Фройляйн:
Солныш, я знала)), знала, что это Шарлинка с Муром.)) Эротично получилось и с улыбкой. Спасибо за новую встречу с ними.)
Татьяна, твои работы интересно читать. Фантазия, как говорится, мне б такую!)) Но откуда у блондинки, типичная для рыжих, россыпь веснушек? И удивило, что один минет от случайной встречной возымел на человека в депрессии такое мощное воздействие. Но это опять моя любовь к точности и скепсис реалиста. А работа-то замечательная!
Я рада, что ты с нами!
Девы, ставьте музыку - я что-то никак не проснусь.))
taty ana:
Спасибо всем. И за приглашение в игру. Эрика обо мне все знает.
Фройляйн писал(а):
Но откуда у блондинки, типичная для рыжих, россыпь веснушек?
А Виолетта точно без веснушек. Это фантазия у Леонида сработала, ассоциация - раз рыжая, значит, с веснушками. Вот и слизывал то, чего не было. Темно же.
Фройляйн писал(а):
И удивило, что один минет от случайной встречной возымел на человека в депрессии такое мощное воздействие.
А мне кажется, здесь танго виновато. Музыка по нервам прошлась, оголила чувства, восприятие. Новизна, опять таки. Таинственность. А мы всегда жаждем то, что принесло однажды удовольствие.
Фройляйн:
Вот тут я с тобой полностью согласна.
Танго - магический танец. Элегантный, сексуальный, магнетический.
Ааа, так он их не видел, а только представил.)))) Блин.))
Татьяна, и что такого я о тебе знаю?)))) Крошка если в чём-то и права, то говоря "Приходи играть!". И Леонида захвати. Я ему квартирку в нашей "оконной" многоэтажке выделю.))
Лена, да, мечтать не вредно.) А если мечтать, то с размахом - о женщине из другой весовой категории. Во всех смыслах этого слова.))))
anel:
«Превосходна»
Скользить губами по спине,
Вдыхая нежный запах кожи.
И удовольствие втройне,
Когда мурашками до дрожи.
Когда рука сжимает грудь,
А голос шепчет: «Превосходна»…
Когда не хочется чуть-чуть,
А целиком, как зверь голодный.
Когда пульсация в висках
И отнимает к чёрту ноги.
Когда отдача в ноготках,
На теле пятнами ожоги.
Когда кричишь, вдыхая вновь,
И шепчешь еле слышно «боже».
Когда по венам стынет кровь
И удовольствие до дрожи.
© Таня Домарева
Электра:
Девочки, всех с началом нашего феста и музыкальный мини-призыв)))
Эрика, отличная зарисовка! Страстная, жаркая, превозносящая ту самую женщину и переворачивающая всё в самом конце. Дом - прелесть, очень живой и реальный! Спасибо за улыбку и обжигающие мечты)
Натуля моя! Как мне повезло с прекрасной Шерри Мур, озорной, деятельной, крайне предприимчивой и безумно горячей. Мистер Мур - счастливчик) А ещё он готов встретиться с медсестрой, стюардессой... кем угодно, если всё это будет его Шарлин
Татьяна, отличная работа! Настоящая история о преодолении, захватывающая и страстная. Рассказ в ритме танго. И да, я тоже всё жду, что в конце все обязательно поженятся. Не обязательно друг с другом. Мне кажется этакая незавершенность придает истории неповторимый шарм. Пусть у Леонида останется желанная и незнакомая рыженькая
Croshka:
ПРИВОРОТНОЕ
Я пришла к ней под вечер. Точеный графитовый кот ее
Меня встретил в прихожей,
Ладоням подставив лоб.
"Дай, сестренка, мне что-то безжалостно приворотное,
Чтобы - демон ли, бог - от меня его не сберег,
Чтобы ангел-хранитель, сверкая босыми пятками
Убегал в небеса, лишь почуяв мои духи.
Чтобы мысли его пропитались насквозь заклятьями,
И звенело в ушах: "Береги ее, береги".
Пусть ужалит постель, обдирая бока пираньями,
Когда в шабаша ночь улечу по своим делам,
И он ляжет один - одиночеством весь израненный
И не будет покоя ни яви его, ни снам
Без меня - до меня... Дай, сестренка, мне средство верное -
В самой темной из склянок - для душ высочайших проб.
Он - такой... Он - такой! Посмотри в колдовское зеркало -
Ты ведь тоже находишь, что он - ну почти что бог..?".
Я пришла к ней под вечер -
в надежде на чудо-снадобье.
Попросила поставить капкан для его души...
Но она мне дала не отвар, а... простое яблоко,
Наказав: "Поцелуй его в губы - и предложи"...
Алиса Макарова
Одинокая странница:
Всем привет) я с вами, правда только в качестве зрителя.
Все работы горячи, столько эротики и прямо с утра...
Фро, твой сон оригинален) такое странное послевкусие удовлетворенности и не завершенности... Мне по нраву, что есть не просто эротика, но и некая история, контекст ситуации.
Наташа, Солнышко, горничная и господин - классика жанра в виде ролевой игры)) судя по комментариям, некоторым уже знакомы Шарлин и Мур? Представить остальным их? Мне не хватило какой-то предистории. Сюжет сам по себе пикантен и полностью отражает тему фестиваля, так что тут мои претензии не обоснованы, это так, скорее пожелание)
Раз уж откровенно об этом - то я на практике не любитель такого, но читать это всегда интересно) Не думаю, что какой-либо мужчина смог бы отказаться от такой горничной, хотя и слегка 'неуклюжей'))
Таня, что может быть эротичнее танго?)
Цитировать не могу, так что пишу так:
Фро, с веснушками - возможно, а на счёт второго замечания - разве дело в одном минете? Виолетте удалось растормошить его, взбудоражить, дать почувствовать что-то новое, рядом с ней он забыл об ущербности, да и потом раз за разом возвращаясь к происходящему, должен был прийти к мысли, если он тогда не был ущербным - то почему за стенами клуба он продолжает им быть?
Лена, Анел, а мне видится, что не судьба им быть вместе, он рыжика ищет, скорее всего, даже столкнувшись нос к носу - не узнает. Красиво и трагично... А может и целый роман получиться с хеппи эндом, но я за то, что им не судьба быть вместе. Таня, а у тебя какие мысли были на счёт Виолетты и Леонида?
Вот, я, наверно, какая-то неправильная, мне даже в порно хочется видеть смысл, хотя сам жанр этого не подразумевает.
Фройляйн писал(а):
Девы, ставьте музыку - я что-то никак не проснусь.))
Девы, ставьте музыку - я что-то никак не проснусь.))
Изума:
Любой индивид может быть побужден к половым действиям различными вещами в разное время, но фазы в цикле сексуальных реакций всегда будут оставаться теми же.
Каждый обладает своими неповторимыми половыми переживаниями.
Разные исследователи создали различные модели цикла сексуальных реакций. Обычно модели включают три, четыре, пять или восемь различных фаз.
Конкретные компоненты каждой фазы отличаются в различных моделях:
* Хелен Сингер Каплан предложила трёхфазную концепцию цикла сексуальных реакций человека, включающую три стадии: влечение, возбуждение и оргазм.
* В своей книге «сексуальная реакция человека», Лиф описал пять фаз в цикле сексуальных реакций: влечение, пробуждение, прилив крови, оргазм и удовлетворение
* Четырёхфазная модель физиологических и эмоциональных реакций в течение половой стимуляции предложена Уильямом Мастерсом и Вирджинией Джонсон,
врачами-сексологами, в их книге 1966 г. «Сексуальная реакция человека», когда они отметили существование четырех определяемых фаз в цикле сексуальных реакций.
Используя различные инструменты, предназначенные для слежения за изменениями сердечного ритма и напряжения мышц, У. Х. Мастерс и В. И. Дж. Джонсон
смогли конкретизировать изменения в теле, характерные для каждой из этих фаз.
taty ana:
Девы! Как все здорово! Спасибо за праздник.
Одинокая странница писал(а):
Таня, а у тебя какие мысли были на счёт Виолетты и Леонида?
Я не зря позвала Тосю от лица подруги Саши посмотреть виолеттин танец у шеста. Мама обязательно поделится впечатлениями с сыном и расскажет о рыжей ковбойше. Мамы они такие прозорливые. Леонид не дурак, быстро сложит пазл. И будет ему счастье. Если только не разочаруется, не найдя веснушек.
Фройляйн:
Мариша, переходи из зрителей в участницы.) Фестиваль только начался - время творить ещё есть.))
Спасибо за доброе слово о моём. А насчёт "ущербный" в отношении Леонида я не согласна. Повреждение позвоночника, позволяющее ходить, работать и танцевать, не делает человека ущербным.
Машуль, спасибо и тебе за добрые слова. Жду твоё!
Крош, интересный выбор стихотворения. Мне оно понравилось.
Лена, красивый, эротичный стих.
Юля, наглядно, чтобы тема лучше усваивалась?)))) Спасибо за вклад, улыбку и ещё раз за оформление.)
Татьяна, я не знаю матерей, которые после слов
"Виолетта - лекарство от хандры. Она та, которая вокруг пилона вертится. Как только кто из моих бывших пациентов захандрит, живо мозги на место вставит"
сочла бы девицу подходящей для своего сына.))
Croshka:
10 августа
Она двигается на нем, чуть пригибая голову. Раскрыв губы и закрыв глаза. В богом данном ритме - только для нее. В ритме старше, чем они оба, в том, который обоих переживет. Принимает его и насаживается плотнее, слитно, ближе - глубже, еще. Последнее стонет ему в губы, склонившись к мужчине и сцеловывая его вздох. Когда упирается коленями и кончиками пальцев, чтобы подтолкнуть себя выше. Чтобы опуститься сильнее. Выстонать. Хрипло, надрывно выстонать. Не его имя, не ее простое "хочу" - что-то глубже, яснее, что-то животное, что просится изнутри, из груди - сплав из хрипа, требования и мольбы.
30 июля
Малена Игоревна Воронцова - успешный менеджер по персоналу. Нет, не так, мега-успешный. Способный удовлетворить потребности крупнейшего провайдера кадров на рынке юридических и финансовых услуг. Последнее ее приобретение - менеджер старшего звена для отдела корпоратива и M&A* крупного российского ильфа*, - Герман Всеволодович Пожарский, безупречное резюме, опыт в иностранном консалтинге, опыт в России до этого не менее семи лет - ясен, прекрасен и свеж. Рекомендован коллегами. Она по привычке уже бьет по клавишам, чтобы его загуглить. Резюме в английском шаблоне все эти дни лишало Воронцову счастья лицезреть светлый лик. Но кто-то ее отвлекает. В тридесятый раз за два часа рабочего времени с утра. И папка с материалами на Пожарского остается без фотографии.
Малена Игоревна Воронцова сама безупречность, жизнь ее состоялась, спит она пять часов в сутки, тени у глаз успешно скрывает тональным кремом и ни о чем не жалеет.
Малена Игоревна потеряна в гуле смешения крови, музыки, запаха свежих "кулебяк", женского смеха и кальянного чада. Три часа ночи, пятница, ее коллектив изъял Воронцову из теплого кокона привычных сверхсрочных и бросил ее в джунгли Чайхоны на Тверской.
На взгляд со стороны они похожи будто шиты под одно лекало. Благополучны, утрамбованы, уплотнены и оказались выплюнуты одним и тем же инкубатором.
Голубой оттенок ее блузы - точная копия цвета его рубашки. Темная синь ее юбки, схватившей тонкую талию, тканью только немного мягче шерсти его пиджака. Его начищенные туфли, в московскую слякоть означавшие путь от машины до крыльца - не далее. Ее fuck-me-stilettoes, сброшенные тут же у стойки, ей под ноги. И это в ней цепляет его. Эта попытка не быть убитой высотой каблука. Или то, как одна ее ступня оплетает другую. Мягко, естественно - так что тянет пощекотать ее пятку в прозрачном чулке.
- Для офисного клерка вы неприлично мало пьете, - его голос служит триггером для двоих.
Она оборачивается, встречая со щитом - усталой зеленью глаз.
- Для ведущего топ-менеджера вы неприлично рано решили кого-то снять, - хлестко и резко, возвращаясь к своему лимонаду с маракуйей, как будто ей было дело до того, что это маракуйя, а не Тархун.
- Что нужно сделать, чтобы снять вас? - беспредельно прямо вопреки тому, что она решила, что он не пьян.
Малена оборачивается снова, глядя на него. Минуту, две. Ей двадцать семь лет. Двадцать семь. Гори оно все огнем, - произносит кто-то чужой в голове Малены Игоревны Воронцовой.
Они с трудом находят ключи. Дребезжащую связку в его кармане. Домофон поддается, дверь отходит, вталкивая их в свет и прохладу подъезда. Он вжимает ее в себя ладонью на спину, твердо на поясницу, втирая бедрами в свои. Так, маленькая, только так.
Лифт бесконечно долго ведет счет тринадцати этажам. Они ловят дыхание, каждый свое, стоят напротив друг друга, прервав все касания, будто намеренно проверяя, сколько смогут прежде, чем каждый сорвется.
Губами к губам. Жадно укусами по ее шее, вплетая пальцы в короткие волосы у ее затылка и сжимая до боли.
Упираясь макушкой и поясницей в стену, к которой прижал ее уже в квартире, выдыхать ему на ухо, оплетать ногами. Нет пуговиц россыпью: только одна с глухим треском рвется, не поддаваясь его рукам. Она кусает его за ухом, платой за то, что сделал, где теперь такую рубашку искать?!
Но стоит ему развернуть ее лицом к стене, так чтобы упиралась ладонями в поверхность резного комода, она напрягается, выгибается в спине, всем телом, и говорит слова, вгоняющее в ступор.
- Сможешь медленнее? Пожалуйста.
И что-то все же щелкает в его порядком затуманенных мозгах.
- Что сказала? Что ты сказала.
Да черт бы тебя подрал. Она закрывает глаза, плотнее вжимает ладонь его, накрывшую кость над ее бедром.
- Я ни с кем не была, - так затравленно, как только может женщина когда-либо сказать. - Только...не убегай?
Он смотрит в ее глаза, в полутьме коридора, в безуспешной попытке различить взгляд в ее отражении на поверхности зеркала над треклятым комодом.
- Ты дура? - выдыхает он, наконец. Она замирает, не оборачиваясь.
- Я бы вставил тебе сейчас, не раздумывая, - сам разворачивает ее к себе лицом, чтобы видеть, знать. - И порвал бы тебя к х..., - губы вжимаются в ее рот. Сминают, запечатывают, отнимают вздох. Обнимает лицо ладонью, палец прижав у губ и всю ее вжав в себя ближе. Давая понять, усвоить, как сильно нужна, как хочет.
- Еще тебя хочу, - тихое, сухое, полчаса или безвременье спустя, с крепко сдержанным диким внутри. Целует в плечо, вжав в себя, ближе к бедрам, там, где она идеально его дополняет, там, где она продолжает его.
Они встречаются каждый день. Будет правильным - каждую ночь. Она зовет его Гоша, он ее - Лена. Спят они теперь три часа в сутки.
13 августа
- Герман Всеволодович, - окликает явившегося кандидата ассистент.
Малена оборачивается с улыбкой, привитой специально для этих встреч, и видит мужчину, с которым спит.
Секунды уходят на то, как они застывают оба. Пальцы вжимаются в мягкую кожу кресла. Он опускает взгляд. Она расцветает улыбкой, острой и яркой, будто режет лицо.
Герман Всеволодович Пожарский уже три года женат, и она, его мега-успешный менеджер, знает это точно.
Lapulya:
Это было их первое лето. С каждым днём ее чувства к нему становились сильнее. И каждый раз дрожь от его прикосновений, как в тот самый их первый раз. Она хотела, чтобы он запомнил ее надолго. Чтобы помнил её всегда. А он... Она просто ему нравилась. С ней он уходил от обыденности и тонул в круговороте эмоций. Ему нравились её сияющие глаза при каждой их встрече. И её тихое и слегка дерзкое "привет". При каждой новой встречи, она ждала, когда он подойдёт, чтобы почувствовать его руки, обнимающие её хрупкие плечи, ощутить его тёплое дыхание на своём виске.
У неё была цель стать для него всем. Она хотела, чтобы он думал о ней, находясь далеко или почти касаясь её. Она должна была быть лучше чем она. Та другая, что ждала его дома и готовила обед, встречая с работы. И если она не могла обеспечить ему уют, значит, она должна дарить такой секс, о котором он будет помнить. Который будет сниться. Который он будет вспоминать, и представлять, находясь в постели с другой.
Каждое утро Анна и Денис встречались по пути на работу. Тёплое летнее утро. Такое утро, когда меньше всего думаешь о работе, особенно когда он рядом. В душном, переполненном вагоне метро, прижимались тесно друг к другу. Ей нравился запах его парфюма, и то, как ласково Денис целует ее в кончик носа. Анна опускает голову, упираясь лбом в плечо Дениса.
- Давай не пойдём на работу? Так не хочу.
Он раздумывает недолго, и кивает, целуя её в улыбающиеся губы.
Она выиграла этот день. Целый день с ним вдвоём, а не урывками вечером.
Они доехали до станции "Новокузнецкая" и перешли на рыжую ветку, чтобы поехать на ВДНХ.
В будний день утром в парке ни так много народа, как обычно бывает в выходной. Родители на работе, дети в детских садах или лагерях.
Держась за руки, пара прогуливается по аллеям. Ей нравится идти вот так рядом. Переплетя пальцы рук, чувствовать тепло его ладони. Плечом своим, касаться его руки. Ей нравилось, то, что он рядом. Иногда она опускала голову на его плечо и улыбалась. Наверное, со стороны она выглядела глупо, но ее нисколько это не волновало. Разве кто-то сможет понять что такое украденное счастье, не испытав этого сам?
Свободной рукой Денис проводит длинными пальцами по внутренней стороне её руки, и тело женщины пронзает дрожь. Её дыхание становится частым и прерывистым. Она останавливает его, обвивает руками шею и целует. Закрывает глаза и вздыхает, когда его язык проникает глубоко ей в рот. Поцелуй затягивается, и мужчина прижимается своими бедрами к ее, сильнее. Она трется своими бёдрами о его, как кошка, и ей совершенно не важно, что рядом может кто-то пройти. Она чувствует его желание и чувствует, как горячая волна его желания передается ей.
Она приоткрывает глаза, чтобы увидеть его в момент их поцелуя. Она любила вот так наблюдать за ним. Любила наблюдать, как он ласкает её и как темнее его лицо, от желания к ней. Ей нравилось смотреть, когда он кончает. Она всегда запоминала его глазами, мечтая и вспоминая после.
И сейчас она смотрит на него и в поле ее видимости попадает колесо обозрения. Шальная мысль молнией проносится в голове.
- У тебя когда-нибудь был секс на колесе обозрения? - вдруг спрашивает она, прерывая поцелуй и, прищурив глаза, с вызовом глядит на мужчину.
-Нееет, - настороженно отвечает Денис.
Он смотрит вверх, на идущее медленным темпом колесо.
- Попробуем? - продолжает подначивать мужчину и прижимается ближе.
Ее ладонь медленно ползет вниз по ткани его футболке и задерживается на пряжке ремня. Рука её быстро перехватывается ладонью мужчины, и он смотрит по сторонам и снова упирается взглядом в аттракцион, поднимающийся высоко над верхушками деревьев.
- Да, я шучу, успокойся, давай просто прокатимся,- с улыбкой добавляет Анна на всё ещё настороженный взгляд Дениса, пожимает плечами, и тянет мужчину вслед за собой в сторону колеса. – Пойдем?
Им повезло, людей ни в кассу, ни на аттракцион почти не было. И главное не было детей.
Анна и Денис выбрали закрытую кабинку, хотя Денис настаивал на открытой. Но для того что она затеяла, свидетели были не нужны, и Анна напоминает мужчине, что он недолюбливает высоту, а из открытой кабинки можно вывалиться, тогда как закрытая более безопасна. Мужчина неохотно соглашается, и Анна скрывает победную улыбку. Прозрачный пластик был слабой защитой, но находясь на высоте почти на пустом аттракционе, он служил добрую службу.
Как только пара уселась в кабинку, колесо дернулось и начало поднимать их вверх.
- Не люблю высоту, - произносит Денис и щурит глаза глядя наружу сквозь поцарапанный пластик.
- А ты смотри на меня, - отвечает Анна Денису и садится к нему на колени лицом к лицу. Приподнимает летнюю юбку и трется влажными трусиками о ширинку. Мужчина крутит головой по сторонам, боясь быть застигнутым, но Аня сильнее трется об него.
- Ань, что ты задумала?
- А на что это похоже?
Она смело смотрит в глаза мужчины, но внутри все сжимается от волнения, от того что в итоге она будет глупо выглядеть, если вся её затея провалится. Если он откажет.
Его ладони ложатся на обнаженные бёдра женщины под юбкой, а её губы накрывают его рот. Она хочет доставить ему удовольствия. Хочет запечатлеться в его памяти надолго, нет, навсегда. Анна помогает себе ладонью, пропуская её сквозь ширинку брюк под резинку трусов и обхватывая горячий пульсирующий член. Она слышит, как Денис втянул воздух сквозь сомкнутые зубы и улыбнулась. По его взгляду она видит, что он хочет её, но и опасается быть застигнутым.
- Ань… - мужчина пытается перехватить руку, но лишь сильнее сжимает зубы под лаской ее руки.
Рукой она водит ладонью вверх вниз по члену, то сильнее обхватывая его пальцами, то разжимая их и касаясь нежно, едва уловимо.
- Мне остановиться?
Ответом ей служит тихий мужской стон и нажим его пальцев на ягодицы, которые она приподнимает. Мужчина сдается, и Аня ощущает свою победу.
Чувствуя готовность мужчины, она приподнимает свои бёдра, отодвигает трусики в сторону и насаживает себя, помогая себе свободной рукой. Юбкой она прикрывает их сомкнутые бёдра. Прикрывает его в ней. Руки мужчины больно впиваются в кожу на ягодицах Анны, сминая их, когда он начинает приподнимать свои бедра, чтобы глубже войти. Резкими быстрыми движениями он вонзается в нее. Анна прикрывает глаза, упирается ладонями в его колени позади себя, но поза может выдать, раскрыть их секрет и она обхватывает мужчину за плечи. Она видит, как меняется лицо Дениса, и сжимает мышцы влагалища вокруг его члена, вырывая из его горла тихий рык. Их громкое дыхание смешивается, а кабинка раскачивается все сильнее.
Она чувствует по дыханию Дениса, что он готов кончить. Кабинка снижает высоту, а Анна слегка меняет положение тела, не прерывая движения, впуская мужчину еще глубже в себя, доводя того до исступления. Когда она чувствует, как влагалище наполняется спермой, кусает мужчину за шею. Он дёргает головой, боясь отметин, изливая последние капли в женщину.
Анна аккуратно приподнимается и возвращает трусики на место, чувствуя на пальцах вязкую жидкость. Поправляет юбку и садится рядом. Денис уже застегнул ширинку и пригладил волосы.
- Надо зайти в туалет, - Анна достаёт из сумочки влажные салфетки и проводит незаметно между ног, смотря в окно снижающейся кабинки. - Тебе понравилось? - с улыбкой в уголках губ спрашивает мужчину, в глазах которых угасало желание.
Он кивнул и потянулся к ней, чтобы поцеловать.
- Ты не кончила.
- Позже над этим поработаешь.
О молодой паре, вышедшей с аттракциона, мало бы кто подумал, что они только что занимались сексом над Москвой. Лишь взъерошенные волосы мужчины и слегка затуманенный взгляд не полностью удовлетворённой женщины выдавали их.
Электра:
Однажды я решаю, что пора возвращаться. Драмнадрочит не место для меня и никогда не был. Я редко вру себе, вот и очередная попытка очиститься сразу была обречена на провал. Таких как я можно выбелить лишь залив жидким хлором с головой и вскипятив на живую. На время я предоставил себе обманчивую иллюзию, что могу стать нормальным. Кто-то уезжает на Мальдивы со страстной красоткой, я же отправляюсь в глушь и притворяюсь, что всё ещё в достаточной мере человек. Но мне слишком быстро надоедает это, как надоедают здешние люди, их неспешность и доброжелательность, улыбки и свежий воздух, наполненный озоном и альдегидом. Я кайфую от городской вони, когда запахи бензпирена и аммиака смешиваются с пентилбезонатами, образуя ядреный коктейль. От того, что те, кто окружает меня, в большинстве своём, ещё большие мерзавцы. Грязь слишком заметна на светлом и чистом, зато среди дерьма я не выделяюсь.
Я разбираюсь с делами пару дней, окончательно - ближе к вечеру сегодня, не переношу незавершенности. Дотошно собираю и упаковываю свои инструменты, протираю каждую поверхность во временном убежище, сжигаю мусор и бумаги. В моей работе небрежность чревата проблемами, она в прямом смысле убийственна. Это долбит в виски, отражается на сетчатке, сидит в подкорке...
Когда я уеду из городка, то вспоминать обо мне не придётся.
Говорят, привычка - вторая натура, для меня же она результат упорной тренировки быть как все. Я иду в местный паб, киваю новым временным знакомым и бросаю старую куртку на стул за дальним столиком в темном углу, пресекая любую возможность подсесть. Нехитрый ритуал, который другим кажется естественным, но я анализирую каждый шаг. С бокалом односолодового и стареньким меню ко мне подходит Давина. Я молча киваю.
Как ни странно такие отношения внове для меня, даже само слово "отношения" напрягает. Я не всегда знаю имен женщин, с которыми сплю, что уж говорить об их работе или случайных встречах, не предусматривающих секса. Но здесь слишком мало людей и много слухов, я не хочу давать пищу для них, как и надежд на светлое будущее с хорошим парнем, которого не существует . Похоже, Давину это устраивает, мы просто трахаемся вечерами, не обещая друг другу ничего. Я не остаюсь на ночь , она не провожает до двери.
Сегодня я тоже не планирую задерживаться. Обычный секс перед дорогой, когда надо уезжать с полным желудком и пустыми яйцами. Никаких слов или обещаний.
Жители городка расходятся из паба до полуночи, заезжие туристы сидят немногим дольше. Я наблюдаю за Давиной, которая выпроваживает последних посетителей. Она маняще покачивает бедрами, явно ощущая мой взгляд на себе, оборачивается с независимым видом и говорит что-то о том, что надо убрать посуду. Я беру бокал со стола, цежу короткое:
- Потом, - и тяну её за собой. Мне надо выспаться перед дорогой, удовольствие от наблюдения за уборкой меня не прельщает, как и секс с уставшей женщиной. Давина идёт в душ, а я сижу в кресле у открытого окна и смакую виски.
Она возвращается довольно быстро, я допиваю односолодовый одним глотком, поднимаюсь на ноги и притягиваю Давину к себе. Слегка приподнимаю под ягодицы, заставляя обвить талию ногами. Полотенце резким движением скинуто на пол, и я приспускаю девушку на свои бедра, тяну ещё ближе, усиливая давление на пах . Её кожа слегка прохладная из-за ночного воздуха, а губы наоборот словно раскалены, меня заводит этот контраст, пускает по венам окситоцин. Штаны становятся слишком тесными, молния, кажется вытатуированной на члене. Я прижимаю Давину к стене, настойчиво целую, но почти сразу опускаю на кровать. Я ценю комфорт, поэтому предпочитаю горизонтальные поверхности. Стаскиваю футболку через голову, поверх бросаю брюки и носки. Давина смотрит настороженно, я усмехаюсь и опускаюсь рядом. На контрасте с её прохладной моя кожа обжигает, возбужденный член упирается в её бедро. Я снова требовательно целую, затем отстраняюсь, приподнимаю подбородок, заставляя посмотреть в глаза:
- Не дергайся.
Мои губы скользят по её телу, ставят метки. Я не пытаюсь обозначить её принадлежность, просто констатирую факт присутствия. Давина слегка прогибается в пояснице, порывисто дышит, комкает руками простыню. Мой рот накрывает сосок, слегка втягивает, языком обвожу тугую горошину. С её губ слетает полустон-полувздох, а руки опускаются мне на плечи. Я нехотя отстраняюсь и иронично приподнимаю бровь, голос, несмотря на возбуждение, привычно спокоен:
- Руки...
Давина вспыхивает и опускает ладони на простынь. Мне нравится такая покорность, ещё больше, что её глаза горят огнём, не желая подчиняться. Я люблю завоевывать, в этом всегда есть смысл. Снова опускаюсь, Давина вздрагивает, её ладони сжимаются в кулаки. Я очерчиваю контуры тела, ладони ложатся на женские бедра, без слов отдавая приказ раскрыться, мой язык скользит по самому сокровенному, вычерчивая контуры, Давина бесстыдно стонет. Я ухмыляюсь, хотя каждый стон, каждое судорожное сжатие простыни её рукой, отдаёт огненной пульсацией в члене. Мне хочется взять её немедленно, сунуть до конца, почувствовать тугой жар, но вместо этого я продолжаю мучить нас обоих. В этом свой кайф, удовольствие на грани, а я люблю ходить по краю. Давина всё-таки не сдерживается и зарывается пальцами в мои волосы, но это уже не важно. Она пахнет жаром, влагой и женщиной, я не выделяю химические составляющие, просто наслаждаюсь ароматом желания.
Я наваливаюсь всем телом, грубо целую и вхожу до упора. Её жар и влага, словно обволакивают, я рвано выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Рука ложится на ягодицу, чуть приподнимая, делая проникновение более глубоким, я намеренно двигаю бедрами резче. Срываю очередной стон с губ Давины и пристально смотрю в глаза. Мне нравится видеть, как она пытается сдержаться, ещё больше - как, наконец, поддаётся, закусывает губу, прикрывает глаза, позволяет голове метнуться по подушке. Это словно разряд вдоль позвоночника, пускает искры по всему телу. И нет больше ничего, только тугая и пульсирующая плоть подо мной, тихие стоны, запах секса и горячее влажное движение. Я чувствую, как Давина замирает, затем на выдохе шепчет моё имя, буквально вдавливаю её тело в матрац и разряжаюсь.
У обычных людей принято целовать партнёршу после, мне проще бросить деньги на тумбочку. Это не плата за секс, а возможность уйти от ненужных разговоров и потных объятий. С Давиной не нужно ни одного, ни другого. Мы в какой-то мере понимаем друг друга, именно поэтому наши псевдоотношения продлились так долго. Они были удобными, и секс был хорош. Пожалуй, Давина - моя единственная привычка не выработанная намеренно . Я рассеянно провожу рукой по гладко выбритому подбородку и думаю о том, что мне пора. Всё так же без слов поднимаюсь с постели и надеваю вещи поверх голого тела.
Я оставляю на прикроватной тумбочке ключи от съемной квартиры, потому что заплатил наперёд, и ещё два месяца жильё по закону принадлежит мне. Я не собираюсь требовать деньги обратно, но и дарить их не намерен. Возможно, Давина решит воспользоваться. Не слишком широкий жест, но других подарков для неё у меня нет.
Я уезжаю на рассвете. В городе меня привычно затягивает рутина, наполненная настороженными взглядами, лживыми улыбками и страхом, щедро сдобренная ароматами формальдегида и презрительным, пусть и боязненным, шепотом за спиной. Эта грязь и есть мой мир, здесь мне дышится легко, здесь я на своём месте.
Я не вспоминаю Драмнадрочит, не мечтаю туда вернуться и не скучаю по его жителям. Но всё-таки продлеваю аренду квартиры ещё на полгода.
И возвращаюсь, однажды, на рассвете.
anel:
Крош, махни и на меня своей Российской газетой.. Девочки, нереально просто.. Невозможно ничего готовить, а я сегодня жду гостей. Руки трясутся и овощи уже не овощи.
Юль, классный ролик. Улыбнул оргазм и сдувшийся цветочек. Очень ассоциативно.
Крош, я конечно работала менеджером по персоналу, и была довольно успешным менеджером, но такого на моей памяти не было. Германы меня еще со школьной скамьи интересовали)) Повезло Малене)) Спасибо за такую чувственность.
Кать, очень возбуждающе. Но капля грусти все же оставил рассказ. Жаль, что чувства только у нее. Но тебе удачно удалось это передать. Здорово.
Маня, это что-то невероятное. Слов нет, одни междометия. Это не то что горячо, это ожоги по всему телу. Браво.