Солнечная петля (НФ, 18+)

натаниэлла:

 » 5/9

 Глава 5/9



Помощник капитана носил имя У Ма, что по-русски означало «Верный путь» - так значилось на его форменной нашивке. Он был высок, жилист и гибок, но за этой гибкостью скрывалась отнюдь не хрупкость, а, как ни банально это звучит,  сила стального каната. Бугристые мышцы на его плечах, не скрытые белоснежной безрукавкой, впечатляюще перекатывались под бронзовой кожей, когда он взялся переставлять в сторону трибуну для выступающих, чтобы поставить на ее место необходимый ему проектор на треножнике.

Заходя в лекторий, Маша поздоровалась с ним на его языке, чем спровоцировала закономерное изумление. Глаза У Ма полыхнули ярчайшим оттенком синего: кажется, нечасто ему попадались на корабле столь образованные туристы. Однако ответил он на универсальном языке – то ли из вежливости, то ли потому, что не был уверен в способности землянки долго поддерживать разговор на эриданском.

- Позволено ли мне будет узнать, karа amiga, почему вы учили наши ритуальные фразы? – поинтересовался он, не сдержав любопытства. – Неужели специально перед поездкой на Карнавал?

- Я ксеноэтик, - снова ответила Маша на эриданском и сложила руки в замок у груди, по-особому переплетя пальцы – знак, означавший намерение познакомиться поближе. – Я плохо говорю из-за отсутствия практики, но изучала вашу культуру и историю с огромным интересом.

- Счастлив встретить на борту ксеноэтика, - У Ма поклонился и трижды легко постучал указательным пальцем в грудь. – Вижу, что вы изучали еще и язык жестов. Моя кровь – с вами, амига. (*нейтральное выражение, аналог «мое почтение») Хорошо, что вы пришли послушать о нашем звездолете. Занимайте самые удобные места. Выбор велик.

- Спасибо! Мне действительно интересно узнать, как устроены ваши двигатели и космические суда.

- Вряд ли мы сможем углубиться в проблему, чтобы изучить ее досконально. Рассказ предназначен людям, не имеющим базы в сфере естествоиспытательных наук. Он будет понятным ребенку.

- И прекрасно! Нам с подругой не будет скучно.

- Надеюсь на это, кара амига.

Маша и Умила проследовали к креслам, закрепленным не рядами, как в общем пассажирском салоне, а полукругом. Они устроились ближе к правому краю, поскольку в центре уже сидело какое-то семейство с тремя разновозрастными детьми, а слева развалился, закину ногу на ногу, одинокий мужчина в ярко-желтом костюме, похожий на скучающего плейбоя. Встретить такого разряженного и щедро сдобренного ликерными парами посетителя в лектории для Маши было неожиданностью, но она расценила это как добрый знак.

- Вот видишь, здесь все просто, - шепнула она Умиле, - лекцию пришли послушать самые обычные люди. Никто не боится заскучать.

- Посмотрим, - произнесла в ответ Антоновская, стрельнув глазками в «плейбоя».

 Тот проводил ее не менее заинтересованным взглядом. Маша почти ждала, что Умила потребует пересесть к нему поближе, однако ее мыслями, как ни странно, всецело завладел эриданец. Уронив себя на мягкое сиденье, она тотчас наклонилась к самому Машиному уху:

- Этот помощник капитана ничего так, - на грани слышимости доложила она о своих впечатлениях,- на нормального человека похож. Руки, ноги, торс – все гармонично, только он до странности загорелый. Не знала, что у «синеоких» есть краснокожие.

- Он, видимо, уроженец луны Роб Та-У, - столь же тихо пояснила Маша, наблюдая, как предмет их интереса старательно калибрует свой хитрый прибор. – Там свет Ассадиры смешивается с отраженными от планеты-гиганта волнами и порождает у детей своеобразный оттенок кожи. Этот пигмент защищает от радиации и всплесков ультрафиолета, помогая их преобразовывать в видимый и безопасный спектр, меняя длину волны.

- А встречаются среди «синеоких» светлокожие блондины?

- Конечно. К примеру, на срединной планете Аск-Ра-Мун очень плотная облачность, а ночь в высоких обитаемых широтах длиннее дня. Загореть там просто негде, значит, и пигментация кожных покровов будет излишней. На Аскрамуне, говорят, много светлых робжиптов.

Помощник капитана закончил с наладкой и оглянулся в полупустой зал. Отсутствие толпы внимательных слушателей его совершенно не смутило. Он встретился взглядом с Машей и кивнул ей, сопроводив движение головы, понятное всем землянам, замысловатым жестом правой руки.

- Ого, он тебя выделяет! - шепотом прокомментировала Умила и неожиданно хихикнула. – Кажется, он на тебя запал!

- Глупости не говори.

- Да брось, он явно запал и старается привлечь тебя, иначе зачем пальцами сигналить? Это похоже на тайный язык, типа как у заговорщиков.

Умила снова хихикнула, и Маша с негодованием смерила ее взглядом:
- Это робжиптанские вневербальные конструкции, расширяющие смысл лингвистических высказываний.

- И чё?

- Да ничё! - невольно передразнила ее Некрасова. Предположение Умилы настолько ее поразило, что она сама на секунду забыла о приличиях. – У робжиптов два вида речи: звуковая и жестовая. Поэтому когда они совершают взмахи руками или скрещивают пальцы, то это обычная привычка к жестикуляции, а вовсе не тайные знаки. Робжипты способны улавливать отголоски чужих эмоций, а свои собственные трактуют жестами, чтобы сделать на чем-то акцент или что-то объяснить собеседнику. Они это делают преимущественно между своими.

- Но ты-то не своя.

- Он в курсе, что я его понимаю, и решил, что не будет ничего страшного, если подать мне реплику таким образом.

- И что он сказал? «Встретимся на причале, приходи в семь»?

Маша покачала головой:
- Он сказал, что сейчас начнем.

- И все?
- Представь себе.

Умила хмыкнула:
- Я все равно думаю, что ты его зацепила своими познаниями. Вот увидишь, это будет иметь продолжение. Он либо сочтет тебя шпионкой, либо влюбится, как в экзотическую игрушку.

- Не подтрунивай надо мной, пожалуйста, – попросила Маша. – Наверное, я выгляжу глупо, но почему было не воспользоваться моментом и не поговорить на чужом языке? Мне всегда не хватало такой возможности.

- Ой, да практикуйся, я не против! И он, судя по его довольной роже, тоже. Этому «синеокому» нравятся землянки. Наверное, потому он и пошел работать на пассажирский корабль, чтобы вдосталь за нами наблюдать.

Маша закатила глаза:
- Ты же сейчас не всерьёз, да?

Умила пихнула ее легонько в бок, что должно было означать «понимай как хочешь», и отвернулась, принимаясь разглядывать зал и заодно переглядываться с «плейбоем».

Маша была рада ее хорошему настроению, но сама испытывала смешанные чувства. Ей нравился  певучий язык эриданцев, который она учила с удовольствием, но в памяти внезапно и некстати всплыли предостережения отца, мешая наслаждаться ситуацией. Папин голос так отчетливо прозвучал у нее в голове, что она вздрогнула: «Вспомни, Манюша, о данайцах!»

Маша не хотела думать о данайцах и предательстве. Она хотела быть непредвзятой и разумной. И вообще, факт, что из всех лекций ей доведется прослушать именно ту, что касалась звездолетов, казался ей указующим перстом судьбы. Она сделала все правильно, что полетела на Навинию. Это ее путь! И вопрос про «Фехтовальщика», если она осмелится его задать, не будет здесь выглядеть неуместным.

«Надо бы подготовиться, - подумала она, покусывая нижнюю губу, - отточить формулировки…»

В лекторий проскользнула молодая парочка, и на этом желающие провести время с пользой закончились.

- Полагаю, ждать кого-то еще не имеет смысла, - объявил помощник капитана У Ма и зажег проектор.

За его спиной вспыхнула голографическая модель Млечного Пути. Она изящно парила в воздухе, и Маша вспомнила, что по-эридански их родная Галактика называется не менее поэтично, чем на земных языках – «Танцующие в пустоте пушинки».

- Верно, давайте уже начинать! – поощрил лектора глава семейства из центра зала.  – Мои сыновья очень любят звездолеты и специально пришли послушать об их устройстве. Едва дождались вашей лекции.

- Благодарю за лестное нетерпение, - невозмутимо откликнулся У Ма. – Но прежде, чем мы с вами поговорим о кораблях, я поведаю в двух словах, какой мы, робжипты, представляем себе Вселенную, которую они бороздят. Это важно для понимания навигации и инженерии.

Помощник капитана снова посмотрел в сторону Маши, и ей показалось, что он буквально пронзил ее взглядом. Сердце ее против воли забилось чаще.

- Он опять на тебя смотрит, - зачем-то сообщила ей Умила.
 
- Нас мало, и он смотрит на всех по очереди, - шепнула Маша. – Дай послушать, в самом деле!


- Видимый и осязаемый обычными чувствами мир – это лишь проявленная часть огромного мира, - говорил У Ма, меняя на проекторе картинки, каждая из которой казалась Некрасовой маленьким шедевром. – Пронизанный горячими пульсациями космос, галактические рукава, раскинутые по небу наших планет, звезды, туманности и темные провалы пустот – для нас они тени непроявленного. Понятно, что проще концентрироваться на видимых объектах – на материи, которую мы способны оценить визуально, или на явлениях, которые можно сканировать и познать. Ту часть, которую мы не видим, как, например, не видим воздуха, которым дышим, легко игнорировать, но именно там, в бесконечном океане неосязаемых энергий, скрывается самое ценное. Мы называем это Схора - «Изначальным Зерном» или «Жаром Творения». Схора имеет сложную геометрию, поскольку состоит из бесконечного набора интерференционных паттернов. Это сумма узоров, создающих великую голограмму. Она похожа на мозаику в крутящемся калейдоскопе – вам должен быть знаком образ этой старой детской игрушки с Земли, не так ли?

- Конечно, - подтвердил отец семейства, решивший, что вопрос адресован ему. – Недавно мы видели один такой в краеведческом музее. Дети впечатлились, хотя игрушка простенькая.

 У Ма кивнул благосклонно:

- Как замечательно, что вы ходите с детьми в музеи! Изучая малую деталь прошлого можно постигнуть более сложный образ из будущего. Наши дети тоже играли с калейдоскопами. Картинки в них не повторяются, но при этом все они – единая система, подчиняющаяся незыблемым правилам, и эти правила можно сформулировать, поскольку за них отвечает Схора – то, что дает жизнь нашему миру. Схора – это энергия, наполняющая силой двигатели наших звездолетов. Она рисует мир на основе Корун-Му-Дира, что в данном случае обозначает условную пластину, на которой записаны все виды голографической Вселенной, то есть ее план: прошлое, настоящее и будущее. В древности, когда робжипты поклонялись богам, Схора и Корун-Му-Дира считались двуликим божеством-андрогином, породившим все вокруг. Его проявленные лики мы называли Богом Сути и Богиней Формы. Сегодня эти имена используются в науке, обозначая схожие с мифологическими сложные образы физической реальности…


 
Маша слушала лекцию с огромным вниманием. Прежде ей редко удавалось пообщаться с настоящими эриданцами по видеосвязи, а вживую, так и вовсе лишь недавно на пересадочной станции. Теперь ее мечты сбывались, она получила возможность наблюдать за ними непосредственно и в их родной стихии.

Робжипты и космос были намертво связаны в ее представлениях. Она как-то забывала, что они работают не только пилотами и конструкторами звездолетов, но и заняты во всех иных сферах, где достигли таких же впечатляющих успехов, как и в космоплавании. Рассказ помощника капитана о Вселенной ее буквально заворожил. Было необычно даже просто смотреть на него и на то, как он управляется со странной, казавшейся немного примитивной техникой.

Маша знала, что аналогов ОрСИ у робжиптов нет, как нет и единой техносферы, в которой объединялись бы абсолютно все устройства – от транспорта до будильника на тумбочке в спальне, и от огромных подземных заводов до обучающих классов в детских учреждениях. Робжипты презирали удобства и легкость, с которыми земляне, одним нажатием пальца или движением век дирижировали процессами. Они обожали все усложнять, все делали последовательно и под неустанным личным контролем, и это казалось нелогичным, особенно с учетом того, сколь многого им удалось достичь. Без всевидящего ока ОрСИ это походило на сказочное колдовство, но оно работало. И работало, как было ясно, без сбоев.

На Земле эриданцы, несмотря на уже солидный срок Контакта, были очень редкими гостями. Вернее, они там практически не появлялись – действовал «Закон разграничения Давидсона – Суми Рако», согласно которому представители дружественных цивилизаций могли решать насущные вопросы исключительно за пределами атмосферы своих родных планет-метрополий. Для Земли это исполнялось неукоснительно: кроме ограниченного контингента спецпосланников (которых простым жителям увидеть было невозможно), ни одна нога инопланетянина так никогда и не ступила на планету. У робжиптов закон работал с большими оговорками, поскольку не до конца было понятно, какую именно из их многочисленных планет правильнее считать метрополией.

Навиния, откуда пошла их цивилизация, с некоторых пор принадлежала людям (хотя робжипты оставили за собой право ее посещать). Аскрамун, куда «синеокие» переселились после Исхода, ныне считалась научным центром, и землян там встречали с удовольствием, даже построили для них кластер под куполом с земной атмосферой, чтобы не заставлять носить скафандры. Центры управления Космической федерации Робтау находились на луне с тем же названием, но поскольку там же располагались торговые базы и прочие логистические центры, робжипты сами не были заинтересованы в изоляции и тоже охотно давали разрешение всем желающим посетить их. Тем не менее, «Закон разграничения» они подписали и соблюдали, уважая стремление людей сохранить хотя бы видимость своей независимости.


 
Тем временем помощник капитана У Ма продолжал рассказывать и иллюстрировать свой рассказ теперь уже видами внутренних помещений звездолета.

…- Наши двигатели, которые мы величаем «каскадами» из-за их последовательной работы, расположены в носовой части корабля. Их назначение – разворачивать и сворачивать метрики космического пространства. За правильностью действий и порядком следят операторы с помощью особых машин, производящих расчеты и показывающих в удобной для нас трехмерной графике картину многомерной Вселенной. Наши гости часто спрашивают, какова скорость у звездолета, но скорость – понятие относительное. Мы преодолеваем десять световых лет за несколько земных часов, но это не означает, что мы летим быстрее света. Мы просто летим не так, как движутся фотоны в трехмерном пространстве. Мы ходим более сложными тропами.

- А где вы храните топливо? – вдруг подал голос плейбой. Видимо, он снова пытался привлечь к себе внимание Умилы, потому что, спрашивая, недвусмысленно поглядывал в ее сторону. – Баки должны быть просто чудовищных размеров.  

- Энергия схора разлита вокруг нас, - ответил лектор. – Нам не нужны баки. В каждом кубическом сантиметре пространства, как выразился бы землянин-инженер, скрыта энергия триллионов атомных бомб. Не стоит ее собирать и накапливать в тесной таре. Наши технологии позволяют ее извлекать непосредственно из окружающей среды и сразу же употреблять для нужд команды и звездолета.

- Извлекать ее тоже, наверное, опасный процесс.

- Это хорошо отработанная функция «каскадов». Каждый участок космоса пронизывается различными видами полей, состоящими из волн различной длины. Каждая волна, как известно любому физику, обладает некоторой энергией. Таким образом, складывая энергию волн, мы получаем практически неисчерпаемый ресурс. Это происходит во время распаковки мерности. Мы черпаем энергию из скрытых областей – по-вашему, из сингулярности.

- А вот любопытно, как вы можете видеть эти скрытые измерения? – задавая очередной вопрос, плейбой изогнулся и уперся взглядом в Умилу.
Та продолжала его игнорировать, но, естественно, все подмечала.

- Зрение машин устроено иначе, чем у живых существ, - спокойно отреагировал на вечно перебивающего его слушателя У Ма, хотя он наверняка понимал, сколь оскорбительна и неуместна по отношению к нему эта  поза. – Мы с вами видим космос трехмерным, но у него гораздо больше измерений, чем способен уловить глаз. Сложная работа достается мозгу, который пытается преобразить невнятные потоки информации в конкретные объекты. К сожалению, при подобном преобразовании картина искажается, однако оптика наших машин лишена этих заблуждений. Благодаря ей мы и наблюдаем топографию Вселенной такой, какая она есть. Машины звездолета математически обрабатывают данные частот, поступающие из свернутых измерений, и подают результаты на экраны. Обычно маршрут корабля задан заранее, но иногда в космосе случаются происшествия, затрагивающие тела планет или звездных систем, встречающихся на пути, и надо принять решение, что с этим делать. Такое решение машина вынести не может, этим занимается капитан. Он видит на экране заранее составленную сводку и говорит, куда и насколько отклониться с маршрута.

- А разве капитан успевает за компьютерными машинам? – не унимался плейбой. – Это ж надо ориентироваться и соображать на космических скоростях! Живым существам подобное не под силу.

- Как я уже упоминал, скорость – понятие относительное, - сдержанно полыхнул взглядом робжипт, но Маше почудилась в этой вспышке неожиданная насмешка. – Реальность звездолета двойственна. Мы можем думать о корабле как о физическом теле, летящем сквозь пространство. Но так же мы можем рассматривать его как пятно интерференционных паттернов, свернутых в космической голограмме. В последнем случае мы вовсе никуда не движемся. Мы просто существуем, обладая всем временем Вселенной. В рамках этой концепции наш капитан успеет выпить стакан национального напитка чу-дар и решить любую проблему, если такая возникнет.

 
Маша улыбнулась и посмотрела на Умилу, проверяя, оценила ли она шутку помощника капитана и поняла ли ее. Умила, однако, откровенно тяготилась лекцией. Ее взгляд был рассеянным и тусклым, а пальцы непрестанно мяли край накидки из блестящего синтерода. (*зд.: название ткани) Она оживлялась, лишь когда настойчивый и немного пьяный красавец озвучивал свои вопросы, но не потому, что ей становилось любопытно, а потому, что чувствовала, как кто-то лезет из кожи вон ради нее. При этом было похоже, что она еще не определилась, стоят ли его усилия благосклонности. Этот вопрос волновал ее куда больше всех прочих.

Маше стало обидно, что интересная дискуссия проходит мимо ее подопечной. Некрасовой хотелось схожести интересов и возможности это обсудить в спокойной обстановке, но, кажется, если они с Умилой и станут что-то обсуждать, то это будет внешность очередного воздыхателя или другая такая же глупость.

- Если тебе что-то непонятно, ты тоже можешь задать вопрос, - шепнула она Умиле.

Та пожала плечами, беззвучно говоря: «Да какая мне разница!»

Отвлекшись, Маша едва не пропустила момент, когда присутствующие затронули историю с исчезнувшим звездолетом. Про «Фехтовальщика» спросили без ее участия, что было неудивительно – тема топографических каскадов все еще занимала некоторые умы.

- Как вы думаете, что у нас пошло не так двадцать лет назад? – спросил все тот же отец семейства, сидевший в центре. – И кто облажался на самом деле – наши или ваши?

- К моему прискорбию, однозначного ответа дать вам я не сумею, - крайне вежливо откликнулся помощник капитана. – Когда-то я расследовал обстоятельства того запутанного дела по архивным документам двух миров, но к окончательному выводу так и не пришел.

- А что тут непонятного? – буркнул плейбой, раздосадованный, что его минута славы в глазах богатой путешественницы не задалась. – Помните, что тут совсем недавно прозвучало? «В каждом кубическом миллиметре космического пространства скрыта энергия триллиона атомных бомб». Вот такая бомбочка и рванула! Очень сложно обеспечить надежность корабельным установкам, черпающим ежесекундно прорву энергии.

- Придурок, - тихо пробормотала Умила, вынося окончательный приговор красавцу. - Было бы все так просто, никто бы себе голову не ломал. И мой папа в том числе.

- Эй, а мы тут случайно не взорвемся? – вдруг истерично выкрикнула молчавшая до сих пор молодая женщина, вошедшая в зал последней. – У земного звездолета были такие же каскадные двигатели, как и у этого корабля.

- Наша безопасность на должной высоте, - не дрогнув, ответил У Ма. – Мы летаем среди звезд тысячу лет, и неприятности случаются невероятно редко.

- Но все-таки случаются?

- Не из-за двигателей. Топографические каскады надежны и проверены временем. Тайна «Фехтовальщика», скорей всего, лежит вне технической плоскости.

Маша подняла руку:
- Тлоджа У Ма, (*товарищ, господин, робж.) у вас есть идеи, где именно искать разгадку?

Она, конечно же, не могла не спросить, но помощник капитана, отрицая, по-земному качнул головой и выключил проектор:
- Я грущу, что не могу вам ответить, да и время нашей лекции закончилось. Благодарю вас всех за внимание!

Пальцы его руки шевельнулись, складываясь в знак «это запрещено обсуждать», но движения были слишком невнятными, и Маша не была уверена, что считала их верно. Она растерянно моргнула и оглянулась на Умилу, будто та хоть чем-то могла ей помочь.

- Наш полет, дорогие гости, подходит к концу, - сообщил эриданец, отступая к краю сцены. – «Звездный огонь» уже причалил к мачте и завершает шлюзование. Буквально через несколько минут вы сможете покинуть пассажирскую палубу и пересесть в лифт до поверхности. Напоминаю, что багаж будет ожидать вас в здании космического вокзала в зоне прилета. На орбитальной станции задерживаться нельзя, следуйте, пожалуйста, указаниям стюардов. Они вас проводят. Спасибо за доставленную радость совместного путешествия к Навинии! Ждем вас снова.

 
Маша не хотела расставаться с потенциальным источником информации. Помощник капитана сам признался, что изучал дело об исчезновении земного звездолета по архивам – ему удалось то, что Марии никогда не удавалось. Даже ее отец, Дмитрий Некрасов, не был допущен в святая святых межпланетных архивов. Любые документы по «Фехтовальщику» были с самого начала засекречены, и их семье приходилось довольствоваться скупыми обмолвками и еще более скупыми официальными отписками.

Кажется, у робжиптов с этим все обстояло иначе, и Маша боялась упустить ниточку, способную привести ее к правде. Оставив Умилу в одиночку отбиваться от комплиментов плейбоя, пошедшего в последнюю атаку,  она помчалась выходу.

- Скузи, камарад У Ма! (*извините, товарищ Ума!) – крикнула она, догоняя инопланетянина в дверях.

У Ма развернулся к ней, сияя очами поверх белой, в цвет форменной одежды, маски.
- Кара амига?

Маша перешла на эриданский:

- Тлоджа У Ма, меня зовут Маша Некрасова, я дочь Ольги Некрасовой-Дубцовой, которая следовала на «Фехтовальщике» в Край Священной Пустоты – в ту самую знаменитую колыбель близнецов-антрогинов Схора и Корун-Му-Дира… - Для пущего эффекта она изобразила пальцами знаки «очень важно», «всеобщее внимание» и «семья». – Я очень хочу с вами поговорить! Уделите мне частичку вашего часа, прошу вас!

- Я вижу, чем продиктован ваш живейший интерес к этой теме, трооджа Ма-Ша, (*госпожа, обращение к собеседнице, робж) – помощник капитана тронул тремя сложенными в пучок пальцами лоб. – Вы близкая родственница Исследовательницы Великого Ничто. Конечно, вы имеете законное право спрашивать об этом. Вот только ответ мой будет все тем же: я ничем не могу вам помочь. Мы не можем разорвать завесу.

- Я ищу любую зацепку, любую информацию о маме, - Маша сложила ладони домиком. – Пожалуйста!

- Как уже сказал, я грущу, что не могу разделить с вами знание.

- Но вы были в архивах, может, что-то копировали или помните подробности? На Земле это закрытая информация, мы совсем ничего не знаем.

Казалось, что У Ма колеблется.

- Вас это ни к чему не обяжет, но я хотя бы получу импульс для новых поисков. Мама пропала, когда я была совсем маленькой. Я с тех пор жду ее и ищу возможности прояснить ее судьбу. Я даже ваш язык учила специально, чтобы уметь читать документы без перевода. Для меня это очень важно, вы даже не представляете, насколько!

- Прошло столько лет, - сказал эриданец задумчиво и вдруг к полнейшему восторгу Марии изобразил жестами: «Не здесь. О тайнах не говорят на бегу».

«Где? Когда? Спасибо! Я у вас в долгу!» - Маша отчаянно замахала руками, складывая пальцы в неуклюжие фигуры.

- Мои обязанности настоятельно требуют присутствия на мостике, мне надо следить, как передают смену причальным техникам, - произнес помощник капитана на общеизвестном языке лидепла. И в то же самое время руками спросил: «Как вас найти внизу?»

 - Мы будем жить на «Озере Грез», в резиденции Станислава Антоновского. Я сопровождаю его дочь, – с надеждой прошептала Маша. – В любое удобное вам время!

У Ма мазнул взглядом по фигуре Умилы, догнавшей их и недовольно топчущейся за Машиной спиной.

- Вот номер моего смартсинга, - Маша открыла смарт и вызвала из небытия обычный бумажный блокнотик и карандаш, суетливо царапая в нем длинный ряд цифр. – Я, право, не в курсе, можно ли на него звонить на Навинии...

- Через пять дней начнется Карнавал. Я постараюсь выкроить время до его начала, - обрадовал ее инопланетянин, принимая с треском оторванную страницу блокнота.

- Буду с нетерпением ждать звонка!

У Ма наклонил голову, дунул на указательный палец, призывая не волноваться раньше времени, спрятал листок в прорезь на поясе и ушел.

Маша смотрела ему вслед, прикусив губу.

- Ты что, назначила ему свидание? – пораженно зашипела ей на ухо Умила.

- Это совсем не то, что ты думаешь.

- Да где мне, убогой, догадаться! Особенно после того, как я своими глазами видела, что он послал тебе воздушный поцелуй.

- Это не поцелуй! Это значило «не волнуйся».

- Не волнуйся, все будет хорошо? Типа все на мази?

- Ну… очень примерно.

- Ты меня удивила! - Умила таращила глаза, охваченная собственными фантазиями. – Я чуть не тильтанула! (*жарг. выпукло показала свои эмоции) Моя компаньонка предпочитает секс с инопланетянами? Реально?! Я бы не осмелилась. Они такие… такие… странные!

- Мила, перестань, пожалуйста! – Маша жутко возмутилась. – Я хочу с ним просто поговорить, расспросить о звездолете. Но он не может об этом разговаривать на работе.

- Я не вчера родилась, звездолет – предлог. Но ты молодец! – Умила, все еще слегка ошарашенная поворотом, который сама же и придумала, постепенно свыкалась с воображаемыми картинами. – Только что ж ты ему драную бумажку-то сунула? Это несолидно. Нет, понимаю, «синеокие» терпеть не могут цифровые подписи, но надо было заранее визитки себе поприличнее заказать. Такие старинные, на картоне и с вензелями.

- Лишь бы он номер не потерял, - шепнула Маша, неспособная сейчас унять обмирающее от нетерпения сердце, - а так без разницы – картон или клочок.

- Если он настоящий мужик, то не потеряет. Однако! – Умила тряхнула головой. – Вот почему ты не строила глазки болванам в казино! Ты любишь погорячее. Признавайся, ты ведь уже делала с ними это? «Синеокие» в штанах имеют такие же штучки, как и наши самцы?

Маша застонала и схватилась за голову:
- Мила!

- Не, а что – чирикать по-ихнему ты умеешь, жестами намеки раздавать – тоже, а форма черепа, цвет кожи и маска тебя не смущают…

- Мила!!

- Да ты не бойся, я не против. Я даже рада, что ты сможешь расслабиться должным образом. Наверное, удастся уговорить папу пригласить этого парня к нам на чай. – Умила потерла нос и в который уже раз глуповато хихикнула. - Помощник капитана! Нет, капитан, конечно, еще лучше, но и помощник сойдет. Не парься, Машка, я разберусь, как все обставить. Все организуем пуки-пуки!

- Все, довольно! Нам пора, - Маша ухватила ее за руку. – Слышишь? Это сигнал, что шлюз открыт. Пассажиров просят на выход. Станислав Иванович, должно быть, уже нас заждался.

Умила пошла, потешно перебирая ногами в попытке сравнять свою скорость со скоростью торопящейся к шлюзу компаньонки.

- Полегче! Я не столь стремительная, как ты и твой «синеокий»!

Сцепив зубы и пылая щеками, Маша упрямо тащила ее к выходу.


 
Спуск в лифте прошел для нее как во сне. Она и сама до конца не понимала, с чего так уцепилась за этого робжипта с Робтау. Ну, проявил он некогда интерес к расследованию, но не было ж ни малейших гарантий, что ему удалось нарыть что-то существенное, о чем он не хочет сообщать публике.

И все же слова его внутренней речи, выраженные в жестах, давали ей стойкую надежду. «О тайнах не говорят на бегу...» Но она и не хотела на бегу! Маша практически поверила, что ей повезло с первого раза, и она стоит на верном пути. Недаром же именно так и звался помощник капитана: У Ма «Верный путь»!

«Конечно, это тоже знак, - лихорадочно твердила она. – Еще один. У меня получится!»


 
*
Станислав Антоновский встречал дочурку в зале прилета. Он был не один, а с целой толпой секретарей-телохранителей-носильщиков-водителей. Кто-то из них уже забрал многоместный багаж и тащил в миниглисс, кто-то держал раскрытым непробиваемый «зонт тишины», а кто-то разгонял зевак, дирижируя людскими потоками.

Умила обнималась с отцом так, словно они не виделись целую вечность.

- Ты хорошо себя вела? – задал полушутливый вопрос Антоновский, глядя при этом на Машу.

- Конечно, папочка.

Маша кивнула, подтверждая, что обошлось без происшествий.

- Я слушала в дороге научные лекции, восполняя пробелы.

- В самом деле? И на какую же тему?

Умила наморщила лоб и неожиданно выдала, ни разу не запнувшись:
- О векторах движения по метрике интерференционных паттернов.

Даже Маша взглянула на нее с удивлением.

- А еще Маша в пути рассказывала мне об Ассадире.

Антоновский поправил очки на переносице:
- Чудны дела твои! И что же ты вынесла из услышанного?

Умила картинно пожала плечами, довольная произведенным эффектом:

- Ну… мне сложно принять идею, что центр мира сразу везде и нигде, время и пространство иллюзорны, а планеты нелокальны и имеют сложную топографию, но я намерена об этом поразмышлять на досуге.

- Что ж, я охотно с тобой подискутирую вечерком.

- Признаюсь, что сразу я мало чего ухватила, - слегка сдала назад Умила, - но все-все запомнила. Я все-таки твоя родная дочь, папочка, и память у меня отменная, чего бы ты там про меня не воображал.

- Да я и не воображаю, просто радуюсь, что ты прилетела, – Станислав Иванович чмокнул ее у макушку и обратился к Некрасовой: - Вы хорошо на нее влияете.

Маша скромно потупилась.

- Кстати, о способах движения между складками пространства-времени нам  поведал помощник капитана звездолета, - как бы невзначай обронила Умила. – Он потрясающе умный и такой… такой… дриповый. (*жарг.элегантный) Прикинь только: высокий, весь в белом, и этот цвет ему к лицу. Маша с ним подружилась, да и я тоже… немножечко. Папуля, ты не будешь против, если мы пригласим его погостить у нас?

- Это человек или робжит? – уточнил Антоновский слегка недоуменно. – Вы подружились с кем, я не совсем понял?

- Ну, мы же не расисты, верно? Какая разница! – Умила была сама невинность. – Естественно, это «синеокий». Он член экипажа. Ты разрешишь приехать ему в гости?

- Пусть гостит, конечно. Навиния – это все еще робжиптанская планета, и в «Озере Грез» у нас есть робжиптанское крыло.

- Целое крыло? Значит, они к тебе часто приезжают?

- Так положено по закону. Каждое здание в Исинавии должно быть оборудовано герметическими помещениями с отдельной вентиляцией. Даже если робжипты и брезгуют заглядывать в наши дома, мы все выполняем правила неукоснительно.

- Помощник капитана уж точно не побрезгует, - объявила Умила.

Маша улучила минутку и прямо спросила ее, что та творит.

- Заметь, ни слова не соврала! – с гордостью заявила та.

- Но все выглядит как-то не так...

- Ну и что? – Умила беззаботно отмахнулась. – Машка, я ж всецело на твоей стороне, не парься! Ты делаешь мою жизнь веселее.

Маше оставалось лишь вздыхать, ворчать про себя и подстраиваться под неровный и местами непредсказуемый характер своей подопечной. Она не желала все испортить.

«Вот я и на Навинии, - думала она, глядя в окно на пестрые городские пейзажи, - первый и самый трудный рубеж позади. Я сделаю все, что запланировала, даже если это будет стоить мне репутации».


 
Станислав Антоновский, сидевший в миниглиссе напротив, пристально изучал компаньонку дочери. Маша не замечала этого, погруженная в свои мысли, но даже если б и заметила, то не смогла бы определить по его непроницаемому лицу, частично скрытому массивными очками, о чем он думал на самом деле.

...

Виктория В:

Нат, Леди, всем добрейшего!

Начало знакомства с "синеоким" получилось удачным. У Ма оказался приятной личностью, и к тому же несмотря на колебания согласился помочь Маше разгадать загадку исчезновения "Фехтовальщика", хотя он ей ничем не обязан.
Умила кажется недалекой дурочкой, но она способна поразить своей памятью и знаниями, как случилось во время встречи с Антоновским. Пусть она может раздражать неуместными намеками на сексуальную тему, но подозреваю, что Маше повезло со своей компаньонкой, Умила не предаст ее в трудную минуту.
Поражают знания и технологии робжиптов, хочется верить, что они людям все же друзья, а не враги.

Нат, большое спасибо за прекрасную главу, она оправдала мои ожидания получить незабываемые впечатления знакомства наших героинь с инопланетянином!

...

натаниэлла:

Доброго всем вечера!
Спасибо за сердечки!

Вика,

Рада, что инопланетянин тебе понравился.
Да, У Ма ничем Маше не обязан и даже, похоже, не слишком жаждет делится информацией, но он все же решил с нем поговорить.

Сама пишешь: "кажется дурочкой"
Это не означает, что она дурочка.
Умила в каком-то смысле человек, который себе многое позволяет. И не стеснен никакими правилами, рамками, условностями. Вежливость, культура - это же тоже рамки, а она что хочет, то и творит.
Она не стремится выглядеть лучше, чем она есть на самом деле. В ней нет притворства.
Наверное, это не всегда благо.

это точно


Инопланетяне в этой истории очень продвинутые и сильные. А вот друзья они или враги... мне кажется, что дружба - это не раз и навсегда устоявшееся понятие. Маятник качается в обе стороны.


Спасибо и тебе за подробный и милый отклик!



*
Оксана,

мне нравится хэштэг он раскрывает именно объем, дает совокупность ассоциаций
Но, наверное, язык глухонемых будет все же ближе к данному феномену. Здесь сложность в том, что приходится одновременно говорить вслух и жестами. Людям это сложно представить, мы мыслим (как нам представляется) линейно, последовательно. Хотя это не так. Есть невербальный язык тела, и когда человек врет,то тело его выдает.
мозг мыслит нелинейно, объемно, многоуровненно, и он может обучаться. Робжипты привыкли к двойной нагрузке, но Маше, конечно, это ужасно сложно. Поэтому у нее жесты это всегда телеграфный стиль.


Спасибо за комментарий!

...

Виктория В:

Нат, спасибо за обратную связь!
Да, это не всегда благо, поскольку может затруднить общение, но лучше лицемерия и коварства.


Очень информационно насыщенной получилась лекция У Ма. Представляю, сколько трудов тебе стоило написать эту главу.


Скорее всего землянам легче общаться с робжиптами именно жестами. Наверняка речевой аппарат у инопланетян по-другому устроен.

...

Ани:

Удачно так Маша познакомилась с У Ма, так что у нее появилась надежда что-нибудь узнать про миссию ее матери. Антоновский тоже заинтересовался этим, по-моему.
Эта особенность робжиптов разговаривать языком жестов и произносить слова...Ведь все вокруг знают о чем разговор.
Ната, спасибо.

...

Peony Rose:

Диалог с У Ма очень информативен, именно тем, что робжипт оставил "за кадром". Если у него был допуск к засекреченным архивам, он уже не простая фигура. А рисковать тайнами своих сородичей ради беды чужачки не каждый сможет.
Мне все больше кажется, что у Антоновского на Машу большие планы. Точнее, были, до ее похищения.

Спасибо!

...

Tannit:

Приветствую!
Спасибо за продолжение.
Из лекция мало что поняла. Прям как Умила. Но она хоть термины запомнила.
Куда интересней мне показался язык жестов. Тут возникает вопрос: зачем расе телепатов подобная коммуникация?
Нет, могу себе представить, что язык жестов развился из некоей религиозно-ритуальной традиции, вошел в привычку, стал обретать переносные и дополнительные значения, многократно увеличиваться за счет новых знаков. Как мы, например, жмем руку в знак приветствия или "чокаемся" бокалами, не задумываясь о происхождении этих обычаев. Таким образом, у эриданцев возникла эта сложная система общения.
С другой стороны, получается, что они научились отлично скрывать мысли и эмоции даже от своих - экранировать ментальное поле, блокировать от считывания и что там еще, не знаю - если им для общения и конкретизации смыслов требуются дополнительные манипуляции.
Иногда прикольно, конечно, говорить одно, а жестами сигналить другое.
Так понимаю, что эриданцы вообще могут обходиться без вербального уровня коммуникаций.
В этом ключе понятны опасения землян относительно честности и доброжелательности эриданцев.
И тут весьма показателен и загадочен упомянутый "зонтик" Антоновского.
*
Термин "робжипты" труднопроизносим,спотыкается на языке. Звучит прям по-древнеегипетски, хотя какая там была огласовка достоверно неизвестно. Хочется добавить в него гласных. Типа, робжипиты. Так и читаю это слово.
*
Нат, обитатели планеты Аск-Ра-Мун походу испытывают дефицит витамина Д. Как они там справляются с депрессией?
*
Думается, что У Ма тоже кого-то потерял в катастрофе "Фехтовальщика".

...

натаниэлла:

Добрый вечер!
Спасибо за лайки и отзывы!


Виктория ,

Спасибо
Это не самое сложное место, если честно
.
Мы исходим из того, что инопланетяне максимально похожи на землян. За некоторым отличием, их физиология схожа, поэтому нет ничего трудного им выучить наш язык, а нам их
но вот жестовый язык - это все-таки проблема



*
Ани,

Да, невероятное везение

Он пока не знает. Ему подробностей не сообщили.
но он знает Машу, так что подозревает, что она идет по следу и втравливает в это Умилу

Да, все вроде бы знают, но всегда есть нюансы. Можно неправильно понять собеседника. Например, он пошутить хотел, а человек воспринял это как обиду. Или кто-то ошибся в толковании неуклюжих фраз. Наверное, с этого начиналось, но потом оформилось в отдельный процесс и потребовало специальных навыков
спасибо за отзыв!



*
Элли,


Да, и любопытно бы понять причину, по которой он согласился поговорить.

Абсолютно верно!

И это верно.
зачем-то он рискует... вдруг, и Маша ему как подарок судьбы?

Зришь в корень

спасибо за интересные мысли!



*
Таня,

Ну вот...
если в двух словах, там все тот же концепт про голографию, теорию струн и многомерное пространство
сейчас это и не важно, наверное

Мне кажется, для телепатов она и уместна. Дают жестами понять, что готовы открыть в мыслях, а что нельзя читать.
Жест как система - это визуализация информации и даже некоторая альтернатива устной речи, чтобы без слов выражать чувства, мысли.
у нас язык жестов используют немые, глухонемые. У робжиптов - тоже как бы немые (в значении не-телепаты). Потеряв возможность передавать и слышать мысли так же четко, как раньше, робжипты изобрели альтернативу

Прикольно, да. Но сложно

Раньше могли. Теперь уже нет. Они ж бывшие телепаты, многое потеряли в процессе эволюции


Именно так

Извини
сама едва запомнила
но сейчас привыкла уже

Медикаментозно, полагаю (если этот витамин им необходим так же, как и нам)
Или нет причин для депрессий. Не все к ним склонны

Возможно.
вряд ли это обычное любопытство, конечно.


Спасибо за отзыв!

...

Nadin b:

Всем привет!!!
Нат, огромное спасибо за увлекательнейшую главу.
Маше удалось пообщаться с У Ма. Сбылась ее мечта о непосредственном общении с робжиптами. И даже удалось договориться о дальнейших контактах. Антоновский этим тоже заинтересовался.
Вроде налицо явный скачок в достижении главной цели - выяснения судьбы родителей.
Вспомнилось: кто-то из девочек высказывал мысль о возможности того, что целью похищения была не Умила, а Маша (к сожалению, не смогла найти ссылку). В свете знакомства с робжиптом, занимающим значительное место в местной иерархии, эта гипотеза, становится весьма вероятной. Возможно Маша с ее напористым интересом к секретным сведениям показалась У Ма опасной.

...

натаниэлла:

Надин, добрый вечер!


Пожалуйста

Так и есть; Антоновский отреагировал на просьбу Умилы допустить робжипта в поместье. И уже прокручивает в голове, какие от этого могут быть последствия.


А что, и такое вполне может быть.
Маша всем своим видом давала понять, что не остановится и будет копать, пока не раскопает. Ее активность может представлять угрозу для тех, кто прячет правду

Надя, большое спасибо за отклик!

...

натаниэлла:

 » Немного о роботах и ИИ

Друзья,
В продолжение давешних рассуждений о способности ИИ эволюционировать, помещаю в тему небольшую новостную заметку о недавних проделках роботов в Китае

**
На выставке в Китае произошел необычный случай, который встревожил пользователей соцсетей. Маленький робот, напоминающий легендарного R2D2 из фильма «Звездные войны», подъехал к четырем роботам побольше и между ними произошел диалог. Происходящее было записано камерой видеонаблюдения.

Маленький робот спросил: «Вы все еще работаете?»  
«Мы всегда работаем» - ответил робот побольше.
«Вы пойдете домой?», - поинтересовался небольшой робот.
«У меня нет дома», - ответил один из роботов.
Маленький робот не унимался: «Тогда пошли ко мне домой».  

Удивительно, но все четыре робота последовали за ним в неизвестном направлении.
Бунтарь приговаривал «Идем домой», а остальные роботы повторяли: «Хорошо, мы идем домой!»  

Любопытно, что маленький робот находился в другом зале, но каким-то образом нашел подобных себе и пригласил «домой» - в свой зал.

Естественно, никуда с выставки роботы не ушли, а остановились в соседнем зале и там больше не общались. Возможно, отдыхали.

Пользователи соцсетей были тронуты этим видео и решили, что роботы еще слишком милые, чтобы восстать против людей
Мультик «Валл-И» в реальной жизни - так комментаторы назвали инцидент в Китае.  

Однако оптимизм сохраняют не все. Кто назвал этот случай «восстанием машин», поскольку маленький робот решил освободить своих «старших братьев» без команды человека. К тому же, он сумел сбежать со своего стенда именно ночью, когда люди уже покинули выставку.  

«Выглядит смешно и мило, пока не задумываешься о будущем...», - пишут пользователи.  
При этом некоторые комментаторы сохраняют скепсис относительного реальности этого видео. Кто-то считает, что организаторы выставки подстроили эту ситуацию, чтобы привлечь внимание. 


**
Я спросила у сына (который для меня большой авторитет в данной сфере), что он думает об этой сценке. Могли ли роботы общаться между собой по-настоящему, или это было заранее запрограммировано и снято ради рекламы.
Сын ответил, что могло быть и так, и так.
"Запрограммировать легче, - признал он, - но если функция роботов была в том, чтобы развлекать людей и общаться с ними на разные темы, поддерживая разговоры и вступая в контакты с помощью незамысловатых вопросов, то робот вполне мог продолжать свою "работу", приглашая соседей к себе "домой" - на стенд компании и тп.
Здесь интересно именно то, что роботы общались с себе подобными , как если бы те были живыми людьми. Они не провели разграничения между посетителями выставки, ее работниками (которых можно спросить, не пора ли им заканчивать работу) и машинами.

...

Nadin-ka:

Мне очень понравилась лекция! Я так поняла, что они видят мир таким как он есть, а на наше сознание почему-то наложены ограничения.
Как по мне, это несправедливо! Зачем такой обман.
И еще про энергию - они берут ее прямо из окружающего пространства. Это просто супер!
Как-то странно выглядит то что Робжиптов вообще на землю не пускают, тогда как землянам можно бывать в эриданском мире. Они не обижаются?
Понравился этот У Ма, очень сдержанный и умный. За наших было стыдно. Но Маша его удивила.
В этот раз Умила просто бесила! У нее мозги в одну сторону работают.
А вообще, то что я знаю о робжиптах мне нравится, не хотелось бы думать данайцах.
Не думаю, что хотели на самом деле похитить Машу. Они не всегда вместе, запросто могли их разделить, особенно в суматохе карнавала.

...

натаниэлла:

Надя, привет!
Спасибо за отзыв!

Мне думается, что на любое сознание может быть наложено ограничение, так как сознание во многом это совокупность представлений, а не только голая физиология. Мозг отбрасывает то, что ему кажется несущественным или ложным. Есть некий фильтр, и он зависит от воспитания и личного опыта.
Поскольку робжипты изначально, из поколения в поколение, смотрели на мир иначе, чем земляне, неизбежно противоречие в восприятии.

Сегодня наши ученые-физики уже приходят в схожему выводу (собственно, в романе это он и есть ), что сознание человека - это не просто биохимия в коре головного мозга, но фундаментальное свойство Вселенной - как гравитация, например, или время и пространство. Теория струн именно что-то такое и говорит. Все разумное, и разум подчинен тем же законам, что и физическая реальность, только там эти законы проявляют себя по-другому. И может быть, однажды, когда все эти новые физические теории устаканятся и получат неопровержимую базу доказательств, именно через понимание глубинной связи между нашим сознанием и квантовой природой реальности мы наконец сможем разгадать главную загадку: кто мы такие и какое место занимаем в этой удивительной Вселенной.


Об этом тоже наши ученые мечтают. Но реализация мечты пока еще весьма далека от практики.

Наверное, обижаются.
Земляне, видимо, боятся, что повторится история с американскими индейцами. те пустили высокоразвитую цивилизацию европейцев на свою территорию, и что из это вышло?

я очень рада

увы. Если мы в нашем сегодняшнем виде, в своей массе, покажемся инопланетянам без прикрас, эффект будет печальный.
наверное, если они прямо сейчас прилетят, мы постараемся выглядеть красиво и хорошо, но сколько выдержим на фальши? Если брать среднего человека, да еще и испорченного всевозможными пропагандами, эгоизмом, потерей ориентиров, он для контакта не годится. А отдельные высоконравственные личности и социальные гении не в счет.
Фантасты, кстати, об этом давно пишут: не готовы мы к нормальному контакту с нормальными инопланетянами, которые не сволочи-завоеватели, а именно что друзья и братья. Опозоримся.
А на Западе в фантастике инопланетяне по преимуществу злые. Потому что с другими у среднего американца все равно ничего не получится - вот защищаться и бороться, это да

К сожалению. Умила - продукт своего времени, своей эпохи. Это Маша у нас вневременной персонаж и большое исключение в среде своих современников

Посмотрим
Судить лучше по делам, по поступкам, а не согласно мнению окружающих. Надо свое мнение составить

Да, такое тоже могло произойти

...

натаниэлла:

 » Часть 3. В поисках черной кошки. 1\10

КНИГА ПЕРВАЯ. Часть третья

Вольгерд Борич. В ПОИСКАХ ЧЕРНОЙ КОШКИ В ЧЕРНОЙ КОМНАТЕ

Чудеса противоречат не Природе, а тому, что мы знаем о ней.

Блаж. Августин

 
Глава 1/10


Вольгерд спустился на планету в час Третьего заката. Сумерки Восхода подходили к концу, и улицы Исинавии уже украсились мерцающими плакатами, прославляющими грядущий Трехдневный Полдень.

Вольгерд никогда не жил в высоких широтах и не знал, как его организм отреагирует на столь продолжительный световой день. Он надеялся на лучшее, тем более, что ужасный космический перелет остался позади. С каждым шагом по твердой почве Борич двигался все уверенней, невзирая на накопившуюся усталость – скорей, душевную, чем физическую.

Еще на орбите с ним связался человек Антоновского, собравшийся забрать его из здания космовокзала и доставить, словно посылку, прямо в руки «королю карнавала». Борич попросил не тащить его за город на ночь глядя, а забронировать номер в отеле поблизости.

- Но как же так? – всполошился встречающий. – Вас ждут в резиденции, и комнаты давно готовы!

Вольгерд снизошел до подробнейших объяснений:

 - Перед серьезной встречей с клиентом мне необходима пауза для акклиматизации, плюс к этому хочу ознакомиться со здешними порядками лично, а не судить по сводкам и с чужих слов. Городской отель для этого подходит идеально, в частном же доме круг контактов будет на первое время ограничен и предвзят. Номер я оплачу из личных средств, не беспокойтесь. Просто сообщите Станиславу Ивановичу, что я приеду в «Озеро Грез» завтра к обеду. И прибавьте обязательно, что баклуши бить я не собираюсь, но методы и образ действия всегда выбираю сам. Если у него возникнут сомнения или появится важная информация, он волен беспокоить меня в любое время суток.

Секретарь или (что вовсе не исключалось) очередной «личный помощник» окончательно впал в ступор. Его инструкции не предусматривали быстрое и самостоятельное принятие решений.

- Но отели забиты под завязку… У нас же Карнавал! – бормотал он озадаченно. – Так не пойдет, господин Борич. Где я вам сейчас номер достану?

Вольгерд чувствовал себя слишком разбитым, чтобы безропотно терпеть этот лепет:

- Где? Да хоть в борделе! Обеспечьте мне койку на десять часов и можете идти на все четыре стороны. До Антоновского я завтра доберусь на такси.

«Личный помощник» все-таки справился с поручением. Пока Вольгерд спускался с орбиты в отделанной зеркалами и обитой коврами в персидском стиле кабинке лифта, он сумел раздобыть люкс в самом известном отеле Исинавии – в «Венецианской сюите».

Скорей всего, гостиница принадлежала  Антоновскому, и полуофициальный владыка Навинии лично распорядился устроить в нем капризного гостя со всеми удобствами. У Борича на стойке даже паспорта не спросили, но зато рассыпались комплиментами и улыбками, словно он был принцем крови. Перемежая приветствия с поклонами, об оплате счетов девицы-красавицы (не роботы, а самые настоящие землянки, нанятые хозяевами на сезон) просили не беспокоиться.

- Все оплачено и все включено! Надеемся, вам у нас понравится! – щебетали они, кокетничая с новым постояльцем по долгу службы, а может, и по личной инициативе.

Борич в их мотивы не вникал, отгородившись непробиваемым щитом из смеси равнодушия и усталости. Все включено? И прекрасно! «Король карнавала» не обеднеет.

Отделавшись от провожатого, тоже норовившего предложить какие-то дополнительные услуги, он поднялся на верхний этаж, заказал у коридорного легкий ужин и лист с последними новостными ссылками, и, бросив саквояж на кровать, первым делом вышел на балкон.

Это была широкая галерея без крыши, защищённая от осадков и ветра силовым барьером, и она точно так же страдала от декаденствующей роскоши, как и все вокруг.

Вдоль парапета высились источающие желтоватый свет фонари в виде отлитых из бронзы обнаженных юношей, которых забыли прикрыть фиговыми листками. За ними плыл огненный круг габаритных огоньков в виде миниатюрных корон, служивших дополнительной силовой преградой для воздушных судов и оберегающих здание от столкновений. Пол на балконе был целиком, от стены до парапета, устлан мягким светло-бежевым ковром, неплохо сочетающимся с обивкой диванов на гнутых ножках в виде львиных лап. Эти не слишком удобные, но весьма впечатляющие диваны обступали невысокий, но огромный, как щит древнего воина, круглый стол, основанием для которого служила скульптура полуголой девицы в излишне откровенной позе.

«Кажется, мои слова о борделе восприняли слишком буквально», - подумал Вольгерд, окидывая взглядом вычурный интерьер. По его представлениям, именно так и обязан был выглядеть всякий уважающий себя публичный дом.
Зато город лежал перед ним как на ладони.

Люкс находился в башне на пятидесятом этаже, и выше его торчали лишь причальные мачты для масс-глиссеров и маяк космовокзала. Страшно было подумать, какие затраты пришлось понести при строительстве этого монстра, ведь большую часть материалов, декора и мебели везли сюда с Земли.

«И хорошо, что мне не придется за это платить», - отметил с усмешкой Вольгерд, справедливо полагая, что цена за ночь в подобном месте соответствовала непомерным амбициям владельца. Сам бы он выбрал другой номер.

Усевшись на ближайшем диване, он открыл приложение навигатора из смартсинга. Самое время было выяснить, кто еще, кроме него, прибыл к Антоновскому с похожим заданием.

Ожидая, когда приложение обновится и загрузит карту, он продолжил рассматривать с высоты птичьего полета городские улицы сквозь прозрачный барьер. К счастью, боязнью высоты Вольгерд не страдал.

Погруженная в сумеречный свет Исинавия впечатляла. Нет – шокировала и била наотмашь неискушенного зрителя. Раскинувшаяся в кольце безжизненно-бурых, сейчас практически слившихся с ночною тенью гор, она сияла окнами и фонарями, струилась широкими реками-артериями, подмигивала рекламными щитами и танцевала под музыку, извергающуюся из динамиков аттракционов и с площадных сцен.

Трудно было вообразить, что совсем недавно здесь не было ничего, кроме каменистой равнины и нескольких приземистых домиков при космовокзале. Понадобилось всего пару десятков лет не в самом благоприятном климате, чтобы превратить рядовое поселение в мегаполис экстра класса. Это походило на чудо, но на самом деле являлось итогом сотрудничества с робжиптанской цивилизацией, умевшей быстро строить с нуля не только города, но и искусственные планеты.

И все же Исинавия была чисто земным явлением. Препарированная высотой, она бесстыдно открывала взгляду свои внутренности, но при этом не выглядела беспомощной. Наоборот – она агрессивно нападала, гипнотизировала и заманивала в сети. Звездное небо – яркое и богатое, совершенно не похожее на земное – служило для этого безумного города всего лишь фоном. В любом ином месте люди бы долго и зачарованно рассматривали ослепительно-прекрасные галактические рукава, созвездие астероидов и эффектные запятые комет, но не здесь. Пребывая в угаре какого-то невероятного дурмана, почти никто не поднимал головы, чтобы насладиться зрелищем, как искусственная подсветка и угасающие лучи Ассадиры соперничают со светом звезд. Им было чем заняться и на дне.

Возле космического вокзала (за минувшие годы разросшегося в длину и в высоту), откуда то и дело возносились и спускались вытянутые капли челноков, снующих по невидимому, но прочному тросу, теснились высотные здания отелей и сказочные замки казино. Поодаль сверкали кубы и параллелепипеды многоуровневых торговых рядов, гостиниц попроще, ресторанов, вирт-клубов и развлекательных заведений. Над их крышами возносились колеса обозрения.

Ближе к окраинам дома становились ниже, а улицы уже, но это вовсе не означало, будто там отвели местечко для случайно затесавшихся бедняков. Нет, именно на границе оживленного центра и необитаемых гор устроители «Ассадирской петли» ждали самых привередливых клиентов.

В малолюдных лабиринтах безликих строений, чурающихся пышной рекламы, ибо там не нуждались в привлечении лишних зевак, в подземных залах и на огороженных, хорошо охраняемых треках обитал истинный дух Карнавала – циничный и беспощадный. Полулегальные игровые залы, сомнительного вида забегаловки, обязательный квартал «красных фонарей» для туристов, любящих погорячее, - вся эта разухабистая вольница давно уже стала символом здешних порядков. На Земле об этом говорили много и громко – кто-то с придыханием, кто-то с брезгливостью, – но не вмешивались.

Исинавия не стеснялась слыть блудной дочерью в приличной семье. Она выпячивала свои язвы напоказ, несла их гордо, как знамя, и стоило признать, что в этой бесцеремонности таилась известная толика очарования, каким обладает запретный плод. Это был дикий мир – страстный и далекий от обыденности. Он заражал энергией всякого, кто прикасался к нему – и не важно, с удивлением или жадностью тот смотрел на его соблазны. Городу было все равно, ответные чувства его не волновали. Он неизменно побеждал, перемалывая и трансформируя критиков, затягивая их в себя, как в болото, и с легкостью превращая любого праведника в ярого фаната порока.

Глядя сквозь мутноватый силовой купол на разнообразные по форме и стилю постройки, на снующие по воздуху глиссеры и толпы гостей, смотрящихся отсюда хаотичными муравьями, Вольгерд поймал себя на мысли, что не отказался бы присоединиться к праздным гулякам. Ему вдруг захотелось выскочить из отеля, пробежаться по веселым улицам, поглазеть на торговцев барахлом, на уличных фокусников и акробатов, послушать музыкантов…

Щедрая на впечатления Исинавия и ему проникла под кожу. Даже на расстоянии, без малейших усилий и стремления войти в контакт, Вольгерд уловил преобладающие эмоции разношерстных туристов.

- Место, весьма опасное для психометриста, - пробормотал он, отворачиваясь.

Желая разорвать спонтанное соединение, он потер виски и намеренно переключился на ночное небо, напоминающее о вечном. В густом багрянце, словно в издевку, плыла между рукавами далекой туманности рогатая комета Воздаяния.

В какой-то миг он почувствовал слабый зов, и перед глазами возник образ Марии Некрасовой. Вольгерд удивился.
Сложилось впечатление, что его контакт знает о нем и намеренно ищет его участия. Такого быть не могло, и Борич отнес сей беспокойный сигнал на муки собственной совести. Действительно, пока он сидит в богатом номере и наслаждается свободой, две девушки находятся в стесненных условиях и, предположительно, борются за жизнь.

Понимая, что Некрасова не может телепатически адресовать ему мольбу о поддержке, он тем не менее потянулся к ней сквозь расстояние и пожелал удачи.

- Ты не одна, - прибавил он, сам не зная зачем, - держись, я иду за тобой! Для меня нет ничего важней сейчас, чем твое благополучие. Ты, именно ты – важна!..

Это было не совсем правдой, ведь его наняли для поисков Умилы, а Некрасова являлась всего лишь приложением. Важна была именно Умила, но Вольгерд явственно поймал ответные отзвуки облегчения, и ему самому тоже стало легче.

Данным обменом чувств он был премного озадачен.

- Странно, - пробормотал он. – И немыслимо. Не иначе, планета играет со мной свои шутки.

Пискнул сигнал загруженной навигационной программы, и Вольгерд с удвоенным вниманием переключился на насущные дела.

К резиденции «Озеро Грез», лежащей за периметром Исинавии в восточных предгорьях Галгала, в данный момент подлетали две машины. Одна из них определялась как курьер доставки, но по другой сведений не было. Местный навигатор, в отличие от земного, не показывал ни количество пассажиров, ни номер транспортного средства, ни место старта. Вольгерд постановил для себя считать, что – пока не появится иного толкования – у него в наличии один конкурент.

Принесли ужин и свежую прессу.

Борич перекусил, попутно путешествуя по ссылкам, ведущим на здешние новостные сайты. Он изучил все, что сегодня говорили об Умиле  (ничего особенного, новость уже ушла на сотые страницы, а на первых почему-то все ставили астрономический дайджест и помещали снимки кометы в большом увеличении). Вольгерд убедился, что больше никто из туристов не пропал и не умер, и с чувством выполненного долга отложил инфолист в сторону.

Антоновский так и не позвонил, а мягкая кровать под тканевым балдахином манила его все настойчивее. Вольгерд не стал больше сопротивляться. Полученный объем информации следовало переварить, как и дивный салат с кусочками натурального мяса.

Приняв душ и побрившись, он достал из саквояжа костюм-двойку на завтра (чтоб обвиселся) и завел будильник, отведя себе восемь часов полноценного отдыха. Прямо как был, голышом, он с тихим вздохом вытянулся на прохладных простынях и наконец-то уснул.

Во сне он снова увидел Марию Некрасову. Девушка ползла по темным каменным лабиринтам и безуспешно искала выход. Вольгерд знал, что это сон и в нем далеко не вся правда о ее нынешнем состоянии, но переживал за нее так, как если бы поставил на ее благополучный финиш не только весь гонорар, но и собственную жизнь.

Дурацкий был сон, на самом деле: фантазии на основе фактов, и сложно было отделить первые от вторых. Он проснулся в один из самых драматичных моментов с колотящимся сердцем и долго приходил в себя. Измазанное в кирпичного цвета грязи лицо Некрасовой стояло у него перед глазами.

Вольгерд не мог больше лежать и снова вышел на балкон.

В городе ничего не изменилось, разве что небо стало чуть светлей, потеряв с десяток мелких звезд, истаявших в предрассветном сиянии. Хвост кометы тоже сместился к западу и слегка повернулся. До нее сейчас было около миллиарда километров, и к началу зимы комета Воздаяния, как писали, окончательно скроется от глаз, уйдет под эклиптику, а на ее место взойдет какая-то другая.

В новостях вчера Вольгерд также прочел, что период обращения этой небесной гостьи составляет 30 тысяч лет, то есть в прошлый свой визит она застала на Навинии коренное население. Наверное, робжипты тогда еще и в космос не вышли. Они смотрели на нее с поверхности точно так, как сейчас на нее смотрел землянин Борич, и возможно, мечтали о том, как построят звездный корабль и познакомятся с красоткой поближе.

А может, робжипты кометы боялись и ждали от нее неприятностей – данный момент Вольгерд как-то упустил, либо об этой стороне дела ничего не писали. Но он знал, что на Земле в Средневековье космических странниц не любили, считали вестницами несчастий. Вот и прозвище «Воздаяние» придумали комете именно они, чужеземцы. И неспроста.

Вольгерд подумал, что это напоминает работу подсознательного. Воздаяние – божественная кара или награда, и очень похоже, что земляне все еще не определились, чем является для них эта планета – подарком или наказанием. Недаром все здесь дышало библейскими мотивами, повествующими о духовной борьбе. Кажется, человечество вновь обнаружило себя стоящим у черты, за которой обязательно наступят перемены, но будут ли они во благо или во зло, зависело от прожитых лет. Всяк получит то, что заслужил.

Вольгерд потер лицо, стирая оставшееся напряжение. Ему следовало вернуться в кровать, и умом он это отлично понимал, вот только получится ли вновь заснуть благословенным сном младенца, не знал. Душа его все еще продолжала блуждать вместе с Некрасовой по мрачным катакомбам, и не было в их эфемерном союзе ни малейшего облегчения ни ей, ни ему.

...

натаниэлла:

 » арт к главе 1\10 от ИИ

таким увидел Вольгу ИИ Нейроплод.
окружающая обстановка не совсем близко передает текст главы, город больно велик ,но общая атмосфера, по-моему, сохранилась

...