Солнце падает в море (18+, СЛР, ОЛР)

Анастасия Благинина:

Спасибо за новую главу! Всё больше становится понятен Фёдор. В той среде, в которой он вращается с братом и дядей, невозможно ни быть жёстким и даже жестоким. Как понимаю, Фёдор с Ильёй не особо ладят. Интересно, когда главные герои встретятся?! Боюсь, как бы Анна в самый эпицентр разборок не попала. Всё же она вполне милая молодая женщина, да и родители и кот будут по-ней тосковать.

...

Druilla:

Я как раз на днях черновик их встречи написала

У меня есть одноименная группа в ВК, Там больше визуала в роману)

...

Druilla:

 » Глава 4. Точка отсчёта

Минивэн ждал у выхода из аэропорта, под навесом, где воздух казался ещё горячее, чем на улице.

Анна подошла к машине последней, стараясь не задеть чемоданом чужие ноги. Водитель — загорелый мужчина лет пятидесяти в белой рубашке с короткими рукавами — забрал у неё багаж и легко, почти одной рукой, поставил его в общий отсек.

— Sveta Mora? — уточнил он по-английски, взглянув на бирку.
(Света-Мора?)

— Yes. Hotel Bella Vista.
(Да. Отель «Белла Виста».)

Название по-прежнему звучало так, будто она произносила его не о месте, где собиралась жить, а о каком-то объекте из туристической рекламы.

Водитель улыбнулся, показал рукой на салон, и Анна поднялась внутрь.

Пассажиров было немного. Пожилая пара устроилась в первом ряду, женщина в соломенной шляпе села у окна, положив на колени небольшую белую сумку, ещё дальше расположились мужчина и женщина лет сорока, которые с момента выхода из аэропорта обсуждали, стоит ли брать машину напрокат.

Анна выбрала свободное место у окна и поставила рюкзак между ног.

Кондиционер работал слишком сильно. Холодный воздух бил в плечо и шею, заставляя кожу покрываться мурашками, но за стеклом лежало такое яркое, почти белое лето, что ей не хотелось закрывать вентиляционное отверстие.

Дверь задвинулась с мягким механическим звуком, и автомобиль тронулся.

Несколько минут они ехали по дороге, вдоль которой тянулись невысокие здания, парковки и редкие склады. Анна смотрела в окно и пыталась почувствовать, что действительно находится в другой стране.

Пока не получалось.

Аэропорты везде были похожи друг на друга: разметка, указатели, чемоданы, машины, люди с телефонами у лица. Даже жара казалась привычной — такой же тяжёлой, как дома в июле. Только свет был другим. Резче. Чище. Будто кто-то выкрутил яркость до предела и забыл вернуть обратно.

И зелень.

Цвет травы и листьев был таким насыщенным, что временами казался нарисованным. Дома во время летней жары всё быстро выгорало, бурело от солнца и нехватки влаги. Здесь же растения будто не замечали ни духоты, ни раскалённого воздуха.

Телефон коротко завибрировал.

Мама.

«Ты уже едешь?»

Анна ответила:

«Да. Села в трансфер. Всё хорошо».

Убрала телефон в сумку, а через минуту всё-таки открыла карту. Не потому, что подозревала водителя в намерении вывезти туристов в неизвестном направлении. Просто ей хотелось понять, где именно она находится.

Синяя линия изгибалась между горами и побережьем, а маленькая точка медленно двигалась в сторону прибрежного района Света-Моры.

Дорога начала подниматься.

Здания остались позади, по обе стороны появились сухие светлые склоны, покрытые кустарником и тёмно-зелёными пятнами деревьев. Земля казалась выгоревшей, почти золотистой, но кипарисы росли густо, вытянутые вверх, похожие на неподвижное тёмное пламя.

Потом между горами впервые мелькнуло море.

Анна даже не сразу поняла, что увидела его.

Сначала впереди возникла широкая полоса ослепительного света. Она дрожала между склонами, будто там лежало огромное зеркало. Машина повернула, и пространство открылось целиком: синяя вода, белые дома у берега, красные крыши, лодки и яхты, похожие с высоты на маленькие светлые штрихи.

Анна невольно подалась к окну.

Стекло было прохладным. Она коснулась его пальцами и почувствовала странное детское желание убедиться, что всё это не нарисовано.

Горы поднимались прямо из воды. Дорога то уходила вглубь, между каменными стенами и деревьями, то снова выводила их к морю. Внизу теснились дома с терракотовыми крышами, маленькие церкви, террасы, увитые зеленью. На балконах было множество цветов, вдоль узких улиц стояли скутеры, а над всем этим висел яркий воздух, наполненный солнцем и солью.

Анна смотрела, почти не моргая.

Всё казалось немного нереальным. Не потому, что было слишком красиво, а потому, что никак не соединялось с её обычной жизнью.

Ещё утром она была в своём привычном мире. А теперь сидела в прохладном минивэне и смотрела на Адриатику. Словно кто-то включил на большом экране туристическое видео, а она случайно оказалась по другую сторону стекла.

— Красиво, да? — спросила женщина в соломенной шляпе.

Анна повернулась к ней.

— Очень.

Она ответила почти шёпотом и сама услышала в голосе удивление.

Женщина улыбнулась.

— Первый раз?

— Да.

— Тогда вам понравится. Я уже третий год сюда приезжаю.

Анна кивнула. Разговор продолжать не хотелось. Хотелось смотреть.

Машина снова вошла в поворот. С одной стороны почти вплотную приблизилась светлая каменная стена, с другой открылся крутой спуск к воде. Водитель вёл спокойно, уверенно, будто эта узкая дорога не требовала никакого особенного внимания.

Анна сделала несколько фотографий через стекло, хотя почти сразу поняла, что снимки не передают ни света, ни глубины, ни ощущения пространства. На экране всё выглядело плоским: гора, море, крыши.

Красиво, но не так.

Она всё равно отправила одну фотографию в семейный чат.

Мама ответила почти сразу:

«Господи, какая красота!»

Отец поставил поднятый большой палец.

Анна улыбнулась.

Водитель включил негромкую музыку. Она звучала мягко, незнакомо, с тягучим мужским голосом и лёгкими ударными. В салоне почти перестали разговаривать. Даже пара, спорившая об аренде машины, замолчала.

Света-Мора появилась неожиданно.

Сначала вдоль дороги потянулись невысокие белые виллы, спрятанные среди сосен и кипарисов. Затем показались ухоженные террасы, рестораны с открытыми верандами, небольшие магазины и каменные лестницы, уходившие вниз к воде.

Посёлок словно спускался к морю несколькими ярусами.

Отель стоял чуть в стороне, на пологом возвышении. Въезд к нему был обозначен невысокой светлой стеной и металлической вывеской, на которой строгими буквами было написано:

BELLA VISTA RESORT & SPA

Минивэн свернул на широкую дорожку, выложенную светлым камнем. По обе стороны росли оливы и низкие кусты с мелкими белыми цветами. Между ними стояли небольшие фонари, почти незаметные днём.

На фотографиях отель выглядел роскошным.

В действительности он оказался намного больше.

Несколько светлых корпусов спускались по склону к морю, соединяясь террасами, переходами и широкими лестницами. Стеклянные стены отражали небо. На крышах росла зелень. Внизу, между соснами, мелькала голубая вода бассейнов, а ещё дальше блестело море.

Минивэн остановился под широким навесом.

Почти сразу к машине подошли сотрудники отеля. Один открыл дверь, другой начал доставать чемоданы, третий протянул руку женщине в соломенной шляпе.

Анна вышла и на мгновение замерла.

Снаружи было жарко, но под навесом тянуло прохладой от камня и воды. Где-то рядом негромко журчал фонтан. Пахло морем, зеленью и чем-то цитрусовым — возможно, свежими цветами или средством, которым только что вымыли светлый пол.

У входа стояла пара в идеально лёгкой летней одежде. Мужчина держал в руке очки, женщина — маленькую сумку, которая, вероятно, стоила дороже всего гардероба Анны. Рядом сотрудник в светлом костюме что-то объяснял им по-французски.

Анна невольно посмотрела на себя.

Лёгкие джинсы, светлая футболка и яркие удобные кроссовки известной фирмы. Тонкая золотая цепочка и широкий кожаный браслет — странное, но любимое сочетание классического и немного дерзкого.

Выглядела она вполне уместно.

Не хуже. Просто иначе.

И всё же внутри возникло неприятное ощущение, словно она вошла в чужой дом, где её пригласили остаться, но ещё не объяснили, можно ли без спроса садиться на диван.

— Welcome drink, ma’am.
(Приветственный напиток, мадам.)

Молодой сотрудник протянул ей поднос с высоким стаканом.

Анна взяла бокал.

— Thank you.
(Спасибо.)

Напиток оказался прохладным, с лимоном, мятой и чем-то фруктовым. Анна сделала осторожный глоток, пытаясь определить состав. Ягод, кажется, не было.

В холле было просторно и светло. Высокий потолок поддерживали тонкие колонны, отделанные светлым камнем. Вместо привычной стойки регистрации стояло несколько отдельных столов, за которыми гостей встречали сидя. За стеклянной стеной открывался вид на море, и казалось, будто здание заканчивается прямо у синей воды.

Анна подошла к свободному столу.

Девушка за ним улыбнулась.

— Welcome to Bella Vista. May I have your passport, please?
(Добро пожаловать в «Белла Виста». Ваш паспорт, пожалуйста.)

Анна передала документы и назвала фамилию.

Сотрудница быстро нашла бронь, но через несколько секунд её улыбка стала чуть более сосредоточенной. Она посмотрела в экран, затем снова на паспорт.

— One moment, please.
(Одну минуту, пожалуйста.)

— Of course.
(Конечно.)

Анна поставила стакан на стол.

— Is there a problem?
(Возникла проблема?)

— Not exactly. Your voucher shows a deluxe sea-view room, but our system lists a standard garden-view room.
(Не совсем. В вашем ваучере указан номер категории делюкс с видом на море, но в нашей системе стоит стандартный номер с видом на сад.)

Анна достала распечатанный ваучер.

— The electronic confirmation shows the same category. I can show you the tour operator’s email if necessary.
(В электронном подтверждении указана та же категория. При необходимости я могу открыть письмо от туроператора.)

Она говорила спокойно, без раздражения. В своё время Анна работала переводчиком в гостинице — пусть и куда более простой, чем эта, — и хорошо представляла, как подобные ошибки возникают в системе. Девушка за столом не была в них виновата.
Сотрудница внимательно просмотрела документ.

— You are absolutely right. I’ll correct it now.
(Вы совершенно правы. Я сейчас всё исправлю.)

Она позвонила кому-то по внутренней линии, перешла на местный язык и несколько раз назвала номер брони. Анна разобрала отдельные знакомые слова, но в сам разговор не вслушивалась.

Через пару минут девушка снова улыбнулась.

— Everything is ready. Your room category has been confirmed, and your deluxe sea-view room is already prepared. In addition, a personal butler has been assigned to you for the duration of your stay.
(Всё готово. Категория номера подтверждена, и ваш номер делюкс с видом на море уже подготовлен. Кроме того, на время проживания за вами закреплён персональный батлер.)

Анна на мгновение решила, что неправильно поняла последнее слово.

— A butler?
(Батлер?)

— Yes. He can assist you with restaurant reservations, excursions, transfers, room service and any other requests during your stay. You can contact him around the clock through the hotel app or by internal phone.
(Да. Он поможет с бронированием ресторанов, экскурсиями, трансфером, доставкой в номер и любыми бытовыми вопросами. Связаться с ним можно круглосуточно через приложение отеля или по внутреннему телефону.)

К столу подошёл мужчина лет тридцати пяти в светлом костюме без галстука.

— Good afternoon, Ms Shustova. My name is Adrian. I’ll be your personal butler during your stay.
(Добрый день, госпожа Шустова. Меня зовут Адриан. На время вашего проживания я буду вашим персональным батлером.)

Анна посмотрела на него, затем на сотрудницу регистрации.

Персональный батлер.

Даже звучало так, будто всё это происходило с кем-то другим.

— Nice to meet you, Adrian.
(Очень приятно, Адриан.)

— Likewise. Your luggage has already been taken to your room. Please, let me show you the way.
(Взаимно. Ваш багаж уже отправили в номер. Позвольте, я вас провожу.)

Он забрал светлую папку с информацией об отеле, оставив Анне только карточку-ключ.

В лифте одна из стен была стеклянной. По мере подъёма открывались внутренние террасы, бассейн, светлые зонты и дорожки среди зелени. Внизу официант нёс поднос с высокими бокалами, а на дальней террасе кто-то лежал в шезлонге с книгой.

— Is this your first time in Montenegro? — спросил Адриан.
(Вы впервые в Черногории?)

— Yes.
(Да.)

— Then I’d suggest not trying to see everything at once. Sveta Mora is small, but it’s easy to get from here to both Budra and Kotar. I can prepare a few routes for you.
(Тогда я советую не пытаться увидеть всё сразу. Света-Мора небольшая, но отсюда удобно добраться и до Будры, и до Котара. Я подготовлю для вас несколько вариантов маршрутов.)

— Thank you. That would be wonderful.
(Спасибо. Это было бы замечательно.)

Адриан улыбнулся.

Коридор на её этаже пах деревом и свежестью. Под ногами лежал пушистый светлый ковёр, заглушавший шаги. На стенах висели фотографии моря и старых каменных домов — сдержанные, почти монохромные.

Адриан открыл дверь и пропустил её вперёд.

Номер оказался залит светом.

Первое, что увидела Анна, — море.

Оно занимало почти всю дальнюю стену за раздвижными стеклянными дверями. Синяя поверхность уходила к горизонту, где светлое небо растворялось в воде. Внизу виднелись сосны, крыши террас и узкая полоска пляжа.

Анна остановилась у порога.

В номере спальня плавно переходила в небольшую гостиную зону. Посреди комнаты стояла широкая кровать с белоснежным бельём и несколькими подушками разного размера. У окна находились кресла и низкий столик. Светлое дерево, мягкие серо-бежевые ткани, прохладный каменный пол.

Адриан показал панель управления светом, шторами и кондиционером, объяснил, как связаться с ним через телефон и приложение, рассказал о завтраках, спа и доставке еды.

Анна старалась слушать, но взгляд всё время возвращался к морю.

— The minibar is included in your stay, — продолжал Адриан. — It’s replenished daily. If you have any dietary restrictions or allergies, I can inform the kitchen.
(Мини-бар включён в стоимость проживания. Его пополняют ежедневно. Если у вас есть пищевые ограничения или аллергии, я могу передать информацию на кухню.)

— I do have allergies, — сразу сказала Анна. — Chamomile, blackberries and blueberries. And some medications, but I doubt those will turn up in the minibar.
(Аллергии есть. Ромашка, ежевика и черника. И ещё некоторые лекарства, но они вряд ли появятся в мини-баре.)

Адриан улыбнулся вежливо, не показывая, что шутка его удивила.

— I’ll make sure the kitchen and room service are informed. Do you prefer coffee or tea?
(Я передам информацию кухне и службе номеров. Предпочитаете кофе или чай?)

— Tea only.
(Только чай.)

Он записал это в телефон.

— We’ll have everything brought up today.
(Сегодня же всё принесут.)

Анна посмотрела на стоявшую у стены кофемашину и восемь разноцветных капсул рядом с ней.

— You’ve just saved my vacation.
(Вы только что спасли мой отпуск.)

— Glad to be of help.
(Рад быть полезным.)

Когда Адриан ушёл, номер сразу стал другим.

Тише.

Анна поставила сумку на кресло и медленно прошла по комнате. Провела ладонью по покрывалу — прохладному, гладкому и тяжёлому. Заглянула в ванную: светлый камень, большое зеркало, отдельный душ за прозрачной перегородкой и ванна у окна.

На тумбе рядом с кофемашиной стоял деревянный ящик с чаем.

Анна всё-таки открыла его.

Два зелёных. Один с ромашкой. Один с лесными ягодами.

Она прикрыла крышку.

Ну конечно.

Было бы крайне обидно умереть в первый же день законного отпуска. Хотя место для этого, надо признать, выбрали красивое.

Теперь проблема была передана Адриану, и это почему-то приподняло настроение.

У неё имелся персональный человек для решения чайного кризиса.

Анна разобрала только вещи, которые могли помяться, повесила в шкаф платья и на всякий случай поставила заряжать планшет. Потом отодвинула стеклянную дверь.

Тёплый воздух мягко коснулся лица и плеч.

С балкона пахло морем, нагретым камнем и цветами. Внизу слышались голоса, звон посуды и негромкая музыка. Вода шелестела у берега ровно, почти убаюкивающе.

На балконе стояли два глубоких кресла с подушками и пледом, небольшой стеклянный столик и белые подсвечники с декоративными свечами.

Анна подошла к перилам.

Море лежало перед ней так близко, будто начиналось сразу за соснами.

Телефон завибрировал.

Видеозвонок от мамы.

Анна приняла его, и на экране появилось мамино лицо — сначала слишком близко, затем камера отдалилась.

— Ася, ты уже заселилась?

— Только что.

— Ну и как?

— Сейчас покажу.

Анна переключила камеру и медленно провела телефоном по комнате.

— Это спальня. А там гостиная зона. Вот ванная.

— Ничего себе, — сказала мама. — Ты уверена, что тебе не дали номер по ошибке?

— Ошибка как раз была. Хотели поселить в другой. Но всё исправили.

— Сама разобралась?

— Представь себе.

На заднем плане появился отец.

— Не мешай человеку наслаждаться властью над гостиничной администрацией. Покажи море.

Анна вышла на балкон и направила камеру на воду.

Несколько секунд родители молчали.

— Хорошо, что мы тебя отправили, — сказала мама уже совсем другим голосом, без привычной тревоги. — Там невероятно красиво.

— Красивее, чем на фотографиях.

— Значит, фотографии выбирали честные люди, — заметил отец. — Редкость.

Анна засмеялась.

— А Ройял где?

— Только что был здесь, — сказала мама.

— Он демонстративно не интересуется, — добавил отец. — Уже дважды проверил твою комнату и теперь делает вид, что забыл о твоём существовании.

Будто услышав своё имя, кот появился в кадре. Сначала показалась рыжая спина, затем недовольная морда.

— Пупырь! — грустно воскликнула Анна.

Рокки посмотрел на экран и громко мяукнул.

— Вот видишь, — сказала мама. — Сказал всё, что думает о твоём поведении.

— Передай ему, что я тоже скучаю.

— Сама передай.

Мама приблизила телефон к коту. Рокки понюхал камеру, отвернулся и ушёл, подняв хвост.

— Он тебя простит, — сказал отец. — После третьей банки тунца.

— Не давайте ему столько!

— Тогда не простит.

Они ещё немного поговорили. Родители расспросили про дорогу, отель и номер, но не стали превращать разговор в допрос. Мама только напомнила, что после перелёта неплохо бы поесть, а отец потребовал прислать фотографию моря без стекла и бликов.

Когда звонок закончился, Анна ещё несколько секунд стояла с телефоном в руке.

Дома всё было как всегда.

И всё же впервые за долгое время у них появилась тема, не связанная с врачами, деньгами, работой или очередной бытовой проблемой.

Появилось что-то хорошее.

И это хорошее происходило с ней.

Анна переоделась в лёгкое зелёное платье и сандалии без каблука. Подкрасила ресницы, нанесла немного помады, распустила волосы.

В зеркале отражалась она сама.

Не героиня туристической рекламы. Не та, кто внезапно начала новую жизнь. Просто Анна Шустова, немного уставшая после дороги, но любопытная и неожиданно довольная тем, как зелёный цвет оттенял глаза.

Она взяла сумку и вышла. Первые несколько шагов дались непривычно: ей казалось, что в платье она стала слишком заметной, и время от времени хотелось оглянуться — не смотрит ли кто-нибудь. Анна совсем разучилась ходить в платьях и держать спину так свободно, как когда-то. Всё то, что прежде получалось само собой, теперь приходилось понемногу вспоминать.

Территория отеля спускалась к морю несколькими уровнями. Дорожки были выложены светлым камнем, тёплым даже через подошву сандалий. Между корпусами росли оливы, кипарисы и густые кусты с белыми и розовыми цветами. На стенах вились тёмные плети зелени, в небольших нишах журчала вода.

Ни одного садовника Анна не увидела, хотя всё вокруг выглядело так, будто каждое растение только что поправили и протёрли от пыли.

Из-за высоких кустов потянуло ароматными травами и свежим хлебом.

Желудок на это отозвался сразу.

На одной из террас стояли столики под светлыми навесами. Люди разговаривали негромко, официанты двигались между ними почти бесшумно. Чуть дальше мерцала вода бассейна, и музыка не мешала слышать ветер в деревьях.

Анна уже собиралась посмотреть меню, когда впереди резко поднялся мужчина в светлой рубашке.

За столиком рядом с ним сидела пожилая женщина с короткими серебристыми волосами. Одна рука лежала на столе, другая сжимала подлокотник кресла. На бледном лице выступила испарина, губы потеряли цвет.

Мужчина взял её под локоть.

— I’ll take you inside.
(Я отведу вас внутрь.)

Анна сразу узнала это выражение лица.

У отца после аварии несколько раз резко поднималось давление. Он так же бледнел, щурился от головной боли и упрямо пытался встать, утверждая, что сейчас всё пройдёт.

— Don’t get her up, — сказала Анна по-английски, подходя ближе.
(Не поднимайте её.)

Мужчина обернулся.

— She needs to go back to her room.
(Ей нужно в номер.)

— First, you need to call a doctor and check her blood pressure. If she stands up now, she may faint.
(Сначала нужно вызвать врача и измерить давление. Если она встанет сейчас, может потерять сознание.)

Женщина открыла глаза.

— Your head? Does it hurt? — спросила Анна.
(Голова? Болит?)

Та кивнула.

— And I feel a little nauseous.
(И тошнит немного.)

— Do you have high blood pressure?
(У вас бывает высокое давление?)

— Yes.
(Да.)

Анна повернулась к официанту, уже подошедшему к столику.

— Please call the hotel doctor and bring some still water.
(Пожалуйста, вызовите врача отеля и принесите воды без газа.)

Мужчина в светлой рубашке всё ещё держал женщину за локоть.

— Let her stay seated, — попросила Анна. — And loosen her collar. It’s very warm here.
(Позвольте ей спокойно сидеть. И расстегните ворот, здесь душно.)

Он подчинился, хотя и не выглядел довольным тем, что им командует незнакомка.

— Do you have your blood pressure medication with you? — спросила Анна.
(Лекарство от давления у вас с собой?)

— In my bag. But I don’t remember…
(В сумке. Но я не помню…)

— All right. Let’s wait for the doctor. He’ll be here in a moment.
(Хорошо. Давайте дождёмся врача. Он сейчас придёт.)

Анна сняла с плеч женщины лёгкий шёлковый платок и отодвинула стакан с ледяным напитком.

Вокруг начали останавливаться люди.

— Please, give her some space. She needs air.
(Пожалуйста, не стойте так близко. Ей нужен воздух.)

Через несколько минут появился медик с небольшим чемоданчиком. Анна кратко объяснила по-английски, что произошло, и отошла.

Врач измерил давление, задал несколько вопросов и попросил принести кресло-каталку. Женщина попыталась возразить, но сил на полноценный спор у неё уже не было.

Цвет постепенно возвращался к лицу.

Перед тем как её увезли, она посмотрела на Анну.

— What’s your name?
(Как вас зовут?)

— Anna Shustova.
(Анна Шустова.)

— Eleonora Walden.
(Элеонора Вальден.)

Имя ничего Анне не сказало.

— Nice to meet you.
(Очень приятно.)

— Not the best way to meet someone, — произнесла Элеонора, — but certainly a memorable one.
(Не самый удачный способ познакомиться, но, пожалуй, запоминающийся.)

В её голосе звучал лёгкий европейский акцент. Даже сейчас она держалась с таким достоинством, будто не ей только что стало плохо посреди гостиничной террасы, а кто-то другой нарушил установленный порядок.

Она посмотрела на мужчину в светлой рубашке.

— Thomas, next time I tell you I’m feeling dizzy, don’t try to make me walk anywhere.
(Томас, в следующий раз, когда я скажу, что у меня кружится голова, не тащи меня куда-нибудь пешком.)

— I was trying to help.
(Я хотел помочь.)

— I know. That’s exactly why you almost made it worse.
(Знаю. Именно поэтому всё едва не стало хуже.)

Анна невольно улыбнулась.

Элеонора заметила.

— Are you staying at this hotel?
(Вы остановились в этом отеле?)

— Yes.
(Да.)

— Then we’ll see each other again.
(Значит, ещё увидимся.)

Это прозвучало не как вежливость, а как принятое решение.

Медик повёз её к зданию. Томас шёл рядом, неся сумку и шёлковый платок.

Анна проводила их взглядом и только тогда почувствовала, как быстро бьётся сердце.

Теперь напряжение начало отпускать.

Она медленно выдохнула и посмотрела в сторону моря.

Ресторан мог подождать ещё несколько минут.

Дорожка уходила вниз между соснами. Воздух становился влажнее, соль ощущалась на губах, ветер перебирал волосы и мягко прижимал платье к ногам.

Пляж оказался небольшим. Светлые лежаки стояли под зонтами, деревянный настил вёл к воде. У берега мелкая галька блестела под солнцем, будто её только что отполировали.

Анна остановилась у последней ступени.

Море было совсем рядом.

Не на экране телефона. Не за окном машины. Не где-то далеко внизу, под балконом.

Она сняла сандалии и пошла к воде.

Горячая галька перекатывалась под ступнями, заставляя идти быстрее. Первая волна коснулась пальцев прохладой и сразу отступила, потянув за собой мелкие камешки. Следующая поднялась выше щиколоток.

Анна замерла.

Ветер принёс запах соли. Солнце грело плечи, вода холодила ноги, а галька медленно уходила из-под ступней с каждой новой волной.

Она посмотрела на светлую линию горизонта и впервые за весь день никуда не потянулась — ни к телефону, ни к сумке, ни обратно в номер.

Анна всё-таки приехала.

И ближайшие несколько минут точно принадлежали только ей.

...

Druilla:

 » Воронцов

Мсье Воронцов в Шереметьево, на посадке в Черногорию.

...

Druilla:

 » Глава 5. Чужие ответы

Частный самолёт коснулся полосы мягко, почти без удара. Под колёсами возникла лёгкая дрожь, двигатели изменили тон, и за овальным иллюминатором поплыли выгоревшая трава, низкие служебные здания и горы, размытые в горячем воздухе.
Фёдор закрыл папку, лежавшую перед ним на столике.

За время полёта он ещё раз просмотрел документы по черногорскому проекту, переписку с местным партнёром и короткую справку, которую ночью прислали аналитики. Ничего нового там не появилось. Те же осторожные формулировки, под которыми каждый оставлял себе достаточно места, чтобы позднее сказать: его неправильно поняли или он ни при чём.

Отдельные проблемы, которые люди Зарича настойчиво предлагали считать не связанными друг с другом.

Самолёт замедлялся. Свет за стеклом был почти белым, режущим глаза даже сквозь затемнённое окно. Фёдор расстегнул ремень, поднялся и поправил манжету рубашки.

Костяшки почти зажили. На коже остались тёмные корочки, один сустав неприятно тянуло при движении, но боль уже не мешала. Скорее напоминала о себе, когда он слишком сильно сжимал пальцы.

Дверь открылась, и в прохладный салон ворвался влажный жаркий воздух. Он пах нагретым металлом, топливом и солью.

Фёдор спустился по трапу и на несколько секунд задержался на последней ступени. Черногория встретила его светом. Не мягким южным сиянием с рекламных фотографий, не золотым обещанием отдыха, моря и свободных дней. Свет был резким, почти белым, режущим глаза даже сквозь тёмные стёкла очков. Он лежал на взлётной полосе, на крышах служебных машин, на мокрых после недавнего дождя бетонных плитах и делал всё вокруг слишком отчётливым.

Фёдор не любил места, которые с первой секунды старались понравиться. У таких мест всегда была вторая сторона.

Аэропорт Тиваса оказался небольшим, почти тесным. За ограждением виднелись пальмы, низкие здания и парковка, заполненная туристическими автобусами. Горы подступали слишком близко, будто взлётную полосу втиснули в узкое пространство между камнем и морем.

Горы стояли слишком близко.

В этом была первая мысль.

Не красиво.

Не впечатляюще.

Слишком близко.

Фёдору хватило секунды.

Он отметил камеры на здании терминала. Две — направлены на полосу, одна — на служебный выезд, ещё одна частично закрыта навесом. У забора стоял человек в форме аэропортовой безопасности и делал вид, что наблюдает за машиной техников. Слишком долго. У чёрного автомобиля водитель держал дверь открытой, но смотрел не на Фёдора, а на Воронцова. Багаж уже забирали без участия Фёдора.
Организационные вопросы решались сами.

Воронцов ждал у чёрного автомобиля под навесом.

За десять дней он успел загореть. Светлая рубашка, тёмные очки, расслабленная поза человека, который приехал к морю и пока не нашёл ни одной причины портить себе настроение. Только лицо, когда он снял очки, выглядело усталым.

— Как долетел? — сказал Воронцов, когда Фёдор подошёл ближе.

Фёдор посмотрел на протянутую руку.

— Ты соскучился?

— Пытаюсь соблюдать приличия. — Воронцов едва заметно усмехнулся.

Он убрал руку без видимого смущения.

Помощник и водитель занялись багажом. В стороне ждала машина сопровождения. Двое людей Фёдора наблюдали за площадью перед терминалом, не приближаясь без необходимости.

— Кто тебя встречал? — спросил он.

Воронцов снова надел очки.

— Не хочешь сначала сесть в машину?

— Нет.

Короткая пауза показала, что ответ ему не понравился ещё до того, как он прозвучал.

— Драган Лекович, — сказал Воронцов. — Человек Зарича. В основном занимается связями с администрацией и теми вопросами, которые Зарич предпочитает не обсуждать официально.

— Он ждал у выхода?

— С машиной и водителем.

— Откуда знал рейс?

— Утверждает, что информацию передал московский офис.

— Московский офис не передавал.

— Я уже проверил.

Фёдор посмотрел на него внимательнее.

— Ты сообщил кому-то время вылета?

Воронцов чуть повернул голову.

— Нет.

— Помощник?

— Покупал билет. Твои люди его уже проверили.

— В Москве?

— Я встретился с человеком Ильи, забрал документы и уехал в Шереметьево. Номер рейса не называл.

Фёдор выдержал паузу.

— Кто ещё летел с тобой?

Воронцов медленно повернул голову.

— Почему ты решил, что я был не один?

— Потому что ты не ответил сразу.

На лице Воронцова появилось лёгкое раздражение.

— Девушка.

— Какая?

— Лена.

— Это должно было что-то мне объяснить?

— Нет. Она не имеет отношения к работе.

— Тогда зачем летела?

— Хотела провести несколько дней у моря.

— И ты решил совместить.

— Да.

Фёдор ничего не сказал.

— Ты не спрашивал, — добавил Воронцов.

— Илья спрашивал.

— Тебя, а не меня.

— Потому что я должен был знать об этом.

Жара медленно пробиралась под ворот рубашки. Где-то за навесом заревел автобус, открылись багажные отсеки, и толпа у выхода пришла в движение.

Воронцов первым отвёл взгляд.

— Она не видела документов. Не знала имён. Не присутствовала на встречах.

— Но знала аэропорт, направление и время вылета.

— Разумеется. Она сидела рядом в самолёте.

— Кому сообщила?

— Я не проверял её телефон.

— Теперь проверишь.

Воронцов усмехнулся, но улыбка получилась холодной.

— Она не сотрудник.

— Она находилась рядом с человеком, чей маршрут должны были знать три человека.

— Ты серьёзно думаешь, что Зарич получил сведения от девушки, которая приехала сюда отдыхать и половину времени выбирала отель и купальники?

— Я думаю, люди сообщают гораздо больше, чем понимают. Особенно когда хотят показать, где они находятся и с кем.

Несколько секунд они молчали.

Воронцов кивнул водителю, и тот открыл заднюю дверь.

— Она улетела вчера, — сказал он. — Мы поссорились. Теперь в Италии.

— Удобно.

— Она не шпионка, Фёдор.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Если бы я так думал, она бы сейчас разговаривала с моими людьми, а не отдыхала в Италии.

Фёдор сел в машину.

Внутри было прохладнее, но кожаные сиденья ещё сохраняли тепло. Кондиционер гнал воздух в лицо, постепенно высушивая влагу на коже.

Воронцов устроился рядом.

— Я проверю её публикации и переписку, — произнёс он после того, как машина тронулась. — Насколько это возможно без скандала.

— Скандал — твоя личная проблема. Пусть охрана взломает всё.

— Удивительная поддержка.

— Ты получил её в полном объёме. Поехали.

Дорога от аэропорта шла вдоль побережья. Машина была хорошая. Тихая. Бронированная, но без показной тяжести, с плотными дверями, затемнёнными стёклами и салоном, в котором запах дорогой кожи пытался победить влажную жару снаружи. Кондиционер работал слишком сильно, но Фёдор не попросил убавить.

Он смотрел не на воду.

Его взгляд отмечал узкие съезды, подпорные стены и припаркованные вдоль дороги машины. Поток туристических автобусов, скутеров и грузовиков почти не прерывался. Одна авария могла перекрыть побережье на несколько часов.

В обычной жизни люди редко замечали подобные вещи. Они видели море, яхты, террасы и виллы.

Фёдор сначала видел выходы. Он смотрел на чужую красоту как на схему уязвимостей. Это была привычка. Не самая приятная, но полезная.

— Что успел выяснить? — спросил он.

Воронцов открыл заметки в телефоне.

— Зарич нервничает. Не настолько, чтобы начать говорить правду, но достаточно, чтобы повторять одну и ту же версию каждому, кто входит в комнату.

— Какую?

— Технику угнали местные вымогатели. Охранники испугались и теперь стесняются признать собственную трусость. Инженер конфликтный. Подрядчик жадный. Администрация медленная. Дожди виноваты во всём остальном.

— Удобно.

— Очень. За десять дней я встретился с Заричем четыре раза. Дважды — с подрядчиком, один раз — с представителями администрации. Они используют одинаковые выражения. «Локальный инцидент». «Несущественная задержка». «Обычные технические отклонения».

— Репетировали.

— Похоже на то.

— Или один человек написал текст для всех.

— Зарич?

— Слишком очевидно.

Воронцов положил телефон на колено.

— Правда редко звучит у пяти человек одинаково.

Фёдор повернул к нему голову.

— Я подумал примерно то же самое.

— Громко?

— Нет.

— Умнеешь.

Воронцов проигнорировал замечание.

Машина свернула с более широкой дороги в сторону бухты. Движение стало плотнее. Автобус с туристами впереди тормозил на каждом повороте. Скутеры выныривали сбоку, как насекомые, которым никто не объяснил, что они смертны.

Фёдор опустил стекло на несколько сантиметров.

Снаружи ударил запах моря, выхлопов, нагретого асфальта и жареной рыбы из придорожного кафе. Живой запах. Беспорядочный.

— Есть ещё одна странность. Начальник охраны утверждает, что камеры отключились из-за скачка напряжения. Зарич говорит, что их повредили. Подрядчик уверен, что записи забрала полиция.

— Протокол есть?

— Нет.

— Где оборудование?

— Якобы в ремонте. Мастерская, которую мне назвали, закрыта полгода.

— Инженер?

— Марко Велич. Я говорил с ним один раз, при Зариче. Отдельную встречу он сначала подтвердил, потом отменил.

— Почему?

— Написал, что заболел.

— Ты проверил?

— Его помощник утверждает, что видел его вчера. Сам Велич телефон не берёт.

Фёдор посмотрел на дорогу.

— Пока не трогай.

— Я думал, ты захочешь поехать к нему сразу.

— Захочу. Но не после того, как об этом узнают все, кто следит за твоими перемещениями.

Воронцов чуть сжал губы, но промолчал.

Ресторан Зарича находился у воды, за каменной стеной и закрытыми воротами. Дорожка спускалась через ухоженный сад к светлому зданию, построенному над самой бухтой.

У входа их ждали трое.

Милош Зарич стоял впереди. Ему было около шестидесяти: плотный, загорелый, с серебром в тёмных волосах. Льняной пиджак сидел безупречно, ворот рубашки был расстёгнут, а улыбка появилась ещё до того, как Фёдор вышел из машины.

Справа от него находился юрист проекта, слева — Драган Лекович, встречавший Воронцова в аэропорту.

Зарич шагнул навстречу.

— Mr Radev, welcome to Montenegro. It is a great honour to receive you here, — произнёс он, протягивая руку.
(Господин Радев, добро пожаловать в Черногорию. Для меня большая честь принимать вас здесь.)

Фёдор пожал её.

— I hope the honour will survive our conversation, — ответил он.
(Надеюсь, эта честь переживёт наш разговор.)

Улыбка Зарича едва заметно изменилась.

— I am certain we will resolve every misunderstanding.
(Уверен, мы разрешим все недоразумения.)

— “Misunderstanding” is an optimistic word.
(«Недоразумение» — весьма оптимистичное слово.)

Воронцов остановился рядом. Лекович держался спокойно, но взгляд его слишком часто возвращался к Фёдору.

— You were the one who met Mr Vorontsov at the airport, — сказал Фёдор, обращаясь к нему.
(Это вы встречали господина Воронцова в аэропорту.)

— Mr Zaric wanted to make sure he was properly received, — ответил Лекович.
(Да. Господин Зарич хотел убедиться, что господина Воронцова встретят как следует.)

— How did you know which flight to meet? — спросил Фёдор.
(Откуда вы знали, какой рейс встречать?)

Пауза возникла прежде, чем Лекович успел улыбнуться.

— Our office received the information from Moscow.
(Наш офис получил информацию из Москвы.)

— From whom?
(От кого?)

Лекович посмотрел на Зарича.

— I do not remember the name. My assistant handled it.
(Я не помню имени. Этим занимался мой помощник.)

— Then we will speak to your assistant.
(Тогда мы поговорим с вашим помощником.)

Зарич мягко вмешался:

— It was merely hospitality, Mr Radev. No one intended to interfere with your arrangements.
(Это было всего лишь гостеприимство, господин Радев. Никто не собирался вмешиваться в ваши планы.)

Фёдор перевёл взгляд на него. Улыбка Зарича не исчезла. Только глаза стали внимательнее.

За их спинами шумело море. Вода ударялась о камни под террасой, в саду оглушительно стрекотали цикады. От нагретой дорожки поднимался запах сухой травы и горячего камня.

Зарич первым отвёл глаза.

— Shall we go inside? It is much cooler there.
(Пройдём внутрь? Там прохладнее.)

Фёдор позволил ему сменить тему.

Пока.

Стол накрыли в отдельном зале с открытыми дверями на террасу. Белая скатерть, тонкие бокалы, холодное серебро приборов. За стеклом лежала бухта, по воде медленно двигались яхты.

Фёдор сел так, чтобы видеть вход. Один из его людей остался снаружи, у входа в ресторан, второй — возле машин. В отдельный зал они не вошли: необходимости стоять у Фёдора за спиной во время переговоров не было.

Зарич расположился напротив, Воронцов — справа. Юрист и Лекович заняли места чуть дальше.

Официанты принесли еду, которую Зарич, видимо, заказал заранее. Вино после едва заметного жеста Воронцова оставили запечатанным.

Зарич открыл папку.

— I prepared a short overview so that we can discuss the situation based on facts rather than rumours, — сказал он.
(Я подготовил краткий обзор, чтобы мы могли обсуждать ситуацию, опираясь на факты, а не на слухи.)

— Rumours are facts as well. They simply describe people instead of numbers, — ответил с улыбкой Фёдор.
(Слухи — тоже факты. Просто они описывают людей, а не цифры.)

Зарич сделал вид, что не услышал последней фразы, и начал говорить.

Задержанные документы. Необходимость пересмотреть смету. Дополнительные расходы после дождей. Локальный инцидент с техникой, не влияющий на общий график. Обычные технические отклонения на дороге.

Он говорил уверенно, плавно, почти не заглядывая в бумаги.

Юрист время от времени уточнял формулировки. Лекович сидел молча, но внимательно следил за реакцией Фёдора.

Воронцов не преувеличивал.

Они действительно подготовились.

Фёдор листал документы медленно, не перебивая. Люди начинали ошибаться быстрее, когда им позволяли поверить, что их слушают.

На одной странице находился отчёт об исчезновении техники.

— At what time were the vehicles last seen? — спросил он.
(В какое время машины видели в последний раз?)

Лекович ответил:

— Around two in the morning.
(Около двух часов ночи.)

Фёдор посмотрел в документ.

— The report says eleven forty in the evening.
(В отчёте указано двадцать три сорок.)

Лекович на мгновение замер, и его взгляд метнулся к юристу.

— That was probably the beginning of the shift.
(Вероятно, это было начало смены.)

— The shift began at eleven thirty.
(Смена началась в двадцать три тридцать.)

Зарич коснулся пальцами края папки.

— There may be an error in the log.
(В журнале могла быть ошибка.)

— There may be an error in everything. That is why I am here.
(Ошибка могла быть во всём. Именно поэтому я здесь.)

Фёдор перевернул страницу.

— Were the cameras broken or disconnected?
(Камеры были сломаны или отключены?)

— Damaged, — ответил Лекович.
(Повреждены.)

— Your report says there was a power failure, — сказал Фёдор, обращаясь к Заричу.
(В вашем отчёте указано отключение электричества.)

— The power failure affected the system. Some equipment was damaged afterwards.
(Отключение электричества повлияло на систему. Позднее часть оборудования повредили.)

— And the recordings were taken by the police?
(А записи забрала полиция?)

Юрист первым посмотрел на Лековича.

— We were informed that they had been requested, — осторожно произнёс он.
(Нам сообщили, что записи были затребованы.)

— There is no request and no police report.
(Запроса и полицейского протокола нет.)

В зале стало тише.

Фёдор закрыл папку.

— Which version would you like me to believe?
(В какую версию вы предлагаете мне поверить?)

Зарич медленно выдохнул.

— The investigation is ongoing. Small discrepancies are inevitable.
(Расследование продолжается. Небольшие расхождения неизбежны.)

— You had ten days to remove them.
(У вас было десять дней, чтобы их устранить.)

— To clarify them, — поправил юрист.
(Чтобы их прояснить.)

Фёдор повернул к нему голову.

— No. To remove them from the story you prepared for me.
(Нет. Чтобы убрать их из истории, которую вы для меня подготовили.)

Юрист замолчал.

Лекович наклонился к Заричу и тихо произнёс на сербском:

— Nije trebalo da se sastanemo s njim danas.
(Не стоило встречаться с ним сегодня.)

Он сказал это негромко, почти не разжимая губ, уверенный, что Фёдор не поймёт.

Фёдор поднял глаза.

— A kada bi bilo zgodnije? Sutra, kada prepišete i ostale izveštaje? — спросил он на том же языке.
(А когда было бы удобнее? Завтра, когда вы перепишете остальные отчёты?)

Лекович побледнел.

Улыбка исчезла с лица Зарича.

Фёдор откинулся на спинку кресла.

— You may continue in Serbian if it is more convenient. I understand you perfectly, — добавил он по-английски.
(Можете продолжать на сербском, если так удобнее. Я прекрасно вас понимаю.)

Воронцов взял стакан воды, скрывая улыбку.

— Вы говорите по-сербски? — спросил Зарич, с заметным акцентом.

— Достаточно.

— Болгарский и сербский похожи.

— Недостаточно, чтобы их перепутать.

Зарич несколько секунд смотрел на него, словно заново оценивал человека, о котором до этого знал только из чужих рассказов.

Затем снова перешёл на английский:

— No one here is trying to deceive you or your family.
(Никто здесь не пытается обмануть вашу семью.)

— Then someone is doing it by accident. I’m not sure which possibility insults me more.
(Тогда кто-то делает это случайно. Не уверен, какой вариант оскорбляет меня сильнее.)

Фёдор снова открыл папку.

Дальше разговор шёл тяжелее.

Зарич говорил о дороге, дождях и проверке, назначенной на следующую неделю. Юрист подчёркивал, что повреждения не выходят за допустимые значения. Лекович больше не пытался переговариваться на сербском.

Фёдор не задерживался на технических подробностях. Его интересовали люди, принимавшие решения.

— Who insisted that the work continue? — спросил он.
(Кто настоял на продолжении работ?)

— The contractor confirmed that there was no immediate risk, — ответил Зарич.
(Подрядчик подтвердил отсутствие непосредственного риска.)

— I asked who made the decision.
(Я спросил, кто принял решение.)

На этот раз пауза затянулась.

— It was a collective decision, — произнёс юрист.
(Это было коллективное решение.)

Фёдор усмехнулся.

— Collective decisions are usually made when everyone wants authority and no one wants responsibility.
(Коллективные решения обычно принимают тогда, когда власть нужна всем, а ответственность — никому.)

Зарич закрыл папку и сложил руки на столе.

— Mr Radev, I understand your concern. Your people are used to high standards. That is entirely reasonable. But there are local specifics here.
(Господин Радев, я понимаю ваше беспокойство. Ваши люди привыкли к высоким стандартам. Это правильно. Но здесь есть местная специфика.)

— “Local specifics” often means: “We’re used to not being checked.”
(«Местная специфика» часто означает: «Мы привыкли, что нас не проверяют».)

Зарич улыбнулся.

— Perhaps it would be better to visit the site tomorrow. You will see that the situation is under control.
(Возможно, завтра лучше посетить объект. Вы увидите, что ситуация находится под контролем.)

— Tomorrow, — согласился Фёдор.
(Завтра.)

Лицо Зарича немного расслабилось.

— My people will prepare the route.
(Мои люди подготовят маршрут.)

— No.
(Нет.)

— Excuse me?
(Простите?)

— No prepared route. No delegation. You and Mr Vorontsov will accompany me. The others will stay here.
(Без подготовленного маршрута. Без делегации. Со мной поедете вы и господин Воронцов. Остальные останутся здесь.)

Зарич посмотрел на Лековича.

— Some areas may be difficult to access after the rains.
(После дождей к некоторым участкам может быть трудно добраться.)

— Then we will see them first.
(Тогда их мы и посмотрим в первую очередь.)

Фёдор поднялся.

Разговор был закончен, хотя блюда на столе остались почти нетронутыми.

На улице жара ударила сильнее. Солнце белело над водой, камень дорожки отдавал накопленное тепло. Воронцов догнал Фёдора у машины.

— Ты действительно поедешь на объект завтра?

— Да.

— Зарич успеет предупредить всех.

— Разумеется.

— Тогда какой смысл?

Фёдор остановился и посмотрел на него.

— Если спектакль собирают в спешке, декорации ставят криво.

Воронцов усмехнулся.

— Иногда ты говоришь почти красиво.

— Никому не рассказывай.

Они сели в машину.

Зарич остался у входа в ресторан, провожая их взглядом. Лекович стоял чуть позади и уже кому-то звонил.

Когда ворота закрылись, Фёдор достал телефон.

От аналитического отдела пришло новое сообщение.

Несколько скриншотов.

На первом был скриншот публикации из бизнес-зала Шереметьево. Воронцов сидел у окна, отвернувшись от камеры. На столе рядом лежал посадочный талон. Номер рейса не читался, но время и направление были видны.

В подписи стояло:

«Наконец-то к морю».

Фёдор передал телефон Воронцову.

Тот посмотрел на экран, и лицо его стало неподвижным.

— Лена выложила?

— За сорок минут до посадки.

— Я не видел.

— Теперь видишь.

Второй скриншот показывал один из аккаунтов, успевших просмотреть публикацию до удаления.

Закрытая страница. Женское имя. Фамилия Лекович.

— Кто это? — спросил Воронцов.

— Сестра Драгана. Живёт в Москве, работает в туристическом агентстве. Её аккаунт был среди тех, кому Лена когда-то открыла доступ.

Воронцов увеличил изображение.

— Лена её не знает.

— Не факт. Но ей и не требовалось. Они следили не за ней.

— За мной?

— За людьми рядом с тобой. Так проще.

Воронцов молчал несколько секунд.

За окном мелькали белые стены, тёмные деревья и море. Кондиционер тихо шумел, остужая салон. Снаружи всё выглядело спокойно, почти празднично.

— Это моя ошибка, — сказал Воронцов.

Он произнёс это без привычной усмешки, понимая, к чему привела его ошибка, и принимая последствия.

Фёдор убрал телефон.

— Да.

— Мог хотя бы сделать вид, что оценил честность.

— Я оценил. Ошибка от этого не исчезла.

Воронцов отвернулся к окну.

— Что теперь?

Фёдор посмотрел в окно на дорогу, уходившую назад.

Зарич подготовил документы и правильные слова. Лекович заранее узнал рейс. Все участники встречи согласовали общую версию, но не успели договориться о деталях.

Они ждали проверки. Просто готовились не к тем вопросам.

— Теперь ничего, — сказал Фёдор. — Пусть считают, что завтра мы поедем туда, куда они нас поведут.

Воронцов повернулся к нему.

— А мы?

Фёдор посмотрел на экран телефона, где всё ещё оставалась фотография из Шереметьево.

— А мы посмотрим, что именно они особенно постараются не показать.

...

Анастасия Благинина:

Спасибо за продолжение! Я этот роман и на Литнете читаю, но комментировать буду по-здешним главам, дабы не спойлерить или в личные сообщения буду писАть. Сюжет закручивается. Анне реально нужен отдых. Фёдор взвалил на себя много, дядя и Илья ему не указ. Визуализация Воронцова мне нравится. Светловолосые не особо в моём визуальном вкусе, но красавец!

...

Druilla:

О. я очень рада))
А группу на ВК нашли? Там еще больше визуала)

Я решила в ближайшее время выровнять главы тут и на Литнете. Так что тут они чуточку почаще пока будут выходить. Пока не придут к общему знаменателю)

...

НатаЛис:

Добрый вечер
В читателях. Обложка и аннотация привлекли, буду читать
Вдохновения

...

Druilla:

Добро пожаловать!
И спасибо)

...

натаниэлла:

Добрый вечер!
Мара Сандрина, разрешите поздравить вас с замечательной книгой! Понимаю, что она еще не закончена, но ничуть не сомневаюсь в вашем таланте. Так что поздравление - не аванс.
Мне очень нравится, как история написана: обстоятельно, зримо, увлекательно и достоверно. В происходящее верю, героев вижу воочию, декорации - прекрасны.

Анна вызывает безусловную симпатию. Ей реально требуется отдохнуть. И тем горше сознавать, что отдых будет испорчен катаклизмом. Держу в памяти аннотацию, и она составляет разительный контраст с той мирной красотой, которая окружает ее в Черногории сейчас, в самом начале. И хотя девушке не нравится слово "судьба", это она и есть, подозреваю.

Надеюсь, все закончится для нее хорошо (я люблю хеппи-энды, каюсь).

Федор... интересный характер. Немногословный, суровый, жесткий и даже жестокий. Полная противоположность Анны (но противоположности притягиваются, да). Сдается мне, что в детстве у него случилась какая-то трагедия. Эти бои до крови, боль - не ребячество, а типичное замещение. Федору, конечно, нравится побеждать, но нормальные, счастливые люди, проживающие насыщенную жизнь, как правило, этим не занимаются. Тем более, дети богатых людей. Федор несчастен, хотя он и на своем месте: что на ринге, что в темном поместье, что на работе.

Воронцов - раздолбай, но мне он понравился. Наверное, чуть больше Федора. Он более земной и предсказуемый, а от Федора веет какой-то опасностью, может даже темнотой - той самой, из его родного поместья.

Я плохо разобралась, что там происходит с бизнесом. Пропавшие охранники, угнанные машины, трещины на дороге... все это для меня не связано. Но Федор как-то сразу насторожился, напрягся, как гончая, взял след. Значит, связь есть.
Буду читать дальше, чтобы понять, чего он боится на самом деле и чего приехал выяснять.

И любопытно, как с этим будет связана Анна. Ведь не просто так она там что-то выиграла, как мне кажется...

Спасибо за главы! и за иллюстрации - с ними намного веселей

...

Druilla:

Добро пожаловать!
И спасибо за теплые слова) Очень приятно читать)

Меня удивляет господин Воронцов Так поразительно, он словно ожил внутри этой книги. Персонаж, который развивается сам и абсолютно незапланированно)

...

натаниэлла:

Это отлично, что он "ожил".
Если его роль расширится, я буду только "за"

...

Druilla:

С учетом его непредсказуемой харизмы, я начала уже думать о подобном варианте. Но спойлерить не хотелось бы)) Пока что все идет, как идет. В черновиках аж до 16 главы дошло уже...

...

Анастасия Благинина:

А я вообще за отдельный роман про Воронцова. И может, с блондинкой на иллюстрации он неслучайно?!

...

Druilla:

Всё может быть

...