Сказочные Вечеринки

Кисариус IX Светоносный:

Из открытых дверей того что несколько часов назад было засекреченной базой альянса вырвался язык пламени. Он лизнул песок у входа превращая его в прозрачную пленку и взметнулся к крыше. Где-то глубоко под землей раздался взрыв. Его эхо прокатилось под землей глуша находящихся в норах червей. Раздался выдох. Крыша здания, разорвавшись, раскрылась лепестками цветка. Столб огня взметнулся в небо и строение, тяжело застонав, ушло вниз. На месте базы осталась огромная, дымящая по краям воронка.
Наблюдавшие за последними минутами того что было научной лабораторией смелые покорители космического пространства, выдохнули, не сговариваясь отвернулись от творения рук своих и быстро направились в сторону оставленного корабля.
Шагая по каменистой гряде Кисариус искренне надеялся что « небесный сокол» не постигнет участь базы. Что черви оглохли и сейчас страдают жестким приступом мигрени.
У проповедника уже сложилось впечатление о "везении" команды, вопрос состоял только в степени этого "везения". Он посмотрел в спину бодро шагающего впереди Ривза. Капитан без видимых усилий нес мешок для пожертвований под завязку набитый нужными, железными и оттого тяжелыми вещами. Баллон с топливом Кисариус взвалил на левое плечо, чтобы, когда вернется на корабль, иметь возможность правой рукой от души направить тентаклей к Свету первого кто усомнится в его принадлежности к Ордену. В горле все еще чувствовалась гарь, глаза слезились от дыма, а мышцы постанывали обещая отыграться. Не хотелось ни говорить, ни слушать.
Корабль возник перед ними желанный как оазис в пустыне. Увидев его Кисариус ощутил тоже, что чувствовали древние покорители морей попавшие на утлом суденышке, ночью, в девятибалльный шторм, и, в непроглядной мгле, увидевшие свет маяка.
Войдя в каюту Кисариус захлопнул дверь и привалившись к ней спиной съехал на пол. Хорошо-то как. Подумал стягивая, источающую ароматы галактической свалки в которую бросили зажигательную гранату, покрытую пылью и мелкими ошметками кожи, шапочку. Не вставая содрал рубаху. Кружево было безнадежно испорчено, а на плече засох кусок червя. Проповедник поморщился. Скомкав испорченные вещи метнул их в сторону душевой кабины. Вроде там должна быть машинка для стирки. Над головой снова заскрежетало это заработал динамик и раздался голос капитана

…! …! …! …! … … … …
Проповедник сильнее прижался спиной к двери и закрыл глаза. Через минуту открыл и огляделся. Каюта выглядела так же как когда он вошел. Потолок с полом не поменялись местами, кровать не переместилась на стену, а шкаф не выехал на середину. Кисариус моргнул. Ничего не изменилось. Он медленно встал, осторожно дошел до тумбочки и взял бутылку с водой. Корабль продолжал ровное движение. Чем хатт не шутит, может удастся долететь за край. Мысль робкая как дуновение ветерка появилась даря надежду.
Кисариус закинул вещи в стирку и, приняв душ, смыл с себя последствия вылазки. Отмыться удалось не сразу.
Облачившись в махровый халат и мягкие тапочки с ушками (как на шапочке) вышел из душевой кабины и замер. На кровати сидел Мурзик. Проповедник оглянулся и понял как зашел ксеноморф. Внизу двери зияла небольшая, расплавленная ( похоже кислотой) дыра.
Страха не было. Его лимит был исчерпан на базе альянса. Мужчина устало опустился на кровать рядом с ксеноморфом.
- И что ты хочешь?, - усталость в голосе уловил даже Мурзик.
Урруруру
Ксеноморф, казалось, потупился. А может просто зрение не восстановилось после дыма.
- Хорошо, - спорить не хотелось.
Кисариус взяв с тумбочки надкушенную тентаклю, протянул Мурзику. Ксеноморф схватив символ Света рванул к дыре в двери. Оказавшись возле нее он остановился и повернулся.
Уруруру
- Пожалуйста
Проводив взглядом исчезнувший за дверью хвост, рухнул на кровать и закинул ноги на стену так, что уши тапочек свесились вниз. Мне нужно полчаса, - подумал закрывая глаза и расслабляя мышцы.
Взлетаем, взлетаем, взлетаем,
Наступят времена почище.
Бьется родная, в экстазе пылая,
Базе Альяса крышка...

...

Лайс Атрау:

Возвращение на корабль было спокойным и тихим. Кажется, все настолько вымотались, что сил на разговоры и обсуждение увиденного уже не осталось. Чем дальше отходили от пылающей базы, тем легче становилось дышать, но привкус гари во рту не проходил. Лайс все еще сжимала в обеих руках — тентаклю, которая после активной работы по освещению пути зомби к Свету, стала грязной и липкой, и пистолет со снотворным. Может себе вколоть, чтоб поспать? Девушка знала особенность своего организма — после адреналиновой встряски у нее всегда случались проблемы со сном. Но от одной мысли об уколе и умышленном лишении себя сознания на неопределенный срок, по коже поползли мурашки. Нет уж, лучше бессонница.
Поднявшись на корабль, отправилась прямиком в камбуз — прежде чем приводить себя в порядок, надо хотя бы выгрузить пайки. Скинув рюкзак, не сдержавшись простонала от облегчения. Крэп, как же хорошоооо. Силы как будто в миг оставили, соскользнув с плеч вместе с лямками рюкзака, и девушка не стала противиться желанию опуститься на пол. Стянула сначала шапочку, потом толстовку — все было грязное от крови и пыли. Нужно найти постирочную комнату, явно тут, как и на других старых кораблях, такие машины только в каютах пассажиров, а ей досталось жилище прошлого кока.

Лайс прикрыла глаза — так было проще сконцентрироваться. Она ощущала, как телекинетическая энергия Ноа обволакивает «Сокол», будто невидимая ладонь бережно поднимает тяжёлый корпус. Панели гудели, приборы оживали, металл стонал, пробуждаясь к жизни. Она чувствовала, как разум Ноа соединяет обесточенные системы тонкими нитями воли, и импульсы этой силы проходили сквозь неё — горячие и холодные одновременно. С каждым толчком вибрации выравнивались, корабль мягко оторвался от земли, и Лайс затаила дыхание, поражённая тем, как мысль превращается в движение, а энергия — в послушный поток. Это было завораживающе… и немного страшно.
- Потрясающе… - пустила мысль в сторону механика, - такая сила… У меня много-много вопросов, только, кажется, нужно отдохнуть прежде чем их задавать.
- На связи.
Разорвав мыслесвязь, выдохнула, прижавшись спиной к стене и усталым взглядом обвела кухню. Еще и тут убраться нужно, посмотреть что из продуктов еще пригодно к употреблению. Флюорокальмары, рассредоточенные по стенам и потолку, после космической заварушки, уже перестали светиться. Лайс моргнула. Дернула уголком губ, и прищурилась, не сводя взгляда с одного кальмара, мысленно отдирая его от стены. Шлеп. Второй. Шлеп.. Шлеп… Что ж так темнеет?
Когда сознание вернулось, Лайс поняла, что последние силы израсходовала на попытку мысленного воздействия. В уголках глаз и на щеках ощущались противные стягивающие паутинки - кровавые слезы, знак перенапряжения. Так глупо было пробовать это сейчас. Выдохнув, Лайс заставила себя подняться. Шагнув к мойке, открыла воду и умылась, чтобы убрать липкое ощущение от крови. Сколько просидела в отключке Лайс не знала, хоть кровь и успела засохнуть, явно не так долго, чтобы можно было бы отдохнуть, но достаточно чтобы корабль успел взлететь. Усталость, которую наконец нечему было заглушать, сделала тело тяжелым и малоподвижным. Нужно как-то добраться до каюты и привести себя в порядок. Кажется, когда опасность не грозит, организм решает что функционировать вовсе не обязательно. Ну уж нет, тут я решаю. Резким движением выключив воду, девушка принялась за дело.
Выложить пайки из рюкзака, подобрать оставшуюся запакованной еду, все что можно еще съесть — по отдельным контейнерам, в прикрученный к полу ящик. Все, что непригодно более для еды - в мусоросжигатель, чтобы не провоняло тухлятиной. Подумав, Лайс выложила на столе протеиновые батончики, забранные с базы, и несколько консерв — если кого-то потянет перекусить после такого насыщенного путешествия. Пару секунд подумала, взяла батончик и попробовала. Ни вкуса, ни запаха, но, по идее, должно насытить. Еще парочку сунула в карман - вдруг захочется перекусить позже? Запив водой свой скудный обед, девушка снова вздохнула. Наконец, камбуз был приведен в порядок, а силы как будто стали возвращаться. Удивительные вещи стресс делает с организмом. Подхватив выброшенные перед походом вещи и засунув их в рюкзак, снова закинула его на плечи, а грязную толстовку и шапочку взяв в руки, покинула кухню.

Расположившись в одной из кают, девушка наконец смогла расслабиться под струями теплой воды. После душа, как-будто, даже усталость ушла. Выйдя из освежителя, закутавшись в полотенце, Лайс откинула влажные волосы назад, глядя на себя в зеркало, и вдруг ей стало смешно. Отражение — не героиня рекламы и уж точно не утончённая красавица с голообложки, а мокрая, немного лохматая девчонка с шальной улыбкой. Именно она несколько часов назад бегала от огромных червей и осеняла тентаклей зомби. Вот в чем ее призвание, оказывается! Все еще тихо хихикая, Лайс переоделась в шорты и длинную футболку с выцветшим рисунком, натянула теплые носки и сунула ноги в шлепки. На столике перед зеркалом, отмытая и пахнущая мылом, лежала тентакля. Чуть подумав, Лайс все-таки сунула ее в карман, добавила туда батончик, чтобы перекусить попозже, и подхватила грязные вещи. Найти постирочную комнату труда не составило, они почти всегда располагались одинаково. Атрау справедливо решила, что сейчас все уже отдыхают и можно ею воспользоваться. Вещей у девушки было мало, поэтому следовало все держать в чистоте, чтобы всегда было во что переодеться при случае. Учитывая, что ей придется пытаться готовить на кухне… запас должен быть побольше.
На месте, затолкав свои вещи в машину, выбрала режим и запустила. Машина вздрогнула, и заработала, распространяя по комнате урчание и дребезжание, обещая за полчаса закончить со стиркой, и Лайс решила дождаться этого, пройдясь по коридорам.

Она пыталась почувствовать «Небесный Сокол», конечно не так, как Ноа, когда поднимала его, но… Лайс хотелось познакомиться с кораблем. Быть может Зов не за Край направлял, а вот сюда, на корабль? Закрыв глаза и отдавшись ощущениям, Лайс расслабилась и дала им себя вести. Если сконцентрироваться на живых организмах, то больше всего их было внизу, наверное именно там лаборатория Натаниэля, и все про кого он рассказывал. Как там Гурд, интересно? Нужно будет навестить. Лайс ощущала как дышит корабль, как в переплетении его коридоров двигается… Мурзик? Кем бы он ни был. И как-будто кто-то еще. Прислушиваясь, она улавливала легкие сбои, как будто механическое сердце Сокола то и дело пропускало удары. Наверное, это не очень хорошо? В какой то момент она ощутила жжение, не настоящее, а как будто корабль переживал недавно нанесенную травму. Ему не было больно, просто эта рана ощущалась как пульсация энергии и именно это привлекло девушку. Она распахнула глаза и с удивлением обнаружила, что стоит перед дверью, часть которой расплавлена так, чтобы сделать... вход?
— Ничего себе… - задумчиво рассматривая находку, мысленно прикидывала что это могло быть? Давно тут эта дыра вообще или нет? Подойдя ближе, толкнула дверь, чтобы рассмотреть внимательнее, но оказалось что это дверь в каюту. А там…
Лайс замерла в дверях, не веря своим глазам. Кисариус (Лайс не надо было вглядываться, чтобы почувствовать уже знакомую энергетику) лежал на кровати вверх ногами — буквально. Его ноги были закинуты на стену, а на них… тапочки. Мягкие, пушистые, с ушами, свисающими вниз. Она уставилась на них, не мигая, словно увидела священный артефакт древней цивилизации. Какие же они были… чудесные.
Не скучные, не высокотехнологичные — просто тёплые, уютные и правильные.
— Оооо, - невольно выдохнула Лайс, - Вот это дааа… Какие шикарные! - с придыханием, - тапочкииии…
Где-то глубоко внутри неё шевельнулось почти детское чувство — то самое, когда видишь у кого-то вещь, которую обязательно нужно иметь. Ей остро захотелось засунуть ноги в такие же, почувствовать этот пушистый уют, будто облачко на подошвах. Выскочив из своих старых шлепок, подхватила их и выбросила куда-то в сторону лестницы, надеясь, что никто там не гуляет и не получит по голове.
— Чтобы вести в Свете мне просто необходимы такие же! - Лайс шмыгнула носом, - а то я в одних носках…
Сиротливо переминаясь с ноги на ногу, тяжело вздохнула.
Навеееерное, не стоило вот так вламываться, да?
Упс.
Нащупав в кармане тентаклю и батончик, пока не решила что вытащить первым. Тентаклю - может отобрать. Батончик - еда, это плюс. Сама Лайс бы точно среагировала на еду.

...

Натаниэль Миллер:

Не опускай рук,
Не закрывай глаз.
Кто знает, а вдруг
Звёзды считают нас.
Уматурман – Звёзды

Возвращение на корабль «Небесный сокол» прошло для Натаниэля как в тумане. Организм, который пережил очередной всплеск адреналина и его метаболитов во время встречи с зомби, стал работать над их нейтрализацией и выведением. Миллер чувствовал себя как с похмелья, хотя алкоголь не пил. Просто он совсем не ожидал увидеть живых мертвецов на Ка-Пэксе. Впрочем, страшных червей и разрушенную лабораторию с «голубой пылью» тоже. Учёный подозревал, что это место еще долго будет приходить к нему в кошмарах. Душа требовала покоя после пережитого стресса.
Войдя на борт, Миллер первым делом поблагодарил всех за сотрудничество, за то, что каждый поспособствовал тому, чтобы все они остались живы. Перед тем как скрыться в лаборатории, отдал журналы капитану и снял со стены светящийся микроорганизм. Положил в пустую колбу, наблюдая как следом потянулись другие. Ушел, унося свет с собой.
Натаниэль не помнил как спускался на этаж Э-1, как открывал дверь и опускал тяжелый рюкзак на ближайший стол. С ним разберется после душа. Всё его внимание было приковано к цветку, который дремал, пригревшись в лучах ультрафиолета. Миллер осторожно, чтобы не разбудить друга, стянул с себя грязный пиджак и уже потянулся за водолазку, как тихо затрещал робот-коптер, убирающий клетку Тома и Джерри.
– Тш, – космозоолог приложил указательный палец к губам, но было поздно. Белые крысы, учуяв хозяина, запищали, а следом всполошились уже вылупившиеся и подросшие птенцы. Как хорошо, что Натаниэль включил ускоренную регенерацию клеток и рост птиц увеличился в геометрической прогрессии. Судя по динамике их развития, уже скоро они достигнут половозрелости и начнут нестись. То, что надо с учётом уровня их везения.
– О, вернулся! – Гурд открыл глаза и улыбнулся, а потом разглядел получше и присвистнул. – Ну и видок у тебя…
Миллер закрыл колбу с микроорганизмами, что перестали стекаться со всех концов корабля. Поставил на полку. Подошел ближе и хотел уже было пожать живоглоту руку-лист, как тот поморщился.
– От тебя воняет как от мусорщика. Иди сначала помойся, а потом всё мне расскажешь. С подробностями. И не забудь колбаски отрезать, а то от этих пауков меня уже тошнит.
– Ты правда думаешь о еде сейчас? – нахмурился Натаниэль, чувствуя как в нем начинает играть материнская южная кровь. – Ты хоть знаешь, что я пережил? На Ка-Пэксе живут огромные черви, они вылетали из песка как фейерверки! А потом были зомби! Я чуть не умер от страха. Хорошо, что вокруг были те, кто умеет стрелять. И хочет это делать… Я устал, а ты вместо того, чтобы посочувствовать, говоришь, что хочешь колбасы!?
Миллер не дождался ответа, прошел в комнату и хлопнул дверью. Освободившись от одежды, сунул ее в машинку, запустил быстрый режим и встал под воду. Вместе с ней в сток ушли не только грязь, но и злость на друга. Всё-таки тот был не виноват в том, что Натаниэль на чужой планете чувствовал себя слабым. Разочаровывался от того, что в отличие от других не смог никого убить. Хантер, Кисариус, Грейс, даже Лайс бесстрашно бросались в бой, умело справлялись с бластерами и гранатами, а он даже со своим пистолетом и снотворным не мог сразу сладить. Наверно, потому что работал на жизнь, а не на смерть. Верил в то, что каждое созданное существо во Вселенной зачем-то нужно и должно жить.
Надев брюки и рубашку, повесил в шкаф уже чистую и сухую одежду и вернулся в лабораторию.
– Наааат, – тут же услышал полный отчаяния и стыда голос цветка. – Прости! Я не знал! Я так ждал! А ты всё не возвращался…
– Это ты меня извини, – космозоолог подхватил горшок и направился к рюкзаку, чувствуя как гладкий лист гладит его по щеке. – Предлагаю примирительный перекус. У меня остались батончики, некогда было съесть, а тебе дам салями.
– Да ладно, – Гурд махнул листом, – не надо. Я только что паука съел. Показывай, рассказывай, умираю от любопытства.
Натаниэль не поверил ушам, но спорить не стал. Раскрыл рюкзак, вытащил всё, что удалось раздобыть в лаборатории.
– Я подозреваю, что среди этих пробирок было то, что сделало жителей базы живыми мертвецами. И пусть это не точно, мне бы не хотелось повторять их судьбу, поэтому буду разбираться с этим уже за Краем. Там, где не будет шанса заразиться и заразить других.
Расставив всё по шкафчикам и холодильникам, космозоолог нашёл на дне рюкзака батончик и с удовольствием съел его. Наполнил бутылку водой, рассказывая о произошедшем.
– Что будешь делать с дитём червя? – Гурд покосился на труп.
– Существо сложное. Предполагаю, на исследование уйдет довольно много времени, поэтому еще думаю начинать его здесь или уже на месте прибытия. Ты что думаешь? – поинтересовался у друга.
– Давай пока его в криокамеру. Нет тела – нет дела. И наркотики, пробирки в сейф. А то тут на корабле непонятно кто шастает. Я, пока тебя не было, опять слышал какие-то звуки. – Гурд перешёл на шёпот и огляделся.
Космозоолог насторожился.
– Может это те, кто остались? Мурзик? Фотон?
– Не знаю. Пошли у них спросим. Коптер приглядит за птенцами.
Миллер не стал говорить, что Мурзик только урурукает, а попугай предпочитает слова с буквой «р» и, скорее всего, они ничего подробно рассказать не смогут. Но учёный всегда предпочитал общение с живыми, а не мертвыми.
– Давай. Только я еще немножко подкручу «полевую машину». Пять минут.
Закрыв дверь, Натаниэль и Гурд вышли в коридор. Попугай нашёлся в кают-кампании, на своей жердочке. Спал.
– Кррылья, карраул! – передразнил цветок Фотона и тот сразу открыл глаза.
– Привет, Фотон. Мы не успели с тобой пообщаться на вечеринке. Расскажешь про себя? Откуда ты здесь такой красивый?
– Кррррасивый, кррррасивый, – согласно замотала головой птица и подставила голову, чтобы ее погладили. Миллер охотно это сделал.
– Фотон, может, ты слышал что-то странное на корабле? – Гурд, казалось, заревновал и решил сменить тему.
– Стррранное! Корррабль! Орррешек! – повторил попугай и захрумкал вытащенным из энергетического батончика фундуком.
Учёный переглянулся с цветком. Похоже, они ничего не добьются.
– Пошли искать Мурзика, – резюмировал Миллер и двинулся в сторону капитанского мостика, придерживая горшок. Далеко уйти не удалось, существо с тентаклей в пасти перегородило дорогу. Угрожающе заурурукало.
– Тише, мы не враги. Познакомимся? Пообщаемся? – Миллер присел, чтобы смотреть глаза в глаза и протянул раскрытую ладонь. Существо пригнулось, собираясь напасть.
– Он, наверно, думает, что ты хочешь отобрать у него эту штуку. Давай не будем рисковать здоровьем? – прошептал Гурд.
Неожиданно раздалось сообщение о скорой посадке. Возвращаться в лабораторию было поздно. Космозоолог оглянулся в поисках кресла с ремнём, но не увидел ничего кроме клетки Мурзика. Она была прибита к полу и выглядела крепкой и добротной. И как ее обладателю удавалось сбегать?
– Мы воспользуемся? Это ненадолго, – учёный кивнул на клетку.
Мурзик ничего не ответил, отвернулся и ушел. Миллер посчитал это за «да», залез в клетку, сел на пол, поставил горшок с Гурдом между ног и вцепился в прутья руками. К посадке готовы.

...

Хантер Ривз:

Если не материться – то и сказать нечего.

После того как взлетели, с ветерком, по –другому никак, и вышли на орбиту, Ривз попросил Чуббаку проложить новый курс и скомандовал общий сбор пассажиров. Кают-компания выглядела нормально. Да, ужс. Но не ужас-ужас-ужас. Потерю коллекции любимых бутылок он еще долго будет оплакивать. Но битое стекло убрали, пространство расчистили, даже некоторую мебель приладили на места, правда кое-как и взбираться на кресло, держащееся под потолком на одном честном слове, он бы не рекомендовал.
- Так…- Хантер глубоко вздохнул – Я понимаю, что вы слегка…огорчены возникшими неудобствами, которые преследовали нас в последнее время…
Кажется, даже возмущаться ни у кого сил больше не осталось.
- Поэтому наша компания…эээ…возместит весь негативный опыт. Мы сделаем остановку на Флостон-парадизе, надеюсь, никто не будет против посетить данную планету?
Все в галактике слышали про планету-курорт. Ласковый климат, обилие воды – суша Флостона представляла собой несколько островов посреди огромного океана. Чего там только не было – огромные спа-комплексы, музеи, казино.
- Мы пробудем там пару дней, чтобы закончить ремонт и пополнить запасы. На это время за каждым будет закреплен номер в гостинице…как раз попадем на бал.
Хантер потер виски.
- Ладно, лететь нам еще часов восемь, так что мой приказ – хорошенько всем выспаться и перевести дух. Отбой.
Присутствующие начали расходиться по своим делам. Большинство все-таки решили последовать его совету. Капитан вышел в коридор и оперся на перила. Дверь одной из кают отъехала в сторону.
- У меня вопрос начет полотенец!
Перед ним стояла возмущенная принцесса Лея. То что девчонка действительно является принцессой убедила даже не ее выходка с червями, а корона. Эх…вот если загнать в ломбард это национальное достояние Антареса…
- Грязные что ли? Просил же постираться перед вылетом…
- Нет, но оно одно!
- А сколько надо? – искренне удивился Ривз.
- Для тела, для ног, для головы, а еще для…
- Я без полотенец рос и выжил как-то.
Ривз нажал на кнопку боковой панели и дверь каюты закрылась, заблокировав Лею внутри. Блаженная тишина. Никаких надоедливых царских особ.
- Близко было, кэп.
Ноа, как всегда бесшумно, проскользнула в коридор.
- Обычный вторник – он пожал плечами.
- Я не об этом. Почему Флостон? Мы ведь договорились больше не соваться туда.
- Придется побеседовать с Хозяином планеты …но уверен, мы справимся. Возможно, придется вновь сыграть с ним.
- Я имела в виду не Хозяина…в прошлый раз…
- О другом мы договорились забыть, Ноа! – внезапно резко ответил Хантер, отвернулся и сжал кулаки, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.
- Конечно, забудешь тут, когда ты чуть сам не подох и корабль не угробил – прошептала Ноа, но за ним уже закрылась дверь каюты.

...

Кисариус IX Светоносный:

Проповедник Ордена Света покачал скрещенными, закинутыми на стену ступнями. Ушки тапочек закачались в такт движению. Вправо-влево, вправо- влево… Кисариус взглядом следил за ними пока веки, становясь тяжелыми, не закрыли глаза погружая в дрему. Сквозь её серую мглу пробивалось тихое нытье отвыкших от такой нагрузки мышц и едва слышный скрип открывающейся двери. Мгновение ушло на понимание- в каюту кто-то входит и это не Мурзик. Дымка сна исчезла оставляя раздражение. Кисариус подскочил разворачиваясь к двери и мысленно застонал. У двери распахнув глаза стояла Лайс. Лучше б Мурзик.

- Что?, -переспросил Проповедник хриплым спросонья голосом. Впрочем, он уже понял - от девы можно ожидать чего угодно, - какие тапоч...

Кисариус опустив взгляд посмотрел на свои ноги, потом на ноги Лайс, снова на свои. Мягкий, уютный мех убитого во цвете лет Чебурашки переливался красивым розовым цветом. Свет в каюте моргнул. Этого мгновения хватило чтобы цвет из розового превратился в бордовый. Раздался неслышный лязг. Это внутренний контроль исчезая уронил забрало.

Облаками касается крыша,
Загрустившее небо и плача,
Может быть, от себя не сбежишь,
Но сейчас я считаю иначе.

Ключ-карточка приложенный к замку тихо щелкнул. Звук был привычным, но от ощущения приближающейся беды перехватывало дыхание. Беззвучно скользнув в полумрак холла Кисариус прислушался. Давящую тишину нарушал лишь отдающийся в барабанные перепонки стук сердца. Аккуратно прикрыв дверь бесшумно скользнул внутрь. Серой тенью пройдя через холл замер за распахнутой дверью гостиной. Кап-кап-кап… Едва слышный звук сливался с ударами сердца. Мужчина сделал шаг и замер. Она висела с вывернутыми вверх, связанными на запястьях руками. С кончиков светлых, закрывших опущенное вниз лицо, локонов падали бордовые капли. Сердце пропустило удар и тут же ускорилось разгоняя безумие. Сквозь вязкую пелену непоправимого Кисариус рванулся вперед, но не дотянулся. Его затылок взорвался болью от соприкосновения с битой. Перед глазами вспыхнули звезды и мужчина рухнул лицом втыкаясь в мягкие, пропитанные бордовой кровью тапочки с помпонами.

Но сейчас невозможно стоять,
И сидеть, и лежать невозможно,
Очень хочется за рукоять
Вынуть память свою осторожно.

Сначала вернулась боль. Следом сознание ведущее за собой воспоминание. За ними пришло понимание произошедшего. Физическая боль притихла уступая место, корежащийся на углях вины, душе. Судорожный вдох протолкнул воздух в схлопывавшиеся легкие и боль стала ярче. Глядя на, слезами стекающий со стен, конденсат Кисариус, пытаясь вернуть способность мыслить., прижимается к нему горящим затылком. Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз два три четыре. Выдох. Минута... три... пять. Дыхание успокаивает заставляя сердце стучать ровнее, делая тише, звучащий в барабанных перепонках, шум крови. Где была допущена ошибка? Задание было рядовым. Выкрасть у конкурирующего синдиката флешку. Кисариус думал знает что на ней, но судя по последствиям… Задумавшись он перестал считать и тут же сердце вспыхнуло вырвавшийся из под контроля болью.

Чтоб холодным своим острием
Мне не делало боль над ныне,
Я хочу сквозь оконный проем
Видеть жизнь и не видеть пустыню.

Он уже не чувствует вывернутых в плечах рук. Удар. Внутри черепа слышен скрип разрывающейся от соприкосновения с проводом кожи. Под опухшими, почерневшими веками расцветают багровый бутон. Пульсирующие нервные окончания отгибают лепесток за лепестком раскрывая цветок боли. Какой красивый. Мысль завораживает позволяя абстрагироваться от ощущений. Когда-нибудь они устанут и все закончится. Удар. Ломаются зубы и ржавый, теплый привкус заставляет желудок, сжавшись рвануться вверх.. Он сплевывает но рот тут же наполняется снова. Злость накатывает позволяя отстраниться. Убью. Убью. Убью. Пульсирует в висках. Окровавленные губы кривятся в дьявольской усмешке. Липкая струйка крови, стекая, рисует на коже замысловатый узор и падает растущую на полу лужицу. Он знает их всех.

Иногда видишь то, что внушишь,
А дорога по-своему лечит,
Может быть, от себя не сбежишь,
Но в процессе становится легче.

Дни слипаются в горячий, пульсирующий комок боли, позволявший пребывать в блаженном беспамятстве. Все закончилось внезапно. Медики рассказали что в межгалактическую полицию поступил сигнал. Стражи порядка нашли, лежащего в позе эмбриона, в углу каменного мешка, Кисариуса. Медики водрузили остатки тела на носилки и, накачав лекарствами, отвезли в госпиталь. Весь укутанный пищащими датчиками, сквозь тяжелый медикаментозный сон Кисариус слышал удивление в голосах врачей «почему он еще дышит» . В тот момент он изо всех сил цеплялся за ускользающую жизнь. Ведь у него появилась цель. Есть два соперничающих синдиката и один ему должен. А Кисариус не привык прощать долги.
Раны затянулись оставив на коже рубцы воспоминаний. Лечить душу оказалось сложнее, но Кисариус справился. Собирая долги он наращивал броню. Слой за слоем защита укреплялась становясь, как ему казалось, непробиваемой.

Иногда все, что нужно, исчезнуть
И молчать, не роняя ни звука,
Кто сумеет с собою быть честным,
Тот освоит любую науку.

Кисариус пустым взглядом смотрел на меховые тапочки. Закрывающий душу щит вздрогнул и, тихо хрустнув, пошел трещинами. Трещины разрастались становясь шире. Небольшой кусок брони оторвался обнажая край души.
Захлебнувшись вдохом Кисариус почувствовал как с каждым ударом, наращивающего темп, сердца, проклюнувшийся бутон боли расцветает огненным цветком. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки и самообладание отступило дав свободу ярости.
- Тапочки?
Посиневшие губы изогнулись в дьявольской усмешке, а сомкнувшиеся голосовые связки вместо голоса выдали хрип. Кисариус поднял невидящий от боли взгляд и уставился на Лайс. Ты ее пугаешь. Попыталось пробиться, балансировавшее на краю, сознание. Рыкнув мужчина сел и сорвал с ног тапочки. Держа их подошвами вперед , поднялся и шагнул к застывшей девушке.
- Забирай.
Хрипло выдохнув, одной рукой ткнул тапки ей в грудь, а второй распахнул дверь.
- Пошла вон.
Развернув Лайс за плечо, вытолкнул в коридор и захлопнув дверь задвинул щеколду. Бушевавшая в груди боль, смешиваясь с яростью, требовала выход. Кисариус размахнулся и со всей силы впечатал кулак в дверь. Звук загудевшего железа слился с хрустом выбитых суставов. Стало чуть легче.
Проповедник опустился садясь на пол, прижался занывшим затылком к прохладной створке двери. Подняв кулак посмотрел на проступившие сквозь разорвавшуюся кожу сухожилия. … … … … …. Слова построившись в предложение сформировали многоэтажное построение. Кисариус провел языком по сбитым костяшкам и почувствовал отрезвляющий, ржавый привкус. Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Выдох. Минута...

*
Zlatentsia - Нужно исчезнуть

...

Грейс Келли:

Координаты: отключаюсь… но Флостон задан!

Всё замирает
И отправляется вспять
Всё забываем
Помним, от силы, лет пять
А у планеты
Их миллионы
Приоритеты
Кто же запомнит
Фабулы, смыслы
И укоризны
Досочиняют
Только в следующей
Какой-нибудь там жизни
А теперь
Постарайся заснуть
Все умирают
Но хочется, знаешь
Пожить… (с.)

Перевожу движение в автоматический режим. До Флостона еще много времени. Чуть позже, где-то через час, если системы позволят - дадим гиперпрыжок.

И... Все. Пилот, мисс Фаренгейт… сексмашин… суперсоник вумен … нииииид ту релоооооад…. Имидетли!
Мне кажется, сейчас усну прямо здесь.
- Капитан. Мне нужен час … на сон…, - тру глаза, зевая.
Он кивает:
- Сначала общий сбор, Келли.
Ох, ну никаких мне бонусов! Святой член, святой член! И никаких приколюх! А спать?! А мыться?! Да я и есть хочу жутко! Но… Фуууу … Как вспомнила червей… ой, нет. С едой обожду. Но поспать? Ужас как хочу!
- Да. Поняла, - покорно киваю.
Чудесно. Сонная. Грязная. Но «святая» Грейс. Ладно-ладно. Часть корабля - часть команды. Но, если я вырублюсь, тогда разрешаю меня не кантовать. Запрещаю - таскать и перемещать. Буду спать как есть и где есть.

Все собираются в кают-компании. Здесь довольно чисто. Я думала после наших метеоритных кувырканий и приводнений будет в разы хуже.
На качелях мой дружочек Фотон, который приветствует своим фирменным:
- Крр-расотка Гр-ррейси!
Ух ты имя мое запомнил. Что за душечка! Подхожу, легонько глажу шейку. Хоть что-то мягкое, милое и приятное, после этих зомби и червей.
- Пойдешь со мной? Будешь охранять сон. Вместе выберем новый наряд, а?)
Входит показавшаяся мне странной (для такой как наша компании «бесславных ублюдков») девушка и требует полотенца…
Эээ… Капитан?! С тобой можно так? Ух, ты. Возьму на заметку и буду требовать шоколадки за каждую удачную посадку!

Но тут начинается речь Ривза. Я замолкаю, не смея перебивать нашего главаря даже нежностями с Фотоном: субординация.

Капитан приносит извинения и обещает…. Что?! Будем-таки еще тусить на курорте? Ну вот! Чем не бонусы! Купальника нет, жаль… но, думаю, в местных магазинах мой размерчик найдется.

Юхуху! Я! Я! Я! Я - не против! Даже спать могу не спать. Хотяяяяя… Нет. Все же релоад! Все же душ и сон. Ривз тоже выглядит помятым. Устал, бедняга.

Огоооооо! Это еще лучше. Нет, то что у нас есть «сложности» - плохо. Но спать надо. Да и Ноа никогда не дала б нам «релакс», если бы все было критично. Значит, никаких прыжков. Видимо, Ноа «не потянула» все без нужных запасных частей.

Все свободны. Иду в свою каюту. Из-за угла выпрыгивает Мурзик:
- Урруруууу!
- Ох, ты, Демон! Мурзик! За бантиком пришел?
Он бодает меня гладкой головой.
- Ой, ну ладно, я тоже тебя люблю. Только не слюнявь! Я итак сегодня вся в … хорошо, руку можно… ну Мурзик, дурачок… фу-фу или что там… брось и пусти Грейси спать!
Бьет хвостом по полу, но отпускает замусоленную ладонь и отступает.
- Спать хочу. Устала. Потом приходи - поиграем!
- Урру ру руруру!
- Угу угу!
Захожу в каюту. Все это смыть и спать. Даже забываю закрыть дверь…

...

Лайс Атрау:

Я буду самым отвратительным ангелом-хранителем
Меня саму хоть кто-то защитил бы
Но в моей обители нет места для жителей
Я как лакрица, конечно, — на любителя...


Мир оборвался. Не звук — ощущение. Тяжёлое, тянущее вниз, как будто кто-то сжал внутри грудь и резко вывернул её наизнанку. Мир сорвался — пространство вспыхнуло, и в тот же миг на неё обрушилось всё: боль, ужас, ярость, вина — целый шквал эмоций, спрессованных до одной вспышки.
Лайс не сразу поняла, что происходит — просто смотрела, а потом всё нахлынуло. Словно волна — не воды, а пепла, крови, боли. Огромная, живая, обжигающая. Виски пронзила боль, глаза заслезились, и в одно мгновение перед внутренним взором вспыхнули внезапные картины не её воспоминаний. Не её боли.
Но она чувствует всё — каждую занозу отчаяния, каждый удар, когда кости трещат под чужими руками. Откуда-то изнутри поднимается ужас, первобытный и немой. Она не видела глазами — ощущала кожей. Жар, холод, хруст костей, вкус крови на языке, чужие крики, которые не звучали вслух, но резали сознание. Каждое дыхание отзывалось болью, будто ей самой ломали рёбра.
Боль прошла по нервам, будто кто-то провел горячим лезвием прямо под кожей. Ей кажется, что сейчас она тоже взорвётся от напора чужой ярости, вины, бешенства. Попыталась оттолкнуть видение, но боль цеплялась, не отпускала, вгрызалась в грудь и прожигала всё светлое. Лайс ощутила, как в ней что-то ломается — не физически, глубже.
Тонкая грань между двумя разными сознаниями и теперь она чувствовала его ярость, как свою. Горло сжалось, дыхание стало прерывистым. Слёзы катились сами — не от жалости, а от перегрузки. Она знала, что увидела не просто прошлое — она прикоснулась к чужой душе. И эта душа была — рваная, закалённая, темная и… живая. Но это не он показал. Она ворвалась, словно срывая плёнку с ожога. Без спроса, без разрешения. И теперь не может отвести взгляд.
Лайс чувствовала, как его сознание тонет в ярости, потому что ярость — единственное, что способно заглушить боль. Она хотела сказать хоть что-то, шагнуть вперёд, дотронуться, но не смогла. Кисариус поднялся, и пространство будто сжалось — воздух стал плотным, вязким.

Когда он ткнул тапки ей в грудь, всё, что она ощутила — это его отчаянную попытку избавиться от воспоминания. Тапочки, мягкие, тёплые, вдруг стали символом чего-то ужасного — как осколок прошлого, в котором слишком много крови. И, вытолкнув её в коридор, он будто пытался выгнать не её, а себя, ту версию, которая всё ещё чувствовала.
Дверь захлопнулась. Лайс стояла ещё несколько секунд, не в силах двинуться. Воздух в коридоре был тяжелым, словно и он пропитался чужим отчаянием. В ушах всё ещё гулко отзывался удар — глухой, яростный, тот, что Кисариус нанёс двери.
Ноги подкосились. Лайс медленно сползла по холодной стене, прижимая к груди те самые тапочки. Она зарылась лицом в мех, будто в надежде, что пушистая теплая ткань сможет заглушить всё, что продолжало резонировать внутри.
Алластрия закрыла глаза. Попробовала дышать. Вдох — один, другой. Воздух дрожал в лёгких, и вместе с ним дрожала сила. Она чувствовала, как вокруг клубится остаточная энергия — серая, мутная, вязкая.

Иди в Свете.

Уголки губ дрогнули, а пальцы сжали тентаклю в кармане. Её собственный Свет, робкий и неровный, словно свеча на ветру, ещё теплился. Она осторожно потянулась к нему — к самой своей сути — проклятью или дару, сейчас уже было не важно. Призывала всё, что было в ней доброго и мягкого, добавляя счастливых воспоминаний, но не картинками, а ощущениями. Восторг, лёгкое щекочущее трепетание в груди, теплота, растекающаяся по кончикам пальцев, радость от простых мелочей — шелест ветра в кронах деревьев, солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, запах свежей земли после дождя. Свобода. Тихое умиротворение, когда всё вокруг замедляется и кажется, что мир дышит вместе с тобой. Любопытство, искристое и живое, которое заставляло сердце биться чуть быстрее при каждой новой детали, открытии или чуде, что она замечала. Лайс ощущала лёгкое, почти детское восхищение каждым мгновением — мягкий смех, который вспыхивал внутри, радость от возможности просто быть.
Просто Свет, который жил в ней, несмотря ни на что, она собрала по крупицам и направила это туда. В ту сторону, где за стеной рвалось человеческое сердце. Не как попытку залечить — как прикосновение. Как тихий жест поддержки. Лайс не знала, что будет, если Кисариус поймет, что она искупалась в его голове, прочувствовала все, что испытывал он, но остановить себя уже не могла. Или не хотела? Или что-то более могущественное и бесконечное, чем они сами, толкало ее именно в этом направлении. Оно казалось правильным.
Свет разливался медленно, как невидимый туман, заполняя пространство между ними и разрастаясь во все стороны. Он не пробивался силой, не лечил — просто был, просто обволакивал Кисариуса, словно невидимое одеяло, укутывая его пульсирующие раны покоем. Мягко, бережно. Так, как она хотела, чтобы когда-то обошлись с ней самой.
Лайс не знала, почувствует ли он это. Не знала, поможет ли хоть на миг. Но в ту секунду ей казалось — если она умеет чувствовать чужую боль, значит должна уметь и делиться теплом.
Сунув руку в карман, достала оттуда батончик — тот самый, что собиралась съесть перед сном. И вдруг это показалось идеей. Простой, неловкой, но правильной.
Чуть сдвинувшись, повернулась к зияющей в двери каюты дыре, которая и привлекла ее внимание изначально. Как будто кто-то выжег ее часть, чтобы проникнуть внутрь. Выдохнув, словно решаясь, Лайс протянула руку с батончиком в эту самую дыру, оставляя его внутри каюты.
- Написано, что с шоколадом, - голос все еще был чуть хриплым и пришлось откашляться, - не думаю, что действительно с настоящим… Но вдруг? Тем более, готовила не я, наверное и правда вкусно.
Слушая гул и ровное дыхание корабля, девушка несмело улыбнулась. Впервые за долгое время ей не хотелось спасаться бегством.

...

Анжали Деви:

На обратном пути меня не покидал иррациональный страх, что, пока мы героически отбивались от огромных червей и жутких зомби, «Небесный сокол» покинул эту планету без нас. Тот факт что капитан и пилот космического корабля шли рядом со мной, нисколько не смущал меня: в конце концов, на «Небесном соколе» может быть второй пилот или кто-то из пассажиров захватил кабину управления и включил автоматическое управление. Космическое пиратство в Альянсе существует, это признают даже власти. И если мои страхи сбудутся, мы останемся на Ка-Пэкс по крайней мере, до момента, когда другой корабль вынужден будет сделать посадку на этой планете. Останемся – да, но выживем ли?..Меня терзали смутные сомнения.
И когда «Небесный сокол» показался на горизонте, меня охватила бурная радость, которую с трудом удавалось скрывать. «О, Брахма! Хвала тебе! Обещаю, что сделаю щедрые подношения в твой храм, если вернусь домой живой и невредимой», - ликовала я в душе.
Вскоре грязные, отвратительно пахнущие и усталые, мы поднялись на корабль, встреченные бурной радостью всех, кто оставался на борту. Я и Лайс сразу же пошли на камбуз, чтобы выгрузить добытые с таким трудом консервы. А потом разошлись по своим каютам.
«Небесный сокол» взмыл в космос, покидая негостеприимную планету Ка-Пэкс, и я надеялась, что мне больше никогда не придется побывать здесь…
Стоя в ванной комнате под теплыми струями воды, я чувствовала, как снова оживаю. Боль в ноге притупилась, хотя действие обезболивающего уже закончилось. Вымыв и высушив волосы, я переоделась в чистую одежду и по просьбе капитана Ривза направилась в кают-компанию. Помещение еще не до конца привели в порядок, но никого из нас это не смущало. Мы рассредоточились по кают-компании и взглянули на капитана.
- Так…- Хантер глубоко вздохнул – Я понимаю, что вы слегка…огорчены возникшими неудобствами, которые преследовали нас в последнее время…
Никто не произнес ни слова, и капитан продолжил свои дипломатические потуги.
- Поэтому наша компания…эээ…возместит весь негативный опыт. Мы сделаем остановку на Флостон-парадизе, надеюсь, никто не будет против посетить данную планету?
Что?! Мы сделаем остановку на Флостон-парадизе? Да это просто отличная новость! Я лихорадочно встала вспоминать, все, что помнила о своем единственном посещении главного города планеты - Утопии.

- Мы пробудем там пару дней, чтобы закончить ремонт и пополнить запасы. На это время за каждым будет закреплен номер в гостинице…как раз попадем на бал. – Ривз обвел нас глазами и потер виски. - Ладно, лететь нам еще часов восемь, так что мой приказ – хорошенько всем выспаться и перевести дух. Отбой.
Кажется, никто не возражал. Обсуждая новость, все начали расходиться.

...

Кисариус IX Светоносный:

Идущий от двери холод обволакивает затылок, забирается под кожу остужая бушующий пожар боли. Собрав остаток сил, рвется из трясины воспоминаний делая вдох. Но это не спасает. Вокруг плещется зловонная жижа густо замешанная на вине боли. Оставайся. Ты заслужил. Предательские мысли разорванной, уставшей бороться души скользят на нейронных связях забираясь глубоко под череп. Это бывает когда выстроенная по кирпичику, казавшаяся монолитной, стена обрушивается погребая под тяжестью воспоминаний. Личный триггер- тапочки. Горло снова сдавило спазмом а сердце замерло. Останусь. Трясина радостно хлюпнув потянула на дно, но тут проснулся инстинкт самосохранения. Неужели все было для того чтобы остаться на полу в сердцевине ледяного космоса?
Беззвучно шевельнув губами произнес девиз Ордена и потянулся к Свету чувствуя как боль меняет окраску из ярко бардовой становясь серой. Такой, к которой он привык. Такой, с которой можно жить. Он сможет начать заново. Выбросит то что осталось от стены, по кирпичику возведет новую и скроется за ней.
Лихорадочно стучащее, в барабанные перепонки, сердце выровняло ритм. Кисариус с силой потер лицо ладонями и собрался встать когда за спиной что-то зашуршало и, зацепившись оберткой за халат, показался...батончик? Он ошарашенно смотрел на тускло переливавшуюся обертку.

Кисариус через плечо покосился на дверь и выдохнул. Лайс. Вот у кого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
- Спасибо.
Не до конца разжавшиеся голосовые связки выдавали хриплый, как из динамиков, звук. С трудом поднявшись подошел к шкафу. Сменив халат на форму Ордена, сунул батончик в карман. расправил кружево на груди и, криво усмехнувшись отражению, надел чистую розовую шапочку с ушками. Он еще раз посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Получилось так себе. Ведущий к Свету не может улыбаться как бультерьер с десятилетним стажем охранной службы. Кисариус растягивал губы до тех пор пока не заболели мышцы лица. Результат не поменялся. Да и … Показав отражению неприличный жест, обулся и распахнул дверь. Привалившаяся к ней Лайс начала падение затылком вперед. Проповедник среагировал не дав состояться встрече с полом.
- Сколько тебе лет?, - он внимательно посмотрел на девушку и, подхватив подмышки, рывком ее поднял на ноги, - просто интересно до скольких удается дожить при таком умении находить приключения.
- У девушек не спрашивают возраст, - она засопела продолжая прижимать тапки к груди.
- Обуйся, Света ради, - вытащив тапочки из рук, бросил их на пол и приподняв Лайс поставил поверх, - « небесный сокол» не место для простуды, - он понизил голос, - у доктора лекарства просроченные.
Кисариус улыбнулся обозначая шутку, но по взгляду Лайс понял — не получилось.
Ничего, время до приземления есть. На Флостоне он будет во всеоружии с мешком для пожертвований, тентаклей и варганом. Впрочем, первого аксессуара достаточно, второй если не захотят наполнять первый, а третий как оружие массового поражения нужно пускать вход только в случае крайней несговорчивости. Да, его ищут. Но ведь никто не акцентирует внимание на служителях культов. Особенно тех что носят розовые, украшенные ушками, шапочки.
После физической и ментальной встряски хотелось поесть, обработать начавшую распухать кисть и еще раз поесть.
- Я на кухню.
Кисариус размашисто зашагал по коридору. Раз, два, три… Сзади раздалось сопение и зашлепали слишком большие для маленькой Лайс тапки.
- Там нет еды, - догнав, девушка не сбавляя хода, потупилась, - в смысле есть но только батончики. И я не успела потому что с червями сражалась.
- В этом не сомневаюсь. Но перекись и пластырь должны быть. Раз кок ты, то не может не быть, - он вздохнул и продолжил,- а не успела, - Кисариус споткнувшись о выброшенный кем-то тапок чуть не пропахал носом лестницу, - потому что, - он поднял обувь, осмотрел, потом перевел взгляд на ноги Лайс. Девушка попыталась спрятать сразу обе, но не удалось, - не умеешь готовить, - закончил оглядываясь.
Второй резиновый тапок валялся недалеко от первого. Кисариус нарочито медленно поднял, сложил их в пару и сунул в руки, все еще пытающейся спрятать ноги, Лайс.
- У меня закончились слова, - он ухмыльнулся и почувствовал что получилось почти нормально, - но уверен у тебя их достаточно.
Проповедник вошел в кухню и, услышав знакомое цоканье, поднял взгляд. На потолке сидел Мурзик. В его членистоногой лапке была зажата тентакля, другой он сжимал банку с консервами.
- Помочь?,- спросил Ксариус беря консервный нож.
Уруруру
Отказался Мурзик собиравшийся повторить с банкой тот же трюк что проделал с дверью.

...

Лайс Атрау:

Маневр высосал силы и Лайс прикрыла глаза, прислонившись затылком к двери каюты. Она не была уверена, что Светоносный хоть как-то отреагирует и просто дала себе время немного перевести дыхание прежде чем встать. Но реальность решила за нее. Дверь каюты резко открылась и Лайс полетела спиной назад, взмахнула руками в воздухе, пытаясь за что-то ухватиться, но ничего не было рядом. Впрочем, падения не последовало. Чужие руки подхватили её прежде, чем она успела удариться, и в этом движении было не грубое усилие, а какая-то автоматическая забота. Он поставил её на ноги, рывком, уверенно — и от этой уверенности вдруг стало спокойно. Ну какая разница, сколько ей лет? Выжила и то хорошо!

Когда Кисариус вытащил из её рук тапочки и поставил прямо в них, Лайс невольно фыркнула — тихо, под нос, с обиженным, но больше тёплым возмущением. Ситуация была нелепой: она, босая, с растрёпанными волосами и тапками в руках, а он — строгий и усталый, будто старший брат, которому вечно достаётся самая шумная младшая сестра.
Тепло от тапок расползлось по ступням, и Лайс вдруг почувствовала, как внутри становится легче. Шутка про просроченные лекарства заставила её чуть-чуть улыбнуться — не открыто, а так, краешком губ, как будто не хотела выдавать, что стало смешно. Она опустила взгляд, поиграла пальцами с ушком тапка и тихо выдохнула, будто отпуская остатки тревоги. На секунду в голове мелькнула мысль — наверное, вот так и чувствуют себя те, у кого есть кто-то, кто ругается, но не бросает. Ну вот, снова какие-то ожидания строит. Не учится на ошибках будто.
Последний человек, кому она доверилась - капитан малого торгового шаттла, с улыбкой, от которой таяли броневые плиты. Она встретила его на Сильванне. Килао был слишком громким, слишком уверенным, слишком живым — и это притягивало. Он научил её стрелять, пить кофе и не доверять никому. На третий день предложил улететь вместе. На четвёртый — продал её местным за информацию. Лайс тогда впервые пустила в ход свой нож, ранив физически. И впервые не пожалела.

Тряхнув головой, отбросила ненужные воспоминания и потопала следом за Кисариусом, пытаясь не выпасть из тапочек. На кухне было убрано, но совершенно не было готовой еды. Только пайки и консервы. Лайс улыбнулась, вспомнив как уставшая Анжали помогала ей разложить их. Она рассказала что-то про танцы, но из-за чужого вмешательства в голову Лайс ничего не ответила. А ей правда было интересно что там за танцы, и быть может, даже посмотреть. Лайс ценила красоту, пусть и знала о ней очень мало. Но чувствовала.
Кисариус остановился и девушка не сразу поняла почему. Мысли заметались в голове: он понял, что она не умеет готовить и может об этом рассказать! Ее бросят на этой Флочтототам, и снова придется как-то выживать. А она уже немного прикипела к «Соколу». Заметив в руках Светоносного свой шлепок, побелела щеками от стыда и попыталась спрятать ногу за ногу, чтобы не показать свои ступни. Но не вышло запутать. Забрав свои шлепки, фыркнула, сделав вид, что ни при чем.

- Вообще-то я не просила отдавать мне свои! Просто понравились и захотела себе такие же. Но уже не отдам!
Сопя, последовала за проповедником прямиком в свою вотчину. Чье-то присутствие снова накатило, заставив вздрогнуть. Подняла глаза на потолок и замерла. Там кто-то сверкал глазами — совершенно необычный и даже слегка пугающий. Но Лайс не испугалась, она с восторгом смотрела на создание. Выросшая в суровом мире, она научилась видеть красоту во всем опасном. От существа шла такая энергетика, но примешивалось и что-то теплое. Как будто он был… социализирован? Интересно.
- И кто это такой красивый?
- Уруруру? - кажется, ксеноморф удивленно посмотрел на Кисариуса. Тот хмыкнул.
- Знакомься, Мурзик, - раздался голос Ноа в голове.
Лайс улыбнулась и взгляд ее выражал дружелюбие.
- Так вот ты какой, Мурзик. Рада познакомиться!
Ксеноморф фыркнул и расплавил консерву, принявшись ее обнюхивать и пробовать на вкус.
- Приятного аппетита!
Мурзик, снова фыркнув, куда-то уполз. Наверное, решил перекусить в уединении.
Лайс проводила его взглядом и перевела его на Светоносного. Тот рассматривал свою рану и, кажется, прикидывал где в камбузе может быть аптечка.
- Можно? Хочу кое-что попробовать, - Лайс протянула руку и замерла над рукой Кисариуса.
Он прищурился, кажется, пытаясь разгадать маневр, чуть склонил голову набок и пожал плечами.
Лайс немного воодушевилась и коснулась кончиками пальцев руки проповедника. Выдохнула и закрыв глаза представила, как восстанавливаются волокна тканей, как зарастает кожа, принимая прежний вид. Потянула энергию и направила ее через прикосновение. Организм подсказал — не стоит. Но она же упрямая. Когда голова закружилась, Лайс все-таки вздохнула и открыла глаза, отнимая пальцы. Внимательно посмотрев на рану, все еще заметную на руке Кисариуса, отметила, что совсем чуть-чуть восстановилось у края. Это было незаметно невооруженным взглядом, но Лайс чувствовала там часть своей энергии. Не вышло… Может она себе все придумала и нет у нее никакой Силы? Только проклятье Магнетара и потусторонние голоса.
- И? Что это было?
Девушка пожала плечами.
- Ничего, - Атрау отвернулась и подошла к столу, - так. Тут есть мясо, есть кое-какие овощи, а еще… как ее там…
- Мука. М-даааа, Ривзу придется несладко. - протянул голос в голове.
- Знаешь что?…
- Что? - Кисариус вскинул брови.
- Ничего, - тряхнула головой недо-кок и прикусила язык. Нельзя отвечать голосу вслух.
- Я мысли читать не умею.
- Врешь, сейчас прочел.
- Ладно. Бери муку.
Лайс кивнула, ощущая пристальный взгляд Кисариуса.
- Ты так смотришь, будто я прямо сейчас добавлю яда в еду.
- Я этого вообще не исключаю.
- Вот и зря! Я никого не хочу отравить. Ну подумаешь, не умею готовить, но я смотрела много кулинарных шоу! И сейчас как приготовлю!
- Зачем ты притворилась коком? Села бы пассажиром.
- Это просто так не объяснить, - Атрау мотнула головой.
Пусть она и не чувствовала от Кисариуса прямую угрозу, но то что увидела в его воспоминаниях показало, что он не так прост. Ей не хотелось думать, что он может сдать её. Показалось, что они могут стать если не друзьями, то определенно приятелями. Или вовсе он мог бы быть наставником в Свете.
Кисариус ничего не ответил, и это было хорошо. Он не задавал слишком много неудобных вопросов и за это Лайс была благодарна. Делиться своими… особенностями не хотелось. Где-то глубоко внутри Алластрия боялась, что ее просто сочтут сумасшедшей. Этого она боялась, кажется, даже сильнее, чем того, что её сдадут на опыты снова.
Размышляя, девушка замешивала муку с водой, добавила соли и масла, как подсказывал голос. Оставив получившуюся массу под крышкой, принялась крошить овощи и мясо, то и дело бросая взгляды на проповедника, что принялся искать чем обработать руку.
- Мясо обжарь.
Лайс бросила мясо на сковороду и уставилась на плиту, не зная как ее включить. Да, она выживала в разных условиях, но чаще всего питалась готовыми сублимированными продуктами, а если приходилось добывать еду, жарила на костре. С плитами дела она не имела — техника её не любила.
- Кисариус… Можешь включить плиту? - подняла просительный взгляд.
Проповедник вздохнул, поднял глаза к потолку, кажется прошептал что-то по поводу её умений и отравления. Лайс вскинула подбородок и сделала вид, что не услышала.
Конфорка загорелась желтовато-синим пламенем и девушка плюхнула на нее сковороду.
- Масло! Масло налей! Только немного.
Новоиспеченный кок поморщилась, но послушалась. Голос командовал, и Лайс следовала ему — бросила покрошенное мясо, периодически его помешивая.
- Теперь соус.
Простонав, снова поймала недоверчивый взгляд проповедника, но на этот раз к недоверию примешалось подозрение.
- Я вспоминаю! Не надо так смотреть.
Следуя четким указания голоса, ощущая как виски сжимает от слишком долгого общения с потусторонним, Лайс просто отдалась моменту. Мясо прожарилось, а кок принялась за тесто — раскатывая его и вырезая с помощью крышки ровные круги, бросала их на другую сковороду, обжаривая до готовности.
- Снимай, снимай!
В итоге получилось несколько тонких лепешек (лавашей), жареное порубленное мясо, овощи, пускающие сок (вроде помидор и огурцов), и соус. Кисариус, кажется нашел что искал и обработал руку, а Лайс меж тем намазывала лепешку соусом, бросала на нее мясо и овощи, а потом закручивала. Голос стонал и ругался, пока она не свернула правильно. Получилось несколько продолговатых бутербродов с начинкой (шаурма по-Лайсовски). Еще немного обжарила и выложила на несколько больших тарелок. Парочку порезала, если кому-то будет удобно есть именно так.
- Выглядит неплохо, - в дверях появилась Ноа, а следом за ней Мурзик, который, кажется, принюхивался.
- Магистр! Извини за вопрос, но тебе нужно питаться?
- Нет, питаюсь исключительно Силой, - она ухмыльнулась, то ли шутя, то ли нет.
- Везет, - хмыкнул проповедник.
- Урурурру.
- Мурзик! Красавчик, сейчас я тебе мясо сделаю отдельно. Ой, и Гурду нужно. А что ест Фотон?
- Ну да, корми живность. Сами справятся! - возмутился голос в голове.
- Какой ты вредный!
- Ты с кем это? - в разум проникла Ноа.
- Ох, долгая история. Тут кок какой-то…
- Что значит «какой-то»?!
- Остаточная память? - Ноа сразу просекла.
- Угу. Тебе привет.
Наконец-то еда для всех была готова. Лайс очень гордилась собой и была благодарна голосу за помощь. По кораблю распространился запах готовой еды и Лайс улыбнулась.
- Если кто-то проголодался, подтянутся, - потянувшись за кусочком шаурмы, Лайс отправила в рот, пробуя на вкус. Неизбалованная изысканной пищей, девушка оценила вкус.
А вышло хорошо. Она улыбнулась и подвинула тарелку Кисариусу.

...

Ноа:

xxx: Я ceгoдня понял, чтo Т9 – этo прапрапрапрапра...прадедушка Т1000. Тoлькo пoкa тексты разрушает, а потомок за людей возьмётся.

Возвращение разведотряда, изрядно потрепанного, но с трофеями, и взлет корабля стали точкой в путешествии на планету красных скал, червей и зомби. Еше раз проверяю системы "Сокола", и когда корабль взлетел без потрясений, моторы работали не рывками, а плавно, как и должны, приборная панель не искрила, только подсветка мягко мигала - когда врубается аварийное освещение, теперь будет лучше видно, куда нажимать, чтобы не получить разряд. Провода и микросхемы я обновила, и поставила туда предохранители, чтобы больше не выстреливала фейерверками, но несколько проводов пришлось прикручивать временно - там нужна оплетка, а подходящих среди тех, что притащили со склада мы с Чуи не было - почти все потратила, остались несколько на замену. Ничего, на Флостоне поищу - там ТЦ огромное множество. Если в этот раз нам придется сыграть... Что ж, выберу Курохоши. Против Лунной принцессы Хозяин уже сражался, и команда Аль-Мансура "Воплоти". Лучше всего против нее сработает не выжигающий все вокруг свет звезд, это не просто красивые точки на небе и фигуры, по которым путешественники далекой древности искали путь - светила состоят в основном из водорода и гелия, в более старых и массивных присутствуют и тяжёлые элементы, такие как углерод, кислород, неон, магний, кремний, сера, никель и железо, что возникают в результате ядерного синтеза. Так что Цукихимэ по праву носит свой титул меча Уничтожения. Именно она, а не Курохоши - чернильно-черный клинок - это меч Поглощения.

Is this the real life? Is this just fantasy?
Caught in a landslide, no escape from reality
Open your eyes, look up to the skies and see
I'm just a poor boy, I need no sympathy
Because I'm easy come, easy go
Little high, little low
Any way the wind blows doesn't really matter to me, to me

Mama, just killed a man
Put a gun against his head, pulled my trigger, now he's dead
Mama, life had just begun
But now I've gone and thrown it all away
Mama, ooh, didn't mean to make you cry
If I'm not back again this time tomorrow
Carry on, carry on as if nothing really matters

Теперь, когда машинный отдел не представлял собой филиал Хаоса, а системы работали от сети, можно было послушать музыку. Работать под эти песни мне нравилось больше, чем под скрип, скрежет и взрывы. Отдыхать мне не нужно - я не испытываю усталости, как и голода, холода, жары и жажды. В этом было неоспоримое преимущество кибертела - мне не нужно тратить время на такие вещи, как сон. Я могу медитировать, да, но это несколько иное состояние сознания. Пока экипаж и команда отдыхают, я вижу их движение по схеме корабля, я продолжаю работать под рок-баллады. Утром приходит волна удивления и... восхищения? Интересная эта планета юного падавана, раз ксеноморфа она не боится.
- Знакомься, Мурзик, - заглядываю в отсек, где стояла клетка. В ней несколько пассажиров (если считать цветок таковым) пережили взлет. Однако, местечко выбрали. Но клетка приварена к полу, это да.
- А с ним можно говорить? Он меня услышит?
- Если настроиться на пси-волны, да. Но сначала позовем его вместе, чтобы он не воспринял это как вторжение в сознание.
Она смогла уловить осколки остаточной памяти. При нормальном обучении, она сможет преодолеть сотню. Я привыкла закрывать разум, все же я устать или заснуть не могу физически, и мозг работает круглосуточно, охватывая все импульсы в пределах возможного охвата Дара.
- И ему привет, - достаю набор инструментов. Кухню я проверяла раньше, но всю ночь я занималась именно боевыми системами и моторами, ускорителем и гипердвижком, а теперь не помешало бы проверить проводку здесь. И поставить и сюда защиту - теперь тут не только сухпайки стоят и кубики льда для алкоголя.
- Так что, если не считать Силу?
- Нет, мне не нужна еда, вода, кислород, и радиация космоса меня не убьет. По крайней мере, сразу.
- Потому, что ты всегда ходишь под щитами? - руководствуясь наставлениями предшественника, Лайс сооружала что-то, похожее на рулеты. Я могу просканировать и узнать, что это, но зачем. Еду в ресторанах и вообще я рассматриваю исключительно из любопытства - кибертелу из сверхмощного сплава не нужны калории. Падре о присутствии "наставника" не знал, и бдил. Вдруг туда все же добавят кусок червя?
- И это тоже. Все, я закончила. Ничего искрить не должно. Мурзик, зачем тебе тот контейнер?
- Уруруру.
- Еще консерву? Тебе тут мясо предлагают, а ты консервы ищешь?
- Уруруру.
- Ему так интереснее, а плавить посуду не дам - у нас запасы не бесконечные, особенно после того, как у нас тут была не совсем... жилая зона. А, что я хотела сказать. Зайдешь потом ко мне, проверим одну теорию.
- Какую?!
- Падаван без меча - это никуда не годится. Так бы и червячки к Свету быстрее пришли.
- А Мурзик у меня тентаклю не отберет?
- Ему нравится именно эта. И темнейший Кукуцапль знает, почему.
- Так это ОН ее так погрыз?
- Он, он, - какие забавные тапочки. Для Парадиза самое то. - Стремился к Свету.
- Скорее, ему надоели игрушечные кости.
Долететь до Флостона в камбузе под попытки Мурзика перевернуть контейнер и достать оттуда консервы, чтобы потом погонять баночку по коридорам - неплохой вариант. Я потратила довольно много энергии на восстановление "Сокола" и теперь накапливала ее снова - на Флостон-Парадиз прилетать без щитов не рискну даже я.

...

Хантер Ривз:

Спал капитан плохо. Сны с вьетнамскими флэшбеками не давали покоя. Промучившись часа четыре, Хантер плюнул, принял холодный душ и вышел на мостик. Там отключил автопилот и сам сел за управление "Небесным соколом". Иногда мужчине нужно побыть наедине с его кораблем.
За этим занятием его и застала Грейс. Девушка зашла на мостик и зевнула, с удивлением обнаружив за своим штурвалом капитана.
- А что вы тут...
- Рыбачу - Ривз усмехнулся и указал вперед - Нравится?
Они вышли на орбиту огромной голубой планеты, отливавшей к тому же нежно-лиловым.
- Дальше ты. Начнем снижение примерно через час - Хантер повел носом - Пойдем, я чую еду.
Капитан зашел на кухню, где увидел Лайс, но та удостоилась дружелюбного кивка ибо все внимание Ривза было обращено к необычному блюду на столе. Он взял нечто, завернутое в лаваш и откусил, потом еще и еще...
- МММ...пища богов - уничтожив одну шаурму, Хантер тут же потянулся за второй - Хвалю, Атрау! Тебе… - капитан порылся в уме, денег у них было 0, что как ни умножай или дели, все равно давало 0 – устная благодарность с занесением в личное дело.
О том, что слова в его фразе явно не имеют смысла, он предпочитал не думать. Иногда лучше жевать, чем говорить.
На еду и другие обитатели корабля стали подтягиваться. Шаурма стала быстро таять – к недовольству Ривза, которое он собирался выразить, но тут рация ожила и выслушав язык вуки, он кивнул.
- Чуи, выводи сообщение на общее радио. Кстати, каждому кто приземляется на Флостоне, вручают венок из цветов - такие странные традиции. Но это лучше, чем раньше, когда дарили небольшой букет, который надо было вставлять в…
Вежливый механический женский голос раздался из динамиков "Небесного сокола" и не дал закончить фразу:
- Уважаемые пассажиры! Приветствуем вас на курорте Флостон-парадиз. На нашей планете есть все, чтобы сделать ваш отдых незабываемым. Обязательно посетите комфортабельные пляжи и 45 разноцветных бассейнов. Сегодня действуют скидки на бассейны с шампанским, парным молоком и лотосами. В нашем спа новые процедуры - обертывание в слизях насекомых и массаж дроидами. В вечерней программе - ночь азарта. Вы сможете посмотреть гонки на колесницах, запряженных гомункулами и трехногими фейстралами, а также испытать удачу в роскошном казино! Не забывайте про акцию – убей гигантскую муху и получи бесплатно баббл-ти…

Капитан отвернулся. На планшете высветилось ссобщение от Хозяина планеты, предназначавшееся лишь для команды "Небесного сокола" - Игра началась.

...

Грейс Келли:

Координаты: ура (!) еда и ура рай (?).

Living easy, loving free
Просто жизнь, любовь, свобода,
Season ticket on a one-way ride
В одну сторону билет.
Asking nothing, leave me be
Ничего не нужно более,
Taking everything in my stride
Только брать то, что грядёт.
Don't need reason, don't need rhyme
Нет причины, и нет смысла,
Ain't nothing I would rather do
Но и лучше нет путей.
Going down, party time
Нисхожденье в вечный праздник,
My friends are gonna be there too
Где я встречу всех друзей.

I'm on the highway to hell…

Только моя голова коснулась подушки, как я отрубилась. Спала без снов. Мозг просто включил автопилот.
Автопилот?!

Я резко вскочила, разбудив Джо.
- Ты чего? - сонно спрашивает она.
- Автопилот!
- Чего? - Джо смотрит на меня как на сумасшедшую, приподняв в немом вопросе и возмущении бровь.
- А если он снова не в порядке?
- Ой, Грейс, ну там же Ноа, - Джо зевает и укрывается одеялом с головой. - Сама психованная, и людям спать не дает.
- Тоже тебя люблю, - улыбаюсь и быстро одеваюсь.

Все равно не могу по-другому.
Пробиваюсь тихонько коридорами в кабину управления (корабль и пассажиры спят, в этом есть что-то особенное… может быть, эффект вызван нашими «кувырканиями», от того мне сейчас так радостно, что каждый может почувствовать себя … спокойно?).

С удивлением обнаруживаю за управлением Ривза. Да он вообще отдыхает?
И… ну если уж честно, мне не может не импонировать такое отношение. И даже кажется, что не такой ж он страшный…
- А что вы тут…
Он оборачивается и усмехается.
- Рыбачу - Ривз усмехнулся и указал вперед - Нравится?

Мы вышли на орбиту огромной голубой планеты, отливавшей к тому же нежно-лиловым.

Да. Мне нравится. Я люблю космос. Я люблю его свободу. Я всегда хочу … и хотела летать. И буду! И не могу не быть благодарна Ривзу за то, что он доверил мне своего любимого «Сокола».
Будто в подтверждение моих слов, капитан произносит:
- Дальше ты. Начнем снижение примерно через час - Хантер повел носом - Пойдем, я чую еду.

Я улыбаюсь, все равно немного отступив от устрашающе огромного капитана (нет, к этому еще надо привыкнуть!), и занимаю место пилота (мое!)).

А, и еда?! Да! Это да. Есть хочется страшно. Улыбаюсь, врубаю автопилот, мельком проверив все системы.
Ну теперь спокойно - есть.

Все, правда, было вкусно! Никаких червей) мммм! Благодарю Лайс и возвращаюсь за управление.

Капитан командует:
- Чуи, выводи сообщение на общее радио. Кстати, каждому кто приземляется на Флостоне, вручают венок из цветов - такие странные традиции. Но это лучше, чем раньше, когда дарили небольшой букет, который надо было вставлять в…

Мы все смеемся. Кажется, я начинаю привыкать к этим шуточкам.

Тут механический голос приветствует нас на подлете к Флостону.

- Снижаемся, - комментирую я. - Запрашиваем посадку. Всем спокойно, сядем мягко!

Но в голове, почему-то: “I'm on the highway to hell,(Don't stop me!)”… Эй, может все-таки вернемся к предыдущему донт стоп ме? Что-то мне тревожно…

...

Вероника Аллен:

Флостон.

Динамик, встроенный в изящный женский браслет, ожил едва заметной вибрацией.
Вероника коснулась мочки уха, активируя наушник.
- Говорите.
- По сводке из космопорта – Небесный сокол вошел в атмосферу около часа назад.
Повисла долгая пауза. Хочется сглотнуть, но слюны во рту нет и губы совсем сухие.
– Агент Аллен?
Она отняла ладонь от глаз, глубоко вздохнула.
- Кто капитан судна? - голос немного сел.
- Хантер Ривз.
Всё еще. Конечно, был мизерный шанс, что он успел продать корабль кому-то еще, но очевидно, что этого не случилось.
- Принято, - отвечает ровным голосом. Вразрез с замирающим после каждого удара сердцем. - Пришлите адрес, куда заселится экипаж. И любую информацию о заказанных билетах, бронях, пропусках...


Люди обожают Флостон. Трудно придумать место, столь же притягательное, как эта великолепная планета-праздник. Бесконечные курорты, словно сошедшие с глянцевых страниц журналов. Зоопарки с диковинными животными со всех уголков вселенной. Тысячи ресторанов с кухней на любой вкус. Мерцающие неоном ночные клубы и казино. Парки развлечений, в которых можно заблудиться на пару недель. Всё, что может вообразить искушенная фантазия – только протяни руку.

Вот только Вероника Флостон ненавидит. Искренне, глубоко и страстно. Так, как умеет ненавидеть лишь тот, кому не выпал шанс полюбить.
Для нее Флостон стал символом ее провала.
Она провалила миссию агента Альянса.
Упустила преступников. И ценный актив. Расследование затянулось на несколько месяцев и решение о ее отставке отменили в последний момент.

Она позволила так случиться, чтобы личное вдруг затмило долг. Заставило потерять голову. Обернулось ударом в сердце.
Она обещает себе никогда больше не возвращаться сюда, но спустя три года – снова здесь. На этот с гораздо более легкой задачей – миссия наблюдателя и координатора. Вот только особых директив и оговорок набиралось больше сотни. Одна из них – появление на Флостоне Небесного сокола. Какого черта капитана Ривза занесло сюда опять?!

Вероника поднимается из кресла и подходит к панорамному окну во всю стену, обнимает себя руками. По легенде, она играет роль светской львицы, и Альянс в этот раз не поскупился на апартаменты – роскошная вилла раскинулась на одном из самых высоких холмов, с которого открывался впечатляющий вид на город. В темноте город расстилался внизу как сияющее лоскутное одеяло, расчерченное золотыми и алыми росчерками автострад. А далеко на горизонте, там где огни кончались, начинался черный океан, дышащий соленым ветром. Где-то там, за пределами города, за чернильной темнотой был и космопорт.И "сокол". И он.

...

Кисариус IX Светоносный:

Кисариус дернул уголком губ и пожал плечами в ответ на удивленный взгляд Мурзика. Он не ожидал Лайс назовет ксеноморфа красивым, но потом приглядевшись понял -она права. Мурзик был прекрасен как клинок остро отточенного меча. Можно любоваться когда острие с тихим свистом приближается рассекая воздух, но невозможно увернуться. Проповедник потянулся провести ладонью по гладкой голове ксеноморфа . Мурзик, оторвавшись от консервы, поднял взгляд, Кисариус медленно убрал руку и принялся её разглядывать как будто первый раз увидел. Показалось что ксеноморф хмыкнул.

Девушка не умеет вовремя останавливаться. Подумал Кисариус во взгляде которого появилось удивление смешанное с раздражением. Он протянул руку. Распухшая, на глазах меняющая цвет кисть была как выброшенный на бруствер выдержки белый флаг. Зачем ей это? Он прищурившись наблюдал за Лайс. Она поняла почему он вышел из себя? Она не ушла оставаясь за дверью пока не открыл. Почему? А если бы не открыл через сколько ушла? Это тяга к саморазрушению? Она сможет его подставить? Он устал. Он не выспался. Всплеск адреналина выжег остаток сил. Он раздраженно посмотрел на Лайс. Девушка стояла с закрытыми глазами и с лицом на котором явственно читалось возвышенно восхищенное выражение. С такими лицами дамы, которым в силу возраста терять уже нечего, спят в ложах на опере. Справедливо полагая- сон под классическую музыку полезен.
Девушка не двигалась и не открывала глаз. Кисть, видимо достигнув критического размера, перестала распухать и сейчас медленно меняла цвет. Лайс уснула. Подумал Кисариус и совсем было собрался высвободить руку и усадить казалось объятую Морфеем на стул, как девушка открыла глаза.
- И что это было?
Лайс попыталась изобразить смущение, но сделала это так неубедительно что Кисариус не поверил. Девушка проворчав что-то себе под нос вытащила продукты, разложила из на столе и, похоже, дождалась вдохновения. Или внутреннего голоса. Или прихода. Во взгляде проповедника мелькнуло подозрение пополам с недоверием когда Лайс высыпала на стол муку.
Боковым зрением следя за готовкой. Что она бормочет ? Какие рецепты вспомнила? Может в этих рецептах основной ингредиент- стрихнин а остальное по вкусу отравителя. Кисариус двигался по кухне в поисках аптечки и невольно отмечая- продуктов мало пассажиров много и Мурзика со счетов сбрасывать нельзя.
Коробка с нарисованным фломастером крестом нашлась на шкафу. Может это не аптечка? Повертел в руках коробку. Смущало что крест синий и перекладин было больше чем две. Значок был похож на рисунки на стенах камеры. Куда делся предшественник Лайс. Открыв коробку оценил полуразложившийся бинт, пустую банку из под перекиси и закрыл. Кок явно был здоровым человеком и умел обращаться с ножами. Проповедник еще раз посмотрел на кисть. Само пройдет.

Кисариус собрал горкой останки терпения, возвел взгляд к закопченному потолку, сосчитал до десяти...два раза, выдохнул и, подойдя, включил плиту.
- За что терплю я муки эти, - пробормотал под нос.
- Что?
- Ничего, просто вспоминаю.
С интересом наблюдая как Лайс переводит те немногие продукты что были в наличии, внезапно, заметил как постепенно, из месива стало проглядывать что-то определено сьедобное. В дверях показался Мурзик, следом вошла Ноа. Девушки обменялись взглядами и показалось- они разговаривают, но звука не было. Кисариус, зажмурившись до цветных пятен, выдохнул, а когда открыл глаза ничего не изменилось. Стучал нож, шипело масло на сковороде, гремел контейнером Мурзик. Видимо принесенные с базы консервы вкусные. Ксеноморф что попало по полу гонять не будет.
Готовка закончилась. Плита не взорвалась, кровь не текла, волдыри не набухали. Такого проповедник предвидеть не мог и поэтому пил чай поближе к огнетушителю. Возможно он ( огнетушитель) был так же эффективен как аптечка, но повода проверить это не было.
Подойдя к столу, посмотрел на снимающую пробу Лайс и мысленно засек время. Полчаса хватит чтобы понять съедобно или нет.

- Спасибо, - все еще недоверчиво посмотрел на аккуратные рулетики с мясом.
Желудок, сжавшись в мучительном спазме, запрыгал требуя пищи. Инстинкт самосохрания не смог перекричать турбиной загудевший живот и Кисариус, мысленно махнув рукой, решился.
Что распространяется быстрее всего? Свет, новости и запах еды. Именно на последний подтянулся капитан. Ворвавшись в кухню, он (Ривз) увидел тарелку и устремился к ней как лосось на нерест. Кисариус, посторонившись, отсалютовал шаурмой, завернул в салфетку еще одну половину и вышел. Сейчас подтянутся остальные и на кухне будет не протолкнуться.

Кисариус нахмурился. Вежливо-механический голос (после прорывающегося сквозь помехи и хрип голоса Ривза) неприятно резанул слух. Проповеднику не нравилась эта остановка и эта планета, но выбора не было. Придется веселиться и собирать пожертвования на храм им. Кудулухту Повернув за угол увидел приваренную к полу клетку в которой с удобством устроились космозоолог с цветком. Кисариус, споткнувшись от неожиданности, сбился с шага.
- Что-то не так?,- цветок улыбнулся.
- Все так, - Кисариус секунду помедлив сел рядом с клеткой.
Он посмотрел на завернутую в салфетку шаурму, перевел взгляд на космозоолога. Последний не был на кухне и сейчас там вряд ли что-то осталось. Проповедник направил мысли к позитиву и человеколюбию.
- Натаниэль, шаурму будете?
Протянул сквозь прутья завернутый в салфетку рулет.
- Готовила Лайс. Все кто ел живы, - пока живы,- добавил мысленно и продолжил светским тоном, - готовы погрузиться в разврат…, - оценив взгляд Гурда, поправился, - в смысле в бассейны с шампанским.
Мурзик, утащивший из кухни консервную банку, гнал ее по коридору в сторону клетки. Железная шайба грохотала по полу когда ксеноморф вынырнул из-за поворота и остановился постукивая хвостом. Похоже самозахват клетки ему не понравился.

...