diamond:
–Я смогу. Я справлюсь. – Сара смотрела на себя в зеркало и повторяла слова, как мантру.
Этот мужчина не сможет ее запугать. Она выжила после замужества с ним, поэтому его присутствие на вечеринке уж точно переживет. Что он ей сделает? Разве что оскорбит, подвергнет сомнению ее здравомыслие и полностью смутит. Это она перенесет. Переносила же раньше.
Теперь она стала сильнее. Она больше не та доверчивая девушка, разочарованная его предательством. Теперь бывший муж для нее ничего не значит. Что бы он ни говорил, его слова больше не причинят ей боли.
Пока Бред не расскажет о ней Йену. О том, что на самом деле она отличается от других людей. О ее способностях.
Женщина не хотела, чтобы Йен узнал о ней. Не хотела видеть, что он смотрит на нее так же, как и все остальные, узнавшие ее секрет. С сомнением, жалостью, отвращением.
Сара тряхнула головой. У Бреда нет причин так поступать с ней. Конечно, он не удержится, устроит сцену перед своими коллегами и молодой женой.
Или нет?
Может, он уже рассказал кому-нибудь о ней? И Уилл все-таки подслушал разговор?
То, что мальчик знал о ее ощущениях, все еще нервировало Сару. Этому должно было быть какое-то логическое объяснение. Ей только необходимо узнать какое.
Мелисса Мэйхью "Хранитель Нагорья"
geyspoly:
Эрик Хоффер писал(а):
Каждое великое дело начинается как движение, потом движение становится бизнесом, и в конце концов бизнес вырождается в рэкет.
diamond:
Райан так долго виновато таращился на нее, что Кейт захотелось хорошенько тряхнуть его, чтобы получить хоть какое-то объяснение.
– Что там, Райан?
– «Табофрен» разрабатывался с целью уменьшения размера абсолютно неоперабельных опухолей, но, когда начали проявляться значительные побочные эффекты, по вопросам безопасности фармнадзор прекратил все клинические испытания.
– Ты уже говорил об этом в машине, – напомнила она.
– Знаю. Просто не смог вспомнить, что входило в эти побочные эффекты.
– Почему мне кажется, что я не захочу этого знать?
Он сглотнул и бросил взгляд на ее живот.
– Препарат воздействовал на сигнальные пути, стимулировавшие рост опухоли у пациентов с прогрессирующей стадией рака. Результаты предварительного испытания на животных очень взволновали и нас, и фармнадзор. Они быстро перешли к клиническим испытаниям.
– И?
– Среди незначительных побочных эффектов наблюдались сухость кожи и слизистых, сыпь – ничего необычного. Но те, что заставили комиссию все свернуть, были куда серьезнее. Обычно их отмечали у пациентов с опухолями головного и спинного мозга: сильные головные боли, изменения настроения и личности и… и потерю памяти. О боже.
Элизабет Нотон "Жди меня"
Elenawatson:
Превратить любовь в ненависть, гораздо проще, чем превратить воду в вино.
Элис Фини "Камень, ножницы, бумага"
diamond:
Изадора смотрела на него такими нежными, доверчивыми глазами. Они наполнились бы ужасом, если бы она увидела его настоящим, а не таким, каким себе придумала.
При одной только мысли об этом грудь сдавило сильнейшей болью. И Деметрия накрыло осознанием суровой действительности, отчего стало трудно дышать.
Проклятый Аид, о чем он только думал?
Деметрий вскочил на ноги, потер рукой лицо, попытался приглушить панику, долбившую по вискам с силой отбойного молотка, но не сумел.
– Куда... куда ты?
– Ухожу. Нужно уходить.
Изадора приподнялась на локтях.
– Но я думала...
Голова аргонавта закружилась от сотни извинений, но он уцепился за одну связную мысль:
– Твоя проблема, принцесса, в том, что ты слишком много думаешь. А я передумал.
– Но...
Придется повернуть нож в ране, только так можно выйти из этой ситуации, только так можно быть уверенным, что Изадора никогда больше не подпустит его к себе. Есть только один способ, хотя даже при мысли об этом в груди жжет.
Элизабет Нотон "Обольщение"
diamond:
«Дом» оказался большим деревянным строением в дальнем конце огромной пещеры. Минуя водопад на центральной площади, Терон держался поближе к Акации. Если жители деревни и не в восторге от его присутствия – пусть так, главное, чтобы из-за этого не попала под удар Кейси.
«Боги, как же их много».
Терон разглядывал толпу, расступавшуюся перед ними. Так много усталых, избитых людей, носивших шрамы прошлых сражений. Как же они смогли так долго скрываться от аргонавтов?
Ясно, что Ник – командир этой шайки полукровок.
Очевидно, что его авторитет простирался на всю колонию – встречные жители слегка склоняли головы в знак уважения. Уже не в первый раз Терон задумался, кем же был этот строптивый воин? Заметив перчатки без пальцев на его руках, арголеец вновь испытал странное чувство, охватившее его раньше в магазине Кейси: этот Ник одновременно и человек, и аргонавт.
Но как такое возможно?
Поднявшись по ступеням в дом, путники оказались в помещении, напоминающем зал собраний. Его освещала огромная железная люстра с зажженными свечками, испускавшими золотистое сияние. Потолочные перекладины были вырезаны из мощных стволов, а пол – из древесины насыщенного медового оттенка. Огромная лестница вела прямо на второй этаж. Справа находилась гостиная, заставленная беспорядочно сгруппированной мебелью: кожаными креслами и грубо сколоченными столами.
Элизабет Нотон "Отмеченная"
diamond:
– Либо ты самый большой идиот на планете, либо у тебя стальные яйца. Не могу решить. И то, и другое в конце концов приведет к моей смерти.
Ну вот. Орфей отвлекся от лестницы и сирены, которая постоянно переворачивала его мир верх дном, и взглянул на Ника. Надо осторожно подбирать слова, потому что, хотя они с Ником скорее союзники, чем враги, у полукровки крутой нрав. И он непредсказуем, особенно в приступах ярости.
– Откуда ты узнал, что я сюда приду?
Ник скрестил руки на широкой груди.
– О, дай подумать. Может, мой информатор в Сиэтле сообщил о мертвой адской гончей у озера Вашингтон. А может то, что Мэйлия покинула свой особняк.
Зараза! Разумеется, Ник в курсе. Он следил за всем, что происходило рядом с колонией ради безопасности своих людей.
– Или проклятое землетрясение, которых тут в Монтане почти не бывает. Но я бы поставил на двух гончих, которых мои разведчики убили поблизости от места аварии поезда. Все вместе складывается в жутко паршивую картину. И стоит мне подумать о неприятностях, как твое имя возникает в самом начале списка.
– Две гончие? – спросил Орфей, не обращая внимания на язвительность Ника.
– Две, – повторил Ник.
Элизабет Нотон "Очарование"
ИнВериал:
- Но твоя-то жена не спит в соседней комнате. У меня осталось всего десять дней отпуска...
- Но ведь не десять дней брака!
Капитан отвернулся.
Дэлтон сел поудобнее:
- Слушай, Ларсон, может, вам в армии не объясняли, но брак заключается навсегда. Как думаешь, зачем там эта строчка "пока смерть не разлучит нас"? Чтобы муж случайно не выкинул жену вместе с прошлогодним календарем.
Уокер не имел ни малейшего желания обсуждать свою личную жизнь с посторонними, но Дэлтон будет рядом с Лэйси еще долго после его отъезда, и на плече рейнджера она, вероятно, заплачет, если соскучится по мужу... в чем он совсем не был уверен, наблюдая, как исчезают странички из ее блокнота.
Он уставился в огонь, разговаривая скорее сам с собой:
- Я дал ей слово уехать через двадцать четыре дня и никогда не возвращаться. За все это время она ни разу не заикалась о том, что передумала.
- А ты?
- Я тоже.
Дэлтон встал и подошел к камину:
- Ерунда какая-то... Ты ей муж или нет?
- Ну, допустим.
- Во всех отношениях? Не только на бумаге?
- Во всех.
- Тогда не уезжай. Или возьми ее с собой.
- Но я дал слово, что уеду... и она не поедет со мной, даже если позову.
Рейнджер в затруднении взлохматил свою отросшую шевелюру:
- Тогда и правда дело плохо. Капитан, не возражаешь, если спрошу: ты ее любишь?
- Да, - не задумываясь, ответил Уокер.
Эта мысль раньше не приходила ему в голову, но, высказанная вслух, поставила его перед лицом правды. Любой уклончивый ответ — ”думаю, что да” или “возможно” — оказался бы ложью. Нет никаких сомнений: он любит ее с того дня в Коттонвуде. Не за соблазнительные формы и не за то, что между ними было, а за ее чистое сердце. В те несколько минут, проведенные ими вместе, Лэйси стала его женой как телом, так и душой.
- Люблю, - повторил он, позволяя словам утвердиться в сознании.
- А ей ты говорил?
- Нет.
Рейнджер развел руками:
- Тогда чего ты ожидал? Люди не умеют читать мысли.
Уложив детей спать, из чердачной комнаты на цыпочках спустилась Бейли.
- Спокойной ночи, - пожелала она мужчинам, проходя через гостиную и направляясь к проему в углу, ведущему в спальню под полом. Задержавшись на ступеньках, она оглянулась на Уокера: - Я согласна, капитан. Вы должны ей сказать.
И, рассмеявшись, исчезла.
"Защищая любовь" Джоди Томас
geyspoly:
Галина Гончарова писал(а):
До свадьбы любая женщина – золотая рыбка, а после – белая акула.
diamond:
Зандер встал на четвереньки и глубоко вздохнул. Он был вполне уверен, что на этот раз сможет сделать это без...
Нет, вот и накатило. Голова закружилась, словно после грандиозной попойки. Проклятье! Что она, Аид побери, с ним наделала? Она же целительница, мать твою!
Чьи-то тяжелые шаги эхом разносились по длинному туннелю. На секунду Зандер задержал дыхание и прислушался, но тут же выдохнул, осознав, что это Титус.
Его поступь Зандер узнал бы где угодно. Они провели вместе достаточно времени, путешествуя по стране и охотясь на демонов, чтобы Зандер отличал шаги Титуса. Он был прав ‒ струя воздуха принесла запах сосен и свежей крови, потом послышалось тяжелое дыхание товарища по оружию.
– Каллия? Я вернулся.
Зандер отодвинулся, чтобы удержаться на пятках, но голову не поднял. Боги, попадись она ему снова...
– Зет, – удивленно сказал Титус, вывернув из-за угла. – Ты встал.
Зандер рассматривал камни на уровне своих глаз и пытался загнать поглубже проклятую мигрень.
Титус хмыкнул:
– Не сказал бы, что ты почти оклемался. Брат, ты не так уж хорошо выглядишь.
– Я в порядке.
Элизабет Нотон "Связанные"
Лорена:
"Чем меньше у мужчины рост, тем более пылко он отстаивает свою точку зрения. Высокие мужчины великодушны. А вы, малыши, не можете позволить себе великодушия по отношению к женщине. Вам обязательно нужно самооутвердиться"
Елена Михалкова "Восемь бусин на тонкой ниточке "
diamond:
Старик подождал, пока не стихло клацанье, обозначавшее присутствие его захватчика, и, убедившись, что зверо-дети, прислуживавшие ему, ушли вместе с господином, заговорил:
-Все в порядке, - произнес он в темноту пешеры, - они ушли.
Зеркало, что висело напротив рамы, к которой привязали старика, засветилось перламутровым свечением. В глубине его притаились тени, которых не могло быть в обычном зеркале. Они завихрились, затем поверхность зеркала прояснилась.
Старик не мог сказать наверняка, отражался ли в том серебристом стекле туман, пламя или просто хаос, но постепенно из этого выделился один образ.
В стекле показались голова и плечи женщины. Была она не старой и не молодой, но воплощала в себе идеальное сочетание юной прелести и зрелого опыта. Женщина носила свободную, низко вырезанную тунику и одно-единственное серебряное ожерелье. Темные волосы были забраны наверх серебряными шпильками.
Глубоко посаженные глаза дамы выглядели усталыми, и это намекало на то, что на деле она была старше, чем казалась. Она взглянула на старика и улыбнулась.
-Привет, мальчик, - обратилась она к пленнику. – Как поживаешь?
-Бывало и лучше, - признался старик. – Но бывало и хуже, так что в итоге все уравновешивается. Время покажет.
Джеймс А. Оуэн «В поисках "Красного Дракона"»
diamond:
Курс был задан точно, дальнейшая корректировка не требовалась, но Джон снова чувствовал себя так, словно он всех подвел. Эвин пребывала в ярости и ни с кем не разговаривала, и даже Артус держался на расстоянии. Только Чарльз и Берт были настроены миролюбиво – до определенной степени.
-Мы же не могли знать, - говорил Берт. – Все козыри были у нас на руках, и мы считали, что игра окончена, но мы не ожидали, что Наместник все еще играет.
-Поверить не могу, что это я его спас, - покачал головой Чарльз.
-Я одного не понимаю, - сказал Джон, - почему он забрал и «Географику» тоже? Он же заполучил Кольцо Всевластья. Если Мэгвич собирался отнести его Зимнему Королю, попытаться продать его или даже использовать самостоятельно, для чего ему книга?
-Заклинание, - подал голос Джек, стоящий спиной к ним на носу корабля. – Ему нужны слова призыва драконов. Одного кольца недостаточно – необходимо произнести и слова тоже. И теперь у него есть и то, и другое.
Джеймс Оуэн "Здесь водятся драконы"