормотав какое-то ругательство, упал на карачки Кейр.
«БЛИЖЕ».
Голос прозвучал так громко, что заложило уши — и в то же время Тим понимал, что он раздается не снаружи, а будто бы прямо внутри черепной коробки. Он шагнул вперед, не управляя больше своим телом.
«БЛИЖЕ, ЮНЫЕ ВОИНЫ».
Все кости пронзило невыносимой, гудящей вибрацией, как в трансформаторной будке. В грудь, казалось, закачали кубометр лишнего воздуха, легкие разрывало от боли, но он не мог выдохнуть, только судорожно открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Шею пережало невидимой удавкой; Тим схватился за горло и упал ничком. Ему казалось, что от камня пышет жаром, как от раскаленной сковородки.
«Я знал, что ждать придется долго, — продолжал звучать голос. — Пока первый не пришел ко мне с гор вашего северного материка…»
Перед глазами стремительно замелькали рваные, перепутанные картинки, как во сне; Тим не успевал их осознавать. Ослепительно-белые заснеженные вершины, короткий меч в чьей-то исполосованной шрамами руке, какие-то поваленные ветром шатры посреди степи и наползающая на них огромная черная тень, конская грива, развевающаяся по ветру и вдруг заливаемая кровью… Тим был в сознании, но мыслей не было. Он казался себе прозрачным, почти невидимым, почти растворившимся. Чувствовал, что острые лезвия розового света, которого он больше не видел, препарируют его, как лабораторную лягушку, вытаскивают мозг, заполняют внутренности.
«Нас было мало. Нас станет больше. Ваша сила — наша сила. Ваша сила — мир к вашим ногам. Поможет нам уничтожить. Убрать с дороги самозванцев. Позор нашей расы. Ваш долг…»
Внезапно Тим всем окостеневшим, словно бы закованным в раскаленную стеклянную глыбу телом (муха в янтаре, — мелькнуло и пропало, — просто муха в расплавленном… — дыша-а-ать…) ощутил стук собственного сердца. Он тоже был пронизан этой странной, глубокой вибрацией, и в ритме с ней то ускорялся, то замирал… замедлялся… замедлялся…
«Готовы ли вы служить, молодые тули-па?»
Онемевшие губы приоткрылись. Из горла вырвался хрип.
«Готов ли ты…»
— Я готов, Владетель…

***

— …наше солнце умирало, — задумчиво говорил Алекс. — То есть… ну да, пускай это было и медленно, но наши ученые уже понимали, что еще пару десятков поколений спустя мы окажемся на грани катастрофы. Это… это просто было ясно как день. И это было очень страшно. Всем было страшно. Ты же наверняка видела такие фильмы, да? Вы ведь все это очень любите, бояться заранее, живописать, как оно может быть страшно…
Верена не смотрела на него. Она остановилась взглядом на кривой, с желтоватыми листьями пальме, растущей около скамейки на аккуратно подстриженном газоне, и так и не сводила с нее глаз. Было невероятно дико оттого, что Алекс, тот самый, что еще учил ее в три года ездить на велосипеде… что голос, который она помнила с далекого детства, сейчас произносит такие бредовые вещи. А самое главное — оттого, что она вынуждена в них теперь верить.
А какие у нее еще есть варианты?..
— Мы… А вы… те, про кого ты говоришь «мы»… кто это?
Алекс повертел в руках хлебную упаковку и с хрустом сложил ее пополам, а потом еще раз пополам.
— Мы… черт, как бы это все получше описать… — проговорил он после паузы, глядя на свои руки. — Мы не гуманоиды, но да, мы тоже смертны. Были смертны… Естественно, мы искали секрет бессмертия, бросив на это весь потенциал науки, который у нас был. Речь шла о… о превращении сознания в волновую структуру, о слиянии этих структур, совмещении их с другими материальными и нематериальными объектами. Это в самом деле очень трудно объяснить простыми словами, но в действительности это, конечно, голая физика и ничего больше. В основе материального и нематериального лежат определенные волновые матрицы, большинство из них не бинарны, а это значит, что, если использовать теорему простейших частиц…
— Алекс, я не понимаю ни слова, — нервно перебила его Верена.
— Ну да, конечно, — усмехнулся мужчина, рассеянно проводя пальцем по острому длинному листу разлапистого куста, на толстом вытянутом стебле которого виднелся крошечный неспелый ананасик. — Прости меня. Конечно, незачем увлекаться… В любом случае, мы добились определенного успеха. Группа ученых сумела объединить свои сознания и стабилизировать их в плазменном облаке. Практически, они действительно сделались бессмертны, но, как это всегда бывает, эксперимент имел неожиданные последствия для тули-па.
— Тули… что? — переспросила Верена.
— «Тули-па», — грустно повторил Алекс. — Так называется… вернее, так назывался наш народ. До Открытия… Ты понимаешь, все дело в том, что, соединенные в плазме, эти их сознания превратились в единое, совершенно новое, а смена материальной формы парадоксальным образом сменила этому сознанию этические установки. И это было… — Алекс нахмурился. — Речь шла сначала о массовом совершенствовании нас, тули-па, об уничтожении всех, кто не желал или не мог согласиться на трансформ — в вашей истории такой подход, кажется, называли евгеникой. Са-Пи, Разумный плазмоид, объявил себя символом и целью, знаком величия целой расы. И за ним пошли многие… в самом деле очень многие из нас. Они меняли внешность до неузнаваемости, экспериментировали с собой и с другими — очень часто даже насильно, не спрашивая согласия… Экспериментировали сначала с теми, кто в нашем обществе оказался беззащитен — ну, вроде ваших бездомных… или очень старых. Потом пошли дальше. Отбирали детей у родителей, чтобы…
Верене показалось, что голос его чуть охрип. Алекс кашлянул и на несколько секунд снова замолчал, невидящими глазами глядя на опустившуюся на спинку скамейки крупную бабочку с длинным черным в красную полоску тельцем и большими серыми крыльями с ярко-желтой каймой. Потом он опять развернул упаковку, старательно разгладил ее на колене и стал медленно рвать на мелкие кусочки.
— В общем, это все уже история, давно канувшая в века, — продолжил Алекс пару секунд спустя уже нормальным тоном, в котором неожиданно послышались хорошо знакомые Верене лекторские нотки. — Но… понимаешь, проблема-то была в том, что эти… экспериментаторы на первых порах были слишком успешны. Они назвали себя новой расой, а всех, кто не хотел причислять себя к ней, объявили отступниками. Знакомый сценарий, правда?
— Наверное… — Верена чуть растерянно пожала плечами, не отводя глаз от бледных, желтовато-зеленых, похожих издалека на комки застывшей пены крон деревьев, виднеющихся в глубине парка. Она сейчас просто не могла смотреть Алексу в глаза.
— Знакомый, — убежденно повторил мужчина. — Знакомый, вневременной и вечный. Наш мир разделился надвое, в нем началась война, в которую оказалась втянута сотня с лишним поколений. На самом деле так очень часто бывает на грани гибели, ведь к гибели… к ней просто невозможно быть готовым. Особенно если гибнет целая планета. И, когда гибель пришла, мы тоже все еще не были к ней готовы, конечно.
Алекс снова ненадолго замолчал, зажмурившись и подставляя лицо солнцу, свет которого пробивался сквозь густую листву над головой.
— Эти кольца из реодия были последней попыткой сохранить остатки нашей цивилизации, — произнес он, не открывая глаз. — Каждое из них настраивалось на определенную информационную волну и забрасывалось зондами через известные нам червячные переходы на те планеты, где, как мы предполагали, тоже могла существовать разумная жизнь. При волновом контакте с разумом реодий активировал канал, и разумный получал способности тули-па. Способности… и иногда, очень редко — память.
— Значит, эти браслеты с барахолки у музея Боде… — медленно проговорила Верена.
Алекс кивнул, перебирая пальцами острые стебли растущей около скамейки длинной пожелтевшей травы:
— Кольца были заброшены на Землю десятки тысяч лет назад, и теперь какие-то из них наверняка могут оказаться в музеях… в антикварных лавках… или, может быть, найтись на каких-нибудь археологических раскопках… Мы пытаемся отыскать их, но они ведь не подают никаких сигналов, пока не активированы. Это даже не иголка в стоге сена, это песчинки, крошечные песчинки в океане…
— Как же вы этого не предусмотрели? — недоверчиво спросила Верена.
— Пойми, это был жест отчаяния, сплошная теория, поэтому мы вообще очень многого не учли, — Алекс сложил руки на груди, глядя перед собой. — Мы не учли, например, что матрица может посчитать разумными некоторых ваших животных — просто потому, что в нашем мире не существовало ничего подобного. Мы не учли, что Плазмоид переживет катастрофу и сохранит при этом осознанность.
— Подожди… подожди минутку… ты опять говоришь «мы»…
Алекс улыбнулся, впервые с начала разговора посмотрев ей в глаза.
— Я и мои друзья называем себя ни-шуур. Это означает «рожденные заново». Мы любим этот мир как свою новую родину и поклялись защищать его и его жителей. Но вот тули-па… Знаешь, мы всегда боялись, что их окажется слишком много в числе уцелевших. Долгие века они почти не показывались нам, и крупные столкновения наши на вашей земле тоже были очень редки. Кое-что, конечно, осталось в ваших легендах… на старинных гравюрах… Понимаешь, многие ведь вообще не видят нас после окончательного перехода. Это связано с волновыми искажениями… они зачастую влияют на функционирование зрительных нервов у человека, — Алекс прервал себя, виновато улыбнувшись. — Прости, я не хочу опять вдаваться в детали.
— Но что им надо… этим… тули-па? Чего они хотят?
В кустах позади Верены внезапно раздалось невнятное шуршание, и мгновением позже прямо из-за ее спины, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности, вспорхнула какая-то птица, больше всего похожая на мелкого коршуна с опрятной белой грудкой.
Алекс едва заметно покачал головой.
— Это хороший вопрос, Верена, — медленно произнес он, запуская пальцы обеих рук себе в волосы. — Очень хороший вопрос. Они хотят этот мир. Хотят сделать его своим, понимаешь? Ведь нашего мира больше нет… Им мало просто жить среди людей, как ни-шуур… Конечно, это все не так просто. На Земле ведь сейчас почти восемь миллиардов людей. Поэтому пока они еще бьют точечно… расшатывают равновесие потихоньку. Последний их масштабный проект стартовал почти сотню лет назад… к счастью, нам удалось предотвратить катастрофу, но очень многих мы потеряли тогда… С тех пор они старались в основном действовать изнутри, чужими руками. Это вообще их любимый метод, — в голосе Алекса послышалось презрение. — Но вот то, что произошло вчера, — это уже объявление войны. Объявление новой войны или продолжение старой…
— То есть… теперь тули-па бросают вам вызов?
— Да. И нам придется его принять.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Zwennja Цитировать: целиком, блоками, абзацами  
На форуме с: 23.06.2021
Сообщения: 26
>28 Июн 2021 17:41

***

Когда они вышли на плато, было раннее утро. Впереди, далеко внизу, раскинулся неспокойный океан, темно-сизый под первыми робкими солнечными лучами. Под ногами поскрипывал растрескавшийся песчаник с пробивающимися из трещин мелкими острыми травинками. Каждая песчинка на земле отбрасывала в сторону длинную острую тень. Тимку слегка знобило, то ли оттого, что его заправленная в джинсы рубашка совершенно не спасала от пробирающего утреннего бриза, то ли от слишком стремительного скачка.
Он, конечно, все еще не умел перемещаться сам, поэтому сегодня донья Милис просто взяла его за руку и коротко приказала: «Прими зверя, Аспид». А дальше все было совсем как на компьютерных картах или в программе-навигаторе… только наяву. Они плавно и стремительно поднялись вверх, снова сквозь бесконечную толщу воды к мерцающей поверхности и дальше, в небо, так высоко, что Тим мог увидеть, как изгибается вдали линия горизонта. И снова, как во сне, не было холода и не закладывало уши от скорости перемещения, которая, должно быть, была чудовищно высока — только все удалялся и удалялся раскинувшийся внизу бесконечный океан…
— Ты хоть понял, где мы? — шепнул он Кейру.
— Мне кажется, где-то в Южной Америке, бро, — также шепотом ответил тот. — Я заметил по очертаниям континентов сверху, это же вроде как на карте, ага?
Рассветное небо светилось бледно-розовым, далеко вверху по нему были размазаны едва заметные полоски белых облаков — и Тим внезапно вспомнил, как они ныряли сквозь них, спускаясь, как все его тело на мгновение окутала мутная водная взвесь, а потом он увидел, как приближается земля внизу, серая и коричневая, похожая с такой высоты на смятую упаковочную бумагу.
— А может быть, я все-таки сплю, — еле слышно пробормотал Тим себе под нос. Но Кейр услышал и тут же больно вывернул ему ухо.
— Эй! Пусти, урод! — возмутился Тим.
— Чувствуешь, ага? А?! Спишь типа? Ну?! Соберись, твою мать…
…сначала Тиму показалось, что в небе появились две яркие, постепенно увеличивающиеся точки, и только когда они приблизились, он различил очертания огромных, широко раскинутых крыльев — у одной из фигур они на солнце отливали темным серебром, у другой медью.
Тули-па опустились на землю, пропахав ее мощными, каждый в хороший кулак толщиной, когтями, и принимая зверя так стремительно, что у Тима зарябило в глазах. В человеческих фигурах они были похожи на две ожившие статуи, смутно вызывая в памяти иллюстрации к каким-то египетским легендам. Сидящие на мощных шеях огромные птичьи головы с широкими острыми клювами, похожими на орлиные, но с по-человечески узкими, поблескивающими красным глазами — и с вытянутым, как у змеи, зрачком. Мускулистые руки, покрытые то ли жестким оперением, то ли гибкой стальной чешуей. Почти человеческие запястья и лодыжки, но с заостренными, многосуставчатыми, отливающими на солнце сталью когтями вместо пальцев. Впрочем, это зрелище продлилось совсем недолго.
Оба тули-па — Тим успел прозвать их про себя «Стальным» и «Медным», — сделали по несколько шагов вперед, одновременно и плавно опустились перед Сегуном и доньей Милис на одно колено и преклонили головы, касаясь земли правой ладонью-лапой, а потом скрещивая руки на груди. Снова мгновенная рябь будто бы раскаленного воздуха окутала две массивные фигуры — и вот уже перед Правителями склонились двое рослых мужчин.
Тима поразил тот факт, что оба они оказались одеты в совершенно обыкновенные джинсы и футболки — после экстравагантных нарядов Правителей и полного отсутствия вообще каких-либо нарядов на половине свиты Вельза он уже как-то отвык от мысли о том, что тули-па могут быть иногда и не чужды человеческой моде.
— Рад видеть тебя, Тео, рад видеть тебя, Вильф, — низким голосом нараспев сказал Сегун. — И очень рад представить вас вашим соратникам… которые пока не успели вас узнать, ибо миссия ваша была далеко.
— Рады видеть и знать, что дело тули-па продолжает жить, — явно ритуальной фразой ответил поджарый, крепко сбитый белокожий блондин с грубоватым обветренным лицом, которого Сегун назвал Тео, поднимаясь с колен.
— А это, значит, новые солдаты тули-па? — насмешливо протянул второй, с хищными заостренными чертами лица и густыми рыжими кудрями, спадающими на плечи. — Как-то жидковато для воинов, как я посмотрю.
— А не придержать ли тебе длинный свой язык, пока я его… хр-р… тебе не вырвал? — угрожающе пророкотал Вельз, до этого момента молча топтавшийся за спинами у Правителей.
— О-о, это звучит очень страшно, жуткий монстр, — рыжий Вильф демонстративно взялся за сердце. — Интересно, а как на деле?
— Я не собираюсь с тобой драться, если мы на одной стороне, — злобно процедил Вельз, оглядываясь на Правителей.
— Да ну? А если я хочу посмотреть, на что ты способен, а, толстое брюхо? — задорно улыбнулся медноволосый.
— На что Я способен? Да ты… Ты… Человечишка! — это было явно первое оскорбление, пришедшее Вельзу на ум. — Человечишка, считающий себя тули-па! Я… хр-р… в отличие от тебя, уже давно забыл, каково это, пребывать в жалком человеческом теле!
— Нет, ну ты только посмотри, Тео, а ведь он всерьез считает, что это заслу-уга…
Блондин по имени Тео рассмеялся — негромко, но очень обидно.
— А ты спроси его, Вильф, на каком человеческом языке он прежде говорил, пока не разучился возвращаться из зверя, — вполголоса посоветовал он, сложив руки на груди. — Такой оригинальный облик… что-нибудь африканское, надо полагать. Как ты думаешь?
— Не уверен, что хочу знать его прежнюю расу, Тео, — протянул Вильф. — Думаю, мне вполне достаточно того факта, что я здесь, в кругу соратников, где еще никто не принял зверя, вдруг вижу перед собой довольно уродливую помесь крысы с летучей мышью… с обвислыми ушами и смердящей пастью…
— Да ты… у-у-убью! — взревел Вельз, бросаясь вперед.
— Ну наконец-то, — отозвался Вильф.
Он не принимал ни одной из знакомых Тиму боевых стоек, только весь как-то подобрался и будто бы перетек в сторону, освобождая Вельзу дорогу. Тот затормозил на полпути — что было, по совести говоря, довольно непросто, потому что весил он в своем двуногом обличье не меньше полутонны, — и попытался сцапать противника за загривок, но опять потерпел неудачу.
Первые пару минут медноволосый не покидал человеческого облика, но быстрота и текучесть его плавных, почти танцевальных движений говорили о том, что он чувствует себя вполне уверенно, даже не принимая зверя. Он явно использовал «стяжку», одну из техник тули-па, меняющих материю, но делал это так стремительно, что за ним практически невозможно было уследить. Временами он оказывался у Вельза за спиной, каждый раз успевая нанести несколько крученых ударов ногой под мощные узловатые колени, прежде чем зайти с другой стороны и на несколько мгновений остановиться, дразня и вновь провоцируя на атаку.
— Ну все, ты допрыгался, урод! — монстр сгреб его за грудки, притягивая к страшной, усыпанной крупными зубами морде и метя черными истрескавшимися когтями в шею.
— …нет, ну очень вонючая пасть, — поморщился тот, и, сложив пальцы на правой руке в сложную фигуру, молниеносно метнул ладонь вперед. Пальцы чуть ли не до середины фаланги погрузились в мерцающую желтым глазницу. Монстр хрипло взвыл, разжимая когти и почти мгновенно перекидываясь, и рванул в высоту, и Вильф тут же вскинул вверх скрещенные запястья и свечой ушел в небо вслед за противником.
— Приятно видеть, когда твои воины сохраняют боевой дух, — задумчиво произнесла донья Милис, наблюдая за двумя мечущимися между облаками стремительными силуэтами.
— Я думаю, это… вряд ли займет много времени, — негромко заметил Тео, запрокинув голову и приложив руку козырьком к глазам.
Тим тоже посмотрел вверх. Видно было, как одна темная тень рванула в сторону, а потом косо пошла вниз, превращаясь в покрытую кровавыми кляксами фигуру гигантского животного с перепончатыми крыльями. Не успела фигура эта вновь коснуться земли, как сверху на нее рухнула вторая тень, бордово-медная, почти сразу же исчезнувшая в ряби перевоплощения.
— Ну что, как мы себя чувствуем? — получеловек-полуптица с перепачканным кровью хищным клювом и распоротой правой щекой устроился на своем противнике верхом, с видимым наслаждением запуская длинные стальные пальцы-когти тому глубоко в брюшину. Вельз пронзительно заскулил, судорожно колотя перепончатыми крыльями по земле. — Ну-ну, хватит хныкать. Забыл, что можешь регенерировать, да? М-м? И совсем-совсем некому тебе напомнить, так, бедняжка? А ты при этом еще надеешься справиться хоть с одним ни-шуур?
Тим невольно опустил голову. Не то, чтобы он как-то особенно симпатизировал Вельзу, но от вида того, как тот сейчас, глухо подвывая, корчится на земле, словно раздавленная лягушка, и как поднимающийся Вильф с тускло светящимися рубинами глаз длинным острым языком медленно слизывает кровь с когтей, прежде чем скрестить на груди жилистые лапы и отпустить наконец зверя, мальчишке делалось не по себе.
— Спасибо за зрелище, тэнгу, — одобрительно произнес Сегун, и рыжеголовый, собирающий волосы на затылке в хвост, довольно заулыбался. — Ну же, хватит валяться, Вельз, не позорь меня. Настоящий воин не должен испытывать жалости не только к другим, но и к самому себе, — наставительно завершил он.
И донья Милис кивнула, соглашаясь.
_________________
Живу. Пишу. Размышляю.
Сделать подарок
Профиль ЛС  

Кстати... Как анонсировать своё событие?  

>18 Сен 2021 0:32

А знаете ли Вы, что...

...Вы можете принять участие в увлекательном коллективном творчестве - создании интернет-журналов

Зарегистрироваться на сайте Lady.WebNice.Ru
Возможности зарегистрированных пользователей


Нам понравилось:

В теме «А что вас улыбнуло?»: [img] читать

В блоге автора SILVIA CONTI: Известные люди греческого происхождения. часть 2

В журнале «Little Scotland (Маленькая Шотландия)»: Мортон Генри Воллам. В поисках Шотландии
 
Ответить  На главную » Наше » Собственное творчество » Лунный ребенок (городское фэнтэзи, мистика, 18+) [25138] № ... 1 2  След.

Зарегистрируйтесь для получения дополнительных возможностей на сайте и форуме

Показать сообщения:  
Перейти:  

Мобильная версия · Регистрация · Вход · Пользователи · VIP · Новости · Карта сайта · Контакты · Настроить это меню

Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение