Литература

И это, значит, национальный бестселлер? Ну-ну. Семейство Грейвз — отец, мать и сын — переезжают в дом недавно умершего деда, отца Нейта. И почти сразу начинается череда странностей: мистические события: появляются казённый серийный убийца, помешанный на нумерологии, какой-то мутный новый дружок Оливера и провалы в памяти у Мэдди. Казалось бы, интрига должна затягивать, но вместо этого она вязнет в собственных же нагромождениях.
Я люблю хоррор, но предпочитаю понимать, что происходит. А здесь у меня сложилось стойкое ощущение, что автор намеренно запутывает читателя, подменяя атмосферность многословием, а напряжение — хаотичными, плохо объяснёнными поворотами. В какой-то момент я уже не столько следила за сюжетом, сколько пыталась не утонуть в бесконечных намёках, обрывках и «глубокомысленных» вставках, которые, по идее, должны были что-то прояснять, но только добавляли раздражения.
Честно старалась вникнуть, но книга будто испытывала моё терпение на прочность. Если бы не новогодний флэшмоб, я бы бросила её где-то на середине, не испытывая ни малейших угрызений совести. Но раз уж пообещала — пришлось догрызать этот злополучный кактус до конца, периодически задаваясь вопросом, почему я вообще это делаю.
И ведь я сама виновата: в условиях флэшмоба чётко указала, что не беру книги большого объёма, иностранное фэнтези и фэнтези, написанное мужчиной. Но стоило согласиться на «Книгу несчастных случаев», и я тут же поплатилась за нарушение собственных правил. Возможно, я действительно не доросла до «гениальности» Чака Вендига. А возможно, это просто очередной случай, когда агрессивная реклама и громкие заявления о «бестселлере» создают иллюзию качества там, где его нет.
В любом случае, для меня эта книга стала не открытием, а разочарованием. Слишком затянуто, слишком сумбурно, слишком заумно. Может быть, у неё и найдутся поклонники — те, кто любит путаные, перегруженные истории и готов мириться с тем, что половина происходящего объясняется на уровне «ну так вышло». Но я точно не в их числе. И если уж эта книга чему-то меня научила, так это тому, что собственные читательские ограничения нарушать не стоит — выходит себе дороже.

Совершенно не мой роман, не моя история. Показалось надуманно, наивно, местами уныло, скучно и нежизнеспособно.
Книга рассказывает историю Виктории, чья семья владеет персиковым садом. Однажды Виктория влюбляется в случайно встреченного молодого человека Уилла, любовь эта становится запретной, тк Уилл "краснокожий". Понятно, что читать о предрассудках, ненависти и глупости тяжело, но еще тяжелее было читать о героине. Виктория в 17 лет была практически заперта на ферме, она почти ни с кем не общалась, поэтому влюбилась в человека, который ей сказал пару слов. Автор преувеличивает, и первое увлечение становится любовью всей жизни.
Конечно, произошедшее с Уиллом ужасно и недопустимо. Но его трагедия проходит в истории по касательной. Автор акцентирует историю на Виктории, её поступке, саде, тоске. Меня покоробило, что героиня считает, что в 18 лет отлично распланировала и осуществила уход в горы. Хотя на самом деле она практически голодала и не смогла прокормить ребенка. Это и привело к тому, что сделала Виктория, и я считаю, что этот поступок был глупым, импульсивным. Она в страхе убежала в горы, бросила Блю, а потом вернулась домой, изображая, что всё хорошо. Героиня показалась мне трусливой эгоисткой, за свои поступки нужно отвечать, а не перекладывать ответственность на незнакомых людей.
Конечно автор показала практически единение двух матерей в мыслях, камушки на бревне и прочую сентиментальную ерунду, но это не делает поступок Виктории простительным.
Оценка 3-

Мне всегда были интересны те соображения, исходя из которых наши издатели придумывают новые названия иностранным книгам. «В оковах страсти» данному произведению не подходит совершенно. Лучше бы оставили «родное».
Автор поначалу во всех смыслах так старалась «разделить» своих героев, что потом ей пришлось серьёзно отступить от образа сурового героя-«язычника», дабы истовая христианка-героиня всё-таки нашла для себя возможным последовать за любимым: он не просто скандинавский принц — он служил при дворе Вильгельма Нормандского (весьма религиозного правителя) и даже путешествовал по Святой земле. При всём том Элеонора косна и довольно упёрта — этакая своеобразная смесь Жанны д'Арк и медсестры. В отличие от неё Эрик предстаёт более цельной личностью. Он обладает широким кругозором, способен не только проявлять свирепость в бою, но и оказывается прекрасным рассказчиком: мифы, с которыми он знакомит Элеонору, словно воплощаются наяву. Герои, конечно же, преодолели все препоны на пути к своему счастью, но финал романа открытый, поскольку автор придумала для Эрика и Элеоноры новые испытания.
Хотя этот роман относят к жанру любовно-историческому, но ничего исторического в книге нет. Всё, о чём пишет автор, сплошной анахронизм — это если говорить мягко. Если сказать прямо — совершеннейшее пренебрежение историей. По большому счёту — это собрание штампов о Средневековье: повсеместная грязь, вши, крысы, засилье церковников, подчинённое положение женщины и так далее.
Начало романа, когда героиня синеет от холода, очень удивило. Ведь действие происходит в 1066 году, а с середины X столетия начинается пик средневекового климатического оптимума, продлившийся до середины XIII века. В горных районах Германии самым холодным месяцем был январь, когда температура достигала самое большее 5 градусов мороза. Так что и иней в Вербное воскресенье, приходящееся на конец марта-апрель, — выдумка для большего трагизма.
Далее повествование вызывало попеременно улыбку и удивление, хотя некоторые нелепицы, скорее всего, дело рук переводчика. Умилили постоянные упоминания о «повышении температуры», а «шарманка» привела в восторг.
Автор от души старалась калечить своего героя — не зря же у неё медицинское образование. Образ лекаря-звездочёта-алхимика Нафтали не в последнюю очередь призван поведать о профессиональных знаниях автора — чего стоит описание операции, при которой лекарь «зашивает» рану жвалами муравьёв.
Эрик — скандинав, представитель Уппсальской аристократии, которая к середине XI века уже приняла христианство (во всяком случае внешне) ради выгодной торговли с «франками», так что его «язычество» выглядит несколько натянутым в угоду сюжету.
Бенедиктинские монахи, выступающие в роли главных злодеев, не менее странны. Бенедиктинские монастыри в описываемое время исполняли роль образовательно-просветительских центров, гостиниц, больниц, «туристических справочных», «центров психологической поддержки и социальной помощи» для стариков — помимо их главной и основной роли прибежища праведников. Они довольно далеко отошли от своих истоков, когда были местом уединения неимущих. В XI их соединяли с внешним миром прочные и весьма прибыльные связи. Одним из самых заметных проявлений слияния бенедиктинцев со светским обществом стала монополизация паломнических маршрутов, ведущих к святым местам Западной Европы. То есть бенедиктинцы занимались в то время серьёзным приносящим отличный доход бизнесом.
А церковные суды, которые следили за духовным состоянием паствы и преследовали еретиков, были образованы не раньше середины XIII века. Так что церковный суд, на страницах романа выясняющий, девственница героиня или нет, — это совершеннейшая нелепица. В красочно-уродливом описании церковников прослеживаются отголоски царившей в Германии конца XIX века Культуркампф, когда католики преследовались на всех уровнях общественной жизни. А жуткие испытания, которые пришлось преодолеть героям, явно навеяны мрачными сказками братьев Гримм и Эрнста Гофмана.
Подытоживая отзыв, скажу, что в книге есть очень интересные моменты: скандинавские мифы, рассказы о рунах, попытки найти параллели и сходство между язычеством и христианством. Однако, по большому счёту, автор очень сильно промахнулась со временем действия и «исторической» обстановкой. Если бы автор перенесла своих героев на столетие-полтора вперёд, убрала бы язычество в качестве камня преткновения, то несуразицы было бы намного меньше.