diamond:
Лорд Девлин шагал по стемневшим улицам, запруженным оборванными нищими и одетыми в блузы работягами, спешащими домой к ужину. В воздухе стоял тяжелый дух тушеной капусты и жареного лука, и виконт поймал себя на мысли, что до сих пор не обедал. Аппетит, равно как и сон, пропал настолько давно, что мужчина механически отмечал течение времени без оглядки на потребность в хлебе насущном.
Себастьян даже несколько растерялся, оказавшись снова вовлеченным в расследование убийства. Последние восемь месяцев удалось пережить, лишь подавив все эмоции: не только любовь и гнев, но и любознательность, и жажду справедливости, даже праздное любопытство. Недавно он обнаружил, что может иногда провести день кряду, не думая о Кэт, не вспоминая исходящий от ее подушки аромат, не желая эту женщину с болью, вызывающей в душе стыд и страх.
В одурманивании себя все эти месяцы алкоголем и бессонницей был смысл. Чувства связаны друг с другом: поддайся одному – и, выйдя из повиновения, потоком нахлынут остальные. Виконт размышлял об удовлетворении, которое вызвала в нем стычка с бывшим боксером, и осознание жестокой радости встревожило его. Насилие способно увлечь. На войне Девлин встречал слишком многих мужчин, поддавшихся опьяняющему угару смерти и разрушения. Себастьян знал, во что ожесточение может превратить человека. Во что чуть было не превратился он сам – и мог превратиться снова, дав себе волю.
К.С. Харрис "Где таятся змеи"
ИнВериал:
Кейт взяла бумаги. Сверху лежало письмо от поверенного, в котором тот сообщал, что имеются инструкции, которым ему надлежит следовать при наступлении определенных обстоятельств. Кейт нахмурилась. Это весьма озадачивало. Она перешла к следующему листу.
– Джек! – выдохнула Кейт.
– Читай, любовь моя, – попросил он. – Я сам пока в это не верю.
Кейт прочла:
«Джек, мой дорогой сын!
Когда ты получишь это письмо, мои поверенные уже или настояли, чтобы ты окончательно и бесповоротно разорвал отношения с Джулией Давенпорт, или прошел год и один день со дня моей смерти. Смею надеяться на первое.
В любом случае, ты унаследуешь все, что ожидал. Я никогда не собирался оставлять тебя нищим. Мое завещание лишь уловка умирающего, дабы освободить тебя от этой женщины.
Доктора сказали мне, что я умру в считанные недели, поэтому прилагаю все усилия, чтобы ты действительно смог стать счастливым. Знаю, мои действия причинят тебе боль, сын, и очень сожалею. Но поверь, это для твоего же блага.
Джулия Давенпорт – гарпия, Джек, вероломная жадная гарпия. Я рассчитываю, что она откажется от помолвки, когда узнает о лишении тебя наследства. Лелею мечту, что ты будешь не сильно страдать, мой мальчик. И надеюсь на твое прощение.
Это жестоко, понимаю, потому что ты всегда выказывал себя любящим сыном, даже когда мы ссорились. Но я так хочу, чтобы ты был счастлив, Джек. Нет ничего более важного, чем истинная любовь. Твоя мать и я были очень счастливы, и мое сердце умерло вместе с ней. Ты так похож на нее, мой дорогой сын, и я точно знаю, что она никогда не простила бы меня, если бы я ничего не предпринял для твоего благополучия.
Найди другую женщину, Джек. С настоящим и любящим сердцем, которая полюбит тебя за то, каков ты есть, а не за удачу или положение в обществе. И когда ты ее найдешь, Джек, сразу женись на ней и никогда не отпускай.
Я буду носить пятьсот фунтов и расписку на этот проклятый «Севеноукс» с собой везде, куда бы ни отправился в мои последние дни, чтобы ты не оказался совсем без средств. И мне известно, что твои бабушка и сестра присмотрят за тобой. Тебя очень любят, сын.
Надеюсь, ты найдешь в себе силы простить отцовское вмешательство. Да хранит тебя Господь.
Твой любящий отец»
– О, Джек, он очень любил тебя...
Кейт была вся в слезах.
Не в силах произнести ни слова, Джек просто обнял жену. После долгого молчания он произнес срывающимся голосом:
– Я нашел женщину с настоящим любящим сердцем, отец. Вот она, здесь…
"Отважная бродяжка" Анна Грейси
diamond:
Себастьян вгляделся в узкий профиль собеседника. Девлин смог бы вызвать в памяти немногих младших соучеников по Итону, но этого помнил хорошо. Подростком д’Эйнкорт был одним из тех прилежных с виду учащихся, которые, чтобы снискать расположение преподавателей, беззастенчиво подхалимничали и выказывали до тошноты притворное рвение. Зато в отношениях с однокашниками он проявлял безжалостность и мстительность и быстро приобрел репутацию пакостника, который сделает – и скажет – все, что угодно, лишь бы заполучить желаемое.
В то время его фамилия звучала просто Теннисон, как у его кузины и пропавших племянников. Однако несколько лет назад джентльмен успешно подал министру внутренних дел прошение об ее изменении на более аристократичную «д’Эйнкорт». Так звали одного из предков его матери, чей род пресекся. Притязания Теннисона были, мягко говоря, сомнительными, но все знали о его амбициях сделаться к сорока годам лордом д’Эйнкортом.
К.С. Харрис "Когда рыдают девы"
Elenawatson:
Удивительно, как те, кто вовсе не заслуживает нашей жалости, с лёгкостью вызывают её.
Елена Михалева "Безупречные создания"
diamond:
Отогнав рябую курицу, проявлявшую чересчур живой интерес к начищенному носку его гессенского сапога, Себастьян направился навстречу креслу-каталке, в котором восседал некоронованный монарх Франции.
Нареченный при рождении Луи-Станиславом и получивший титул графа Прованского, он был четвертым в очереди на французский престол. Никто и не предполагал, что склонный к полноте и удовольствиям граф Прованский когда-нибудь станет королем.
Поэтому его с юных лет предоставили самому себе, не препятствуя манкировать учебой, влезать в ошеломляющие долги и с каждым годом делаться все дороднее. Его младший брат, граф д'Артуа, оставался стройным, энергичным и красивым. А Луи-Станислав – нет. Даже в молодости он был тучным. Теперь же, в возрасте без малого шестидесяти лет и мучимый подагрой, он почти не мог самостоятельно передвигаться.
– Девлин! – воскликнул он еще за несколько футов до виконта. – Не удирайте! Я хочу поговорить с вами.
– Ваше величество, – отвесил изящный поклон Себастьян.
Граф Прованский хмыкнул, его пухлое, розовощекое, удивительно моложавое лицо расплылось в добродушной улыбке.
К.С. Харрис "Почему исповедуются короли"
Elenawatson:
Ударившись снаружи о стену, дверь с размаху захлопнулась, да так крепко, что он уже не мог отворить ее. Однако это было лишним основанием для того, чтобы идти вперед.
Чарльз Диккенс «Рождественские истории»
diamond:
Геро провела остаток дня, слоняясь по огромному особняку Джарвисов на Беркли-сквер в ожидании доставки из Лондон-хауса перечня визитеров епископа.
Известие о том, что архиепископ Кентерберийский обратился к лорду Девлину с просьбой расследовать смерть Прескотта, вызвало у баронской дочери нарастающую потребность безотлагательных действий. Зная виконта, она понимала: для него докопаться до правды о причине ее недавних встреч с епископом – всего лишь вопрос времени. Геро не сомневалась, что, как только Себастьян все выяснит, то станет еще настойчивее в своем намерении «поступить благородно» и жениться на ней. Какое бы вольное и далекое от общепринятых норм поведение ни позволял себе молодой Сен-Сир, он оставался офицером и джентльменом. А кодекс чести в вопросах подобного рода был неумолим.
Разумеется, Девлин не сможет принудить ее к браку. При обычных обстоятельствах дочь лорда Джарвиса рассмешило бы предположение, что ей самой будет трудно не поддаться настояниям виконта. Однако, как обнаружилось, беременность оказывает странное, приводящее в замешательство воздействие, превращая даже сильных духом женщин в слабых и – помоги ей, Боже – плаксивых. Случались моменты, особенно в темные, бессонные предрассветные часы, когда Геро ловила себя на том, что всерьез задумывается над пораженческим выходом из положения.
К.С. Харрис "Что остается от небес"
Elenawatson:
Кажется, будто ты управляешь своей жизнью, а тут — бац! Тебя бьет исподтишка неожиданный поворот.
Саймон Бекетт "Увековечено костями"
ИнВериал:
– Как же жениться… по расчёту?
– С расчётом, а не по расчёту. Только расчёт этот должен состоять не в одних деньгах. Мужчина так создан, чтоб жить в обществе женщины; ты и станешь рассчитывать, как бы жениться, станешь искать, выбирать между женщинами…
– Искать, выбирать! – с изумлением сказал Александр.
– Да, выбирать. Поэтому-то и не советую жениться, когда влюбишься. Ведь любовь пройдёт – это уж пошлая истина.
– Это самая грубая ложь и клевета.
– Ну, теперь тебя не убедишь; увидишь сам со временем, а теперь запомни мои слова только: любовь пройдёт, повторяю я, и тогда женщина, которая казалась тебе идеалом совершенства, может быть, покажется очень несовершенною, а делать будет нечего. Любовь заслонит от тебя недостаток качеств, нужных для жены. Тогда как, выбирая, ты хладнокровно рассудишь, имеет ли такая-то или такая женщина качества, какие хочешь видеть в жене: вот в чём главный расчёт. И если отыщешь такую женщину, она непременно должна нравиться тебе постоянно, потому что отвечает твоим желаниям. Из этого возникнут между ею и тобою близкие отношения, которые потом образуют…
– Любовь? – спросил Александр.
– Да… привычку.
– Жениться без увлечения, без поэзии любви, без страсти, рассуждать, как и зачем!!
– А ты женился бы, не рассуждая и не спрашивая себя: зачем? так точно, как, поехавши сюда, тоже не спросил себя: зачем?
– Так вы женитесь по расчёту? – спросил Александр.
– С расчётом, – заметил Пётр Иваныч.
– Это всё равно.
– Нет, по расчёту значит жениться для денег – это низко; но жениться без расчёта – это глупо!.. а тебе теперь вовсе не следует жениться.
"Обыкновенная история" Иван Гончаров
diamond:
Лежавшее к северо-западу от Ковент-Гардена скопление зловонных улочек и темных дворов, известное как Севен-Дайалз, когда-то было процветающим районом, облюбованным поэтами, иностранными посланниками и фаворитами доброй королевы Бесс. Но те времена давным-давно минули. Теперь стоявшие вдоль главных улиц некогда величественные особняки из кирпича и камня превращались в руины, а их увеселительные сады и парки исчезли под муравейником убогих деревянных лачуг, населенных побирушками, ворами и торговцами самого низкого пошиба.
«Пилигрим», расположенный в узком переулке неподалеку от Касл-стрит, формально имел разрешение на продажу как крепких напитков, так и пива, но, похоже, обслуживал главным образом тех, кто предпочитал дешевый джин.
К.С. Харрис "Что приносит тьма"
diamond:
– Что ты еще задумала, Мэлди Киркэлди? – требовательно спросил Найджел, осторожно опуская свое ноющее тело на постель.
Девушка отвела взгляд от крохотного оконца и, обернувшись, посмотрела на Найджела. За последние три дня он был единственным, с кем она общалась, не считая молчаливого вооруженного стража, сопровождавшего ее в комнату Найджела по замковой галерее. Ни Мэлди, ни Найджел так ни разу и не обмолвились о выдвинутых против нее обвинениях, впрочем, тему ее вынужденного заточения они так же дружно оставили без внимания. Все их совместные усилия были направлены на то, чтобы вернуть Найджелу способность свободно передвигаться, в чем, следует отметить, он немало преуспел. Мэлди даже начала думать, что, кроме этого, Найджела больше ничего не интересовало. Правда, все эти дни она замечала на себе его пристальный взгляд.
– Почему ты думаешь, что я что-то замышляю? – спросила она, приблизившись к кровати, чтобы налить ему кружку сидра.
– Может, из-за того, что мой глупый братец держит тебя взаперти?
– Я-то полагала, что мы решили не придавать значения этому маленькому недоразумению.
– Вовсе нет. Я просто счел, что ты была не расположена говорить об этом, когда пришла ко мне в первый раз после того, как Балфур совершил этот безумный поступок.
Ханна Хауэлл "Судьба горца"
Elenawatson:
… держись от него подальше. Мальчишка не так прост, как хочет казаться…
Мальчишка.
Наглый мальчишка, который покусился на святое — на доходы пана Вильчевского! А ведь было же, было предчувствие, что ждать от этого мальчишки следует исключительно неприятностей. И вот, не послушал себя же… и что теперь? Выселить? Так побежит, наглец этакий, жалобы писать… и пан Вильчевский жалобщиков не боится, но вот пойдут же проверять… заявятся чинуши… и каждому поклонись, каждому поднеси… Боги милосердные…
Он остановился в коридоре, прижав руку к сердцу, которое колотилось как-то совсем уж быстро. Этак в волнениях остатки здоровья и растеряются… нет, надобно прилечь… подумать… не выгонять наглеца, но… потерпеть. Верно матушка покойная говорила, что терпение есть величайшая из добродетелей… мудрою женщиною была…
У пана Вильчевского почти получилось дойти до своих покоев. Не хватило малости. Он уже поднимался по лестнице, когда увидел Гавриила. В новом костюмчике. Светленьком двубортном пиджаке с розаном в петлице, в штанах с лампасами, в шляпе соломенной… и сам вид его, развеселого, знать не знающего о душевных метаниях пана Вильчевского, вверг последнего в полнейшее душевное расстройство.
Ишь… собрался куда-то.
А куда?
Вечер уже, девятый час. Приличные люди в этакое время дома сидят, ко сну собираются, а этот… не на свидание ли, часом? Аль еще куда?
И вдруг пана Вильчевского осенила удивительная в кристальной ясности своей мысль: надобно пойти за подозрительным жильцом и выяснить, где он бывает. Там, глядишь, и вскроется что-нибудь этакое, что позволит пану Вильчевскому на законных основаниях контракт расторгнуть.
Карина Демина "Хозяйка Серых земель. Люди и нелюди"
diamond:
Мы вышли перед рассветом — слишком опасно было плыть через затопленный город в темноте, — загрузив в мешки всю провизию, какую могли унести. Закрыв за собой дверь, Салли даже не оглянулась. Она успокаивала Ксандера, который не переставал хныкать и соглашался идти, только если Салли держала его за руку и подталкивала вперед.
Пришлось долго топать до лодки: тропа, которая вилась зигзагами вниз по скале, почти осыпалась — по ней долгие годы никто не ходил.
В конце концов Дудочнику пришлось взять Салли на руки, хоть та и ворчала, что вполне справилась бы сама, если бы мы так не спешили. Мы с Зои помогали Ксандеру, зажав его с обеих сторон. Он отказывался смотреть вниз на узкую, осыпающуюся по краям под нашими шагами тропу, упирался, жмурился, стискивал наши ладони. Камни срывались вниз, но море было так далеко под нами, что я не слышала всплесков, с которыми они падали в воду. С восходом солнца мы добрались до лодки, спрятанной в пещере выше линии прилива. Ею долгое время не пользовались, и когда мы спустили ее на воду, из свернутого паруса метнулось мышиное семейство. Перед отправкой Дудочник тщательно проверил корпус, проведя рукой по шелушащимся бортам, и испытал задеревенелые свернутые веревки.
Франческа Хейг "Карта костей"
Elenawatson:
Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.
Карлос Руис Сафон "Тень ветра"