Elenawatson:
Книги - они как зеркала: в них лишь отражается то, что у тебя в душе.
Карлос Руис Сафон "Тень ветра"
diamond:
Час спустя, слушая Кристофера, Хани не переставала волноваться о Мими и Люсиль. Что они задумали? Вернее, задумала Мими, а Люсиль поддержала? Две вещи можно было сказать наверняка: первое – Билли непременно ввяжется, второе – Кристофер точно психанет. Больше Хани ничего не знала. А, еще тут как-то задействованы розовые наручники Нелл. Хани успела позвонить сыну старика Дона, и тот обещался примчаться вместе с фотографом. Массируя виски, она молилась, чтобы в результате не оказаться без работы – по крайней мере до тех пор, пока не успеет спасти дом.
Кристофер хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Присутствующие затихли. Трое водителей, двое уборщиков, Патрик, огромный повар из Глазго, и его свежевыпустившийся ученик, работавшая в офисе Черил с матерью и сама Хани. Невзирая на разношерстную компанию, Кристофер буквально раздувался от чувства собственной значимости. Он постучал по большому зеленому микрофону, выглядевшему так, словно его из шоу восьмидесятых годов сперли, установил в центре комнаты, обнаружил, что провод не достает до розетки, и наконец пристроился с ним в углу, точно наказанный ребенок.
- Раз-раз, - произнес он, словно ведущий дешевой свадьбы.
Кэт Френч "Проект «Пианист»"
geyspoly:
Ольга Назарова писал(а):
Я – девушка тихая и скромная, тихо закопаю, скромно отпраздную!
diamond:
Под кладбищем воздух был влажным и прохладным, с тяжёлым запахом плесени. Пол на пару сантиметров был покрыт водой. Эти тоннели никогда полностью не просыхали, независимо от того, насколько хорошо работали насосы. Лишь одна свеча нарушала темноту и освещала лицо женщины, сидящей на единственном стуле в помещении.
Джелани преклонил перед ней колени, что было непростой задачей, учитывая его протезы. Но сейчас его огромная фигура находилась в позе покорности и смирения. Он только что признался в своих преступлениях и ожидал приговора.
А следом за ним была очередь Кости.
Лицо Мари Лаво, смотрящей на лакея сверху вниз, ничего не выражало и скрывало все мысли, проносящиеся сейчас в её голове. Спустя несколько напряжённых минут она встала.
- Ты предал меня.
Голос королевы был таким же ровным, как и кожа, по которой трудно было определить её возраст.
- Да, Ваше величество, – пробормотал Джелани.
Сила хлынула из её тела, когда ярость Мари прорвалась наружу. Кости никак не отреагировал на это, но почувствовал, что в воздухе будто кишат невидимые лезвия, врезающиеся в его кожу.
- И ты не сожалеешь об этом.
Джанин Фрост "Расплата"
ИнВериал:
– Моя жизнь будет похожа на лето, которое приходит после твоей ежевичной зимы. Какая бы чудесная погода ни стояла, мне она покажется слякотью. Если рядом не будет тебя. Поэтому хочу предложить тебе сделку.
– Еще одну?
– И очень важную, – кивнул Сэбин. Он немного помешкал и выдохнул:
– Выходи за меня замуж. – А затем торопливо заговорил:
– Я все обдумал. Я даю тебе гарантии, что твоя карьера актрисы будет успешной, я буду заботиться о тебе и оберегать. Наверное, жить рядом со мной не очень просто, но у тебя будет много денег, и я не стану требовать, чтобы ты родила мне ребенка, если, конечно, ты сама не захочешь этого…
– Замолчи.
– Тебе этого недостаточно?
Мэлори прикрыла глаза ресницами.
– Ты – сама щедрость. Итак, что я буду иметь? Деньги, карьеру, защиту. А что в результате такой сделки получишь ты?
– Тебя. Это все, что мне нужно. С самого первого момента, когда я впервые тебя увидел.
Мэлори повернула голову к Сэбину, почувствовав на губах его ладонь.
– Я не согласна на такие условия. Сэбин напрягся:
– Но что еще я могу тебе дать?
– Я возражаю не против того, что ты мне даешь, а против того, что ты намерен получить от меня. – Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – Этого недостаточно. Ты недостаточно притязателен для такого блестящего бизнесмена, каким являешься. Не хочешь ли выслушать мои условия?
Сэбин замер:
– Я слушаю тебя.
– Я хочу, чтобы ты пообещал никогда не покидать меня. Если когда-нибудь ты перестанешь любить меня, как женщину, я хочу остаться хотя бы твоим другом. – Мэлори протянула руку и прикоснулась пальцами к его щеке. – Ты должен позволить мне родить для тебя как минимум двух детей. Мне самой хотелось бы четверых, но я согласна и на двух. – Она помолчала, и ее лицо осветилось солнечной улыбкой. – И ты должен делать вид, что не имеешь ничего против, когда я по сорок раз на день стану говорить о том, как сильно тебя люблю.
Глаза Сэбина широко раскрылись.
– Ты любишь…
Долгим поцелуем она заставила его замолчать.
– А почему, как ты думаешь, я пыталась от тебя убежать, идиот ты эдакий? Ты хотел видеть, как я веду себя под воздействием импульса, забыв о рассудке и здравом смысле. Именно так я и поступила, убежав от тебя. Тогда мне казалось, что мной руководит инстинкт самосохранения, сейчас же я понимаю, что просто боялась получить еще одну пощечину.
– Но я никогда не ранил тебя, – охрипшим голосом проговорил он. – Я не такой, как Бен. Ты не должна меня бояться.
– Должна. Любовь – это всегда риск. И чем сильнее любовь, тем больше риск. – Мэлори тихо засмеялась. – Но, честное слово, эта игра стоит свеч.
На лицо Сэбина внезапно налетело облачко озабоченности.
– Ты уверена в этом? Не лги мне! Я удовольствуюсь и тем, что…
– Черта с два ты удовольствуешься! – засмеялась Мэлори – Тебе нужно все без остатка. Уж теперь я это знаю.
"Сезон любви" Айрис Джоансен
diamond:
Я проснулась, радуясь, что в этот момент оказалась в человеческом обличье.
Я лежала в постели Ника, завернувшись в его одеяла. Чувствовала его запах на всём своём теле, словно каталась по Нику всю ночь. Я улыбнулась и потянулась на кровати, лёжа в уютном гнёздышке из подушек. Не думаю, что когда-либо чувствовала себя более комфортно.
Я приподнялась на локтях, слушая, как Ник ходит по дому. Но сквозь дверь спальни ощутила странное напряжение, исходящее из гостиной. Набросив на себя одну из его футболок, я тихонько пошла в направлении звука его голоса.
- Ты точно знаешь, почему нет! – Ник был одет в твидовый пиджак поверх рубашки с галстуком и ходил туда-сюда с прижатым к уху сотовым телефоном. Он заметил меня и застыл, когда человек на другом конце линии, казалось, начал распускать нюни. Ник смущённо покачал головой, а затем прокричал: - Мне всё равно! Мне всё равно, если для тебя это кончится «выселением», что, как мы оба знаем, означает «дилер вытрясет из меня всю душу». Я не должен тебе ни единой чёртовой монеты! Если уж мы начинаем разговор о долгах, то давай вспомним о деньгах, которые отец посылал тебе снова и снова, чтобы помочь «вернуться домой», что, казалось, никогда не побуждало тебя засунуть свою задницу в автобус. Или как насчёт того дерьма, которое ты вытащила из моей квартиры, когда просто «вынуждена» была неделю спать на моём диване? Поверь, я в двойном размере вернул тебе то, что ты потратила на моё несчастное детство.
Молли Харпер "Искусство обольщения обнаженного оборотня"
Elenawatson:
В тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли ты кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.
Карлос Руис Сафон "Тень ветра"
diamond:
Я взбивала яйца для французских тостов и размышляла о том, как же довольна будет Эви, если узнает, что все ее прогнозы в отношении Купера сбылись. И о том, как меня нервировало пристальное внимание оборотня ко всем моим передвижениям по кухне. Купер не мог не заметить мое состояние.
– Я тебя нервирую? – усмехнулся он.
– Нет, – выдавила смешок я. – С чего ты взял?
– Ты кладешь чеснок в смесь для гренок, – Купер кивнул на миску, куда я действительно сыпала чесночную соль – к яйцам, ванили и коричневому сахару. Я улыбнулась, закатила глаза и вылила все в раковину. Пришлось начинать заново.
– Это не из-за тебя, просто очки забыла надеть, – чопорно отозвалась я.
– Да, да, только пустые отрицания моего животного притяжения не насытят желудок. Поторопись, женщина.
– Прекрасно, – фыркнула я и разбила еще несколько яиц, – так ты осознаешь, что мы никогда не сможем рассказать Эви о нас, она ведь начнет злорадствовать.
– Я с удовольствием вступлю в программу защиты сексуальных свидетелей, если они отправят нас в один город.
– Договорились.
– Чем хочешь сегодня заняться? – поинтересовался Купер, наблюдая за тем, как я выкладываю первые кусочки хлеба в яичной смеси на горячую сковороду. Я постаралась ничем не выдать радостного возбуждения: он хочет остаться!
Молли Харпер "Основы флирта с обнаженным оборотнем"
Elenawatson:
Одноэтажное и безликое здание пищеблока, сложенное из силикатного кирпича, выглядело как прачечная; впрочем, в прачечных окна заделывали толстыми плитками бутылочно-зелёного стекла, а пищеблок имел обычные окна с деревянными рамами. Снаружи оконные проёмы были перекрыты решётками. Рисунок их прутьев напоминал восходящее солнце с лучами – как на гербе СССР. Над кровлей кухни торчали две чёрные железные трубы. Из форточки, подвывая, вентилятор выбрасывал струю горячего котлетного запаха. У задней двери громоздились ящики из-под овощей и мятые баки с объедками. Широкий главный вход поверху был гостеприимно украшен выцветшим транспарантом «Приятного аппетита!».
Через просторный зал тянулись ряды столов. В простенках меж окон висели поучающие плакаты: розовощёкий пионер в пилотке чистил ножом картошку; пионерка с косичками, улыбаясь, мыла мочалкой блюдо; мальчик и девочка с красными галстуками, расставив руки, вдвоём тащили тяжёлое ведро. Так полагалось поступать сознательным детям.
Сейчас в столовке находились только работники лагеря, которых в смену обычно никто не замечал: несколько мужиков и тёток – какие-нибудь плотники, сторожа и уборщицы; молодой доктор и пожилая медсестра – оба в белых халатах; толстый дядька бухгалтерского вида; парень в синем комбинезоне – несомненно, радиотехник. Впрочем, имелись и вожатые. Димон Малосолов пристроился к пухлой Ирине. Рядом с капитаном Капустиным на скамейку села женщина в химических кудрях – видимо, любовница-заведующая. Игорь услышал, как она негромко говорит Капустину, хлебающему суп:
– Картошку можешь себе оставить, только перебери – она здесь уже гнилая, и просуши. Рис подели пополам: три кило тебе, три – мне. А сахар вообще не трожь, я себе заберу, буду в августе варенье делать.
Алексей Иванов "Пищеблок"
diamond:
Путешествие заняло гораздо больше времени, чем я надеялась, но в конце концов мы добрались до Анкориджа. Снегопад разошелся не на шутку, придавая городским огням, от которых я уже успела отвыкнуть, потусторонний блеск. Все казалось слишком ярким, слишком неоновым, слишком забитым. Я обнаружила, что моргаю, глядя на светофор.
Мимоходом подумала о Рэд Берн и почтовом отделении, которое она планировала использовать в городе, но затем Калеб попросил меня найти в навигаторе «строительную фирму» Лоло. Я отказалась от чести встретиться с ним, предпочтя остаться в грузовике, пока Калеб относил обручальное кольцо в шикарное офисное здание посреди почти пустого делового парка.
Появившись после сделки, Калеб улыбался во весь рот. В качестве части вознаграждения Лоло заказал нам номер во впечатляющей «Хайбери Плаза». Все расходы оплачены на неделю. Заказал он и процедуры в СПА. Нам даже не надо регистрироваться, поскольку об этом позаботились «люди» Лоло.
При виде высокого серебристого цилиндра, одной из высочайших точек на городском горизонте, я немного занервничала. Держа свои «ценные» сумки, мы пересекли фойе из хрома и голубого стекла и направились прямо к лифтам.
Молли Харпер `Правила побега с обнажённым оборотнем`
Elenawatson:
На раздаче Игорь взял борщ, перловую кашу и стакан с компотом, а затем вернулся на место рядом с Сашей. Обедать одному было неловко.
– Киселёв работал на четвёртом отряде, и тебя туда назначат, – сказал Саша. – А я на третьем. Весь день в третьем корпусе, а живу в четвёртом.
– Почему? – удивился Игорь.
– Не будут же селить парней с девушками. Это разврат.
«Моралист выискался», – подумал Игорь.
– А кто у меня второй вожатый?
– Это ты второй вожатый, – с превосходством поправил Саша. – А первый вожатый у тебя Иринка Копылова.
– Она? – Игорь кивнул на пухлую подругу Димона.
– Она. И ключ от комнаты я тебе пока не выдам.
– Почему? – возмутился Игорь.
– Сначала отнеси свои документы Наталье Борисовне. И справку врачу покажи. В прошлую смену во втором отряде был педикулёз.
– Думаешь, я вшивый?
Саша невозмутимо пожал плечами: почему бы и нет?
Игорь подумал и решил не спорить. Оно ему надо? Его цель – отмотать положенную практику, а не переделывать этот мир к лучшему. В казённой жизни всё похоже на медкомиссию в военкомате: превратись в косоглазого и плоскостопого идиота, и тогда тебя признают негодным к строевой.
Алексей Иванов "Пищеблок"
diamond:
Со стороны, «Гринфилд Студиос» создавал впечатление респектабельной семейной фотографической компании с офисом в одном из недавно отстроенных зданий с видом на реку в деловом районе Холлоу. Я не знала никого, кто делал бы у них фотографии, но компания открыла магазин лишь несколько месяцев назад, и было трудно отучить жителей Холлоу обзаводиться фото-открытками в «Сирс».
Я припарковала Большую Берту за углом на расстоянии почти двух кварталов, пытаясь дать себе немного времени «прогуляться и настроиться на бодрый лад». Если бы мне требовалось дышать, то я, скорее всего, заработала бы себе гипервентиляцию легких, пока отсиживалась в машине, уткнувшись головой в руль. Я не была на собеседованиях с самого окончания колледжа. И если бы в старших классах глава совета библиотеки не был одним из моих любимых учителей английского, миссис Стабблфилд, весьма вероятно, вышвырнула бы меня тогда из кабинета при помощи какого-нибудь кресла-катапульты.
Я перечитала объявление от «Гринфилд» о поиске секретаря-координатора с приятным «телефонным» голосом, хорошими коммуникативными навыками и «располагающей к себе индивидуальностью». Наличие двух качеств из трех было неплохо.
Молли Харпер "У хороших девочек нет клыков"
Elenawatson:
– Ты думаешь, что я именно это хочу сделать? – повернулся к нему туарег. – Накормить гиен?
– Откуда мне знать, что вы обычно делаете, когда отрубаете кому-то руку. Но, вообще-то, идея кажется мне неплохой. Тот, кто увидит, как гиены пожирают часть его тела, сто раз подумает, прежде чем совершить какое-нибудь злодеяние.
– Когда зло живет в душе, человек не думает о каре. А этот человек… он боится.
– Откуда ты знаешь?
– Понял по его разговору и движениям. Он выставляет себя агрессивным, потому что ждет агрессии по отношению к себе, а это явный признак, что человек боится и чувствует себя виновным. Тот, кто спокоен, никогда не будет нападать первым.
– Философия пустыни? – с иронией произнес итальянец.
– Тебя удивляет? Возможно, мой народ не умеет создавать такие штуки, с помощью которых можно разговаривать с кем угодно. Однако это не значит, что мы глупы. Многие из нас хорошо разбираются в людях. Знают, чего можно ожидать от других и почему кто-то поступает так или иначе.
Альберто Васкес-Фигероа "Туарег 2"
diamond:
На древних, истертых плитах Вестминстер-Холла важничающие барристеры и судьи в париках и мантиях группками проталкивались сквозь пестрые толпы покупателей, которые собирались возле тянувшихся рядами от входа в просторный высокий зал прилавков швей и модисток, торговцев писчими принадлежностями и подержанными книгами.
Несколько осторожных вопросов привели Себастьяна к лотку в середине восточного ряда, где худощавый мужчина средних лет, одетый в слегка поношенные замшевые бриджи, рубашку с рюшами и старомодный бархатный сюртук зеленого цвета, с задумчивой сосредоточенностью рассматривал тоненькую книгу в потрепанном переплете из коричневой кожи и мраморной бумаги. Лицо француза отдавало желтизной, а короткая стрижка жидковатых соломенных волос неудачно подчеркивала неестественно длинную шею и маленькую голову.
– Мсье де Ла Рок? – уточнил виконт, приблизившись.
Обернувшийся библиофил окинул Себастьяна пристальным, неожиданно враждебным взглядом. У Антуана де Ла Рока были бледно-голубые глаза, узкое лицо и длинный, с большой горбинкой нос.
– Верно. А вы… Девлин, нет?
– Девлин.
К.С. Харрис "Где танцуют тени"
Elenawatson:
К пятому занятию на курсах Полина освоилась совершенно, хотя рисовала по-прежнему лишь то, что считала нужным, и в своей манере. Преподаватель не возражал, ученики были сосредоточены на собственных успехах, и лишь Анисим продолжал смотреть волком на обеих девушек в классе. И если Соню он просто игнорировал, то к барышне Нечаевой испытывал нескрываемую неприязнь.
«И зачем ей сдалась столовая?» – размышляла Соня по пути к флигелю, наблюдая, как впереди уверенно шагает подруга – размахивая полами широкой юбки-брюк. Нет, перекусить, само собой, хотелось невероятно – через два часа набросков вазы с фруктами Софья была готова съесть и яблоки из папье-маше, и даже восковой виноград. Но студенческая трапезная?
Два небольших помещения со сводчатыми потолками оказались вполне уютными. Чисто выскобленные деревянные столы с нарезанным хлебом, натюрморты, явно нарисованные учениками прямо на белёных стенах, запах каши и компота.
– Обед с мясом – четвертак, без мяса – пятнадцать копеек, тарелки и ложки там, – указал Анисим и первым взял себе посуду. Налил у старухи миску пустых щей и прошёл в самый дальний угол. Через минуту к нему подсели и две девушки. Студент удивлённо уставился на них – в помещении было не меньше десятка пустых столов.
Соня понюхала суп. Пахнет неплохо. И хлеб свежий. Полина отломила горбушку и уставилась на Самокрасова ясными синими глазами.
– А скажи мне, дорогой Анисим, почему ты ко мне так пристрастен?
– Кто вам такое сказал?
– Тебе. Давай без этих сантиментов. Откровенность за откровенность. Я же вижу, тебя аж коробит от моего присутствия.
– Ладно, – студент отодвинул тарелку, – раз сами вызвались. Я седьмой год здесь учусь и таких, как вы, повидал достаточно.
– Каких – таких? – прищурилась Полина.
– Богатых бездельников. Вам учёба не нужна, от скуки маетесь, зная, что всё оплачено и никто не отчислит. Вам с рождения всё дано, а ни рвения, ни таланта нет. Занимаете чужие места, а одарённые, но неимущие, пробиться не могут.
– А ты, значит, у нас из одарённых и неимущих, сам себе дорогу пробиваешь?
– Прорубаю. Я с серебряной ложкой во рту не родился, сам в люди вышел, вопреки происхождению. Своим трудом всего добился. От вас, толстосумов, одна польза – деньги и связи. Ни к чему более вы не пригодны.
– Вот как. В нашем классе есть и состоятельные юноши, но что-то ты к ним не так предвзят. Зубы не скалишь, лебезишь. А я прям как заноза в глазу. Что так?
– Вы избалованная вертихвостка и нахалка. Не понимаю, почему Ганеман вас терпит. Просили откровенности? Вот она. Такой, как вам, тут делать нечего. В социалистку играете? Не стоит. Идите вон на свои танцульки или к куафёру, закажите новое платье. Не марайте свои белые ручки.
– Вот эти? – Полина помахала ладонями.
– Они самые.
– Знаешь, Анисим, – девушка придирчиво окинула его взглядом, – в американских барах ковбои практикуют забавную игру – ристреслинг, рукоборье. Это когда подраться нельзя, а поговорить по душам хочется. Так вот, Анисим, есть у меня большое желание душевно с тобой побеседовать. Ты правша или левша?
– Что за… Не собираюсь я с вами бороться! И говорить не хочу! Оставьте меня в покое!
– Ну уж нет. Ты меня кисейной барышней назвал, вот и проверим, кто тут из какого теста. Руку давай! Или боишься?
Полина поставила локоть на стол и повернула ладонь как для рукопожатия. Соня наблюдала, как на лице студента идёт внутренняя борьба – челюсти нервно сжаты, брови сдвинуты, глаза бегают. В какой-то момент показалось, что он просто сбежит. Наконец Самокрасов принял решение и тоже поставил на стол правую руку.
– Не хочу сделать вам больно. Вы всё-таки девушка. Но раз уж так настаиваете…
– А ты попробуй. Если что – претензий иметь не буду. Соня, ты свидетель. И не вздумай поддаваться!
– Может, не надо? – Софья запоздало попыталась вмешаться, но никто не обратил на это внимания.
Противники сцепили руки.
Соня беспокоилась. Что за спектакль устроила Полина? Она, конечно, девушка рослая, крепкая, но и студент не доходяга – худой, но жилистый. Вон как мышцы вздулись на шее и запястье.
Замок из стиснутых рук дрожал, сохраняя хрупкое равновесие. Самокрасов выглядел удивлённым – видимо, соперница и впрямь оказалась сильнее, чем он рассчитывал. Студент стиснул зубы и усилил нажим. Конструкция из сжатых ладоней опасно закачалась.
– Вот этой самой белой ручкой, – Полина наклонилась к противнику и заглянула прямо в тёмные бешеные глаза, – я в одиннадцать лет построила первый плот. Пилой и молотком. Все пальцы отбила, но сделала. Этой самой рукой я автомобильное колесо меняла на гонках. Ты домкрат поднимал хоть раз в жизни, а? Вывих сможешь вправить? Копать умеешь? Из ружья стрелял когда-нибудь? Знаешь, какая отдача от двустволки? Седло на лошадь сможешь закинуть?
Анисим покрылся испариной. На лбу вздулись вены. Ногтями левой он вцепился в край стола. Правая рука дрожала. Пальцы побелели.
– Молчишь? – продолжала девушка. – Так я и думала, что ты тяжелее кисточки в руках ничего не держал. Ничтожество.
Резким рывком Полина припечатала руку студента к столешнице.
– Пойдём, Соня, что-то у меня аппетит пропал.
Суп из опрокинутой от удара тарелки быстро разливался тёмной лужей.
Женя Гравис "Визионер"