Elenawatson:
Левши и существуют-то сейчас только потому, что лучше сражаются, и потому, что, умея нападать с неожиданной стороны, обладают стратегическим преимуществом в битве. Представьте себе поединок между правшой и левшой. Левша привык иметь дело с правшами, а правшу, как правило, выбивает из равновесия уже сама возможность противника использовать левую руку или левую ногу в качестве ведущей, правша не ждет удара с той стороны, с которой левша наносит ему этот удар, и именно благодаря тому, что удары слева не так многочисленны и не так известны, как удары справа, левша и побеждает.
Франк Тилье "Проект "Феникс"
diamond:
В четверг Джеб поднялся на рассвете. Ему нужно было на работу и, чмокнув Роксанну в плечо и пообещав позвонить попозже, он оделся, забрал собак и поехал к себе.
Когда он прощался, приятно утомлённая и разомлевшая после очередной пылкой ночи Роксанна едва промямлила «пока», но когда она встала спустя пару часов, то почувствовала себя одинокой и какой-то опустошённой. Стоя под горячими струями, она угрюмо подумала, что Джеб мог хотя бы оставить собак. Зачем нужно было забирать всё? Ей уже нравилось, как животные вертелись под ногами.
Роксанна резко замерла. С каких это пор ей требуется компания? Разве она не оставила родительский дом, потому что стремилась к самостоятельности и обособленности? Разве она не жаловалась на то, что ей становилось душно от обилия людей, постоянно крутившихся со всех сторон?
Одев джинсы и хлопковую рубашку цвета лаванды, расшитую белыми и пурпурными тюльпанами, она отправилась на кухню. Запустив кофе-машину, она сделала себе пару тостов из пшеничного хлеба.
Несколько минут спустя, жуя тост и прихлебывая кофе, Роксанна смотрела сквозь французские двери гостиной на раскинувшуюся за ними долину. Утро выдалось облачным, сумрачным, и она подумала, что погода прекрасно подходит её настроению. Снег на горных склонах начинал таять, и то тут, то там проглядывали зелёные и коричневые участки. Даже на этой высоте снег вряд ли продержится больше четырёх-пяти дней. В тени белые пятна сохранятся ещё неделю-другую, но большая часть их исчезнет вскорости.
Ширли Басби "Вернуться домой"
Elenawatson:
Ноги, они, скорее всего, созданы для того, чтобы мы ходили. Так что, постоянно передвигаясь в машине или другом транспорте, мы рискуем в конце концов остаться без них.
Франк Тилье "Проект "Феникс"
diamond:
Болото наконец осталось позади, и Анни вздохнула с облегчением, а вот Лиам никак не мог расслабиться.
- Что-то не так, – сказал он, когда они садились на лошадей. – За нами наблюдают. Я это чувствую.
- Думаешь, Ненасыта?..
Лиам покачал головой:
- Не похоже, что это она – или вообще кто-нибудь из мира магии. Полагаю, это... Погодите! Взгляните вон туда!
- Ничего не вижу.
- Теперь и я ничего не вижу, но могу поклясться, что кто-то подсматривал за нами из-за деревьев.
- Может, древесная нимфа или фея? – предположила Анни.
- Возможно, – ответил Лиам, хотя по его тону было понятно, что стражник в этом не уверен. – Оставайтесь здесь, пока я схожу и осмотрюсь, и…
Позади них хрустнула ветка, и оба испуганно вздрогнули.
- Давай выбираться отсюда, – поторопила принцесса. – От этого болота меня бросает в дрожь, а через несколько часов уже стемнеет. Не хочу находиться неподалёку от Ненасыты, когда солнце спрячется за горизонт.
Э.Д. Бейкер «Неспящая красавица»
ИнВериал:
С этого мгновения я полюбила тебя. Я знаю, женщины часто говорили тебе, своему баловню, эти слова. Но поверь мне, никто не любил тебя с такой рабской преданностью, с таким самоотвержением, как то существо, которым я была и которым навсегда осталась для тебя, потому что ничто на свете не может сравниться с потаенной любовью ребенка, такой непритязательной, беззаветной, такой покорной, настороженной и пылкой, какой никогда не бывает требовательная и — пусть бессознательно — домогающаяся взаимности любовь взрослой женщины.
"Письмо незнакомки" Стефан Цвейг
diamond:
Чары ошеломительной тишины, царившие в зале, развеялись. Все одновременно вскочили с мест и ринулись к дверям, толкаясь и крича. Это был мгновенный хаос.
Шарлотта попыталась поймать Тони, когда он оседал на пол. В итоге она рухнула на задницу, а его тело упало ей на колени.
Снизу доносилось стаккато других выстрелов, периодически прерывавшееся воплями ужаса. Она не знала, целился ли Люк в нее или бегущую толпу. Однако на данный момент Шарлотту защищала балконная стена.
— Тони? – спросила она. Она не могла обнаружить входное отверстие. – Тони? Ты меня слышишь?
Его лицо стало мертвенно-бледным.
— Не… чувствую… тела.
Это были три самых страшных слова, которые Шарлотта когда-либо слышала.
— С тобой все будет отлично, Тони. Держись. Все будет хорошо. – Глаза наполнились слезами, и она сменила позу так, чтобы Тони смог пристроить голову. Вот когда ее пальцы нащупали теплый и липкий клочок волос. Она потрогала его голову и ахнула.
Шарлотта нашла пулевое отверстие.
Джереми Бейтс "Беги"
bronzza:
- Так, нам надо зарегистрировать тебя в WeChat. Какой у тебя будет ник?
- Что?
- Ну, обычно в соцсетях люди используют псевдонимы. Возможно, если ты будешь часто видеть свой ник, это всколыхнёт твои воспоминания.
Мне конец! Мне конец!
Он не понимал ни слова из того, о чём говорил этот парень. Все эти испытания так быстро навалились на Инь Жэня, что его кидало из огня да в полымя. Да, с тестированием Шиан Групп он смог справиться, но теперь его ждало более сложное испытание под названием "телефон".
Так, что там сказал Чжун Чэншо? Нужно как-то назвать себя. Это что-то типа псевдонима. Обычно мастера боевых искусств всегда называли себя "такой-то меч" или "такой-то кинжал" и т.п. Даже тысячи лет назад злые существа и свирепые звери любили давать себе устрашающие имена.
А это значит, что он должен сделать всё наоборот и выбрать "добренькое" имя. Инь Жэнь напряг мозги:
- Ладно, я буду "Ножом для фруктов".
Он совсем недавно выучил это современное слово, и оно гораздо безобиднее, чем кинжал!
Чжун Чэншо: ...
- ...Ладно, я понял. Если вдруг мы разлучимся, можешь позвонить мне или отправить сообщение.
Он открыл приложение, чтобы объяснить, как им пользоваться.
Инь Жэнь: ...
В списке контактов "Ножа для фруктов" был только один контакт. Аватар Чжуна Чэншо был красное яблоко, а его пользовательский ник: "Последний фрукт".
Это что, шутка такая? Призрачный король неожиданно почувствовал, как по спине пробежал холодок.
У него вдруг возникло жуткое предчуствие, что это их "временное партнёрство" может оказаться не таким уж временным.
"Зло похоже на людей" Нянь Чжун
Elenawatson:
Жаспар обвела рукой окружавшее их пространство фантастического музея, кем только не населенное: рыбы, жесткокрылые насекомые, ракообразные, млекопитающие…
– Если все эти виды животных встречаются сейчас на нашей планете, если вот такая маленькая хрупкая стрекозка существует, то существует она только потому, что оказалась лучше приспособлена к жизни на Земле, чем огромный динозавр. Посмотрите на экспонаты галереи, всмотритесь в наросты на коже животных, на форму раковин, на хвосты, на окраску. Все, что вы видите, буквально кричит об одном: это средства адаптации, которые нужны либо для нападения, либо для защиты, либо для маскировки.
Франк Тилье "Проект "Феникс"
diamond:
Через несколько часов после поцелуя Астрид все еще ходила как в тумане. Ощущая волну радости, она немного опасалась, что Бо как-то затронул ее нервную систему, потому что чего бы она ни коснулась – шубы, дверцы машины, столового серебра, – все вызывало небольшие фейерверки под кожей.
Бо ее поцеловал.
Она поцеловала Бо.
Астрид повторяла эти слова про себя снова и снова, словно боялась, что позабудет. Невозможно. Ей никогда не забыть. То был отчаянный и безумный поцелуй. Бо коснулся ее губ, и стало очень жарко, ощущался вкус лимона, Астрид старалась преодолеть изумление. Он был так уверен, а она – сильно колебалась. Астрид переживала, что покажется ему неловкой и неопытной. Волновалась, что они слишком долго тянули и питали завышенные ожидания.
Но тело знало лучше разума, и, отдавшись поцелую, она накинулась на Бо как животное. Возможно, есть некая правда в легенде о душах, отделенных от тела, потому что Астрид бы не удивилась, если бы ее жадная душа откусила от Бо большой кусок.
Сейчас восприятие Астрид изменилось. Бо свозил ее в консерваторию и обратно домой, а потом отправился на работу. Новый Бо нес намного большую угрозу ее смешанным чувствам, потому что теперь она его попробовала и не собиралась возвращаться к прежним отношениям.
Джен Беннет "Загадочные фантомы"
ИнВериал:
– Не надо так грустить. Вы имеете полное право жить со своими взглядами, никто вас за это не упрекает, но… позвольте молодым поступать так, как им нравится. У них впереди вся жизнь, и, кто знает, может, спустя десятилетия они так же станут грустить о прошлом. Таковы законы жизни.
"Жемчужная маска" Дебора Мей
Elenawatson:
– Хотите нас арестовать – арестовывайте. Везите всех четверых в участок, допрашивайте ночь напролет. И всю ночь слушайте один ответ.
– Без комментариев, – подсказывает Рон.
– Без комментариев, – говорит Ибрагим.
– Как в «24 часа под стражей», – говорит Джойс.
– Кто откопал тело, вы не знаете и от нас не услышите, – продолжает Элизабет. – Кто брал кости на анализ, вы тоже не знаете и от нас не узнаете. А в заключение вечера попробуйте объяснить в прокуратуре, что четверо граждан на восьмом и девятом десятке лет не донесли об обнаружении тела. Почему не донесли? Какие у вас доказательства помимо неправомочных признаний, услышанных вами сегодня вечером? А все четверо подозреваемых охотно явятся в суд, будут радостно улыбаться и делать вид, что принимают судью за свою внучку, и спрашивать, почему она так редко их навещает. Все это сложно, дорого стоит, отнимает время и ни к чему не ведет. Не будет ни тюремных сроков, ни штрафов, даже убирать мусор на обочинах никого не пошлют.
– С моей-то спиной! – вставляет Рон.
Ричард Осман "Клуб убийств по четвергам"
geyspoly:
Е. Трофимов писал(а):
раз получил жизнь, живи как человек. В дерьмо скатиться всегда успеешь
diamond:
– Уинтер Магнуссон, бутлегер-викинг, как же я рад вас видеть, друг мой! С нашей последней встречи прошло уже несколько месяцев, мы соскучились.
С прилизанными черными волосами и широкой улыбкой, Джу выглядел лихим и нарядным, будто сошел с голливудской афиши, а не управлял подпольной бандой в Чайна-тауне. Аиде показалось, что китайцу за сорок.
– У вас больше головорезов, чем обычно. Беспокоитесь, что я что-то украду? – спросил Уинтер.
Джу улыбнулся еще шире:
– Такого большого увальня поймать – раз плюнуть. А это, должно быть, женщина, о которой мы говорили по телефону.
– Аида Палмер, познакомься с Джу-Рей Вонгом.
– Все зовут меня Джу, дорогая. – Заправила тонга протянул Аиде ладонь, вынуждая подойти ближе, и поцеловал гостье руку. – Какая честь познакомиться с такой изумительно очаровательной дамой.
– Спасибо, что пригласили меня в свой дом.
– Прошу, присаживайтесь. Бабушка готовит нам вкуснейший обед.
Запах и правда был очень аппетитным. Уинтер отодвинул для спутницы стул, а сам сел рядом с Джу.
Джен Беннет "Неприкаянные души"
Elenawatson:
Пока отряд шёл по аллее к своему корпусу, они разговаривали, а потому как бы немного сдружились; стало понятно, что и дальше можно держаться вместе, то есть в четыре пары: Валерка и Серёжа Домрачев, Лёва Хлопов и Колька Горохов, Титяпкин и Гурька, Славик Мухин и восьмой пацан, мелкий, про которого пока не знали, как зовут. Всю дорогу он робел и лишь поддакивал. А высокий, всем недовольный Гельбич остался без компании.
Четвёртый корпус оказался двухэтажным теремком, смотревшим сразу на все стороны. Ирина Михайловна завела отряд на веранду – большую и жарко нагретую. Здесь ждал второй вожатый: парень с модной причёской и тёмными усиками. Он растерянно улыбался, не зная, что делать, а Ирина Михайловна управлялась с пионерами как опытный погонщик.
– В корпусе четыре палаты, значит, будет четыре звена, – сказала она отряду, строго блестя очками. – Два звена – мальчики, два – девочки, по семь и восемь человек. Так что делитесь на звенья, и поживее. Даю пять минут.
Гурька сразу растопырил руки, загрёб тех, с кем шёл, – Лёву Хлопова, Титяпкина, Валерку и прочих, кроме Гельбича, – и принялся пихать к окну.
– Вот наше звено! – завопил он остальным пацанам. – Не лезь, сволочи!
– Гурьянов, за языком следи! – одёрнула его Ирина Михайловна.
Как полагается учителю, она быстро запоминала своих подопечных в лицо и по фамилиям.
Главный вопрос, терзающий всех пацанов, едва они увидели корпус, задал вожатой кто-то из мальчишек второго, не Валеркиного звена.
– Рин Халовна, а кого на второй этаж заселят?
Второй этаж, понятно, – самый ништяк, самое чёткое место!
– Уж точно не нас, – злобно сказал Гельбич.
– На втором этаже палаты девочек, – сообщила Ирина Михайловна.
– А чё так?! А чё?! Фига-се! – в досаде взвыли все пацаны.
– Потому что вы психопаты! – отрезала Ирина Михайловна. – Вы ходить спокойно не умеете и на лестнице шею свернёте!
– Да всё мы умеем!..
– Разговор окончен. Игорь Александрович, ведите девочек наверх.
Усатый-волосатый вожатик снова улыбнулся.
– Девочки, за мной, – вежливо сказал он. – Ступеньки не сломайте.
Палата, в которую Ирина Михайловна запустила звено Валерки, была похожа на каюту деревянного корабля. Большое окно. Восемь заправленных коек по четыре в ряд: полотенца висят на спинке, байковые одеяла натянуты, подушки торчат пирожками. У каждой койки – тумбочка. На досках стен, на половицах и на байковых одеялах лежали яркие квадраты солнца.
– Располагайтесь, – сказала Ирина Михайловна. – Доставайте, что вам надо, и парадную форму. Через полчаса чемоданы заберу в кладовку.
– Нормальная палата, – озираясь, подытожил Лёва Хлопов.
Его слова прозвучали как команда «Вперёд!».
Гурька отшвырнул свой рюкзак-колобок и полетел к окну.
– Моя! – завопил он, звездой упав на койку.
Валерка знал, что койки под окном всегда считаются самыми лучшими. Почему – неизвестно. Однако лично Валерке больше нравилась койка в углу, и он молча поставил на неё свой чемодан. И второго соседа нет, и выход рядом, и удобнее делать домик из простыни, чтобы укрываться от комаров.
Другую койку под окном тотчас занял Титяпкин: плюхнулся задом и принялся вертеться туда-сюда, словно ввинчивался для более надёжного закрепления. Но к Титяпкину вдруг не спеша подошёл Лёва Хлопов.
– Слушай, – проникновенно сказал он. – Я футболист, я бегаю, у меня лёгкие вот так разработаны, – Лёва руками показал перед собой нечто вроде женских грудей. – Мне кислород нужен. Пусти меня к окошку, а?
Титяпкин обомлел. Лёва, безусловно, был сильнее всех в палате, но дело не в этом. Даже за такое короткое время само собой определилось, что к Лёве в их только что сплотившейся компании уже все прислушиваются. Лёва незаметно становился признанным командиром. И как теперь быть бедному Титяпкину? Поссориться с Лёвой, когда остальные задружились?
– Да за мах! – залихватски заявил Титяпкин, словно уступить Лёве ему было в радость, и ловко перепрыгнул на койку напротив.
– Эту я забил! – обиженно закричал Славик Мухин.
– Я с Лёвкой! – заорал ему Титяпкин. – У Лёвки кислорода нету!
– Пошёл в жопу! – Славик без аргументов столкнул Титяпкина на пол.
– Ты чё? – разозлился Титяпкин. – Пойдём выйдем!..
– Это Славика кровать, – осуждающе заметил Титяпкину Лёва.
Рассудительному Лёве не хотелось иметь рядом придурка Титяпкина. А Титяпкину глупо было ссориться с Лёвой из-за койки Славика, если уж он не стал ссориться из-за своей собственной койки. Но Титяпкин почувствовал, что унижен. Ему требовалось отыграться. Его взгляд пронёсся по палате и остановился на Валерке – маленьком и в очках. Очкарики – все слабаки и дристуны, в этом Титяпкин не сомневался. А место в углу вроде неплохое.
Валерка сидел на полу, перекладывая из открытого чемодана в тумбочку аккуратно свёрнутый свитер и парадную одежду – белую рубашку и синие школьные брюки. Титяпкин перескочил через кровать Серёжи Домрачева и с ногами взгромоздился на кровать Валерки, будто обезьяна на ветку.
– Я здесь буду! – сообщил он. – А ты вали на пустую!
Он указал на пустую койку возле восьмого мальчика, безымянного.
Валерка понял, что назревает схватка, и встал. Сердце его колотилось.
– Сам иди! – ответил он.
– Ты чё, очкастый, оборзел? – Титяпкин вёл себя, как шпана.
– Ты там не сидел, Валерыч! – поддержал Титяпкина Колька Горохов. – Жопу поднял – место потерял! Правил, что ли, не знаешь?
– Вам не подраться, нам не посмотреть! – крикнул издалека Гурька.
– Дёрни отсюда, Титька! – решительно сказал Валерка.
Пацаны бессовестно заржали, и даже Лёва улыбнулся. У Титяпкина от обиды запрыгало лицо. Он ринулся к Валерке, сжимая кулаки.
В этот миг дверь распахнулась, и в палату шагнула Ирина Михайловна. На вид она была слабовольной тетёхой, пухловатая и близорукая, но внутри у неё – Валерка это уже уяснил – находился стальной стержень.
– Что за гвалт? – свирепо спросила она.
Пацаны молчали. Ирина Михайловна быстро оглядела всех.
– Титяпкин, не наглей! – сразу поняв ситуацию, жёстко сказала она. – Отцепись от Лагунова. Займи свободную койку. Я проверю!
Не сомневаясь, что ей подчинятся, Ирина Михайловна вышла.
Титяпкин чуть не заплакал.
– Нечестно это! – уже без всякого озверения пожаловался он. – Вы все выбирали себе койки, а мне как чушману последняя осталась!
– Ладно, – смилостивился Лёва. – Давайте как в футболе жребий кинем: кому пустое место выпадет, тот на него и пойдёт, а Титяпа – на его место.
– Может, лучше посчитаемся? – предложил Колька Горохов.
– Считай, – согласился Лёва.
Колька начал считать, тыча пальцем. Лёву он исключил из розыгрыша, признавая право командира лежать там, где хочется.
– За сто-лом си-дели гости, из баш-ки тор-чали гвозди, – затараторил Колька, вращаясь вокруг себя с вытянутой рукой и выставленным пальцем. – Э-то я зако-лотил, чтоб ни-кто не у-ходил! Ты!
Колька указал на безымянного мальчика. Этот выбор всех устроил.
– Тебя как зовут? – спросил Лёва.
– Юра Тонких, – едва слышно пролепетал пацан.
– Переложись, Юрик, туда.
– Я уже вещи в тумбочку засунул…
– Перекладывайся! – яростно закричал Горохов. – Закон не уважаешь?!
– Титяпа, занимай койку, – распорядился Лёва.
Титяпкин был удовлетворён, хотя получил, в общем, то же самое место, против которого так бунтовал. Направляясь к своей новой койке, Титяпкин обернулся и бросил на Валерку огненный взгляд.
– А с тобой, очкастый, сёдня вечером махач будет, понял?
– Закрой рот – кишки простудишь, – неустрашимо ответил Валерка, как полагалось у пацанов, хотя угроза ему очень и очень не понравилась.
Из коридора донёсся зов Ирины Михайловны:
– На сбор! Всем на отрядный сбор!
Алексей Иванов "Пищеблок"