События в странах бывшего СССР

Пресса уже не в первый раз отмечает:
"Прежде всего, согласно Конституции Украины, только всеукраинский референдум может решать вопрос об изменении границ государства. Поэтому инициатива парламента Автономной Республики Крым как минимум антиконституционна..."

Тут на пресс-конференции появляется Янукович, от которого все ждут каких-то существенных заявлений (зачем-то же он ПК собирал), а он... не говорит по факту ничего нового. Все в недоумении.

Но - что же он все-таки сказал? А сказал он всего-то навсего, что по-прежнему является легитимным президентом Украины, главнокомандующим и что он будет обращаться в конгресс и Верховный суд США с просьбой дать юридическую оценку происходящего.
Это все.
Ну и, кроме прочего, напомнил о себе, появился перед прессой.

Теперь смотрите. Согласно украинской конституции Янукович действительно легитимный президент. Нет на Украине "майданной" процедуры отрешения главы государства от власти.
И если Украина и мировое сообщество в случае с Крымом руководствуются положениями конституции, то они должны последовательно и до конца руководствоваться ими и в случае с Януковичем. Т.е. признавать его легитимным президентом.
Если же Украина и мировое сообщество не признают Януковича президентом, то они не могут апеллировать к конституции и в крымском сценарии.
Ну не может быть иначе - тут конституцию признаем, а тут игнорируем. Это уже не просто вопиющие двойные стандарты, это уже просто мировой правовой беспредел.
А в случае чего Янукович готов провести критический эксперимент в виде обращения в сенат и Верховный суд США.

Вот и вся игра.

«… по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому —
не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников,
завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские
племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать
их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат
на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив,
очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё
точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому,
неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, — у них характер
в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете
иначе и происходить не могут. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например,
ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских
держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух,
объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею
благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись
при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся
Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение
границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян
жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени».Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут
заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию,
сплетничать на нее и интриговать против нее. О, я не говорю про
отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет
значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся
в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти
и даже политическому гонению.Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой
высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская,
мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель
и ненавистник европейской цивилизации. У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные
министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать.
Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах
телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури
пало наконец министерство в (…страну по вкусу…) и составилось новое
из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (…фамилию
по вкусу…) согласился наконец принять портфель президента совета
министров. России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти
освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности
своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными,
и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма
прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении
и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту
какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России
за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать
на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то
они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что
Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что
если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный
магнит — Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем
сдерживает их целость и единство…".

Тем же концом по тому же месту, как любила говорить моя тетя.