Сказочные Вечеринки

Борис Северин:

Базар

Борис знал непрописные правила отношений – товарно-денежные дела могут как сблизить, так и рассорить навек. С закаленным морскими переходами викингом ему хотелось стать соратниками и в этом для воинов не было ничего лучше, чем хорошая битва до первой крови или знака «сдаюсь». В ней показывали мужчины свой настоящий характер. В ней становились очевидными их слабые и сильные стороны. В ней могли проявиться не только отвага, но и осторожность, мудрость, даже трусость.

Борис хрипло засмеялся:
– Супротив целой дружины я вряд ли сдюжу. Даже с Глебом не сможем вас одолеть. Но ежели вы к нам в Волконское княжество когда-нибудь наведаться надумаете, решим вопрос. Интересно как люд привычный к морской качке и землям холмистым, северным, будет среди лесных массивов ориентироваться. Считайте это приглашением на будущее.

Северин, который окромя водицы колодезной ничего не вкушал со вчерашнего дня, кивнул с благодарностью.

– Когда точно будут состязания, мне неведомо, о том отцу моему князь Мстислав писал. Поэтому ваше предложение охотно принимаю. – Обратился к Глебу, отвлекаясь на важное. – Поторгуй тут пока без меня, принесу похлебки наваристой с мясом и салом да хлеба теплого.

Поклонился Глеб князю, к новым покупателям поспешил, а Борис заметил, что Ульф на бравого молодчика засмотрелся.

– Глянь, – перешел на «ты», не спросив, но недовольства Ульфа не заметил и потому продолжил, – богатыри это княжеские. Предлагаю познакомиться и в харчевне засесть. В поедании яств я с ними тягаться не попытаюсь, а вот узнать про новости здешние надобно. Полагаю, вы с дружиной сюда тоже не только ради дел торговых прибыли…

Подошли к богатырям, представились, предложили по чарочке медовухи опрокинуть да пирогами пышными заесть. Ну или кому что по вкусу. Последним аргументом для согласия стала волшебная фраза Северина:

– О деньгах не беспокойтесь. Угощаю, братцы.

...

Соловей-разбойник:

В глухом заулке Энск-града, где стены домов почти сходились вверху, скрывая и без того бледные звезды, Соловей нашел того, кого искал. Тень в тени, укутанная в тяжелый плащ, ждала его, прислонившись к замшелому камню. Лица не разглядеть - лишь глубокий капюшон, точно провал в иномирье.

Они сошлись грудь к груди, и воздух вокруг них точно загустел, сделался тяжелым, недвижным. Речь была тише мышиного писка, шепот сухой, точно треск коры на морозе. Ни единого слова не улетело дальше их плеч, ни одна случайная крыса не смогла бы подслушала того, о чем договаривались эти двое. Планы ковались крепкие, как булат, и острые, как засапожный нож. Лишь порой вспыхивали в темноте очи незнакомца - недобрым, холодным светом, да Соловей едва заметно кивал, принимая сказанное.

Когда же дело было сговорено, фигура в плаще растаяла в ночном тумане, а Соловей остался один, баюкая в душе знания, коим суждено было вскоре вскрыть этот город, точно спелый орех.

Дождавшись, когда заря окрасила небо в алые да золотые тона, Соловей двинулся к торжищу. Энск-град проснулся шумно, ярмарка закипела, точно котел на сильном огне. Соловей шел между рядами, и взгляд его, вострый да приметный, подмечал все. Он видел и почем шелка заморские, и как воровато оглядывается молодой подмастерье, и какие обереги выставили кузнецы на прилавки. Пахло кругом калачами теплыми, дегтем, медом хмельным да пылью дорожной.

У центрального помоста толпа густела, слышались смех да хлопки. Соловей остановился в тени расписного шатра, прищурился. На помосте, закинув ногу на ногу, сидел статный молодец ' бард не бард, гусляр не гусляр, а рожа такая гладкая да пригожая, что девки кругом только и успевали платочками утираться. В руках у молодца - дудочка самодельная, флейта простая, а голос - чистый ручей, хоть и песни странные, не по-людски скроенные.

Соловей глядел на него и едва заметную усмешку прятал. Видел он насквозь и чары Яги, и личину наведенную. Знал, что под кожей этой румяной прячется зелень лесная, да воля Лешего, коего деды «Хозяином» звали. Зеленый-то и не таился особо в душе своей: бублик сахарный точил, бражкой запивал из ковша, да глазом косил, видать, друзей своих - Кощея да Ягу - высматривал среди честного люда. Думал, обманул всех, за нос водит народ столичный, тешится своей безнаказанностью.

Мог бы Соловей подойти, подать знак тайный, перемолвиться словом с Лешим — старое знакомство то позволяло. Но не время было. Негоже тенью своей праздник портить, да и дело замышленное огласки не терпело. Леший пусть поет, пусть дурит девок да стражу - его веселье Соловью только на руку было, лишний шум глаза отводил.

Отвернулся, коня за повод потянул легонько и двинулся дальше вглубь ярмарки. Шел он неспешно, но верно, каждый шаг выверяя. В толпе пестрой был лишь еще одним прохожим, но нутро его дрожало от предвкушения. Время как песок сыпалось, и с каждым ударом сердца тот час, когда планы ночные явью станут, становился все ближе. Соловей ждал. И город, сам того не зная, ждал вместе с ним.

...

Вольга Святославович:

Какое-то время назад

– Утром наткнулся на викингов. Они просили передать это с глубочайшими извинениями, - на покрывало упало три мешочка со звуком монет в них.
– Не стоило тебе это делать.
– Стоило. Это они, зря так себя повели.
– Как ты забрал деньги у викингов?
– Вежливо попросил.
Девушка тихо хмыкнула. В ответ ей сказал: «Выздоравливай».

Чуть ранее в тот же день

– Откройте дверь! – крикнули с той стороны. – Откройте именем…
Охранник дома подошел и отворил дверь.
– Да, господа?
– Изменник побежал куда–то сюда. Мы обыскиваем дома, – напирая, говорил молодой боец.
– Помедленней! – встав на пути, ответил он парню. – А то можешь споткнуться и упасть. Головой удариться.
– Что сказал? – презрительно оглядел он взглядом, готовый вот–вот показать, кто главный. – Я тебе…
– Эй, сержант, что я вам говорил про это заведение? – прервал говорящего вошедший старший по званию.
– Он мешает правосудию и тронул меня.
– Считай, что повезло. Многие платят здесь за это. Теперь бери своих сторожевых псов и уходи.
– «Всевидящий и знающий Иван» – командир.
У этого служащего было вполне привычное имя и фамилия, но почти все называли его по сфере работы (видеть и знать/часто оставляли только первое слово для краткости). Это был мужчина за пятьдесят, среднего роста, волосы с проседью, неизменной щетиной на лице, взгляд цепкий. Характер скверный и скрытный. Не женат.
– Что ваш подчиненный здесь искал?
– Было совершено нападение на груз, который везли. Тут есть какие–то незнакомцы?
– Всех знать нельзя, люди приходят и уходят. Не следим.
– Допускаю. И можно осмотреться?
В ответ жестом показал «вперед».
– Беглец ранен. Словил стрелу по пути, – между прочим, сказал Иван.
– Что ждет человека, который напал на баржу с вашим грузом? – задал я вопрос, переводя взгляд в темный угол.
– Думаю, догадываешься. Смерть будет не быстрой.
– А с теми, кто укрывает?
– Ждет та же участь.
– Вот, значит, как. Похоже, тебе здесь не рады, приятель.
Незнакомец сорвался с места и попытался вытащить клинок, но я опередил его, схватился за беглеца и прижал к стене.
Когда мужчину увели (после через слухи, узнается, что он сбежал) командир, глядя на меня, произнес:
– В дальнюю комнату. Сейчас же.
Оказавшись в помещении, он тут же спросил:
– Что происходит?
– Что происходит, где? – ответил, не совсем понимая вопроса.
– К тебе присматриваются. И твое имя часто всплывает.
– В каких кругах?
– В кружке кройки и шитья. Я служу в специальном отряде. Теперь расскажи мне про некую девушку Лукию и викинга по прозвищу «Седобородый».
– Повесть или книгу хочешь написать?
– Рассказывай, и подробно.
– Ну, с северянином «Седобородым» и его парой друзей состоялся мирный и дружный разговор.
На самом деле: перехваченный клинок. Быстрый хват рукой за ворот одежды противника. Угрозы отступить назад.
– Сказал с начала! С самого начала!
– Я проснулся.
– Дальше.
– Далее сходил по нужде, умылся, почистил зубы, оделся. Спустился вниз. Увидел девушек, но Лукии не было. Решил: «Ладно, пока».
– Начало можно было опустить.
– Ты же сам просил с самого начала?
Раздался слегка раздражённый вздох.
– Дальше.
– Поел и занялся делами по хозяйству. Тут помочь, там принести.
– Дальше.
– Узнал, что один знакомый в беде. Достают его.
– Стоп, вернемся назад. С момента, как узнал, где и что случилось с Лукией, и до встречи с другом ты никого не видел?
– Что, должен был с толпой поздороваться и всем здоровья пожелать?
– Отвечай.
– Ходило, так, несколько человек. Ах, да, встретил Мишку.
– Какого Мишку? Кузнеца? Торговца мясом? Мельника? Пекаря? Сына... Какого именно?
– А–а–а! – вздох. – У меня от тебя голова болит, – прижав пальцы к переносице, ответил. – Он перевозит мех.
– Ну и...
– Поговорили, спросил, как дела. Он сказал, что товара в этот раз чуть больше. Ответил, что хорошо, прибыль тоже увеличится. Больше же лучше, чем меньше (особенно, когда излишек продается на сторону, как потом выясниться).
– Ладно. Что там с другом, который в беде. Кстати, чем он занимается? – задал вопрос командир.
– Спортом. Обучает у себя в школе от мала до велика. Тренирует для боев. Викинги к нему цепляться стали больше, чем обычно. Бедной Лукии досталось больше других (не сдержалась в словах к мужчинам).
Ответ на вопрос, что делала девушка в учебном заведении: попросили сходить ее кое-что узнать.
– И что?
– Они обидели хорошую и милую девушку.
– Она же из дома, а там…
– И? – перебил, я, Ивана. – Род ее занятий дает кому–то право делать с ней что взбредет?
– Защитник, ты наш сирых [1].
– Лукия как–то мне помогла, несложно в ответ ответить тем же.
– Дальше. Постой… Тебе?! Тебе?! Нужна была помощь? Интересно...
– Что заладил, как попугай. В этом нет ничего сверхъестественного.
– Просто как это мимо меня прошло.
– Глашатая надо было слать по этому поводу, что ли? Кто сказал, что это было на твоей территории? Вообще, дашь уже историю рассказать? Перебиваешь по всякой мелочи.
– Ладно, давай дальше.
– Это непростительно. Абсолютно непростительно. Поэтому пошел на площадь, сказал, что нельзя так поступать с моей подругой. И им придётся заплатить. Их до этого предупреждали. Сами виноваты.
– Как забрал деньги у викинга?
– Ну, спокойно и вежливо сказал, что лучше поступить правильно. Он же мужчина (таковым себя считает), а не...к... Чтобы его друг, который думал рыпнуться, вел себя хорошо.
На самом деле: была добавлена угроза, что они с другом платят или кто–то может пострадать.
– Что, и вот так, без оружия, пришел к ним и попросил денег? Они заплатили?!
– Верно, они отдали их мне.
Умолчал о том, что друг «Седобородого» не внял предупреждению и стал смеяться, добавив на своем, что этот парень думает (я), будто он идиот, и та с... вообще пусть радуется, что цела. И получил сильный укус в ногу от пса, что рядом гулял; тот сказал (да, уменье понимать язык зверей порой нужное), что этот двуногий его обижал. Когда обидчика крик утих, добавил: если свои конечности дороги, то пусть сидит тихо, или получит еще, но стрелу в ногу (попросил ранее кое–кого на стреме быть). Во вторую или в эту же.
– После гордый викинг «Седобородый» решил, что настал его черед показать, кто главный. Стал пугать, что где–то здесь еще ходят его люди, не успею моргнуть… Дальше (клинок к горлу, выхваченный у его владельца), он потерял свое достоинство (срезал ему длинную бороду, заплетенную в косу), забрал почти годовое жалование моей подруги, мы мирно разошлись и все жили долго и счастливо.
Хотя стоило бы превратить одного в к...., другого в... тоже, но много кто ходил туда–сюда. Да и время поджимало, дело одно ждало (от князя). Краткая стычка – одно, а магичить... Не то чтобы в новинку, но пока решил – ладно.
– Слагаешь, то ладно, прям. Но, как видишь, мир и лад продлились–то всего ничего.
Немой взгляд. Почему?
– Потому что ты, Вольга, кое–чего не знал. То, о чем тебе никто не сказал.
– И что же это?
– Они под покровительством одного хана с востока. А если кто–то с ними в уговоре, то никто уже не поможет.
– Из–за меня одного так морочиться не будут.
Кхм, будет видно…
Тут бы, сказать, погодите, а почему служивый не задал вопрос собеседнику, что тот вообще делает в месте, полном работниц сферы определенных услуг? Откуда они знают друг друга и как давно?
Ответом будет: в данное заведение мужчина приходит не за тем, за чем остальные. Встретились по случаю (кратко: укрыла его как–то девушка и подлечила) около двух лет назад или чуть больше. А так, они друг друга знают с юных лет, просто развела судьба. Иногда навещает подругу, чтобы узнать, как дела; живет не прямо в самом доме, а в пристройке рядом, соединенной проходом.
И еще вопрос: куда эти деньги потратит Лукия?
Ответ: часть – долг погасить, другая будет потрачена на обучение грамоте, и игре на инструменте.
По поводу самого командира Ивана: ему не важно, кто и что делает у мадам, пока не свершится что–то касаемо закона и порядка или не затронет его личные интересы.
А, и как же пересеклись пути «Всевидящего Ивана» и Вольги — об этом как-то, может быть, потом.

[1] Так говорят о человеке, лишившемся кровных родителей, то есть ставшим сиротой.

...

Саэль/Саид:

Долго тянулась дорога из Шамаханского царства Тмутараканского государства. Ни раз, ни два вспомнил Саид «добрым» словом сестрицу двоюродную, не пожелавшую оторвать от подушки на троне зад свой царственный, под рассказы о необходимости дома остаться. Не было дома дел срочных. Не хотелось царице тащиться в пыли дорожной, да присутствовать на приемах нудных. Купцы, из-за моря приплывающие, рассказывали как тяжел и тернист путь до Энск-града. Про опасности, на каждом шагу подстерегающие, да медведей со струнными инструментами по улицам гуляющих. Вот и решила вместо себя отправить брата двоюродного, ведь не жалко его ни капельки. А чтобы князя Мстислава не огорчить заменой такой, да дипломатических отношений не порушить, будет Саид на приемах изображать царицу. Чадра ему в помощь, а Великий Визирь в советники. В свободное же время было разрешено Саиду разгуливать в своем облике, благо внешность у юноши соответствующая, чтобы с толпой смешаться.
Начиналось путешествие весело. Груженая поклажей карета мягко покачивалась на рессорах по дорогам ровным. Мелькали за окном пальмы разнообразные, светило солнце, да птицы разноцветные щебетали весело. Каждая чайхана встречала питанием вкусным и разнообразным, возможностью отдохнуть на подушках мягких, под опахалами мальчиков прислуживающих. Но чем дальше от дома, тем тернистее становится путь. Вот уже за окном кареты не пальмы мелькают, а ели лапами покачивают, да птицы монохромные с ветки на ветку перепрыгивают. Не цикады в полях стрекочут, а воет кто-то в чаще скрежеща зубами, да чавкая с аппетитом звериным. Уже не покачивается плавно карета, а подпрыгивает на ухабах, да в грязи застревает. Последний раз так сели крепко, что Визирю тоже пришлось подушки покинуть и засучив рукава халата выталкивать средство транспортное. А в постоялых дворах ни водопровода, ни опахал. Бани и те не на всех дворах есть.
В дороге часто представлял Саид как бы смотрелась сестра его царственная, по колено в грязи телегу толкающая и от картинок этих теплее на его душе становилось. За день до прибытия дорога стала ровнее, постоялые дворы чище и вой из чащи перестал слух резать.
Развернув нарисованную от руки карту, Саид убедился- прибудут засветло и устало фыркнув, покосился сначала на Великого Визиря в подушках похрапывающего, потом за окно на мелькающие в пыли: столбы верстовые и березки способные довести до болезни морской. Сглотнув он со стоном подсунул за зад еще одну подушку.
- - Сколько повторять, не трать время понапрасну, - Визирь, распахнув глаза вперился в Саида сонным взглядом, - учись стрелки рисовать. В прошлый раз у тебя не царица получилась, а одалиска,- мужчина потянувшись почесался и продолжил,- страшненькая. Дай -ка мне пергамент с нарисованным древом княжеским. Закончил ли ты его изучать? На прошлой остановке не смог ты все ветви родственные перечислить.
- Запомнил, - Саид вздохнув потянулся с хрустом расправляя плечи, - а если кого и упустил так не страшно, на месте разберусь.
- Разберется он, - проворчал Визирь, но спорить не стал. Ничто так не отвращает от споров, как долгое путешествие в замкнутом пространстве по плохим дорогам.
Карета меж тем плавно проехала городские ворота и было слышно как возница дорогу спрашивает.
- Быстро приводи себя в порядок, - Визирь сел и нацепил тюрбан.
Карета подпрыгнула на попавшем под колесо булыжнике, не ожидавшие это мужчины повторили движение. Саид врезался в потолок макушкой, Визирь тюрбаном, который от удара съехал на нос.
- Паранджу надену, - раздраженно пробормотал юноша, натягивая свободное платье прямо поверх рубахи и штанов, - нормально?
Он накинул на голову паранджу в которой прорезь для глаз была закрыта сеткой. Мир и до этого не радовавший стал серым и неприветливым.
- Дикость какая, - пробормотал Саид, пытаясь вглядеться в окружающую действительность. Действительность расплывалась а карета тормозила.
- Добро пожаловать гости дорогие.
Дверь распахнулась. Первым степенно выбрался Визирь и протянул руку, опираясь на которую Саид выбрался на улицу. Выпрямился, посмотрел направо, потом налево. Встречающие вздрогнули.
Юноша не видел себя со стороны, но примерно представлял как выглядит. Высокий, худощавого телосложения в черном от пят до макушки, он был похож на утес.
- Что застыли?, - голос Визиря пронесся над двором, - отнесите вещи в наши покои.
- Прошу за мной, - востроносая девушка, подобрав юбку и ежесекундно оглядываясь побежала вперед показывая дорогу. Она так спешила и так боялась двигающейся за ней черной фигуры что пару раз упав подняла пыль.
- - Умеешь ты привлечь внимание, - проворчал Визирь после того как их вещи занесли и двери с грохотом закрылись.
- Зато через час весь Энск-град будет знать - Шамаханская царица прибыла.
Саид открыл свой сундук в глубине которого тускло поблескивал хрустальный шар. Проверив не разбилось ли чего, удовлетворенно хмыкнул и захлопнув крышку, задвинул под кровать. После чего стянул сначала паранджу, потом платье и встав перед зеркалом пригладил русые кудри.
- Лаптей не хватает, - хмыкнул Визирь, - жалко что маменька так и не раскрыла тайну твоего рождения.
- Да не интересно уже, - усевшись на табурет, Саид поменял остроносые, расшитые шлепки на сапоги, - пойду, посмотрю что в городе делается.
- Знаешь, - Визирь окинул его цепким взглядом, - если будешь знакомиться не называй имя настоящее. Мы-то привыкли уже, а здесь вопросы возникнуть могут. В комнату возвращайся аккуратно, чтобы слухи не поползли.
- Разумеется, - улыбнувшись, юноша выглянув в окно оглядел пустой двор и вытащил из кармана плетеную лестницу,- когда спущусь, смотаешь к подоконнику и веревочкой завяжешь, а конец в окно выбросишь. Вернусь, дерну за веревочку и поднимусь.
- Так вот как вы из дворца…, - Визирь начал закипать, как стоящий на очаге казан.
Но Саид его уже не слушал, спустившись во двор, воровато оглянулся и, перемахнув через забор, устремился в сторону откуда доносился людской гомон.

...

Кощей Бессмертный:

«Там царь Кощей над златом чахнет…"©
Вот люди смеются над Кощеем, а у него просто обычный ПЕРЕУЧЁТ, ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ — а его почём зря обижают



Ну что, мои дорогие, опять я, ваш любимый (или не очень, но уж точно самый долгоживущий) Кощей. Сижу вот, скучаю. Не то чтобы совсем без дел, знаете ли. То паутину с люстры смахнуть, то очередную порцию золота пересчитать – дел у бессмертного всегда хватает. Но вот чего мне не хватает, так это… ну, скажем так, разнообразия в личной жизни.

И вот тут-то и начинаются мои главные приключения. Приходят они, значит, ко мне. Царевны. Одна другой краше, одна другой… ну, скажем так, более требовательнее. И все с одной просьбой: "О, Кощей Бессмертный, спаси нас от одиночества! Найди нам жениха!"

Я, конечно, человек (ну, или кто я там по вашей классификации) добрый. Ну, почти. И всегда готов помочь. Только вот с женихами у меня вечная проблема. Где их взять, этих самых женихов? Я же не ЗАГС, в конце концов!

Вот приходит, например, Василиса Прекрасная. Глаза – озера, волосы – шелк. И говорит: "Кощей, мне нужен принц! На белом коне, с короной, чтобы пел серенады под окном!"

Я ей так: "Василисушка, милая, принцев у меня тут нет. Есть пара-тройка заколдованных рыцарей, но они больше по части сражений, чем по части серенад. Да и коней белых я давно на запчасти разобрал. Непрактично это, знаете ли, для моих болот."

Она обижается, конечно. Уходит. А я думаю: "Ну вот, опять. Где же мне взять принца для Василисы? Может, в соседнем царстве кого-нибудь похитить? Нет, это уже не по моей части. Я же не злодей, я просто… ну, очень старый и одинокий."

И так каждый раз. То Елена Прекрасная хочет богатого купца, то Марья Искусница – ученого мужа. А у меня тут, кроме золота и скелетов, ничего такого нет. Хотя, если подумать, скелеты – это тоже своего рода "ученые мужья", они много чего повидали. Но им, знаете ли, не очень интересно с царевнами беседовать. Они больше по части философских размышлений о бренности бытия.

И вот, когда я уже совсем отчаялся, когда мне казалось, что я так и останусь вечным холостяком с коллекцией драгоценностей, появился он. Мой Гоша.

Да-да, не удивляйтесь. Дракон. Огромный, чешуйчатый, с глазами, как два уголька. Я его нашел, когда он еще был совсем мелким. Заблудился, бедняга, в моих владениях. Я его пожалел. Ну, знаете, как это бывает. Покормил, согрел. А он и остался.

Сначала я думал, что это будет очередная головная боль. Ну, дракон! Это же сколько еды ему нужно! Сколько места! Но Гоша оказался на удивление спокойным. Он не изрыгает огонь без причины, не сжигает деревни. Он просто… любит, когда его чешут за ухом. И когда ему рассказывают сказки.

И вот, знаете, что самое смешное? Когда к нему приходят царевны за женихами, он их… игнорирует. Ну, или смотрит на них так, будто они – очередная порция вкусного мяса. А потом поворачивается ко мне и тихонько так рычит: "Хозяин, а когда ужин?"

И я понимаю, что Гоша – это мой идеальный питомец. Он не требует принцев, не просит серенад. Он просто любит меня. И это, знаете ли, гораздо ценнее всех сокровищ мира.

Так что, если вы, дорогие мои, вдруг увидите, как из моего замка вылетает огромный дракон, не пугайтесь. Это просто Гоша. Он, наверное, пошел на охоту. Или просто решил проветриться. А я пока пойду, поищу ему новую порцию золотых монет. Он их любит. И, знаете, иногда мне кажется, что он даже больше меня любит. Ну, или просто очень любит золото. В любом случае, мы с ним нашли общий язык. И это, черт возьми, прекрасно!

Иногда, когда очередная царевна, вся в слезах и с прической, которая явно пережила не одну битву с ветром, уходит ни с чем, я смотрю на Гошу. Он лежит, развалившись на куче золота, и лениво почесывает брюхо когтем размером с мою голову. И вот тут-то меня осеняет. А зачем мне вообще эти царевны и их женихи? У меня же есть Гоша!

Вот представьте себе: приходит, скажем, Марья Моревна. Вся такая боевая, с мечом наперевес. И говорит: "Кощей, мне нужен муж! Сильный, храбрый, чтобы мог со мной на турниры ездить!" А я ей так: "Марьюшка, дорогая, у меня тут есть Гоша. Он, конечно, не ездит на турниры, но он может сам турнир устроить. Одним своим рыком половину участников разгонит. А если кто и останется, то Гоша его… ну, скажем так, очень убедительно попросит сдаться. И никаких тебе скучных поединков, сплошное зрелище!"

Марья Моревна, конечно, сначала смотрит на Гошу с подозрением. А потом, когда Гоша случайно чихнет, и из его ноздрей вылетит облачко дыма, она как-то сразу задумывается. И, знаете, иногда даже соглашается. Ну, не на брак, конечно, но на… совместное времяпрепровождение. Гоша любит, когда его гладят по голове. В общем, находят общий язык.

А однажды пришла царевна, которая была настолько… ну, скажем так, не очень умна. Она даже не знала, как ее зовут. Просто сказала: "Я хочу замуж!" Я ей говорю: "Ну, вот, смотри, Гоша. Он большой, сильный, и, кажется, не против компании." Она посмотрела на Гошу, потом на меня, потом снова на Гошу. И говорит: "А он… он умеет петь?" Я ей: "Гоша? Ну, он рычит. Очень громко. Может, это и есть его версия пения?" Она как-то сникла. Видимо, ей нужен был кто-то, кто умеет петь арии из опер. Гоша, к сожалению, больше по части симфоний разрушения.

Но самое забавное, что Гоша, кажется, тоже начинает понимать, что к чему. Когда приходит очередная царевна, он сначала принюхивается, потом внимательно ее осматривает, а потом… потом он смотрит на меня. И в его глазах читается такой немой вопрос: "Хозяин, это опять та же история? Может, лучше сразу к ужину?"

И я ему киваю. Потому что я тоже устал от этих вечных поисков. У меня есть Гоша. Он не требует принцев на белых конях, он не просит серенад под окном. Он просто есть. И он мой. И это, знаете ли, самое главное.

Иногда я думаю, что, может быть, я и не такой уж и бессмертный. Может быть, я просто очень старый и очень одинокий. Но потом я смотрю на Гошу, который мирно посапывает, раскинувшись на куче золота, и понимаю, что я не один. У меня есть мой дракон. И это, черт возьми, лучшее, что могло со мной случиться. А царевны… ну, пусть ищут своих принцев где-нибудь еще. У меня тут свой, особенный жених. И он, знаете ли, очень хорошо охраняет мои сокровища. И меня заодно. Так что, если кто-то вдруг решит меня похитить, пусть сначала попробует справиться с Гошей. Удачи им. Очень-очень большая удача им понадобится...

...

Светорада:

Ярмарка, площадь.

Я вижу луч,
К тебе спешу,
Тебя, любушка-Яга,
Обнять хочу!
Или на аглицком языке - we will rock you, подпись: вечно твой, Фредди, короткое послание Яге

Сурово окликнув Радку, чуть кланяюсь гостям-заморским, добра желаю: пусть торг идет, кому звонкой монетой отзывается, кому - товаром добрым!
Улыбнувшись себе: ну, и гости у нас нынче! Впрочем, люд как люд… Им до меня, что за дело?! Как всем нам: что на роду написано - так и будет!

Снова себе кивнув, разворачиваюсь и на отзвук мелодии иду.

И вдруг … замираю. Сердце зашлось. Завертела головой… где? Чую… и жду же! Кровь родная, да не сестриц! А знамо, батюшка сказывал, братец мой Миролюб возвращается! Где, где?

Головой прокрутила… не могу понять, много народу, да и помню я его, считай, ребенком… отроком…
А визгопряха Радка, смекнув, что серчаю на нее, шкуры побросав, за мной приспустила, думала, головой верчу: ее ищу!
- Рада, я сама на площадь пойду, отдохну, квасу выпью, а ты - в рядах листьев драголюба купи (прохладная мята и для соления капусты нужна, и пригодится для чаев моих), рогатого корня (тоже для засола да выпечки, ан для отвара, что силу мужскую дает), имеретинского шафрана (ох, люблю я его дух пряный!), черного и красного перцу!
- С вами мож лучше пойду?! Как вы одна?
- Хорошо, все будет со мной хорошо, иди, поручение выполни.

Денег даю, разрешаю себе сладостей купить, ежели с торга доброго монета останется. А я к песне путь держу. Отсылаю девку сенную, чтоб не видела меня с Ягой. Ясно, что никто ее лика, Яги, кроме тех, кому помогала, не видывал, да и тот - забыл. Это как на солнце посмотреть: ярко, красиво, счастье в сердце от силы, а какое оно - кто скажет?! Помнится свет слепящий, да и не более.

Много всякого о Яге люди сказывают. Чаще плохого. Как такое рождается? Просто все: по неведению. Что не ясно - зло. А ведь те, кому знание дано и не зло, и не добро, между стоим. И токмо от нас зависит, чем знание станет. Для каких целей будет использовано. Но страшно люду, ежели кто с ветром в дружбе, если кто воду от зубной боли заговорить может, ан аж и живую и мертвую сотворить. И не знают, сколько сил то требует, как от сердца по капельке сок жизненный убегает…

Моя.
Увидев белые косы издали, как дите, ан и есть я для нее - ребятенок как ни глянь, крадусь. Ясно, что она уже знает: рядом Светка. Однако, стоит, музыке Лешего внимает, будто не замечает, как подол мой шуршит, да запаха, моего липового цвета, не чует за версту.

Подскочила к любе моей, обняла. С виду - девицы - подруженьки, то и хорошо!

И так мне рядом славно да легко стало. Гладит по плечам. Так странно это. Вот я также людей от горестей или волнений избавляла, а меня - она. И так отрадно. Сколько же силушки в ней, в великой ведунье. Как сотни берез да дубов перстами враз коснулась.
- Благодарю, любушка, как хорошо мне… даже не чувствовала, сколько сил отдала …
А Яга ворчит: знамо, костерит, что силу трачу почем зря да на каждого. В голове моей ругается, что на оборотня глядела: неужто зверя разбудить желала? Что татя с ног сбила - не мне суд творить! Что бусы Радке заговорила - ан будет суженый ей поперек, а ведь бусы-то подарит! Ууу! Глупая ведьма!

Я о плещо ее щекой потерлась:
- Прости, голубушка!
- Знамо, прости! Еле на ногах стоишь!
- Меня меха больше испужали…
- Да видала: варяги тьму на корабль мимо протащили.
- И … вроде как, может ты скажешь, Лада моя, Мирку, касатика жадобного, кажись учуяла!
- Цыц, всему свое время!
Губы поджимаю, но тут же весело:
- А оборотень и ничего такой! Баский молодец! Хоть и волк.
- Ой, Светка, дурья голова, договоришься, выдаст тебя отец замуж… знамо, слово - сила!
- Так я ж не о замужестве! Просто о красе человечей! То бишь… Что сказать: точно волк. Я ж таких вблизи и не видала…
- То ты его так видишь, для всех просто - человек.
- Ладно, пойду потом на лодку варяжью полюбуюсь!
- Я те полюбуюсь! Упрут!
- Так я издали. Ох, и славные лодки у них!
- Кого из дружины возьми, для порядку. Ежели кому нос разобьешь снова - на воинов укажешь.
- Так кого брать?! Все богатыри-то разъехались!
- Тут они. Видала. Все как один. Вон, Вольга - умеет с викингами разговор вести.
- Да ну - ради лодки отвлекать? Да и не пойдет! Служба! Сама справлюсь ежели что!
- Ежели что!
(Ежели что - Яга тут устроит бурю… Ох, и забавные картинки в голове у нее пронеслись… что-то ей даже захотелось, чтоб и меня уперли, и богатырей поперли… она б тогда …).

Яга вздохнула: мол, дитя ты неразумное, Светка, цыкнула, ибо завел Леший новую песнь. Лучше прежней…стоим, подпеваем… нам-то они знакомы!

...

Добрыня Никитич:

«Не скакать врагам по нашей земле, не топтать их коням землю Русскую, не затмить им Солнце наше красное».

Терем князя стоит немного поодаль от торговой площади. Держу свой путь прямо туда. Меня не прельщают такие ярмарочные дни. Не моё это совсем — ходить, рассматривать, торговаться. Я лучше буду тренироваться, чем попросту терять время. Заезжаю во двор и спешиваюсь, бросая поводья подбежавшему дружиннику.
— Напоить и накормить.
— Будет выполнено, Добрыня Никитич.
— Чей конь?
Кивком головы указываю на возню неподалёку. Двое стражников пытаются усмирить животинку, которая не думает слушаться. Своенравная, с характером. С уважением подумал я.
— Да тут к князю девица явилась, в дружину хочет попасть, воительницей себя называет.
— Девица? В дружину?
Я хмыкнул, покачав головой. Совсем от рук отбились бабы, воевать собрались.
Им бы хозяйство вести да детей рожать, а не ходить в походы. Воевать — это не в игрушки играть. Военное дело — нелёгкая задача. Я знал, что есть племя женское, амазонками кличут, сам не видел, не встречал, а значит — только сказки из далёких стран.
— Да, она прямо сейчас у князя.
— Ну, пойду погляжу, что за амазонка там в дружину собралась, да и разговор есть у меня к Мстиславу.
Поднимаюсь по лестнице и широкими шагами иду прямиком в гридницу. Да не успел дойти, как налетела на меня девица, спешащая куда-то. Еле успел ухватить, чтобы не упала. Зыркнула синими очами, освободилась и дальше поспешила. Незнакомая. Всех дочерей и племянниц князя я знаю. Эту ни разу не встречал здесь. Выбросив из головы эту ситуацию, продолжил свой путь.
— Здравствуй, князь, — поклонился и подошёл к трону, — новости у меня не совсем хорошие с похода.
— Вещай.
Я рассказал про засаду, что устроили нам печенеги. Про угрозу их, что хан собирает орду с походом на Энск-град, чтобы уничтожить княжество. Нам не привыкать отбиваться от врагов. За родину-матушку не стыдно сложить и голову, честь для меня — помереть на поле брани.
— Ты же знаешь, мы готовы встретить супостата. Богатыри и дружина — верные сыны отечества, погоним их обратно, да так, чтобы больше на землю русскую не ступала их нога.
— Потом ещё раз обговорим, со всеми богатырями, и решим этот вопрос. Сегодня пир будет, гостей дальних ждём, может, сын мой приедет, а после обязательно обговорим.
— Как скажешь, княже, ты же знаешь, мы в любой момент готовы идти в поход.
— Ты лучше скажи, встретилась тебе по пути сюда девица занятная?
— Да, столкнулся я с одной, синими очами зыркнула и дальше побежала.
— В дружину хочет, воевать просится.
Так вот какая она, воительница, которая воевать хочет. Не могу в голове уложить, что девица будет сражаться наравне с мужиками. Не складывается у меня эта картина. Воевать — это же не в лес по грибы да ягоды ходить. Воевать — это грязь, жестокость, кровь, которая пропитывает землю, брань и стоны повреждённых и раненых. И тут девица, которая в первой же битве упадёт без чувств. Потом возись с ней, как с ребёнком. Я категорически против этого.
— Это только бабий трёп. Она меч поднять-то сможет аль тяжелее ножа ничего не держала в руках?
Князь только хитро улыбается, отпивая из своего кубка пряный напиток. Явно что-то ему известно, вот стой и гадай теперь. Ох, шельма. Любит он разные развлечения да загадки.
— Вот сам и проверь.
Кивает головой, а я, повернувшись, вижу ту самую девицу: злую, с синими очами, метающими молнии. Видать, не только я сегодня сомневался в её способностях.
Изо рта вырывается брань.

...

Ульф Железнобокий:

Ярморочная площадь

Аркадий Варламович, а не хряпнуть ли нам по рюмашке? (вот теперь текст точно тот! Хотя...)
Викинги по всему миру торгуют. И везде принято выгодную сделку отмечать совместной трапезой под звон или стук чарок. Обычно платит за это тот, у кого выгода от сделки больше. Сейчас, получается, барыш больше у Северина. Ну, с другой стороны, платить-то он будет моими монетами. В общем, отказываться причин нет.
Я отдаю приказ отнести соболя на драккар. Мы идем в сторону харчевен, и по пути Борис приглашает княжеских дружинников присоединиться к нам. Похоже, он с ними знаком. Ну, вот и я  познакомлюсь – с такими людьми лучше миром договариваться.
За мной в десятке шагов следуют двое из моей дружины. Будто я не смогу отбиться, если что. Или будто мне тут, на торжище, какая опасность угрожает. Но так уж выучены. Мною же. Остальные заняты делом. Кто-то торгует, кто-то собирает информацию, кто-то занимается кораблем.
Певец на площади поет – птицей заливается. Вот чужая песня, а сердце трогает. Снова попадается на глаза княжна – интересно, это старшая или младшая Мстиславовна? Двое вроде дочерей у энского князя.
А не одна княжна. Да не со служанкой своей бойкой, у которой глаза бедовые-бедовые… Ах, какая рядом с ней… Может, вторая княжна эта? Белая, как снега наши. А как глядятся они вместе, аж глаз слепят, куда там севериновским соболям. Белая и красная. Красное и Белое
Хороши же девицы в Энске. Ох, чую, не обойдутся мои молодцы пятью. Придется перед отплытием досмотр да допрос учинять  – сколь умыкнули да по доброй воле ли едут девицы. А то воля-то – она разная бывает. Эти две, что красная, что белая – эти по доброй воле не побегут. Таких только крадут. Да только, думается мне, не по мошне товар.
Мы устраиваемся в  харчевне, хозяин выходит обслужить сам. На столе появляется мясо, хлеб, чарки с хмельным, медовым. Соприкасаются чарки над столом с густым стуком.
 – Какие новости, уважаемые, в краях ваших? Все ли спокойно?

...

Илья Муромец:

Ярмарочная площадь.

Как славно вышло, что вернулись они в Энск как раз к базарному дню. Ибо было у Илюши одно дело, тайное, давно им задуманное. Да нужен был для него реквизит.

А получилась задумка вот как. Пока лежал он на печи, да советы мудрые из книжки читал, казались они ему верхом толковости. И изящие он видел в них, и суровую сермяжную правду. Некоторые даже наизусть заучил, до того красиво звучали.

А как слез Илья с печи, пошел в мир, стал проверять да на деле все применять, и оказалось, что советы-то те не работают. Или работают, но совсем не так, как ему представлялось. Бяда.

Вот, например, совет 48: "Полюби ближнего своего как самого себя".
Илья полюбил Алешу Поповича как себя. Алеша тут же спёр у Ильи запасные портянки. Говорит: "Ты же меня как себя любишь, а себе ты бы отдал". И не поспоришь.
А портянки новые покупать все же пришлось.

Или совет 32: "Все нужное ищи не снаружи, а внутри себя"
Как-то спросил его Вольга, куда он копье задевал. Илья и стал искать внутри себя, а оказалось - снаружи, у крыльца лежало.
Выставил себя дураком почем зря.

Или вот, глубокий такой совет, 77-ой. Очень он Илюше нравился, видимо неким созвучием с его возлежанием на печи: "Коли грустно тебе - возляг под дубом и думай о Жизни, и будет тебе Счастие".
И возлег Илья как-то под дубом во время дежурства, а ему за пазуху муравьи тут же набились, княжий конюх обозвал дармоедом, а Добрыня сказал, что на посту спать - это не "размышлять о Жизни", а под трибунал.
Мда.

Еще тогда мелькнула у Илюши мысль, что кабы он писал эти советы, то совсем по-другому бы они звучали. Например "не возлягай под дубом, не проверив, есть ли там муравьи" или "не возлягай под дубом во время дежурства" (с приписочкой "или убедись, что Добрыня тебя не видит").

Но мысль мелькнула и пропала, а ощущение осталось. И выродилось постепенно в совершенно крамольную мысль. Что надо, надо ему самому мудрость копить, да записывать. Настоящую мудрость, проверенную в делах. А для такого дела береста нужна, да писало.

Все это и замышлял купить Илья на базаре.

Торговые ряды шумели, зазывалы орали, в воздухе пахло медом, дегтем и возможностью купить совершенно ненужный, но красивый горшок. Богатыри рассредоточились, Алешка за пятушком побежал, Добрыня - к князю, он самый ответственный, а от Вольги Илья сам отстал. Смущался он пока, не хотел друзьям сказывать, что задумал. Вот наберется советов хоть на пол стопки бересты, тогда может и скажет, а пока ни-ни.

Так думал Илья, пробираясь сквозь толпу к нужным рядам, да не забывая вокруг посматривать. Народу собралось на базаре - уйма. А девки-то девки! Все как на подбор. Загляделся Илюша на одну из них, да попал ногой в выставленный на дороге бочонок. Чуть ногу не вывихнул. А богатырю без ноги никак нельзя. И в голове сам собой еще один совет оформился: "Не глазей на девок, когда идёшь по базару".

Илья довольно хмыкнул. А дело-то пойдет!

...

Софья Мстиславовна:

Базар на центральной площади Энск-града

Это ярмарки краски, разноцветные пляски,
Деревянные качели, расписные карусели,
Звуки шарманки, гаданье цыганки,
Медовый пряник, да воздушный шарик.
В. Леонтьев

– Ну куда так бежала, негодница? Ведь ничего не случилось без тебя важного, – запыхавшись, бормотала Авдотья. – Никого не упустила значимого. А, вон, кстати, и сестрица твоя Светорада.

– Где, нянюшка? – замотала усиленно головой княжна да не увидала рыжую маковку.

– Да вот же! Где волк еще на бересте нарисован. Вот! Теперь заприметила?

Кивнула Софья и к прилавку проталкиваться начала. Только пока шла, та уже опять куда-то сбежала. Эх, печаль-беда! Ну, ничего, найдутся еще. Если не на базаре, так на пиру точно пересекутся. Сидеть им рядом с батюшкой да братцем, украшать своим присутствием собрание.

Однако ж уже у прилавка оказалась Софья, подойдя рассмотреть смогла соболей да песцов блестящих на солнышке. Вот бы такое роскошество себе на зиму приобрести, подумала Софья и широко очи свои распахнула от изобилия. Помимо меха мягкого да пушистого здесь еще мясо вяленое лежало, рыбка, грибы, ягоды. Всё, чем богаты леса соседнего княжества Волконского.

–Ну, где твоя сестрица старшая? Опять убежала? – удивленно спросила Авдотья, подойдя наконец.

– Не успела я, нянюшка. Может где Купаву или Яромилу встречу. Хорошо бы нам всем вместе собраться на пире, как считаешь?

– Так-то оно так, – протянула Авдотья, тоже взгляда от роскошества мехового отвести не могла, а потому были замечены ушлым торговцем княжна с кормилицей.

– Не хотите ли примерить лисицу, песца или норку, сударыни? Соболя тоже остались, – вежливо поинтересовался молодой человек, представившийся Глебом.

Погладила темную шерстку Софья, ощутив на ладони тепло щекотное, как бы ни хотелось купить желанную, на такие траты серьезные не решилась. Попросит отца на именины в подарок. Вспомнив о нем, поняла, о чем спросить должна торговца.

– Благодарю вас, мил человек, пока откажемся. А нет ли у вас случайно дурман-ягоды? – поймала на себе вопросительный взгляд Авдотьи.

– Неужто вы, такая красавица, приворожить кого-то захотели? – Глеб даже открыл рот от удивления. – Не надо вам оно. Против природы это! Коли не любы, другой найдется. Не такой дурак. Тот, кто на руках носить будет и соболя покупать да сладости.

– Что вы? – искренне засмеялась княжна. – Мне пока рано про любовь думать. Это для батюшки моего, для сна его крепкого. Нынче бессонницей мучается, думы тяжелые думает. А мы с сестрицей Светорадой ему отвар сделаем, поможем папеньке. Надоело слушать как половицы под его ногами скрипят посреди ночи. Князю надо быть в здравии, чтобы править справедливо, а он не спит, мается. Нехорошо это. Сколько за пригорошню возьмете?

Выложил кулек бумажный с сушеными дурман-ягодами продавец, забрала их Софья, в поясной мешочек положила, выудив оттуда пару целковых.

– Пусть спит крепко его сиятельство, – поклонился Глеб, – а вы за мехами возвращайтесь, мы с князем Игнатием часто сюда приезжаем, только с другим сегодня по надобности, – улыбнулся вежливо и к другим покупателям заспешил. А княжна и Авдотья в сторонку отошли, к прилавку со сладостями.

– Хочу пряник расписной, – облизнулась Софья. – И шоколадный напиток заморский. А еще я Муну обещала моркови сахарной купить. И котика без подарочка нехорошо оставлять, давай ему рыбки какой-нибудь свежей возьмем. А ты что будешь, Авдотьюшка?

Отпив «какавы» княжна вновь стала толпу разглядывать. Аж в глазах рябело от одежды разноцветной.

– Ох, Софьюшка, добрая ты слишком, всех накормить готова. Давай и мне пряника что ли, пока в платье это влезаю.

Пока стояли, потчевали, услыхали среди какофонии звуков флейты тонкие переливы, голос чей-то чарующий.

– Никак певун какой-то заморский к нам пожаловал? Хорошо поет, душевно, – смахнула слезу Авдотьюшка, растрогалась.

– Не плачь, нянюшка, хочешь поближе подойдем послушаем? Где же Купава пропадает? Ты точно ее не видела? Яромила, наверно, тоже где-то здесь. И Светорада еще. Ох, не думала, что поиски сестриц такими тяжелыми будут.

Вновь пробираясь через толпу, по пути купив моркови да рыбки, набрели они на прилавок с письменными принадлежностями. Попросила Софья милую девушку достать ей черное перышко неведомой птицы и чернильницу, последние деньги отдала, чтобы иметь возможность сообщения писать. Когда и кому – было ей неведомо, только чуяло сердце, что вскоре придется с кем-то важным для себя расстаться.

Остановившись у небольшой сцены, на которой бард выступал, Софья к словам песни прислушалась. Что-то необычное пел молодчик, непонятное и от того еще более любопытное. Собравшись с мыслями и смелостью, подошла к выступающему княжна и, поклонившись, попросила:

– Уважаемый, а не могли бы вы про землю нашу родную что-нибудь сыграть? Про то, как много она нам дает. Про то, как надо ее беречь. Для поднятия духа патриотического.

...

Илья Муромец:

Ярмарочная площадь. Харчевня.


Добрался наконец Илюша до ряда, где торгуют писчими принадлежностями, глубокомысленно осмотрелся да спросил у торговца в красном кафтане:

- Почем писало, уважаемый?

- Для писаря государева? - засуетился купец. - Али для княжьего указу?

Илья замялся. Сказать правду, что книгу советов собрался он писать, язык не повернулся. Пришлось соврать:

- Для... хозяйственных заметок. И так, записать порой мыслю какую.

- Для заметок? - купец понимающе кивнул. - Тогда вон то, простое, железное. Три монеты. Или вот - костяные, по десять.

Задумался Илья. Негоже денег жалеть для благого дела.

- Давай мне вон то, костяное, с конской головой. Да бересты связку. Или две.

Прикупив все, что нужно и почувствовав, что после таких усилий проголодался, решил Илья зайти куда-нибудь отобедать. А тут и харчевня недалеко оказалась. А в ней уже народ собирался.



Присел Илья рядом, да сразу в разговор вступил.

- Ой, неспокойно в наших краях, - покачал он головой. - Давеча печенегов встретили, говорят - идет на Энск-град Идолище Поганое. Орда стало быть, - пояснил он для тех, кто иноземной речью не владел.

...

Ульф Железнобокий:

Харчевня "Плакучая ива"
Первым отозвался дружинник с такими плечами да кулачищами, что с таким точно дружить надо. Но только плечи, кулаки да меч – таких и у меня в дружине много. А у этого в руках были письменные принадлежности, а в глазах – ум пытливый. Вот такие, с пудовыми кулачищами, которые в руках перо держать умеют – те самые опасные. Тех в друзьях лучше держать.
Я покосился на Бориса. Волконский князь смотрел на дружинника с уважением. Значит, не ошибся и я с оценкой.
– Ульф Железнобокий, – протянул руку для пожатия.
– Илья Муромец, – отозвался тот и пожал ответно руку. Крепка ладонь у Муромца.
Я нахмурился. Слышал, кажется, что-то я о таком человеке. Но никак не мог вспомнить, что именно. Надо будет у Фроуда спросить – тот все помнит, ему по голове меньше прилетало.
Новости Илья сообщил нехорошие. Но сообщил так спокойно, что ясно стало – есть у дружины Энск-града план на этот счет. Интересно только, какой?
– А что же главный ваш думает про нашествие? Как оборону держать будете?

...

Вольга Святославович:

Ярмарочная площадь. Харчевня

Пригласили нас с Алешей посидеть поесть и новости обсудить. Один гость представился как Борис Северин, второй — Ульф Железнобокий.
Выпили за знакомство.

Когда второй спросил про новости, то подошедший Илья ему кратко рассказал.

От себя добавил:

- А у вас Борис и Ульф как обстановка? Ничего подозрительного не было? Ну, кроме обычных пару раз в месяц украдет что-то у кого-то, тут подрались между собой две деревни? Там ресурсы.

...

Кощей Бессмертный:

На самом деле, Иван Царевич был послан, чтобы убить Кощея Бессмертного по заданию Пенсионного фонда.

Вампиры боятся серебра, осины, диких роз, чеснока, боярышника, огня, света, соленой воды, распятий, возможно даже себя, спят в гробу, притаившись как мышь. Отечественный аналог Кощей Бессмертный не боится ни хрена, живет, как карта ляжет.



Сегодня у меня, так сказать, выходной. И я не один такой умный! Прихватил свою названную сестрицу Ягусю. А Лешего нашего, этот вечно где-то в кустах шныряет, должны мы уже на месте встретить.

Решили мы, значит, развеяться. Надоело мне в замке своем пыльном сидеть, золотишко, да камни свои драгоценные пересчитывать. И тут нам мысль пришла – а что, если нам, так сказать, "в народ"? Посмотреть, как там эти ваши людишки живут, чем дышат, чем торгуют. Ну и заодно, чего греха таить, немного пошалить.

И вот мы на ярмарке! Ох, и народу! Шум, гам, запахи всякие… Тут тебе и пряники медовые, и квас бочковой, и всякая всячина, что глаза разбегаются. А я… я просто наслаждаюсь зрелищем. Смотрю на этих людишек, как они суетятся, как торгуются, как радуются мелочам. Удивительные создания, честное слово.

Я, как истинный ценитель прекрасного, решил попробовать ваши человеческие угощения. Подошел к прилавку с медовыми пряниками. Продавщица – такая, знаете, бойкая девица, с румяными щеками.

— Что желаете, господин? – спрашивает.

— Мне бы пряничек, самый лучший, – говорю я, стараясь говорить как можно более человеческим голосом.

Она мне протягивает пряник, а я, значит, откусываю. И тут… тут я понимаю, что это не просто пряник. Это какой-то волшебный пряник! Вкус такой, что аж кости мои древние затрепетали.

— А что это за пряник такой дивный? – спрашиваю я.

Девица хитро улыбается.

— А это, господин, пряник с секретом! Кто его съест, тот весь день будет самым счастливым!

А там уже и мы всей троицей своей на сцене. Песни поём, на инструментах играем и весь народ частной веселится слушая наши песни...

(Куплет 1 - Леший)
Я – Леший, хозяин лесов дремучих,
Шумлю листвой, пугаю путников в ночи.
Мои корни глубоко, мои тропы – тайны,
А мои песни – шепот ветра, что не знает грани!
Я могу превратиться в медведя, в волка, в филина,
Но сегодня я здесь, на ярмарке, с вами, братцы, до конца!
Не бойтесь моих глаз, что светятся в темноте,
Я просто хочу спеть вам песню, что родилась в моей голове!

(Припев - Все вместе, с мощным хором)
Мы – троица из сказки, из древних легенд,
Кощей, Яга и Леший – наш бессмертный контент!
Мы поем про жизнь, про смерть, про вечную борьбу,
Про то, как зло побеждает добро, и наоборот, наяву!
Наши песни – это крик души, это боль и смех,
Это то, что заставляет вас забыть про все, про всех!
Так слушайте, люди, и запомните наш мотив,
Мы – Король и Шут, только в лесной, сказочной жизни!

(Куплет 2 - Яга)
Я – Яга, старуха, что живет в избушке на курьих ножках,
Мои зелья варятся в котле, мои метлы летают по дорожкам.
Я могу превратить вас в лягушку, в жабу, в мухомора,
Но сегодня я здесь, на ярмарке, с вами, братцы, до утра!
Не бойтесь моих зубов, что блестят в темноте,
Я просто хочу спеть вам песню, что родилась в моей голове!
(Припев - Все вместе, с мощным хором)
Мы – троица из сказки, из древних легенд,
Кощей, Яга и Леший – наш бессмертный контент!
Мы поем про жизнь, про смерть, про вечную борьбу,
Про то, как зло побеждает добро, и наоборот, наяву!
Наши песни – это крик души, это боль и смех,
Это то, что заставляет вас забыть про все, про всех!
Так слушайте, люди, и запомните наш мотив,
Мы – Король и Шут, только в лесной, сказочной жизни!

(Куплет 3 - Кощей)
Я – Кощей, Бессмертный, царь златой и мрака,
Моя смерть в яйце, в игле, в сундуке, как в банке.
Я могу превратить вас в пыль, в пепел, в камень,
Но сегодня я здесь, на ярмарке, с вами, братцы, без обмана!
Не бойтесь моей улыбки, что холодна, как лед,
Я просто хочу спеть вам песню, что в сердце моем живет!
(Бридж - Кощей, с нарастающей мощью)
Народ затих, глаза горят, как угольки в ночи,
Им нравится наш драйв, наш рок, наши песни, кричи!
Яга колдует взглядом, Леший корни в землю вбил,
А я, Кощей, с гитарой в руках, весь мир покорить решил!
Пусть знают все, что даже в царстве вечной тьмы,
Есть место для веселья, для песен, для мечты!

(Припев - Все вместе, с еще большим напором и хором)
Мы – троица из сказки, из древних легенд,
Кощей, Яга и Леший – наш бессмертный контент!
Мы поем про жизнь, про смерть, про вечную борьбу,
Про то, как зло побеждает добро, и наоборот, наяву!
Наши песни – это крик души, это боль и смех,
Это то, что заставляет вас забыть про все, про всех!
Так слушайте, люди, и запомните наш мотив,
Мы – Король и Шут, только в лесной, сказочной жизни!

(Заключительная часть - Кощей, с хриплым смехом и затухающей музыкой)
Эх, хорошо пошло! Народ в экстазе, как будто им зелье Яги дал!
Леший, ты видел, как они подпевали? Прямо как на шабаше!
А ты, Яга, не отставай, еще пару заклинаний на публику, чтоб запомнили!
Да, братва, вот так вот, из глубин веков, с ярмарки народной,
Мы, Кощей, Яга и Леший, вам спели, как умели!
А теперь – до новых встреч, в царстве теней, или на следующей ярмарке, кто знает!
(Звук падающей монеты, затем резкий гитарный аккорд и тишина.)

...

Ульф Железнобокий:

Харчевня "Плакучая ива"
К нам присоединяется еще один богатырь, явно из княжеской дружины – суровый, бывалый, именем Вольга Святославович. Ох уж и имена у этих русичей, язык сломать можно. А он сразу  с встречными вопросами.

Хмурится князь Волоконский, раздумывая над ответом.
– У нас все тихо, – не удерживаюсь, скалюсь. Немного желающих отобрать у викингов их суровые земли. – А вот когда по реке плыли… Там тоже тихо. Да только неправильно это, – только сейчас, после вопроса Вольги, понимаю это. – Тихо по берегам. Словно затаились все. Даже птиц... Даже птиц на рассвете не слышно. Почти.
А тут как заголосили с улицы –  я аж на лавке подпрыгнул. Что ж там такое?!

...