Литература

Не увлек меня роман с самого начала. Если в первой книге Монтекристо меня забавлял своими высказываниями в адрес покупателей магазина и прочих людей, то в этой это выглядело откровенным хамством и отвращало. Поэтому читала через силу. К середине стало немного интереснее: замкнутое пространство, ограниченное количество подозреваемых и довольно неожиданный финал. По крайней мере, я преступника не угадала.
4 с минусом.

Прочла еще одно произведение любимого писателя и снова не разочаровалась. Этот автор всегда пишет прекрасные вещи, жизненные, полные психологизма, глубины и искренности. Всегда это так или иначе семейные романы, о судьбах людей, живущих рядом друг с другом, о душевной жизни отцов, матерей, детей, супругов, в которой есть все - и боль, и надежды, и радость. И главное в этих книгах то, что в их финале всегда есть горечь или радость понимания, осознание истины, которая залечивает рану, не дававшую всю жизнь покоя. Так было в "Клубке змей", в "Терезе Дескейру" и в "Пустыне любви". Даже если вожделенная цель не была достигнута, человек понимает, почему, и мирится с этим, продолжая жить дальше и видя в этом смысл. Возможно, еще и поэтому мне так импонируют эти книги.

Эту книгу я читала с большим трудом и меньшим интересом, чем о балете второй половины XIX в. У Красовской отяжелел стиль изложения, в тексте появилось больше специальных терминов, некоторые отрывки, чтобы понять, о чём речь, я перечитывала несколько раз (хотя с искусством эпохи я знакома). Вера Михайловна подробно останавливается на работе нескольких хореографов.
Николай Легат держался за старые принципы, находящиеся к началу XX в. в глубоком упадке, все его постановки «вызвали иронические упоминания о нафталине». Отстаивая классическую форму и скептически относясь к переменам, Легат был прекрасным педагогом, сохранившим строгую школу Императорских театров. Его последователем был Самуил Андрианов, ничем интересным не запомнившийся.
Александр Горский перемен хотел, но не понимал, как к ним подступиться. Он экспериментировал со старыми постановками, переосмысливал, смещал акценты, часто танец отходил на второй план, уступая место пантомиме. Горский делал ставку на выразительность и характерность, иногда в ущерб строгой академической чистоте.
Михаил Фокин предстаёт хореографом, сбрасывающим с корабля современности классический балет (это в конце жизни он будет считать, что классика наше всё). Красовская отмечает, что живописно-драматическое начало в его спектаклях часто возобладало над хореографическим, а танец превращался в иллюстрацию или мимодраму (в советское время такой подход преобразуется в хореодраму). А без опоры на классический танец, Фокин быстро начал самоповторяться – именно это привело к разрыву с Дягилевым. Вслед за Фокиным шёл Борис Романов – более экспрессивный и резкий.
О творчестве Вацлава Нижинского Красовская пишет, что оно застало «зрелость академизма, молодость фокинского искусства и первые шаги хореографии наших дней». Она видит в нём того, кто открыл дорогу экспрессионизму и неоклассицизму и вернул балетному действию метафоричность.
Императорский театр был неповоротливым, все реформы и ломки традиций происходили вне его. После революции сразу «обнаружились две тенденции: защита классического наследия и экспериментаторство». Но это уже совсем другая история…

У Эдди все опять сложно.

Сама удивляюсь, что полностью читаю «Страдные годы» только сейчас, а не -цать лет назад, когда читала «Дягилев. С Дягилевым». Думаю, лучше книгу воспринимать как воспоминания с долей художественности, т.к. Лифарь всю жизнь был склонен к эффектным преувеличениям и страстям.
Биограф Лифаря Жан-Пьер Пастори даже сомневается в существовании графини-русалки, в которую был влюблён юный Сергей. Как бы то ни было, уже в юности Лифарь отмечает, что чувство к женщине хорошо в мечтах, а в реальности это грубость. Тем более, себя он описывает впечатлительным, и царящий в годы постреволюционной разрухи «разврат, называемый любовью», вызывал гадливость. Мне же всегда казалось, что когда Лифарь пробует объяснить …эм… личность Сергея Павловича, то больше пытается объяснить себя самого… Вскоре Лифарь начнёт притягивать к себе и мужчин, и женщин, потом у него будут и друзья, и подруги, а тогда Сергею, как пушкинской героине (как он сам перефразировал): «Давно сердечное томленье Теснило мне младую грудь, Душа ждала… кого-нибудь.» Тогда же он понял, что творческое и эротическое волнение одного толка.
Жизнь Лифаря в революционном Киеве в воспоминаниях становится похожей на приключенческий роман, и эти страницы явно перекликаются с булгаковской «Белой гвардией». В Сергее виден дух авантюризма и бунтарства, но в 1918 г. ему всего 13 лет – вскоре гимназист в юнкерской форме. Что он сам пережил и видел, что пересказал с чужих слов (например, своего соавтора Модеста Гофмана), как со временем переосмыслил? Лифарь описывает столько пережитых жутких событий, что хватит не на несколько лет, а на несколько жизней. Ясно одно – на место радости и нежности пришли смерть и кровь.
Но среди разрухи, жестокости и неудовлетворённых желаний Лифарь встретил красоту – балет, которому отдал всю свою бешеную энергию и страсть. Нет, он не учился в студии Брониславы Нижинской, она его не приняла. Сергею было уже 16 лет, возраст, в котором учёбу заканчивают, и никаких способностей в обаятельном юноше Бронислава не увидела. Но его в дверь – он в окно. Новая власть обязала Нижинскую вести бесплатный балетный кружок в ДК для всех желающих – Лифарь занимался там несколько месяцев. А потом 15 месяцев – самостоятельно. Самостоятельно!
Не Лифаря Нижинская вызывала в Париж в Русский балет к Дягилеву (она вообще сделает вид, что знать его не знает), но он поехал на свой страх и риск. Здесь снова начинаются приключения – первый неудачный переход границы, стрельба, погоня… В Варшаве знакомый отца посчитает молодого человека жиголо, но ему будет всё равно – Сергей стремился навстречу своей судьбе.

В моё издание включена книга «С Дягилевым», которую я уже читала несколько раз. Повторюсь, это просто «пять пудов любви». Воспоминания очень личные («роман о извращённом романе», как презрительно выразился Михаил Фокин), пристрастные (Лифарь всю жизнь отстаивал свою точку зрения), временами преувеличенные и порой неточные (кстати, неточностей не так много, как принято считать). Но я не знаю, в какой ещё книге я встречала столько нежности.

Поскольку эта первая книга серии, не сужу о ней как о законченной - слишком открытый финал. Неоцененная героиня очень мало открыта, скорее, слегка приоткрыта как драгоценность. Окружение её перетянуло внимание на себя и симпатии не вызвало. Авансом поставлю четвёрку. Жду продолжение.

Хорошая книга. Джоузи - очень милая и добрая, Кент и правда нелюдимый, повезло ему встретить на своём жизненном пути Джоузи.
Прочитала с интересом. 5-

Прочитала уже третий роман Кэтрин Чиджи, и с уверенностью могу сказать, что это мой автор, мне нравится, как она пишет, и какие разноплановые у нее получаются книги. Из общего для всех трех прочитанных могу выделить разве то, что она показывает мир через детскую оптику (даже сорочонок Тама, как ни крути, все равно ребенок) и то, как взрослые манипулируют детьми в своих интересах. В этой книге она показывает государственный сиротский приют "Капитан Скотт", в котором осталось трое воспитанников, тройняшки Винсент, Лоуренс и Уильям. Им нельзя общаться ни с кем из внешнего мира, потому что они больны неведомой Заразой, от которой каждый день их пичкают лошадиными дозами лекарств. Остальные ребята из приюта уже выздоровели и уехали в Маргейт - волшебный курорт с морем и аттракционами, куда мечтают попасть и оставшиеся мальчишки. За ними по очереди присматривают Утренняя, Дневная и Ночная Мамы, все их сны заносятся в Книгу Снов, проступки - в Книгу Вины, а мир они постигают с помощью Книги Знаний - многотомной энциклопедии, в которой, впрочем, отсутствуют некоторые страницы.
Параллельно развивается линия загадочной девочки Нэнси, которую родители держат взаперти, никому не показывают и не разрешают ходить в школу, и до поры до времени не понятно, как она связана с воспитанниками проекта "Сикамор". А третья линия, от лица министра под делам одиночества Сильвии Далтон, воплощает в жизнь новую политику правительства по расформированию приютов проекта "Сикамор" и определению воспитанников в приемные семьи.
С самой первой главы понятно, что в этом мире Вторая Мировая война завершилась не в 1945 году, а в 1943, когда Гитлера убили ближайшие сподвижники, и союзники поспешили заключить с обезглавленной Германией мирный договор (не очень понятно, где в этой вселенной СССР, США, Япония, ну да ладно). Согласно его условиям британской стороне передавались все наработки и открытия нацистских врачей из концлагерей, где они массово проводили медицинские эксперименты над заключенными. И вот к концу семидесятых эти самые наработки уже колосятся во весь рост, но правительство считает тему нерентабельной и хочет закрыть проект.
Недавно к заседанию книжного клуба перечитывала "Не отпускай меня" Исигуро, так вот у романа Чиджи с ним много общего, хотя она утверждает, что книгу Исигуро не читала и идея романа пришла к ней спонтанно. Но вопросы поднимаются одни и те же: есть ли у клонов душа, такие же они люди как все остальные или нет, этично ли то, с какой целью их выращивают? Однако книгу Чиджи ни в коем разе нельзя назвать клоном книги Исигуро, потому что в похожий сюжет она добавила много своего, детективную линию, политический аспект и коллективную вину, за которую никто не понес ответственности, просто замели неудобный вопрос под ковер и сделали эту тему неприличной для обсуждения. Если Исигуро больше размышлял о личном, о смертности и добровольно-принудительном согласии на донорство, то у Чиджи во весь рост встает тема политической сегрегации части общества, и во многом мне тут вспоминалась книга Агустины Бастеррики "Особое мясо". Более того, выбор, кого именно клонировать и почему, тут чисто политтехнологический и густо завязан на популизм, хотя если подумать, в цивилизованном обществе даже сын за отца не отвечает, а тут не сын, а клон, которого создали без разрешения. И оттого сильнее шевелятся волосы, что высшее политическое руководство так спокойно и пользуясь эвфемизмами говорит о том, что Маргейт, о котором мечтают сиротки из приютов - это тот же Освенцим, только там умерщвляют "более гуманно". Доборолись с нацистами до того, что сами стали нацистами...
Было бы весьма интересно обсудить в книжном клубе.

Сименон снова подарил мне несколько часов интереснейшего чтения. Очень понравилась эта история, хотя и невеселая. Это не детектив, а повесть о маленьком человеке. Прочла ее за вечер, оторваться не могла. Молодые супруги попали в трудное положение, оказавшись в чужой стране без денег и возможности вернуться домой. Жена быстро получила "место" благодаря своему обаянию и красоте, а вот муж был отодвинут в сторону, сразу же опустил руки, почувствовал себя неудачником, постоянно пил. С одной стороны можно понять поведение жены, старавшейся как-то выплыть на поверхность из этой ситуации. А с другой - не очень-то она, видимо, любила своего мужа, раз так вот сразу, по сути, отказалась от него. Потому тот и оказался в таком расклеенном состоянии, чувствуя себя ненужным и униженным. Жаль его было от начала до конца. Под конец истории жене тоже стало его жалко, до такой степени, что она готова была отказаться от намечавшегося удачного нового брака и остаться со старым мужем-неудачником. В общем, тут жаль всех. Чем-то мне автор напомнил здесь Достоевского и Моэма. Очень психологичная история, прочувствованная, жизненная, и очень грустная.

Один из любимых авторов, очень люблю его романы - и детективные, и недетективные. Это всегда психологичные, слегка меланхоличные, и очень жизненные истории, которые, тем не менее, не оставляют тяжелого осадка на душе.

Автор - номер один по всем параметрам, моим предпочтениям. Все переведенные романы имею в наличии. Бесконечно жаль, что больше никто не заинтересовался переводом остальных ее романов!!!

прочла подряд несколько книг и была приятно удивлена их качеством.

Мне приятно читать её книги, история Греции переплетается с жизнью людей и актуальна сейчас. Многие национальные разногласия используются для разорения и порабощения народов и сейчас.

Романтичные истории, чувственные и трогательные, ценю автора!

Прочитала несколько книг в исполнении этого дуэта. Вот кажется, что вроде бы ничего необычного, но цепляет. Если уж начинаешь читать, то погружаешься в историю с головой. Пока что все нравится.

Я прочитала, как мне кажется, все её книги, которые упомянуты в списке ее книг в немецкой Википедии, кроме "Школьной учительницы Мари". Больше всего мне понравились: "Тайна старой девы", "Имперская графиня Гизела", "В доме Шиллингов".
Я была несколько раз в Арнштадте. Красивый старинный город. Там есть улица Марлитт, кафе "Марлитт", стоит вилла под названием "Марлитт". В прошлом году в Арнштадтском музее проходила выставка, посвященная ее 200-летию, и после ее посещения я решила почитать ее книги и восхитилась как книгами, так и личностью автора. В поисках материала об этой замечательной даме я и попала на этот форум.

Автор мне очень понравилась. Есть некоторые книги, которые читались с трудом, скорее всего, из-за непонимания поступков главной героини. Есть желание перечитать повторно некоторые романы.

Очень нравятся все романы. Как жаль, что автор больше уже ничего не напишет.