Саэль/Саид:
Хорошим знаком назвал знакомец новый мужика с хмельной улыбкой в пыли уснувшего. Пусть будет так,- подумал Саид стол садясь. Слегка прилипали рукава к столешнице, но правда сказать за путь дальний привык к такому. С улыбкой вспомнил как в первом кабаке на дороге все пытался призвать деву востроносую чтоб отмыла стол, а Визирь в густую бороду ухмыляясь лишь головой качал.
Законы гостеприимства везде были одинаковы, посему не стал спорить с Миролюбом когда тот монетки на поднос бросил. Следующий раз его черед будет. И потекли неспешные разговоры о краях чужедальних. Саид достаточно путешествовал, но с интересом Миролюба слушал, да вспомнить пытался где мог слышать имя его. То ли в записях, которые Визирь заставлял читать, то ли на ветках древа княжеского.
- А сам-то местный будешь?
Спросил нового знакомого после того как про себя рассказал.
- Местный, - Миролюб дернул уголками губ, - сегодня вернулся из путешествия и сразу на праздник попал.
- Затейливо,- хмыкнул Саид,- после долгого отсутствия знакомые места обновленными кажутся. А что до дорог, так лучше бы они были не честными, а ровными.
Мужчина неопределенно пожав плечами обозначил отношение к ностальгии и дорогам. Точно. У князя сын с именем Миролюб. Уж не он ли? Может княжич так запросто ходить по базару и заговаривать с простыми людьми. Почему нет. Мы с Саэль часто так развлекаемся. Бросив на Миролюба взгляд, решил не форсировать события.
День катился своим чередом, шум в кабаке нарастал. То тут то там звучал вопрос «ты меня у-важаешь?» Стучали по столам кружки и ладони. Из угла послышался наигрыш балалайки, тут же подхваченный каким-то бородатым мужиком, выдавшим частушку такой забористости, что Саид чуть не попросил повторить. В изученном ими с сестрой сборнике таких не было. Кажется настала пора покидать сей гостеприимный вертеп.
Миролюб писал(а):
- А тут викинги к нам на драккарах своих чуднЫх приплывают, видал уже на пристани? - Миролюб закончил обедать.
Вот и путь дальнейший наметился. Выйдя из кабака, осторожно, по очереди перешагнули через все еще храпящего мужика и направились в сторону. Миролюб точно знал куда идти, а Саид шагая рядом ориентировался на усиливающийся плеск воды, запах тины, смолы и звук голосов. Драккары, похожие на сидящих на ветке, сложивших крылья птиц, привалились к причалу. Саид, скользнув взглядом по уключинам сложенных весел, перевел его на ругающихся мужчину и девушку.
Саид никогда не имел дела с викингами, не доплывали они до царства шамаханского. Посему сейчас, остановившись рядом с Миролюбом, с интересом наблюдал за набирающим обороты скандалом.
Мужчина прислушался пытаясь понять из-за чего так громко кричат. Из долетающих до него фраз стало ясно: девушка тайно пробралась на драккар. И что? Саид давно усвоил — женщины делают что хотят. Мужчина должен сделать так, чтобы то что захотела сделать женщина было его решением. Тогда все встанет на свои места. Тут как в политике, главное научиться правильно направлять и подталкивать, а не орать, как севший на колючку верблюд. Похоже викинг придерживался другой точки зрения, поэтому заранее проиграл. В какой-то момент мужчина в шкурах сам это понял и ставя точку утащил девушку внутрь корабля.
- Закончился спектакль, - протянул Саид расправляя плечи, - что еще посмотреть можно?
Визирь поди уже строчит Саэль письмо кляузное. Дескать сбежал Саид в город и не возвращается долго. Визирь был невысокий, круглолицый и когда злился его лицо краснело. Краснота поднималась от окладистой бороды вверх заполняя щеки и выступая испариной на лбу. Взгляд при этом становился колючим и холодным, а из пухлых губ срывалось тихое «шайтан!» При этом человеком он был добрым и довольно отходчивым, поэтому Саэль и Саид его не боялись, а уважали.
Миролюб писал(а):
- Саид, предлагаю помочь девицам, - кивает в сторону, - пока богатыри тренировками заняты.
Голос Миролюба вырвал из размышлений и Саид, проследив его взгляд, заметил девушек с корзинами.
- Отчего ж не помочь, - согласно кивнул. Он читал по грибы лучше ходить с утра, сейчас день к закату клонится, - неужели дары от викингов несут?
Но почему викинги не помогли, неужели настолько скандал увлек. Организовать праздных мужиков оказалось проще, чем уговорить девушек выпустить ручки корзин.
- Доброго дня, девицы, - улыбнулся Саид.
Миролюб вел себя так будто знаком он с девами, а они не выказывали узнавания. Странно это было. С другой стороны он же вернулся только может и правда странствия изменили.
Девушки пошептавшись решились все таки отдать поклажу свою. Путь мужикам показали, те схватили корзины и устремились в направлении указанном. Саид не успел осмотреть весь город, но похоже в той стороне терем княжеский. Да что похоже, вон он возвышается над домишками одноэтажными. Следом за исчезнувшими за поворотом мужиками решительным шагом шагала девушка. Было в ней что-то неуловимо знакомое. Саид не успел уловить что, когда она резко развернувшись произнесла:
Яромила писал(а):
- Миролюб? - прошептала Яромила и обернулась.
Следом и вторая девушка на шею мужчины кинулась
Софья Мстиславовна писал(а):
– Братец, ты ли это? Как же ждали мы тебя! С возвращением в земли родные. Вот батюшка-то обрадуется! Поспешим скорее в терем, скоро пир начнется. Нельзя нам опаздывать, – бросила корзину, расцвела улыбкой искренней и в объятия Миролюба заключила, щеки расцеловала трижды, как полагается. Перевела взгляд на незнакомца. – А это кто с тобой? Неужто друг? И ему будем рады на пиру.
Все таки Миролюб - княжич. Три девушки… Саид еще раз внимательным взглядом окинул дев только в двоих уловив сходство. Значит княжны. Перед мысленным взором снова возникло древо семьи княжеской. Яромила, Светорада и Софья. Кто есть кто…
- Миролюб, - улыбнулся, - так понимаю вы знакомы все. Думаю мне представится надо,- улыбнувшись сразу всем произнес, - Саид имя моё. А за приглашение спасибо, - в глаза глянул девице что Миролюба расцеловала, - да только не по чину мне на пиру присутствовать.
Борис Северин:
Пристань – Базар – Постоялый двор
Запечатление среди оборотней было событием редчайшим. Ежели простыми словами молвить, это чудо – провидение самой небесной Луноликой девы, её непреложное решение. Запечатление равно узнаванию и присвоению. Волк, внутри человека живущий, чуял душу родственную. Пару. Ту, с кем будет ему только два направления, будто на камне на дорожной развилке высеченном: налево пойдешь – сгинешь в одиночестве и травой прорастешь, направо пойдешь – счастье и любовь великие обретешь. Соль ситуации только в том была, что не поверил Борис в правдивость надписи подобной. Не было на камне дорожном написано что будет, ежели прямо идти через лес. Так, как он всегда шёл.
Воспротивился князь Северин тому, что волк учуял. Не могло случится подобного. Ведь совсем недавно Мирославу зверь его уже за свою принял, после гибели с человеком вместе оплакивал, скулил ночами. Одна на всю жизнь даруется пара оборотням, старейшины с младых лет вещали, направляли не торопиться с выбором да крепко за ту держаться, коли обрел. Одна. Не могло быть второй. Ложь это всё. Померещилось.
Заметался волк внутри, думы человека считав, землю стал копать лапами, готовясь выпрыгнуть. До сомнений Бориса ему дела никакого не было. Видел он пред собой деву юную, никем нецелованную, не меченую, стан тонкий, пальцы музыкальные и платье до пят. Аромат ее с головы до хвоста опутывал волка и к себе манил как пчелу на нектар цветочный. Обещал тот утешение, нежность да страсть безумную. Потомство и процветание рода. Всматривался волк в лик прекрасный да ответной реакции не видел – девица не заметила его или просто не узнала душу родственную. Метнулся зверь, чтобы в несколько прыжков до желанной добраться, да осажден был человеческой сущностью. Зарычал на него тогда волк так, как никогда прежде, дернул цепь со всей силы, глотки всем, кто на пути будет стоять, рвать приготовился. Не упустит пару свою. Не потеряет вновь.
Борис зубы сцепил да кулаки сжал от той атаки звериной. По спине холодок пробежал, а после в жар бросило – вдруг не справится да себя раскроет. Вдруг девиц юных испугает так, что те от него шарахаться будут, за две версты обходить. Вдруг, в конце концов, прав волк. Что тогда? Желание выцарапать грудину себе, вырвать всё с мясом, чтобы полегчало, стало преобладать над разумом. Но тут почуял вдруг Борис вторжение нежданное, колдовское.
Светорада писал(а):
[i]«Вода уносит, ветер уносит, земля принимает. Тревога, уходи, в глухие леса, в глубокие воды. Встань, спокойствие, в сердце, как месяц на небе. Слово мое крепко».
В ушах нарастать начал звон, голос зверя лесного заглушая. Кровь от грохота сердца всё еще пульсировала, но уже не мешала быстро принимать решение и действовать. В новом сигнале волка услышал Борис не просто рычание. Яростно взвыли гнев, боль и разочарование, когда князь, убрав меч, схватив кафтан и махнув богатырям, побежал назад, подальше от пристани. Про кувшин напрочь позабыл. Хотелось ему в тот момент исчезнуть насовсем, развеяться с ветром, потому что невозможным было увиденное. Потому что не мог он с ним согласиться. Отторгало человеческое вторую истинную – война волка с ним, сердца с разумом разбивала вдребезги, разрывала на части.
Волк почти рванул к избранной, почти проявился, сдвинув человека на второй план, задворки сознания, но колдовство не позволило. Удержал Борис цепь в руках, схватив со всей дури, волку больно явно делая. Лязгнул зубами тот да с обидой скрылся из виду. Пока Борис бежал на площадь торговую, притаился, выжидать решил момент для нападения. Не в ущерб человеку, поставившему разум выше сердца, Луне не поверившему, а для открытия деве юной своего существования. Не признал человек пару. Не признала душа той человека. Может, волка почувствует и примет.
Прибежал князь к прилавку, соратнику. Поглядел на него Глеб, нахмурился встревоженно. Принялся торопливо остатки товара собирать немногочисленные, бересту с волком и Луной сворачивать бережно.
– Уж неужто, ваше сиятельство, драка тренировочная довела до такого состояния? Вид такой, будто призрак увидели.
Зыркнул кратко Борис на товарища да так, что тот сразу понял: чушь спорол. Только действительно происходит неладное.
– Неужто враг объявился? Бежать за подмогой?
– Нет, Глеб, не враг... Невозможное. Идем на постоялый двор, отдохнуть и подумать мне надобно, прежде чем на пир княжеский отправляться. По дороге узнаешь все подробности, – сказал Борис, а у самого перед глазами образ девицы с пристани. Весь путь до гостиницы стоял как камень-гора. И даже когда пришли, расположились в комнатах, уходить лик прекрасный не желал из мыслей терзающих. Закрепился, будто там ему самое место.
Светорада:
По дороге к отчему дому.
«И проклял Демон побежденный
Мечты безумные свои,
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!».
Мой любимый Лермонтов.
Иду, новую песенку напеваю. На душе хорошо! Все же, среди полей-лесов да без гомона людского – легче!
Избы, что были на окраине, сменяются большими, более дорогими срубами да теремами.
Прошла и терем, где Купава живет. Любо сделан, добротно.
Вдалеке еще слышны отголоски ярмарки и гуляний.
Сейчас, думаю, хороводы пошли водить да брага полилась.
В таком мне совсем «душно». Вот и на пиру долго быть не собираюся…
Однако, поглядим. Если ж будут такие гости заморские, что сказ любый вести будут – може и задержусь. Ох, люблю истории про края дивные, чужие, какие там у них чудеса имеются! Мне ни каменьев, ни золота не надо, вот бы глянуть на дива чужеземные, потому и благодарна я Одду, потому счастья ему желала и бусиной солнца одарила... Чудо же! Дракон!!! Пусть и не такой как этот, который самого Тора молота лишает!
Когда Софье про хороводы говорила… люблю плясать… но боле, с ветрами, в поле али среди дубов могучих…
А боле, не встречала я человека, с кем хотела б в пляс пуститься.
Хоть говорят, мастерица я. Мол руки да стан умею так вести, что глаз не оторвать.
Ну то дело понятное, когда любо – оно и с душой получается.
Петь еще больно люблю…
Бывало слышу в лесу Леший на флейте играет, иду, подпеваю… Любушку опять же частушками новыми развлекаю! Ох, и горазд наш народ! Только потом Ворон Воронович начал матами ругаться не хуже мужика любого… Яга как услыхала – давай смеяться, вот, говорит, так и девица, даже Ворона матюгам научила! А Кузьма ворчит, мол, то его дело – матами всех по избе гонять!
Вспомнив, улыбаюся!
Хорошо! Тепло. Землей, остывающей, пахнет. Травами да осокой, тиной, вечерней прохладой с реки тянет…
Дорожка, вильнув, сливается с проторенной, более широкой, к терему.
И что же?
Нос к носу сталкиваюсь с сестрицами. А с ними и те мужи, что решили помочь. Оба статные.
- О, Света! - зовёт Софья, махнув рукой.
Светловолосый оборачивается.
Этого я не забуду никогда…
Закатный солнечный луч скользнув по золотым волосам, высвечивает знакомые до боли глаза. Секунда узнавания. Ухмылка родных губ. Та же, хитрая, залихвацкая, всегда добрая для меня! Сердечко мое замерев, кажется запамятовало, как биться.
«Ты!».
«Я, Светорада!»
Он раскрыл объятия!
«Наконец-то, милый! Наконец-то ты!»
Хочу броситься обнимать!
Но черный змей, аспид, глядит на меня…
Что это?
Как же?!
Обвивает выю, раздваивает хвост, обхватывает длани, на меня скалится, и внутри что-то отзывается …
Что же это?!
На пальцы свои взор опускаю - будто черная смола с них капает, сворачиваясь в шипящий ком… Аспид, поменьше, поднял голову, просясь к нему, старшему…
Что этоооооо?!
Не может же такого быть?
Нет, нет, нет! Не верю глазам своим!
Не может быть такого…
Нет…
Нееееет…
И потеряв себя в этих черных глазах аспидовых, я ухожу за грань Яви, будто подкошенная топором березка...