Внутриигровые вечеринки

Макс Чеширский:

С моря тянет вечерним бризом, поэтому я временно отдаю Элли свой пиджак.
- Ноги не замерзнут? – киваю на ее босые ступни.
Она жмурится с улыбкой, мотает головой.
- Песок сверху еще теплый, нагрелся за день. – Вот чуть глубже, - сгребает кучку песка в сторону, - там уже прохладный. А ты не будешь разуваться?
- Нет.
- Дырка на носке? – сочувствующим тоном говорит она, сдерживая смех.
- Откуда ты знаешь? – включаюсь я.
- У меня дар ясновидения!
- И весьма сильный.
- А кстати! Сегодня в программе был запланирован спиритический сеанс! Но мы его безбожно пропускаем…
- Я не особо верю в потустороннее. Хотя однажды видел настоящего фея. С крыльями. Но я в тот вечер был пьян, так что это неточно.
- Интересно, что это такое ты пил…

Мы идем по пляжу, а затем поднимаемся обратно к вилле, только с обратной стороны. Возле лестницы Элли надевает босоножки, сразу став на несколько сантиметров выше.
- А что там за павильон? – показываю на изящную застекленную беседку с широкими гранитными ступенями.
- Это что-то вроде садового домика. Там хранится инвентарь, садовые шланги для полива, удобрения и инструменты.
- Ничего себе, кладовочка.
- Всё должно быть красиво и выглядеть в едином стиле, даже хозяйственные постройки, - скромно соглашается Эл.
- Ну тут конечно титаническая работа проведена – я имею в виду и дом, и прилегающее… У тебя и правда талант. Это очень… масштабный проект. Тебе есть чем гордиться.

В дом мы попадаем не через центральные двери, а какой-то другой вход. Я послушно иду вслед на Элли, мы проходим пару коридоров, спускаемся по короткой лестнице, и мне почему-то кажется, что мы не приближаемся к шуму вечеринки, а наоборот, удаляемся. Немыслимо, чтобы Эл заблудилась в доме, в котором столько работала, но мало ли… Я уже хочу сказать ей об этом, как она толкает дверь и мы оказываемся… в винном погребе. Она оборачивается, лукаво блестя глазами.
- Хотела тебе показать. Классно же?
Классно. Мне еще не приходилось бывать в винных погребах. Здесь было просторно и прохладно, под кирпичными арочными сводами стояли решетчатые стеллажи с черными и зелеными бутылками, вдоль стен теснилось несколько проштампованных бочонков. Наверняка этот погреб стоил как половина дома, не меньше. Я шагнул к ближайшему стеллажу, потрогал пыльное горлышко одной из бутылок. Элли расхаживала между стеллажей с видом заправского знатока, золотое платье мерцало в проемах. Я пытался ее нагнать, но почему-то не получалось. Пока, развернувшись, я едва не врезался в нее. А поймав, поцеловал, потянув на себя. За спиной звякнули бутылки.
- Макс, - оторвавшись, зашептала Элли, - Хэйдс убьет нас, если мы тут что-то разобьем. Простит, если выпьем, но не простит, если разобьем.
Мы целуемся, пока нас не прерывает официант, зашедший с пустым ящиком. Он набирает в него бутылки и уходит, не заметив нас.
- Нигде нет уединения, - усмехаюсь я в волосы Эл.
- Просто я тебе еще не все места показала.
- Тогда… пойдем наверх?

...

Емельяна Щукина:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Оказаться на спиритическом сеансе внутри одной из самых громких party года я не планировала. Мне всегда казалось, что не стоит тревожить души мертвых. Максимум – поминать и желать небесного царства. Однако как журналистке мне было любопытно посмотреть на происходящее. Да и главред явно будет недоволен, если я упущу что-то интересное из-за своих личных убеждений.

Атмосфера зала для спиритического сеанса навевала мрачные, я бы даже сказала нехорошие мысли. Чувствуя, что кожа становится «гусиной», снова пожалела об отсутствии накидки. Обнять бы сейчас теплого шерстяного Цербера, да его по приказу хозяина забрали исполнительные слуги.

Мне ничего не оставалось как наблюдать за действиями Герды Сполетто. Интересно, она всегда обладала даром общаться с духами или это неожиданный побочный эффект «зеленой ведьмы»?

Вообще, меня не оставляла мысль, что это всё делается больше для потехи гостей, чем несет реальную информацию и пользу. Я так и не поняла с чьим духом мы общаемся, но это стало не так важно, когда он уведомил нас о предстоящем убийстве.

Мне стало жутко нехорошо. К горлу подступил ком, а ладони покрылись тонкой липкой пленкой. Я посмотрела на собравшихся и, кажется, только меня пробрало от нарисованных перспектив. Мне не хотелось становиться свидетельницей убийства. И еще больше – чьей-то жертвой. Однако, если действительно случится то, что грозит сделать Емельян в своих сообщениях, а именно приехать в Энск, чтобы снова забрать мою свободу, то этот вариант событий нельзя было отметать.

Я не хотела умирать.

Я не хотела умирать этим вечером и в этом доме.

Я не хотела умирать от рук бывшего жениха, который душил меня своими контролем, чувствами и заботой.

Меня стало трясти мелкой дрожью. Чтобы не словить паническую атаку, стала дышать по квадрату и вспоминать пляж, на котором недавно была. Тем временем к Герде стали подходить гости и спрашивать духов о том, что их тревожит. И некоторые вопросы, откровенно, показались мне незначительными. Наверно, только мне, раз их всё же задавали.

Я не знала что делать.

Сбежать? Сейчас? Куда? А если всё же не я будущая жертва? А если это всё мои домыслы, основанные на постоянной фоновой паранойе?

Как оказалось, у меня всё же был маленький шанс, чтобы утихомирить расшатанные нервы. Я подошла к Герде и тихо прошептала:

– Дух не сказал кто умрет.

– Как я понимаю, этот человек жив.

– А может ли кто-то еще дать ответ на такой вопрос: что замышляет человек, который скоро приедет в Энск? Он хочет убить меня?

– Кому зададим вопрос? Это может быть дух любого человека.

Я задумалась. Кому я безоговорочно доверяла и доверяю? Кого не боюсь? Кто любил меня без границ и подводных камней?

– Антонине, – прошептала я. – Это мама моей мамы.

Герда закатила глаза и чужим голосом сказала:
– Нет, он тебя не убьет. Ты слишком ценна для этого. Без тебя не будет и его. Но прятаться тебе больше не удастся. Он устал ждать. Устал жить без тебя. Устал делать вид, что счастлив, когда это не так.

Бабушкиного ответа для меня было достаточно. Я не умру сегодня. Меня не убьют. По крайней мере, не стоит бояться смерти от Емельяна. Вот всего остального – да. И я по-прежнему тревожилась из-за скорой возможной встречи, разговора, чувств, загнанных в дальний угол подсознания и укрытых рыболовной сетью. Боялась, что они всплывут на поверхность и потопят мою комфортную, уже устоявшуюся жизнь одиночки, застопорят карьеру, превратят в подобие человека. Я не хотела снова быть созависимой. Бежала от этого как от огня. Но «далеко и надолго» не вышло. Емельян узнал обо мне всё вплоть стоимости арендной платы за квартиру-студию. Пламя уже подбиралось и начинало обжигать кончики моих ресниц. И даже слёзы не могли их потушить. Я пробовала. Знаю.

Герда

...

Анна Алисия Додсон:

Вилла. Странные дела.

«Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама, ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его…». Ну классика все узнали)

Чтобы не пропустить все веселье, а уж тем более, такое событие как общение с духами, мы с Максом возвращаемся в гостиную. А оттуда, следуя за хвостом толпы любопытствующих гостей, проходим к столу, за которым сидит медиум Герда. Это забавно. С одной стороны. Но с другой: она всегда была чувствительной к тонким материям. Возможно, у нее действительно есть дар, видеть то, что не дано простым смертным.

Верю ли я в потустороннее? Скорее да, чем нет. Вернее, точно знаю, что есть кто-то за плечом, кто нашептывает, как поступить. Ну и да, я, похоже, «любимица» обоих «советчиков», потому что все время поступаю наперекор их мнениям, ища свой путь и стараясь остаться человеком.

В моменте, после того, как Давид Черномор (его вопрос со стороны - очень смешной) и мисс Щукина заканчивают озвучивать свои вопросы образовывается пауза. Мне не совсем понятно о каких убийствах идет речь: вроде история с медиумом из серии развлечений, а не хорроров… похоже, Макс и я что-то все же пропустили. Однако Емельяна серьезна. Боится чего-то? Очень хотелось бы надеяться, что нет. Но я знаю такой взгляд.
Герда сидит в ожидании нового вопроса. Все же прямо реально общение с духами, а не веселье. Ну раз так, то я спешу заполнить паузу и спрашиваю, чуть повысив голос:
- Медиум Герда! У меня есть вопрос! - взгляды обращаются ко мне. - Когда-то в детстве мы задавали вопросы каким-то непонятным гномикам, и я ловко веселила друзей своими, ой, то есть их, ответами, - забавно, но я на секунду замираю, вспомнив своих друзей детства: Лео и Мадисон… и наши чаепития, игры в домике на дереве … все казалось таким простым, а теперь у меня коллекция колец: от Тиффани, подаренное Редквином, где-то на дне моего чемодана, которое я продам непременно, ведь он оказался никаким не супер Шоном Коннери. И второе - от бывшего друга Лео, где-то на полу в кухоньке «места, где даже можно жить»…, его я просто спущу в унитаз! Надо не забыть, найти и ликвидировать, потому что простить не смогу, хоть и понимаю разумом, почему так произошло. Кольца как напоминание, что меня надо беречь… и даже от себя. И что мне пора думать. Но как я могу? Ведь, чувства - это есть я… хочу лететь еще выше… и лечу… осталось только тонкие крылышки - не опалить…
Герда прячет улыбку:
– Кого будем вызывать? Гномиков?
Смеюсь в ответ:
- Нет, Герда, единственная, кто, как по мне, говорил правду, не таясь, была Пиковая Дама. И потому мой вопрос ей: следовать ли мне за моим сердцем или слушать голос разума?
Герда неожиданно замирает:
- Хорошо, твой вопрос принят, Анна Алисия.

И вдруг. Почти как в детстве свет моргает, будто молния разрезает пространство. Компания ахает. А Герда меняется в лице. Вместо доброго улыбчивого, оно становится таинственным, манерным, немного злым:
- Анна Алисия! Что же ты так любишь тревожить меня, дама червей! - Герда откидывается назад и говорит не своим голосом:
- Ну что ж. Ответ. Твой путь не решать, что поведет тебя: сердце или разум.
На этих словах по комнате ползет легкий ветерок, ворвавшийся из окон, будто предвестник летней грозы:
- Ты - воздух. Тебе нужна стена. И тогда, моя дорогая, черва, ты будешь не одна. Ведь ты это хотела знать?
Герда дико смеется и резко смолкает, упав головой на ладони. В комнате стоит тишина. От ответа пробирает мороз по коже. Да, я очень хочу быть не одна. Одной мне очень плохо.

...

Гретель Краус:

Вечеринка была в самом разгаре, действие коктейля будоражило кровь. Вдоволь натанцевавшись, я с интересом смотрела на оркестр, прикидывая, а требует ли моя душа песни? И настало ли время для «Шальной императрицы»? На возможные возражения музыкантов, что это не формат, я заявлю, Аллегрова – всегда формат и им повезло. Пою-то я плохо, зато громко. Вот уже вижу, как выхожу к микрофону и начинаю … «Будуар императрицы повидал немало на своем веку…».
Спасло гостей от моего пения две вещи – первое, что пузырьки веселья начали исчезать, ибо всему есть предел. Ну, и второе, хозяин вечеринки попросил пройти всех в библиотеку, где представил нашему вниманию выставку изумительных предметов. Императорская печать, гуцинь, боевой веер. Никогда бы не подумала, что увижу здесь такие вещи, прибывшие с далекого Востока. Интересно, если ли в них магия, но для этого нужно подойти поближе и коснуться поверхности. В любом музее запрещено трогать экспонаты. Поэтому я смиренно дожидаюсь пока толпа желающих осмотреть предметы начнет редеть. Вот, может, когда я останусь одна в библиотеке…и тут понимаю, что толпа любопытных схлынула не куда-нибудь, а на спиритический сеанс. Вечер явно перестает быть томным.
Замерев в дверном проеме, я смотрю на разворачивающееся передо мной действо. Медиум предлагает всем желающим задавать вопросы. С такими вещами лучше не играть. Ибо я как никто другой знаю, что у любой магии есть цена.
Рядом я замечаю пытливую журналистку, которая тоже с интересом наблюдает за тем, как Герде задают все новые и новые вопросы.
- Добрый вечер, Емельяна C тобой все в порядке? – пожимаю плечами. Происходящее все меньше напоминает развлечение – Это выглядит игрой, но на самом деле, может быть опасно. Я бы хотела знать ответы на многие вопросы…но боюсь их получить. Что если ответ мне не понравится?

...

Стефания Золотова:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»
Осколки памяти —
Нашей истории фрагменты.
Нам уже не найти —
Недостающих элементов.
Не вернуть обратно — эти дни,
От них остались — лишь осколки…
Осколки памяти. (с)

Что чувствует прощённый человек? Облегчение, в котором так нуждался: будто бы не жил, а существовал. Драматично, но, с другой стороны, я не робот, чтобы не чувствовать. Слишком эмпатичная — для меня это не наказание, а дар. Благодарность, что даёт расцветать в душе невидимым цветам, которые ждали этого часа. Радость, которая бежит зарядами тока по всему телу, бешено разгоняя кровь. Боюсь, что сердце выпрыгнет из грудной клетки, переломав рёбра.
Я чувствую гордость за того мужчину, что крепко держит меня в своих объятиях и целует так неистово, горячо. Нет больше того мальчика, худого и долговязого, стеснительного, робко целующего ту юную Стефанию. Сейчас есть мужчина со своим опытом и историей, взглядами на жизнь, привычками и предпочтениями. Войти бы в его жизнь, но Ганс во всём прав. У нас разные вселенные, и при всём желании они никогда не пересеклись бы. Голубые глаза напротив смотрят с грустью: уверена, в моих читается то же самое. Наш молчаливый диалог-прощание. Сейчас я сама делаю шаг и крепче прижимаюсь к нему, обнимая одной рукой за шею. Другую руку держу прямо под его сердцем, ощущая бешеное биение, и, кажется, наши сердца бьются синхронно. Мои мелкие поцелуи по шее — всё выше и выше. Вдыхаю аромат, чтобы запомнить, как пахнет Ганс. Едва касаюсь губами его подбородка, и моё путешествие приводит к конечной точке — к губам. Поцелуй-прощание. Не такой страстный, как первый. Наоборот, полон нежности и благодарности. 
— Ты навсегда в моём сердце, — шёпот прямо в губы.
Поворот ключа, тихий стук закрывающиеся двери. Звуки музыки, весёлые разговоры разом обрушиваются на меня напоминанием о том, где я нахожусь. Быстрыми шагами иду на эти звуки. Убегаю, потому что не доверяю себе. Ногти больно впиваются в ладонь, отрезвляя. Хочется обернуться, посмотреть, как он выходит следом, но держусь из последних сил. Обернуться — значит дать шанс. Не знаю, куда идти. Практически никого здесь не знаю, а если и есть знакомые, то их надо поискать. Иду к бару, почему бы и нет? Я не хочу напиться, к чему эта драма? Просто хочу ещё раз выпить шампанское. Девушка с красивой азиатской внешностью наливает шипучий напиток, о котором я попросила, а затем с улыбкой подаёт бокал. Отвечаю с благодарной улыбкой, отсалютовав ей. Оглядываю зал в поисках Девида. Мне не стыдно, что бросила его одного. Он большой мальчик и может позаботиться о себе. Сейчас же друг стал необходим. Неожиданно мистер Хэйдс приглашает посмотреть на древние реликвии. Я, как и многие гости, иду оценивать артефакты. Честно признаться, интересно именно послушать хозяина виллы. Повторюсь, прекрасный оратор. Там и находит меня Девид.
 — Стеф, ты где была? Я везде тебя ищу. 
— Прости, Дев, я решала личные вопросы. Всё же в порядке?
 — Стеф, скажи мне, пьёшь на голодный желудок?
 — Это шампанское, градус совсем маленький. 
— А что-нибудь съела, прежде чем пить?
 — Я же говорила, у меня совсем нет аппетита. Не ворчи, пожалуйста.
 — Пеняй на себя, когда тебе будет плохо, я умываю руки. 
— Девид, не будь таким противным. Мы оба знаем, что ты меня в беде не оставишь. 
Друг закатывает глаза. На него можно положиться — это не громкие слова, просто человек, проверенный годами. Мой названый брат, соединённый кровью. 
— Мистер Хэйдс передал через своего помощника, что готов нас принять.
Я смотрю на мужчину, который стоит около стола и читает лекцию про предназначение и ценности артефактов. Теперь он не кажется таким страшным. Возможно, это капля алкоголя играет в крови, придавая смелости, а может, наконец, страхи отступили. Сейчас, наоборот, было бы интересно пообщаться с этим человеком. Разгадать, что же за загадки таятся в его глазах. Вот только боюсь, мне не по силам это. 
— Иди сообщи помощнику, что мы готовы. 
— Ты точно готова?
 — Девид, ты обижаешь меня своими сомнениями. Иди уже. 
Я давно не была так уверена в себе, как в данную минуту. Выдерживаю твёрдый взгляд Девида и жду, что он всё-таки пойдёт искать помощника мистера Хэйдса, который, закончив свою речь, предлагает другое развлечение — услуги медиума. С одной стороны, любопытно задать вопрос и узнать, что же ждёт в дальнейшем в судьбе. С другой — зачем дразнить фатум? Это всего лишь иллюзия, что мы можем поменять судьбу.

...

Женька Волкова:

xxx: Если каждый раз при взгляде в зеркало, ты видишь какого-то м*дака, возможно, ты просто за рулем.
yyy: Если ты за рулем и видишь себя в зеркало, то ты определенно м*дак.

Когда Александр объявил о коллекции, стало немного интересно. Я видела много оружия и артефактов, в разных мирах и разных периодах времени. Из последнего, что мне запомнилось - нагината эпохи Эдо, онна-бугейся, да-да, и нефритовая статуэтка журавля. Я сроднилась с Востоком намного больше, нежели с местом, где я родилась. К сожалению, этого я забыть не могу. Даже в Зеркале Души. Даже если отгородиться сотней стен Территории. Оно всегда будет шевелиться где-то под ребрами клубком шипящих змей. И кусать, пусть не смертельно, но болезненно. Когтями Зверя пробовала, стало только хуже. Что ж, переживу. Верблюдов же пережила. Боевой веер, гуцинь, императорская печать. Так вот он - источник этого странного ощущения. Оно определенно древнее, легкие отголоски далеких времен и событий жили в них, в узорах и линиях, в утонченных движениях кисти на стали, в блеске тонких струн, в которых звучит искусство и красота, что достигала Небожителей. Шкатулки с резными Ао не хватает. Хотя... нет, они есть, но не здесь. Как и Стражи... Не зря я пришла сюда, не зря. И мозговыдираловки, и "Казачья", и коллекция стоили того, чтобы отвлечься от сражений и путешествий.
- Не пойдете спрашивать?
- Зачем? - барьер все еще стоял и отделял нашу бешеную компашку от остальных гостей. Он слегка приглушал звуки и искажал восприятие. Им незачем видеть, как вспыхивают магические цепи. - Я боевой маг, Корина - некромант.
- Если пати устроим мы...
- Тут будут все окружающие кладбища.
- И Ржевский.
- Оба, тот самый, что ли?
- Тот самый, - кивает Корина. - Так, что мы еще не пели? О, тополиный пуууух, жара иююююююль.
- Кто-то видел Дока?
- Оставьте ему пару огурцов мозговыдираловку закусить.
- Уже.
- Я знаю, я! И на экраааане твоооой любимыыыый герооооой!
- Лагаваз, завали слона!
- Экипаж слонопотама считается за одного!
- Было время. Я не думала, что они реально под ноги слонам полезут, бакаяро.
- Не будем о грустном. Раз уж мы вспомнили Иванушек.
- Хором?
- А давайте.
- Рааааазве тебееее...
- Не жааааалко...
- Этоооооот букееееет сирениииии...
- И за это надо выпить! Наливай.
- Потом сходим посмотрим на коллекцию. Пока там слишком много неверных.
Интересно, будет ли ощущаться эта энергия более явно, если я подойду ближе. Железка пока молчит, значит, магии там нет. Или очень мало. Иначе Кровавый меч резонировал бы. Но лучше он спит, чем рвется устраивать тут разборки.

...

Емельяна Щукина:

Вечеринка на вилле Александра

Я люблю людей. Особенно тех, кто умеет задавать правильные вопросы в самое нужное для этого время. Именно такой была Гретель.


Я всегда считала сестру доктора Крауса эмпатичной, но еще никогда она не была так близка ко мне как в этот момент. По-дружески. Встала рядом и будто создала собой защиту и опору. Будто почувствовала мою уязвимость и попыталась сгладить остроту ситуации, где я в очередной раз оказалась наедине со своими страхами и переживаниями. Благодаря ее вопросу мне удалось коснуться дна кончиками пальцев, оттолкнуться и всплыть в реальность. Не утонуть охваченной ностальгией, тревогами, мыслями. Соленая вода, которая уже начала скапливаться в уголках, не пролилась наружу, а лишь омыла глаза и прояснила затуманенное зрение. Я моргнула и коротко коснулась указательным и большим пальцами носовой перегородки. Вздохнула.

– Да, всё в порядке, Гретти. Спасибо, что спросила. Просто не каждому удается пообщаться с теми, кого давно отпустил. Особенно на тему, которая волнует сейчас. Жалею немного теперь, что не спросила бабулю про то как ей там. Хотя, наверно, она бы не рассказала. Что же касается ответа, который не понравится… Мне кажется, здесь как с живыми. Только мы решаем прислушиваться к чужим словам или нет. Подходит ли ответ нам или стоит спросить у кого-то другого. А еще лучше – у себя. Как говорят специалисты, все верные ответы уже есть внутри нас самих.

Я испытывала к Гретель такую степень доверия, что легко могла поделиться последними новостями о новом появлении Емельяна в моей жизни, отношением к этому, послушать, что она предложит. Но я не стала. Не хотела портить вечер своим нытьем и жалобами (это вообще не в моем характере), не могла взвалить на нее свои проблемы или требовать помощи в решении. Должна была разобраться сама. И разберусь со временем. Судя по всему, оно у меня еще есть.

– Если сегодня действительно случится убийство, то самым разумным, считаю, будет держаться вместе. Не хочешь пойти к бару? Кажется, там сейчас те, кто не впечатлен предсказаниями и хочет продолжить вечер в позитивном ключе.

...

Дориан Грей:

На такой вечеринке было не заскучать, - подумал я, принимая от Женьки новую порцию напитков.
Карлеоне продавал щипцы для льда, Давид декларировал стихи. Многие таланты раскрывались этим вечером. Я наблюдал за всем происходящим у стойки, потягивая один коктейль за другим. Музыка была красивая, но душа требовала экшена. Поэтому, когда Женька затребовала новые мотивы, я лишь сочувственно кивнул музыкантам.
Заметил, как Стефания и Ганс выпили на брудершафт и отправились покорять танцпол. Да и в целом, все пары активно потянулись в центр зала. Музыка и пузырьки раскрепощали людей.
Незнакомый мужчина с мягко говоря недовольным выражением лица появился на вилле, когда я допивал очередную мозговыдираловку Жени. Я скользнул по нему взглядом и отвернулся.
Как раз в этот момент Женя сделала очередной коктейль для Ганса.
- И прекрасный розовый! Зажигай! - коктейль вспыхивает насыщенно-розовым и затухает, оставляя в воздухе очертания кошака.
- Мои аплодисменты! - каждый раз поражался способности Волковой творить чудеса за барной стойкой. Вылезать из-за нее девушка категорически отказывалась. А мы с Кориной, разумеется, отходить от стойки надолго тоже не желали.

Музыка затихает и мистер Хейдс распахивает двойные двери в библиотеку, приглашая нас пройти внутрь. Я подаю Корине руку и провожу ее в комнату.
– Мой дед, верил, что ценность вещи определяется не её стоимостью, а историей, что в ней заключена или связана с ней. Сегодня я хочу показать вам предметы, которые Никандрос Хэйдс хранил с особой бережностью. Каждый из них по отдельности обладает увлекательной историей, а все вместе они – отражение величия востока.
Гости внимательно слушают Александра, изучают экспонаты личной коллекции Хейдсов. Предметы были и вправду очень интересные, с огромной историей. Впрочем, Корина потянула меня обратно к стойке довольно быстро.
Спустя еще несколько бокалов, Александр вновь выступил с речью. Новой гостьей оказалась медиум Герда Сполето. Это было интересрно.
- Кто-нибудь хочет что-нибудь узнать? - спросил я у девушек.
– Сегодня у нас есть возможность присутствовать на спиритическом сеансе и задать вопросы. Не друг другу естественно, а тем, кто больше не отвечает привычным образом, - произносит Александр. – Я задам вопрос первым и спрошу, что ожидает эту виллу в будущем?
–…Кровь, море крови. Недолго осталось… Убийство… здесь будет убийство… Свет дайте.
Мы скептически переглянулись, наблюдая за сеансом со стороны. Вновь включился свет.
– Это я вас напугала? Не то что-то наговорил вызванный дух? А что случилось? Я даже не знаю, о чем речь. Я не слышу того, что дух говорит через меня. Это не я сказала, что бы там ни было, но все так и будет, как сказано, а вот когда именно, духи обычно не говорят. Как я понимаю, и сейчас ни времени, ни имен названо не было?
Гости стали подходить к Герде, задавая свои вопросы.
- Не пойдете спрашивать?
- Зачем? Я боевой маг, Корина - некромант.
- У меня нет вопросов, - я улыбнулся. - Все ответы найдены.
- Если пати устроим мы...
- Тут будут все окружающие кладбища.
- И Ржевский.
- Оба, тот самый, что ли?
- Тот самый, - кивает Корина. - Так, что мы еще не пели? О, тополиный пуууух, жара иююююююль.
Женя разлила по бокалам мозговыдираловки и мы запели. Параллельно обсуждая коллекцию Хейдса.
- Потом сходим посмотрим на коллекцию. Пока там слишком много неверных.
Мы кивнули, пока хватило беглого осмотра.

...

Ричард Трашберд:

Вилла. Вечеринка. Сеанс медиума.
Взгляд со стороны


Мистика постоянно подозревалась и обвинялась в ересях.
Обвинения эти обыкновенно попадали мимо цели,
потому что обвиняющие и обвиняемые находились
в разных плоскостях и говорили на разных языках
Николай Бердяев



Вечеринка была подготовлена с размахом – и игры для гостей, и интересная коллекция, и даже коллекционер, к которому я все же не спешу подойти, да и коллекцию решаю глянуть чуть позже – уж больно много народу спешит ее рассмотреть.
Тут нас приглашают на новую забаву. Герда-медиум испробует свои силы на публике. Ну, что ж, это может быть интересно. Я знал, что у нее появились способности – после возвращения в город – мы как-то говорили об этом – знал и что она, как любой медиум, не слышит того, что вещает, да и не всегда может привлечь того, кого просят. «Понимаешь, духи, они нам не подчиняются, – рассказала она мне. – Я не только не имею над ними власти, но и ничего не могу им запретить или разрешить, а уж тем более – приказать. Они сами себе хозяева. Захотел – сказал что-то, не захотел – вообще не пришел. Они меня не слушаются. И это не гадание, не попытка узнать будущее, они могут рассказать о чем угодно. Иногда приходят ко мне в снах, о чем-то просят, но я, порой, даже не знаю, кто это пришел. Они не имеют обыкновения называться, считая, видимо, что я сама должна их знать. Иногда вижу себя. И знаю, что это я, но в каком-то прошлом воплощении». Это тогда меня заинтересовало больше всего, но продолжит беседу не вышло, и больше пока не было возможности к этой теме вернуться.
Я прошел в комнату, но за стол не сел, решил просто понаблюдать – вопрос у меня не было, во всяком случае, пока.
Первым спросил хозяин дома, но вызванный Гердой дух ответил что-то сильно несуразное про кровь и смерть, чем напугал многих, я видел, как побледнела моя коллега Емельяна, да и не одна она.
Рыжеволосая девушка, с которой я не был знаком лично, спросила что-то про кладбище, и дух отправил ее искать то, что она хотела. Она, вроде, осталась довольна.
Дава спросил про шляпу. Ответ позабавил и, полагаю, выдал его сам хозяин головного убора. Я улыбнулся и решил по окончании разговорить приятеля – это был бы интересный сюжет. Потом спрашивали девушки, и им вроде тоже не сказали ничего страшного. Я не особо прислушивался к словам, смотрел на Герду, как она менялась в лице, говорила разными голосами, как бледнела после, в те пару минут, что еще не пришла в себя.
– Может быть, прервемся ненадолго? – я подошел к ней с чашкой чаю и пирожным. – Медиум придет в себя, и продолжим. Утомительное это дело – с духами общаться. – Я не обращался ни к кому лично, просто попросил для Герды несколько минут передышки. Мне казалось, она ей необходима.

...

Александр Хэйдс:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Кабинет Александра Хэйдса находится в той части виллы, куда музыка, блуждая по коридорам призраком веселья, долетает уже приглушённой, словно проходя через толщу времени и стен. Здесь «Асфоделия» перестает быть сценой для стилизованной вечеринки и вновь становится пространством раздумий, обсуждений рабочих вопросов, оценочных размышлений о выгоде и рисках, принятия решений. Когда Спокли приводит мисс Золотову и ее помощника Девида в кабинет, Александр уже ожидает их. Он стоит у окна, из которого открывается вид на приглушенно зеленеющий в ночи сад, залитый мягким светом фонарей, и держит в руках тонкую папку – её бизнес-план.

Услышав шаги гостей, Хэйдс не поворачивается сразу. Лишь через несколько мгновений, будто завершив внутренний расчет, Александр уделяет им внимание. Его взгляд, спокойный и точный, останавливается сначала на Девиде – оценивая, фиксируя, делая выводы – а затем на Стефании. Актриса внешне мила собой и полностью соответствует тому, чтобы быть лицом бренда. Мужчина рядом ей вероятнее всего необходим в качестве поддержки в тех областях, где не хватает знаний или опыта. Бизнес полон тонкостей, что нужно уметь признавать и не гнушаться поддержки специалистов.

– Благодарю, что нашли время, - произносит Хэйдс, делая легкий жест рукой, приглашая их пройти вглубь комнаты и сесть. Сам он тоже занимает кресло, оставаясь по другую сторону стола. – Ваш проект… оказался более продуманным, чем я ожидал.

Это не комплимент. Это сухая констатация факта. Разницу уловить несложно.

Кабинет Александра выдержан в той же эстетике, что и весь дом после реставрации: тёмное дерево, строгие линии, отсутствие лишнего. На столе нет хаоса, порядок образован из тех предметов, которые имеют значение. Потому что здесь решения принимаются не импульсивно, а взвешенно и с позиции получения выгоды.

– Мисс Золотова, вы не просто актриса, решившая попробовать себя в бизнесе, - продолжает он, положив папку на стол между ними. – Вы понимаете рынок. Позиционирование, сегментацию, риски масштабирования… – он делает короткую паузу, – и, что важнее, вы понимаете, зачем вам это. Расскажите мне о своей задумке. Не о плане – его я уже прочитал. Расскажите, что в нём не написано.

Это то, что отделяет формальность от сути, что Александр хочет услышать именно из уст гостьи, а не ее помощника. Он готов делать это молча, не перебивая, не задавая вопросов, что могут направлять и еще больше путать собеседницу. В такие моменты внимание сосредоточено не столько на словах, сколько на том, как они произносятся. Где возникает пауза, где появляется напряжение, где уверенность оказывается подлинной, а где выученной.

– Вы говорите, что ищете инвестора, - наконец произносит он, удерживая взгляд женщины. – Но на самом деле вы ищете партнёра, который не разрушит то, что вы уже создали. И я готов войти в проект, - пауза короткая, но значимая, определяющая важность следующей информации. – Но при одном условии. Вы сохраняете контроль над продуктом. Я – над структурой роста. Если мы будем работать вместе, это не эксперимент. Это четко выверенная система.

Слова звучат спокойно, без пафоса, но в них ощущается окончательность, не оставляющая места сомнениям. Вместе с тем в голосе бизнесмена нет давления – только уверенность человека, который привык не предлагать инвестиционные средства, забывая о них до выплат, а выстраивать их эффективную работу для получения совместной выгоды. Хэйдс должен контролировать процесс, иначе для него просто невозможно.

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"

Мао не отказывается. Ловко орудует ложечкой в обеих креманках. Болтает – ногами и так, языком. Рассказывает, что толпа собралась по поводу коллекции отца Александра Хэйдса. Или деда? В общем, какие-то невероятные редкости. Как раз то, чем я не интересуюсь от слова «вообще».
Я так и не понял, куда Мао спрятала мою карточку. Оптимистично надеюсь, что в декольте. Эта мысль как-то греет.
А мороженое кончается.
– Хочешь еще чего-нибудь?
Мао смотрит на меня, хитро прищурившись. Кивает.
– Удиви меня.
Когда-то умел. Теперь киваю я.
– Никуда не уходи.
Кажется, у меня это сегодня фраза дня.
Когда официанты нужны, они куда-то исчезают. Простреливаю взглядом пространство вокруг – ни одного! Около бара людно, но коктейлей не хочется. Там, кажется, кто-то ставит эксперимент, а я не готов удивлять свою новую знакомую настолько.
Да куда они все запропастились! Если стоять на месте, то можно, конечно, чего-то и дождаться. Но лучше взять дело в свои руки. Точнее, ноги.
Прохожу мимо комнаты с редкостями, около которой толпа рассосалась. Но не совсем. Вот чего ты не ожидаешь в комнате с редкостями – так это увидеть подошвы мужских туфель. Я замираю. Оглядываюсь – может, мне кто-то объяснит этот удивительный оптический феномен?
А никого рядом нет. Только подошвы мужских туфель нагло смотрят на меня прямо с крышки чего-то, похожего на сундук. Или это низкий стол? Мне отсюда плохо видно.
К туфлям прилагается тело. Очевидно, мужское.
Похоже, кто-то хорошо принял на грудь. И решил прилечь? А может, там вообще кого-то тошнит? Вот самое место, чтобы поблевать – в комнате с какими-то редкими редкостями.
Делаю шаг назад. Потом вбок. Замираю на пороге комнаты.
– Эй! У вас все в порядке?
В ответ мне тишина. Ни ответа словами, ни звуков, которые бы подтверждали мою версию.
Что-то это как-то…
Ноги сами принимают решение. Я прохожу в комнату. Может, тут до хрена редкостей, но я смотрю только на пару мужских туфель. Выше к ним прилагается серый костюм. Еще выше – седой затылок.
– Эй, господин хороший, – встряхиваю за плечо. А потом еще раз, сильнее. – Как вы?
Поскольку ответа я не получаю, то тяну за плечо сильнее. Переворачиваю.
И получаю ответ.
Этот человек свое уже отблевал.
Я видел трупы. Не людей. Животных. Но общие признаки есть.
И передо мной именно ТРУП.
Я все равно протягиваю руку к шее. Пульса не нахожу. Зато понимаю, что это тот самый мужик с недовольным видом, на которого я обратил внимание раньше. Таки чуйка у дяди есть – эта вечеринка не принесла ему ничего хорошего.
А он сам испортил всем остальным классную тусу.
Черт!
Зажмуриваюсь на секунду. Открываю глаза, и зрение словно перефокусируется. На шее слева у свеженького покойника – царапина. Такая, будто он торопился во время бритья. На некоторое время зависаю, пытаясь вспомнить, была ли эта царапина у него на шее тогда, когда видел в первый раз. Не получается.
Да какая разница! Хотя разница, наверное, есть. Для полиции мелочей нет. А полиция, наверное, будет.
Так. Все, хватит заниматься не своим делом! А труп – это не твое дело, Репа. Наверное, надо поставить в известность хозяина вечеринки. Это, в первую очередь, его дело. Это, в конце концов, его дом.
Отступаю к двери и запинаюсь обо что-то, почти падаю. У моей ноги… веер. Матово поблескивающий, с красной каймой, и красной же кисточкой. По поверхности распластался золотой дракон. Я наклоняюсь, протягиваю руку – и в последний момент отдергиваю.
Тут ничего нельзя трогать – это раз. И два – веер как будто ценный. И чтобы он просто так валялся на полу…
Я, теперь уже внимательно глядя под ноги, отхожу к дверям. Давлю непонятно откуда взявшееся внутреннее желание заорать: «Караул! Пожар! Насилуют!». И тут, как по заказу, рядом со мной появляется официант. Вот где ты был пять… десять… пятнадцать минут назад?!
Цепко хватаю парня за пуговицу.
– Мне нужен господин Хэйдс. Срочно. Найди его и попроси подойти сюда. Скажи, что дело очень важное!
– А… Ну я… – он начинает запинаться и оглядываться.
– Немедленно! – ору я.
Он дергается. И, наконец, срывается с места.
У меня в пальцах остается пуговица от его форменной куртки. Что ж так хлипко они эти пуговицы пришивают…

...

Анна Алисия Додсон:

Вилла. После слов медиума.

НРЕ... а я - мисс Логика!

Ответ Герды, да и все ее поведение, меня обескураживают. Я все же думала, это скорее шутка, нежели реальное общение с духами. Мне не верится, что это может быть вот так просто: спросил и получил ответ в шумном месте, среди вечеринки. Мы ведь привыкли воспринимать такое общение как нечто камерное, таинственное, в обстановке тишины и определённого настроя обеих сторон: и задающего вопрос, и проводника, через которого ты получаешь ответ. Испугало ли меня это? Скорее нет, просто удивило. И еще. Наверное, это слишком правильные ответ. Вот, что поразило больше всего. Думала ли я над тем, что не могу быть одна? Ни раз. Я из тех людей, которые всегда волей-неволей в гуще событий. Из тех, кто, как я уже говорила, любит внимание. Почти как воздух мне необходимо общение. Да, я устаю от него, порой хочется спрятаться и побыть одной. Чтобы восстановить свои силы, зарядить батарейку. Но потом снова – вперед. Такая вот странная натура. Слишком много движения. И в этом и есть правдивая правда – я воздух и ветер. Это с одной стороны – хорошо, с другой – часто я, этот самый ветер, путаюсь в колючих ветках, обжигаюсь об такой притягательный огонь и разбиваюсь о, казалось бы, мягкие волны.
И все же... для того, что бы лететь мне нужна опора. Не прямом смысле, конечно, и даже не в материальном. Такое, что-то... необъяснимое, но важное... для меня...

И вот от этих мыслей мне становится не по себе. Я все думала, что хватиит с меня кого-то, а оказывается даже Пиковая Дама, зараза, знает, что я безмерно хочу быть чьей-то.

Сжимаю руку Макса и отхожу чуть в сторону, к выходу, больше не желаю никаких ответов.
- Давай выйдем? Здесь немного душно, - говорю ему.
Макс кивает. Похоже его ответы духов совсем не интересуют. Завидую такой сдержанности и уверенности.
Мы покидаем комнату спиритического сеанса. Мне хочется на воздух. И я не испугана, но сильно озадачена и взволнована.

- Пойдем на террасу? – не дожидаясь ответа, схватив с подноса официанта бокал с шампанским, иду на улицу. Теплая летняя ночь обнимает. Подхожу к перилам, вдыхая свежий морской воздух.
- Знаешь, в детстве я никогда не ждала принца на белом коне.
Позади удивленное молчание, прямо ощущаю кожей: да, понимаю, странные слова. Вот это поворот, так сказать. Но чего ждать от сумасшедших?
- Еще бы, скорее всего ты ждала розового единорога вместо лошади?
Я смеюсь, отгоняя эту странную грусть:
- Кстати, никогда не любила единорогов… ну в смысле – розовых. Обычные белые – очень красивые, а эти розовые – сильно слащавые.
- А ты-то сама строгость, - Макс улыбается, подойдя ко мне. – А, прости, ты - мисс Логика! Как я мог забыть, - смеется, прям вот: хихикает! Тоже мне! - Где логика и розовые единороги. И ты сейчас раздавишь бокал, - Макс забирает его из моей ладони. - Что тебя так взволновало? Предсказание Герды? Или поняла, что все же ждала принца? Или осознала, что любишь розовых единорогов?
- Я поняла точно, что не люблю быть одна, - ладонью обхватив его запястье, прижимаюсь к предплечью Макса, чуть потершись скулой.
Смотрю вдаль: а звезд и, правда, совсем не видно… Вот так и получается, что иногда искусственный свет и блеск богатства закрывают от нас что-то по-настоящему стоящее…

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла "Асфоделия".

"Чёрт! Не люблю дурные предчувствия! Они иногда сбываются". Сергей Лукьяненко.


Герда в роли медиума - интересная задумка. Это расшевелило уже захмелевшую толпу, вызвав новый виток веселью. Но я решил не идти. Мы вышли с Васей на террасу, спустившись вниз к бассейну. Я обнял ее сзади и поцеловал в макушку. Она откинула голову мне на плечо, обняв мои руки поверх своими.
- Здесь правда красиво, - комментирует Вася. - Но у нас лучше.
- Свой дом всегда лучше, Вась. Это ты еще в Испании не была. Там тоже море, вечный бриз, зелень, солнце, бассейн. Масштаб, конечно, не такой, но я и не хотел так: Золотого Особняка мне вполне хватило.
- Да, в нем иногда бывает очень пусто.
- Ты права, именно поэтому вилла должна была стать уютным местом, домом.
- Дом - там, где ты.
- Ну не всегда, - улыбаюсь ей в волосы, - особенно, когда «тебя» приходится искать среди комнат и коридоров.
- Но у тебя там еще и Джен, - этот момент волнует Василису, что не удивительно.
- Она же не живет со мной. У нее свой дом на территории. Это было бы … неправильно в общем.
- Все наверняка считают, что она твоя любовница? - осторожно интересуется Вася.
- Конечно. Но это не так и так никогда не было.
- Почему ты не захотел задать вопрос медиуму? – Василиса меняет тему.
- Знаешь, я уже вроде как побывал на той стороне, - Вася в курсе о случае с клинической смертью, но не об общении с Аидом (это просто сложно даже объяснить!). - Не хочу больше знать ничего, даже в шутку, - я серьезен. Да. Мне хватило. Переварить бы то, что уже и так в моей голове. Иногда я начинаю думать: а не бред ли это был?! Но у меня есть свидетель - Джен. Хэйдс был. И каждый раз, глядя на этого Хэйдса я не могу не проводить параллель. Но в том и дело, что только параллель. Пересечений, кроме имени и фамилии, не находится. Ну и внешности. Но и тут я ловлю определенный диссонанс.

Вдруг. Это сложно передать словами. Что-то на уровне подсознания, когда зверь чувствует угрозу или опасность. Я замираю. Мне вдруг видится дыхание смерти за спиной. Может быть, тому виной тот факт, что я побывал в Царстве Мертвых? Ха-ха. Атмосфера, так сказать, знакома.
- Пойдем внутрь, - говорю Васе.
- Я совсем не замерзла, ты - теплый! Да и я могу взять твой пиджак, - Василиса поворачивается в моих объятиях и легко касается губ. - Зачем нам туда?
Я заправляю ей за ухо прядь волос, проводя пальцами по скуле, очерчивая красивый овал и нежную ушную раковину:
- Идем, Василек. Не хватало еще простудиться.
Это глупая отмазка. И она права. Тут, обнимая ее, мне нравится больше. Хочется ответить на поцелуй, нежно, почти трогательно, касаясь губ и сжимая талию. Прижать к себе и не отпускать, углубляя поцелуй, чувствуя, как вскипает возбуждение от такой, казалось бы, простой ласки. Заставить закинуть руки на плечи, гладить спину и зарыться в волосы, утонув в шелковой пелене. Забыться. Мы же здесь ради отдыха и веселья? И все мысли прочь? Но что-то непонятное бьется в груди. И это не чувство радости, нет. Опасность. Какая-то незримая тревога.
- Идем, - разрываю объятия и беру ладонь в руку, потянув ко входу в дом.

Внутри удушливое ощущение чего-то не отпускает, лишь нарастает. Хотя пока все выглядит спокойным и блаженным, стандартно для вечеринки. И все же. Я жду порыва ветра, который поднимет волну. Этому нельзя противостоять и … невозможно объяснить ничем иным, как знакомством с перевозчиком душ.

...

Ганзель Краус:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

После случившегося я остро ощутил потребность подышать свежим воздухом и оказаться вне стен виллы "Асфоделия". Благо в этом чудесном месте даже парк вокруг основного строения имеется. Кто-то для душевного успокоения идет к березкам, мне же вполне подойдут и кипарисы.
На узкой дорожке между кипарисовой аллеей я замечаю Дориана, который расхаживает по из стороны в сторону с зажатой в одной руке сигаретой.
- Так-так, потакаем вредным привычкам, мистер Грей?!
Он нервно оборачивается, но завидев меня друг расслабляется. Под внимательным взглядом молча протягивает пачку и зажигалку. Достаю одну и прикуриваю.
- Не знал, что ты куришь.
- Я не курю - невозмутимо отвечаю, выпуская в ночное небо облачко дыма.
Мне нужно избавиться от вкуса Стефании на своих губах и сделать так, чтобы она исчезла из моих мыслей.
- И я не затягиваюсь - подтверждает Дориан - Просто, ты же доктор...
- Поэтому, пью исключительно за здоровье.
Еще две затяжки с наслаждением, которое я и не пытаюсь скрыть.
- Что-то случилось?
Бро, он всегда бро.
- Странный вечер - пожимаю плечами. Я пришел убедиться, что с Хэйдсом все в порядке и судя по увиденному, хозяин виллы чувствует себя отлично и визит вежливости я уже нанес - Наверное, уже откланяюсь.
- Серьезно? Так скоро?
Докуриваю и выбрасываю окурок в ближайшую урну.
- Ага, спрошу не хочет ли Гретель поехать со мной.
- Тогда, на посошок? Женька, кстати, хвалилась, что может организовать кальян.
- Заманчиво звучит. К бару? - я похлопываю Дориана по плечу и протягиваю крошечную коробочку - мятные леденцы.
Тот вопросительно смотрит.
- Может, Корине запах табака не нравится? Я бы перебдел.
С удовольствием замечаю его смущение. Конспираторы они, конечно те еще.

...

Гретель Краус:

Слова Емельяны заставили меня задуматься. Своих дедушек и бабушек я не знала от слова совсем. Да, я вообще практически никого из родственников не знала, по объективным причинам. Всегда были только я и Ганс. Да, сейчас ситуация немного изменилась и есть мама...но вот, готова ли я была бы побеседовать с отцом? Спросить, не жалеет ли он, что отдал жизнь за то, чтобы у брата появилась возможность спасти меня? Или считает, что жертва его была напрасной, раз я все равно не избежала участи стать той, кем являюсь?

Нет, все-таки некоторых вещей лучше не знать. А прошлое - оставлять в прошлом.


- Наверное, ты права.
Конечно, Емельяна права. Мы сами - свои самые жестокие судьи.


Убийство...разве что кто-то перепьет и сигарет в бассейн, рискуя захлебнуться. И то, откачают. Александр Хэйдс наверняка предусмотрел все возможное для комфорта собственных гостей.


- Отличная идея. Туда и направимся. Можем поболтать, расскажешь что у тебя нового?

...