Внутриигровые вечеринки

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла. Убийство.

" - Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь?
- Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников.
- Что делаешь?
- Работу...
- Каку работу?
- Думаю, — серьезно отвечал он, помолчав".

"Я ведь не старушонку убил, я себя убил!"

Фёдор Михайлович Достоевский. Преступление и наказание.


Да, именно так я и поступлю. Пора уходить. Как говорится - и честь знать. Вечеринка - огонь… в стиле того, другого Хэйдса. Ухмыляюсь, невольно. Черт, звучит ужасно, но я скучаю по нашим беседам. Правда, они больше были в моей голове…

И, да, Черномору я сказал, все что знал. А в общем-то я особо ничего и не знал. Ну мелькала где-то фамилия. Наверное, где-то на каких-то аукционах. У нас, у богатеев, типа надо чего-то себе дорогое покупать время от времени, делать вид, что ты в теме, ценитель и т.д. Чтобы личико мелькало. Нет, конечно, есть и те, кто реально увлекается коллекционированием древностей и ценностей. Вот, к примеру, уверен, дед Александра был из таких. Из настоящих поклонников Восточной культуры. А я? Я … не знаю. Мне нравится картина Эл, которую она мне подарила. Она со смыслом и личная, в ней много эмоций. В ней история. А глядя на чужие картины, я не испытываю ничего кроме как: вижу сливу и понимаю, что это слива… Ну или сидит человек, ну и сидит. Можно, само собой порассуждать на тему, а зачем сидит? А не памятник ли он? И кто ж его посадит? Однако это лишь мои домыслы. А, ну, да можно еще углубиться в данные искусствоведов. Почерпнуть историю произведения оттуда. Кстати, вот Гастингс, допускаю, таким и был. Вернее, тем. Тем, кто изучает и описывает древности.
Ну что я еще мог сказать Черномору, не теряясь под его испытующим взглядом. Когда нечего скрывать, то и прятаться нет смысла. А еще, когда есть, что скрывать, то лучшее средство не прятаться. Чаще всего люди не видят дальше своего носа. Им всегда хочется найти тайный смысл, тогда как большинство преступлений совершается по двум причинам: умысел или неосторожность. Банально, но факт. А, извините, иногда все вместе. Типа как Раскольников, умысел был изначально на обогащение, а по неосторожности до кучи еще и старушку-процентщицу на тот свет отправил. И немного шизофрении на тему теории о «право имеющих» и «тварях дрожащих», а могу ли я? Способен перешагнуть через закон?
Вот, кстати, об этом. Кто из гостей способен? Убить человека не так просто. Это в кино пиф-паф. А на самом деле горло перехватывает удавкой, и тут нужно сильно преодолеть себя. Хм, кто бы мог? Чтобы прямо кто-то был врагом Гастингса? … Ну я особо не в курсе ни истории профессора, ни историй большинства гостей. Общие данные: Емельяна – прекрасный журналист, работает в «Волчьей хватке», Мэл-Волкова училась с Васей и Гердой, с последней мы вообще выросли под одной крышей… Док давно работает в «Айболите», его сестра – точно не знаю, чем занимается, но очень приятная, располагающая к себе. Так, кто тут еще: двух рыженьких девушек, одной из которых я не нахожу глазами в зале, совсем не знаю, даже имен. Дориана, Корину и Алексея я узнал только сегодня. Эл – это Эл. Макс – носит футболки с дебильными рисунками Эл, значит, уже заслуживает особого внимания, не каждый на такое решится.

Так, ну что. Профессора не знал. Так я ответил Давиду. Просто слышал фамилию, что естественно – он же – профессор! Ого!
Так. Где я был в момент происшествия (можно сказать, что преступления? Убийство же…)? Тут сложности нет. Был я с Васей у бассейна. Мы проигнорировали спиритический сеанс Герды и пошли на свежий воздух. Спустились через террасу по лестнице, раскинувшейся гранитным веером, к бассейну. Полюбовались на оформление, отметили безупречный стиль Эл, пошли к фонтану.
Видели ли кого-то по пути? Да, Док и Дориан курили на другой стороне бассейна. Мы их внимание никак не привлекали: зачем? Дальше мы с Васей целовались у фонтана и ничего-никого не видели.
Почему вернулись в дом? И вот тут я плыву. Кажется, Давид замечает это, насторожившись, будто гончая, взявшая след. А я… как ему сказать, что я был в гостях у Аида и, похоже, теперь чувствую приближение лодки Харона? Слышу, как воды Стикс плещутся о ее борта… Нет, говорить такое нельзя. Пауза затягивается. Отвечаю, что Василиса замерзла. Давид тут же интересуется, почему я не дал ей свой пиджак. Верно, хороший вопрос, ага. Я посчитал, что он не поможет, тем более она в босоножках, а ноги надо держать в тепле!
Давид делает вид, что поверил. Но мой ответ на последний вопрос явно вызвал у него подозрения.
Но мне-то скрывать нечего. Вроде. Почти.

Потом Давид задал те же вопросы Василисе. Наши ответы в целом совпали, но она тоже не смогла объяснить, почему я решил вернуться в дом, лишь пояснила, что это логично – вечером с моря потянуло сыростью. Так мы вроде распрощались с Черномором.

Видя, что Василиса разволновалась, как и Эл, я решил, что пора покинуть дом. Как я уже говорил, на вопросы мы ответили, толком ничего не знаем, под подозрение не попадаем, контакты у Давида имеются. Где искать меня он точно знает, как и все в городе.

Однако, прежде, чем уйти надо найти хозяина и попрощаться. Кстати, да, лишняя толкотня тут тоже будет ни к чему. Сейчас приедет полиция, будет осмотр мест преступления, труп будут выносить… Зрелище не из приятных.
Оставив Василису у барной стойки (тут людей побольше, мало ли что!), хочу найти хозяина виллы.
Но Хэйдса нигде не вижу. Решаю посмотреть в библиотеке, может на террасе?

Прохожу мимо комнаты, где произошло убийство. А это точно оно, убийство, насильственная смерть: я видел порез на шее, который не оставит самоубийца - угол и наклон не те.
Замечаю рядом с телом Герду. Очень странно! Здесь Дик и Давид. Герда - рядом с трупом и держит его за безжизненную руку, в районе запястья. Это что еще за фокусы? Ладно, поиграться в медиума! Но они что, хотят, чтобы она тут спиритический сеанс устроила с мертвецом?! Общалась с покойным? Это опасно в конце - концов. Да и что за детские шутки?

Захожу в комнату как раз в тот момент, когда Герда, ахнув, в ужасе вскрикивает, обмякнув, падает в обморок. Дик поит ее чем-то из фляги. Похоже, это и мне бы не помешало, явно у величества там не водица.

И тут. Герда говорит не своим голосом в ответ на вопрос Давида о том, кто убийца. Это прям страшно! Черт! Жутко!

Это сделал один из… да уж, с духами игры плохо, мертвецы так просто не выдают свои тайны!
Герда снова отключается.
- Вы что тут творите?! Давид! Что за эксперименты! Это опасно! Дик, ну уж от тебя такого не ожидал.
Они, потупив очи, объясняют, что на войне все методы хороши. Мы аккуратно усаживаем Герду в кресло и также аккуратно стучим по щекам. Она не реагирует.
- Да чтоб вас!
- Слушай, Кай, кто показался тебе самым подозрительным? – спрашивает Давид, пока я смотрю на бледное лицо Герды. Вот кто о чем, ей Богу, Давид! Однако. Да. Вот почему он лучший в своем деле! – Кто больше всех любопытствовал? Глазел на экспонаты?
Я, призадумавшись, отвечаю:
- Кто больше всех глазел…. хмммм… черт, это была… Василиса!

...

Давид Моисеевич Черномор:

Появление в комнате Кая определенно внесло сумятицу в происходящие. Увидев Герду в бессознательном состоянии и сообразив, что было до его прихода, он вдруг возмутился проводимым спиритическим сеансом и накинулся на нас Диком. Легкая перепалка лишь распалила меня. Злясь сам не зная почему, я стал задавать ему новые неудобные вопросы, пока не услышал от Кая, что Василиса очень интересовалась экспонатами. А вот это уже интересно! Я взял этот факт на заметку, чтобы позже еще раз опросить Василису. У нее мог быть мотив,но я не знал, какой.
Пока мы забавлялись игрой «вопрос-ответ», наша медиум так и не пришла в себя. Она не отреагировала даже на чувствительные похлопывания по щекам. Я начал тревожиться. И, не выдержав, просто опустился на колени перед креслом, в котором сидела Герда, и приник к ее губам своими. Это не было похоже на искусственное дыхание, это был просто поцелуй. Но Герда вдруг судорожно вздохнула и открыла глаза.
- Ты нас так напугала, - сказал я и улыбнулся так широко, что едва не вывихнул челюсть.
В ответ я получил увесистую пощечину. Однако! Такая хрупкая с виду девушка обладала недюжинной силой.
Я вскочил и потер щеку. На меня смотрели сразу три пары глаз.
- Простите, мне нужно перекурить, - пробормотал я, и быстрым шагом покинул комнату.
Уже на террасе я стал мысленно обдумывать свое положение. Пока что я мало продвинулся в деле расследования, вынуждено признался я сам себе, медленно выдыхая сигаретный дым кольцами. Информация множилась лавинообразно, и я уже начал бояться, что еще немного, и меня погребет под ней. А ведь я еще только начал опрашивать гостей Хэйдса! Именно опрашивать, а не допрашивать. Что называется, почувствуйте разницу. Я задавал стандартные вопросы и получал в большинстве случаев такие же стандартные ответы в духе «не был, не состоял, не участвовал». Мне становилось ясным, что многие из пришедших на вечеринку были знакомы ранее. Ну, тут ничего удивительного – Энск городок небольшой. Но нашлись и те, кто приехал в город недавно и еще не успели обзавестись обширными знакомствами. Однако это еще ни о чем не говорит. Часть гостей никогда в жизни не слышали до этого дня имя профессора Гастинга, другие, как оказалось, были шапочно знакомы с покойным. Но по неизвестной пока причине желать ему смерти могли и те, и другие. А, впрочем, почему я решил, что убийца желал профессору смерти? Вполне возможно, что все произошло случайно: неизвестный преступник хотел завладеть предметом, имевшим большую ценность, а профессор решил помешать этому. Косвенно эту мысль подтверждали слова, которые мы с Диком услышали из уст медиума во время сеанса вызывания духа покойного. Что он там говорил? «…людишки, которые позволили украсть сокровища. Мои сокровища». Стоп! Людишки? Их что же, было несколько?! Интересно, но не доказуемо: вдруг это фантазия духа покойного профессора?
Я все же уверен, что злодей был один. И он очень хотел завладеть сокровищем. Мне пришла мысль, что на самом деле преступником мог оказаться даже хозяин дома. Что, если он застраховал предметы на внушительную сумму? Аферы со страховками весьма популярны в среде коллекционеров. А, может, все предметы поддельные и профессор понял это? Тогда причина для его убийства более чем весомая.
Я затушил окурок и выбросил в урну. Нужно возвращаться обратно, и задавать еще вопросы. Слушать и анализировать. Потом снова задавать вопросы и снова слушать и анализировать.

...

Стефания Золотова:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»
❝ Жизнь – как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, что внутри. ❞
Форрест Гамп (Forrest Gump)

Идею пойти посмотреть на труп мы сразу отмели. Тем более это же не аттракцион какой-либо, хотя там хватает, скорее всего, зевак. Встреченные нами гости явно взбудоражены и напуганы новостью об убийстве. Для кого-то это не больше чем развлечение. Но никого убийство не оставило равнодушным — факт. Кто бы мог подумать, что кто-то сможет провернуть такое в доме уважаемого человека. Интересно, кто же этот смелый человек и что ему сделал убитый? Столько вопросов крутится в голове. Когда-то я любила смотреть детективы и угадывать, кто убийца. С другой стороны, не может быть постановкой, чтобы в конце всем сказали: «Спасибо за внимание, это был пранк». Есть же настоящий труп, о котором перешёптываются гости. Значит, его осмотрел доктор и констатировал смерть, и сейчас должны работать сотрудники соответствующих органов. По крайней мере, так происходит в кино, и скоро начнут допрашивать всех, если не начали. Ночь будет длинной. И чтобы коротать её со всеми удобствами, в сопровождении Девида я направляюсь по моему излюбленному маршруту. Местом притяжения в этот вечер, естественно, являлся бар. Народ оттуда вообще не убывал, а сейчас, когда на барной стойке главным гостем был кальян, то никто не хотел уходить. Я же упоминала про одноклассников — половина находящихся состояла из них, но и были незнакомые лица.
— Позвольте присоединиться к вашему «огоньку».
Брюнетку я узнаю сразу. Она всегда выделялась из толпы, и не узнать её было бы преступлением. Сейчас же стала ещё краше и утончённее. Удивляет немного другое — мужчина, сидевший близко с ней. Если приглядеться, я узнаю в нём Грея. Вот это новость. Присаживаюсь рядом с Кориной и Дорианом, шепнув им «привет». Любопытно их видеть рядом. В школьные дни, если вспомнить, они редко между собой взаимодействовали. Время идёт, и всё меняется, тем более меня в Энске не было давно. Мало ли что могло измениться. Гложет другой вопрос: где Волкова, ещё одна красотка-брюнетка? Они же с Кориной были как два неразлучника. Не стесняюсь, поэтому спрашиваю прямо в лоб:
— А где Женька? Вы же как ниточка с иголочкой, неразлучны.
Девушка затягивается и выпускает дым в сторону, улыбаясь, кивает за барную стойку, где та самая девушка с милой азиатской внешностью виртуозно орудует бутылками, разливая напитки. Я не удивлена, я охуе**. Вот это ребрендинг, ну или магия.
— Волкова, я сюда подходила пару раз, могла бы и намекнуть, — немного с обидой в голосе проговариваю я.
Она только пожимает плечами и подмигивает, протягивая какой-то коктейль. Знаю, что Девид не будет в восторге, но мне надо расслабиться. Вечер оказался насыщенным на эмоции. Радуюсь, что друг ушёл узнавать последние новости и о возможности уехать. Делаю глоток, и кажется, что алкоголь обжигает не только горло, но и все внутренности. Это явно не лёгкий напиток, как я предполагала.
— Мозговыдираловка, моя доработка, — с гордостью говорит Мэл, так Волкову зовут сейчас.
Единственное, что я смогла — поднять большой палец. Карина тут же тянет кальян, чтобы я могла затянуться, и я не отказываюсь. Не предполагала, что такой вечер будет «всё включено». После убойного коктейля и кальяна я точно расслабляюсь. Молча слушаю разговоры рядом, почти не вникая. По сути, в городе меня не было давно, и многое уже забылось: что люди, что события. О коллекционере никогда не слышала. Остаётся только на тост Емельяны об убитом поднять свой бокал и помянуть. И, конечно же, ждать дальнейшей развязки вечера. Какие сюрпризы ещё будут и, главный вопрос, раскроют ли, кто убийца? Скандалы, интриги и расследования на великолепной вилле «Асфоделия».

...

Гретель Краус:

Помянуть покойного - было отличной идеей. Поэтому, предложение Емельяны было встречено крайне положительно. Выпили, не чокаясь.
- Может, он был не таким уж плохим человеком... - задумчиво проговорил Дориан.
- А может, как раз и был - бросил Ганс и залпом осушил стакан.



- Кто-то с ним согласился бы жить вместе? - усмехнувшись, произнесла Корина.
- Ну, что ты, не отнимай прелесть денег. Нет, дворецкий сказал, что Гастингс пришел один.


- Понятно. Спасибо за сотрудничество - я подмигнула Николь, которой Ганс за пару минут до этого вручил стакан с молочным коктейлем и трогательной вишенкой на нем. Чем он заставил бармена такое ему сварганить? Хотя, брат достанет кого и что угодно, даже огурцы.
- Орудие убийства...вполне может быть...веер...как же мы упустили его - я бухнула клатч на стойку и обратилась к остальным - Мы должны найти этот чертов веер во что бы то ни стало!

...

Емельяна Щукина:

Вилла «Асфоделия».

Пока Гретель расспрашивала гостей в баре и убеждала всех в том, что надо искать веер, я случайным образом оказалась втянутой в беседу с главным подозреваемым, который явно кого-то потерял. На благодатной почве голода и любви к еде могут и колдуны с дивами сойтись. Не зря же в книгах Дашкевича герои постоянно что-то едят или пьют.

– А давайте, Илья. И перейдем на «ты», если не против. А то я начинаю чувствовать себя гораздо старше, хотя это не так.

Но тут у меня возникла дилемма. Уйти и оставить телефон на барной стойке, чтобы зарядить до конца, может быть чревато последствиями. У нас тут убийство произошло, украсть персональные данные набрать кредитов при желании преступников ничего не стоит. Поэтому я вытащила из гаджета шнур, закинула его в сумочку и подала руку Илье, который не растерялся и повел меня к двери, из которой время от времени выходили официанты. Пока мы прогуливались по вилле в поисках еды, я решила использовать это время с пользой для дела. Для раскрытия дела.

– Как тебя угораздило найти труп? Зачем вообще ты пошел в комнату с реликвиями, если все всё уже посмотрели? И как ты думаешь, на твой взгляд, зачем кто-то забрал веер? Потому что это было орудие убийства или просто ради выгоды? Хотя я не представляю что сейчас кто-то может тихо его продать, вещь уникальная. Только если это была кража на заказ. Но тогда смерть Гастингса как случайного свидетеля стала для вора неожиданностью и фатальной ошибкой… И почему был украден только веер, а не всё? Как его собирались выносить? Ох, столько вопросов. Мне будет интересно послушать твои мысли по поводу происходящего.

Мы дошли до двери в служебные помещения и наткнулись на длинный коридор со множеством дверей.

– И где тут кухня? – озадаченно спросила я.
– Идём на запах. Открываем по очереди, – скомандовал Илья.

За первой дверью не оказалось ничего, полностью пустая комната, которой, видимо, не нашли применения. За второй – хозблок с разными швабрами, тряпками и средствами для уборки. За третьей мы обнаружили целую комнату-холодильник. Внутри аккуратно висели разделанные четвертины коров, половинки свиней, бараньи ноги и тушки кроликов. Хватило бы, чтобы накормить роту солдат. Или десятки гостей.

– Ого! – воскликнул Илья с восторгом.
– Я, конечно, голодная, но не до такой степени, грызть не буду, – фыркнула я, захлопывая холодильник.

За следующей дверью была подобная комната, но уже для рыбы и морепродуктов. Тоже мимо. Затем мы нашли комнату-кладовую. Она вся была забита стеллажами и полками, а на них чего только не было: фрукты, овощи, банки с консервацией, соленья и варенья. Я схватила первое попавшееся яблоко и потянула в рот, но Илья меня остановил:
– Немытое.

Я с грустью отложила фрукт и взялась за банку с хрустящими огурчиками. Не после шампанского тоже пойдет. Попробовала открыть, но сил не хватало. Репин, видя это, протянул руки и аккуратно взял у меня банку. Но и у него не получилось ее открыть. Вот это я понимаю качество продуктов!

– Надо чем-то подцепить, чтобы впустить воздух, – сказал Илья.

– Придется всё же найти кухню, – резюмировала я, выходя из кладовой. Следом вышел Репин с баночкой огурцов. – Даже если не откроем, подарим Гансу в память о вечере.

– Да уж, – охотно согласилась я. – Пусть лучше все помнят огурцы после шампанского, напитки в баре и кальян, а не вот это вот всё.

Открыв еще несколько дверей, мы не обнаружили ничего интереснее служебного туалета.

Разочарование и голод погнали нас обратно, но тут нам навстречу неведомым образом попался официант с огромным блюдом, на котором во льду лежали устрицы украшенные дольками лимона.

– Милейший, это вы куда несёте? – Тут же спросила я, сдержав желание клацнуть зубами.
– Так ведь туда… Там. Я покажу.

Мы с Ильей последовали за официантом и обнаружили ломящиеся от изысканных яств столы. Это были настоящие натюрморты роскоши. Кроме закусок, которые нам подавали, а именно устриц на льду с дольками лимона, канапе с чёрной икрой и сливочным маслом, тарталеток с паштетом из утки и инжиром, а также нарезок, здесь уже стояли салаты из свежих овощей, традиционные оливье с крабовым и даже «горячее». И никого вокруг. Мой желудок восторженно заурчал.

– Присаживайте, Емельяна, – поставив банку с огурцами, Илья отодвинул мне стул напротив запеченной буженины с молодым картофелем и одуряюще пахнущим соусом.

– Благодарю. Ну, наконец-то! – довольно улыбнулась я и принялась за еду. Утолив первый голод восхитительным блюдом, продолжила общение с Ильей. – Вот так бывает. Мы шли, шли и в итоге ничего не нашли. Ну, кроме закуски под шампанское или возможного презента Гансу. А что если с раскрытием убийства тоже так будет? Какая-то случайная зацепка и бам! Клубок событий распутан. Ты веришь в такое?

Я прервалась, когда подошедший официант предложил нам с Ильей напитки. И тут вспомнила что еще не сделала.

– Не могли бы вы принести поларойд Николь Редд? Он должен быть у распорядителя.
– Думаешь, там что-то есть? – заинтересованно спросил Илья.
– Пока не посмотрим, не узнаем.

Фотоаппарат появился у меня, но на снимках девушки ни я, ни Репин ничего интересного и примечательного не обнаружили. Парочку хороших для статьи я зафиксировала.

– Обидно, – пробормотал фермер.
– И без этого убийцу найдут, – уверенно заявила я. – Ему или ей просто некуда деваться.

Мы продолжили набивать животы кулинарными изысками и разговаривать.

– Интересно, зачем Хэйдсу столько мяса в морозилке? – задумался Илья.

– Видимо, гостей много бывает не только сегодня. И Пятнышку. Может, благотворительностью занимается и кормит бедных. Думаю, если ты предложишь свои местные эко-продукты, он их с радостью возьмет, – дожевав, убедительно произнесла я. – С банкой огурцов что в итоге будем делать? Если открывать, то это на тебе. Как женщина уступаю мужчине с хваткой, – снова улыбнулась. – И кстати, ты, кажется, кого-то искал в баре. Кто это был?

Чем больше времени проводила с Ильей, тем больше убеждалась, что это не он убил Гастингса. Слишком спокойно себя вёл и охотно шёл на контакт со мной как с малознакомой девушкой и журналисткой, что не всегда случалось в жизни. Может, тот человек, которого Илья потерял, что-то знает? Надо бы познакомиться…

Александр, кухню не громили, но немножко пошарились по закромам

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла. Все тот же томный вечер.

Приходит покупатель в книжный магазин и говорит: "Я обожаю детективы. Все уже перечитал, нет ли у вас какого-нибудь новенького? Но мне только такой, чтобы до последней страницы было непонятно, кто преступник?" - а продавец отвечает: "Вот, посмотрите, новый и очень загадочный детектив. До последней страницы ничего не узнаете. Название "Убийца - дворецкий".

Глядя на спину удаляющегося Давида, я призадумываюсь. Кто-то из... Ответ в духе любого духа. И все же. Нельзя не думать о том, что убийца все также среди нас. Нет, профи, конечно, уже бы слинял. Если это было, к примеру, ограбление и профессор стал, тоже, к примеру, случайной жертвой. Хм. Ограбление во время вечеринки, где куча людей? Что ж... почему бы и нет: легко затеряться среди толпы приглашенных.

Я сказал Давиду про Васю. Быстро и не думая. Больше в шутку. Но, да, вот Вася глазела больше всех. Так и сказала: «Какая прелесть!». Я ей сказал: «Васюша, веер – боевой!». А эта, кровожадная моя любовь, ответила: «Знаю, милый, вот поэтому - это еще больше прелесть!». Нет-нет. Я-то, конечно, Васю не подозреваю…
Но ведь я смотрел только на нее, в общем-то...

Кто еще там был?

Макс и Эл. Да, стояли в сторонке, потом Алисия куда-то его потащила. И их долго не было. Не думаю, что они сбежали ради того, чтобы затаиться в кустах и убить профессора… Скорее, зная Эл, они затаились в кустах за другим. Но вот получается, что их не было долго, я не видел, как они вернулись – не помню время… И Эл лучше всех знает дом! Черт, ну не Эл же?!
Она, само собой, в порыве может и разнести все и вся, но вот убить?! Хотя, в ее омуте какие только черти не водятся, мне ли не знать?

Так. Ну, нельзя списывать со счетов главного подозреваемого. Кто труп нашел – того и посадят. Известная истина. И чего, спрашивается, человек поперся опять в комнату с артефактами? Странно это.

Хм. Так-то и самого Хэйдса долго не было. Сначала он отошел, поговорил с сестрой Дока, потом, как говорится, по стеночке, по стеночке, и куда-то пропал! И его тоже долго не было. Мог быть мотив у хозяина? Еще бы! Вдруг профессор обнаружил, что вся коллекция чистой воды профанация и никакой ценности не имеет? И решил высказать это вслух. Вот Хэйдс и решил заставить его замолчать. Навечно.
Мотив - мотив!
Да уж... Делааа....

Еще тут куча совсем незнакомых людей. Те же две рыжули: никогда не встречал их в городе, а Энск маленький, все друг у друга как на ладони. С чего бы им вдруг быть тут, да еще и оказаться на этой вечеринке? Сюда далеко не все приглашены?

А одна из них, кажется, слышал краем уха, ее зовут Николь, еще и с подозрительным чемоданом пришла! Точно! Там у нее… хм… Вот и вопрос?!

Вторая - так и вообще, вроде она - Мао… что-то из китайского… и коллекция оттуда… не подозрительно ли это? И тоже не видел ее нигде... Где была? Почему сейчас отсутствует?

Дока и Дориана я видел у бассейна. Вот, на них улик нет. По времени нет, а по отношению к профессору…

Вдруг он на Ганса жалобу написал в МинздравЭнскВсеразвитиеПочинимПоликлиники? И Дока премии лишили?

Про Дориана ничего не скажу. Однако, допустим, профессор запорол его дипломную работу? Может же такое быть? Ну вполне…

Волкова, эта которая теперь Мэл, с Алексеем вроде тусовались у бара. Но Алексей выкупал у меня щипчики, и в это время был без своей спутницы... А где была Мэл?!

Еще Корина, моя новая знакомая и спутница Дориана, о ней вообще ничего не знаю... Но при слове "труп" ее не больно-то пробрало? Такие реакции бывают только у некромантов и патологоанатомов. В первых - не верю, вторые... Такая приятная дама и кромсает трупы? Нуууу нет... И все же!

Емельяна. Точно сказала, что знает профессора, слышал случайно. Откуда знает? Может он ей интервью запорол? А? И тоже уходила с собакой на улицу...

А, ну вот, еще мимо проплывала роскошная блондинка, пила с Доком на брудершафт. Потом увела его куда-то. А теперь и вообще - пропала! Кто она? С ней еще мужик какой-то таскался... Что им тут надо? Док ее знает? Курил после общения с дамой или успокаивал нервы после убийства? О, так он вообще анатомию лучше всех знает!

Давид... хрен знает, где был...
Да и Гретель!
Детективов нельзя списывать со счетов.
Особо, если профессор не заплатил по их счетам!

Герда, как сказала Василиса, сидела с Диком, после спиритического сеанса. Но там временно погас свет... Могли успеть провернуть дело? Вдруг профессор раскритиковал манеру письма Дика? Или наступил Герде на ногу?

Черт!
Ого!

И это мы еще не добрались до вопросов: А кто еще знал профессора? Кому выгодна его смерть? И кто хочет поиметь украденный веер?
О, кстати! Надо же всех обыскать!

Но только не меня, я - не при делах!))

...

Женька Волкова:

xxx: Когда будет ядерная война? Кто в курсе напишите, пожалуйста, очень надо.
yyy: Плохие новости...
yyy: Ипотеку выплачивать все-таки придётся.

Вечеринка на вилле "Асфоделия"
Шарик, по квитанции корова рыжая одна... Брали мы ее одну по квитанции. Сдавать будем одну, чтобы не нарушать отчетностей. (с)

После новостей о жмурике нашего городка (может, все же позвать Ржевского, он быстро разведает, когда и как появился новый работник от слова раб у тов. Люси на рудниках, ибо чует мое сердце, что в Рай нашему трупу ход заказан, но это же Ржевский, будет всех уговаривать подписаться на его канал и рассказывать свои любимые частушки) к бару началось настоящее паломничество. Не грузите белоснежного осла моего терпения гранитными глыбами вашей мнительности, неверные. Это все кальян, настраивает на философский лад, однако.

На стойку рядом со мной со стуком опускается клатч. Успеваю отдернуть руку и не расплескать мохито. Ну, согласна, порезаться гуцинем... сложновато. Разве что струной, но они целы, печать... Учитывая любовь Поднебесной к скрытым ловушкам, ящикам с двойным дном и прочим милым сюрпризам со смертельно опасным ядом на остриях... Акцио, веер, и дело в шляпе. Мой исток Меч, и я ощущаю все оружие, что существует в мирах и реальностях. Веер действительно нес отпечаток смерти. Зверь недовольно скалил клыки - его раздражали толпы шумных травоядных вокруг.
- Может, он был не таким уж плохим человеком...
- А может, как раз и был, - тут я с Гансом согласна. Был.
Исток великая вещь, хотя головной боли от него тоже немало. Но я к ней привыкла. И с Кориной согласна, с такой личностью ужиться это надо быть мазохистом. Пришел он один или нет - мне не особо интересно. Какое мне дело до неверных, если есть кальян и мозговыдираловки?

Стефания... вот зачем ты ее пьешь натощак, а? Ну, почти. Но это не обычный коктейль, это мозговыдираловка. Их Смарт не просто так в свое время назвал. Это с моей устойчивостью к ядам и алкоголю они так... забирают. Наша банда путешественников не обычные люди, про Дока вообще молчу - тот с сердцем дракона, а драконы бессмертны. Алексей - магическое существо, пока связь с Мастерской и лей-линиям Вероятностей существует, практически неубиваемое. Гретель - черная ведьма. Так что... нам ничего не будет, ну, максимум, пойдем требовать "Владимирский централ" или "Аттестат в крови". Или сами сыграем - у артистов вид крайне невдохновленный. Вручаю Вассе особый рецепт - под кальян заходит отлично. Ее второй облик оружие очень уважает, но трогать боевой веер голыми руками, вот так просто она не будет - в моей коллекции есть клинки, закаленные в крови монстров иных миров, и они крайне ядовиты. Одно касание - и ты передаешь привет тетушке Фае. А этого нам не надо.
- Мы так и не спустились в винный погреб!
- Обидно, скажи? Теперь туда не пройдешь. Хотя... пройдешь, конечно. На что мне time reversal.
- И без него тебя не заметят, - отмахивается Вассся.
Тоже верно. Но эффект конуса Маха надо бы сгладить тогда. Оно как бабахнет так бабахнет. Всем окнам хана, вода в бассейне затопит милые деревца. Не надо, лучше малая телепортация. Тут недалеко. Можно, конечно, призвать палочку, что я покупала в мире ГП, сакура и коготь демона облаков. Но... На сегодня публике достаточно потрясений. И чуйка орет пароходной сиреной, что это еще не конец. Что ж, родные мои мозговыдираловки, идите сюда. Без них в этом всем не разобраться. И убивать неверных хочется меньше. Немного.

...

Герда Сполетто:

Вилла, те же, терраса
 
Нельзя зарекаться: «Я никогда не убью»,
можно сказать лишь: «Я надеюсь не убить».
 Джонатан Литтелл.
 
 
Отключилась я как-то неожиданно и странно. Я слышала голоса, какие-то еще звуки. Потом моих губ вдруг коснулись чьи-то губы, мужские, чужие… Я почти мгновенно открыла глаза и столь же мгновенно залепила мужчине пощечину, не разбирая – кто, что и зачем он это сделал.
– Ты нас очень напугала, – потирая щеку, с колен поднимается Черномор, и пока я успеваю что-то сказать или сделать, быстро выходит со словами, что ему надо покурить.
– Дава, – но мой голос еще очень тих, и он не слышит. Я только машу рукой, и тут замечаю, что в левом кулаке что-то зажато. Что-то красное. Кисточка. От того самого веера кисточка. Однако. Как она у меня в руке оказалась. Ее там не было. Это покойник надо мной так посмеялся или кто-то другой? – Смотрю на Дика и понимаю, что не он, точно не он, а вот кто? Кто тут еще был? Голос, до боли знакомый голос. Кай? – Кай приходил?
– Да, – кивнул Дик, – отругал нас, что мы решили использовать твои способности, и умчался куда-то.
– Мне нужен Черномор, – я встаю и иду к двери. – Получается довольно ровно.
– Ты в порядке? Пойти с тобой? – тут же подрывается друг.
– Нет, спасибо, а вот если чаю раздобудешь, а лучше – кофе, будет прекрасно.
 
Даву я нахожу на террасе.
– Не сильно я тебя? – дотрагиваюсь рукой до его щеки. – Извини, машинально. Рефлекс сработал.
– Вот так и буди спящих красавиц, – улыбается он. – Что-то еще вспомнила?
– Вот, – протягиваю раскрытую ладонь, на которой лежит кисточка от коллекционного веера.
Он некоторое время смотрит на кисточку, потом на меня. На лице не отражается ни единой эмоции, как у статуи. Наконец он спрашивает меня:
– Где ты нашла ее, Герда? Вряд ли Гастингс подарил ее тебе в знак признательности…
– А кто тогда? – продолжаю держать ладонь раскрытой. – Она была у меня в кулаке, когда я очнулась. А раньше ее там не было. Или она валялась около тела, и я подобрала ее машинально, или – кто-то вложил ее мне в руку.
– Кисточка не могла валяться возле тела, – возражает Черномор. – Ее бы заметили раньше. Скорее уж, подбросили тебе специально, пока ты была без сознания. – Он замечает мой удивленный взгляд и поясняет: – Чтобы навести подозрение. Может быть, это Кай вложил кисточку в твою ладонь?
Давид пристально смотрит в мои глаза.
– Кай? – я задумываюсь, – да нет, с какой стати? Не хочешь же ты сказать, что он пособник убийцы? Ты с ума сошел. Это точно не он… Кай, он порывистый, может взорваться, но убить?
– Иногда ситуация выходит из-под контроля, и тогда даже самые близкие нам люди могут повести себя непредсказуемо, - вздохнул Давид. – Мы пока не знаем, случайным ли было убийство, или жертву выбрали заранее.
– И все же Кай не может быть к этому причастен, – продолжаю я упорствовать. – Или может? – отвожу глаза в сторону, чтобы Дава не заметил моих сомнений.

...

Бин Мао:

Вилла «Асфоделия»

Давид Черномор спрашивает и уточняет информацию. Мне становится некомфортно от внимания, которое я сама же себе обеспечила, заявив о знакомстве с человеком, обнаружившим тело. Могла бы тихо помолчать в стороне, посмотреть на труп, коллекцию редкостей и уйти пить горячительные напитки в бар.
Тело в комнате успевают прикрыть тканью от взглядов. Я вижу только руку. Она кажется мне совсем незнакомой. А вот белый перстень на большом пальце, да, знаком. Очень похож, возможно, я ошибаюсь, придумываю, я видела это изделие ранее.
Не замечаю изменения во внешней среде, лишь вытягиваюсь сильнее, чтобы рассмотреть получше находку на пальце почившего. Позади шепот гостей становится более редким, голоса с характерным шипением выделяют имя покойного.
- Это профессор Гастингс.
- Бедняга.
- Какой кошмар. Убийца среди гостей.
- Здесь небезопасно.
Гастингс… так это он. Звезда нашего вечера. Старый пердун дождался пера под ребра за свой длинный язык. Никогда не умел вести беседы с женщинами. Не только с женщинами, но все, кто был ниже статусом или ростом, моложе, не того цвета кожи, глаз, волос. Все, кто не соответствовал стандартам старика подвергались жесткой пренебрежительной оценке.
-Простите…
Официант, внезапная возня отвлекает от мыслительного процесса. Понимаю он облил меня. Это ерунда вызывает непонятное движение в комнате. А потом эта ерунда призывает фигуру, дирижирующую вечером. Сам Александр протягивает руку и предлагает решить мою проблему с нарядом.
Неожиданно близко оказываюсь к мужчине с без эмоционально окрашенным голосом. С ровным, спокойным тоном. Едва уловимым пульсом на запястье. Его лицо выразительное за счет высоких скул и четко очерченной линии челюсти, которую украшает аккуратная борода. Костюм без единой складки. Для столь богатого, пышущего здоровьем и вкусившего жизнь праздного олимпийца привлекательного внешне молодого человека, он кажется холодным и своего рода мертвым, мертвее тела на полу библиотеки. Будто внутри стерилен и пуст.
Возможно мое впечатление обманчиво.
Принимаю предложение, обхватываю предплечье, подстраиваюсь под его шаг. Говорить особо не хотелось. Я была благодарна хозяину вечера за возможность покинуть библиотеку.
Мысли возвращаются в прежнее русло воспоминаний о кольце на руке покойного - это цилиндрик предназначался для лука баньчжи.
Наша встреча с Гастингсом имела негативный характер. Краше всего в старике цвёл сексизм, особенно в Гонконге, во время аукционной гонки за главным лотом «Песня о кольцах нефритового лучника». Он блистал выражениями во всех гранях своего разума, чем произвел на меня и других дам, участвующих в торгах, неизгладимое впечатление. Поэтому кольцо мне знакомо. Оно, точнее, весь набор колец лучника, все семь штук из нефрита одинаковых по форме, разные по цвету, каждое с уникальным резным рисунком, принадлежавшие императору Цяньлуну, достались старому пердуну.
Поражение в жестких торгах в тот день плюсом шквал уничижительной критики о моей личности, недостойной для существования, пришлось глушить в баре «Понтиак». До сих пор толком не помню, как добралась до номера в гостинице, а вот свисающие с потолка питейного заведения плавно раскачивающиеся лифчики запомнились отчетливо.
На том, что украшает палец покойного должно быть вырезано стихотворение «Рыбалка в одиночестве на реке Ханьцзян». Это кольцо хотел получить мой заказчик.
Что побудило носить столь дорогую вещь, перестав беречь ее от воздействия окружающей среды, механических повреждений в быту – вот настоящая загадка. Ведь, каждое кольцо хранилось в шелковых вкладышах, предотвращающих повреждение, в резной лаковой шкатулке. Профессор знал, что ему осталось немного пожить и решил выгулять все свои цацки? Или старый изначально приобрел кольца для носки. Дорого и богато, однако.
А что если я заберу это кольцо себе? Можно поднять контакты заказчика и продать ему желанную вещь… 

Странный он какой-то, будто коматозный под наркозом спит, подвисает. Настоящая спящая красавица.
Нда, не того я парня поцелуем будила на скамейке. Этому нужнее искусственное дыхание рот в рот. И поесть, а то светится в темноте нехваткой гемоглобина.

Киваю.
Мне вспомнился фильм про бледных вампиров «Сумерки», где главный герой и Александр один в один, очень похожи. Бледный, молчаливый, смотрит странно черными глазами, подвисает. Хорошо хоть нос не затыкает, дескать, дурно пахнет от меня.
Первое что вижу в комнате - это платье эпохи романтики, не рабочий наряд ежедневной носки. Комплект на манекене имеет короткий верх и длинную юбку, соотношение верха и низа соответствует требованиям золотого сечения и обладает богатым эстетическим содержанием.
Жу - верх был выполнен из светло-зеленого почти мятного цвета шёлка в качестве лицевой стороны, внутри набит шёлковой ватой, а концы рукавов были обшиты отрезом белого шёлка. Юбка также была набита шёлковой ватой, материал — жёлтый шёлк. Жуцюнь этого периода, как правило, имел узкие, длинные рукава.
У платья на манекене пояс из шелка  фиксирует ткани на талии, а не на груди.
- Честно признаться я подумала вы шутите про платье.
 Дойдем до места, Александр откроет гардероб и выдаст дежурное для своих многочисленных дам сердца наряд одного вечера-ночи. А он серьезно, вообще не улыбаясь, выдает мне маршрут, которым явно не ходит первый встречный гость. И предлагает переодеться в наряд эпохи!
Это богатые так прикалываются? Или заигрывают? Мне даже как-то неловко от оказанного внимания. Я ему приглянулась чем?
С восприятием себя у меня нет проблем - чужды самобичивания по поводу внешности. Инари воспитывала нас в любви и заботе. Я, безусловно, прекрасна собой, но явно не во вкусе хозяина виллы. Таким нравятся светловолосые дамы, определенного типажа и кроя. А может и не дамы, а бородатые, волосатые "медведи". Тут стеснятся нечего. Особенно моей богатой фантазии на этот счет. Хотя...
Может, это он профессора убил от того и коматозный такой и меня следом хочет, ненасытный!? Узнал кто я и по какому делу.
А я и не представилась, а он и не спросил... точно знает...
Ой, всё!
По комнате, надо сказать, давненько никто не ходил. Явно тихое место для очередного убийства.  Целофаном не устелено и то хорошо.
Комната в стилистике дома. Вдоль стены расположены музейного типа стеллажи из дерева, на верхнюю половину стекло, низ выдвижные полки. Есть мягкий, кожаный диван. Рабочее место расположено ближе к окну, его возглавляет массивный письменный стол из дорогой породы дерева, за которым прячется кресло, на котором давно не сидели.
В какой-то степени уютное место для неспешной работы, куда можно спрятаться от суеты.
Касаюсь ткани платья. Настоящий шелк. До чего прекрасная вещь.
- Александр, вы смелый мужчина доверять первому встречному богатства дома. Совсем не испытываете чувство тревоги за столь ценный экспонат? Вдруг, я уйду в неизвестном направлении?- шелк струится сквозь пальцы, приятно холодит кожу. - Меня, кстати, Мао зовут.
Как бы не передумал. Мне уже нетерпится примерить наряд поэтому я говорю:
- Вы будете смотреть или я могу переодеться одна?

...

Илья Репин:

Вилла "Асфоделия"
В поисках провианта
Если у человека хороший аппетит, несмотря ни на что, – это хороший человек. Таков мой жизненный принцип. В любой непонятной ситуации самое правильное – перекусить.
Мы с Емельяной по очереди хлопаем дверями подсобных кухонных помещений, попутно она говорит. Говорит и говорит. Это, наверное, у нее профессиональное –  много говорить, вычленять ключевое в событиях, строить версии, задавать вопросы. На которые, как будто, и ответов не требуется. Или их можно дать позже.
Удивительно, но никто не попадается нам навстречу. Кухня словно вымерла. Может быть, весь служебный персонал собрали где-то в одном месте? В связи с произошедшим, как ни крути, нетривиальным событием? Ну, для инструктажа или что еще там?
Кто ищет – тот всегда найдет. Мы находим еду! И какое-то время все отступает, кроме важного принципа: «Война – войной, обед по расписанию».
Я сыто откидываюсь, напротив меня Емельяна смотрит слегка осоловелым взглядом на протянутый ей полароид. Я вообще не в курсе, что за история с этим фотоаппаратом, хотя сейчас, задним числом, вспоминаю, что, кажется, были щелчки камеры, когда я разговаривал с Давидом Черномором возле тела профессора.
Но снимали ли на самом деле, и кто это сделал – не знаю. На снимках я не вижу ничего интересного. Трупы – это вообще не очень интересно, на мой взгляд. Я это «красоту» в натуральном виде лицезрел, мне хватило.
Официант ушел, и мы снова остались вдвоем. Вот теперь можно и поговорить. Я нахмурился, вспоминая, о чем спрашивала меня Емельяна. Но вместо ответов у меня родились встречные вопросы.
Она сказала, что веер – орудие убийства. Как такое может быть? Я вспомнил веер на полу. Он красивый. Китайский – ну, раз с драконом. И все. В моем понимании, единственный урон, который можно нанести веером – это когда дама на балу этим веером не в меру ретивого поручика по щам отоварит. А вот чтобы веером убить…
Мсье знал толк в извращениях!
Надо, наверное, ответить Емельяне. Или нет?
Она смотрит на меня с любопытством. Значит, ответа ждет.
– Я… – черт, не хочется об этом вспоминать, честно. – Я проходил мимо. Искал официанта. И увидел ноги на столе. Мне показалось это странным. Слушай…
Меня ошарашивает неожиданная мысль. Емельяна же журналист. А если… Ну  да, это же очевидно!
Обо мне ни разу не писали. Нет, в чатах девчонки сплетни обсасывали – это было. А вот в газете – ни разу. А если… Может, мне удастся уговорить Емельяну упомянуть в статье мое хозяйство? Или такая реклама не очень?
Говорят, пиар черным не бывает. Проверим?
– А ты будешь писать об этом? В смысле, для газеты?
Она неопределенно пожимает плечами. Ни «да», ни «нет». Знак считываю однозначно. Она не хочет об этом говорить. Ладно, поговорим о другом.
– Я никого не потерял. Так, просто… – и тут я вспоминаю кое-что еще в ее словах. – А кто такой Пятнышко?
Емельяна смеется.
– Это пес Александра Хэйдса. Не видел?
В голову почему-то приходит сравнение с собакой Баскервилей. Это профессорский труп так на меня влияет, явно. Но породу решаю не уточнять. Вместо этого в голову приходит внезапная мысль. Уже другая.
– Емельяна, а давай, захватим с собой еще еды. Одной банки огурцов мало. А людей у бара – много.
– Давай.
Я беру оставленный официантом поднос, заставляю его всеми возможными тарелками, Емельяна помогает мне. Так и возвращаемся – я с подносом, Емельяна с банкой огурцов. Оба – с видом триумфаторов. По дороге еще заглядываем в примеченную кладовку, я киваю Емельяне на банку вишневого варенья – страсть как захотелось сладкого.
Такими вот кормильцами и возвращаемся к бару.
– Кушать подано! – расставляю все по поверхности бара. Нет, все-таки кормить – это у меня на генетическом уровне. От бабушки. Ну а что? Что тут в баре имеется? Ни черта! Если только пить и курить – можно еще один труп получить. Безо всякого веера. Ставлю тарелку перед Гретель. – Извольте пожалуйста… Твою ж мать!
Под снятым клошем на тарелке лежит веер. Кажись, тот самый.

...

Кай (Снежок) Карлеоне:

Вилла. Где-то прячется убийца.

"Есть вещи, которые задевают мудреца, хотя и не могут его победить: телесная боль и слабость, утрата друзей ..., крушение отечества, охваченного пожаром войны. Есть вещи, способные уязвить его, однако, получив рану, он одерживает над ней победу, зажимает ее и залечивает..." (с.).
Но и на каждого мудреца найдется свой дурак... это уж я точно знаю...

Покивав себе, в мыслях и подозрениях возвращаюсь в гостиную. Какой смысл строить из себя мудреца? Я им никогда не был. Что уж.
В общем, Хэйдса я так и не нашел. Ну, не рыскать же мне по дому в самом деле: мало ли, чем занят хозяин? Конечно, убийца и похититель может быть тут, но это не моего ума дела. Хотелось бы уйти, но пока это невозможно. Обидеть Хэйдса отъездом без должного прощания... это будет, как минимум, не этично. Ну что ж. Значит, все, что остается: быть тут. Продолжать глазеть на гостей, подозревать каждого и ... можно выпить. Честно сказать, атмосфера так накалена, что я кожей чувствую это напряжение. Это – не приятно. Мне становится как-то грустно. В душе мается томление в предчувсвии чего-то. В последнее время все вокруг меня идет кувырком. Люди-встречи. И будто я потерялся среди этой кутерьмы. В душе нет покоя. Мне хочется обратно в Испанию. В тишину и спокойствие своего дома. В мирное времяпрепровождение. В те дни, когда я достиг своего дзена. Однако, так, видимо, устроен мой мир: всегда попадаю в водоворот событий и выплываю из него, как могу. Сколько было людей вокруг, причинивших боль? Сколько было событий, оставивших раны в душе? Однако, говоря словами стоиков, так любимых Клото: «Неуязвим не тот, кто не получает ударов, а тот, кому они не причиняют вреда». Каким-то чудом я всегда выплываю. Кто-то бы сказал у меня сильный ангел-хранитель. Усмехаюсь. Эх. Восставший из ада Кай с сильным ангелом? Даже не смешно. Может, стоит подумать о хорошем? О хорошем в месте предступления? Да, самое оно!

В гостиной все те же. Василиса у бара. Я подхожу к ней. Приобнимаю, погладив по спине, успокаивая. Впрочем, эту женщину так просто не испугать. Есть у нее какой-то внутренний стержень четкой уверенности, как должно быть. И это… это то, чего так не хватает мне. Это то, что больше всего я ценю в ней. Она - та самая стена и опора, которая может сдержать шторм, так часто зарождающийся в моей мятежной душе. Моя Василиса.
- Вась, уехать не получится. Хозяина я так и не нашел.
Она кивает.
- Представляешь, Давид и Дик устроили самый настоящий спиритический сеанс с Гердой.
- Что?
- Иду я по дому в поисках Хэйдса, вижу: Герда держит труп за руку и вещает не своим голосом от лица почившего…
- Ничего себе! И что же сказал этот дух Герде?
- Малоинформативно! "Кто-то из…" Что за бред? Это и так ясно, как божий день!
- А Герда как? – взволнованно интересуется Василиса.
- Лишилась чувств!
- Боже!
- Ага, но не беспокойся, Давид, оказывается, владеет методом пробуждения спящих красавиц!
- Не поняла.
- Он ее поцеловал, - смеюсь.
Василиса недоуменно смотрит секунду, потом тоже смеется в ответ:
- Кто бы мог подумать. А Герда что?
- Залепила ему пощечину, - улыбаюсь я.
- Это в ее стиле.
- И не говори.

К бару с набором еды подходит Емельяна. Ничего себе: она ограбила кухарку?
Народ начинает поднимать клоши. Так-то я тоже ничего особо не ел. Запахи манят. Но, все же, не до еды сейчас.

И вот... в тон моим мыслям... тут же, еда отходит на второй план. Кто-то ахает. Я оборачиваюсь. На одном из блюд, под клошем, лежит украденный веер!
Воришка оказался … странным человеком… любопытное место для того, чтобы спрятать похищенное. Для меня становится ясно: веер не был целью. Все же это было просто убийство. Может, случайное. Либо наш грабитель просто профан – спрятать ценность в таком месте?! М-да.

И снова рядом тот, кто нашел труп. Забавное совпадение. Впрочем, не думаю… Как говорится, снаряд не падает в одно и то же место дважды.

...

Николь Редд:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»

Николь краем уха уловила новость о найденном веере.

— Слава богу, — с облегчением выдохнула она.

Если бы пропажа не нашлась, чего доброго, дошло бы до обыска. А посвящать посторонних в содержимое своего чемодана она не хотела и не могла. Эта тайна принадлежала не только ей одной.

Задумчиво коснувшись кулона-молнии на шее, она заметила нескольких людей в униформе. Николь подошла ближе и по обрывкам их разговоров поняла, что они собираются временно переместить тело убитого в более холодное помещение — в подвал.

События набирали обороты. Николь загадочно улыбнулась своим мыслям.


Перемещение тела согласовано.

...

Корина де Барр:

— Ну вот представь: ты мясник из Бей-Харбор. Как бы ты избавился от тел, чтобы их не нашли?
— Миллионы вариантов. Болота, аллигаторы, свинофермы, серная кислота, молотилки, мусоросжигатели, черт, да хоть шаурма.

© Декстер (Dexter)

Рядом, словно призрак из прошлого, пристраивается Стефания, рада её видеть в нашем клубе алкоголиков. Я, недолго думая, склоняю голову на плечо Дориана. И нет, это не бравада, не метка на территории, а всего лишь смиренное признание реальности.


Дориан, как всегда, лишь улыбался своей фирменной, немного загадочной улыбкой.

— Ну, не дурак же он, в самом деле. — озвучиваю свои мысли вслух, — Да и прятаться, честно говоря, мы не особо-то старались. - щеки мои, небось, уже пылают, как пожар на сеновале. — Но хватит мне мозги пудрить, — перебила я его, — руку давай, глядеть.

— Да всё там в порядке.

— Мне «в порядке» — как собаке пятая нога. Покажи, говорю! Не заставляй меня прибегать к силовым методам.

Дориан протянул мне руку. Я с тревогой вгляделся в порез: ровные края, ни капли крови.

— Говорил же, всё нормально. Женькино варево — чудо средство.

«Ага, чудодейственное, — раздался в голове Женькин голос, ехидно нарушая наш якобы интимный момент, — лучше перебдеть, чем недо… сюрприз!»

И тут, словно по заказу, к нам подтянулась Гретель.


Женька, не отрываясь от рома, изложила Гретель всю подноготную.


Женькино «на боевом посту, как самый главный пионер» вызвало у меня такой приступ смеха, что пришлось срочно изображать глубокую задумчивость. Ну да, конечно, пионер — самое подходящее сравнение для той, кто может просто "остановить сердце".

— Лично я с покойным знакомства не имела. Слышала, правда, что персонаж он был, мягко говоря, не очень. Так-то мы все время в радиусе бара ошивались.

— Ну, или сцены… — поддакнул Дориан.

— От меня не зависело! Душа просила праздника. — Мой импровизированный перформанс с музыкантами, считаю, лучшее алиби, которое только можно придумать.

И вот вся наша бравая компашка, каждый с собственной «правдой» и «алиби», стоим, как на допросе у прокурора, только вместо зала суда — какая-то полумгла и удушливый запах рома. Гретель, с её пронзительными взглядами, явно пыталась разглядеть в нас нечто большее, чем просто шайку идиотов. А мы, само собой, тут же готовы были ей всё честно рассказать — о том, как мы «в радиусе бара ошивались» и как душа «требовала праздника». Ну, или сцены, как уточнил Дориан.

К нашей группе присоединилась Емельяна. Которая, как нельзя кстати, предложила помянуть покойного. Выпили, разумеется, не чокаясь…






— Кто-то с ним согласился бы жить вместе? — Меня аж перекосило. Дориан крепче прижал меня к себе, отвлекая от невесёлых мыслей. Кстати, отличный способ забыть обо всем, что происходит вокруг. Ах, сейчас бы оказаться где-нибудь подальше…

«В винном погребе?» — забыла, что Женька, в моей голове. Покосилась на подругу, у которой и бровь не дрогнула, пока она сосредоточенно меняла угли в кальяне.



Да чтоб вас всех черти гоняли! Что же вам не сидится на жо ровно?

...

Ганзель Краус:

Какая ирония, кажется, что именно бар, а не танцпол стал самым многолюдным местом этой вечеринки. Хотя, неудивительно. После случившегося многие захотели промочить горло и прогнать прочь дурные мысли о трупе в библиотеке.
Я вернулся к стойке с молочным коктейлем для Николь. Недавно она пробралась в кабинет медцентра и разрисовала мой белый халат, я подумал, что милкшейк станет достойным ответом на подобную шалость.
- Вижу, шутка удалась – Дориан усмехнулся.
- И даже чересчур на этот раз – я закончил цитату Шекспира.
Потом зачерпнул лед из ведерка с шампанским и обернув его салфеткой незаметно передал другу, чтобы тот приложил к ладони.
- Порез еще немного кровит. Дориан, только ты мог порезаться во время курения. Это все новомодные зажигалки с острыми краями…я чуть сам не отхватил себе полпальца.
- Это все потому что курить вредно – добавила Корина и подмигнула - …тем более, без меня.
Илья и Емельяна вернулись с кухни с неожиданной находкой, и это я сейчас не о еде.
- Дамы и господа, я бы на вашем месте этот веер не трогал лишний раз, но…Илья, кажется ты так или иначе стал главным фигурантом этого дела, даже без особого желания.
По распоряжению хозяина тело Генри Гастингса решено было перенести в подвал. Посмотреть на сие действо и вынос тела, накрытого простыней столпилась, как обычно толпа зевак. Кто-то взвизгнул, театрально прикрывал глаза и даже отворачивался, будто секунду назад не распихивал локтями соседей, чтобы занять место поближе.
- Вряд ли кто-то из нас посетит похороны, так что давайте достойно проводим его в последний путь…минутой молчания.
Я повертел в руках стакан и несмотря на то, что многие застыли со скорбными лицами, сказал:
- Думаю, очень скоро по этому происшествию снимут фильм или даже сериал. Интересно, кто нас сыграет в экранизации. Меня, наверное, Идрис Эльба…снимать явно будет Нефликс и нужно расовое разнообразие.

...

Александр Хэйдс:

Вечеринка на вилле «Асфоделия»



Голос рыжеволосой девушки звучит так, словно она в соответствии со своим пониманием мира искренне считает Александра излишне эксцентричным. Стоит ли напоминать, что, мягко говоря, весьма оригинальной можно назвать саму идею проведения поминок в виде частной вечеринки, стилизованной под начало двадцатого века, шик и лоск «ревущих» двадцатых. Если неординарность передается по наследству на уровне крови, то фамилию Хэйдс можно назвать синонимом эпатажности.

Жуцюнь не является в полной мере частью коллекции, собранной Никандросом Хэйдсом ради демонстрации своих псевдоэстетических вкусов. Наряд не имеет таблички с датой, не сопровождается каталогом аукциона, не числится в списках ценностей, которыми так гордятся коллекционеры. Причина этого проста – жуцюнь не может похвастаться той многовековой историей, что императорская печать, гуцинь и веер. Он – новодел, копия платья из прошлого, или правильнее роль, застывшая во времени.

– Считайте это проявлением пресловутого английского юмора, - отвечает Хэйдс, припоминая добросовестно подготовленный Спокли список гостей. Фото и краткое описание к нему: Бин Мао искусствовед по юго-восточной Азии. Она выглядит слишком юной тростинкой, будто совсем недавно вышедшей из нежного подросткового возраста, но каким-то образом знакома с дедом. - It's a long and a sad tale*1.

Тринадцать лет назад, в один из тех летних сезонов, когда «Асфоделия» превращалась в сцену, Никандрос Хэйдс задумал спектакль. Не для публики, а для себя, для своих немногочисленных гостей, для того редкого удовольствия, когда жизнь можно переписать, пусть и на один вечер. Он выбрал историю, далёкую от их мира, китайскую легенду о девушке, чья верность оказалась сильнее расстояний, времени и самой судьбы.

Елена должна была играть главную роль. Платье шили специально для неё по эскизам, предоставленным приятелем деда – профессором Гастингсом. Не как костюм, как вторую кожу, как продолжение образа, в котором дорогая ткань и движение становятся языком. Легкий шелк эксклюзивной ручной работы, мягкие линии, слои, которые при каждом шаге создавали бы иллюзию дыхания – всё это делало её не просто актрисой, а частью истории, которую дед хотел рассказать.

Александр тоже был в этом спектакле. Но, как и в жизни, его роль была иной, не яркой, не центральной, а той, что держит структуру. Он наблюдал, направлял, участвовал и запоминал.

Премьера не состоялась. Елена уехала, а платье осталось. Однако не в ее гардеробной – в одной из закрытых, почти забытых комнат «Асфоделии». Как будто дом сам решил сохранить его, не позволяя исчезнуть тому, что когда-то было почти судьбой.

Теперь же, спустя годы, Александр вспоминает о нём не как о предмете. А как об осколках памяти, которые неожиданно оказываются материальны. И, возможно, именно поэтому он предлагает его Мао – неосознанно, почти интуитивно. Потому что некоторые вещи нельзя вернуть, но можно вновь открыть дверь в комнату, где они всё ещё существуют.



– Я знаю своих гостей, мисс Бин Мао, - Хэйдс склоняется чуть ближе к девушке словно в доверительном жесте, и голос его звучит мягко, пока глаза внимательно осматривают ткань от подола до воротника в поисках касаний беспощадного времени. - Это всего лишь платье. К тому же вы, как востоковед, легко отличите копию от оригинала.



Вопрос повисает в воздухе между ними. Он не неловкий, не полный смущения, а намеренно точный, как излом брови Мао, как ее тонко брошенный вызов. Контраст характера и внешности, черты которой строятся на мягкости девичьих линии, забавляет Хэйдса до смешка слишком мимолетного, чтобы акцентировать на нем внимание.

Александр не торопится ответить сразу. Он делает шаг ближе, но, не нарушая личного пространства, а едва затрагивая эту тонкую грань, останавливается на том расстоянии, где слова ещё значат больше, чем жесты. Взгляд мужчины скользит по ее лицу, однако не жадно, не задерживаясь, скорее оценивающе. Так смотрит человек со склонностью к эстетизму, который привык видеть красоту, изящество и гармонию форм, но не стремится ей обладать.

– А я могу увидеть что-то… любопытное? – произносит он спокойно, с той едва уловимой интонацией, в которой провокация звучит почти как вежливость. Почти как игра. Однако прежде чем пауза успевает стать чем-то большим, Александр отступает. Лёгкое движение – и дистанция восстановлена. – Некоторые вещи ценнее, когда остаются за закрытой дверью.

Это не отказ, не сожаление, лишь очевидный выбор. Он разворачивается и выходит в коридор, оставляя за собой пространство, в котором она может быть не гостьей, не частью вечера, а просто собой. Наедине с собой и платьем.

Коридор встречает Хэйдса прохладой и тишиной. Музыка все еще доносится издалека, приглушённая, словно принадлежит уже другому миру и дому. А здесь бразды правления переходят к призраку убийства. Александр останавливается у стены, скрестив руки, и на мгновение закрывает глаза, но не от усталости, а от необходимости вернуться к равновесию, которое вечер все настойчивее пытается нарушить. И – внезапно улыбается.

В уединении коридора единственная искренняя за вечер улыбка ломает губы идеальной венецианской маски владельца виллы. Он вспоминает библиотеку, остывающее тело профессора Генри Гастингса, тонкая линия на шее которого напоминает росчерк лезвия веера, и жалеет лишь о том, что убийцей является гость. Все верно, кто-то из обширного списка лиц, получивших именные пригласительные, а не сам хозяин мероприятия.

Наверное, есть что-то пронзительно судьбоносное в том, чтобы десятилетиями желать артефакты – императорскую печать, гуцинь и боевой веер – и умереть из-за последнего в тот момент, когда все они практически твои. Согласно завещанию Никандроса Хэйдса китайские реликвии отходят его давнему конкуренту Генри Гастинсу, приехавшему для того, чтобы забрать их после демонстрации. Об этом не следует знать полиции, ведь Александр с удовольствием оставит ценности себе. Все складывается вполне близко к идеалу и злит лишь то, что нельзя оживить коллекционера, чтобы снова убить. На этот раз самому.

Время тянется медленно. Однако Хэйдс не прислушивается к звукам за дверью. Именно потому, что может.

Когда Мао выходит из комнаты, он сразу открывает глаза. Жуцюнь меняет ее не внешне, а в ощущении. Ткань двигается вместе с девушкой на каждый шаг мягко, почти невесомо, и в этом движении есть что-то чуждое залу, музыке, самому вечеру в стиле Гэтсби. Мисс Бин явно из другой эпохи, более далекой, темной, загадочной. Она знает, как правильно надевать платье, носить его – впечатляет. Александр на мгновение задерживает взгляд. Этой вещи нет смысла дольше ждать свою хозяйку.

– Вам идет, - заключает Хэйдс без улыбки, но и без холодности. Он предлагает ей руку, и они вместе направляются обратно к свету и голосам наконец-то прибывших на вызов полицейских. - Жаль лишь, что вечер испорчен, но в баре все еще можно выпить Манхэттен.

Не для него, откровенно говоря, хотя все же стоит сыграть роль хозяина, глубоко опечаленного происшествием в стенах его дома. Нужно сотрудничать с полицией и ждать, когда они пройдутся по всем комнатам, снимут отпечатки, переговорят с гостями и прислугой, приобщат к делу видео с камер наблюдения и вместе с телом Гастингса уедут. Всего-то пару часов, он справится.

– Сэр, журналистка… мисс Щукина, - появившийся рядом Спокли мнется, бросает быстрый взгляд на платье спутницу Александра, естественно узнает пошитую по меркам Елены для спектакля копию, но не решается сказать ни слова, - она желает эксклюзив, всю информацию по итогу из ваших уст.

– Хорошо, я поговорю с ней, - отвечает Хэйдс коротко и обращается к Мао. - Мисс Бин, вынужден вас оставить в баре.

1 – It's a long and a sad tale – цитата из «Алисы в стране чудес» Кэрролла, где «tale» (сказка) звучит так же, как «tail» (хвост).

...