Внутриигровые вечеринки

Корина де Барр:

Наш патологоанатом все трупы называет "котиками", потому что у них носики холодные.



Кальян — это моя личная крепость, где каждый клуб дыма — страж, отгоняющий призраков суеты. Эта атмосфера — мягкое одеяло, окутывающее душу, словно шепот древних духов, убаюкивающий от каждодневных битв. Давно уже, как отголосок несбывшейся мечты, зрела мысль о создании такого оазиса покоя в собственной обители.

И вот, словно по волшебству, на Женьку посыпались заказы вкусов, и началось сплетение ароматов — истинное колдовство! В этот самый миг, предчувствие чего-то неведомого, словно стальной коготь, скользнуло по затылку. Это не было ласковое прикосновение мороза, нет, это было холодное дыхание бездны, к которому, увы, привыкаешь. Когда твоя сущность — эхо никротика, мертвецкий холод становится твоим спутником, вечным, как пыль на древних манускриптах. Сегодня он ощущался особенно остро, будто ночь прокралась в самый твой нутро.

– Неужели Ржевский пробрался? – прошептала я, оборачиваясь, но вместо ожидаемого видения увидела лишь пустоту, где мог бы быть кто-нибудь более интересный. Ледяной озноб, словно стайка наглых воробьев, скользнул вдоль позвоночника, заставляя мурашки с энтузиазмом репетировать чечетку на коже. Чтобы развеять этот гнетущий холод, который, казалось, исходил из самих стен (наверняка, от зависти к моему безупречному вкусу), я прибегла к проверенному ритуалу – затянулась кальяном. В дымных объятиях я искала утешение, пытаясь растопить сковавшие меня льды.

Дым, густой и ароматный, словно туман завился вокруг меня, пытаясь рассеять мрак. Каждый вдох – это погружение в бездну, где реальность рассыпается на осколки, как разбитое зеркало, отражающее искаженные истины. Воздух наполнился запахом экзотических фруктов, сплетающихся в симфонию, которая должна была заглушить холод.




Ну дела! Кто бы мог подумать, что обычный вечер обернётся таким захватывающим детективным триллером! Просто блестящее начало, как будто сам Агата Кристи сценарий писала.

Так вот почему этот "некротик" так остро ощущался! Это не просто холод или Ржевский – это предчувствие скоропостижной кончины кого-то из присутствующих. А я-то думала, что это просто переборщила с ментолом. Браво, вечер превратился из "попытки отвлечься" в поле для увлекательной игры в "убийство в замке", только без замка и, к сожалению, с настоящим трупом. Как оригинально.

Было принято решение ждать Ганса. Далеко от бара отходить смысла нет, он сегодня нам алиби обеспечил. За что ему сердечное спасибо. Герой дня, не меньше.

Сделала ещё одну затяжку и через дым посмотрел на зал, где столпились обеспокоенные гости вечера. А ведь кто-то из них убийца, наверное, панически ищет способ улизнуть.

...

Емельяна Щукина:

Вилла «Асфоделия»

Веер «уехал», а труп остался.

Любимое занятие женщин в баре – обсуждать мужчин. Впрочем, разве те не делают аналогично?

– О, ты не ошибаешься, – усмехнувшись кивнула я, принимая новый бокал из рук Волковой. Была ни была. Попробую. – Хотя я то же самое могу сказать про твоего брата. Удивительно харизматичный мужчина с крепким внутренним стержнем. – Коктейль оказался помягче, с приятной цитрусовой кислинкой. – У нас в Энске, честно говоря, проблем с настоящими мужиками нет. Каждый – индивидуальность, с каждым есть о чем поговорить, у каждого есть чему поучиться.

Собравшиеся, кажется, со мной согласились.


– Это так мило, спасибо, – я заалела щеками и очередной раз убедилась какая Гретель самодостаточная. Не каждая женщина способна сделать искренний комплимент другой. – Если так, то тогда ты бы могла быть укротительницей тигров и покорять толпы своими красотой и талантом.

После коктейля по авторскому рецепту Волковой в голове немного зашумело. Мне хотелось, чтобы этот звук перекрыл слова хозяина дома про убийство, но этого, к сожалению, не случилось. Ровный, несмотря на форс-мажор, голос Александра (лёгок на помине) проигрался в моем сознании несколько раз, прежде чем до меня, наконец, дошел смысл сказанного.

– Предсказание всё-таки сбылось, – потрясенно прошептала я, – не обманули духи.

– Тщетность бытия… У всего есть смысл, я считаю. У жизни он в самой жизни. А смерть – ее естественное завершение. Возможно даже, что просто очередной переход на новый уровень «игры».

От алкогольного дурмана после мрачных новостей ничего не осталось. «Добавки» в виде кальяна мы с Гретель не захотели. Вежливо отказались, поблагодарив за напитки, и направились к комнате с редкими сокровищами, где уже началось столпотворение из подозреваемых, защитников, зевак, доктора и детективов. Еле протолкнулись, надо сказать. Выяснили, что труп нашел Илья. Он же стал первым подозреваемым.

Короткого общения с Репой лично мне было достаточно, чтобы понимать, что в этом треугольнике Карпмана Илья, скорее, жертва, чем агрессор. И заботливая помощница, которая проявилась, тут же подтвердила мои мысли.

– Элли, не волнуйся, эксперты обязательно во всём разберутся, – коротко коснулась плеча блондинки.

Показательны были и слова новой жительницы Энска, с которой, как я видела, общался Илья. Нет, всё же это не он убийца, подсказывала мне интуиция. Обнаружить труп мог кто угодно.

Тем временем толпа вокруг становилась все больше. Кто-то стал доставать телефоны и фотографировать происходящее. Даже труп, который почему-то еще никто не накрыл. Может, хорошо, что Гастингс не дожил до звания «Люба – звезда ютуба»? Сейчас ему было всё равно на происходящее.


Я мельком взглянула на Николь, говорившую с кем-то из гостей, и увидела, что в отличие от обывателей, у девушки явно были знания о фотографии, ракурсах, источниках света и глубине теней. Сама проводит предметные съемки для каталога обуви или врожденный дар?

– Николь, добрый вечер, если он добрый, – обратилась я к рыжеволосой хозяйке обувного магазина, – если вы поделитесь своими эксклюзивными снимками с редакцией газеты «Волчья хватка», обещаю хороший гонорар. Мы не жёлтая пресса, а главный источник достоверной информации вкупе с радио Соловей ФМ. Нас не особо интересуют снимки трупа, скорее, действия, эмоции и настроения людей вокруг.

Затем мое внимание привлекли слова главного подозреваемого.

Пропажа бесценного артефакта на мой взгляд была равноценна смерти человека. Интересно, что было первично? Было ли одно причиной или следствием другого? Как на потерю отреагировал Александр? Ведь для него это еще память о дедушке.


Брат и сестра заговорили про яд и мне снова стало не по себе. Гастингс – жертва случайная или запланированная? Кому он перешел дорогу? Что всё же было орудием убийства? В душной комнате витали вопросы, на которые даже духи Герды не могли дать ответов.

– Док, если ты закончил осмотр, не мог бы накрыть тело? И, наверно, после осмотра полицией, нужно будет вызвать работников морга, – тихонько прошептала я, возвращая зеркало Гретель. То, что мне удалось хотя бы таким пустяковым действием поспособствовать раскрытию преступления, немножко согрело душу.


Вопрос, который еще не раз прозвучит этим вечером, не застал меня врасплох.

– Вспоминая ту ситуацию, сейчас мне жаль, что у господина Гастингса не было возможности исповедоваться в грехах. Ему было бы что рассказать священнику. Мое личное знакомство с коллекционером, можно сказать, толком не состоялось. Приглашение на интервью в газету он отклонил в довольно резкой форме и прилюдно. Есть свидетели, посетители ресторана. Я была названа «глупой женщиной», которая не может смыслить в искусстве и тем более разговаривать с таким великим человеком и коллекционером как он. – Поняла, что меня слушает не только Гретель и немного смутилась. – Это было болезненно, но со временем забылось. Я прожила ту ситуацию… Про мертвых или хорошо, или никак… Гастингс не был хорошим человеком, но все же был человеком. Он прожил долгую жизнь, но мог бы еще, если бы кто-то ее не забрал. И с одной стороны жаль, что он умер, с другой, может, так надо и в этом был великий замысел, которого обычным людям не понять.

Я сделала вдох-выдох и обратилась к окружающим.
– Может показаться, что эта ситуация вас не касается. Вы даже имеете полное право расстроиться из-за того, что вечеринка испорчена и, как говорится, начали за здравие, кончили за упокой. Однако я призываю всех содействовать в раскрытии дела. Установить факты по горячим следам обычно всегда легче. Если нам удастся общими усилиями во всём разобраться, это будет прекрасно. Давайте не допустим новых жертв и пусть восторжествует справедливость.

Я замолчала, не став озвучивать собственные мысли о том, что тоже буду ловить каждое озвученное слово. Мне не столько хотелось написать статью, сколько помочь Александру, Давиду, Гретель, Гансу, полиции. Журналистское расследование может стать полезным кусочком в этом пазле.

Вспомнив собственные мысли о веере и его пропаже, я обратилась к хозяину виллы.
– Никто не выходил, значит, бесценный веер где-то здесь. Возможно, у убийцы. Может, позвать Пятнышко для поиска пропавшего артефакта? Или он не сможет помочь?

...

Давид Моисеевич Черномор:

«Никакая процедура не бывает такой простой, как кажется вначале»
(из законов Мерфи)

«А этот парень, как я погляжу, не промах!» - присвистнул я и еще пристальнее взглянул на Илью Репина. – «Сразу две женщины кинулись на его защиту!»
- Уважаемый, детектив, этот человек весь вечер провел со мной. Мы танцевали и общались в зале. Он не мог этого сделать. Это недоразумение, - обратилась ко мне брюнетка.
«Хорошенькая», - машинально отметил я, а вслух произнес:
- Полиция во всем разберется, пока что я только опрашиваю гостей господина Хэйдса. Если потребуется зафиксировать ваши показания, будьте готовы сделать это, мисс…эээ
- Бин Мао, - с готовностью подсказывает она.
- Красивое имя! Давид Черномор, - в свою очередь представился я.
Вторая защитница – на этот раз блондинка, но тоже очень хорошенькая - была мне уже знакома. Но, кажется, она не настроена сейчас говорить. Ничего, я побеседую с ней позже. А пока выслушаю господина Репина. Тем более, что он как раз настроен говорить. На его месте я бы тоже хотел убедить всех в своей невиновности.
– Тело нашел я. Минут пятнадцать назад. Оно лежало лицом вниз. Каюсь – я перевернул его, чтобы проверить. Я думал, что человеку плохо. Но не думал, что… настолько, – сказал он нервно. – Тело я трогал. Когда переворачивал и когда проверял пульс. После чего сразу же вышел из комнаты. Больше ничего не трогал. А, да. Запнулся о веер. Он лежал на полу, вот здесь. А где он?!
- Благодарю вас, господин Репин. Вынужден повторить, что вы не можете покинуть этот дом до приезда полиции.
Появился доктор Краус. «Вовремя же он появился» - промелькнула в моей голове мысль, но я тотчас отмел ее. Вовремя – когда доктор может помочь больному, а не когда он констатирует его смерть.
— Мне очень жаль, мистер Хэйдс, он безусловно, мертв, - подтвердил Краус. Смерть, судя по всему, была мгновенной и безболезненной. Вероятно, отказ сердца. А вот причина... - Тут доктор встал и обвел взглядом присутствующих: - ...явно неестественная. Это было убийство. И убийца, увы, один из гостей вашей вечеринки.
Лица у всех стоящих рядом приобрели беспокойное выражение. Мне тоже стало не по себе.
- Кстати, а кто будет хоронить покойного? – спросил я у Хэйдса. - Могу посоветовать хорошего гробовщика. Эбенезиуса Трахтенберга-младшего.

Я кивнул, соглашаясь.

- Справедливости не существует,- пожал я плечами. - Но разобраться и в самом деле надо...

И, поскольку мне предстояло опросить еще многих гостей, я направился на поиски Герды. То, что она не убивала профессора, не требовало доказательств, но я хотел попросить Герду об одной услуге.
Однако прежде чем я поговорил с Гердой, мне на глаза попались Кай и Василиса. Их я тоже должен подозревать? Да тут все под подозрением!

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"

Детектив Черномор моими ответами удовлетворяется. А потом выдает то, что изумляет меня донельзя.

А вот это зачем? Если я уже все рассказал детективу? Он что – не может это все повторить? А я могу потом подскочить в участок для дачи показаний лично. А торчать тут… Хрен знает сколько времени… Мне вдруг резко разонравилась эта вечеринка.
Но моего мнения никто не спрашивает.  Более того, хмурый взгляд детектива наводит меня на некоторые мысли… А ведь зачем они бросились меня защищать обе – и Мао, и Эл.
Это что же – меня подозревают?!
Охренеть. Ну, ты и тормоз, Репа.
Ладно, пока ко мне вопросов нет – и на том спасибо. Выпить теперь хочется просто смертельно. Одним мороженым сыт не будешь. И вообще, я же обещал удивить Мао.
Впрочем, я ее уже удивил. Как бы много этого удивления не оказалось. И вообще, раз я нынче в статусе подозреваемого – мое общество может быть этим… как его… компрометирующим!
И пошел-ка я… Правильно, в бар.
А у бара находится нечто, даже лучшее, чем выпивка. Понимаю, что кальян – это вот то, что мне прям надо сейчас. Выуживаю из стоящей на стойки бара вазы мундштук, мне протягивают трубку – кто-то с чуточку раскосыми, но добрыми глазами.
Вдох.
Да-а-а-а… То, что надо.
 – Отличная смесь, – а потом решаю на всякий случай предупредить. – Меня зовут Илья Репин. Есть мнение, что убийство – моих рук дело. Так на чем кальян?

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла.

Эл зовет меня. Я успокаиваю ее.
Мы отдаем должное вопросам детектива Черномора.
- Эл, думаю, мы можем быть свободны. Никто не может нас больше задерживать, а быть девушкам в таком месте - не самое лучшее, - обнимаю Василису за талию.

Хорошо, что она во время обнаружения трупа была за столиком и спокойно пила кофе. Не для женских глаз такое, вон, с моей дорогой Эл случилась почти истерика. Ну еще бы. Я тоже обалдел, увидев этого ее дружка университетских лет рядом с телом. Вывод напрашивался сам. Дураку ясно. Однако нам повезло с детективами: они не спешат с выводами. Хорошо. И все же, бедная Эл, такая чувствительная. Всегда старается стать на защиту, даже, когда человек того не стоит.
- Эл, мы уезжаем. Советую тебе сделать тоже самое. Пойду найду хозяина.

...

Герда Сполетто:

Вилла, тело, детектив
 
Часто для того, чтобы жить, надо
больше мужества, чем умереть (с)
 
Я не успеваю испугаться, как свет загорается – кто-то включает электричество. Невольно зажмуриваю глаза – их всегда режет от внезапно включаемого яркого света – у меня с детства спазм аккомодации. Обещали, что с возрастом пройдет, но стало только хуже.
– Ты в порядке? – спрашивает Дик, он знает об этой моей особенности и всегда предупреждал, чтобы я успела закрыть глаза.
– Да, ок, – я слегка моргаю, приноравливаясь к яркому освещению. – Что там произошло? – киваю на приоткрытую дверь, за которой слышится шум голосов, в нем что-то изменилось.
– Пойду узнаю, посиди пока тут, – кивает он и выходит, но вскоре возвращается. – У меня две новости – плохая и очень плохая.
– Давай с очень, – при взгляде на друга понимаю, что все скверно.
– Профессор Гастингс мертв, и он сделал это не сам.
– Неприятно. Ты знал его?
– Да, мельком. Как художник коллекционера. Я его – да, он меня – нет, – Дик достает из кармана трубку и начинает вертеть ее в руках, потом сует в рот, но не закуривает.
– Вторая новость?
– Убийца в доме, – он разводит руками, словно говоря «приплыли».
– То есть, мы тут застряли до морковкиного заговенья? – почему-то слова про убийцу не пугают меня, а вот то, что мы застряли на вилле неизвестно насколько, не нравится.
– Тут два детектива, опросят и отпустят, – пожимает плечами Дик.
В это время дверь открывается и входит Черномор.
– А вот и один из них, – Дик вынимает изо рта трубку. – Дава, ты по чью душу – по мою или Герды?
Давид оглядел их, как будто решая, с кого начать, а потом устало сказал:
– Вообще-то я направлялся сюда, чтобы расспросить Герду, но я рад, Дик, что ты тоже тут. Это сэкономит нам немного времени. Думаю, вы оба уже в курсе того, что произошло с профессором Гастингсом? Ну, я так и думал. Заранее прошу простить, если мои вопросы покажутся неприятными. Ничего личного, только работа.
Давид зачем-то снял свою дурацкую шляпу и, сминая ее в руках, обратился ко мне.
– Герда! Я знаю, что ты не могла убить профессора, потому что во время убийства находилась в этой комнате. Но, скажи мне вот что: существует ли возможность узнать имя преступника, если вызвать дух убиенного?
– Я могу до него дотронуться и посмотреть, что там произошло, но не уверена, увижу ли. Могу и дух его вызвать. Если он пожелает со мной говорить, – осторожно ответила я, чтобы не особо обнадеживать детектива. – Духи – народ капризный, не обязаны явиться по чьей-то просьбе, только, если сами захотят. Но попробовать можно.
– Спасибо! И еще: если тебе что-то известно о профессоре, что могло бы помочь составить общую картину произошедшего, скажи мне…  попросил Черномор, но что я могла ему ответить – я этого коллекционера видела впервые.
– Я знал Гастингса, – ответил между тем Дик. – Даже была мысть позвать его к нам на радио.
– Знал близко? – в глазах Давы мелькнул интерес.
– Не настолько, – усмехнулся Трашберд. – Я художник, он коллекционер. Нас знакомили на каком-то вернисаже, я его запомнил. Он меня – скорее нет, чем да. Сегодня я с ним переговорить не успел.
– Понятно. Тогда выскажусь прямо, Дик: были ли у тебя причины избавиться от профессора? Скажем, он заподозрил тебя в подделке картины.
Дава спросил серьезно, но вопрос и само подозрение были настолько абсурдными, что мы оба засмеялись.
– Давид, дорогой, это примерно то же самое, что заподозрить тебя в краже алмаза Раджи или мумии Тутанхамона, – ответил Дик, перестав смеяться. – Да он имя мое забыл сразу после знакомства. Нет, у меня не было причин от него избавляться, равно как и никакой ненависти к нему.
– Надеюсь, что все скоро разъяснится, дружище.
Давид протянул Дику руку и крепко пожал.
– Ну что, пойдем к покойному? – я вопросительно посмотрела на мужчин, оба кивнули и отправились в комнату, где находилось тело коллекционера.
Я подошла к нему, присела на корточки и дотронулась до его запястья…

...

Александр Хэйдс:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»



Услышав ожидаемый вердикт от доктора Крауса, хозяин дома кивком головы благодарит его. Лицо Хэйдса при этом остается непроницаемой маской, словно венецианская баута из белой керамики – привычное состояние, сотканное из внешнего контроля над собой. Смерть одного из гостей, точнее убийство профессора Гастингса – не то, с чем должна ассоциироваться вечеринка в стиле Гэтсби.

Джей тоже был убит, помнишь? Абсолютно лишнее.



Убийство подразумевает вскрытие. Поэтому вопрос похорон и вероятной транспортировки тела в Англию туманен, как и сам Альбион со стороны Дувра ранним утром. Этот берег все еще невозможно рассмотреть, потому что дом ожидает приезда полиции и их распоряжений. Если лицо Хэйдса – керамическая баута, то прямо сейчас по гладкой поверхности бежит тонкая уродливая трещина ускользающего контроля всех и вся. Нужно вернуться в кабинет и минимизировать негативные последствия происшествия.

– Ответ на этот вопрос лучше знать криминалистам, - Хэйдс отвечает частному детективу и ловит взгляд своего помощника. – Спокли, запишите координаты гробовщика и держите ситуацию на личном контроле. Я не желаю видеть информацию об этом завтра утром на первых полосах.

Вечер набирает ту плотность, при которой случайности начинают звучать громче намерений. Именно в этот момент в библиотеке происходит еще один сбой. Незначительный, почти незаметный на фоне убийства профессора Гастингса и общего хаоса, но достаточный, чтобы не остаться незамеченным. Официант, двигаясь сквозь гостей с подносом, задевает локтем чью-то руку. Хрустальный бокал покачивается, но слишком легко и предсказуемо – и в следующее мгновение золотистая дуга шампанского разрезает воздух. Капли касаются ткани цвета пыльной розы, такой светлой, что пятно темнеет моментом.

Мелочь, сущая мелочь на фоне произошедшего уже в библиотеке этим вечером, но взгляд Александра цепляется за пятно символическое, чужеродное и уже неотделимое. Официант начинает извиняться, слишком быстро, слишком тихо, будто слова могут вернуть время назад. Хэйдс оказывается рядом раньше, чем ситуация успевает стать неловкой.

– Позвольте, - сделав пару шагов по направлению к официанту и рыжеволосой девушке, произносит Александр. В его голосе нет ни раздражения, ни излишней заботы, только спокойное решение, а в ее – легкое напряжение, но скорее не из-за пятна, а из-за внимания, которое оно привлекает. – Провожу вас в ванную.

– Это не проблема, - заверяет она, но взгляд скользит по ткани, выдавая обратное.

– Здесь подобные вещи решаются быстрее, чем становятся проблемой, - мягко замечает Александр.

Хэйдс предлагает гостье руку, но вовсе не из соображений галантности. Платье, хоть и довольное милое в сочетании с рыжими волосами и ниткой жемчуга, пересекающей нежную шею, едва ли стоит его внимания. И все же это возможность покинуть пространство, где маска самоконтроля трещит, едва ли не осколками ссыпается на пол, обнажая ледяную ярость бессилия над произошедшим.

Помнишь ли ты, моя бесценная нить жизни, кто вплетает тебя в полотно судьбы?

В библиотеке остаются частный детектив Давид Черномор, беседующий с нашедшим тело коллекционера Ильей Репиным. Чуть поодаль стоят Гретель Краус и Емельяна Щукина, которая представляет прессу. К журналистке спешит предупредительный Спокли, чтобы разъяснить отношение мистера Хэйдса к огласке – ему не впервой объяснять, что некоторая информация должна оставаться в пределах задействованного помещения.

Александр и рыжеволосая девушка оставляют все это позади отдаляющимися волнами эхо. Коридоры встречают их прохладой и тишиной, словно дом сам отстраняется от происходящего, создавая пространство для другого ритма, более медленного, личного. Для мгновения, чтобы набрать полную грудь воздуха и выдохнуть, заменяя гнев действиями по устранению возможных последствий.

– Ванная здесь, - начинает Хэйдс, но, сделав несколько шагов, останавливается. Мысль приходит не сразу, словно поднимается из памяти, из тех слоёв, которые он только начинает заново открывать, вспоминая о прошлом «Асфоделии». – Хотя…

Он чуть поворачивает голову, будто проверяя правильность собственных детских воспоминаний о вилле и громких детских голосах сквозь ее этажи. Дом переделан не полностью, не настолько, чтобы не разбудить присыпанные пылью лет фрагменты прошлого. Александр останавливается и осматривает тонкую фигуру гостьи, прекрасно представляя, во что выльется любая попытка застирать платье.

– Есть более подходящее решение. В доме хранится жуцзюнь. Из той же коллекции, что и сегодняшние артефакты, - он делает паузу, но не для того, чтобы следующая фраза ловила отзвук комплимента. - Думаю, оно подойдёт вам лучше, чем любое исправление.

Хэйдс ведет гостью в другую часть дома. Они поднимаются выше на этаж. Комната, куда хозяин виллы приводит девушку, является одной из тех, что не открываются без веской причины. Здесь свет льется мягче и кажется почти музейным, а воздух словно остается неподвижным годами. На манекене находилось платье – жуцзюнь, лёгкое, многослойное, словно сотканное из воздуха и времени.

...

Дориан Грей:

С бокалом в руках я наблюдал за происходящим вокруг. Корина и Женька о чем-то с улыбкой разговаривали. Волкова мешала коктейли подошедшим гостям. Было хорошо, весело и спокойно.
Захотелось на свежий воздух.
Я кивнул Корине и направился в сторону выхода в сад.
Вечер был прохладным, меня словно окатило душем. Я неспеша пошел вдоль кипарисов вглубь сада. Глубоко вдохнул свежий воздух и нашарил в кармане пачку сигарет. Давно не курил, но перед выходом зачем-то схватил пачку, лежащую на полке.
Чиркнуло колесико зажигалки, выпуская пламя на свободу. Я глубоко затянулся и зашелся кашлем. Так всегда после долгого перерыва, стоило ли вообще начинать, уступая мимолетному желанию? Вторая затяжка далась с легкостью, как будто и не было перерыва. Я с наслаждением выдохнул густой дым.
Дорожка закончилась, углубляться сильнее в сад я не планировал. Развернувшись, я направился в сторону дома.
- Так-так, потакаем вредным привычкам, мистер Грей?! - чей-то голос словно ножом разрезал царившую в саду тишину, и я вздрогнул.
Я обернулся и увидел Ганса, сразу расслабившись. Заметил внимательный взгляд и протянул пачку сигарет и зажигалку. Несколько минут мы молчим и курим.
- Не знал, что ты куришь.
- Я не курю. - друг явно был не в настроении.
- И я не затягиваюсь. Просто, ты же доктор... - я усмехнулся.
- Поэтому, пью исключительно за здоровье.
- Что-то случилось? - я докурил сигарету, но не тянулся за второй. Всегда нужно вовремя остановиться.
- Странный вечер. Наверное, уже откланяюсь.
- Серьезно? Так скоро?
Док докурил сигарету и повернулся к дому. Однако, я не хотел так рано отпускать друга, предложив ему вернуться к бару.
Друг протянул мне мятные леденцы.
- Может, Корине запах табака не нравится? Я бы перебдел.
От неожиданности я смутился. Мы не афишировали случившиеся.
Я взял леденец и поблагодарил Ганса. Комментарии были излишни.
Мы вернулись к бару, обсуждая на ходу мелочи, и док сразу запросил кальян.
Получив желаемое, Ганс вроде немного успокоился.
Но тут Александр объявился с новой новостью.
– Среди наших гостей присутствуют врач и два частных детектива. Я прошу вас оказать содействие. До прибытия полиции провести первичную оценку произошедшего, констатировать смерть и начать опрашивать гостей.
Док без вопросов ушел в библиотеку, оставив нас ждать.
Уходить не было смысла - мы ничего противозаконного не сделали.
Я приобнял Корину, она положила голову мне на плечо.
- Ганс быстро все понял, - я улыбнулся.

...

Гретель Краус:

Раз уж меня представили укротительницей тигров - будь добра оправдывай. Хотя, мне бы наверняка пошло боди с наброшенным наверх гусарским мундиром и хлыст в руках. Я, конечно, против цирков с животными, но для полноты картины окружу себя воображаемым квартетом хищников.
Впрочем, именно сейчас ощущения схожие. Труп все-таки есть. Накрытый уже простыней от любопытных глаз. На то что топчут улики, делают фото и трогают тело я уже внимания не обращаю. Пусть у криминалистов случиться паника, а вот стать звездой разрешенных пока соцсетей еще можно.
Но все-таки я перехватываю желавшую проскользнуть мимо рыжеволосую девушку, с которой Емельяна договаривалась по поводу фото.
- Николь, да? Так это вы моему брату халат разрисовали? Браво. Давайте так - пойдем к бару, Ганс в качестве подарка купит вам выпить, а я задам пару вопросов.
В моем последнем предложении не было и намека на вопросительный тон, поэтому мы медленно прошествовали к бару, где уже заседали Женька, Корина с Дорианом, а также присоединившийся бывший подозреваемый, который Илья.
- Дайте людям рому - процитировала я хит "Короля и шута", обращаясь к бармену.
Яд - оружие универсальное. Раньше, как замечали историки, он был оружием преимущественно женским. В наше время - кто знает.
- Уважаемые, ко всем один и тот же вопрос - вы ли че ли? То есть, признайтесь честно. Судя по сказанному Емельяной, человеком он был плохим, так что я вас могу даже понять. А поскольку точное время смерти определить нельзя - то под подозрением у меня все.
Я обвела взглядом внимательных взглядом.
- Оправдывайтесь. Где были, что видели, кого знаете?

...

Женька Волкова:

vvv: Видео "Ежеквартальный отчёт дирекции"
vvv: Предлагаемые видео "Б. Гребенщиков - "На*бали"

Вечеринка на вилле "Асфоделия"

Видимо, я отвыкла от немагического мира, потому что... ну зачем решать проблемы таким длинным путем, если есть некромант? Но Энск хоть и магический город с голубями, которые поют Киркорова (паразиты!), но именно что магов тут можно пересчитать на пальцах. Остальные... относятся к этому как к странности, к которой привыкли? Ну и ладно, мне лень ходить смотреть. Трупов я не видела, что ли? Даже если его поднять, это будет обычная нежить, не зомбаки из армии Короля Ночи или Дикой Охоты. Скучно как-то. Его даже Адским пламенем поджигать не надо, достаточно обычной зажигалки. К бару подходит тот, кто труп и нашел. Илья. Не он, точно не он. Нет остаточного следа некроэнергии. И поверьте тому, кто убивал. В нем этого нет.

- Пффффф, - хлопаю подругу по спине. - Вдыхай медленно. Можешь звать меня Мэл, - да, надо бы добавить еще пару штук. У бара стала собираться толпа. Решили лечить нервы выпивкой, нэ? - Пробуй. Пусть будет сюрприз.
- Он-то убил?
- Я тоже скажу, что нет. Если, конечно, это не первоклассная иллюзия.
- Ты параноик, товарищ Маг!
- Я знаю. Паранойя - залог здоровья параноика. Док, держи, это тебе. Только не затягивайтесь сразу, вы чего.
Я люблю смешивать нестандартные вкусы, но сегодня придерживаюсь классики. Не у всех такое представление о прекрасном, как у меня. Хотя, хотелось закосить под Весемира и посмотреть, станут это есть или нет. Хотя, в Каэр-Морхене деваться было особо некуда. А в таверне кормят только за чеканные монеты. К бару подтягивается Гретель и требует рому для народа.

Переглядываемся. Я из-за стойки вообще не рискую высовываться, чтобы не было резни. Неверные меня раздражают, а для Зверя они не больше, чем добыча. Тут их меньше и тут есть те, кто немного приглушают жажду крови. Даже железка пока молчит. Но вибрирует. Она тоже ощущает смерть. И желает больше жертв.
- Я на почетном посту аки пионер, - эту мозговыдираловку я смешиваю себе. - А что до неверных... Гретель, ты знаешь кто я. И что если я захочу кого-то убить... - развожу руками в перчатках до локтей, они шли в комплекте к платью-почти-сеточке. - Мне достаточно остановить сердце на расстоянии. Но это скучно. И раз у нас пошел ром... Держите!
Намагичить себе пиратскую треуголку было просто. Только на перья ее надевать неудобно. Так что временно убираем перья. - - По второму кругу?
- Погнали!
- Пятнааааадцать человеееек на сундуууук мерррртвецааа!
- Песенка в тему.
- А то!
Жаль, больше не закажешь на бис "Казачью" или "Ла вида лока". Теперь вообще вряд ли будет весело. Но у нас есть мозговыдираловки и кальян. Так что, не все потеряно.

...

Николь Редд:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»
У бара

– О, я могу показать что-то гораздо более интересное, – загадочно улыбнулась Николь. – Но не уверена в том, что всё получится с первого раза. Вам я могу отдать свой поляроид. Если хотите, вы всегда можете брать и использовать его. Фотоаппарат будет храниться у распорядителя вечера.

Николь знала, чем меньше скажешь, тем лучше, но не смогла сдержаться, чтобы не ответить:

– Я ничего не знаю. Но у меня есть фото убитого, – она протянула полароидный снимок детективу. – Вот здесь сбоку, если присмотреться, как будто виднеется край рукоятки какого-то предмета. Возможно, это оптическая иллюзия, а возможно – я тут слышала, веер пропал – рукоятка исчезнувшего веера. Впрочем, скорее всего, здесь нет ничего важного. Мы часто видим то, что хотим видеть. Всё происходит только в нашем воображении.

Упоминание веера на фото не согласовано ни с кем. Так что, вполне возможно, Николь видит на фото то, чего нет.

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"
У бара с кальяном
В этой странной компании у бара мои слова никого не удивляют. Наверное, у всех тут конкретный стресс. Поэтому кто-то поет, кто-то требует рома. Девушка за стойкой бара представляется Мэл, а любительницей рома оказывается Гретель, сестра доктора Крауса.

Дожидаюсь своей очереди и затягиваюсь. А мне так и не сказали, на чем кальян. Но вышло хорошо.
– Я почти никого не знаю, но меня теперь, похоже, знают все. Слушайте, а этот человек… – я уже знаю, что умерший – это целый профессор. – Он сюда один пришел? Или у него была спутница?
Потому что тут все в основном парами. Может, у нас тут где-нибудь еще в уголке профессорша лежит в глубоком обмороке?

...

Емельяна Щукина:

Вечер тот же, обстоятельства новые

Мою идею с привлечением Цербера к поимке убийцы Александр или не услышал, или посчитал неинтересной. Вместо этого ушел куда-то с Бин Мао, которая облилась шампанским. Видимо, очень нервничала, что немудрено в сложившихся обстоятельствах. Я бы даже сказала, естественно.

Постояла, потупила. Невольно вспомнила большой чемодан, который хозяйка обувного катила в начале вечера и свою мысль о том, что туда мог бы поместиться труп. Но тот по-прежнему, что тоже естественно, бездыханно лежал на полу и напрягал своим присутствием окружающих. Удивительно, что даже после смерти Гастингс умудрялся это делать.

Я вспоминала его холодные глаза, всегда высокомерно поднятый подбородок и морщинистые руки. Коллекционер ведь не просто так сюда приехал. Предполагал ли он, что здесь обретет вечный покой? И если да, то почему не остался дома?

Еще одна удивительная вещь заключалась в том, что убийца, кем бы тот ни был, никоим образом до сих пор не выдал себя. Ведь у него была причина, мотив для преступления. Эмоции. Довольство от реализации задуманного должно было хоть как-то проявиться на лице. Ни у кого не увидела. Значит, это хороший актер или неплохая актриса. То, что убийцей является, скорее всего, женщина, мне подсказывала интуиция. Нам в большей степени свойственно терпеть и ждать подходящего момента для удара. Я стала всматриваться в лица дам. Кто-то был напуган, кто-то огорчен, кто-то делал вид, что спокоен. Одна из дам пыталась кулаками и истерикой пробить стену из слуг Александра, чтобы уехать. Ее мягко угомонили и дали успокоительного.

Вопрос «кто убийца?» оставался открытым. Я не любила такие. Хотелось во всём быстрее разобраться и ехать в редакцию, чтобы отдать главреду статью.

«Убийство на вечеринке Александра Хэйдса»
Сегодня вечером на вилле «Асфоделия» произошла трагедия. По неизвестным пока мотивам был хладнокровно убит известный коллекционер господин Гастингс. Хозяин дома тут же привлек главного врача Энска Ганзеля Крауса, чтобы зафиксировать смерть, и детективов для раскрытия имени убийцы. Александр Хэйдс также запретил гостям покидать виллу до выяснения обстоятельств и поимки того, чью личность установить пока не удалось. Детективы обследуют территорию и опрашивают невольных свидетелей преступления, несмотря на недовольство некоторых. Наша спецкор Емельяна Щукина случайным образом оказалась среди гостей и следит за событиями…

Допечатать новость-молнию мне помешал помощник господина Хэйдса.

– Госпожа Щукина, хозяин просил передать, что будет очень опечален, если новость об убийстве появится в «Волчьей хватке». Это может вызвать панику у горожан, толпы любопытных, а также помешать полиции обезвредить и наказать преступника.

Я замерла на пару секунд, сохранила заметку и, подняв взгляд от телефона, посмотрела на господина Спокли.

– Как лицо, представляющее редакцию, должна отметить, что у нас нет никакого желания портить отношения с таким человеком как Александр Хэйдс. Мы прекрасно понимаем, что не потянем судебные издержки, если нас обвинят в причинении морального ущерба и тем более клевете. Я согласна не рассказывать новость главреду, пока всё не закончится, то есть пойти на должностное преступление, а именно сокрытие важной новости.

– Но за это хотите… – догадливый помощник Хэйдса не зря получает свою зарплату.

– Эксклюзив. «Волчья хватка» будет первым и единственным СМИ, который осветит эту историю, представит своим читателям все нюансы и доказательства, а также мнение всех участников этих событий, в том числе господина Хэйдса.

Спокли вежливо поклонился и ушел, а я вновь достала телефон, чтобы написать главреду. Не про убийство, а про то, чтобы готовился выплатить мне премию. Шеф остался заинтригован и в неведении. Пока что. А я присоединилась к собравшимся в баре, чтобы зарядить телефон, перекусить и послушать что будут рассказывать Гретель про покойного.



– Нет. Насколько я знаю, он жил один. И никогда не был женат. С его характером – неудивительно, – за неимением нормальной еды, я стала грызть расставленные на барной стойке сухарики. Интересно, кто-то будет сушить хлеб для нового обитателя тюрьмы Энска? Слушая вполуха чужие разговоры, теперь я не могла не думать о том, что сказала мне Николь. Что она скрывает? И поларойд надо забрать у распорядителя. Вдруг там правда что-то есть значимое.

Хотелось расслабиться, но никак не получалось. На телефон, что лежал рядом с пиалой снеков, пришло новое сообщение.

«Яна, зачем тебе премия? У меня денег столько, что хватит на 10 жизней»

Мне стало дурно. Откуда Емельян узнал про премию? В сговоре с шефом или кем-то из редакции? Выключив телефон, я выпила порцию рома и взяла персональный мундштук для кальяна. Дым наполнил лёгкие, фруктовый запах окутал пространство, а в голове снова зашумело. Чертов Печкин. Мне нельзя пить. Мне надо помогать в расследовании, а он снова врывается в мою жизнь и выбивает почву из-под ног! Поймав задумчивый и встревоженный взгляд Гретель, махнула «потом расскажу». Сейчас гораздо важнее найти убийцу, а не вспоминать моего бывшего.

– Давайте помянем новопреставленного. Вечный покой ему, – произнесла я и выпила новую порцию рома. – Есть хочу, – призналась спустя минуту молчания. Отчасти для того, чтобы сменить настроение. – Только теперь непонятно услышим ли мы мою любимую фразу «к столу» и сколько нам вообще тут сидеть. – Грустно вдохнула новую порцию ароматного дыма, пытаясь таким образом заполнить пустоту внутри.

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"
Голодающие у бара

Отвечает мне Емельяна. Ее словам можно верить. Уж пресса-то в курсе. Всего. И даже больше.

То есть, пресса и про характер убитого в курсе. Что он был - не сахар. Но, кстати, мне профессор тоже показался крайне недовольным жизнью человеком. Хотя мало ли - может, у него подагра обострилась. А, может, характер был и в самом деле настолько скверным, что кто-то его пришил.
Да ну. Из-за характера не убивают. Разве что жены мужей в пылу ссоры сковородкой. Когда он по помытому.
Емельяна отвлекается на какое-то сообщение - и бледнеет. Мне прямо хочется заглянуть ей за плечо и посмотреть - что там такое у нее в телефоне? Что еще хуже, чем найденный труп.

Вот это нервы у прессы. Труп - не помеха здоровому аппетиту. Уважаю. У меня, собственно, тоже, кроме мороженого, ничего во рту с утра не было. Да и то половину Мао съела.
А, кстати, где она? Верчу головой. Не видно. Ну да, я же сам слинял, горе свое кальяном заливать. Эх, Репа, Репа, тебя сегодня девушка сама поцеловала, а ты ее потерять умудрился.
Поворачиваюсь к Емельяне.
- Слушайте, ну наверняка же еда приготовлена. Просто про нее все забыли. Давайте, совершим набег на кухню? Я тоже съел бы что-нибудь.
Только не мороженое.

...

Давид Моисеевич Черномор:

Данные без обобщения – всего лишь сплетни (из законов Мерфи)

С момента моей последней встречи с телом профессора ничего не произошло. К счастью, он не успел стать зомби или мумией. Покойный Гастинг лежал на том же месте, где я его видел, и царапина на его шее стала еще заметнее.
– Надеюсь, он не откажется поговорить с тобой, - глядя на то, как Герда дотрагивается до запястья профессора, произнес я.
Мы с Диком встали поодаль. Не то что бы мы боялись мертвых, скорее, не хотели мешать потусторонним силам. Вдруг мы как-то помешаем, и они не объявятся?
Но, судя по тому, как повела себя наш медиум, они все-таки объявились. В помещение резко стало прохладно, как будто через щель закрытого окна проник ветер, Герда отшатнулась от распростертого тела и села на пол. От витавшего в комнате напряжения воздух стал густым, мне стало трудно дышать. Висок запульсировал, как при приступе мигрени. Черт! Я схватился за Дика и, задыхаясь, с трудом проговорил:
- Герда! Что ты увидела?..
– Можно воды? Или нет, Дик у тебя флага с собой? Дай глоток, – Герда сидит на полу, похоже, силы оставили ее. Она взяла протянутую Трашбердом флягу, сделала глоток, потом, приняв его руку, встала и села на диван. Пару минут молчит приходя в себя.
– Я видела веер на полу, тот, из коллекции, чьи-то руки, у горла профессора, он пытался бороться, неясно, кто там, даже не совсем понятно, мужчина или женщина.
– Дамы в перчатках, – обронил Дик.
– Где ты видишь на мне перчатки? – Герда подняла руки. – Многие сняли их, пойдя в буфет. Даже по этикету в перчатках не едят. Так что непонятно. Но, судя по царапине на шее, может быть и женщина, мужчины стригут ногти короче и там овал скорее, – она смотрела на мои руки, словно пытаясь подтвердить это для себя.
– Что еще?
– Шаги, мне показалось, что шаги нескольких людей, голоса, но слов не разобрать, шорох, падения, звук падения, а еще будто что-то двигали, и ветер, словно от открытого окна, но ветер пронесся и затих. Там вроде французское окно, может, его открывали? Это все, – Герда виновато посмотрела на меня. – Хочешь, давай попробуем его самого спросить.
– Конечно, хочу, – ответил я глухо. – А он ответит?
– Он может даже не прийти, – пожала плечами Герда, – но попробовать стоит. Она села удобнее и протянула руку к покойнику, не касаясь его. – Дух профессора Гастингса, явись мне. – И через паузу снова, – дух профессора Гастингса, явись мне. – Прошло еще какое-то время, молчание стало густым и осязаемым, словно воздух в комнате спрессовался, хлопнула дверь, потом Герда вдруг заговорила низким мужским голосом:
– И что вы хотите узнать? Я вам ничего не скажу. Мелкие людишки, которые позволили украсть сокровища. Мои сокровища. Я так долго к ним подбирался, а они пришли и… – она вдруг закашлялась и упала лицом в ладони, которые лежали у нее на коленях. Дик подхватил ее, достал флягу и заставил Герду сделать глоток.
- Спроси его, кто убийца! – не удержался я.
Герда вскинула голову и окатила меня презрительным взглядом. Потом она грубо расхохоталась и выкрикнула мужским голосом:
- Это сделал один из…
Голова ее вдруг поникла, и она отключилась на короткое время. Очнувшись, безжизненным голосом спросила у меня:
- Давид, что сказал профессор?
- Сказал, что убийца один из…
- Один из нас? Один из гостей? - переспросил Дик.
- Не знаю,- честно ответил я.
*
Согласовано с медиумом и Диком)

...