Solnyshko:
Ох и в необычную страну занесло их табор. Зимы такие длинные да снежные, куда там той Англии, что раньше холодной казалась. Но хороший рома ко всему привыкает, к любой погоде, вот и здесь освоились - как всегда тут жили. На продажу обувки зимние чудные валять научилися, да самовары медные чинить. Ну а уж лошадки везде одинаковы, везде требуются, как и представления да гадания цыганские.
Ныне вон и ярмарка в городке, где они остановились, случилась, в подмогу промыслу ромов. Летают яркие юбки по ярмарке, урожай монет, подаренных неосторожными зеваками собирают, да честным гаданием зарабатывают. Красавицы в пляске кружатся, да вот незадача - порвалась струна у Арсена, оставил заместо себя друга играть, сам в вардо отошёл, инструмент свой чинит. Работа тонкая, грубого напора не переносящая, тихо Арсен сидит. Видать, потому малец, мышью в вардо шмыгнувший, его даже заметил не сразу. А заметил как - глазёнками испуганными таращит, в углу молча сжался. А малец-то не его, не Арсена сынок, да и никого из табора, хотя черноволос, как все они.
За стенками вардо шуметь начали, встал Арсен, наружу вышел.
- Здравствуй, гость дорогой, - Арсен развёл руками, купца богатого приветствуя, - Что шумишь, словно режут кого? Кошелёк, кошелёк, какой кошелёк? Украли, говоришь? Ай-яй-яй, какие люди нехорошие пошли. Что ж ты, гостюшка, так неосторожно с имуществом обращаешься, что какой-то мальчишка утащить смог? Денег-то много было? Золотые, поди? Вот горе-то, - прикручинился рома. - Мальцов у нас много, у меня самого только четверо, да все черноволосы, как один, сам посмотри. Только они ж все тут были, рано им на промысел одним ходить, на наших не греши мыслями дурными.
Много детей в таборе, правду Арсен говорит. А что чужой один забежал, так то, судьба, видать, его к ним привела, сразу чуется - талант у него, чужое золото своим делать. Трое детей у Арсена, четвёртым уже приблудного посчитал - такого себе оставить надо, одним больше в семье будет, то ж не плохо, а благодать божья. Пока купец шуметь продолжал, Арсен Талэйте своей знаки делает, да ребятне свистит, чтоб вокруг побегали, помельтешили. Все в ярком одеты, не так, как малец в вардо, не спутает купец их с другим.
*Обязательные слова для следующего: юбки, талант, золотые.
med-ve-dik:
Для неё здесь было холодно.
Старые кости ломило и она никак не могла согреться и в отличии от остальных цыган табора не ощущала радости и веселья даже не смотря что завтра Рождество.
От этого она чувствовала себя старухой не только по возрасту, но и по настроению. Не горела уже её цыганская душа. Так - тлела.
У её Виты своя жизнь. Свой дом, дети, муж. Вардо у её девочки богатое - постарался внук названный. Правнуки делают старую счастливой. Только вот сил возиться с ними совсем нет. Хоть ходит она к ним каждый день, но старческое одиночество точит душу.
И к любимому Кучу Бог не забирает. Одна радость в её долгой жизни- семья Виты сможет очень крепко на ногах стоять и им легче будет после трат на её похороны.
Кутаясь в платки и меховушку, наблюдала за играющей в снежки ребятнёй, всё-таки улыбаясь. Глаза её уже не были такими зоркими, а может правдивей было сказать, что они были почти слепы, но чужого пацанёнка, юркнувшего в вардо их молодого вайды , заприметили.
Затягиваясь трубкой, порадовалась, что цыганские юбки широкие, заворачивая свою так на колени, чтоб им, тревожащим, теплее было. Слышный перезвон церковных колоколов завораживал, но тело просилось на лежак в вардо под одеяло. Крики мужика про воров не дали старой уйти.
Когда Арсен, умный цыган вышел купца заговорить - был у него и такой талант Мог легко любого недовольного выпроводить.
Тут всё её любопытство встрепенулось, требуя узнать, что же будет дальше.
Почему-то старая вспомнила слова крестьянки, которые недавно слышала на ярмарке. Эйш их стразу и не поняла, попросила объяснили, а вот сейчас сообразила- Що старе, що мале, що дурне. Тихо засмеявшись, закашлялась. Отпив из своей фляжки, заметила, что купец не на шутку разошёлся, грозить полицмейстером-сватом стал.
Но разве можно нас этим пугать- подумала старая цыганка,- Мы свободные перед законом гаджо. У нас есть романипэ и Бог.
Видать золотые его душу испортили и распрощаться с ними чёрт не позволял, ведь видел что мальчонка от голода прозрачный. Все цыган только ругать могут, но разве бывает, чтобы у нас хоть один ребёнок голодал, когда цыгану рядом сытно
Арсен только серьгу потёр, а вокруг купца уже все цыганки табора закружили- гадать предлагают, улыбаются, танцуют.
Хорошего приемника старый вайда воспитал, умного рассудительного.
Ой как иногда ещё вздыхала старая, что не получилось любимую внуку за него выдать при её муже. У Виты и Тагара всё душа в душу было, но приятно было Эйше, как после этого Тагар загорался, да ворковал над их птичкой, подарки дарил да счастливой делал.
А купец изменился.
Загорелись глаза, к щекам кровь прилила, эх как зажгла его молодость да красота девушек рома. Всегда для гаджо они были загадочными и манящими. Ещё трепыхался мужчина в богатую шубу одетый, но Эйш могла монету поставить, что сам подарит он её сегодня какой-нибудь цыганочке за снятие порчи или предсказание.
За спину мужа нырнула Талэйта, а спустя время вышла с новым цыганчонком в ярком пиджаке, который широко улыбался, жуя большую булку.
Слова - Рождество, перезвон, полицмейстер
nikulinka:
Похоже, что выдавать Петра горожанам цыган не собирался. Уже одно это было хорошо. И пока сам цыган с богачом про полицмейстера говорил, к нему одна из ихних женщин подошла. Да куда-то в глубь кибитки повела, углем по лицу провела, хотя сам Петр не понял зачем, оно и так не особо блистало чистотой, умываться в такую погоду было совсем холодно и делал он это исключительно редко. А затем попыталась стянуть с него его драный тулупчик, и ей это удалось с большим трудом. Петр пока еще не понимал, чего ему ждать от этих людей. Одев его в такую же одежду как у других мальчишек, появившихся словно из не откуда, да да так визжавших, что Петр сам едва не оглох от перезвона их голосов.
А еще секунду спустя в его руках оказалась еще теплая огромная булка. Такой однозначно можно было утолить голод, если съесть ее сразу целиком, а может быть даже еще что-нибудь бы осталось на ужин. И Петр подумал, что это его лучшее Рождество за несколько лет. Именно поэтому когда они всей толпой вывалились из кибитки на его лице расплылась радостная улыбка. Они быстро прошли сквозь толпу галдящих горожан и скрылись между кибитками цыган.
Перт с интересом оглядывался по сторонам и когда увидел загон с лошадьми просто не смог пройти мимо.
- Какие красивые! А можно потрогать? - спросил он у паренька стоявшего здесь и внимательно следившего за его действиями. Паренек кивнул и Петр осторожно протянул руку между щелей, дотрагиваясь до морды, тут же фыркнувшей лошади.
Паренек за спиной протянул ему яблоко.
- Можешь угостить. - разрешил он.
Петр хотел сказать, что и сам бы съел яблоко с удовольствием,а они ими лошадей кормят, но посмотрел на еще половину булки в своей руке и молча забрав яблоко, скормил его коняшке.
Та обдав ладошку теплом, очень осторожно и даже щекотно слизала яблоко с руки в одно мгновение.
* обязательные слова: загон, паренек, яблоко.
Электра:
Отвлек Бара от дум важных шум, что по табору разносился. Хоть и не вайда нынче Бар, но как старейшине во всем ему почёт и уважение, завсегда ему второй кусок за столом и слово его оспорить никто не решался, ну окромя вайды, конечно, но и тот отцовому слову перечить не хотел всё больше. Пусть и тяжело далось решение уйти, не привык Бар, что указ ему кто, что другой за него будет табору путь во тьме выбирать. Но всё ж факел, чтобы не погас огонь, из рук в руки передавать надобно. Годы его уже старые - пятый десяток уж, надоумила Эйш, совет свой дала.
Налил себе рюмочку чачи Бар, крякнул в кулак, опрокинув до дна, и снова прислушался. Говор неместный всё угрозою сочился, явно гаджо что не по нраву пришлось. Ну за что рома такая людская неблагодарность? Чёрная зависть гаджо за умения цыган вечно к беде приводила. Ну разве то рома вина, что монеты к рукам сами липли, а гаджо все раззявливали рты? Разве рома вина, что кони, которые свободны словно ветер, к ним сами в руки просились и к табуну прибивались? Нет, невинны рома в том даре, коим Господь надарил.
Цыганки юбками пестрыми мелькают, кругом гаджо ходят, погадать обещаются, улыбки дарят. Арсен слово молвил, Бар решил, что лучше уж к загону пойти, здесь на чужбине табор вольно отпустить не получилося. В это раз Бар сам проверить решился, чтобы коня опоить не забыли, а то уж раз чуть голов не лишилися, нельзя судьбу гневить, снова заступничества искать. Да и девок, как Рубина, везучих не много... На досках вон и ребятня расселась, яблоки в руках да за щекою. И новый ребятенок, парнишка белявый на лицо да худющий, словно лошадь заморенная с внуками сидел. Насупил Бар брови, одной рукой загривок лошади потрепал, второй же поманил мальцов. Со смехом те к деду кинулись, старший арсенов о мальчишке рассказывал, средний зорин всё поддакивал, а богдашин молча на руки полез. Кивнул Бар детям и нового внука позвал:
- Ходь сюда, что, как не родной, там насупился. Не боись, солнышком кожу припечёт, отрастут волосы да и бабы откормят поди, нарастёт мяско, станешь на родных похож, как в зеркало смотреться будешь. И что ж не накормили девки, яблоко в одной руке, булка - в другой, а есть чем человеку? Пошли до Талли и Зоры, пусть накормят уж. К обеим сходим, уж больно худ ты, много б наесть надо.
А возле вардо гаджо все не унимался, законников звал да рома сам пороть обещался. Ох и не по делу гаджо недоволен рома! Внука в стране чужой нашли, радости-то сколько и только этот нехороший человек все портит! Почесал Бар бороду и повелел внуку старшему:
- В вардо моё беги, принеси письмо, что Рубина отправила... Там где сургуча много и непонятного не меньше.
Кинулся Бар к гаджо, растолкал цыганок:
- Как же мы тебя ждали, дорогой ты наш! Вот говорю я с утра Арсену - помолимся, чтобы грамотный да умный гаджо к нам в табор пришёл, чтобы читать умел да разъяснил нам, глупым, чего хотят от рома англичане. Как кошель украли?! Кто посмел нашего нового друга обидеть?! А я вам говорю, что рома внимательнее быть надо, воруюют во всем мире и снова воруют. И письмо моё чуть не сукрали, расстройство одно.
Подбежал внучок протянул письмо, что сургучами заклеяно было, с печаткой какой да чернилами мазано.
- Ты, мой добрый друг, почитай, чего там хотят от нас, а то мы рома неграмотные, ума дать не можем письмецу. - Сунул Бар бумагу с вензелями, чтобы тот солидностью их проникся, прямо под нос гаджо.
Долго гаджо читал, все больше важности набираясь о том, что леди такая-то, виконтесса чего-то там подарила мужу дочь. Дальше уж дела не гаджо были, потому выхватил Бар послание:
- Виконтесса, чей муж рома приют в том году давал, дочь родила. Срочно за здоровье их чарки наливай! И гаджо поить скорее, он нам новость такую принёс. Вот видишь, дорогой друг наш новый, да разве ж стала б нам сама виконтенесса чего писать, коли б рома нечисты на руку были?! Не в жизнь, а ейный муж на на постой ставать разрешал, только потому что рома уважить решил... Такие люди! - Бар снова помахал переносом гаджо письмом с сургучем и потянул того в вардо, что рядом стояло. Пусть накормят дорогого гостя. А внучок уж больно хорош, такого жирного гусака ощипал, всё ж кровь не водица. И рубинино письмо, что лет так... уж много прошло, как сгодилось.
Вардо, ром/рома, чача
Фройляйн:
Роман накрыл струны ладонью, стихающую песнь гитары останавливая, поклонился румяным, розовощёким девкам, что стайкой сбились, слушая его пение. Годы бегут: меняются земли, по дорогам которых кочуют ромы, стареют родители, растут дети, и только музыка остаётся по-прежнему юной и сладкой. Где бы ни были рома, для кого бы ни пел Роман - всегда краснеют щёки женщин, а на глазах слёзы блестят. За голос бархатный, с хрипотцой грешной, не только с лентами расстаться готовы, но и себя подарить. Всегда так было, что сильным голосом одарённые сердца трогали больше всех прочих умений. Мелкие монетки, ленты яркие да колечко тонкое падают в шляпу, что сын Романа слушателям подставляет.
Арсен так и не вернулся, хоть обещался скоро обернуться. У кибиток суета подозрительная, неужели неприятности снова.
Роман кивает, улыбается толпящимся вокруг людям и уступает место Джанго с медведем.
Сын шляпу подал да бросился опрометью к кибиткам, посмотреть, что случилось. Опустив деньги в кошель, Роман тоже пошёл к вардо, издалека заприметив громкоголосого Бара и русского в богатой длинной шубе. Не было б беды.
Бар русского в их с Зорой вардо приглашает, письмом Рубины размахивая. Роман смекает что представление это неспроста. По сторонам оглядывается, пока среди племянников не видит чужого мальчонку. Волос чёрный, а глаз голубой. Улыбнулся Роман и в вардо вошёл.
Зора перед русским тарелку с супом ставит и рюмку, хлеб кладёт. Бар чачу разливает и зубы заговаривает так ловко, что русский уж не помнит толком как тут оказался и чего хотел. И не вспомнит. Роман взгляд жены встречает, кивает едва заметно. Мало их таких, кто после встречи с рома не помнят как с золотом своим расстались? Этот первым не будет и последним не станет.
Русский пьёт с Баром, словно сто лет того знает, Роман выходит на улицу - его помощь старому пройдохе не нужна. Чари быстро рядом с отцом оказывается, забирается на руки и путает пальчики в его волосах. Роман в дочке души не чает, но не показывает этого никогда. Он из неё послушную дочь вырастит, не чета её матери. Но ленточку алую, что сегодня на ярмарке заработал, вечером Зоре отдаст, чтоб она малышке в тёмные кудри вплела.
Русский из вардо выходит, умиротворённым взглядом рома обводит. Мальчишки врассыпную кидаются. На мгновение на чело барина тень набегает, он хмурится, силясь что-то вспомнить, рукой машет и чванливо с Баром раскланивается.
И казалось минула беда, но...
Память, беда, стать.
Croshka:
Рома не потяну, правильно: где еще беду искать, как не с русской бабой. За историческую достоверность сего ответственность не несу.
________
Батюшка на ярмарку как вышел, так про Настасью-то и позабыл. Условились же, один сапог там, один сапог тут. Уж и жалеет Настасья о том, что отца отпустила, и о том, что блажь ту с отрезом сафьяна надумала. Мороз огнем девицыны щеки красит; щиплет - лобзает будто. Знает Настасья, ведает. Часто уж бегает от отца. Потому и за сафьяном отправила, думала, хоть издалека увидит того, на кого и глаз не стоило в церкви-то поднимать. Черный человек, худой, - говорила няня про заезжего петербуржского вояку царских войск. Да разве же сердце нянькиных указов слушает?
Притомилась Настасья ждать, сил нет никаких.
- Помоги-ка мне, Митя, папеньку искать пойду, - звонок голос девичий, сладок. Струной задетой средь ярмарочного шума звучит.
Митя шапку вихрастую на затылок сдвинул, да так на дочь купеческую и уставился.
- Не велено, негоже то, негоже, - только рукой махнула на него, рукавицу сбросила одну, ладонь протягивает: помоги.
Мечется Митяй, и барыньку одну не пускать, и сани не бросить. Ох беда, беда-то какая!
Хороша Настасья, матери, какой была та годков шестнадцать тому назад, под стать, идет средь толпы ярмарочной, глаз чужих не замечает. Косы тяжелые, златорусые плетены лентой красной, собраны. Рясы жемчужные из-под шапки собольей на плечи падают. Опашня у дочки купеческой сукна дорогого, червчатого, мехом подбита. Рубаха белая сквозь прорези рукавов, запястье на рукавице сброшенной золотом с жемчугом шито. Выспрашивает у торговцев. Знают имя купеческое, не слыхали ли где отец да куда пошел. Все на цветные кибитки кажут вдали. Боязно Насте, идти стоит ли. Да не бросать же отца, что еже ли опоят чем, шубу отнимут - много худого про пришлых говорено, той же нянюшкой, знавшей про всех всегда.
- Отца ищу, купца Морозова, - повторяет Настасья, да все не смело как-то. Заплутать боится, сворачивает за одну из палаток. Да как застынет, что, кажется, и язык, и память вмиг отнялись.
Бурый медведь, поднявшийся на задние лапы, выше Насти раза, как ей верится, в два.
Песня, огонь, хоровод
Танюшка:
Холодно, ох, до чего же холодно в этой стране. Тагар потирал озябшие руки одна о другую, отогревая пальцы. Лучше уж было б в южные края податься табору, туда где даже зимой солнце греет жарко, а не сюда, где дыхание замерзает белым облачком, не успев изо рта вырваться и оседает инеем на вороте тулупа. Хотя платят тут гаджо за пляски огненные, за песни душу отнимающие, да за колдовство цыганское очень щедро, пожалуй щедрее, чем где бы то ни было. Но всё равно, холодно. Так и не смог Тагар привыкнуть к этим холодам, скорее бы до вардо добраться, отогреться около огня да жены его красавицы. Вот если б только старая Эйш меньше в их вардо нос совала. Хоть и привык Тагар старость уважать, и Вита бабку свою любит, но как начнёт ведьма старая сожалеть вслух да причитать, что не за того она внучку свою дорогую замуж отдала, так Тагар живо чувствует, что всякому уважению да терпению может и конец прийти.
Подскользнулся на обледенелой тропке Тагар, с трудом на ногах устоял, засунул руку за пазуху, проверяя, целы ли гостинцы, что сегодня для жены нёс, не выронил ли, и остановился, словно примёрз.
Девица-гаджо, разодетая как королевна, плывёт впереди него, вся мехами да золотом сверкает. Даже волосы у неё, и те золотом отливают. Идёт, словно ищёт кого, ну да это Тагару без надобности, а вот рукавички, золотом да жемчугом шитые очень ему приглянулись. Его Вите они бы в самый раз пришлись, по такой-то погоде, нежные руки греть. Надо бы снять с гаджинки их, это ж не колечко с пальчика стянуть. А тут словно подслушал кто мысли его, обронила она вдруг одну рукавичку. Подхватил Тагар её и шагу прибавил, на ходу снег налипший с тулупа сбивая и догоняя гаджинку. А она к стоянке табора направляется прямёшенько, вот уж за последнюю палатку ярмарочную завернула. Ах, ты же!... Припустил бегом Тагар. Там же загон медвежий! Неужто хватит дури девичьей у неё прямо к медведю впереться? Вард хоть и стар уже, да беззуб, но сунется к нему чужак, мало не покажется, ой не покажется.
Забежал Тагар за угол, так и есть. Поднялся медведь на задние лапы, да идёт вперёд, а гаджинка стоит, глазищами хлопает, на медведя уставившись, а бежать и не думает. Хоть и полюбились местным гаджо пляски медвежии, но если он такую богатую гаджинку помнёт, беда случится. Свистнул Тагар, Джанго из вардо вызывая, чтобы зверя своего успокоил, а сам к девице кинулся, уводя подальше да между делом вторую рукавичку, золотом шитую, с её руки стаскивая да в карман убирая, пока она ничего кроме медведя и не видит. Будет его Вите сегодня от мужа царский подарок.
Хотел Тагар уж скрыться по быстрому, да девица опомнилась на диво скоро, да про отца своего речь завела, купца Морозова. Без понятия Тагар, что это за купец такой, богатый видимо, но около девицы этой лишние мгновения тереться ему не с руки, не ровен час, заметит пропажу. Смываться надо. А тут на них малышня налетела, закружила хороводом, снегом присыпая, воспользовался моментом Тагар, отступил за угол вардо. А тут из этого же вардо Бар вышел, важного гаджо в богатой шубе провожая. Лица обоих раскраснелись, глаза блестят, и похоже они уж закадычными друзьями стали. Стоят, прощаются, никак разойтись не могут. И девица этого гаджо тоже увидела вдруг, из хоровода вырвалась, к нему кинулась, со словами, что она его уже давно ищет.
леденцы, вечер, метель
mariya-krasa:
Не успел Джанго в вардо зайти, как знакомый свист услышал, а затем и рев медведя своего, кинулся к загону, да увидел, как Тагар девицу какую-то от зверя уводит. Поднял Джанго ворот у тулупа, чтоб колючий мороз не проник за шиворот. Успокоил Варда, взбесившегося из-за девицы гаджо, что влезла в медвежий загон, да с тоской смотрит цыган на зверя, понимает, что недолго тому осталось, хорошо если до весны Вард дотянет. Жаль, что именно сейчас они в этой холодной стране оказались, дожить бы медведю где-нибудь на юге, где не холодно, где орехов и ягод круглый год полным полно. Трепет медведя ласково за ухом, на ладони зверю два комочка сахара протягивает, довольно рычит Вард и аккуратно с хозяйской руки лакомство слизывает.
- Продержись, дружочек, еще немного, мы с тобой обязательно еще разок малины поедим. - Рычит что-то медведь, будто соглашается с Джанго и в угол свой не торопясь бредет, показывая, что аудиенция закончена и зверю одному побыть хочется.
В вардо с Джанго мороз проникает, видит цыган, как Симза у очага слега плечами ведет, будто холод с них стряхнуть хочет. Улыбается Джанго, годы идут, а жена его все такая же тонкая, звонкая, большеглазая.
Он к жене подходит близко, руками не трогает, не согрелись они с мороза, лишь плечи любимые белым платком пуховым укутывает, да губами к макушке темной прижимается. Разворачивается Симза, губами к губам цыгана тянется, улыбается.
- Спасибо, Джанго! - По плечам своими ладошками маленькими проводит. - Красивый какой, да мягкий и теплый.
И снова к мужниным губам своими прижимается.
- Что за шум на улице? - Спрашивает у цыгана, а сама по тарелкам еду раскладывает.
- Да, какой-то малец у гаджо кошелек свистнул, вот гаджо к нам и пришел, ищет теперь, - Джанго плечами пожал, показывая, что не придал событию значения, к ним в табор на дню по несколько раз то полицаи заглядывают, то сами гаджо свое добро разыскивают, давно привык цыган, что куда не придет табор, там сразу все пропажи на цыган списывают. - Где Ягори? Я ей леденцы принес.
- На улице с самого утра пропадает, не пойму как она такой холод терпит.
- Вечером говорят метель будет, может мы с тобой пойдем тоже немного прогуляемся пока погода совсем не испортилась?
Джанго внимательно смотрит, чтобы Симза тепло оделась, помогает ей тулуп застегнуть, да платок на волосах поправляет.
Из вардо они как и до свадьбы держась за руки выходят.
- Хорошо как! - Смотрит цыган с улыбкой в небо, любуется на снежок, который крупными хлопьями на землю оседает, да жену к боку своему прижимает.
яблоко, сани, ель
Lapulya:
Нравится Зоре на этой земле чуждой. С первого взгляда полюбила она просторы эти белоснежные, да публику шумную. Только холодно уж очень было, непривычно. Но она теплее в накидку закутывается, да следит, чтобы и дочка с сыновьями в тепле были.
А народ здесь приветливый, да как цыгане шумный. Гаджинки юные да холеные, охотно к цыганкам идут, чтобы про судьбу свою узнать. От одного барина медальон достался Зоре, уж больно понраву барину пришлось, что напророчила Зора в будущем ему.
В тот медальон, что открывается на две половинки, вложила она маленькие портреты детей их с Романом: в одной половинке смеющееся личико дочери, во второй – лица двух их сыновей. В подарок медальон она мужу своему готовит.
Зоре нравится падающий снег, который укутывает землю белым одеянием. Особенно он был прекрасен ночью.
Любит Зора сидя на ступеньке вардо наблюдать, как ее маленькая дочь со смехом ловит снежинки своими ладошками, и, поймав, бежит к ней к своей матери, чтобы показать, что она поймала. Подбегая к Зоре, Чари раскрывает ладошки, но личико малышки омрачается, когда не находит она там снежинку заветную. Но тут же снова начинает смеяться, когда та оседает сверху на маленький носик девочки.
Обожает Зора слушать смех детей своих, считая, что лучшего звука на свете не существует. Счастья она желает детям своим любимым. Подхватывает Зора малышку на руки и целует звонко в щечку румяную.
Видит Зора отца своего в обществе барина круглолицего. Все про кошель свой рассказывает, да расспрашивает, что малец нынче украл у него, да только не видел он, куда малец подевался то.
Ранее накормила Зора паренька того, который жадно за похлебку принялся, да проглатывать не успевает, следующую ложку ко рту подносит. Угощает Зора его еще одной порцией, да жалобно смотрит на парнишку исхудавшего. На них, на цыган походил он, да только глаза как небо синее выдают его. А Чари рядом скачет, в неумелом танце кружит, вызывая улыбку на лице паренька чумазом и исхудавшем.
- Не торопись, - но малец продолжает быстро есть, будто гонится кто, да все на проход вардо оглядывается, от каждого звука вздрагивает. Вытирает Зора платком рот пацаненку, и шепчет:
- Нечего бояться тебе здесь, ты в семью попал, и Бар в обиду тебя не даст.
- Бар? – с набитым ртом парнишка смотрит на Зору, а чуб его на лоб завитком смоляным падает.
- Отец мой и один из самых мудрых в таборе, - кивает Зора, но голоса на улице до уха ее долетают, и видит, как малец напрягается.
Появившаяся Тала в их вардо, как спасение Божие, берет мальца за руку и уводит подальше от гаджо рассерженного. А паренек успевает со стола яблоко схватить, да Чари по голове погладить.
Радушно улыбается Зора гостю незваному, да с опаской на отца поглядывает. Беды бы не случилось какой. Но расслаблен внешне Бар был и Зора лучшее на стол выставляет барина того угощает.
Кивает мужу она, что в дверях вардо появляется, показывая, что в порядке все, и уходит Роман, а Чари за ним вприпрыжку выбегает.
Довольный барин на улицу выходит, уж позабыв о деле своем, что в табор привело его. Да что-то тучи хмурые, будто на лицо его опустились. Увидал вдали он гаджинку, что подле медведя Джанго крутится. Обеспокоено вскрикивает барин, имя произносит замысловатое, да шустрая девица оказалась, сама в сторону купца спешит. Успокаивает Бар его, рассказывая, что ученый медведь тот. Выдохнул барин и улыбнулся девице той, навстречу спешащей.
- Всё в порядке, Настасья, - произносит купец, когда девицы белая ближе подходит, - домой возвращаться пора, дочь. Где там наши сани?
А чуть поодаль ребятня местная игрушками рукодельными ель наряжают, к празднику готовятся.
Румянец, сияние, вера.
froellf:
Выглянула Вита из тёплого вардо, обед готов, надо мужчин своих позвать, да бабушку. Закутала она в плат тёплый маленькую Эйш, которая насытиться мамкиным молоком никак не могла и всё причмокивала, требуя ещё, да спустилась вниз, прикрыв дверь, чтобы тепло из вардо не ушло. Пошла звать сыновей да мужа, проголодались поди..
-Ты такая же ненасытная как папка твой,- с улыбкой поцеловав смоляную прядку, приложила дочку к другой груди. После двух сорванцов наконец родила она мужу доченьку. Нарадоваться на неё они не могут, такая забавная да улыбчивая. Только не Эйш зовут её в семье, а прозвали Раджи, принцесса, до того малышка пригожая у них получилась. Только заснула Раджи, как услыхала Вита рёв Варда. Старым совсем стал медведушка, жалко его Вите. Как раз к бабушкиному вардо подошла.
- Обедать пора. Мами, подержи малышку, пойду посмотрю, что там за шум, да ребят позову, а ты иди пока к нам. Хоть стара, как мир её мами, на мужа внучкиного потихоньку ворчит порой, да любит её Вита, заботится. Не хочет отпускать...
Сегодня особенный день, солнечный, морозный, на ярмарке народа много, да забав у русских много разных. Передав уснувшую дочку в заботливые руки бабушки и застегнув на груди меховой казакин, Вита прошлась по ярмарке. Всё узнала, да ещё успела погадать за монетку хорошенькой гаджинке. Потом Донка шепнула ей, про купца сердитого, да мальчонку приблудного. Поёжилась Вита, никогда не мёрзла она, как бы холодно не было на родине, а здесь никак ей не привыкнуть к снегу да морозу русскому. Хорошо, что скоро позовёт дорога цыган за собой, И снова улыбнулась, глядя как дети в снежки играют,да хороводы водят. Где же её любимый? Увидела как Джанго успокаивает мишку своего, спросила, не видал ли Тагара он. Махнул тот в сторону вардо Романа. А оттуда уже выходит Бар с купцом толстым в длинной до пят шубе. Похлопывает по плечу, да провожает. Значит мальчонка чумазый умудрился у этого толстяка кошель с деньгой украсть. Ловкий по всему видать. Где же её сорванцы? Повернулась Вита, будто позвал её голос любимый, заиграл как когда-то румянец яркий на щеках её. Вспомнилось, как Тагар смутил её в малиннике, как потом поцеловал и как она чуть не умерла, когда он, не успев подарить ей монету золотую, чуть было не стал мужем Рубины... Только вера тогда спасла её. Вера в свою счастливую звезду и любовь... Прикусив губу и лукаво улыбаясь подошла она к мужу, который смотрел на гаждинку-красавицу, что к отцу своему подбежала.
- Что, на гаджинку заглядываешься? - А Тагар уже рукавички на руки ей надевает, в глаза смотрит и головой мотает с улыбкой. Знает Вита, что не нужен ему никто, кроме неё, как и ей никто не нужен, кроме Тагара её любимого. А в это время сани подъехали купеческие, богатые. Усаживается купец в них, да всё ворчит на дочку свою, что мол ослушалась его. А Бар девушку уже за руку взял, к саням ведёт, усаживает. С облегчением вздыхает. Подумает теперь купец, что потерял кошель свой. Не вспомнит про пацанчика, что в табор пришёл по судьбе своей.
Прижалась Вита к плечу Тагара, тепло ей рядом с мужем. Вдруг сияние она увидела, разноцветное, живое, переливающееся всеми цветами радуги над головой Бара.
Смех женский, в лад с мужским услышала. Это Бар смеётся, радуется... Прижала она ладонь в новой своей рукавичке к губам, снова привиделось ей неведомое...Недолго Бару одному быть, скоро табор в тёплые края поведёт Арсен. Не долго осталось Бару одному быть...
слова: тепло, свет, любовь
Настенька, спасибо за рукавички)))Эх, кабы ты постарше была)))
anel:
Талэйта с радостью воспринимала всё новое, что происходило с их табором. Вот и этому путешествию она была рада. Увидеть эти бескрайние поля, покрытые белым, пушистым снегом. Восхититься необъятными заснеженными просторами. Услышать, как трещит снег под ногами и под колесами вардо. Её не отталкивал холод и цепкий мороз, который колол щеки и превращал в ледышки пальцы. Скорее наоборот, она восхищенно взирала на бороду мужа, которая покрывалась инеем, лишь только он выходил на улицу. Дети с криками вбегали в вардо белые и краснощекие. Талэйта заботливо снимала с них мокрые одежды и усаживала за стол, чтобы покормить их и услышать очередную историю, как они лепили снеговика и лазили через забор к одному толстому и неповоротливому барину, чтобы выкрасть что-нибудь для одежды снеговику.
В тот день была ясная, но снежная погода. Начинались праздничные гуляния перед Рождеством. Ярмарки здесь были в почете. И местный народ с улыбками встречал их. Песни, танцы, гадания – всё как всегда. Конечно был и местный колорит – самовары, баранки и санки. Талэйта не видела в своей жизни ни того, ни другого, ни третьего. Поэтому это добро у них появилось в первую очередь. Она ставила самовар, как услышала слова мужа:
- Мальцов у нас много, у меня самого только четверо, да все черноволосы, как один, сам посмотри.
Нахмурилась Тэли. С утра вроде трое было. Откуда четвертый? Решила выглянуть. И увидела, как Арсен уговаривает барина не кричать. И делает ей знаки, чтобы она отвела мальчика с глаз подальше. Быстро сориентировавшись, Тэли увела мальчика к себе приодела его в одежды старшего сына и вложив в его маленькие ручонки баранку вывела ко всем остальным. Мальчику казалось нравилось всё, что с ним происходит. Он лишь испуганно взирал на огромного местного богача, который никак не мог успокоиться, говоря о каком-то кошельке. Тут вышел Бар и приглашая гостя к себе в вардо, говорил о каком-то письме. Тэли присела рядом с мальчонкой и сказала на русском одно слово:
- Имя? – положа ладонь на свою грудь, медленно произнесла, - Я Тали.
- Пётр, - мальчик прямо посмотрел на цыганку.
- Пьотр, - повторила Тэли.
Вспомнив, что Арсен признал в нем сына, Тэли тоже мысленно приняла его. И правда одним больше, одним меньше. Там где три, там и четыре, а где четыре, там и… Она снова кажется беременна. На этот раз она рассчитывала, что будет девочка, у которой будет четыре старших брата. Дети – это самое лучшее, что может быть. Цыгане любят детей. Мужчины, женщины, стар и млад – все находили отдушину в детях. Вон и Роман души не чает в своей дочке. Как нежно он убирает с ее щеки черную прядь волос, как заботливо усаживает себе на колени и как ласково гладит по головке. Да кого не возьми, все о детях пекутся. С колен Бара внуки не слазят, дерутся за право сидеть на его колене. А Бар лишь ухмыляется в бороду и хитро посматривает на них. Джанго с представлений всегда приносил какой-нибудь сюрприз для Ягори и других своих детей. Не говоря уже о женщинах, которые кормили всех детей подряд, своих, чужих, не важно. Табор был одной семьей. И это было так естественно, что иначе не могло быть.
Вечерело. Вся суета вокруг Петра поутихла. Начиналась другая. Украшать ёлку и готовится к празднованию. Ведь сегодня Рождество. Из вардо вышли Джанго и Симза. Цыган заботливо обнимал сестру Тэли за талию, прижимая к себе. Неподалеку от них Тэли увидела Тагара с Витой. Тагар бережно одевал теплые рукавицы на ладошки Виты. Зора и Роман уже стояли у ёлки, вместе со своими детьми и что-то обсуждали. Цыгане подходили и подходили. Суетливо становилось вокруг. Бар и Эйш стояли в сторонке и молча наблюдали за всеми. Арсен подошел к Талэйте и приобняв, повел в самое сосредоточие веселья и радости. И вместе со всеми смеялась и радовалась будущему счастью. Она знала, что следующий год будет лучше предыдущего и принесет любовь, тепло и свет в их табор - в их большую, крепкую семью.
К О Н Е Ц
Фройляйн:
Меня вырубает. Но до того как, хочу сказать спасибо за сегодняшний день. Алла, Лена, было приятно снова встретиться с нашими цыганами.))
Девы, take it easy. Хотя да, мне говорить легко, это не меня "должности" лишили.)) Всё равно, оно того не стоит.
Спасибо всем за поздравления с Рождеством. Очень приятно.))
Lapulya:
Алла,Лена, спасибо вам за такое настроенческий день. И ощущение праздника и ностальгия - всё было ))
Спасибо. И спасибо всем за красивущие значки )
Solnyshko:
Доброго праздничного утра, ОПГ
Наш деньрожденческий марафон продолжается, и сегодня у нас день паззлов.
Мы предлагаем вам отгадать, что за персонажи и откуда изображены на наших паззлах. А они, как и полагается, будут составляться из фигурных деталек. Детальки мы зажмём себе будем выдавать вам, но не за просто так!))) А исключительно за правильные ответы на поставленные вопросы.
Для того, чтобы увидеть первые открытые детали первого паззла, узнайте персонажа и игру:
1
