Клуб поклонниц Рорка, и всей серии о Еве Даллас [АРХИВ]

Прочитав расшифрованную записку, Мег скользнула пальцами в ладонь Натаниэля. Услышала быстрый всхлип Коко и всеобщий вздох. Собственное горло кипело непролитыми слезами, когда она опустила листок.
– В общем... Я отправилась в башню и подняла несколько половиц. И нашла вот это.
Даже дети затихли, когда Коллин положила тонкие руки на шкатулку. Пальцы слегка вздрогнули, потом успокоились, пока она возилась с замочком и открывала крышку. Теперь затряслись губы и на ресницах появилась влага. Дочь Бьянки извлекла маленькую овальную рамку, почерневшую от старости.
– Фотография, – напряженно произнесла старуха. – Мамы со мной, Шоном и Этаном. Сделана за год до ее смерти. Мы специально позировали в саду в Нью-Йорке.
Погладила снимок, потом протянула Коко.
– О, тетя Коллин. Это единственное сохранившееся фото со всеми вами.
– Мама держала эту карточку на туалетном столике, чтобы любоваться каждый день. Томик стихов.
Коллин вытащила тоненькую книжицу и нежно погладила.
– Мама любила поэзию. Это Йейтс (1). Иногда она читала мне его стихи и говорила, что они напоминают ей об Ирландии. Брошка.
Коллин вынула маленькую простую эмалевую заколку, расписанную фиалками.
– Мы с Шоном подарили ей на Рождество. Конечно, няня помогла нам купить. Мы были слишком малы. Мама часто носила ее.
Старуха поласкала часы из капельного серебра, булавку в форме лука и вырезанную из нефрита собачку размером едва ли толще большого пальца.
Нашлись и другие маленькие сокровища: отполированный белый камешек, пара оловянных солдатиков, запыленный сухой цветок. И еще жемчуг – элегантное колье из четырех изящных нитей, которое десятилетия проспало в черном бархатном мешочке.