Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

– Хо, хо, хо, – раздался за его спиной дружелюбный голос.
Джед выключил пилу, повернулся и, не снимая защитных очков, со смесью любопытства и раздражения уставился на розовощекого СантаКлауса.
– Вам не кажется, что вы несколько поторопились?
– Хо, хо, хо, – повторил Санта, похлопывая себя по пухлому животику. – Похоже, сынок, тебе не помешает рождественское угощение.
Смирившись с вынужденным перерывом в работе, Джед вытащил сигарету.
- Мистер Конрой, не так ли? – Лицо Санты вытянулось. – Это глаза, – пояснил Джед, чиркая спичкой, а про себя подумал: глаза Доры. Большие, и карие, и смеющиеся какойто тайной шутке.
– Понимаю. За свою карьеру я переиграл массу стражей закона. – Лицо Квентина просветлело. – Полагаю, полицейских учат распознавать лицо под гримом так же, как актеров учат скрывать свое истинное лицо.
– Вы правы.
– В зависимости от времени года я развлекал ребятишек в детском саду. – Квентин погладил шелковистую белую бороду. – Мелкий ангажемент, но море удовольствия. Нет ничего приятнее, чем играть одного из самых любимых в мире персонажей перед искренне верящей в него аудиторией. Знаете ли, дети – актеры, а актеры – дети.
Джед кивнул:
– Поверю вам на слово.
– Как вижу, Иззи приспособила вас к работе.
– Иззи?
– Моя любимая дочка. – Квентин подмигнул:
– Хорошенькая, как картинка, не правда ли?
– Правда.
– И готовит отлично. Не знаю, откуда это у нее. Точно не от матери. – С заговорщическим видом Квентин наклонился поближе:
– Я не жалуюсь, но вареное яйцо – кулинарный отлично. Не знаю, откуда это у нее. Точно не от матери. – С заговорщическим видом Квентин наклонился поближе:
– Я не жалуюсь, но вареное яйцо – кулинарный шедевр моей жены. Конечно, у нее масса других талантов.
– Я в этом не сомневаюсь. Дора в магазине.
– Естественно. Деловая женщина – моя старшенькая, не в пример нам всем… хотя ее ждала блестящая театральная карьера. Блестящая, – с сожалением повторил Конрой. – Но она выбрала мир свободного предпринимательства. Гены странная штука, вам не кажется?
– Я особенно не задумывался. – Ложь, наглая ложь. Он провел значительную часть своей жизни, думая именно о причудах наследственности. – Послушайте, мне нужно закончить здесь, пока не стемнело.
– Я мог бы вам помочь, – предложил Квентин с неожиданным для Джеда проблеском практицизма. Однако именно благодаря своей деловой хватке Квентин Конрой был не только хорошим актером, но и хорошим директором театра.
Джед обвел взглядом красный костюм, струящуюся на подложенный живот белую бороду.
– Разве у вас нет гномов для грязной работы? Квентин расхохотался, и ветер подхватил его гулкий смех.
– Мальчик мой, в наши дни кругом одни профсоюзы. Не могу заставить маленьких шельмецов сделать хоть самую малость, если она не занесена в контракт.
Не сдержав улыбки, Джед включил шлифовальный станок.
Когда закончу, поможете мне укрепить перила, если хотите.
– С удовольствием.
Квентин устроился на нижней ступеньке. Он всегда больше любил наблюдать, как работают другие.
...

Улыбаясь про себя, Конрой вытащил из накладного живота фляжку и быстренько глотнул. Затем еще разок и еще.
– Отличная работа, мальчик, – сказал Квентин полчаса спустя, тяжело поднимаясь и поглаживая перила. – Гладкие, как женская щечка. И я с удовольствием смотрел, как вы работаете. Как же поставить эту штуковину на место?
– Возьмитесь за нее и несите свой конец наверх, – предложил Джед.
– Просто дух захватывает. – Звеня колокольчиками на сапогах, Квентин вскарабкался по ступенькам. – Не то чтобы я был новичком в подобном деле. Видите ли, мне приходилось помогать с декорациями. Както сработал первоклассного «Веселого Роджера» для «Питера Пэна». – Квентин покрутил белый ус и грозно сверкнул глазами. – Естественно, я играл капитана Крюка, предводителя пиратов.
– Естественно. Берегитесь. – С помощью электрической дрели Джед закрепил перила. Квентин не закрывал рта, но его болтовня не мешала Джеду.
– Вот и все дела. – Вернувшись на облюбованную нижнюю ступеньку, Квентин потряс перила и просиял:
– Крепкие, как скала. Надеюсь, моя Иззи ценит вас. – Он дружески хлопнул Джеда по спине. – Почему бы вам не пообедать с нами на Рождество? Моя Офелия творит чудеса на кухне.
– У меня другие планы.
– Ах да, конечно. – Расплывшееся в улыбке лицо Квентина не выдало его мыслей. Он расследовал прошлое Джеда Скиммерхорна гораздо тщательнее, чем сообщил дочери, и прекрасно знал, что у парня нет никакой семьи, кроме бабушки. – Может, на Новый год. Мы всегда встречаем Новый год в театре. «Либерти». Будем вам рады.
– Спасибо. Я подумаю.
– А пока, полагаю, мы оба заслужили небольшую награду за наши труды.
Квентин снова вытащил фляжку и, подмигнув Джеду, налил виски в серебряную крышечку.
Джед не имел ничего против. Взяв протянутую крышечку, он глотнул… и поперхнулся. Какое, к черту, виски! Жидкость оказалась сногсшибательной.
– Ну-ну! – Квентин снова похлопал Джеда по спине. – Люблю смотреть, как пьет настоящий мужчина. Выпейте еще. За мягкие белые груди, на которые мужчине так приятно преклонить голову.
Джед выпил еще одну порцию, и на этот раз алкоголь приятно согрел внутренности.
– Вы уверены, что Санте можно пить?
– Милый мальчик, а как же, повашему, мы выдерживаем долгие ночи на Северном полюсе? Для разнообразия мы каждый год стараемся воткнуть в репертуар пару мюзиклов. Чтонибудь с морем, солнцем и пальмами. Публике нравится. Пусть Иззи приведет вас какнибудь.
Квентин подлил виски в крышечку и стал бодро напевать «Нет в мире ничего лучше женщины…».
Должно быть, виновато виски, решил Джед. Только так можно объяснить, почему он сидит в холодных сумерках рядом с распевающим во все горло Санта-Клаусом и не находит в этом ничего странного.
Джед залпом выпил виски, и в этот момент дверь за его спиной открылась. Он лениво обернулся. Дора стояла наверху лестницы, уперев кулачки в бедра, и сверлила его грозным взглядом.
Господи, какие потрясающие ноги, подумал Джед.
– Я должна была это предвидеть. Как тебе не стыдно подстрекать его!
– Я занимался своим делом и никого не трогал.
– Сидеть на черной лестнице, попивая виски с человеком в костюме Санты? Хорошенькое дело!
Язык словно распух и стал непослушным, поэтому Джеду пришлось выговаривать слова очень старательно:
– Я ремонтировал перила.
– Молодец! – Дора спустилась а лестницы и подхватила под мышки отца, как раз пытавшегося показать какойто причудливый пируэт. – Спектакль окончен.
– Иззи! – восхитился Квентин и, крепко обняв дочку, смачно чмокнул ее в щеку. – А мы с твоим молодым человеком плотничали.
– Я вижу, как вы плотничаете. Особенно в данный момент. Пойдем в дом, папа. – Дора забрала у отца фляжку, сунула ее Джеду, пробормотав: «За тобой я вернусь», и поволокла Квентина вверх по лестнице.
– Я занимался своим делом, никого не трогал, – заявил темноте Джед, завернул крышечку и сунул фляжку в задний карман. Когда Дора вернулась, он загружал в багажник инструменты Брента с такой осторожностью, словно это был дорогой фарфор.
– Ну, – он захлопнул багажник и тяжело привалился к машине, – где Санта?
– Спит. У нас здесь есть одно правило, Скиммерхорн: никакой выпивки на работе.
Джед оскорбленно выпрямился, но тут же для надежности снова прислонился к машине.
– Я уже закончил, – он махнул рукой туда, где, по его представлению, находилась лестница. – Видишь?
– Вижу. – Вздыхая, Дора покачала головой. – Мне не следовало винить тебя. Перед ним невозможно устоять. Пошли, я отведу тебя наверх.
– Я не пьян.
– Еще как пьян, Скиммерхорн. Твое тело это знает, просто до головы еще не дошло.
– Я не пьян, – упрямо повторил он, но не возражал, когда Дора обхватила его за талию и повела вверх по лестнице. – На твоей доставке я заработал пятнадцать баксов и две дюжины печенья.
– Отлично.
– Очень вкусное печенье. – Протискиваясь в дверной проем, Джед налетел на Дору. – Господи, как же хорошо ты пахнешь.
– Держу пари, ты говоришь это всем своим домовладелицам. Ключи есть?
– Да. – Джед пошарил по карманам, сдался и привалился к стене. Поделом ему. Нечего было напиваться на голодный желудок.
Вздыхая, Дора сунула руку в его передний карман и наткнулась на крепкое бедро и несколько монет.
– Поищи в другом, – предложил Джед. Дора быстро подняла взгляд и заметила мелькнувшую на его губах улыбку, удивительно обаятельную.
– Ну нет. Если тебе это понравилось, то ты не так пьян, как я думала. Ищи сам.

"Снег начинает мне нравиться. А может, я начинаю медленно сходить с ума. Каждое утро я смотрю из окна спальни и вижу мир, весь белый и сияющий. Конца и края ему нет. Вот холод мне не нравится. И хренов ветер тоже. Зато снег, особенно если смотришь на него из тепла, по своему привлекателен. Видимо, я опять успокоилась.
Через неделю Рождество. За все это время ничего примечательного не случилось. Никаких трупов, никаких убитых зверей. Только снег и тишина. Может, полицейские все таки правы и убийца лысого толстяка был залетной птичкой. Будем надеяться, что так и есть.
Лили вовсю готовится к празднику. Она милая и забавная. Ведет себя, как ребенок. Таскает какие то свертки, заворачивает подарки, печет кексы. Кексы получаются что надо, из за этого мне пришлось на пятнадцать минут увеличить время утренней гимнастики.
Мы ездили в Биллингс за рождественскими подарками. С Лили проблем не возникло. Я купила для нее хорошенькую брошку: мустанг, вставший на дыбы. Миленько, женственно — то, что надо. Долго думала, что подарить суровой Бесс. Выбрала поваренную книгу. Лили одобрила, а это гарантия успеха. Хуже будет с нашей девочкой ковбоем. Для нее у меня пока ничего нет.
Я все не пойму, то ли она бесстрашная, то ли просто дура.
Она каждый день куда то ездит, причем обычно одна. Работает на износ, а по вечерам еще таскается в общежитие разговаривать с ковбоями. Когда же наконец возвращается домой, то сидит, уткнувшись в бумажки.
Увы, я начинаю ею восхищаться — против воли. В конце концов, я знаю, что подарю ей — кашемировый свитер. Обычно она ничего, кроме фланели, не носит. Но свитер — ярко алый, нежный и очень женственный. Скорее всего, она наденет его поверх рабочей одежды и пойдет в нем кастрировать быков. Ну и черт с ней.
Адаму я подарю очаровательную акварель с горным пейзажем. у меня к нему очень доброе, почти сестринское отношение. Акварель должна ему понравиться.
После долгих колебаний я решила, что Бену и Нэйту подарю что нибудь недорогое. Хоть они и не живут на ранчо, но часто здесь бывают. Бен получит видеокассету с «Красной рекой». Хорошая комедия. Надеюсь, ему понравится.
Что касается Нэйта, то здесь пришлось поломать голову. Произведя разведку, я установила, что он любит поэзию. Хорошо — получит томик Китса. А там посмотрим…
В общем, хожу по магазинам, вдыхаю ароматы кухни, украшаю дом и потихоньку втягиваюсь в рождественское настроение. Только что отправила мамочке целую тонну подарков. Ее в подарках интересует не качество, а количество. Будет ей теперь работа — сдирать яркие обертки со всех этих коробочек и сверточков.
Как это ни странно, я по ней скучаю.
Несмотря на всю эту суету, я какая то вялая. Слишком много времени провожу взаперти. Никогда еще у меня не было столько досуга. Зимой здесь ничего не происходит, а в пять часов вечера уже темно. Может быть, мне написать книгу? Просто так, для забавы. Чтобы было чем заняться по вечерам. А ночи здесь такие длинные.
Кстати, о длинных ночах… Поскольку все тут понемножку успокоилось, я намерена сесть в джип и съездить к Нэйту. Вручу ему подарок лично. Хэм объяснил мне, как туда проехать. Место называется «Участок Нэйта». Я уже несколько недель жду, что он сам меня позовет, сделает первый шаг. Видно, не дождусь. Придется взяться за дело самой.
Прямо не знаю, как действовать, чтобы поскорее затащить его в постель. Будем руководствоваться инстинктом. Если ухаживание и дальше пойдет такими темпами, раньше весны он меня не трахнет.
Пропади оно все пропадом".

— Добрый вечер, адвокат Торренс, — громко сказала она, приняв эффектную позу: на лице улыбка, голова гордо вскинута, взгляд победительный.
Нэйт удивленно вскинулся, захлопал глазами.
— Здравствуйте, мисс Мэрси.
Он увидел, что ее волосы припорошены снегом. И еще он увидел многозначительную, невыразимо женскую улыбку на ее Устах. Нэйт внутренне напрягся, но при этом изобразил радушие:
— Какой приятный сюрприз.
— Надеюсь. Надеюсь также, что не отрываю вас от какого нибудь важного дела.
— Важного, но не очень.
Нэйт уже и думать забыл о лежавшем перед ним документе.
— Меня впустила сеньора Круз.
Тэсс направилась к столу, вспомнив о рыси. Вот хищник, у которого стоит поучиться: сначала поиграй с жертвой, а потом уже пускай в ход клыки и когти.
— Это ваша экономка, да?
— Да, это моя экономка.
Нэйт не знал, как ему себя вести. Встать, предложить ей выпить? Или лучше остаться на месте? Почему она смотрит на него так, словно уже проглотила его и пальчики облизала?
— Мария и ее муж Мигель всем здесь заправляют. Вы приехали, I Тэсс, просто со светским визитом или вам понадобился юрист?
— Со светским. Исключительно светским.
Она скинула куртку и с удовлетворением отметила, как вспыхнули его глаза. Значит, платье выбрано удачно.
— Честно говоря, мне надоело сидеть дома.
Она бросила куртку на спинку стула, а сама грациозно села нал краешек стола, чтобы обнажить коленку.
— Засиделась без дела.
— Бывает.
Нэйт уставился на ее ногу. Впервые он видел эту деталь ее анатомии не в джинсах, а в тоненьком чулочке. Во рту у Нэйта пересохло.
— Хотите выпить?
— Это было бы очень мило. — Тэсс медленно закинула ногу на ногу. Край платья задрался еще выше. — Что вы можете мне предложить?
— Я?..
Нэйт чувствовал себя полным идиотом, он никак не мог взять в толк, о чем она его спрашивает.
Очень неплохо, подумала Тэсс и спрыгнула на пол.
— Я посмотрю сама, ладно?
Она открыла бар и достала бутылку вермута.
— Вам налить?
— Да, спасибо.
Нэйт отодвинул чашку с кофе в сторону. Тут требовался напиток покрепче.
— Я к вам уже пару дней не заглядывал. Как дела на ранчо?
— Все тихо.
Она принесла два бокала и снова уселась на стол, но уже поближе к Нэйту.
— Готовимся к празднику. — Она наклонилась, чокнулась с ним бокалом. — За веселое Рождество. Собственно говоря… — Она отпила. — Я затем сюда и приехала. Поздравляю, Нэйт. — И протянула ему подарок.
— Это мне? — Он подозрительно прищурился, ожидая какого то подвоха.
— Да, маленький сувенир. Как доброму другу и семейному адвокату. — Она лукаво улыбнулась. — Откроете сейчас или дождетесь Рождества? — Тэсс как бы ненароком облизнула верхнюю губу, и Нэйт заерзал в кресле. — Я могу заехать и после Рождества.
— Нет, я обожаю подарки.
Он нетерпеливо разорвал бумагу и растрогался, прочтя надпись на корешке.
— Китса я тоже обожаю.
— Так я и слышала. Думала, будете читать и вспоминать обо мне.
Он покосился на нее:
— Я вспоминаю о вас и без подобных ухищрений.
— Правда? — Она придвинулась чуть ближе, взяла его за узел галстука. — И что же вы обо мне думаете?
— Ну, сейчас я думаю, что вы пытаетесь меня соблазнить.
— Вы такой умный, такой сообразительный. — Она проворно села к нему на колени. — И вы абсолютно правы.
Потянув Нэйта за галстук, она впилась ему в губы поцелуем...