Сказочные Вечеринки

Борис Северин:

Битва с русалками потрепала драккар и людей, но не убила в них желания жить и продолжить путешествие. Правда, следы битвы вокруг, раны, потерянная провизия и питьевая вода усложнили эти задачи и подпортили настроение победителям. И всё же по сравнению с погибшими бойцами данные потери ничего не стоят, рассуждал Борис, отпуская весла. Один из викингов перехватил их и принялся махать, не давая кораблю потерять в скорости. Северин же, поднявшись, поводил плечами, вытер меч о грязную рубашку и убрал в ножны. «Неизбежная смерть» остался доволен и сыт.

Раны на спине больше не кровоточили, немного чесались как всегда бывает при заживлении. Борис нашел в сумке запасную рубашку, трезво решив, что прежнюю не спасти, даже если попросить кого-то из девушек заштопать. Будет ли кто? Вряд ли. Намочив более-менее целый кусок ткани, водой из ведра смыл с себя пот и кровь, чешую русалок, натянул чистое. Вернулся на корму, огляделся, заметил княжича и Саида около кальяна, подошел, так как захотел узнать об их самочувствии и эмоциях после встречи с морскими тварями. Но тут громко раздалась команда Ульфа.

Борис обернулся на голос капитана и предложил Саиду и Миролюбу пройти к бочке.

– Будет, что внукам рассказать, не правда ли? – Северин протянул напитки. К бочке начали подтягиваться люди, поэтому решил взять слово и громко провозгласил. – Предлагаю выпить за нас. За тех, кто выбрался из ловушки. Мы сделали это достойно. Спасибо всем, особенно девушкам. Я не ожидал увидеть битву, где женский пол сражается чуть ли не наравне с мужами. Вы славные дочери своих отцов. Когда я вернусь в Волконское княжество, рассмотрю обучение воинской доблести для желающих женщин. А еще предлагаю почтить память павших. Пусть морское дно и стало их последним пристанищем, небо будет им новым домом.

Выпив вместо медовухи воды из собственного мешка, Борис посмотрел на взошедшего на борт Вольгу Святославовича. Тот во время битвы нырнул в пучину к русалкам и бился под водой, что вызвало у Северина уважение.

– Герой! Да приумножится твоя сила богатырская.

А потом князь увидел Хенрику, улыбнулся и галантно поклонился, сказал:

– Ты достойная дочь своего отца ярла. Он бы гордился тобой сегодня. Брат точно гордится, да, Ульф? – подмигнул и вернул внимание мужчинам, которых подвел к бочке. Всмотрелся в Миролюба, невольно сравнивая его с сестрами, но общего внешне почти не находил. Возможно, он больше пошёл в отца, а те – в матерей. Поразглядывал восточного гостя. Понял, что ни разу с ним не заговаривал и потому решил спросить:

– Не жалеешь, что поплыл на Буян, Саид? Расскажешь для чего здесь? Спрашиваю, потому что у каждого была причина оказаться на корабле. Мстиславичи и княжна Яромила спасти князя хотят. Богатыри с воительницей их защищают. Викинги свой расчет имеют, подозреваю. Я еду на остров Буян, так как князь просил помочь найти и победить общих врагов. Купава и Веселина искали приключений. Ты тоже за новым опытом отправился в плаванье?

Выслушав ответ Саида, Борис поблагодарил его за честность и обратился к Яромиле.

– Твои родители тоже бы гордились тобой, княжна. – Чувствуя, что влез в еще больное, личное, некоторую неловкость за свои слова ощутил, а потому отошел в сторону, чтобы встретить утро в полудреме и совершенно других мыслях.

Под закрытыми веками как картинки возникали локоны цвета спелой пшеницы, тонкие руки, груди небольшие острые и, главное, глаза. Светлые. Наивные. Широко открытые миру. Невольно вспоминает оборотень и другие – тёмные, лукавые, знающие себе цену. Густую коричневую шерсть. Вспоминает как метку Мирославе ставил в сцепке и чувствовал себя абсолютно счастливым, всеми частями собранным. Остановил себя Борис, глаза открыл, чтобы проводить взглядом тающую в предрассветном сумраке танцующую Луну. Не имело никакого смысла сравнивать Мирославу, которая была ему парой, и невинную княжну Софью, у которой детство под опекой отца еще не закончилось. Одна была в его жизни всем. Другой не будет.

...

Соловей-разбойник:

Густой, как парное молоко, туман навалился на драккар внезапно, стирая границы между небом и водой. Разговор Соловья с Хенрикой оборвался на полуслове. Воздух сделался тяжелым, липким, пахнущим болотной прелью и глубокой, застоявшейся водой. Сквозь эту серую пелену до палубы долетели первые звуки – тонкие, хрустальные, свивающиеся в сладкую, лишающую воли мелодию.

Голоса русалок звали, обещали покой, шептали забытые имена и сулили сокровища, от которых кружилась голова. На палубе драккара тут же началось шевеление: суровые варяги, еще минуту назад бывшие оплотом надежности, замерли с остекленевшими глазами. Кто-то ронял оружие, кто-то, глупо улыбаясь, уже шагал к борту, протягивая руки в серую пустоту тумана.

Но на Соловья этот морок не подействовал. Его иммунитет к русалочьему пению не был чудом или тайным оберегом. Все было гораздо прозаичнее и страшнее. Соловей сам был существом звука, рожденным под свист лесных бурь и грохот ломающихся вековых дубов. В его собственной груди спал такой ураган, по сравнению с которым девичьи призывы водяных дев казались лишь жалким лепетом. Он слишком хорошо знал природу звуковых чар – сам умел ломать кости и вырывать души одним лишь посвистом. Русалочий призыв для его чуткого уха звучал фальшиво, как расстроенные гусли: он отчетливо слышал гнилую, болотную фальшь за каждым «сладким» переливом.

Хенрика, будучи женщиной, тоже осталась невосприимчива к призыву утопленниц, хотя зловещая магия заставила ее напрячься. Она быстро огляделась, оценивая обстановку. Её брат Ульф, огромный и обычно непоколебимый, уже стоял у самого края, безумно глядя в воду, где в тумане мелькали бледные плечи и зеленые волосы морских дев.

– Опять мужчинам достаются все «прелести» магии, а нам – отбиваться? – зло выплюнула она, бросив быстрый взгляд на Соловья.

Убедившись, что серый торговец стоит неподвижно и, кажется, совершенно не собирается бросаться в воду, она поняла, что помощи ждать не стоит. Хенрика крутанулась на каблуках и бросилась в самую гущу завязывающегося хаоса.

Соловей проводил ее взглядом, но с места не двинулся. С тихим шорохом он отступил еще глубже в тень надстройки на корме, скрываясь за свернутым парусом. Ввязываться в эту общую пьяную бойню на палубе не входило в его планы. Обнажить оружие сейчас – значило выдать себя, показать силу, которой простому торговцу сукном обладать не полагалось. Да и зачем марать руки, когда можно устроить отличную передышку?

На палубе же закипал настоящий ад. Соловей скользнул глубже в тень сложенного паруса, бесстрастно наблюдая за тем, как сонный морок мгновенно сменяется кровавой сечей.

Одурманенные было богатыри один за другим стряхивали наваждение, когда когтистые бледные твари полезли через борта.
Сквозь серую пелену тумана Соловей видел, как с утробным рыком развернулся огромный Вольга – одним могучим ударом рукояти меча он отшвырнул вцепившуюся в планширь нечисть. Рядом, хладнокровный и собранный, Добрыня точным, выверенным выпадом пронзил насквозь другую тварь, пытавшуюся вскарабкаться на палубу. Хенрика едва успела пригнуться, когда прямо над ее виском со звонким свистом пролетела стрела – это Морана, хмурясь, уже накладывала на тетиву новую. Девчонки быстро переглянулись, обмениваясь короткими кивками, готовые стоять насмерть.

В самый разгар этой кутерьмы бледная русалка мертвой хваткой вцепилась в одного из викингов у самого края. Короткий, захлебнувшийся крик – и воина рывком утащило в ледяную бездну. Вода сомкнулась над ним, оставив лишь круги на воде.

И тут Соловей увидел, как в глазах Хенрики вспыхнул тот самый дикий, неуправляемый огонь, который он приметил в ней еще на пиру.
Страх в ней сгорел мгновенно, уступив место чистой, первобытной ярости. Хенрика прыгнула к борту, взмахнув клинком – сталь со свистом рассекла влажный воздух и глубоко вошла в спину уходящей под воду твари. Русалка взвизгнула, выплюнула добычу и метнулась в сторону, окрашивая воду темным.

– Не так быстро, тварь! – выплюнула варяжка сквозь зубы, перехватывая рукоять поудобнее. – Думаешь, утащишь кого-то и скроешься? Не на тех напала!

Соловей затаил дыхание, завороженный этим зрелищем. Она крутилась на палубе, как живой вихрь, рубя направо и налево. Ее клинок мелькал в тумане, словно прямое продолжение железной воли – резко, беспощадно, с безупречной боевой грацией. Вот одна из водяных бестий ринулась на нее сбоку – Хенрика ловко увернулась, подсекла тварь ногой и резким, безжалостным ударом в грудь оборвала её визг.

– Это тебе за нашего парня! – крикнула она, пинком отправляя падающее тело обратно в море.

Еще одна когтистая лапа потянулась к ней из тумана, но меч встретил ее на полпути, заставив чудовище взвыть и скрыться в волнах.

– Идите прочь, морские гадины! Этот корабль не ваш! – голос звенел над палубой, заглушая плеск волн и стоны раненых.

Эта жестокая, отчаянная битва посреди глухого тумана была великолепна. Соловей мог бы прекратить ее одним своим смертоносным свистом, способным выжечь русалкам барабанные перепонки и разорвать легкие. Но он не двигался. Во-первых, выдать себя сейчас означало полностью разрушить легенду о тихом торговце. Во-вторых, он не видел причин мешать варягам доказывать свое право на жизнь.

А в-третьих... он просто не мог оторвать глаз от Хенрики. Наблюдать за тем, как эта гордая девица, не отступая ни на шаг, крошит морских тварей, доставляло ему почти физическое удовольствие. В ней не было слабости, не было нужды в спасителе. Она сама была стихией.

«Настоящая волчица», – с улыбкой подумал Соловей, глубже натягивая капюшон и продолжая оставаться невидимым зрителем в первом ряду этого кровавого театра. Игра становилась все более захватывающей.

Постепенно яростный плеск за бортом, крики и предсмертные визги болотных бестий начали затихать. Поняв, что легкой добычи из этого драккара не выйдет, русалки начали отступать назад в туман. Но ушли они не с пустыми руками: в суматохе боя когтистые бледные лапы успели утащить в глубину часть запасов пресной воды и провианта, неосмотрительно оставленных на палубе.

На корабле повисла тяжелая, пахнущая солью и речной тиной тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием уставших бойцов.

– Ушли, – выдохнула Хенрика.

Соловей видел из своего укрытия, как она медленно опустила оружие и с тихим металлическим шорохом вытерла клинок о край плаща, оставляя на темной шерсти грязный след русалочьей крови. Руки девицы едва заметно дрожали от перенапряжения, но во взгляде по-прежнему горело упрямое пламя.

– И прихватили с собой наши сухари, – мрачно добавил кто-то из викингов, разглядывая пустые разбитые ящики. – Вот жадины!

Соловей, все так же недвижимо стоявший в тени надстройки, едва заметно усмехнулся под капюшоном. Эти северяне были удивительным, не знающим страха народом: только что едва не отправились на корм рыбам, а теперь всерьез сокрушались о пропавшей сухой выпечке.

Команда постепенно возвращалась к жизни. Раненым перевязывали порезы, матросы смывали за борт скользкую русалочью слизь. Соловей молча наблюдал, как Хенрика, спрятав меч в ножны, тут же включилась в работу, помогая брату Ульфу восстановить порядок на судне. Она двигалась уверенно, не позволяя себе показать слабость перед людьми.

Соловей тихо отступил еще дальше в темноту кормы, усаживаясь на свои тюки с сукном и сливаясь с общим полумраком. Потеря питьевой воды и провианта обещала сделать их плавание до Буяна куда более веселым, нервным и непредсказуемым. Жажда обостряет человеческие пороки, а голод заставляет совершать глупости. Для его личных планов это была самая благодатная почва.

...

Саэль/Саид:

Не заметил Саид как Светорада рядом с ними оказалась. Коснулся легкий ветерок горящей кожи, остудил рану огнем пульсирующую. А тут и туман рассеиваться начал. Встало видно сражающихся и четче слышен звон мечей. Все бывшие на драккаре в схватке участвовали. И богатыри и викинги, и даже княжны. Светорада колдовала, насылая ветер паруса наполнивший. Веселее помчалось судно, унося от опасности. Окончательно туман развеялся, а вместе с ними и русалки пропали.
Разгреб Саид сапогом останки русалочьи и опустившись на палубу спиной к борту прижался, дыхание переводя. Краем уха слушая наставления, которые Миролюб сестре давал.
Правильно. Всем отдохнуть надо. И мне надо. Но как же воняет! С трудом поднявшись, бросил взгляд в сторону тросов. Кальян был на месте, а вот спасенной бочки с солониной на месте не оказалось. Видимо, утащили хвостатые едва Саид на бой отвлекся.
Миролюб присоединился к расчистке завалов и дело быстрее пошло, даже радость промелькнула когда нашел несколько своих ножей метательных. Стянув рубаху испорченную, аккуратно лезвия протер чтобы ржавчиной не тронуло и в пояс приладил. Пару глотков из фляжки Миролюбом протянутой сделал.
- Весело у вас тут, в княжестве…

- Раскину не проблема то, - осторожно вытер острие сабли, - знал бы, что так насыщенно будет, взял бы шар хрустальный…, - отставив руку посмотрел во что одежда превратилась, - и рубах побольше. Если путь дальнейший столь же извилист будет, рискую вернуться в Энск-град голым.
Представил, как с пинка распахнув дверь, заходит в комнату. Босой, в закатанных по колено штанах на которых поблескивают остатки рыбьей чешуи и еще демон знает чего. Голый торс в разводах и шрамах. На поясе то, что осталось от метательных ножей и сабля. Лицо Великого Визиря, который увидит в каком виде вернулся. И как выражение лица поменяется, когда Визирь поймет- шел Саид в таком виде через весь город.
Встреча представилась столь ярко, что хохотнул Саид и в тот же миг как огнем плечо опалило. Пропал смешок как не бывало. Выдохнув, еще раз внимательно предплечье осмотрел.
- Пфффф, - зашипел когда Миролюб полил из фляги на рану, и найдя чистое место на рубахе, обтер кровь запекшуюся, - прижечь бы надо. Демон знает что у нее под ногтями было. Может тина, а может что похуже. Огниво не потерял?
Оказалось что не потерял в пылу битвы Миролюб огниво, да только искры высекались плохо.
- Ничего, - кое-как разогрев лезвие ножа метательного над снопом искр вылетающих, приложил его к ране.

Зашипела кожа, запахло мясом жареным, викинги, те что ближе были, шумно носами воздух втянули и лишь потом поняли откуда запах аппетитный. Оторвал от рубашки пласт ткани и Миролюбу протянул.
- Поможешь? Несподручно одной рукой.
Тот кивнул, ловко рану перетягивая. Саид надев то что осталось от рубахи, брезгливо поморщился. Дождь сейчас был бы очень кстати. Лучше ливень. Что бы искупал смывая пот, грязь, кровь.
- Еще обрабатывать придется, - Миролюб смотрел задумчиво.
- Само собой, - Саид подвигал рукой привыкая к повязке, - как костер высокий будет близко, а голодные, после битвы, викинги далеко. Да и ночевать лучше на палубе остаться, внизу запах будет нестерпимым, а на драккаре дамы.
На скользкой от чешуи палубе начался пир. Медовуха полилась по кружкам. Пьянящий аромат переплетался с густым запахом рыбы, но кого это может остановить.

За такое нужно пить обязательно. Взметнулись кружки с приветственным криком, сделал Саид глоток и ухмыльнулся. Внукам рассказать...при такой плотности событий есть все шансы до детей не дожить. Представил Саэль на драккаре и понял — она бы точно в гущу событий устремилась. Переодевшись в мужскую одежду, пронеслась бы ураганом, кинжалами брюхо русалкам вспарывая. Визирь был бы в ужасе, но царица его ужас в расчет не принимала. Услышав шаги повернулся к подошедшему человеку с Севера- Борису

- Долг гостя помочь хозяину, если эта помощь потребовалась, - улыбнулся салютуя кружкой,- а долги копить не стоит. Вот и отправили меня, как представителя царства Шамаханского, дабы уважение княжеской семье выказать и помощь оказать. А если повезет, то и целым вернуться. Говоря по правде — не против бы. Интересно посмотреть места доселе невиданные. И такого, - взглядом указал на кусок русалки у борта поблёскивающего, - в нашем царстве точно нет.
Поговорив еще немного проводил взглядом Бориса направившегося к Яромиле и устроившись на пустой бочке принялся наблюдать за происходящим.

...

Вольга Святославович:

Где-то в море - Драккар «Острие бури»

Не знаю, сколько времени прошло, пока разобрались с напавшими русалками, но вскоре ветер усилился, постепенно рассеивая туман, да и остатки выжившей нечисти отступили. Заметил, что они, кажется, забрали часть нашего провианта.
«Чтоб он вам не в то горло попал!»
Оглядевшись вокруг и не увидив ничего подозрительного, стал догонять отплывший от меня драккар. Когда до него оставалось несколько метров, резко потянуло вниз. Дернулся вперед, но что-то держало. Повернул голову – оказалась одна из чешуйчатых, видать, решила напоследок в одиночку отомстить большой рыбе за своих погибших сестер.
– Дурьи твои рыбьи мозги! – крикнул ей.
– Я тебя сейчас на части порву! – прошипела та в ответ.
– Ты сама напросилась, если что. Не обессудь.
Стали мы с ней сначала кружиться, создавая водоворот. Когда все же удалось скинуть ее с хвоста, я резко толкнул соперницу, чтобы отогнать, после чего водяная нечисть боднула меня головой и еще укусила. Развернулся к ней боком, широко расправил плавники и угрожающе растопырил жаберные крышки; та рванула вперед, целясь в туловище.
В последний момент резко ушел в сторону, но ее клыки успели щипнуть. Ослаб все-таки уже, надо быстро заканчивать с этой неугомонной, а то в самом деле уйду на дно. Не хочется, дело не сделав важное.
Поэтому отведает сейчас удар «шпагой»: открыл рот так широко, чтобы все зубы торчали наружу, и с разбегу воткнул их в бок противника. Взвыла русалка громко и стала дергаться, чтобы освободиться. Но глубоко вошли мои острые зубы, вытащил их, только когда она затихла.
Немного погодя отдышался, и тут стало меня затягивать по кругу.
«Твою ж.…».
Когда сбросил тело и, пока ранее с полу рыбой трепыхались в воде, создали еще один водоворот. Поэтому, раз крутит по кругу, начал плыть по направлению воды, методично направляясь в сторону от центра воронки. Не очень помогло, течение стало слишком сильным (ох уж эти места, а-ля «Бермудский треугольник») *, тогда сделал глубокий вдох и нырнул чуть глубже. Под водой нашел восходящее течение (оно движется не по кругу, а в сторону и на поверхность) и, используя его, стал выбираться за пределы водоворота.
Оказавшись на поверхности, часто задышал, после, немного успокоившись, огляделся в поисках ладьи викингов. Придется еще раз плыть: отнесло в сторону, пока разбирался демоницей-камикадзе.
Наконец-то, добравшись до драккара (на адреналине и упрямстве) и перекинувшись обратно в человека, с помощью потока воздуха я вернулся на борт.
– Герой! Да приумножится твоя сила богатырская, – встретил меня словами Борис Северин.
– Благодарю, – тяжело дыша, ответил ему. – Ты тоже молодец.
Затем направился к своим вещам, чтобы достать сухую одежду и обработать раны (вот и пригодился запас настоек и зелий), особенно на боку, где успела острыми когтями цапнуть напоследок русалка (обломок даже остался). Эта и мелкие от укусов и щипков вскоре затянутся, но на всякий случай не помешает обработка.
А после надо будет немного согреться изнутри.

* Берму́дский треуго́льник (англ. Bermuda Triangle) — район в Саргассовом море (Атлантический океан), в котором, происходят таинственные исчезновения морских и воздушных судов и прочие аномальные явления. Район ограничен треугольником с вершинами в Майами, на Бермудских островах и в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико).

...

Светорада:

Драккар.

Всем спасибо, все русалки и не только - свободны!

Все закончилось как-то враз.
Все выдохнули.
Но не успев зализать раны, варяги уже вытащили бочки с медовухой!
Я слышала пропала провизия!
Но все рады, что русалки (а откуда все знают, что это они? Не иначе провидение!!!) не любят хмельное.

С другой стороны, тут на корабле, куда не посмотри: чудеса…

Северин - оборотень… но это секрет, и я молчу… вроде, что он обращается только на луну, полную, благо, сейчас не она, он просил …

Здесь странный гость, я чувствую его… но он… просто болтает о чем-то с сестрой викинга, я вижу. Странно, откуда бы пришлой знать его? Неужто предстал княжичем и голову подарками задурил? Но то, конечно, нет! Она вон какая - мечом машет, не хуже мужика!
Сестра викинга - все удивляюсь я … нигде такого у нас на суднах на видала! У викингов не только община, но и женщина на корабле - не плохая примета…

Богатыри наши - ну, диво! Но защитники, дев спасли!

Что ж…

Остается только лечить раны человека, который решился заботиться обо мне. Жаль не кинулся спасать в страшную минуту… а спасла его я. Ох, девы! А чего вдруг поник? Я тебя заговорами вылечу, все хорошо, милый, хоть ворожба моя - для всех то не новость.

И кому точно - как и сказала - до скончания века благодарна, так это Саиду! Спас брата моего Миролюба! Люблю ж его! Кровь родная…

А! Ну и не могу восторга сдержать перед силой Мораны, вот уж воительница истинная: и по-женски ласкова, и по-мужски - смела.
Ой, а то еще Веселинка - затейница!
На Яру взгляд кинула - умница, поможет на Буяне.
Сразу Софью вспомнила!
Скучаю!

Ладно.
Пойду, прилягу, сил много отдала. А остальные пусть куражат… надо пар выпустить… Благодарю вас за компанию да выручку!

...

Добрыня Никитич:

Поле битвы - драккар..

Жуткий вальс живых и мёртвых, смесь для зелья в адском чане.
За разломом полустертым не ищите оправданий.
Там давно уже известно и давно понятно было: в этой жизни слишком тесно перепутаны все силы.
Кто смотрел в чужие мысли, кто искал чужие чувства, на палитре выжжет кистью неизвестного искусства.
Если смотришь прямо в бездну — ежедневно, час за часом, день сомкнётся слишком тесно, незаметно и не сразу.
День за днём вела дорога гранью жуткого азарта.
Шаг за шагом, там немного день за днём сдвигая карты.
День за днём идти в чужое, кто там есть, прицелься мимо.
Рамки прежнего покоя стали вдруг невыносимы.
Вроде всё, уже победа, все враги лежат в руинах.
Возвращаешься по следу — мертвецы толкают в спину.
Балансировать непросто: где теперь остановиться?
Голос вел к далеким звёздам, расцветая любопытством.

Морана засыпает быстро, что неудивительно: день был богатым на события. Вокруг тишина, только всплеск воды об борт драккара да треск дерева.
Поднимаю лицо, всматриваясь в звёздное небо. Что нас ждёт завтра? Сможем ли добыть всё, что необходимо князю? Неизвестность тяготит, ложась тяжёлым грузом на плечи. Не случайные люди собрались ранним утром сегодня, каждый со своей целью покинул Энск-град. Знать, кому можно доверять, кому нет, покажет только время.
Есть люди здесь, в кого я верю, и те, к которым надобно присмотреться. Поворачиваю голову, изучая тонкие девичьи черты. Красива, да с таким характером боевым.
Чей же погибелью ты будешь? В голове же проносится мысль: «твоей». Эта мысль не пугает, наоборот, возбуждает интерес, какая же она на самом деле. Ближе подталкиваю Морану, укутав буркой, что сползла с её плеч. Ночи холодные, да ветра на море недружелюбные. Удивительно другое, что для меня становится важным её комфорт и удобство.
Раньше за собой не замечал, чтобы так заботился о какой-либо девице, да и времени не было на них, ежели для здоровья только. Сейчас что-то со мной сталось, что не могу понять, откуда такое чувство. Мог бы относиться как к младшей сестрёнке аль к боевой подруге, да не хочу. Околдовала меня своими синими глазами. Так и засыпаю, вслушиваясь в мерное сопение и под покачивание драккара на воде, который убаюкивает.
Кажется мне, что сквозь сон кто-то зовёт: «Добрыня, приди, помоги». Ищу в темноте ту, которой принадлежит голос такой приятный. «Добрыня, ну же, встань, подойди к воде, молю, помоги». Я не могу отказать, когда просят так жалобно о помощи, особливо когда в беде оказалась девица. Встав, иду к борту драккара, всматриваясь в темноту воды. Оттуда тянет ко мне бледные ручки краса и манит, манит.
— Как же ты туда попала, горемычная?
Перекидываю ногу через борт, готовый нырнуть в холодную воду. Пока морок не спадает с глаз и пытаюсь понять, что именно случилось. Морана стоит рядом и облегчённо вздыхает. Становится понятно, она меня спасла от гибели, в долгу теперь я перед ней по гроб жизни. Придётся жениться. Всматриваюсь в тёмные воды. Оказывается, не девица в беде звала меня, а русалка, чудовищно некрасивая; видимо, здешние воды настолько суровы, что тяжело следить за внешностью. Наши-то посимпатичнее будут да не так кровожадны.
Отпрянул от когтей русалочки и, вытащив меч, взмахнул, вонзая в её тело. Говорила мне матушка, что женщин бить нельзя, а вот они — не рыба, не баба, да убить хотят. Значит, на законном основании можно.
Вокруг всё окутано туманом, не ясно, что происходит, слышны только звуки битвы, крики, брань. Морана сражалась рядом. Я и ты - как мистер и миссис Смит. Я изредка смотрел, как она самозабвенно борется с тварями, умело орудуя луком. Не мог не восхититься тактикой и лёгкостью движений. Не зря князь сразу определил её в дружину, видел потенциал.
По ходу битвы понимаю, что все сражаются в смертельном бою с русалками. Княжны, вместо того чтобы спрятаться в трюме, наравне с мужиками вносили свою лепту в победу над кровожадными чудовищами. Яромила — как и Морана — с луком, Светодара — магией да травами своими. Недалеко сражались Купава с Веселиною. Отчаянные в энском княжестве девы: пока с соперницами не расправятся, не успокоятся. Да не только наши так могут, Хенрика со знанием дела управлялась с мечом.
А говорят — слабый пол, вон как могут.
Я продолжал сражаться, иногда поглядывая на свою валькирию, раз за разом стреляющую в русалок.
Объединились все в нелёгком бою, помогая друг другу.
Княжич Борис подал стрелу Моране, тем самым она смогла убить тварь, которая позарилась на припасы; гость из Тьмутаракани рядом с Миролюбом отбивались от назойливых сирен. Не красит их совсем такое поведение: приставать первыми к мужчинам — дурной тон. Ульф, искусно орудуя мечом, пытался спасти провизию, прокричав, чтобы остановили бочки, катящиеся в воду. Досадно, твари уплывут не с пустыми руками.
Мои богатыри, Алёша и Вольга со своей силушкой, не зная усталости, рубили направо и налево чудовищ. Благодарить надобно Яромилу/как я понял позже/вовремя подсказавший младшему богатырю, что это не бабы вовсе, не то бы быть беде, не хотел он убивать дев. После приключений этих, надо разъяснительную беседу провести, не то всех жалеть будет. Вольга же знал, что бывают всякие твари - на нашем пути кого только мы не встречали. Святославович аж за борт сиганул, или утащили, совсем не понятно сейчас, боролся с русалками в кровавой воде. Жуткое зрелище скажу.
Бой стихал. Туман рассеялся, и лунный свет озарил драккар и всё, что творилось вокруг. Я, привычный к боям, как и богатыри. Да и викингам не привыкать к такому зрелищу, вот остальным это в первой. Есть кому позаботиться княжнам, да и остальным девам. Единственное, за кого я переживаю, — Морана, как она.
Ищу её средь народа, который дружно начинает убирать палубу. Я обязательно тоже присоединюсь, только найду свою воительницу. Что скрывать, я и был горд за неё, и страху натерпелся, когда не находил, где она билась.
— И теперь, кажется, я точно не усну. Кто-нибудь, дайте мне кружку горячего чая. Желательно с мёдом. И желательно не отравленного русалками.
Услышав её голос, быстро нахожу и спешу к Моране, заключив в объятия. Понял, что только сейчас смог расслабиться. И обнял крепко, уткнувшись в волосы, пахнущие морем. Совсем не важно было, смотрят ли на нас вокруг. Богатырь поплыл.
— Какой чай? Ульф медовуху организует, за победу надо выпить, я разрешаю, — улыбаюсь широко, всматриваясь в синие глаза, околдовавшие меня.

...

Яромила:

Заметив оказавшегося рядом с ней Миролюба, Яра не удержалась и обняла брата. Обычно она стеснялась любых проявлений чувств на публике, но после пережитого не смогла с собой совладать. Она цела, сестра и вся их семья тоже - уже есть за что быть благодарной.

И отдельно поблагодарила товарища брата - шамаханца Саида. Не срази он своим ножом русалку, кто знает, успела бы она дотянуться до стрелы или утянули бы ее на дно морское.
Яромилу еще била мелкая дрожь, до тех пор пока в ее руках не оказался жбан с медовухой, бочку которой выкатили по приказу Ульфа. Конунг был прав, им всем следовало унять нервы и успокоиться перед решающим этапом пути. Завтра они окажутся на Буяне, а там...все будет зависеть от нее и если...
Яра не закончила мысль, приняла жбан и помедлив, произнесла:
- Хочу выпить за воительницу Морану, чье мастерство намного превосходит мое. Пусть твои стрелы всегда разят в цель - княжна сделала большой глоток и передала жбан дальше.
– сказал ей князь Северин.
Яра в ответ лишь пожала плечами. Ее отец знал бы, как провести драккар через туман. На его корабль русалки бы не сунулись - не посмели. Побоялись светлой силы князя Игоря. Она чувствовала себя виноватой. За то, что не предупредила, не знала как. Умом понимала, что никто ее за случившееся не винит, да только вот сердцу не прикажешь. Будто бы она ответственна за все, что близ Буяна происходит.
Яромила поднялась и подошла к конунгу.
- Мне жаль твоего кметя - тихо сказала Яра и опустила глаза, опасаясь встретиться с Ульфом взглядом - Знаю, что если он погиб в битве, значит попал в Вальхаллу, как вы верите...и это честь для любого воина. Но это все равно горе для тех, кто остался...для жен и детей, для тех, кто знал его у вас дома.
Княжна вздохнула. Укуталась в расшитый камзол и отошла на корму, решив там дожидаться утра, чтобы одной из первых заметить на горизонте свою родину.

Кмети и дружинники так и не решились заглянуть в развалины княжеского дворца. Много чего они повидали на том пепелище - никого на Буяне не осталось, никого и ничего.
Князь Мстислав сам поднялся туда. Ветер, пахнущий горьким дымом и золой, трепал едва тронутые сединой волосы князя. Над пепелищем не вилось ни единой струйки дыма — всё, что могло гореть, уже прогорело дотла. Там, где раньше высились дубовые стены детинца, теперь чернела лишь уродливая короста выжженной земли. Небо над головой, казалось, тоже выцвело от горя, став серым, как остывшая зола.
Змей Горыныч не просто сжёг дворец. Он выпил из него саму жизнь, оставив лишь обугленные кости сруба и оплавленное стекло слюды, похожее на застывшие слёзы. Князь медленно переступал через дымящиеся головни. Под его сапогами хрустело битое стекло и спекшаяся глина.
Он шёл, низко опустив голову, и всматривался в руины. Вдруг что-то блеснуло в сером месиве. Из-под обугленной балки торчала детская рукавка, расшитая алым шелком и речным жемчугом. Князь упал на колени, отшвырнул тяжёлое бревно дрожащими руками.
Яромила лежала там, сжавшись в комок, словно зверек в норе.
Помнила только как Мстислав взял ее на руки и прижал к своей широкой груди, заплакал, бормоча:
- Живая...Ярочка...живая осталась.

...

Саэль/Саид:

Учёные доказали, что тараканы могут жить без головы. Но в голове им уютнее.(с)

Гостиный двор- терем Мстислава.
Визирю было скучно. Вторые сутки сидел он у окна на гостином дворе и глядел на змеящуюся к причалу дорогу.
Утром по ней, громко переговариваясь, проходили бородатые мужики, таща в руках пустые корзины, когда они возвращались в корзинах поблескивала рыба, а на плечах лежали свернутые узлами сети, с которых стекала вода, прибивая дорожную пыль. Вечером картина повторялась, только не было корзин, а сети которые несли к пристани были сухими.
Визирь в очередной раз проводил взглядом уходящих мужиков, подпер щеку пухлым кулаком и тяжело вздохнул. Кофе нет, от печатных пряников началась изжога, при мысли о плове желудок начинал выводить рулады. Метнувшийся на базар слуга вернулся не с пустыми руками, но… Ни риса, ни баранины на прилавках не было. Из принесенной им квашеной капусты, моченых яблок, пучка моркови и рыбы ничего путного приготовить не получилось.
Девки прислужницы пробегая по коридору умудрялись топать как подкованные лошади.
В коридоре послышался приближающийся топот, Визирь, поднявшись, резко распахнул дверь:
- Стой.
Применяя жест которым дома останавливал верблюда, выставил вперед раскрытую ладонь. Сработало. Девка встала как вкопанная и уставилась на Визиря глазами размером с пиалу. На мгновение перед мысленным взором возник казан с пловом. Над ним поднимается пар разносящий упоительный запах. Визирь шумно втянул воздух и сглотнул. Девка не сводя с него глаз попятилась отступая. Визирь уже взял себя в руки и приосанился.
- Покажи обувь, потребовал глядя сверху вниз.
- Зачем, - пропищала дева отступая к окну, - неприлично это. А впрочем…
Она приподняла подол сарафана и взору Визиря открылись плетеные лапти. Обувь из коры. Неудивительно что такой топот.
- Насмотрелся, барин, - дева, вздернув курносый нос, улыбнулась, - или еще что глянуть желаешь?
- Иди уже.
Махнул рукой Визирь и вернувшись в комнату закрыл за собой дверь. Девка с топотом умчалась. Но через пару минут топот раздался снова. Дверь без стука растворилась явив Визирю уже знакомую широкую улыбку, курносый нос и глаза пиалы.
- Барину что-нибудь нужно?
- Нет.
Дверь закрылась. Затихающий топот. Приближающийся топот. Распахнувшаяся дверь. Визирь не дожидаясь вопроса, не глядя, швырнул в нее подушкой. Дверь в грохотом закрылась.
- Нет, это уже ни к какие ворота, - пробормотал оглядывая комнату в поисках чего-то тяжелого.
Взгляд упал на шахматную доску. Пойду в терем, справлюсь о здоровье князя, а если повезет то и партию сыграем. Визирь отогнал мысль о том что Мстислав, скорее всего, шахматы в глаза не видел. В некоторых обстоятельствах Визирь предпочитал проявлять оптимизм.
Солнечные зайчики забегали по рубленным стенам терема, когда Великий Визирь, в расшитом золотом парадном одеянии и коробкой шахмат подмышкой, поднялся на крыльцо. У дверей стоял богатырь, на ступеньках крыльца, поверх мягкой подушки возлежал огромный кот.
- Добрый день тебе, Визирь царства Шамаханского, - Муромец кивнул, - не принимает никого князь Мстислав.
- Добрый день, Илья, - Визирь сделал шаг, зайчики на срубе запрыгали, - жаль. Хотел предложить князю шахматную партию сыграть. Чтобы развеялся Мстислав, глядишь и хворь бы не так донимала. А ты не хочешь сыграть?
Не успел богатырь ответить.
- Шахматы?
Визирь повернулся не понимая почему голос слышится снизу. Зайчики на срубе заиграли в чехарду. Муромец усмехнулся в усы. Лежавший на подушке кот потянувшись выпустил когти, распушил хвост и сел глядя на Визиря желтыми глазами.
- Давай, сыграю с тобой.
Визирь моргнув уставился на кота.
- Что смотришь?, - меховой прищурился, - расставляй фигуры.
Великий вспомнил - Саид рассказывал про кота говорящего. Но что он еще и в шахматы играть умеет, стало шоком. С другой стороны почему нет. Пора перестать удивляться, что Энск-град похож на сошедшую со страниц сказку. Пока Визирь пытался принять и уложить в голове новую реальность, Илья отдавал распоряжения.
- Василий, - представился кот.
- Амин, - Визирь машинально назвал имя которым его нарекли при рождении, но которым уже давно никто не называл.
Через пару минут на крыльце, сидя на подушках, Визирь, со сдвинутым на затылок тюрбаном, и кот расставили на доске вырезанные из слоновой кости фигуры и начали партию.
- Амин, - Василий мягко муркнув двинул лапкой пешку, - на что играем?
- А что желаешь?
- Хммм…, - на морде кота появилось задумчивое выражение, - если ты проиграешь, приносишь мне крынку сметаны, - провел лапой по пузу, - обезжиренной. Лето скоро нужно форму держать.
- А если ты, - Визирь улыбнулся, - покажешь как у вас рыбачат и поймаешь рыбу.
- Договорились.
Ударили по лапам/рукам и партия началась. Заскользили по доске фигурки искусно выточенные и Визирь осознал - скучать ожидая возвращения Саида он не будет.

...

Веселина:

Очнулась Веселина, когда ее окатило морскою водою. Захлебнулась девка, вскрикнула, очи сами разомкнулись. Глядит, а над нею два бородатых молодца склонились, по-иноземному быстро-быстро лопочут и лыбятся. И хмельным от них разит похлеще чем от тартыг* энских. «Еще бы уразуметь, о чем лопочут: может, приглянулась я им, а, может, на уд посылают… - поразмыслила Веська. – Толмача бы сюда…того, что у князя Мстислава служит. Как выйдет к послам иноземным, да как начнет лопотать по ихнему: Шведешен армен робен хак…»
Веселина пошевелила десницей и ойкнула. Один из молодцев сжалился и помог девке подняться. Другой молодец поднес девке чарку с медовухой, и она не отказалась.
Голова у нее гудела, что пчелиная борть летом. По челу стекала тонкая струйка крови, волосы растрепались, в груди саднило, будто по ней телега проехала. Крепко ей, видать, досталось…Как и всем тут: на кого не глянь, всех потрепали клятые русалки.
Надобно бы косу переплести, да гребень Веськин остался в пучине морской в русалочьем теле. Разве что перстами расчесать волосы? Все лучше, чем захухрей быть. Особливо, когда вокруг тебя столько добрых молодцев и богатырей, решила Веселина.

*
Тартыги - пьяницы

...

Светорада:

Драккар.

«Будущее — в настоящем, но будущее — и в прошлом. Это мы создаем его. Если оно плохо, в этом наша вина». (Франс А.)

Все пили за победу. Но далась-то она не просто. Погибло несколько человек. Схватив их души, я отпустила, упокоив: они были войнами. Смелыми. Умели рисковать. Мы не будем разбираться, что плохого или хорошего они сделали в этой жизни. Они существовали по задуманному плану Богов… У них были семьи… и … никому не пожелаешь такой страшной смерти. Жечь свечи я на драккаре не решилась, пришлось просто проводить души с ветрами. До входа к границе. А уж Явь или Навь…, то не в моих силах решить…

Как могла я помогла раненым. Воняло на корабле мазями так, что ветры были совсем не лишними. Уставшие и чуть захмелевшие (Ульф как истинный варяг не мог не поднять кубок за победу, возблагодарив своего неведомого мне Одина), все как-то улеглись.
Мы легли в дрейф. Ветры гнали судно: грести или держать парус не было сил после страшной борьбы с чудищами.

Даже богатыри пострадали сильно. Алешку так и вообще подрали ой как, одной мазью не обошлось, пришлось поить отваром из захваченной склянки. Ну вроде раны успокоились. Поглядим. В случае чего, скоро пристанем к Буяну. Этот остров непростой. Там у меня будет другая сила. Смогу залечить что угодно! Если Алатырь не воспротивится. Ну то, как будет.

Хорошо, что не пострадали девушки. Веселина так и вообще рассказала, как ловко придумала колоть русалок острыми зубьями гребня. Я отдала ей свой. Он не лучше, чем тот, что подарила ей матушка, но послужит ей, ибо подарен с душой.

Я тоже легла. Надо поспать, потому что сил после призыва ветров и лечения осталось капля.

Проснувшись, первой я заметила Яру. Она куталась в теплую одежду и смотрела вдаль. Горизонт алел, будто кровавый пламень. Страшная встреча с прошлым.
И все же солнце встает… и все идет чередом..
Я улыбнулась солнцу! Тучи али буря нам ни к чему!

Как странно, что для кого-то место - Буян - испытание прошлым, для кого-то (как для батюшки) - надежда на будущее, а для меня - познание настоящего. У меня есть важное дело. Я жду встречи с древней силой, чтобы спросить.

Но оказалось, что я ошибалась на счет настоящего. Мои вопросы приведут к прошлому. Не менее страшному, чем у Яры.

...

Князь Мстислав:

* как мне тут намекнули - превращаю путешествие в Пункт назначения

на горизонте уже появляются очертания Острова Буяна, но за эти года у него появился страж


Море потемнело, словно сама ночь решила сгуститься над волнами. Вдруг из глубины донёсся глухой, утробный гул, будто сама земля под водой проснулась.
Из пучины медленно поднялась спина, покрытая не гладкой кожей, а древней, поросшей мхом и ракушками чешуёй. То был Чудо-юдо-рыба-кит — чудовище из старых былин, чьё тело длиннее драккара, а глаза горят холодным, болотным огнём. Его плавники походили на обломки скал, а из пасти, усеянной клыками, вырывался смрадный туман.
Кит взревел так, что даже у воинов заложило уши. Он взмахнул хвостом — и волна, словно живая стена, обрушилась на драккар. Корабль накренился, люди повалились на палубу. Тело кита изогнулось дугой над драккаром, готовясь раздавить корабль.

*ваша задача - напугать кита, можно даже убить, если получиться

Однако, последствия атаки кита будут таковыми - драккар получает повреждения и садится на мель на острове Буян.

*Ульф...ну с меня магарыч точно - вовек не расплачусь походу, если откачают.

...

Морана:

— Шашки вон! С места с песней! Аллюр три креста!

Не успела Морана договорить, как вдруг почувствовала крепкие объятия — Добрыня заключил её в них, уткнувшись в волосы, пахнущие морем. На мгновение Морана замерла: она не ожидала такой открытой демонстрации чувств посреди палубы, полной людей. Но напряжение последних часов было слишком велико — и она невольно расслабилась, позволив себе прижаться к богатырю. Тепло его тела, мерное биение сердца — всё это вдруг стало таким нужным после пережитого ужаса.
— Какой чай? Ульф медовуху организует, за победу надо выпить, я разрешаю, — Добрыня широко улыбнулся, всматриваясь в её синие глаза.
Морана подняла взгляд и на секунду потеряла дар речи. В его глазах читались гордость, облегчение и что‑то ещё — то, что заставляло сердце биться чаще.
«Ну вот, — мелькнуло у неё в голове, — только не хватало влюбиться посреди морского кошмара. Сначала — живая вода, потом — чувства, Морана, порядок действий, запомни!»
— Ну, медовуха так медовуха, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как напряжение последних минут уходит, уступая место тихой радости.
Вокруг уже суетились викинги и их спутники: убирали обломки, проверяли повреждения, подсчитывали потери. Яромила подошла ближе, держа в руках жбан с медовухой. Она помолчала, словно подбирая слова, потом решительно подняла сосуд:
— Хочу выпить за воительницу Морану, чьё мастерство намного превосходит моё. Пусть твои стрелы всегда разят в цель! — княжна сделала большой глоток и передала жбан дальше.
Морана слегка покраснела. Она не привыкла к похвалам, особенно таким открытым.
«Ну надо же, — подумала она, — ещё немного, и я начну верить, что я и правда какая‑то легендарная воительница. Хотя… стрелы‑то и правда разят. Так что, может, и не такая уж легенда».
Благодарно кивнув княжне, она приняла жбан и тоже сделала небольшой глоток. Медовуха обожгла горло, но вместе с тем разливала по телу приятное тепло.
— Спасибо, княжна, — тихо сказала она. — Но мы все отличились. Особенно тот, кто стучал мечом по щиту так, будто собирался проделать в нём дыру.
Хенрика расхохоталась:
— Зато русалки точно оглохли! Теперь, если встретятся с кем‑то ещё, будут петь шёпотом, - она уже собиралась сказать что‑то ещё, как вдруг замерла.
На горизонте показались очертания Острова Буяна — долгожданной цели их путешествия. Но что‑то было не так. Море потемнело, словно сама ночь решила сгуститься над волнами.
Вдруг из глубины донёсся глухой, утробный гул, будто земля под водой проснулась. Морана почувствовала, как палуба под ногами слегка завибрировала. Все на корабле замерли, прислушиваясь.
— Ну конечно, — пробормотала Морана. — Кто бы сомневался. Не может же всё быть просто: приплыли, нашли живую воду, уплыли. Обязательно должен быть страж. И обязательно — размером больше нашего корабля.
Кит взревел так, что даже у воинов заложило уши. Морана инстинктивно прижала ладони к голове, морщась от боли. Он взмахнул хвостом — и волна, словно живая стена, обрушилась на драккар. Корабль накренился, люди повалились на палубу.
Тело кита изогнулось дугой над драккаром, готовясь раздавить корабль.
Морана схватилась за борт, чтобы не упасть, и встретилась взглядом с Добрыней.
— Ну что, — крикнула она, стараясь перекрыть шум волн и рёв чудовища, — кто там говорил про отдых? Похоже, веселье только начинается!
— Признаться, я надеялся, что после русалок у нас будет хотя бы полчаса на перекус.
— Перекус отменяется, — Морана вскинула лук, наложила стрелу. — Зато будет захватывающее шоу «Как экипаж безумцев сражается с китом размером с гору». Билеты уже проданы, зрители в восторге!
Чудо‑юдо‑рыба‑кит вновь взревел — звук был такой, что у Мораны зазвенело в ушах, а волосы на затылке встали дыбом. Она невольно сжала рукоять лука крепче, чувствуя, как под пальцами проступает пот.
Чудовище медленно поднялось над водой — теперь стало ясно, насколько оно огромно. Его спина, поросшая мхом и ракушками, напоминала подводную скалу, а плавники походили на обломки утесов. Глаза кита горели холодным, болотным огнём — не просто светом, а какой‑то древней, зловещей силой. Из пасти вырывался смрадный туман, от которого першило в горле и слезились глаза.
— И как мы это… победим? — пробормотала Морана, косясь на последнюю стрелу. — Он же нас просто хвостом прихлопнет, и всё. И даже некролог написать на бересте не успеют: «Погибли героически… но быстро».
— Главное — не дать ему это сделать, — Добрыня оглядел палубу. — План такой: я отвлекаю, ты стреляешь. Или наоборот? В общем, действуем по ситуации.
— Обожаю такие чёткие планы, — фыркнула Морана. — Особенно когда они начинаются со слов «действуем по ситуации». Но ладно, богатырь, давай попробуем. Только без геройских смертей, договорились? Мне ещё с тобой медовуху допивать!
«И не только», - но это она уже добавила про себя, не озвучивая вслух.
Морана прищурилась, оценивая расстояние. Стрела в её руках казалась жалкой против такой громадины.
«Ладно, — подумала она, — если нельзя убить, надо хотя бы разозлить. А разозлённый кит — это непредсказуемый кит. А непредсказуемость — наше оружие!»
Она прицелилась в один из горящих глаз чудовища и выпустила стрелу. Та пролетела по дуге и вонзилась в чешую рядом с целью — не попала в глаз, но заставила кита дёрнуться и издать новый, ещё более яростный рёв.
— Попадание! — радостно воскликнула Морана. — Ну, почти. Зато смотри, как он возмутился! Видимо, не любит, когда в него стреляют. Кто бы мог подумать!
— Эффектно, но бесполезно, — заметил Добрыня.
— Может, ему в ухо стрелу? Или в ноздрю? Хотя… у него вообще есть ноздри? О! У него есть пасть, — Морана кивнула на разверзнутую пасть чудовища, полную острых клыков. — И она явно не для улыбок. Давай, богатырь, отвлекай его как умеешь — размахивай мечом, кричи что‑нибудь грозное, станцуй в конце концов. А я пока… поищу ещё стрел. Или рогатку. Или хотя бы камень потяжелее.
Добрыня сделал шаг вперёд и с силой ударил мечом по выступающей ракушке на спине кита. Сталь заскрежетала, но оставила лишь небольшую царапину.
— О, смотри! — обрадовалась Морана. — Он теперь в полоску — полосатый кит! Эксклюзивная модель.
— Очень смешно, — проворчал Добрыня. — Лучше помоги придумать что‑то посерьёзнее.
— Ладно, — Морана огляделась, схватила ведро и начала бить по нему кулаком. — А ну, Чудо‑юдо, послушай нашу музыку! Раз, два, три — фа-диез!
Кит замер, уставившись на неё с явным недоумением.
— Действует? — шёпотом спросила Морана.
— Не уверен, — Добрыня тоже понизил голос. — Но он хотя бы перестал рычать. Может, он просто меломан?
— Тогда продолжим концерт! — Морана застучала по ведру ещё энергичнее. — Соло на ведре, исполняет воительница Морана! А теперь — барабанная дробь!
Кит отплыл на несколько десятков метров, тяжело дыша. Вода вокруг него забурлила, а глаза вспыхнули ещё ярче. Он явно готовился к новой атаке.

Горячечный бред в действии если кого задело, звеняйте

...

Борис Северин:

Мир в котором я рос, как удивителен ты и красив.
Все в моих руках, пока я иду, пока я полон сил.
Жить в радости дней, ярко гореть,
Но пеплом не стать.
Мир, в котором я рос,
Гордо смотри, на то, кем я стал.

Самое-самое светлое чувство,
Самое-самое светлое чувство
Ты как искусство
Ты как искусство,
Ты яркий свет.
Светлое чувство – Settlers

Вслед за рассветом перед глазами возник остров Буян. Борис никогда его не видел и даже не представлял, но почему-то сразу понял, что это он. Тёмное место, которое когда-то было живым и счастливым. Мрак окутывал остров со всех сторон, хватался за прибрежные валуны и макушки высохших деревьев. Тишина, которую нельзя было назвать естественной, нависла над островом будто защитная оболочка.

При приближении к острову поднялся ветер, подгоняющий драккар к острову. Темная плотная дымка окутала воды, скрывающие древнюю силу, которая уже рвалась наверх, ревела, хрипела и кричала нечеловеческим голосом, переходящим в свист и снова на рёв. Борис вскочил на ноги и схватился за снова горячий меч.

Корабль чуть накренило – невидимый пока враг жадно притирался к самостоятельно приплывшей к нему добыче, отдёргивался и снова наступал. На поверхности воды показалась увешанная как новогодними игрушками елка спина морского чудовища, блеснул огромный хвост, от вида которого у оборотня кровь застыла в жилах, хотя он в своей жизни уже повидал немало. Волна срезонировала о драккар, кажущийся по сравнению с чудо-юдо маленьким хрупким суденышком. Такого противника ни у кого из пассажира и экипажа корабля точно не было. Бесконтрольный и безумный, голодный и дикий стражник острова Буян навёл короткую панику даже на Северина. Но у того всё было кончено еще в прошлом. А вот настоящее. Еще пока реальное.

Борису не было известно сильнее молитвы, чем долгий вой на полную Луну, да и она не всесильна, не помогла вернуть любимую. Но танцующая спутница Земли, что сейчас пряталась от глаз, уступив место Солнцу, уже почти обрела форму круга. Это значит, что еще слишком рано готовить поминальную песнь, жечь костры и провожать в последний путь. Борис был готов дать себе второй, сомнительный и последний шанс не умереть до того момента, как его ноги или лапы коснутся земли.

Бросив взгляд вправо, Северин увидел, что Морана уже направляет стрелы в глаза и пасть чудища, а меч Добрыни оставляет на его теле неглубокие раны, на самом деле, больше похожие на царапины. «Неизбежная смерть» жег бедро, готовый показать себя в бою, но сейчас оборотень решил довериться обострившимся перед полнолунием агрессии и животным инстинктам. Отложив оружие, Борис слитным движением сбросил рубашку, стянул штаны и обувь. Захрустели, ломаясь и выворачиваясь кости, тело покрылось шерстью, лицо вытянулось в оскалившуюся волчью морду.



Зверь оттолкнулся от борта корабля ровно в тот момент, когда чудо-юдо проплыло рядом. Приземлился на спину и быстро побежал к одному из плавников с целью его откусить или хотя бы повредить. Будь враг другим животным, Борис бы целился в шею, но когти впивались в скользкую кожу гигантской рыбины, которая то поднималась наверх, то уходила на глубину. Под водой волк не мог находиться долго, терял зрение, захлебывался и тонул, приходилось выбираться на берег, чтобы отдышаться, а спустя несколько мгновений вновь бросаться в атаку. Пытаться прокусить голову оборотень не стремился, так как туда били стрелы Мораны и Яромилы.

Оторвать плавник оказалось сложнее, чем Борис предполагал. Волк наглотался морской воды – тяжелая мокрая шерсть тянула ко дну. Чудо-юдо продолжал таранить драккар так, словно его не били мечами, не обстреливали стрелами и не кусали.

«Если не выживем, то не вернёмся к паре».
Мысль, которую человек озвучил уставшему зверю, для первого была логичной, а для второго стала мощным толчком, чтобы продолжить бороться, вгрызаться в плоть огромной рыбины и тянуть плавник, упираясь всеми четырьмя лапами. Волк, который хорошо помнил как может быть счастлив рядом с истинной, как терять ее и потом существовать словно засохшее растение, ожидающее целительного дождя, не мог себе позволить проиграть. Умереть здесь и сейчас означало для него лишиться будущего, где его каждый миг грел бы яркий свет истинной.
В какой-то момент плавник стал отрываться, а потом и вовсе повис бесполезной тряпкой. Чудо-юдо-рыба-кит потерял в маневренности и скорости. Волк вновь выбрался на берег, растянулся на песке и изверг из себя пару литров воды. Морская болезнь, с которой оборотень начал это путешествие, кажется, прогрессировала.

...

Вольга Святославович:

Встреча с Чудо-юдо-рыба-кит

После того как разобрался с ранами и сменил одежду, отпил немного медовухи для согревания изнутри.
Затем помог с уборкой мусора и, пока делал это, все смотрел по сторонам. Чутье, и не только оно, подсказывало: нас в этих водах может ждать нечто и похуже сирен.
Когда вдалеке показались очертания острова Буян – полного разных тайн и загадок, и это помимо страшной истории, что произошла с жителями здесь, – по начавшемуся меняться цвету воды понял: «Сейчас».
И тут началось: первое – донесся гул, второе – столб пара, третье – показалась спина, поросшая мхом, ракушками и чешуёй, четвёртое – вытолкнутый через дыхало воздух был с такой силой, что произвел громкий трубный звук.
Следом из морской пучины показалось все остальное. Увидев размеры и внешний вид существа (глаза с холодным болотным огнем, плавники, напоминающие обломки скал, гигантскую пасть, усеянную клыками, из которой шло такое зловоние, что глаза слезились и их щипало), зрители (все на ладье) поняли, что трюк* с этим морским великаном будет действительно сложным: можно смело бить в барабанную дробь и начинать читать «Отче наш». [1]
Одно дело – читать и слышать разные слухи про Чудо-юдо-рыба-кита – чудовище из старых былин, что живет где-то и, если появляется перед кем-то, то раз в сто лет (образно говоря), другое – увидеть...
«Ох, как видно, потревожили гиганта, вот и всплыл узнать, кто тут смеет шастать по его владениям. Или дело еще в чем-то?»
Затем кит так взревел, что пришлось зажать уши ладонями, дабы совсем не оглохнуть. Один взмах его хвоста, и «стена» воды обрушилась на драккар; хорошо, успел схватиться и присесть, чтобы не долбануться со всего маха.
«Да что за день такой помывочный (водой омыло только сапоги), особенно у меня! Вроде не "Чистый четверг!"[2] Хотя есть плюс: так смоет с ладьи все то, что не успели убрать от русалок. Но минус – риск, что нас дружно туда же, к ним, снесет в темные глубины».
Пока настал перерыв между атаками Морана решила сыграть на ведре что-то вроде: "22 притопа, 22 прихлопа!Опа! [3]
Осталось добавить: Обо мне пускай узнает вся Европа (о, да узнают...)
Стоял где-то рядом с Добрыней, держа наготове меч, хотя он как укол иголкой этому Чудо-юдо-рыбе.
«Не, а вдруг бамс-бамс сработает, хотя бы временно? Еще интересно: это мамочка или папочка? Или тут тот случай, когда среднего рода?» (да, знаю, что очень «подходящие» мысли в данной ситуации).
А без шуток, надо что-то придумать (кроме поврежденного клыками плавника – от Северина). Может, еще взять на испуг рыбу? Там можно оглушить чем-то для дезориентации. Потом добраться до берега, что виден.

[1] «Отче наш» — главная молитва христианского мира, переданная людям самим Иисусом Христом. Её называют молитвой Господней.

* Полностью: Зрители поняли, что трюк действительно сложный, когда после барабанной дроби гимнаст начал читать «Отче наш». КВН. Сборная Большого Государственного Цирка.

[2] Чистый четверг — это важный день в православном календаре, один из ключевых в Страстной седмице — недели, которая предшествует Пасхе. Он посвящён воспоминаниям о ключевых событиях последних дней земной жизни Иисуса Христа. Еще в этот день убираются и все моют.

[3] 22 притопа, 22 прихлопа! Опа! – поет Сергей Минаев.

P.s. Автор, если что просит сорри за шутки. Морана, ты, конечно, нечто.)))

...

Саэль/Саид:

После победы над русалками медовуха текла рекой. Саида хмель не брал, да и пил он весьма умеренно. Не любил состояние, когда голова отключается и наверх поднимаются инстинкты темные, что в обычное время воспитанием скрыты. Посему потратил время на то, чтобы в порядок себя привести. Смыть остатки русалок, к коже прилипшие, да рубаху испорченную застирать.
Остров Буян возник и драккар устремился к нему, как верблюд после долгого перехода оазис увидевший.
Только и успел Саид к борту подойти, чтобы на остров полюбоваться, как поднялась волна и драккар качнуло так, что пришлось в борт вцепиться чтобы за него не вылететь. Со всех сторон послышались забористые ругательства. Держась за борт, увидел как Миролюб сестрицу подхватил не давая ей упасть в бурлящую воду.
- Да что происходит?!
Вырвалось у Саида и через мгновение вопрос растворился в бурлящей пене. На поверхность поднимался остров...еще один.
Тот что Буян продолжал стоять, а тот что рядом поднимался подобно горам при движении плит тектонических. Неужто тут зона сейсмоопасная, но почему Буян спокойным кажется?
В памяти возникли карты выкупленные у караванщиков и тут над бортом показались … глаза?!
Саид оху...удивился. Подъем продолжился. Появилась пасть. Пасть открылась и драккар понесло внутрь. Викинги схватившись за весла, загребли с такой скоростью что драккар откинуло назад. Чудовище захлопнуло пасть и ударив хвостом по воде отплыло с явным намерением зайти на второй круг.
Богатырь из свиты княжеской стал через борт на кита напрыгивать пытаясь пронзить мечом дубленую шкуру. Морана схватила ведро железом окольцованное и начала стучать по нему рукой. Гулкий деревянный звук понёсся над морем.
Чудище развернулось и тут мимо Саида серой молнией пронесся волк. Немой вопрос застыл в горле, а волк вплавь преодолев расстояние впился в плавник чудища.
Саид, моргнув, попытался вспомнить что за смесь он засыпал в кальян и не переборщил ли с медовухой. Кит бесился поднимая волны, волк висел на его плавнике пытаясь отгрызть, звенела сталь и глухой барабанный звук несся над водой. Драккар крутило, поднимало и швыряло о поверхность. Викинги работая веслами пытались удержать судно от соскальзывания в пасть чудища.
И тут Кит закружился на месте. Похоже волку удалось задуманное. Оскаленная морда пронеслась мимо борта, а вместе с этим появилась мысль настолько неадекватная, что стоило попробовать ее осуществить.
- Миролюб, - повернулся к княжичу, - сейчас эта махина круг сделает. Поможешь мне?
Княжич кивнул, а Саид, разувшись, выхватил саблю и подошел к борту вплотную. Кит описав почти полный круг снова оказывался мордой к борту.
- Держи за ноги!
Выхватив саблю, Саид рыбкой бросился за борт и перед его лицом оказался ус чудища. Саид почувствовал - Миролюб держит, значит надо действовать. Схватившись рукой за ус, взмахом сабли отрубил его. Кит замер, этого мгновения хватило чтобы отрубить второй.
- Тяни!
Миролюб выдернул его, как морковь из грядки. Мокрый Саид держал в одной руке усы кита, во второй саблю, на палубу потоками текла вода. Кит застыл. Видимо в его голове проносилось «дорогой дневник, мне не передать всю боль и унижения...» А может это просто Саиду так показалось.

...