Внутриигровые вечеринки

Ганзель Краус:

- Здравствуй, Стефания.
Я узнал ее сразу, несмотря на то, что прошло столько лет. Да, она и не изменилась практически. Стала еще красивее, если такое возможно. Я же поменялся кардинально и уже смотрю на случившееся с высоты пронесшихся, а их набежало на целую жизнь, лет.
Наши локти пересекаются, ладони касаются одна другой. Наклоняюсь ближе и делаю свой глоток из бокала, оказавшись на мгновение в плену аромата ее духов и таких знакомых, но в то же время незнакомых, глаз.
Отставляю бокал и, усмехнувшись, говорю:
- Смотрю, ты все-таки стала автослесарем, как и выпало по жребию на вручении аттестатов.
На ее лице ответная улыбка. Я, шучу, конечно. Чтобы не знать, кто такая Стефания Золотова, нужно было просидеть в подвале последние -цать лет. Но мне нравится заставлять окружающих улыбаться.
Какие-то всполохи воспоминаний проносятся в голове под мелодичные звуки оркестра, доносящиеся с террасы. Томик "Избранного" Пушкина в наших руках, плюшевая панда, которую я вытащил, раскурочив аппарат с призами во время первого свидания, первый поцелуй на крыше и один из последних под декорацией картонной Эйфелевой башни. Было все это или приснилось? Случилось со мной или с кем-то другим в какой-то из прошлых жизней?
Куда делся тот семнадцатилетний мальчик? Когда он успел вырасти и все забыть? Иногда забыть бывает так просто. Что потом сам удивляешься - произошло ли это с тобой на самом деле.
Хит Рикки Мартина сменяет не менее зажигательная композиция Майкла Бубле. Я человек простой - слышу Бубле, знаю, что усидеть на месте невозможно.
Допиваю все что осталось, отставляю бокал и подаю ей руку.
- Потанцуем, Золотова?

...

Давид Моисеевич Черномор:

Шампанское развязало мне не только язык, но и ноги. Едва отойдя от Дика, я почувствовал, как меня тянет танцевать. Ноги будто сами собою задвигались, ритмично выстукивая мелодию на полу. Это было похоже на степ, недаром его называют музыкой ног. Но ведь я никогда не умел танцевать чечетку! Возможно, это побочный эффект от дорого напитка? А что, если у меня проявятся и другие таланты, с ужасом подумал я. Вдруг я начну предсказывать будущее или наоборот, смогу общаться с духами умерших людей? Кошмар!
Мне нужно было срочно с кем-то поделиться своими тревогами. Засунув руки в карманы и сделав странное движение, чтобы успокоить беспокойные ноги, я оглядел зал в поисках знакомых лиц. И тут же выхватил из группы не танцующих гостей Герду. Вот, обрадовался я. Вот кто меня выслушает и не поднимет на смех.
Я направился к ней через зал в тот момент, когда музыка на несколько секунд смолкла.
- Прекрасная Герда, не откажи мне в любезности потанцевать со мной, - попросил я и чуть виновато улыбнулся.

...

Александр Хэйдс:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»



Профессор Гастингс появился тогда, когда вечер уже обрёл форму, когда смех стал свободнее, музыка глубже, а «Асфоделия» засияла ярче под чернильным небом. Двери открылись почти бесшумно, но его присутствие нарушило равновесие, как тонкая трещина в идеально отполированном стекле. Мистер Генри Гастингс не спешил. В его движениях не было ни извинения за опоздание, ни стремления догнать упущенное. Только холодная уверенность человека, который искренне плевал на все.

Серый костюм, строгий до сухости, сидел на нём безупречно, но выглядел абсолютно безликим, будто средневековая броня. Его лицо, иссечённое временем, напоминало старую гравюру: чёткие линии, застывшие в выражении постоянного недовольства, будто сама жизнь оказалась для него разочарованием, с которым он, тем не менее, вынужден мириться.

Профессор Гастингс остановился у входа, позволяя слуге принять плащ, и медленно оглядел зал. Взгляд его скользил по гостям, по свету люстр, по отражениям в зеркалах, но ни на чём не задерживался с интересом. Всё это было для него вторично, лишено значения, почти избыточно в своей роскоши. Безвкусно – так бы он удовольствием отозвался о вилле Никандроса Хэйдса.

– Излишне до безобразия, – тихо констатировал он, не обращаясь ни к кому конкретно, и в этом уместилась вся его оценка мира вокруг.

Музыка, смех, разговоры – всё, что для других являлось жизнью вечера, для него существовало лишь как фон, как досадное обстоятельство, которое нужно пережить ради единственного, что имело ценность.

Артефакты из Китая: боевой веер, гуцинь, императорская печать.

Он двинулся вперёд, медленно, с той особой сдержанностью, за которой скрывается не слабость, а привычка контролировать каждое движение. Люди невольно расступались, не понимая почему: старик не имел ни харизмы, ни обаяния, но было нечто другое – тяжесть взгляда, который требовал пространства. Когда его представили кому-то из гостей, он едва кивнул, не запоминая имён.

– Я здесь не ради общества, – произнёс профессор сухо, с лёгкой тенью усталости. – Надеюсь, демонстрация не будет отложена.

Его голос звучал ровно, почти лишённым интонаций, но в нём чувствовалось то, что невозможно скрыть: долгие годы ожидания, старое раздражение и не угасшее чувство утраты, не человека, а упущенной возможности. Много лет назад, на аукционе, эти предметы почти стали его. Он видел их, чувствовал, уже мысленно владел ими. Именно в тот момент, когда победа казалась неизбежной, появился Никандрос Хэйдс. Этот хитрый нувориш сорил деньгами, не понимая истинной ценности купленных вещей.

И теперь, спустя годы, когда ушлый грек отправился кормить червей, Генри Гастингс здесь. Снова не как владелец артефактов. Как свидетель, которому позволено смотреть, но не прикасаться.

Гастингс остановился чуть в стороне от гостей. Его взгляд стал внимательнее, почти острым. Впервые за вечер на лице появилось нечто похожее на жизнь, но не тепло, не радость, а концентрация. Или почти жадность, скрытая за привычной маской холодного презрения.

Сейчас для него не существовало ничего. Только цель. И в этой цели было нечто тревожное: слишком долгое ожидание редко заканчивается простым удовлетворением.

...

Анна Алисия Додсон:

Вилла "Асфоделия", вечеринка в разгаре.

«Танец — это вертикальное выражение горизонтального желания» (Джордж Баланчин).
«Сначала танцуй. Потом думай. Таков естественный порядок вещей» (Сэмюэл Беккет).
(не знала,что выбрать: мне все подходит!)))



Я улыбаюсь в ответ на слова Макса:
- Ну неужели я так предсказуема? Хотя, дело скорее в том, что ты внимателен к мелочам и моему гардеробу, - уже откровенно смеюсь. – А поцелуй …, - пожимаю плечами, чуть наклонив голову. - Знаешь, оказалось, что я привлекаю не только мужчин, - лукаво посматриваю из-под ресниц, - но точно меня не привлекают женщины… О, опыт – сын ошибок трудных, помнишь, как у классика! И… Подробности могу рассказать только тебе лично, не при всех же!

Вся эта тирада безусловно забавная, но на самом деле она призвана дать мне немного времени подумать над озвученными Максом фактами. Дело в том, что я растерялась. Первые мысли казались очевидными: ложь – это мед. Однако тут же в моей душе родилось какое-то странное замешательство. Отчего-то вдруг в голове закрутилась мысль, что мы вроде говорили об этом меде. Я обдумала все наши разговоры и так не смогла найти однозначный ответ. Но ключ у него точно есть. На что положиться: интуиция или разум?



- Макс, я точно знаю, что ты любишь кошачьих, как и я. Не знаю, уж насколько не любишь собак, но точно, в случае выбора, остановился на коте. Бармаглот тому подтверждение. И я точно помню, что ты намекал мне на ключ. А я тебе сказала, что приходить к девушкам без приглашения невежливо и опасно! Можно и сковородкой по голове неожиданно получить – я же не знаю, кто ломится в мою дверь! Остается – мед. Положусь на свою память… У тебя нет аллергии, это ложь… Ну не томи! Скажи, я угадала?

Он смеется в ответ, качая головой, держа интригу: знает, что я не умею ждать и, спустя минуту, буду всеми способами вымаливать ответ. Ну и хитрый «котище»!
Спасает от позорного выспрашивания правды – музыка! На улице, у бассейна, начинается представление с искрящимися драконами и карпами кои. Нам видно происходящее через открытые окна, но все же не очень хорошо. И только я хочу предложить выйти – посмотреть, как слышу зажигательные биты самой известной песенки поп-латина моей юности. О, Боже! Это же Рикки Мартин! Неожиданный выбор для подобного рода вечеринки, но мне нравится!
Так. Что там я говорила про «люблю танцевать»? Не люблю, а просто ОБОЖАЮ!
И раз музыкальная программа сменилась прекрасным шоу, выданным девушкой-кореянкой, как я успела услышать, названной (почему-то разными именами): Мэл и Женька, и развеселой песней от Рикки, то я не могу устоять!

Это весело! А что еще нужно на вечеринке? Допускаю, хозяин не ожидал такого поворота. Нахожу глазами Хэйдса: он разговаривает с девушкой в удивительно идущем ей розовом платье и длинных перчатках на манер моды тех лет, к которой ластится огромный пес хозяина. Вот уж что не мое, так не мое. Боюсь собак. Ну, как боюсь. Опасаюсь. Меня однажды цапнул, не поверите, чау-чау! В общем. Опасаюсь. Не могу сказать, что не люблю: все же это животное, а как их можно не любить? Короче, опасаюсь. Да и мое сердце навеки отдано представителям кошачьих. Что поделать, не могу устоять ни перед одним котом.

И тут как раз Рикки, который Мартин, и упоминает любительниц кошек. Я за всех, не только за черных! И еще – за зажигательные биты, которые просто физически заставляют тело двигаться в такт!
Оооооой! Ну это ж прямо песня моей молодости! А потрясти попой мне только дай! Дикие пляски, ура!

Ожидая ответа о правдивости или ложности фактов, я, выдав тихонько свое коронное: «Уииии!», начинаю животрепещуще вилять своей золотистой пятой точкой, повернувшись к Максу спиной, стекая вниз и поднимаясь вверх. Почти так, как это было тогда, в клубе.
Бедра, да! Ближе к его. Совершенно точно касаясь, плавно ведя в стороны и вниз, и снова – по кругу.
Кубинское движение на каждый шаг и ча-ча-ча!
Вперед-назад, поворот, лицом к Максу. И снова поворот. И опять бедра! И, конечно, плечи: ритмичные, не плавные движения. И руки: вверх, широко, вниз, с акцентной фиксацией слов припева!
И снова ча-ча-ча!
Боже, да тут все загорелись зажигательным Марти! Смотрю на па, выданные Алексеем (так он презентовал себя Каю, когда "покупал" щипчики для льда): ну и артист! Браво!
Да-да, ча-ча-ча! Livin' La Vida Locaаааааа!!!
На каждое слово припева бедра в такт и некоторая фиксация поз, будто чуть замирая, на самых динамичных местах! Откидывая голову, слегка прогибаясь в спине.
Ааааах!
Снова поворачиваюсь лицом к Максу, описывая круги руками и плечами. Улыбаюсь: мне очень нравится! Прижимаюсь к нему и, обняв за шею, чуть встав на носочки, целую в губы. Тогда целовал он, сейчас – я. И пусть это не слишком прилично в таком месте. Ничего, я буду держать себя в руках, чтобы не углубить поцелуй. Ну, ладно, тогда поцелую еще раз (перед этим не устоять также, как перед зажигательной латиной): легонько касаюсь его губ:

- Макс, давай прогуляемся? Посмотрим, что там творится на улице? И я покажу тебе сад? И пляж?

...

Василиса Фрог-Роббер:

Золотой особняк - Вилла "Асфоделия"

Я проснулась с ощущением, нет, не предвкушения, а с чувством ожидания — сегодня вечером должен был состояться прием у Александра Хэйдса. Я не была с ним знакома, знаю только, что у них какие-то общие дела по бизнесу с Каем. Сначала я на несколько минут замерла, представляя, как буду веселиться, танцевать и общаться. Потом вскочила с кровати и решительно направилась к шкафу.
Проблема «нечего надеть» возникла сразу: казалось, что все привычные вещи выглядели слишком буднично. Я начала перебирать вешалки, откладывая в сторону то одно, то другое. Наконец выбор пал на вечернее платье в пол, черный шелк с стеклярусом изумрудно-зеленого цвета, которое я купила уже давно, но ни разу не надевала — оно идеально подходило по настроению и случаю.
Следующим шагом стали аксессуары. Из шкатулки я достала нитку жемчуга (куда же без него? Все-таки в приглашении была заявлена тема 20-х годов ХХ века), которые должны были добавить образу изюминку. Рядом с зеркалом разложила пару вариантов сережек, размышляя, какие лучше подойдут, длинные перчатки и пара браслетов как завершающий штрих. Туфли на небольшом каблуке уже стояли рядом — их я выбрала заранее, они были достаточно удобными и отлично сочетались с платьем.
Душ и макияж не занимают много времени, тут уже все отработано до автоматизма.
Яркие губы, матовая светлая кожа и выделяющиеся глаза (смоки-айс — наше всё!).
Больше всего времени занимает прическа, и делать ее самой — не самый удобный вариант, и можно было бы поехать в салон, но порой лень брала свое, и я начала химичить.
Мои длинные волосы были уложены в прическу тех лет, с небольшими изменениями и дополнениями в виде черных перьев.
Одев платье и туфли, я надела украшения. Взглянула в зеркало — образ сложился: лёгкий, яркий, подходящий для хорошего вечера. В этот момент зазвонил телефон: Кай писал, что уже едет за мной.
Приехав на виллу, я с интересом осматриваюсь по сторонам.
Тут все кричит о роскоши и деньгах, история переплетается с современностью, мне нравится то, что я вижу.
На входе сразу стоит официант с приветственным бокалом шампанского.
Подхватив два бокала, один из них Кай вручил мне, притянув ближе к себе, и нежно поцеловал в висок, вдыхая аромат духов, который ему так нравился.
Мы видим Эл с Максом, Герда машет рукой, показывая, что сейчас подойдет, у барной стойки Емельяна с Гансом.
Кажется, тут собрался весь город…
Вечер шел своим чередом — танцы, смех, общение.
В какой-то момент Кай притягивает меня к себе:
— Ну что, мисс, будете моей очаровательной ассистенткой? Слишком уж я привык работать не один. — Я начинаю смеяться, как я могу ему отказать?
— А работа оплачиваемая?
— Договоримся! — легкое касание губ к щеке, и вот мы уже во всю рекламируем щипчики для льда.
Может, Карлеоне и не считает себя хорошим продавцом, но берет харизмой и чувством юмора, я же просто, как цирковая обезьянка, прыгаю рядом, создавая видимость помощи, он все делает сам.
— Ну, дорогие мои, кто готов стать самым стильным? Самым продвинутым обладателем сей бесценной вещи?! — Кай поднимает щипчики повыше, чтобы их точно все видели.
— Я! — вперед, смеясь, выходит молодой парень корейской наружности. — Буду бесить мага, да и после пьянки у нас дома щипчиков я и не досчитался, ни дать ни взять ваша очаровательная помощница их и подрезала!
Ээээ… Чего? Это когда я успела?
— Прошу, господин… эээ…
— Алексей.
— Алексей, вы спасли мое представление! Теперь всегда желанный гость у нас дома. И с меня — щипчики взамен тех, что якобы, — Кай в недоумении смотрит на меня, — утащила мисс Фрог-Роббер!
Поклеп!!! Я чиста и невинна, как детская слеза!
Посмеиваясь, парень отходит от нас, подбрасывая свою покупку на ладони.
— Ничего не хочешь рассказать? — Кай смотрит изучающе, сложив руки на груди, я же в этот момент почувствовала себя так же, как когда-то на балу-маскараде, устроенном мачехой. Когда мы с Гердой в мужских костюмах напоролись на Кая.
— Да чтоб я знала…
— Потанцуй со мной, — Кай протягивает руку, и, вложив свою, я тут же оказываюсь в крепких объятиях, в которых ничего не страшно.
Я чувствую, как его рука осторожно ложится на мою спину. Он слегка притягивает меня ближе, и я кладу ладонь ему на плечо. Наши пальцы на мгновение соприкасаются — легкий электрический разряд пробегает по коже, и я невольно улыбаюсь. Это не первый наш танец, но каждый из них особенный для нас, каждый из них как первый…
Музыка обволакивает, подсказывая и предсказывая каждое движение, каждый вздох и взгляд.
Музыка постепенно затихает, последние ноты тают в воздухе. Мы останавливаемся, но ещё пару мгновений не размыкаем объятий. Я чувствую, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, в такт тому ритму, который только что вёл нас.
— Спасибо! — легкое прикосновение губ к раскрытой ладони.
Сегодня все прикосновения Кая легкие и воздушные, нежность в каждом взгляде и прикосновении, сегодня нет той сжигающей страсти, которая сопровождает нас в каждое проведенное вместе мгновение…

У проходящего мимо официанта Кай берет виски для себя и какой-то ярко-красный коктейль для меня.
– Что это?
— Это Boulevardier Cocktail, в его основной состав входит вермут и кампари, — дав такое объяснение, официант заскользил дальше между гостями, и надо же было такому случится, что именно в тот момент, когда я собиралась сделать глоток, меня кто-то толкнул в спину, и все ярко-красное содержимое моего бокала расцвело красивым бутоном на белой рубашке Алексея, который купил щипцы для льда.
— Да твою ж… — более цензурных слов у меня не нашлось.

...

Гретель Краус:

Если все дороги ведут в бар, то мне тоже туда надо. Потому как шампанское - это хорошо, но если я не ошиблась и правильно идентифицировала Женьку, которая Мэл, то мне вполне может достаться еще и какой-нибудь коктейль. Чем забористее, тем лучше.
Терпеливо жду своей очереди у стойки, ибо желающих много, а она одна.

Оборачиваюсь, когда меня окликает высокий блондин, не знаю в черном ли ботинке. Обувь - это последнее, на что я смотрю у мужчин.
- Надо помыть ее, хорошенько со средством от фей - Фейри называется. Если не поможет, то значит, трансляцию заблокировали. Она с яблоком в комплекте шла, а это продукция Apple.
И тут Макс начинает петь. Нет, умом я конечно понимаю, что виной всему игра в фанты, которую затеяли на вечеринке. И понимаю, что ему, наверное неловко, но деваться некуда.


- Но все же, позволь поблагодарить за этот небольшой музыкальный экспромт. Это, кстати, мне впервые песню пели. Надеюсь, не в последний. Хорошего вечера, Макс.
Я все-таки дождалась свой коктейль. С первого глотка даже дух перехватило - Женька свое дело знает. Второй глоток идет уже лучше, а третий развеивает все тревоги и дарит чувство будто пузырики от шампанского несут ноги сами по себе туда, на танцпол. Спасибо, Бейонсе, но сейчас я сама не хуже и могу ногами дрыгать и бедрами в такт покачивать ... crazy in love и да-да да...

...

Женька Волкова:

ххх: недавно ездил на моря... объявление "жИльё у моря" все пишут с ошибкой...
ууу: а как правильно, через Ы что ли? )
ххх: через У!!! с*уко...

Танцевать под Рикки Мартина весело, но долго видеть неверных рядом я не могу - терпение заканчивается и появляется желание достать Кровавый меч и устроить резню. Поэтому, как говорится, подальше от неверных, поближе к бару. Пока не тут никто ничего не испортил. Моя прелесссссть, не отдам. Я могу и почти материальную иллюзию сделать, но если к спецэффектам отнеслись как к части декораций, то осязаемых драконов и карпов тут не оценят. Как и "Казачью". Эх, надо было таки "Демобилизацию" заказать. Сняяял погооооны и петлиииицы и уже успеееел нааааапитьсяяяя. Демобилизациииииия! Но я смогу, я держусь, да. Барная стойка - мое любимое место на любой вечеринке. И раз уж я почетный бармен, как всегда, то погнали. Сиропов хватает, вроде. О, зелень есть, тоже зер гут. Мозговыдираловки и коктейли отвлекают от ощущения чего-то неуловимо странного. Это не совсем магия, иначе сработала бы сигналка. Но ощущение не проходило. Если что случится, наша банда прошла не один мир и не одно сражение. Одни слонопотамы и зомби Смауг чего стоили. Это не считая Дикой Охоты, подводной братвы, обскура, дементоров, Володи и ко на кладбище, армии Короля Ночи... В общем, они разберутся. Роджа не хватает, конечно, переносной огнемет был бы полезен, но вреда от него на таких мероприятиях больше, чем пользы. Алексей существо магическое, не пропадет. Как и Гретель. Ладно, отставить пока паранойю, даешь мозговыдираловки. Мда, Васссе больше не наливать. А еще тролли бывают мстительные, точно тетушке травок подмешает, тех, что он типа потерял, и которые ищет Шварц.

Для своих не жалко, что уж там. Это может показаться со стороны ловким движением рук, но именно этот бокал никому, кроме Гретель не дастся, просто будет выскальзывать из пальцев.
- Августу привет! Можете заглянуть в гости, только не покушаться на рыбок, стресс им вреден. И прекрасный розовый! Зажигай! - коктейль вспыхивает насыщенно-розовым и затухает, оставляя в воздухе очертания кошака. Только Август он более... упитанный, то есть, пушистый, да.
- И нам! Между первой и второй.
- Тогда уже десятой, - та отлично бабочка сидит, Док, не переживай.
- Руки! Держите руки, чтобы я их видел!
- Если я захочу устроить вам душ, руки не спасут. И нашу пирррратскую?
- Дааааа!
- Пяяятнадцать человеееек на сундуууук мерртвецааааа!
- Где-то сейчас нас вспоминает таракан.
- Джек Воробей? Вы правда на "Жемчужине" плавали?
- Капитан Джек Воробей! Плавали, да. И на сходке побывали. Обезьянка, вы не помните куда убежала обезьянка?
- На пальму она убежала, держи свой стакан.
- Ииии до дна! Надо было еще огурцов брать.
- Систер, наджеминь нам, а?
Под огурцы вдохновение вернулось, а я осталась на своем месте - за барной стойкой. Мне тут нравится. Мозговыдираловки, приглушенный свет и неверные бесят немного меньше. Так что пока железка обойдется.

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла "Асфоделия".

Приглашаю Василису на танец, следом за льющейся мелодией. Она рядом – это уже основание быть в хорошем настроении. Легко веду ее в танце, аккуратно прижимая к себе: это не классическая форма фокстрота, для нас – более интимная. Она двигается умело, ловит движения, и это тоже приятно, когда партнер рядом чутко улавливает твое настроение. А оно – лирическое, под стать музыке. Может быть, такой танец стоит включить в танцевальную программу на свадьбе? На свадьбе? Какие ж оказывается меня посещают мысли. С другой стороны – это верные мысли, когда нашел своего человека и не хочешь никому его отдавать. Не скажу, что я поклонник бракосочетаний, но ведь это неплохой, красивый и наиболее распространённый способ подтвердить свои намерения оставаться с кем-то долго. Хотелось бы, чтобы навсегда. В голове всплывают слова того Хэйдса (до сих пор не могу привыкнуть, почти когнитивный диссонанс как слышу эту фамилию и имя... и все же это не он), что навсегда не бывает ничего. А и ничего! Попробую доказать своим примером, что бывает, хотя бы на то «навсегда», что отведено нам свыше.

А еще Васёк очень красивая сегодня. Все же такие выходы в свет очень полезны, чтобы осветить красоту женщины еще больше. Все же это важно, особенно для них: показать себя, почувствовать себя принцессой. Ну, а мне остается только быть прекрасным принцем на 911. Улыбаюсь и шепчу Василисе на ухо, что она роскошно выглядит. И еще, что бы мне хотелось сделать по приезду домой. Как хотелось бы сжать ее сильнее в объятиях, расчертить губы, шею, тонкие ключицы поцелуями, растрепать уложенные волосы, чтобы они опали вниз пеленой цвета растопленного шоколада. Потом аккуратно снять это прекрасное изумрудно-черное платье, которое так ей идет. Провести руками по нежной золотистой коже, огладить и сжать тонкую талию и полюбоваться ее наготой, потому что лучший наряд, который придумал мир для этой женщины – это она сама, такая как есть. С высокой грудью и стройными ногами. Безупречным строением тела, идеально подходящего для меня. И только для меня, потому что остальным – фигушки! Моя и только моя, хоть это и очень хрупкое состояние. Однако, надеюсь, раз уж взаимное, то навсегда! На то, мое навсегда.

Меж тем мелодия сменяется шоу, а потом и совсем ритмичной Ливинг ла ви далека. Веселье захлестывает публику, тем более, что у бара разворачивается раздача каких-то явно более ядрёных коктейлей.

Целую ладонь Василисы и веду ее к бару, где собрались гости: доктор Краус и его очаровательная сестра Гретель в восхитительном розовом платье (ей очень идет, но она почему-то выглядит немного грустной), тот самый Алексей, который выкупил щипчики и спас мой спич, прелестная девушка, именуемая Волковой (не думал, что современная пластика может творить подобное… я бы ни за что не признал в ней Женьку), которая как раз раздает коктейли, брюнетка в платье цвета венозной крови, ее я уже запомнил после песни «Сектора газа» - Корина, а также ее спутник, его, кажется, именовали, Дориан. Ну, вот, почти всех знаю.

- Пойдем выпьем по коктейлю.
Василиса кивает. Бармен выдает ярко красный Boulevardier Cocktail. Себе по стандарту беру виски.
И тут, неудачно повернувшись, Васек с разгона обливает коктейлем Алексея. На его рубашке расцветает красное пятно: убит или ранен?
Алексей минуту смотрит на расползающиеся по белому капли кампари вперемешку с вермутом. Затем подмигивает Василисе.
Увидев это девушка, которая Волкова, подзывает нас ближе к себе:
- Бросьте эту муть! Угощайтесь! Лучшие коктейли для расслабления души и тела!
- Это вам, мисс, надо было быть аукционистом вместо меня, - смеюсь в ответ. - Позвольте представиться, я - Кай. Кай Карлеоне. И, если вам удобно, можем сразу на ты, раз уж коктейли расслабляют душу и тело, - улыбаюсь.
- Я – Мэл. И на "ты", конечно!
- Отлично. А это моя спутница - Василиса! Мисс Фрог-Роббер.
- Ой, да-да, Вассссяяя…
Недоуменно смотрю на новую знакомую и Василису, в глазах которой вдруг мелькает какое-то узнавание. Странно.
- Ну тогда за знакомство, Мэл? Алексей, - я тоже сразу решаю перейти с "вы" на более дружеский тон, - теперь с меня не только приглашение на ужин, но и новая рубашка, - смеюсь, показывая на испорченный шелк, который вдруг, как по мановению волшебной палочки, становится вновь белым.
- Ноу, проблема, Кай, никаких рубашек! А вот щипчики да, это мисс Фрог задолжала!

...

Алеша Лосевич:

Вилла.

Пати полным ходом...


Опосля дикого флекса, нужно было выдохнуть. И… выпить.
Лучшим решением было камбэкнуться к бару и там бахнуть мозговыдираловки.
Лично моя лосячья душа такое только поддерживает. Вот и двинул копыта, то есть ноги, за толпой новых знакомых и Мэл к бару.

А там тоже чил да расслабон. Хорошо. Вечеринка набирает обороты. И сейчас понеслась волна дринкать от души.
Что мы и делаем.
Вспоминается старое, былые трэш походы за всякими полезностями, а также развеселые песенки.


У Мэл, конечно, компания, что надо!

А тут и мисс Вася подвалила с ухажером Каем, продажником от Бога. Я хотел было Василису поприветствовать и пожамкать в объятиях, но она с размаху опрокинула на меня какую-то красную бормотуху, выданную барменом. Ну умница же! Нечего всякую дрянь пить, когда тут мозговыдираловку раздают!
Василиса выдает матерное (моя школа!):


Я лыблюсь и подмигиваю ей. Шалунья-матершинница!

Далее, мы Мэл братается с Каем, я уже, вроде как, зашел по щипчикам за своего. После чего, милаха Кай обещает мне новую рубаху. Таааа, это ж не вопрос! Ща поправим! Немного магии, пущенная руна и все снова сверкает белым. Красота? Красотища!
- Ноу, проблема, Кай, никаких рубашек! А вот щипчики да, это мисс Фрог задолжала!
Василиса смотрит растерянно. Потом, видать, включает сенсоры и опознает меня. То есть, Алешеньку!
- Ну ты и Лось!!! – выдает она, рассмеявшись и тыкнув в меня пальцем. – Вот это шоу! Мэл?!
- Она самая, - ржет Маг.
- Ой, вы!
- Ай да мы! – подтверждает Мэл.
- Я вам припомню.
- Напугала, ежа голой жо… простите, ну ты поняла, милейшая Василиса!
Мы смеемся, а недоумевающий Кай, кажись, словил белку.
(Гляжу, апосля интервью господина Репина, коего я вчера почитал с подачи прекрасной мисс Щукиной, ежи и белки не выходят из головы, как видите!).
- Так, Маг! Слышал ты хочешь себе сеточку хайповее, чем у доктора Крауса?
- Лучше, чем у него – нет! - заверяет Мэл. - Наподобие.
- Намагичим? Будем тренироваться на Василисе, раз она задолжала…
- И перьев, перьев ей побольше, - поддерживает Маг.
Мы снова ржем, Кай - тоже, с белкой на плече (прости, Кай, но уверен, ты в шоке).

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"
Вечер фартовый прям. И это ничего, что поцелуй приходится в подбородок. Так даже интереснее. Особенно, если тебя называют красавчиком. Хотя, может, у рыженькой миопия.

Какое интересное имя. Я только одного Мао знаю, но спрашивать, не родственники ли – не буду.
А потом она говорит про мои руки, и это что-то меняет. Как будто я теперь тоже что-то знаю про нее. Чего не знает она. А уж слова про мороженое и вовсе заставляют меня улыбнуться, как мальчишка.
– Никуда не уходи. Будь тут! – киваю в сторону кованной скамейки. – Я быстро. Я за мороженым.
Только бы не ушла! И, сделав несколько шагов, соображаю вдруг, что так и не назвал своего имени.
– Я репа. – Фу, тупица! – В смысле, Илья. Я быстро.
В зале за время моего отсутствия градус веселья существенно повысился. Я перехватываю официанта, разъясняю запрос. Он расторопно исчезает, но я все равно почему-то нетерпеливо притопываю ногой. Наблюдаю, как Эл и Чеширский что-то бурно обсуждают и смеются. Как мимо проходит седоусый господин, с таким выражением лица, будто ему все и вся противны. Самое то для вечеринки. Любопытных людей приглашает Александр Хэйдс.
Принесенные официантом креманки буквально выхватываю. Киваю – «Все нормально».
Ну, как там мой фарт, все еще со мной?
Мао сидит на скамейке с видом пай девочки. И так же, как девочка, болтает ногами. Только я отчего-то уверен, что от девочки в ней ровно ничего.
Плюхаюсь рядом, протягиваю креманку.
– Я не очень давно в Энске и мало кого знаю. Вас… тебя? – Она едва заметно кивает, соглашаясь на «ты». – Тебя не знаю. Чем занимаешься?
Можно же есть мороженое и разговаривать. По-моему, отличный план.

...

Женька Волкова:

- Скажите, сколько будет стоить доработка?
- Миллион.
- А можно дешевле?
- Можно. 800 тысяч без НДС.

Моя вторая истинная любовь, после оружия (исток Меч, вот и все дела) - это мозговыдираловки. Все началось в клубе "У семи гномов" с идеи Смарта, и с тех пор дело его живет. Разные вкусы и сочетания - в этом есть свое искусство. К бару подтянулись Кай с Василисой, и дело пошло веселее. Все же уроки и встреча с призраком были довольно интересной страницей нашей жизни. Василиса - полусладкое вино с тонкими нотками прохлады, в ней есть это - азарт, риск и толика невероятно притягательной сладости, Кай предпочитает виски. Ну, классика на все века, как и Вида лока. Корина добавляет, что и "Казачья" тоже. Гретель благодарит за кошака, и я даже преодолеваю свою лень и иду обниматься, пока не намагичили мне перья. С ними неудобно и они щекочутся. Но стильно. Почти как бабочка Ганса. Ничто не может быть круче бабочки.
- Бросьте эту муть! Угощайтесь! Лучшие коктейли для расслабления души и тела!
- Это вам, мисс, надо было быть аукционистом вместо меня. Позвольте представиться, я - Кай. Кай Карлеоне. И, если вам удобно, можем сразу на ты, раз уж коктейли расслабляют душу и тело, - улыбается продажник от Джашина-самы.
- Я – Мэл. И на "ты", конечно! - это "вы" и прочее ввергало меня в уныние и апатию. А клинок, улавливая настроение, требовал крови в тройном объеме.
- Отлично. А это моя спутница - Василиса! Мисс Фрог-Роббер.
- Ой, да-да, Вассссяяя… - киваю, смешивая несколько мозговыдираловок. Рецепт особый, в память о Каэр-Морхене. И его холодных стенах. И коридорах. Там вообще с отоплением было не очень - средневековый каменный замок как он есть.
Легкое движение руки, совсем простая бытовая магия - и рубашка сияет снова. Вообще, я уважаю бытовую магию за то, что ее тоже можно применить в бою. И от такого "простого" чародейства никто не ждет ничего опасного. А зря.
- Ноу, проблема, Кай, никаких рубашек! А вот щипчики да, это мисс Фрог задолжала! - подозреваю, что когда Василиса уезжала, о щипцах она думала в последнюю очередь. Но ведь куда-то они делись. Применять заклинание перемотки времени, чтобы найти щипцы - как стрелять из гранатомета по приснопамятным голубям, хотя за песни из репертуара Киркорова иногда очень хотелось. Может, их во что-то превратили? Например, в подушечку для булавок. Простейшая трансфигурация, со средним изменением веса. Дома прочитаю "проявление сущности". А если не найду - то что ж, не зря щипцы покупали.
- Ну ты и Лось!!! - наконец восклицает Васссся. Дошло, неужели! Возрадуемся! - Вот это шоу! Мэл?! - показываю свое коронное V указательным и средним пальцами, левой рукой пододвигаю поближе лед.
Это платье оно, конечно, сверрркает и золотистое, но в нем мешать мозговыдираловки не очень удобно. Нам с Алексеем обещают страшную мстю, Кай узнает много нового об окружающем мире, Корина и Дориан делятся воспоминаниями о маршрутке мира Дюны, она же Шай-Хулуд.
- Так, Маг! Слышал ты хочешь себе сеточку хайповее, чем у доктора Крауса? - сдали меня, да? Товарищи по укурышным путешествиям и прочим червячкам дружно делают вид, что проходили мимо. Вот взяли побольше еды и бухла и проходили. Меееедлеенно так.
- Лучше, чем у него – нет! Наподобие, - ну а что, в сеточке есть стиль.
- Намагичим? Будем тренироваться на Василисе, раз она задолжала…
- И перьев, перьев ей побольше, - эх, надо было таки надергать у голубей за песню из Форсажа. Я их и в салоне на полной скорости слышу, паразитов пернатых. За "рыжих и конопатых" (наглый поклеп!) хотелось швырнуть парочку шаровых молний, но несолидно и рядом были деревья. А их мне жаль. - Что ж, меняем золото на черный!
- Демократии на тебя не хватает.
- Пардон, мискузи, гоменнасай. Темный.
- Вот! Стиль?
- Стиль!
- Бабочка - первое место. Белочка - второе место.
- Я говорила, что она есть! Верните мне мозговыдираловку!
- Только не требуйте "Владимирский централ", - строго выговаривает Ганс, мало ты на брудершафт выпил, Док. Хотя, сердце дракона дает усиление всех характеристик и больше ХП.
- А "Рюмку водки"?
- О, давайте! Тоооооолько рюююююмка воооооодки на столеееее!
Народный хор, блин. Держись, Кай, это сразу мы кажемся бандой кринжовых фриков. А потом ты привыкнешь. Наверное. И тут еще Ржевского нет. И конька. Розового. Матерящегося, да. Так что у вас с Вассей еще лайт-версия. Алеша-то о Джеке и черепушке слышал, и в Омуте памяти моем видел.
- Ииии на бииииис!
Ставлю щелчком пальцев глушилку. А то музыканты придут нас бить. Микрофонами. И, возможно, даже ногами.

...

Герда Сполетто:

Курили таба-табак, употребляли абсент.
И кое-что, кстати, тоже могли.(с)
 
Я уже почти дошла до Василисы, когда все стихло, и на небольшое возвышение вышел хозяин вечера. Он рассказал, что пати эта – в честь его деда, и он хотел провести ее именно в таком формате. А потом начались танцы в духе «ревущих двадцатых». Это было реально круто, ноги сами рвались в пляс, но ко мне подошла коллега и предложила выпить. И не просто абы что, а абсент.
– А давай, – почему я согласилась? Видимо, давно на стойке не плясала.
Жидкость приятна обожгла горло и чуть затуманила мозги, так что на предложение Давы потанцевать

Ну и что, что я такое никогда не танцевала, это же просто – ноги сами идут в пляс. И тут в моей голове возникает – Скажи Давиду 4 комплимента – кто это говорит, и почему именно четыре, шут его знает, в голове туман, в теле абсент, хорошо, как никогда.
– Дава, солнце мое, ты прекрасно танцуешь, – улыбаюсь своему партнеру. – И это смокинг тебе очень идет, ты прям джентльмен из прошлого, классно выглядишь. А еще, я слышала, ты читал стихи, ты очень талантлив. И глаза у тебя красивые, – добавляю, смеясь, и продолжаю отжигать в искрометном танце.
Интересно, что он обо мне подумает – что я совсем сошла с ума? Пьяна или?

...

Стефания Золотова:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Любовь — вишневой косточкой
Пустить по ветру, пустить по ветру
Вдаль (с)

Я без колебания вложила руку в его. Разве могу отказаться от танца с ним, когда ждала этого так долго? Даже творящийся вокруг сюр переходит на второй план, а если быть внимательнее, есть на что посмотреть. В каждую минуту происходит какая-нибудь сценка, выбивающаяся из атмосферы вечеринки.
Просто всё вышло из-под контроля, и люди развлекаются, как им нравится. No problem, как говорится.
Ганс тянет в середину зала, где уже под весёлую музыку танцуют парочки. По правде говоря, я не знаю, как двигаться, и полностью доверяю мужчине, который привёл меня сюда. Своим темпераментом я предпочитаю более интимные танцы, где двое ведут диалог с помощью движений, касаний..
Сейчас же я пытаюсь повторить движения за Гансом, при этом постоянно смеясь, потому что у меня ничего не получалось. Сегодня не узнаю себя.
Редко кому удавалось вызвать мою беззаботную улыбку, а рассмешить так подавно могли единицы.
Магия вечера и Ганса, не иначе. И она толкает совершать безумные поступки. Не дожидаясь окончания песни, хватаю мужчину за руку.
— Ганс, не знаю, как ты к этому отнесёшься, но мне надо тебя похитить.
Подмигиваю и тяну его с собой. Мне срочно необходимо выплеснуть всё то, что держала все эти годы в себе, можно сказать, наказывая. Чувство вины и подтолкнуло приехать сюда.
Лавируя среди гостей, ещё крепче сжимаю руку Ганса, будто боясь, что смогу потерять его среди толпы. Даже то, что смогу оставить синяки на коже, меня мало интересует.
Бокал шампанского на голодный желудок всё-таки придаёт смелости. Выходим из гостиной, и я резко торможу, не зная, куда идти. Немного растерялась.
Незнакомый дом, где что расположено, естественно, не знаю. И ничего лучше не придумываю, как затащить в первую же попавшуюся дверь и сразу же закрыть, повернув ключ, вдруг убежит. Это не поддаётся логике, ключ по-прежнему торчит в замочной скважине. Гансу не составит труда оттолкнуть меня в сторону, повернуть ключ, открыть дверь и уйти.
Но я решительно настроена и без боя не отпущу. Поворачиваюсь к молчаливому Гансу. Я не пытаюсь рассмотреть, что в полумраке небольшой комнаты находится.
Всё моё внимание сосредоточено на одном человеке. Представить не могу, в каком он шоке пребывает от происходящего, но прежде чем начать свой монолог, встаю перед ним.
Ганс стал намного выше, чем был, что скрывать, изменился. Стоя на каблуках, со своими метрами семьдесят пять, чувствую себя крошечной рядом с ним.
Тяну руку, чтобы пальцами невесомо коснуться волос, затем лаская, спуститься по лицу. Морщины у глаз выдают усталость, но при этом украшают его. Годы сделали из него красивого и мужественного мужчину.
— В ту последнюю, нашу встречу, я столько наговорила обидного, ранящего и безжалостного. Верила, что делаю лучше для тебя. Для твоего блестящего будущего.Честно говоря, чувствовала, что я балласт, тянущий тебя вниз. Была эгоисткой и думала, что всё твоё внимание должно быть моим, а учёба отнимала тебя у меня. Капризы, ссоры, слезы точно не пошли бы на пользу. Потом в одно прекрасное утро проснулась и оказалось, что разрушаю всё то великое, что в тебе есть. Поняла, что мне надо уйти. Все эти годы я боялась, что сломала тебя, и поэтому было страшно возвращаться сюда. А теперь, глядя на то, как тебя любят и обожают окружающие, я радуюсь и горжусь, что ты оказался стойким оловянным солдатиком. Только осталось мне дождаться твоего прощения.

...

Александр Хэйдс:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Музыка постепенно стихает, словно сама «Асфоделия» берет короткую передышку перед новым действием. Свет в зале становится более мягким, прозрачным, как легкий едва золотистый фильтр, будто выстраивая границы между праздником и островком чем-то значимым. Даже разговоры интуитивно теряют громкость, потому что все ощущают момент, ради которого стоит посетить мероприятие на вилле. По крайней мере, профессор Гастингс, проделавший длинный путь из Лондона в Энск, здесь именно ради этого мгновения.

И вот в тишине раздается звук – Александр распахивает двойные двери в библиотеку, проходит в комнату сам и приглашает следом гостей. Перед ним, на длинном столе из тёмного дерева, под стеклянными колпаками, покоятся три предмета, которые не принадлежат ни этому дому, ни этому веку. Они кажутся чуждыми и в то же время странно уместными, ведь наравне с домом хранят память о человека, однажды на аукционе их выкупившем.



– Мой дед, - голос Александра звучит спокойно, но в нём появляется глубина, отличающая нынешний момент от приветственной речи, – верил, что ценность вещи определяется не её стоимостью, а историей, что в ней заключена или связана с ней. Сегодня я хочу показать вам предметы, которые Никандрос Хэйдс хранил с особой бережностью. Каждый из них по отдельности обладает увлекательной историей, а все вместе они – отражение величия востока.

Хэйдс делает шаг ближе к первому экспонатам. Первый из них императорская печать, что лежит в центре, тяжёлая, почти неподвижная в своём величии. Камень, отполированный временем и руками, хранит в себе не просто символ власти, но саму идею власти древней, абсолютной, не нуждающейся в доказательствах. Свет скользит по её поверхности, словно боится задержаться, и в этом отражении кажется, что печать смотрит в ответ.

– Императорская печать, что превращала слова в законы, - продолжает он, не прикасаясь к стеклу, потому что дистанция здесь является не формальностью, а уважением к артефакту. – Гуцинь – инструмент, созданный для понимания глубинных смыслов культуры и искусства Китая, для музыки наедине.

Следующим жестом внимание гостей переходит к гуциню. Инструмент лежит вытянуто, почти как линия горизонта. Его тёмное дерево не отражает свет, а впитывает его так, словно крошечный демон своеобразного фотосинтеза. В гуцине нет внешней роскоши, наоборот его красота строгая и почти аскетичная, как у вещи, созданной не для демонстрации, а для того, чтобы через музыку коснуться философии в целом.

И, наконец, боевой веер, являющийся самым неожиданным из трех. Он легкий на вид, кажущийся декоративным, расписанным тонкими линиями, в которых угадывается символизм каждого элемента. Однако вместе с тем именно в нем незаметно скрыта сила искусства войны.

– Веер является предметом, соединяющим противоположности. Он может быть украшением и оружием в зависимости от того, в чьих руках он находится, - в голосе на мгновение мелькает что-то личное, едва уловимая интонация, словно эта мысль выходит за пределы артефакта. – Сегодня они лишь гости, как и мы.

Гости стоят в молчании, и в этом молчании нет неловкости. Это момент, в который каждый осмысливает увиденное через призму собственного восприятия мира и опыта: видит не просто предметы, а следы чужих жизней, чужих эпох и событий, просуществовавших века бок о бок с людьми и оказавшихся в итоге здесь. В этом доме, среди света, музыки и разговоров. Все три предмета вместе являются коллекцией, символизирующей власть, дух и внутренние силы. Так, веер – скрытая опасность и контроль, гуцинь – внутренний мир и гармония, печать – внешняя власть и закон. И в этих артефактах та же философия, что и во всём вечере: ничто не принадлежит нам полностью – ни дома, ни вещи, ни даже время. Мы лишь на время становимся их хранителями.

Где-то в стороне стоит профессор Генри Гастингс. И впервые за весь вечер его взгляд не кажется равнодушным.



Императорская печать
Печать - массивный куб примерно 8–9 см в ширину и высоту. Она выглядит тяжёлой и устойчивой.
Материал это светлый нефрит с лёгким желтовато-зелёным оттенком. Камень отполирован до мягкого блеска.
Верх выполнен в виде дракона, свернувшегося кольцом. Его тело образует сложную скульптуру с рельефной чешуей и лапами, сжимающими воображаемую жемчужину.
Морда приподнята, будто он настороженно следит за всем вокруг.
К печати прикреплён золотой шнур с кистью и декоративными бусинами.
Основание печати украшено вырезанными иероглифами, заполненными красной киноварной пастой, благодаря чему оттиск получается насыщенно алым.
На фото рядом коробочка с киноварью для того, чтобы ставить печать.
Значение:
нефрит - чистота, благородство, божественное право;
дракон - император, власть, небесное покровительство;
красный оттиск - закон, окончательность решения;


Гуцинь
Инструмент вытянутый, длиной около 120 см, шириной примерно 20 см в центральной части. Его форма плавно сужается к концам и слегка выгнута сверху.
Корпус сделан из павловнии (верх, дерево растет в Китае и используется для резных ихделий) и твёрдой древесины (низ, предположительно более твердая порода, как дуб), покрыт чёрным лаком.
На поверхности расположены 13 круглых перламутровых точек, выстроенных вдоль струн. Семь тонких струн, которые имеют металлический блеск.
В нижней части инструмента золотая роспись: журавль с расправленными крыльями и ветви сосны, прорисованные тончайшими линиями.
Значение:
журавль - долголетие, духовная чистота;
сосна - стойкость и вечность;
13 точек - течение времени (в соответствии с лунными месяцами);
Этот инструмент не предназначен для сцены, а для размышления, одиночества и философии.


Боевой веер
В раскрытом виде веер имеет ширину около 55-60 см, в сложенном – примерно 33-35 см. Его форма классическая полукруглая, но линии чуть более жёсткие, чем у декоративных вееров, т.е. он выглядит не только изящно, но и собранно, как оружие.
Основа состоит из пластин (12 штук) из тёмного лакированного бамбука, внутри которых скрыты тонкие металлические вставки. Кромки пластин слегка утолщены, что придаёт вееру вес и баланс. Центральный шарнир выполнен из чёрного металла с рельефным узором.
Полотно веера – чёрный шёлк, плотный, матовый. По верхнему краю узкая красно-золотая кайма с повторяющимся геометрическим орнаментом.
Главный рисунок - это золотой дракон, вытянутый по всей дуге веера. Его тело извивается между облаками, написанными серой тушью. Чешуя прорисована мелкими штрихами, а глаза выделены красной киноварью.
Снизу свисает красная кисть с золотыми бусинами.
Значение:
дракон - символ силы, власти и контроля над стихиями;
облака - движение энергии и перемен;
красная кайма - жизнь, кровь, энергия действия.

...

Емельяна Щукина:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Пламя, рожденное в симбиозе огненной воды и сахара, стало затухать. Разжигая его, я предполагала, что алкоголь весь покинет бокал. Так и вышло. Но не методом испарения, а через поглощение. Герда выпила предложенный мной абсент без особых эмоций. Махнула не глядя. Как будто там было не 70 градусов, а в 10 раз меньше. Вот что значит опыт, подумала я с белой завистью, а после стала наблюдать как ее приглашает танцевать Давид. Впрочем, перед этим я успела-таки с благодарностями вернуть ему зажигалку.

Оглянувшись вокруг, поняла, что одна часть гостей ударились в танцы, а другая – в дегустацию напитков от Женьки Волковой. Пока решала к какой компании прибиться, рядом оказался показавшийся мне знакомым пожилой мужчина.

Он сканировал зал так, будто вокруг него были не люди, а кошельки и банковские карты. От этого злого взгляда становилось не по себе. Зато я вспомнила где его уже видела.

Это был довольно известный коллекционер. Однажды главред дал мне задание пригласить его на интервью. Гастингс в тот момент сделал крупную покупку на одном популярном аукционе, мог рассказать о ней, а также своих достижениях в изучении исторических артефактов. Я случайно встретила коллекционера в ресторане и предложила побеседовать, но вместо согласия получила ведро помоев. Он стал прилюдно насмехаться, что женщина не способна понимать в науке и не достаточно умна для интервью с таким человеком как он. Так как этот отказ был первым в моей практике, то я восприняла его довольно болезненно (шеф даже дал пару внеплановых выходных), зато запомнился и сделал сильнее. Я отрастила бронированную чешую и больше так остро на хамство и безосновательную критику не реагировала.

Даже стоять рядом с коллекционером посчитала неприемлемым для себя и направилась к фуршетному столику. Пить после приключения с абсентом не хотелось, а приглашать кого-то из мужчин на белый танец я откровенно постеснялась. В итоге решила поесть. То, что нужно делать в любой непонятной ситуации, как говорила моя бабушка.

На столе лежали тарелки с колбасной, мясной, сырной, рыбной, овощной и фруктовой нарезками, а также были представлены небольшие пирожные, зефир ручной работы в виде цветков асфоделии и снеки. Я принялась поглощать клубнику в шоколаде, кайфуя от сочетания сладости и легкой кислинки. Так отлетела в своем наслаждении, что вскрикнула, когда почувствовала как к моей ноге прикасается что-то холодное и мокрое. Пошатнувшись, заглянула под стол и увидела добермана Пятнышко, который вышел из укрытия и начал смотреть то на меня, то на закуски, давая понять что ему нужно.

– Хорроший, – проворковала я, поглаживая шею Цербера, – без разрешения ничего со стола не берешь. Настоящий помощник и друг Александра. Как такого не угостить?

Когда тарелка с мясными закусками опустела, я предложила псу прогуляться по саду, но тот побежал дальше, к морю. На прибрежной линии дул ветер и я стала беспокоится за сохранность прически, однако вскоре убедилась, что можно расслабиться. Да и вообще. Когда мне еще удастся так прогуляться по берегу, кидая Пятнышку корягу и окуная стопы в чистейший белый песок частного пляжа? Пожалуй, никогда. Поэтому я наслаждалась каждым мгновением, шумом воды, накатывающей на мои ноги и криком чаек. На несколько минут я потерялась в этом идеальном мире без проблем и тревог. Но реальный ворвался с ноги сообщением на телефоне:
«Я устал ждать, Яна».
Покой и мирное настроение разрушились как морская пена о берег. Я свистнула Цербера и пошла обратно на виллу, понимая, что сбежать от прошлого снова в этот раз мне не удастся.

В холле никого кроме официантов не оказалось. Я благодарно погладила Пятнышко, попросила дать ему воды, вытерла ноги полотенцем, надела каблуки и отправилась в демонстрационный зал. Успела вовремя.

Восхищение великолепием экспонатов читалось во взгляде каждого гостя. Равнодушных не было. Кто-то прикидывал их ценность в валюте, а я внимала словам Александра, удивлялась скрытому символизму и оценивала историческую значимость предметов. Они были бесценными. Я почувствовала благодарность к хозяину виллы за то, что тот позволил нам увидеть всё это своими глазами, прикоснуться взглядом к древнему богатству чужой страны. Эти предметы могли быть смертельным оружием в борьбе за власть, но стали великим даром нам и потомкам. Я невольно обратила внимание на коллекционера, который в числе прочих гостей стоял как завороженный. Хорошо, что эти экспонаты были не в его руках. Такой человек сделал бы их разменной монетой в борьбе за личный рейтинг. Его раздутое эго и нелюбовь к миру превратили бы эти артефакты не в достояние Востока, а в личный пунктик алчного старика. И, можно предположить, со временем, понимая, что с собой он их на тот свет не заберет, были бы утеряны навсегда.

...