Картинки к ролевым (2013)

"ВИКТОРИАНСКИЙ БАЛ" 

Гидеон ван Хельсинг

"ЦВЕТОЧНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ В ТУЛУЗЕ"

Клодия де Валомбрез

"МОРСКОЙ КРУИЗ"

Камелия Каррингтон

"ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ АНГЛИЯ"

Леди Виола Фитцпатрик

"ЧИКАГО"

Кэтрин Куинн

"ГОСТИНИЦА"

Адриан Карлос Гарсия

"ВЕНЕЦИАНСКИЙ КАРНАВАЛ"

Франческа Контарини

"ДИВАЛИ"

Рохан Сингх

"ТАИНСТВЕННЫЙ ЗАМОК"

 Людвика Д'Эсте

"НОВОГОДНИЙ КОРПОРАТИВ"

Лиза

Арсений Игнатьевич

"ПО ПРИКАЗУ КОРОЛЯ"

Шарлотта Аттвуд

"ВАЛЕНТИНОВ ДЕНЬ"

Арчибальд Ордоньес Гомес

Маргарет Картер

"КАРАВАН"

Жанна

Стефан Кубарек

и 

Вацлав Гашек

"Дачи"

Жанна

и

Толик

"Вампиры"

Дениз Фурнье

и

Анри Бонне

"Пираты"

Эд Кэмерон

и

Лиим О'Рейли

Посвящение для Мерседес на фестивале "Женское счастье"

Март 1692 года. Вот уже вторую неделю Эдвард Кэмерон, граф Вестморленд, находился в Лондоне, стремясь как можно скорее закончить все неотложные дела, которые так некстати заставили его покинуть Боксбрук-Холл. Причина так спешить с делами, не отвлекаясь даже на посетителей, была у него более чем уважительная. Поэтому, несмотря на разгар Сезона, ставни дома на Мэйфере были закрыты, и на центральных дверях не был вывешен молоток, показывая всем, что хозяев в городе нет. Именно поэтому, когда однажды вечером двери дома вдруг стали содрогаться от тяжёлых ударов, старый дворецкий сначала кликнул к себе в помощь пару лакеев покрепче, и только потом поспешил через холл к дверям, так быстро, насколько ему позволяли возраст и подагра.

Привлечённый грохотом, Эдвард отложил недописанное письмо и вышел из библиотеки, остановившись у перил лестницы, ведущей в холл. Старик Перкинс уже отпирал двери, а двое дюжих молодцов стояли за его спиной наготове, если вдруг окажется, что нежданный посетитель явился не с добром.

Двери распахнулись и ворвавшийся в холл гость обвёл взглядом окруживших его слуг, опустив занесённую для очередного удара трость с массивным набалдашником. На ломаном английском языке с сильным акцентом он потребовал:

-Я хотеть видеть моя дочь! Немедленно!

Услышав эти слова, Эдвард не спеша направился вниз. Кажется, к ним соизволил прибыть его заокеанский тесть. При виде графа слуги расступились. Смерив гостя взглядом он не мог не отметить явное сходство прибывшего с его женой. Только в отличие от нежности и мягкости свойственных чертам его Мерседес, у мужчины они были жёстче и грубее, придавая ему вид надменный и хищный.

-Её милости сейчас нет в Лондоне. - голос Эда звучал спокойно и безразлично. Сначала надо выяснить, с какими намерениями её отец прибыл сюда, и только потом он позволит ему увидеть Мерседес. Может быть позволит. Если это не доставит ей излишних волнений. - Насколько я понимаю, вы сеньор де Сарате?

-Да, я есть её отец. А вы есть тот самый пират?

-Мерседес моя жена. И я не допущу до неё никого и ничего, что может её расстроить. А вы три года не отвечали на её письма.

Внезапно растерявший весь свой апломб гость обессилено опустился на стоящую неподалёку козетку, вытирая платком взмокший лоб. Сразу стало видно, что это уже очень немолодой и не здоровый человек, до предела уставший и измученный дорогой.

-Я приехать к моя дочь и мой внук. Она писать, что хотеть я приехать. Я не отвечать, но я приехать. Где она?

Повинуясь взгляду графа, слуги кинулись наверх. Вздохнув, Эдвард сделал приглашающий жест.

-Вам приготовят комнаты, вы сможете отдохнуть с дороги. Если не ошибаюсь, - он бросил взгляд на сундук гостя, - вы сюда прямо с корабля. В это время года путешествие через океан должно было быть весьма утомительным. А вашей дочери тут действительно нет. Она в нашем загородном имении, где мы живём постоянно. Я собираюсь обратно через пару дней, и если вы хотите, то можете присоединиться к... Что за чёрт!

Его слова были прерваны грохотом распахнувшейся входной двери. Слуга в ливрее Бобрукс-Холла ввалился в дом и сразу кинулся к Эдварду.

-Ваша милость! Вам письмо! Срочно!

Удивлённый таким поведением обычно вышколенного слуги, Эдвард сломал печать и пробежал глазами несколько строк. Выругавшись, он крикнул, чтобы немедленно закладывали экипаж и кинулся одеваться. Сбежав через несколько минут по лестнице, уже полностью одетый и отдавая последние приказания, он вспомнил о нежданном госте. Отец Мерседес так и сидел в холле, с удивлением следя за поднявшейся суетой.

-Сеньор де Сарате, я срочно уезжаю, но вы оставайтесь, отдыхайте, дом и мои люди к вашим услугам. Через несколько дней я пришлю за вами экипаж. А мне пора. Моя жена несколько поспешила подарить вам второго внука.

-Нет! Я ехать с вами! - Старик тяжело поднялся на ноги, решительно направляясь к выходу. - Столько уже ехать, я могу ехать ещё немного, отдыхать потом.

***

Пламя чуть слышно потрескивало, рассыпая мириады искр. Два кресла, стоящие перед камином разделял невысокий столик, на котором возвышался почти пустой графин из под бренди и два бокала. Заглянувший в библиотеку лакей бесшумно заменил пустой графин на полный.

-Как же долго. - Эд откинулся на спинку кресла, чтобы посмотреть на стоящие в углу библиотеки часы. - Наш первый сын появился на свет намного быстрее.

-Её матушка рожать Мерси больше сутки. - Старик де Сарате с громким стуком поставил на столик пустой бокал. - Тут всё в руках божьих.

Несколько часов проведённые в дороге пролетели незаметно, но когда они наконец приехали, в доме стояла сумасшедшая суета, и Эда в спальню жены не пустили, как он ни возмущался. Выглянувший из комнаты доктор решительно потребовал, что бы ему не мешали работать и теперь граф Вестморленд сидел в собственной библиотеке вместе с тестем, успокаивая нервы сначала хересом, потом бренди. Неловкость, возникшая между ними поначалу понемногу испарялась, а взаимопонимание крепло с каждым последующим бокалом.

-Значит, моя дочь стать графиня. Какая она теперь? - он плеснул себе в бокал новую порцию, - Я не видеть её три года.

-А кто виноват? - В данном вопросе Эдвард не испытывал к отцу Мерседес ни малейшего сочувствия, - Вы могли приехать раньше. И не заставлять её столько страдать.

Поднявшись из кресла он подошёл к окну. Край неба на востоке уже окрасился розовым, а новостей пока не было никаких. Он повернулся к тестю.

-В галерее на втором этаже есть большой портрет Мерседес. Я заказал его в прошлом году. Хотите взглянуть?

-Не откажусь.

Старик попробовал выбраться из мягких объятий кресла, но не смог. Бренди и усталость оказались сильнее упрямства старого идальго. Улыбнувшись, Эдвард снял с шеи серебряный медальон.

-Вот, держите тогда это.

***

-Господин граф, Ваша Милость! - В библиотеку вбежал слуга, сияющий как новенький пятак, - Вас зовут!

Забыв про всё, Эдвард кинулся наверх. В комнате Мерседес уже было тихо. Его жена, несколько бледная, лежала на подушках, держа в руках завёрнутый в пелёнки свёрток. При виде вошедшего в комнату мужа она счастливо улыбнулась.

-Посмотри на неё, какая она красавица!

-Вся в маму. Иначе и не могло быть.

Эдвард сел на кровать и приподняв кружевной край пелёнки посмотрел на сморщенное личико. Наклонившись, он прикоснулся губами ко лбу малышки, а потом прильнул жадным поцелуем к манящим губам Мерседес, желая выразить и свою страсть, и пережитый в эту ночь страх за неё, и благодарность за красавицу дочь.

- А у меня для тебя есть подарок. Он спит сейчас в библиотеке, но утром ты его увидишь...

-Я не спать. - Дверь спальни приоткрылась и в комнату пошатываясь заглянул сеньор де Сарате. - Можно? Не хочу ждать утра.

Глядя в лицо жены, на котором отражались все эмоции, что владели ею в этот момент, Эдвард усмехнулся, и подумал, что с тестем он всё-таки поладит. Ради Мерседес. Чтобы её счастье было полным. 

"Неделя высокой моды"

Диего Мендоса

и

Антуан

"Смерть на одиноком маяке"

Кэри Вальстром

и

Хельга Хаконсен

"В объятиях пламени"

княжна Кассандра Немет

"Адвент в Альпах"

Шарль Клод Ренар

"Аляска. Золотоискатели"

Окэмэн

Посвящение для Эстер, фестиваль "Женское счастье"

Сидя на корточках перед раскрытой дверцей, Окэмэн рассеянно шевелил пылающие уголья изогнутым железным прутом, который использовал вместо кочерги. Стоящий сверху на плите чайник вскипел и перелился через край обильной пеной. В небольшом домике сразу запахло подгоревшим кофе, дополняя уже стоящий запах гари от пригоревшего мяса. Окэмэн встряхнул головой и раздражённо ругнувшись, ухватился за раскалённую ручку, пытаясь снять сбежавший чайник с огня. Постоянно отгоняемое воспоминание о тонких пальцах, прикасающихся к его щеке преследовало его уже который день, не давая сосредоточиться на обычных хозяйственных делах.

Весна подзадержалась. Скорее бы уже сошёл последний снег, и тогда он уйдёт на свой участок. Там будет некогда предаваться пустым фантазиям, надо будет работать, много работать, чтобы мечта о собственном процветающем ранчо где-нибудь в южных штатах стала реальностью. Ведь именно ради этого он пришёл сюда, в этот непригодный для жизни край, следуя последнему совету, что дал ему умирающий дед.

Выпрямившись, Окэмэн отбросил кочергу и отряхнул выпачканные в золе руки. Делать нечего, раз свой ужин сегодня он полностью спалил, то, если не хочет ложиться спать голодным, придётся идти в салун к Мэту. Набросив парку, он вышел из дома, и посмотрев на ещё розовеющее на западе небо, направился к центру городка. Уже на подходе к центральной улице Фотимайла стало ясно, что в салуне веселье идёт полным ходом. Пьяные крики и шум были слышны издалека.

Впереди него плыла женская фигурка, закутанная в меха, и судя по всему, направляющаяся тоже в салун. Если только он не обознался в сумерках... Впрочем, это не возможно, он узнавал её всегда, высматривая в толпе и никогда не подходил. До недавнего времени. Идущая навстречу женщина шарахнулась в сторону и прошипела вслед что-то уничижительное. Мельком бросив туда взгляд, Окэмэн узнал Мейбл Симпкинс. Желая догнать девушку, пока она не скроется за дверью салуна, Окэмэн прибавил ходу. Не обращая внимания на раскрывшую рот первую сплетницу Фотимайла, он в несколько шагов нагнал знакомую фигурку и схватил её за руку.

- Маннегиши...

Девушка обернулась к нему. Капюшон шубы упал с её головы и по плечам рассыпались рыжие локоны.

- Это ты, красавчик? - Она посмотрела на его руку, сжимающую рукав её шубы. Полные губы изогнулись в иронической усмешке. - Что, уже передумал? Долго же ты. Ну, да я от своих слов не отказываюсь. Не люблю долги копить. Куда пойдём? К Рози ты вроде как ходить брезгуешь.

Не удержавшись, он, как тогда, на берегу, прикоснулся к длинной пряди, обвившейся вокруг его пальцев. Выпустив локон, его ладонь сама скользнула под волосы, на затылок. Её кожа была тёплой и мягкой. Но её насмешливый голос хлестнул его, обжигая. Окэмэн стиснул зубы так, что побелели скулы.

- Нет, не передумал, - процедил он сквозь зубы, - Я никогда не стану твоим клиентом. Да, признаю, я очень хочу тебя. До безумия хочу. Ты довольна? - Его ладонь крепко обхватила затылок девушки, не давая отвернуться, - Но по твоей воле, Маннегиши. И чтобы не делить тебя ни с кем.
- Ты забылся, красавчик? - голос девушки странно изменился. - Я не из порядочных, как вон та курица, - она судорожно махнула рукой в сторону застывшей у стены Мейбл, - я шлюха. Платишь — имеешь, всё просто как два паль...

От злости, вызванной её словами в глазах потемнело. Как заставить её замолчать? Его пальцы под её волосами сжались в кулак, причиняя ей боль и оттягивая голову назад. Он посмотрел ей в глаза, ловя взгляд, который говорил совсем иное, и рванув её на себя, накрыл ртом её губы, произносящие слова, за которые ему хотелось её убить. Она сопротивлялась, пытаясь отвернуться, оттолкнуть его, сколько ей позволяла тяжелая шуба. Но Окэмэн не обращал внимания на её беспомощные попытки, продолжая терзать её губы, пока она не затихла в его руках и не ответила на его яростный поцелуй.

- Я знаю, что клиентов вы не целуете. - Он пристально посмотрел ей в глаза, оторвавшись, наконец, от её губ, - Но я не твой клиент, запомни это. Я хочу, чтобы ты стала моей женщиной, Маннегиши.
- И ты не побоишься связаться с шлю...? - Она не договорила, он снова заставил её замолчать тем же способом.
- Если ты не побоишься связаться с полукровкой. - Окэмэн обвёл большим пальцем её губы, - Мне всё равно, сколько у тебя было мужчин, если я стану последним.

Он выпустил её из рук и сделал шаг назад, давая возможность отойти.

- Завтра я ухожу на свой участок. - Это решение он принял только что, но оно казалось ему сейчас единственно верным. - Меня не будет в городе несколько недель. Если повезёт с золотом, то я хотел купить ранчо где-нибудь в Техасе или Оклахоме, если нет, то вернусь к профессии загонщика. Но ещё на одну зиму я тут оставаться не собираюсь. Подумай, Маннегиши, ты поедешь со мной? А пока ты можешь уйти от Рози и перебраться в мой дом.

Эстер смотрела на него и молчала. Он слишком сильно надавил на неё? Окэмэн отвернулся и коснувшись на прощание её щеки медленно направился к своему дому, желание идти в салун пропало напрочь.

- Я собиралась уехать отсюда с первым пароходом.

Её слова, выкрикнутые ему в спину, заставили его обернуться.

- Я своё слово сказал. Теперь ты решай сама... Эстер. - Он усмехнулся, - Но к последнему пароходу я обещаю вернуться.

***

Громкий пароходный гудок разорвал вечернюю тишину, прокатился эхом вдоль реки, отразился от стены леса. Спотыкаясь и оскальзываясь на раскисшей земле, проклиная всё на свете, Окэмен выбежал из леса на берег и увидел уже скрывающийся за излучиной пароход, дымящие закопчённые трубы и молотящие по воде лопасти гребного колеса. Он перепутал дни и опоздал! Обещал, что вернётся до отплытия парохода и опоздал. Для чего теперь ему нужно это золото, которым набит его мешок? Древние боги наказывают своих детей за ошибки исполняя их желания. Он думал, что золото сделает его счастливым, и он его получил. Но боги отобрали то единственное, что делало его желанным. То, что на самом деле могло стать его счастьем. Могло? Кого он обманывает? Было, было и проскользнуло мимо, только поманив червонным золотом волос и лукавой смешинкой во взгляде.

Пароход уже давно скрылся из виду, в природе снова воцарилась столь грубо нарушенная было тишина. Саданув кулаком по стволу ближайшего дерева, Окэмэн вернулся к Бутчу, неподвижно сидящему около сброшенного хозяином на бегу мешка и ружья и, подобрав вещи, побрёл к городу. До Фотимайла идти было ещё более двух часов, хотя сегодня этот сто раз пройденный путь занял у него все три. Бутч то и дело нетерпеливо уносился вперёд с весёлым лаем и останавливаясь, с удивлением оборачивался, словно спрашивая «Хозяин, ты чего плетёшься? Вот уже скоро дом, там миска с мясом, тёплый угол в прихожей, и заветная кость, зарытая под сараем. Ну идём же скорее, хозяин!» Но Окэмэн опоздал, спешить ему было уже некуда.

На окраину Фотимайла он вышел уже в сгущающихся сумерках. Городок медленно погружался во тьму, и только на центральной улице, горели фонари, освещая пятачок перед салуном Мэта и заведением Рози. Кто-то приветственно хлопал его по плечу, спрашивая как дела, и почему он вернулся в город так рано, неужели участок оказался пустым? Окэмэн рассеянно кивал в ответ, отвечая что-то, а взгляд помимо воли скользил по освещённым окнам второго этажа. Он знал её окно, хотя ни разу не заходил. Сейчас там было темно. Она уехала, какое ещё нужно подтверждение.

До улочки на окраине он добрёл уже в полной темноте. Зимой тут хотя бы лежал снег, давая толику отсвета от низко висящих звёзд, теперь же единственной путеводной искрой был слабый огонёк в окне дома Хиллов и чуть слышный запах свежего хлеба. Наверняка это Аврора чем-то балует девочек Билла. Окэмэн ещё раз принюхался к аппетитному духу, свистнул Бутчу, чтобы не убегал далеко, и, поправив на плече тяжёлый мешок, двинулся вперёд, с усмешкой думая, что повод завалиться к Биллу на ночь глядя более чем уважительный, раз уж они ещё не уехали, как собирались. Но миновав ещё несколько домов, Окэмен понял, что манящий огонёк, который он принял за окно Билла, на самом деле мерцает чуть дальше, но дальше же вообще нет домов, кроме... кроме его собственного домишки.

Последние несколько десятков метров он пробежал на одном дыхании, словно и не прошёл сегодня по лесу много миль. Действительно, свет пробивался из неплотно занавешенного окна его дома. Переведя дыхание, Окэмэн отпихнул рвущегося в дом пса и, наклонившись, чтобы не задеть головой низкую притолоку, толкнул тяжёлую дверь. Взгляд выхватил отсветы огня, играющие на рыжих локонах, обнажённые руки, след от муки на вздёрнутом носике и неуверенный взгляд, словно опасающийся чего-то. Облегчённо выдохнув, Окэмэн бросил на пол тяжёлый мешок и шагнул вперёд, думая, что древние боги мудры и не только наказывают, но и награждают своих детей... даруя им исполнение заветных желаний.