Анна Годберзен "Блеск"

LuSt:

Мариночка, какие чудесные стихи, как всегда! В самую точку! Лови

Лиля,

В "Зависти" же были размышления Дианы на эту тему.. Видимо, они с Генри все же объяснятся

и простят друг друга. Сердцу ж не прикажешь.

...

Anid:

Здравствуйте, Леди!

Как я рада, что вас нашла!
Я даже сейчас поверить не могу своему везению!

Взахлеб читала предыдущие книги Анны Годберзен серии "Luxe". И была расстроена, что так и не узнаю, чем же закончатся истории героев.
Спасибо вам за возможность узнать продолжении!
И спасибо за этот проект, единственный в своем роде!

...

LuSt:

Anid, здравствуйте, добро пожаловать в наш уютный клуб!
Медленно, но верно многочисленные ценители Годберзен к нам подтягиваются
"Зависть" уже прочитали?

...

zerno:

Таша с сапфирами тебя !
Я бы тем кто переводит сразу давала бриллиант!

...

Королева:

Anid, добро пожаловать!!! Очень рада, что свое первое сообщение вы оставили именно в нашей теме!!!

Ластичек, пока читала вашу переписку, в голове сидел один вопрос: а что, Годберзен мы еще недопереводили? Представляешь, КАК я запарилась!!!

...

LuSt:

Лилеш, я-то допереводил, да вот, редиска, уплыл в тропики и в работу, и любимым редакторам скидываю главы очень дозированно
Обещаю в октябре исправиться

...

LuSt:

 » Глава 7.

Перевод LuSt
Редактирование Королева, Bad Girl

Те из нас, кто думал, что Элизабет Холланд — наиболее подготовленная к замужеству девушка — сделала шаг вниз по социальной лестнице, выйдя за бывшего компаньона отца, Сноудена Трэппа Кэрнса, теперь должны признать, что она ни в коем случае не обеднела, поскольку в выходные новоиспеченная миссис Кэрнс была замечена за покупкой новой мебели для симпатичного особняка на Мэдисон-авеню…
Из колонки светских новостей в «Уорлд газетт», суббота, 7 июля 1900 года.

К четырем часам Элизабет достаточно утомилась, поскольку встала на рассвете, чтобы проследить за расстановкой антикварных диванов в гостиной и растопкой очага на кухне, чтобы леди, зашедшим поздравить её с новосельем, подали приемлемый чай. Среди её гостей были Агнес Джонс, перевернувшая весь фарфор в поисках подлинных клейм, и заскочившая к подруге по пути за покупками Пенелопа Шунмейкер, с которой Элизабет на публике поддерживала видимость дружбы. Они мило побеседовали, но Элизабет облегченно вздохнула, когда гостьи ушли. Ребенок вел себя беспокойно, а сделать предстояло ещё очень многое.

Особняк был обустроен не так, как дом номер семнадцать в парке Грэмерси, где Элизабет провела первые восемнадцать лет жизни. По одну сторону от главного входа располагалась большая гостиная с окнами от пола до потолка, а по другую — обеденная зала примерно тех же размеров. В заднем крыле дома находилась гостиная поменьше, рядом с которой размещалась кухня и другие помещения, которыми пользовались только слуги. Вестибюль был достаточно велик, чтобы достойно встречать гостей, но не претендовал на подобие приемной королевского дворца, как в некоторых крикливых новых особняках. У северной стены возвышалась лестница, ведущая на второй этаж, где выгодно расположились спальни, с открытыми дверями превращавшиеся в приемные. Элизабет очень нравился дом; простая прогулка по нему приводила её к мысли, что она сделала всё правильно для ребенка и своего любимого Уилла.

Именно этот неизбежный факт — что она никогда не забывала об Уилле, настоящем отце ребенка, — мешал ей лечь на один из новеньких диванов в гостиной или обрамленную рюшами кровать в спальне наверху. Хотя Пенелопа вела себя мило во время чайной церемонии, Элизабет чувствовала, что миссис Шунмейкер помнит недомогания старой подруги во время зимней поездки во Флориду, когда Элизабет только начала понимать, что с ней происходит. Она подозревала, что молодая миссис Шунмейкер сомневается в том, кто отец ребенка, а подобные слухи недостойны любого мужчины, в особенности того, кто так примерно заботится о жене. А Сноуден неустанно опекал Элизабет. Доказательства этого окружали её со всех сторон: крепкие стены, обитые чёрными кожаными панелями и обшитые полированной березой.

Чувство вины в сочетании с присущей Элизабет любовью к порядку, призвало её подняться по лестнице в комнату, превращенную в кабинет супруга. Это помещение находилось в заднем крыле, где Сноудена меньше тревожили бы слуги, доносящийся с улицы шум и предстоящие вскоре крики младенца. В кружевной блузе с высоким воротом и черной полотняной юбке Элизабет робко вошла в кабинет мужа, поскольку остро чувствовала, что Сноуден считал его укромным уголком. Но Элизабет воспитали трудолюбивой. Мужчина, чье предложение руки и сердца спасло её и ребенка, заслужил насладиться плодами способностей своей жены.

— Могу ли я помочь вам, миссис Кэрнс?

Домоправительница, миссис Шмидт, требовательная вдова средних лет, чей покойный муж много лет служил у Сноудена, возникла за спиной Элизабет и теперь маячила в дверях. Она казалась немного недовольной тем, что хозяйка дома осматривает свои владения.

— Мистер Кэрнс приказал мне присматривать, чтобы вы не переутомлялись, поэтому, пока он в отъезде, я должна следить, чтобы вы получали всё, что захотите…

Хозяйка дома положила руку на выпирающий живот и попыталась сердечно улыбнуться. За исключением Лины Броуд, её горничной времен девичества, с которой Элизабет рассталась при чрезвычайных обстоятельствах, у бывшей мисс Холланд всегда получалось находить общий язык с прислугой. Но на миссис Шмидт доброта Элизабет никак не влияла, и обеим женщинам ещё предстояло научиться непринужденно общаться друг с другом.

— Нет, всё нормально, но спасибо вам. — Когда домоправительница не сдвинулась с места, Элизабет добавила почти извиняющимся тоном: — Я хотела сама навести порядок в кабинете мистера Кэрнса.

— Конечно, — ответила миссис Шмидт, хотя всё ещё колебалась, пока Элизабет не отпустила её уверенным движением подбородка.

Когда миссис Шмидт ушла, Элизабет принялась раскладывать ручки и бумаги на большом столе мужа и приводить в порядок статуэтки. Она обдумывала, от скольких развешанных по стенам чучел она сумеет убедить Сноудена избавиться. Хотя Сноуден и любил охотиться, а она не хотела лишать его этого удовольствия, все же Элизабет чувствовала, что ее долг как жены дать ему возможность воспользоваться ее хорошим вкусом. А охотничьим трофеям, по её мнению, не место в столь изысканном доме. Когда комната наконец приобрела ухоженный вид, Элизабет повернулась к коробке с бумагами, нуждающимися в сортировке.

Рутинные хлопоты по дому успокоили Элизабет, но душевное равновесие испарилась, когда, осторожно сложив банковские отчеты и деловые бумаги в ящики стола, она заметила своё девичье имя, под которым жила восемнадцать лет. И не только его, поскольку рядом было написано имя, которое она произносила про себя каждую ночь перед тем как уснуть, которое всё ещё считала своим. Её карие глаза округлились.

К документу было прикреплено письмо Стэнли Бреннану, когда-то служившему бухгалтером её семьи, и часть, привлекшая внимание Элизабет, звучала так: «Позаботьтесь о том, чтобы калифорнийский прииск был должным образом передан в немедленное совместное владение Элизабет Адоре Холланд и Уильяму Келлеру». Письмо было подписано её покойным отцом за неделю до его смерти и отправлено с Юкона. Сердце Элизабет забилось, а на глазах выступили слезы, мешая читать. Но она продолжала смотреть на листок. Даже вид имени Уилла вызывал в памяти его образ в новом коричневом костюме в день их свадьбы, последний радостный день в её жизни. Прошло несколько минут, прежде чем Элизабет смогла собраться с духом и дочитать до конца, узнав в итоге, что бумага в её руках являлась дарственной на хорошо знакомую ей землю.

Она никак не могла понять, почему отец захотел поставить их с Уиллом имена рядом в любом документе, в особенности относящемся к земле, на которой они в самом деле довольно счастливо жили далеко отсюда, в Калифорнии. Она знала, мистер Холланд говорил Уиллу, что эти земли могли оказаться весьма доходными, но то, что они были собственностью отца и перешли к старшей дочери и бывшему слуге, ввергло её в смятение.

Элизабет с трудом поднялась на ноги и как могла быстро спустилась по лестнице в поисках миссис Шмидт.

— Мистер Кэрнс говорил, когда вернется? — потребовала она ответа, едва широкое лицо домоправительницы показалось в вестибюле внизу. Элизабет вцепилась в перила, чтобы удержать равновесие. Снизу её расплывшееся тело казалось огромным.

— Думаю, с минуты на минуту… — Домоправительница вытирала руки тряпкой. — Чем я могу вам помочь, миссис?

— Пожалуйста, когда он вернется, скажите ему, что я в гостиной на втором этаже. — Она прикрыла рот ладонью и попыталась унять головокружение. — Скажите, что я должна немедленно с ним поговорить.

Элизабет не знала, как долго прождала. То ли часа не прошло, то ли минуло несколько часов, когда она очнулась от сна в кресле-качалке в соседней с её спальней гостиной, и почувствовала, как бьется сердце от воспоминаний. Они нахлынули, как потоп, и то выбрасывали её на сухую землю, то вновь уносили бурным потоком. Одно время она была там — слегка загоревшая и согретая солнцем, готовила ужин Уиллу, пока он искал нефть, которая принесет им богатство, а в следующую секунду оказывалась на перроне Центрального вокзала, и в её ушах звучал жуткий грохот выстрелов, а желудок выворачивался наизнанку от запаха крови.

— Что случилось, дорогая?

Сноуден поспешно вошёл в комнату, словно Элизабет по-настоящему была его женой, и он предвкушал рождение собственного ребенка. Бледные ресницы миссис Кэрнс затрепетали. Когда он встал рядом с ней на колени, она напомнила себе, что и впрямь является его женой. Он взял её за руку, и Элизабет осознала, что он почти не прикасался к ней с того самого дня, когда поцеловал её в экипаже во время первого осмотра нового дома.

— Пожалуйста, объясните мне, что это? — голос Элизабет сорвался, когда она подняла странный документ и показала мужу.

Губы Сноудена дернулись, но вскоре растянулись в нежной улыбке. На нём был сюртук из коричневого шёлка в полоску. Эта ткань обычно не относилась к числу его любимых. Он взял бумагу и мельком взглянул на неё, прежде чем свернуть и убрать в карман.

— Это дарственная, — начал он. — Один из имущественных документов на землю, которую ваш отец приобрел в Калифорнии, недалеко от небольшого городка Сан-Педро…

— Да, — прошептала Элизабет. Посмотрела в глаза мужу, желая, чтобы он всё ей объяснил. — Я знаю те края.

— Да. — Сноуден смерил её взглядом и, вновь посмотрев ей в глаза, быстро продолжил: — Конечно, мы с вашей матерью обсуждали этот вопрос, когда вы вернулись из Калифорнии с… первым мужем. Ваш отец упоминал, что на этих землях залегает нефть, и ваша мать призналась в этом мне как близкому другу семьи. Я ей сказал, что, безусловно, разработка месторождений — это очень сложное занятие и превратить его в прибыльное дело ужасно трудно, но Уилл казался способным парнем, и если бы он не смог заработать на нефти, то уж точно разбогател бы на чем-нибудь другом…

Солнце садилось, и тени пролегали по всем предметам в комнате. Черты лица Сноудена в метре от Элизабет расплывались в неверном свете. У Элизабет перехватило дух и ей пришлось напоминать себе, что нужно вдохнуть. Она кивнула, давая мужу знак продолжать.

— После… трагедии, после смерти Уилла я начал искать объяснение весьма странным документам, которые нашел в бумагах вашего отца, когда впервые прибыл в ваш дом прошлой зимой. Конечно, тогда я не знал, кто такой Уильям Келлер.

Глаза Элизабет внезапно наполнились слезами, а бледно-розовые губы приоткрылись.

— Он знал, — прошептала она.

— Что там есть нефть? Наверное, он в это верил. Почему иначе такой человек, как Эдвард Холланд, заинтересовался этими землями?

— Нет… — Элизабет прикусила губу и тяжело сглотнула, осознавая, что отец благословил их с Уиллом любовь, а она узнала об этом уже после смерти обоих мужчин. — Отец знал, что Уилл любил меня, а я — его.

Сноуден отвернулся.

В более собранном состоянии Элизабет бы подумала об извинениях, но сейчас эта мысль даже не пришла ей в голову.

— Почему вы мне не сказали? — допытывалась она.

— Дорогая миссис Кэрнс, вы были не в том состоянии, чтобы огорошивать вас такими новостями. Но вам не нужно беспокоиться. Я действую в ваших интересах. Я уже несколько раз ездил в Калифорнию осматривать земли, и там действительно расположено богатое нефтяное месторождение. Уже запущена разработка, и вложения начали окупаться. А как вы думали я смог купить этот дом, дорогая? — Сноуден взмахнул рукой, и Элизабет проследила за его движением, словно оно символизировало дальновидность её отца. — Безусловно, природные богатства невозможно добыть за одну ночь, но очень скоро они воздадут нам — Холландам, конечно — за труды сторицей.

— О! — Элизабет сделала самый глубокий вдох в своей жизни. Её длинные изящные пальцы легли на грудь, и она храбро попыталась не разрыдаться. Значит, Уилл всё же приглядывал за ними.

Внезапно на неё нахлынула усталость, которую она подавляла весь день. Она уставилась на отросшую на подбородке Сноудена светлую щетину, на которую ложились последние отблески дня, и постаралась благодарно улыбнуться.

— Спасибо. — Она закрыла глаза, и, прошептав эти слова вновь, подумала о своем отце и отце своего нерожденного ребенка, возможно, прямо сейчас наблюдающих за нею с небес. — Спасибо.

...

MinaMurray:

так и знала, что этот кернс окажется подлецом.
ловко выкрутился.
но ненадолго.
все равно проколется где-нибудь или Элизабет поумнеет и станет логически мыслить.
LuSt, Королева, Bad Girl, очень интригующая глава! Спасибо!

...

Irish:

Ластик, Лиля, Таша, спасибо за продолжение!
Ну вот и нефть, наконец. Я так и знала, что без этого не обойдется.
Но... Ничего не понимаю. Разве в первой книге не было написано, что Уилл сам купил немного земли?
Я всегда считала, что, после разговоров с мистером Холландом, он поехал туда, где может быть нефть и на все деньги купил земли...
Тогда, у кого он её покупал? Может, просто где-то рядышком? Надо будет перечитать...
Теперь вопрос, кто же утаил от Элизабет и Уилла дарственную? Бухгалтер? Может они с Кернсом вместе, два мошенника, работающие на пару. И вот как-то подозрительно выглядит самоубийство отца Элизабет. Уж не было ли это убийством на самом деле?
Или я заигралась в детектив? Элизабет-то ничего такого не подозревает.
Теперь буду ждать когда всплывет что-нибудь про золотые прииски.

...

LuSt:

Ириш, в связи с этой линией я постоянно о тебе вспоминала, когда переводила - все же ты оказалась права в своих подозрениях
Я, кстати, не помню, чья у Уилла была земля, по-моему, участок он арендовал, а папаша Холланд просто детально объяснил ему, где копать. Уилл, наверное, тоже был не в курсе, что покойный "тесть" переписал недвижимость на него. Сомнительно, что у Уилла были деньги, чтобы купить землю на свои, она уже тогда стоила недешево, особенно на западе.
Детектив будет

...

irusha:

Спасибо большое за продолжение!!!!

...

Каори:

LuSt, Bad Girl, Королева спасибо за главку
Ну, вобщем-то, ясно было, что Кэрнс нечист на руку и помыслы его далеки от любовных...
Вот всего можно было бы избежать, если бы отец позвал Элизабет с Уиллом и сказал что-то типа: " Дети, все знаю - живите счастливо". Но тогда, конечно, не было бы этой линии в книге.

...

zerno:

Ластик . Таша , Лилеша , спасибо !
Ну вот и полезли уши .. Элизабет конечно как любая беременная женщина больше думает животом и в данный момент ее потрясло то , что отец знал о их с Уиллом любви и был не против . Но потом все же задумается , почему никто не сказал ей о собственности или если ее не успели оформить о наследстве
О ! так он уже Холланд - ловок . А мамаша видно в сговоре . Не могла не знать про земли .
.

...

LuSt:

Каори,

если бы отец так сказал, то ему осталось бы жить ровно пять минут , бо жена его тут же бы и пристукнула )))
Марина,

думает ли, вот в чем вопрос. Тем более, она же порядочная, и для неё дико даже предполагать, что муж нечист на руку по отношению к её семье. Плюс чувство благодарности мешает видеть правду.

вовремя исправился. Явно же не о Холландах думает, а о том, как набить свои карманы.

ну зря ты так, мамаша же в одной из первых книг говорила, что у отца столько проджектов было, что он и сам, видать, не совсем в курсе был, чем владеет

...

Каори:

Да нее, не пристукнула бы. Не особо же возражала против свадьбы

...