Сказочные Вечеринки

Миролюб:

Остров Буян.

Выбираясь на, покрытый пеплом, берег острова Буян, Миролюб вспомнил как был тут пару раз, еще совсем мелким, когда с отцом прибывали на какие-то празднования. То ли на день рождения князя, то ли княгини. Тогда поразила красота цветущего острова, сейчас же это место предстало не просто выгоревшим. Казалось, ничего живого тут не было и никогда больше не будет.
Операция по спасению от огромного злющего кита была не то чтобы проиграна — они ведь выжили, но очевидно, получили критический урон. Драккар сел на мель, едва не разваливался на части, викинги сновали вокруг, пытаясь понять что делать дальше. Ну, хотя бы усы остались, как сувенир. Маневр Саида был опасен, но гениален в своем безумии, Миролюбу даже немного завидно стало с того, что не он сам это придумал. Однако, впереди явно еще много приключений, в этом княжич был более чем уверен. Особенно после того, как Яромила рассказала что им необходимо было найти и где. Буян всегда был не обычным островом, а превратившись в груду пепла, похоже, стал пристанищем чудовищ. После русалок и огромного чуда-юда, Миролюбу казалось, что ничем уже не удивить. Однако, когда на берегу сначала показался мокрый волк, а затем он обратился в такого же мокрого Северина, княжич понял, что удивляться все еще не разучился. Проклятье, или..? Расспрашивать сейчас не стал, не до того, надо бы найти перья и отправиться в дальнейший путь, у батюшки осталось не так много времени.
"Да пусть мрет, под твоей рукой Энск-град расцветет пуще прежнего" - чьим-то голосом мелькнуло в голове. Княжич вздрогнул и огляделся. Неужто это его мысли тайные, темные? От раздумий отвлекла Светорада, просившаяся к камню отправиться, чтобы одного из богатырей полечить.
"Пусти, нихай идет, у нее свое дело, у тебя свое!"- снова решение, будто со стороны, но показалось оно правильным. Попросил сопровождение сестрице, да отпустил, проводив долгим взглядом.
- В пещеры пойду за пером, - озвучил Миролюб намерение свое поскорее, чтоб никто другой не успел вызваться. Отчего-то знал княжич, что именно туда его путь лежит, - Саид, со мной отправишься? - повернулся к шамаханцу, тот охотно согласился.
Сначала чуть задержались, помог княжич прижечь рану Саиду, да снова перевязать. Из испорченных, успевших высохнуть, рубах, смастерили подобие факелов, не забыв с собой огниво. В пещерах ведь без огня никак. Разделились все, да по своим делам отправились.

Дом престарелых духов "У пещер".
Море тяжело билось о чёрные скалы, ветер тянул солью и сыростью, а впереди, среди каменных утёсов, темнели провалы пещер. Слишком тёмные, слишком глубокие, будто сама земля раскрыла пасть. Миролюб остановился на миг, разглядывая скалы. Говорила Яромила, что в пещерах этих и раньше духи какие-то жили, а сейчас, после произошедшей трагедии, наверняка остались только те, что страданиями питаются.
"Не боись, иди, иди" - шепотом едва шелестящим от уха к уху.
Тропка между скал была узкой и скользкой. Волны временами били так высоко, что брызги долетали до лиц. Чем ближе они подходили к пещерам, тем сильнее менялся звук моря. Оно уже не шумело. Оно гудело, глухо, низко, будто где-то в глубине дышало огромное существо. Миролюб невольно положил ладонь на рукоять меча.
"Иди, иди, иди!" каким-то нетерпением отзывалось с ударами сердца.
И они вошли внутрь первой из пещер. Высокие своды терялись во мраке, где-то сверху капала вода, а в глубине клубилась темнота. Миролюб медленно огляделся и вдруг ощутил холод внутри, словно кто-то провёл мокрыми пальцами вдоль позвоночника. Княжич резко обернулся. Никого. Только тьма в дальнем углу пещеры вдруг шевельнулась.
Саид что-то сказал, Миролюб даже не понял что именно, потому что в следующий миг темнота бросилась вперёд. Она ударила прямо в грудь так сильно, что воздух выбило из лёгких. Мир вокруг дрогнул и холод стал невыносимым, будто ледяная вода хлынула под кожу. Миролюб попытался вдохнуть, но не смог. Темнота ползла внутри и вместе с ней пришло что-то чужое.
Сначала шепот, потом запах, а следом перед глазами вспыхнули образы, которых он никогда не видел: костёр среди болот, женские руки в крови, чьи-то крики, старуха с глазами чернее угля. Сознание дёрнулось в ужасе, пытаясь вытолкнуть чужое присутствие, но оно было слишком древним, слишком сильным. Смех зазвучал прямо в голове — хриплый, женский, злой, будто кто-то много лет ждал именно этого мгновения.
"Кровь моя…" - голос звучал прямо внутри черепа - "Наконец-то…"
Княжич попытался ответить, хотя бы пошевелиться, но всё становилось мутным, далёким, а темнота внутри наоборот, всё ближе, всё сильнее. Она заполняла каждую мысль, каждое воспоминание, вытесняя его самого прочь, в глубину собственного сознания. Последнее, что запомнил Миролюб — ухмыляющееся лицо старухи, смутно напоминавшей кого-то очень знакомого.
- Чегось застыл, кудрявый? - Миролюб хлопнул Саида по спине - не видишь, нет тут никакого пера! - и направился прочь из пещеры.

...

Вольга Святославович:

Остров Буян

Путь – дорожка…

После моего вопроса, суть которого в том: «Как помочь товарищу?», последовал ответ: «Надо пойти к священному камню, там провести ритуал».
Звучит вроде несложно – это если без деталей, ну и фактора времени, которого у нас не так много.
Когда вопросы о том, кто со Светорадой и мной пойдет, были решены и Алешу уложили на носилки, перед уходом Добрыня тихо мне сказал: «Только ты, брат, и сдюжишь».
Кивнул головой, хоть и не озвучил вслух, но подумал: «Сделаем, конечно. Вернем Поповича». Оставался только вопрос цены.
Ну и чтобы боевой брат до конечной цели продержался, ибо по пути может всякое случиться, тем более в месте, где за каждым поворотом не знаешь, что будет. Хотя на этот случай, есть идеи.

...

Яромила:

Яромила больше ничего не видела и не слышала. Не замечала сколько времени прошло, как настал вечер, как остальные разошлись. Снова и снова повторяла заветную фразу...пока голос не осип, пока не осталось сил даже на шепот.
С чего она вообще решила, что сможет вернуть жизнь на Буян? Ей это не под силу. И что теперь - Алеша при смерти, они застряли на острове, где все мертво. Она всех подвела.
- Это моя родина - остров Буян.

- Так ли это?
Яромила подняла глаза.
Перед ней стоял отец. Князь Игорь был таким, каким она его запомнила. Вокруг никого, темное мертвое озеро и лишь он - истинный князь острова Буян.
- Терем Мстислава твой дом. Ты княжна Энск-града, а не Буяна.
- Это моя родина - остров Буян - упрямо повторила Яромила, не слушая морок.
- Не по силам тебе это, дочка...ты всего лишь девица слабая - ладонь княгини Златы ласково коснулась щеки, как же она могла забыть это прикосновение, самое нежное, самое дорогое - давно уж срок вышел, сколько часов сидишь...ты им только обуза...хватит уже...
Яра посмотрела на мать не смогла отвести взгляд.
Потом решительно поднялась на ноги и зашагала прямо к Мертвому озеру.
- Княжна, ты куда! - закричал кто-то - Не смей!
- Остановись, на верную смерть идешь! - окликнул отец.
- Нет у тебя силы и никогда не было. Не принимает тебя эта земля. Ты - обычная слабая девица!
Яромила остановилась у самой кромки и в последний раз произнесла:
- Это моя родина... остров Буян. Буян...ты - мой остров!
И сделала шаг вперед.
Вместо того, чтобы зашипеть, вода стала журчать. Из самой глубины черного озера вдруг забил родник чистой прозрачной воды. Он тек, расширялся, вытесняя собой мертвую, заполняя каменную чашу целительной влагой.
- Живая вода - выдохнула Яра и бессильно повалилась на землю.
И вокруг нее, там, где княжна лежала, появился мелкий ковер робкой новой зеленой травы.

...

Хенрика:

— Мочи козлов! Тьфу блин, слонов, слонов мочи!

Остров Буян. Развалины княжеского дворца.


— Идём, — бросаю я Ульфу и Борису Северину. — Время — наш враг, а не эти руины.
Мы спускаемся на берег. Под ногами хрустят угли и обломки камней. Воздух пропитан запахом гари, хоть прошло уже десять лет. Ульф хмуро оглядывает пейзаж:
— Не думал, что Буян станет таким… мёртвым.
— Он не мёртв, — возражаю я. — Он ждёт. Ждёт, пока кто‑то вернёт ему жизнь.

К развалинам дворца идём молча. Каждый шаг отдаётся эхом — будто сама земля помнит тот день, когда Горыныч обрушил на неё свой гнев. Камни, балки, обломки стен — всё смешалось в чудовищную груду.

— Где искать? — спрашивает Ульф, оглядывая завалы. — Здесь можно год копать.
— Вряд ли казна не лежит на виду, — отвечаю я. — Её спрятали надёжно. Значит, вход в хранилище — там, где его меньше всего ждёшь.
Начинаем разбирать завалы. Камни тяжёлые, острые, но мы упорно тащим их в сторону. Ульф ворочает глыбы с богатырской силой, Борис помогает ловко и расчётливо, а я выискиваю признаки тайного хода — трещины, ступени, остатки лестницы.
Наконец под грудой обломков замечаю тёмный провал.
— Здесь, — указываю я. — Вниз ведёт узкий ход.
Ульф подсвечивает факелом — ступени, хоть и потрескавшиеся, выглядят достаточно крепкими.
— Кто первый? — спрашивает Борис.
— Я, — отвечаю без колебаний. — Вы следом. И будьте начеку.
И пока мужчины не стали отговаривать, уже спускаюсь первой. Воздух становится холоднее, пахнет сыростью и чем‑то ещё — затхлым, древним, опасным. Ступени ведут глубоко вниз. Факел отбрасывает пляшущие тени на стены, и мне кажется, что они шевелятся, будто живые.
Внизу — просторный зал. Когда‑то здесь, наверное, хранили сокровища, принимали гостей, отмечали победы. Теперь — лишь пыль, паутина и… движение.
Из углов выползают тени. Не просто тени — они обретают форму: скрюченные фигуры с горящими глазами, длинные когти скребут по камню. Нечисть.
— Ну конечно, — усмехаюсь я, выхватывая меч. — Без драки никак.
— Хенрика, осторожнее! — кричит Ульф.
— Осторожность — удел трусов, — бросаю я через плечо. — А мы варяги!
Первая тварь бросается на меня — прыгает с потолка, когти вытянуты вперёд. Уворачиваюсь, рублю мечом — лезвие рассекает тёмную плоть, и существо с визгом рассыпается в пыль.
— Они не бессмертны! — кричу я. — Мочи козлов!
Ульф размахивает топором, Борис действует мечом — быстро, метко. Я кручусь между ними, парирую, атакую, чувствую азарт боя.
Когда последняя тварь рассыпается прахом, мы осматриваемся. В дальнем конце зала — массивный сундук, окованный железом.
Борис подходит, пытается поднять крышку — она не поддаётся.
— Заперто, — хмурится он.
— Дай‑ка я, — я подхожу, осматриваю замок. — Тут хитрый механизм. Видите этот завиток? А вот тут — незаметная выемка? Надо нажать одновременно в двух местах, да ещё и повернуть против часовой стрелки…
Прикладываю пальцы к нужным точкам, надавливаю, проворачиваю — замок щёлкает с тихим, почти торжественным звуком.
— Вот так, — хмыкаю я. — Древние мастера любили загадки, но не таких уж хитрых.
Крышка открывается. Внутри — золотые монеты, самоцветы, древние печати… Я протягиваю руку, чтобы взять горсть монет, но вдруг замечаю под ними что‑то блестящее. Отодвигаю золото — и замираю.
— Смотрите… — тихо говорю я.
Под слоем монет лежит перо Жар‑птицы — большое, золотое, оно мягко светится в полумраке, словно маленькое солнце.
— Искали казну, — усмехается Ульф, — а нашли спасение.
— Судьба любит дерзких, — подмигиваю я. — И тех, кто не боится лезть в самое пекло.
Борис осторожно берёт перо, держит на ладони — оно переливается, будто живое.
— И правда, — фыркаю я про себя, — перо. Всего лишь перо. А сколько вокруг него суеты!
Соловушка предупреждал, что за секреты приходится платить чем‑то драгоценным… Ха! А я думала, речь о жизни или клятве. А оказалось — всего лишь о том, чтобы разгрести пару тонн камней и порубить пару десятков теней. Вот уж цена так цена!
— Теперь — наверх. Драккар ждёт. И скоро он станет Летучим кораблём.
Мы поднимаемся обратно, неся с собой не только казну и перо, но и надежду. Буян ещё покажет свою силу — и мы поможем ему в этом.

Если чо, поправлю без проблем. Соловей, жди меня и я вернусь

...

Саэль/Саид:

Буян-пещеры

Летели гарпуны, драккар кружило, кит бесновался… Это не могло закончиться хорошо. А как известно «если что-то может пойти не так, оно пойдет не так». Судно с душераздирающим треском село на мель и замерло.
Пепел мягко пружинил под ногами. Морской ветер, поднимая невесомые хлопья, закручивал их укладывая на берег картинами взгляд притягивающими. Слушая внимательно что княжны говорят, размышлял, осталась ли на острове вода для питья пригодная и если есть, то как далеко.

Постепенно пустел берег, все на поиски отправились, кто счастья пытать, кто товарища раненного лечить. Пусть все у них получится, подумал Саид поворачиваясь к Миролюбу. Тот уверенно махнув рукой указал направление нужное.
Черные скалы возвышались над берегом. Прибой, обнимая камни, придавал нарядный блеск, но едва волна откатывалась, они снова становились матовыми. Расщелины вспарывали породу образуя провалы, казавшиеся бездонными. Им нужно было туда.
Скользя сапогами по тропке каменной, добрались до пещеры.
- Подожди, - схватил Миролюба за рукав и заглянул внутрь, - вдруг там дна нет.
Подняв небольшой камушек в темноту бросил. Запрыгал, загремел камушек, грохот от стен отражаясь вглубь пещеры покатился. Смешиваясь с отдалившимся гулом моря.
- Пол есть, уже хорошо.
Саид войдя в пещеру сделал несколько шагов. Это было похоже на ночь в пустыне, когда налетевшие облака скрывают звезды и наступает кромешная темнота и холод. Холод просачивается под кожу касаясь солнечного сплетения щупальцами, обвивает сжимая. Все ощущения исчезают и чувствуешь себя потерявшейся в пространстве песчинкой.
Шаг, еще шаг. Порыв ледяного ветра прошуршал у уха и исчез. Саид знал — Миролюб в шаге от него, но все равно подпрыгнул когда получил удар по плечу.

Разворачиваясь выхватил саблю и усилием воли удержал от удара. Выдохнув осторожно вернул саблю на место. Это он мог сделать даже во сне.
- С чего ты взял что нет его здесь, - развернувшись двинулся на звук шагов. Казалось тьма за спиной ехидно захихикала.
- Так светилось бы оно, - заявил Миролюб, первым выходя под тусклый свет.
- Понятно, - пробормотал Саид, ему показалось, что княжич стал выглядеть как-то не так, - значит ищем пещеру светящуюся или в каждую заглядываем?
Миролюб философски пожал плечами. Саид окинув взглядом хаотично расположенные пещеры вздохнул.
Устремившись вверх по влажным камням скал, цеплялись за острые, вспарывающие кожу пальцев, выступы, изредка переводя дух Саид с Миролюбом осмотрели несколько пещер.
- Погуляли и хватит, - раздался за спиной шамаханца женский голос, - теперь вон к той отправляемся.
Вцепившись пальцами в скалу Саид повернулся уставившись на Миролюба, сквозь черты лица которого проступали другие. Будто положили поверх тонкий лист бумаги с рисунком карандашным. Княжич указывал пальцем на пещеру находящуюся на почти ровной скале.
- Уверен?
Надеясь что все привиделось Саид свободной рукой протер глаза. Нарисованное лицо не исчезнув проступило ярче.
- Иди уже,- Миролюб открывал рот но голос был не его.
Саид выдохнул прикидывая варианты, как вернуть княжича. Вариант - сбросить в море отмел сразу. Высоко да и разобьется в полете. Ударить плашмя саблей по голове - не вариант. Потеряет сознание и скатится вниз. Перстень с ядом тут не поможет. Саид вздохнул. Сейчас решить проблему не получится, а значит… Вздохнув еще раз, начал движение к указанной пещере. Сзади шумно дышал Миролюб.
Пещера была размером больше чем предыдущие, перед ней ровная каменная площадка. Саид присмотрелся — в углу площадки лежала горка черепов.
- Как-то тут мрачно.
Из пещеры пахнуло смрадом, что-то в ее глубине задвигалось, зашуршало. Саид, почувствовав приближение чего-то огромного, отпрянул и уставился в желтый глаз с вертикальным зрачком. Саид видел такие глаза, но никогда они не были такого размера.
- Шшшшто надооооооо?
Раздвоенный язык выскользнул из пасти почти коснувшись уха. Запах стал сильнее. Саид мужественно взял себя в руки.
- Приветствую,- голос сорвался, - змей великий.
- Ашшшшпид, - во взгляде змея появилось веселье, - ашшшпид я. Так шшшто надо?
Сплюснутая морда возвышалась над Саидом, а тело толщиной в ногу взрослого слона продолжало выскальзывать из пещеры кольцами укладываясь на площадке. В тусклом сером свете тускло поблескивали сложенные из чешуек узоры.
- Впрочем, не вашшшшшшно, - аспид скользнул по морде раздвоенным языком, с клыков упала на камень капля и камень зашипел, - шшшшпашиииибо что пришшшшшлиии.
Пожалуйста, - Саида от желания выхватить саблю удерживало понимание- с первого удара не разрубит, а второго у него не будет. Никогда не будет, - поднялись мы к тебе проведать. Князь Мстислав послал нас о здоровье твоем справиться.
- Шшшшшшто?
Аспид остановил морду так, что одним глазом смотрел на Саида, вторым на Миролюба.
- Так вот развлечь тебя пришли, - стараясь не делать резких движений опустил руку в карман, - в карты поиграть с тобой или расклад на будущее сделать.
Аспид пошевелился устраиваясь удобнее.
-Рашшшклаад, - раздвоенный язык аспида, на миг высунувшись, исчез в пасти, - шшшшшделай. Шшшшшшебе.

...

Добрыня Никитич:

Ступай, о путник, в тень лесов.
Забудь навеки милый дом.
Забудь про солнца яркий свет.
Ни солнца, ни тепла там нет.
Ты слышишь шорохи в тиши?
Овраги мороком полны.
Горят болотные огни,
В леса ведут тебя они.
Оставь надежду позади,
Пусть страх поселится в груди.
Расстелится ковёр из мхов:
Ступай, уж если ты готов.
Не зря в народе говорят:
В чащобе тихой черти спят.
Но спят они лишь до тех пор,
Пока не тронут мха покров.
Ты ляжешь на тот мягкий мох,
Испустишь свой последний вдох.
Душа поблекнет в мраке том.
В глуши лесов теперь твой дом!

Забрали Алёшку, викинги, да Вольга подсабил им. С тяжёлым сердцем я смотрел на процессию, возглавляемую Светодарой.
Вся надежда была на неё, что сможет вылечить богатыря и вновь вздохнёт в него жизнь. Тяжело я переносил гибель воинов своих, стыдно было смотреть в глаза матерей, что не смог уберечь их дитя.
Алёша же был другом и младшим братом, почти сирота, только батька и остался. Для него сын — вся жизнь.
Живёт им и гордится. В селе всем рассказывает про подвиги Алёши, а сельчане рады слышать, собираются как на представление.
Теперь ожидание сродни смерти, и вера в княжну.
Оставшийся народ разделился на компании и разбрелся по окрестностям искать перо Жар-птицы. Не простое это перо было, волшебное.
Яромила говорила, что и на Буян залетали эти птицы, авось где выронили своё перо, хоть в том лесу, куда мы идём втроём. Понять легко - оно сияет тёплым светом, как маленькое солнце.
Я посмотрел на своих спутниц — две разные настроения. Если Морана шла уверенно, зная свою цель, то по Веселине было видно, что страх окутал её. Неизвестность пугала, тем более кроме дома она нигде не была, а по дороге сюда, что только не приключилось.
— Ну что, Веселина, приуныла, боишься?
— Ох, Добрыня Никитич, как не бояться, так знать бы, куда мы идём и что там в лесу ждёт. Я жить ещё хочу.
— Так ты не бойся, мы с Добрыней Никитичем тебя защитим, не спеши умирать.
— Вот слушай, что Морана говорит, страхи же материализуются, а пока к лесу идём, спой частушки, ты же много их знаешь.
Я сам слышал, как подружкам своим пела.
Я переглядываюсь с Мораной, обмениваясь улыбками. Ну а что, всяко лучше, пусть отвлечётся девица, чем бояться будет.
Вон смотри, с каким энтузиазмом взялась петь. И нам весело до леса идти. Правда, картина вокруг не способствовала веселью. От цветущего Буяна ничего не осталось; была надежда, что хоть где-то сохранилось одно живое дерево или кустарник. Это означало бы, что есть надежда на возрождение, но всё было мертво.
Лес встретил нас полчищем безмолвных стражников Буяна. Окутанные чёрной корой, будто бы траурное одеяние по погибшим на острове жителям.
Ветки тянутся к небу, моля о пощаде и упокоении.
— Ну что, пошли, девы прекрасные, а ежели боитесь, можно остаться здесь.
Говорю больше для Веселины, может, решит остаться. В Моране я уверен, не бросит меня, и если надо, встанет наравне против врага. Идём все вместе, опасно оставлять Веселину одну, а так вдвоём сможем защитить.
На всякий случай вытаскиваю меч из ножен. Неизвестно, что же нас ждёт в этом лесу — чудище аль разбойники какие. Пахнет сырой землёй и дымом, временами слышится треск деревьев. Будто бы приветствуют нас. Всё глубже углубляемся в лес по тропе, и кажется, что слышен шёпот: «пришли.. пришли..», «спасут, спасут..». Оглядываюсь, ища источник, откуда же могут издаваться эти звуки. Перед глазами начинают мелькать бесплотные, призрачные тени. Убыстряются и убыстряются, хотят свести с ума. «Не уйдёте, не уйдёте» — слышится снова. Призраки танцуют свой танец, им нужны свежие души.

...

Веселина:

Веселинины частушки (подпеваем!)
**
Молвил князь: перо Жар-птицы
Привозил посол из Ниццы,
Вы ж плывите на Буян.
Блин, один сплошной обман!

Не видать вокруг ни зги-
Затуманились мозги.
Где же остров тот Буян?
Блин, один сплошной обман!

Сел корабль наш на мель.
Голова гудит как шмель.
А на острове Буян
Лес не лес - один бурьян!

Повстречались нам цыгане
На том острове Буяне.
Шумно пели и плясали,
А потом они..пропали.

Ни Жар-птицы, ни цыган…
Блин, опять сплошной обман!

...

Морана:

Раньше люди не знали откуда берутся огромные круги на кукурузных полях, сначала конечно всё на пришельцов сваливали.
А потом выяснилось что в этих местах ёжики водят хороводы.

— И почему именно перо? — ворчала Веселина, осторожно переступая через сухие сучья. — Могли бы искать, скажем, волшебный орех или хотя бы шапку‑невидимку. Перо — оно же маленькое, потеряется в два счёта!
— Потому что перо Жар‑птицы светится, — терпеливо объясняла Морана. — Его легче найти, чем шапку‑невидимку, и оно точно волшебное, в отличие от какого‑то ореха.
— Да и вообще, — добавил Добрыня, — кто мы такие, чтобы спорить с древними легендами? Сказали — перо, значит, перо. Хотя, если честно, я бы предпочёл искать бочку мёда.
Они вошли в Обуглённый лес. Деревья стояли мёртвыми стражами: их кора чернела, а ветви тянулись к небу, словно моля о пощаде. Воздух был сухим и горячим, под ногами трещали сучья, а где‑то вдалеке слышался шёпот — то ли ветра, то ли призраков.
— Ну и местечко, — поежился Добрыня. — Даже русалки и кит казались приятнее. Тут даже воздух какой‑то… подозрительный.
— Это всё из‑за проклятия, — прошептала Веселина. — Говорят, когда‑то здесь был прекрасный сад с цветами, которые пели по утрам, и ручьями, что дарили вечную молодость. Но однажды Змей Горыныч пролетал мимо, чихнул — и поджёг всё вокруг. С тех пор лес обуглился, а духи, погибшие в пожаре, стали его стражами.
— Чихнул и поджёг? — Морана приподняла бровь. — Что ж он там ел перед полётом? Огненные грибы?
— Не знаю, — пожала плечами Веселина, — но духи до сих пор злы на Змея. И на всех, кто приходит за пером.
— Замечательно, — вздохнула Морана. — То есть нас тут будут пугать призраки, а мы должны делать вид, что не боимся?
Морана остановилась, вглядываясь в сумрак:
— Смотрите… там, впереди.
Среди чёрных стволов мерцало слабое золотистое сияние. Оно исходило от высокого дерева, единственного с зелёными листьями среди обуглённых собратьев. На самой вершине, среди ветвей, лежало перо — оно светилось, как крошечное солнце.
— Вот оно! — обрадовалась Веселина и сделала шаг вперёд.
— Подозрительно просто, — нахмурилась Морана. — Слишком просто. В сказках за волшебные штуки всегда надо пройти три испытания, выпить три ведра воды и отгадать семь загадок. А тут — раз, и готово? Не верю.
И правда: стоило Веселине сделать ещё шаг, как из‑за деревьев выступили фигуры. Сначала это был мальчик в льняной рубахе, который жалобно позвал:
— Помогите, я потерялся!
Затем появилась старуха с корзиной грибов:
— Дочки, не видали тропинку к деревне?
А следом — воин в доспехах:
— Эй, друзья, помогите меч поднять, упал в яму…
— Призраки, — тихо сказала Морана. — Они принимают облик тех, кому мы готовы помочь. Не смотрите им в глаза и не отвечайте.
— Легко сказать, — пробормотал Добрыня, отворачиваясь от мальчика, который уже почти схватил его за рукав. — А если они обидятся и начнут нас преследовать?
— Тогда мы обидимся в ответ и убежим, — предложила Морана.
Веселина сжала кулаки:
— Они питаются состраданием. Чем больше мы хотим помочь, тем сильнее они нас удерживают.
— Значит, надо перехитрить их, — Морана прищурилась. — Добрыня, сделай вид, что споткнулся и поранил ногу. А мы с Веселиной начнём тебя «спасать».
— Что? — удивился богатырь. — Опять? Я же только вчера ногу не ломал!
— Делай, как говорю! — шикнула Морана. — И постарайся выглядеть пострашнее. То есть побольнее.
Добрыня послушно рухнул на землю, схватился за ногу и завыл так душераздирающе, что даже призраки замерли в недоумении.
— Ох, Добрынюшка, что же делать?! — запричитала Морана.
— Надо нести его к дереву! Там целебные травы! — подхватила Веселина.
— А может, сначала медовухи? — простонал «раненый» богатырь.
— Потом, потом! — хором шикнули на него спутницы.
Призраки заколебались. Они не ожидали, что их тактика будет использована против них. Фигуры начали мерцать, теряя чёткость.
— Не ведитесь! — прошипел призрак в облике воина. — Он притворяется!
— А вы — тем более, — бросила Морана. — Идите с миром, или мы вас… э‑э… пожурим строго!
Она вытащила из сумки горсть соли — той самой, что викинги брали для засолки рыбы — и бросила перед призраками. Те зашипели, отпрянули и растаяли в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий дымок.
— Соль? — удивился Добрыня, вставая. — И это всё? Я тут стонал как раненый медведь, а хватило какой‑то соли?
— Соль, заговоренная на рассвете, — поправила Веселина. — У меня бабушка так духов отгоняла.
— Надо запомнить, — кивнула Морана. — Пригодится, если снова попадём в какую‑нибудь сказку.

Теперь путь к дереву был свободен. Но стоило им подойти ближе, как ствол зашевелился — это оказалась огромная змея с чешуёй, отливающей бронзой. Она обвила ствол кольцами и зашипела:
— Кто посмел прийти за пером?
— Мы, — твёрдо сказала Морана. — Оно нужно нам, чтобы спасти родные земли.
— Все так говорят, — фыркнула змея. — Но перо даётся лишь тому, кто докажет, что достоин. Пройдите три испытания!
Испытание первое: «Танец с тенями»
Змея махнула хвостом, и вокруг появились тени — они начали танцевать странный, замысловатый танец.
— Повторите за ними, — приказала змея. — Если хоть одно движение ошибётесь — останетесь здесь навечно!
— Навечно? — переспросил Добрыня. — А обед?
— Никаких обедов, — отрезала змея.
Троица начала повторять движения: приседания, повороты, прыжки. Веселина кружилась легко, Морана старалась не сбиваться, а Добрыня…
— Ой, нога! — взвыл он, запутавшись в собственных ногах и чуть не упав.
— Богатырь, ты не танец, а землетрясение изображаешь! — хихикнула Морана.
— Зато оригинально, — буркнул Добрыня, пытаясь повторить пируэт.
К удивлению змеи, они справились.

Испытание второе: «Испытание честности»
— Сейчас я задам каждому вопрос, — прошипела змея. — Отвечайте честно, иначе останетесь в лесу навсегда.
— Всегда честно отвечать — это опасно, — засомневалась Морана.
— Начинаем! Добрыня, чего ты больше всего боишься?
— Э‑э… мышей, — признался богатырь, краснея. — Они такие маленькие, юркие… и их много!
Змея хихикнула.
— Веселина, какой твой самый нелепый страх?
— Боязнь пауков в волосах, — смущённо призналась девушка.
— Морана, чего ты стесняешься больше всего?
— Того, что иногда пою в душе, — вздохнула воительница. — И не очень хорошо пою.
Змея почесала голову чешуйчатым хвостом:
— Вы точно где-то жульничаете! Но… правила соблюдены.

Испытание третье: «Испытание эхо»
Змея хитро прищурилась:
— В этом лесу живёт древнее эхо. Оно повторяет только правду — но искажает её так, что не всякий поймёт. Вы должны задать ему три вопроса, услышать ответ и правильно его расшифровать. Если ошибётесь — эхо запутает вас в лесу навеки!


Ребят, Добрыня, Веселина третье испытание вам, что хотите делайте с этим ужом) нам нужно перо
И ещё, богатырь уже привычный к тушкованию, Веселина, если что не так, говори, поправлю без вопросов

...

Ульф Железнобокий:

Остров Буян. Княжеские подвалы.

Первым делом я проверил пробоину. Ничего хорошего, но ее удалась задраить, чтобы мы не сели еще глубже.
Буян возвышался теперь рядом во всей «красе» – черный, обугленный. Удастся ли на нем найти что-то, пригодное для ремонта корабля – кто знает? Но попробовать мы должны. Как и поискать воду и еду.
Однако ремонт мог и не понадобиться. Я, не веря ушам, слушал рассказ Яромилы про перья жар-птицы и летучий корабль. Да где это видано – чтобы драккары летали?! Но прекословить не стал, мы прибыли сюда для того, чтобы Яромила сделала то, что ей нужно, для спасения князя Мстислава. Значит, пойдем искать перо.
Я разделил команду на три части. Одна, под предводительством Одда, осталась приводить корабль в порядок – насколько это получится.  Вторую с Фроудом я отправил искать воду и еду, без особой надежды, конечно. Но наловить рыбы мы всегда сможем. Воды бы найти. Ну а третья пошла искать перо. Ну и казну, как напомнил мне шепотом Одд.
Нет ничего чернее того, что сгорело. Я шел по похрустывающей под ногами земле и думал о том, какой силы огонь уничтожил все это. И не вернется ли он.
На место живого приходит неживое. И после того, как здесь сожгли все живое, на Буяне поселилось нечто другое. Может, и русалки, и рыба-кит – они все из этого же ряда.
Хенрика идет впереди, она самая легкая, самая быстрая. И ей все интересно. Девочка впервые выбралась в большой мир, для нее это приключение. Как отец будет ее возвращать к привычному образу жизни – не представляю. Но пока пусть девочка резвится.
Однако резвушки быстро становятся не столь уж невинными – в подвале дворца нам встречаются какие-то новые местные обитатели – белесые когти и горящие глаза. Это плохая новость. Хорошая – что они отлично рубятся топором. И клинком Хенрики. И мечом Бориса.
В награду нам – сундук. Таки прав был Одд – казну княжескую не вывезли. И, может, не один сундук тут. Но в этом – не только золотые монеты, но и перо. Кажись, то самое. Мы втроем завороженно смотрим на жар, исходящий от пера. Я поднимаю взгляд на лица Хенрики, Бориса – по ним пляшет золотистый свет. И теперь мне кажется, что летучий корабль – похоже, и в самом деле, наше единственное спасение.
Я бережно беру перо и прячу под одежду. Волшебный свет меркнет, и слышатся три разочарованных вздоха.
– Хенрика, бери факел. Борис, давай вдвоем понесем сундук. Тут и твоя доля.

...

Светорада:

Буян.

«Правда — это странная штука. Сначала мы тратим кучу времени, чтобы ее узнать, а потом всю оставшуюся жизнь, чтобы забыть». (с.)

Миролюб не хотел пускать меня, это понятно, по глазам видела: забеспокоился, но, подумав, здраво рассудил, что другого варианта нет. Хотя, мелькнула у меня мысль, что слишком уж легко он согласился. Будто что подталкивало его…
Он тоже чувствовал шепот в голове, но и знал, что остров и камень мне, как и ему (до поры до времени) не опасны. Они не друзья, но и не враги.

Так мы разделились.
Часть отправилась к развалинам, часть в пещеры. А мы - к камню.
Для Алеши смастерили этакие носилки и потащили волоком. Идти сам он не мог уже.

Вольга посмотрел на меня. Я кивнула и тихонько зашептала, присев и коснувшись серого прибрежного камня ладонью. Пусть покажет мне путь. На серебристой от капель воды поверхности проступили белые жилы. Камень отозвался и открыл путь.

Я, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, спустилась к песчаной кромке и уже через несколько минут затерялась среди обугленных сосен, слыша уверенные шаги Вольги и шуршание носилок, биение нескольких сердец, боль, раздирающую Алешу.
Ничего, милый, сдюжим!

Касаясь пальцами древних просоленных морем и ветром обгорелых стволов, которые когда-то маслянисто пахли опавшей хвоей и смолой, я шла по проложенной тропке, впитывая шаг за шагом боль уничтоженной выжженной природы.

И все же она возрождалась.
Сначала мы вошли в молодой подлесок, который становился все гуще. Вокруг стало темнее. Голоса товарищей, с которыми мы разделились, уже не были слышны. Шаги терялись в опавшей хвое и углях бывшего пепелища. Было маетно тихо. Будто звуки умирали тут. Тишина обнимала, а сосны да ели кололи иглами, уверяя, что лучше повернуть назад.

Мертвое и живое место. От того тут есть та самая, нужная отцу вода. И, конечно, Сила убивает все вокруг камня, но дает энергию тому, кто приходит и получает доступ, питает землю острова.
Я чувствовала ток воды под землей, пружинящей от хвои под ногами.
Эта влага была лишь слегка соленой, вполне пригодной для питья, пройдя через песок и глину.

Лес зашумел, будто недовольный, от порыва ветра. И снова мертвая тишина. Тяжко тут. Столько голосов неупокоенных жертв и погибших в огне людей. Посмотрела на Вольгу. Тот шагал рядом и с каждым движением все больше хмурился. Тоже слышит и чувствует.

Я тихо сказала:
- Вольга Святославович, людям ступать на камень нельзя, потому носилки надо оставить на земле. Викинги пусть в лесу останутся. А мы с тобой как-нибудь Алешку дотащим. Тебя сила не тронет. Вернее, точно не знаю, но пропустит. Это риск, сам понимаешь.
- Сделаем как надо, а там - будь что будет!
- И то верно, - киваю в ответ. - Я как смогу - помогу, ежели надо будет.
Посмотрев друг на друга, мы молча скрепляем договор: стоять друг за друга перед невиданной древней силой. Тут не до того, что он мужчина, а я женщина. Здесь есть только сила души и смелость сердца. Уверенность в поступках и готовность жертвовать.

Тропка, вьющаяся серебряной жилой по земле, вывела на нас пустое безжизненное плато. Лес будто распустился.

Мы воззрились на плато.
Оно выбелено солнцем и ветром, пропитано силой земли. Оно - Алатырь. Здесь слегка пахнет железом: запах крови, заколотых тут животных и людей. Сколько ее, разной, но одинаково алой, видел этот белоснежный камень. Сколько слов, молитв и проклятий. И сколько желаний исполнил, глотая красный поток уходящей из тел жизни.

Здесь, вдали от берега не слышно рокота волн. Тут нет птиц. Снова Тишина. Густая и гулкая. И, вот вроде как, я в лесу. Но не стоит обманываться, ели и высокие корабельные сосны, обнимающие белое плато, не родные мне. На их заступничество нет надежды. Они взращены иной землей и силой, претерпели боль и возрождение, знают слишком много зла и просьб. Все живое тут напоено силой боли и просьб, и силой Камня.

Яга говорила, что с Алатырем надо быть осторожнее. У него есть разум. Чем-то схожий с нашим. Но лишь немного. Он способен понимать нас только потому, что вобрал в себя столько ушедших жизней, что смог познать человека, как дети учат азбуку.

Обманываться я не собираюсь.

Викингам, сопровождавшим нас, велим остаться на границе кромки леса и не ступать на плато. Говорю им вообще отвернуться. Не стоит им даже смотреть на эту силу. Она ведь может и заморочить, не хуже русалок. Поиграть, сделать своим слугой или заставить отдать жизнь. Выдохнув, бросив взгляд на Вольгу. Ступаю на белый камень одной ногой.

Кланяюсь в пояс Алатырю.
- Здрав будь!

В моей голове мерно рождается шепот. Он скрипучий. Аккуратно раскатистый, будто кто камешки в ладони катает. Спокойный, медленный: Алатырю некуда спешить. Он тут давно, испокон веков, и будет столько же. И, кажется, Камень все же плохо учил алфавит: некоторые слова приходится додумывать, ибо буквы либо пропущены, либо перепутаны.
- И ты, драва буд, дош Денницы.

Вот как-то так это звучало в моей голове.
Камень любопытствует, зачем пожаловала. Мысли свои я не скрывала, но Алатырь хотел слышать вопросы и просьбы из моих уст.

Вольга, маякни, если что не так.

...

Саэль/Саид:

Мостки- непонятно где

Высоко поднялось красно солнышко, когда Визирь с Василием решили- пора заканчивать и на завтрак отправляться. И хоть в ловле не соревновались они, но за спиной Василия была горка из рыб, а за спиной Визиря лежали два мелких пескаря во взглядах которых читалось недоумение «как так получилось то?!»
- Выпусти их, - кот потянувшись вытащил удочку и ловко перебирая коготками смотал веревку, - все равно ни на жареху, ни на уху непригодны.
Василий закрепил на удилище крючок и походкой бывалого моряка направился в кусты. Визирь посмотрев на свой улов, вздохнул и, подхватив пескарей в ладонь, швырнул, как ему показалось на середину реки. Пескари по высокой дуге взлетели в воздух и шлепнулись рядом с мостками. В кустах раздался треск, но Визирь не повернулся потому что рядом с мостками из воды показалась девичья голова.
Утопленница! Визирь отпрянул.
- Не бойся, добрый молодец, - русалка, вынырнув по пояс оперлась ладонями о мостки, - верно говорят, что ты гость из самого царства шамаханского?
Визирь скользнув взглядом по волосам, опустился на блестящую под лучами солнца кожу плеч. Взгляд продолжив движение остановился на упругой, ничем не прикрытой груди.
- Ух, - выдохнув, потер глаза, оставляя вокруг них земляные разводы.
Дева захихикала. Похожий на колокольчик смех заструился над рекой и возле мостков появилось еще две русалки.
- Брысь, бесстыжие, - Василий притащивший из кустов корзину, споро забрасывал в нее улов, - а ты Визирь Великий, не на грудь девичью пялься, а помоги мне.
Визирь кивнул, но не смог отвести взгляд. Он не глядя поставил ногу на мостки и тут одна из русалок хихикнув, дернула его за ту, ступня которой все еще воды касалась. Мужчина поскользнулся, замахал руками и рухнул в воду.
Визирь умел плавать но в ванне. В которой помимо него должны были быть ароматические масла и лепестки роз. Василий забросив последнюю рыбину корзину, подошел к краю.
Визирь, опустившись до дна, одним отчаянным рывком оттолкнулся от него, вылетел на поверхность тараща глаза и хватая ртом воздух. Русалки расхохотались, но смех моментально пропал, когда Визирь схватился за ту что была ближе всех.
- Что ты себе позволяешь?!
Русалка перешла на ультразвук. Василий мяуча от смеха повалился на спину, а Визирь на мгновение забывшись с удовольствием пощупал русалочью грудь. Визг усилился.
- Пардон, - Амин, разжав ладони, начал уходить под воду и снова вцепился русалку.
- За мяустукииии, - Василий икая от смеха, подполз к краю доски, - цепляйся за мостки.
Русалка в которую вцепился Визирь стала цвета спелого помидора. Она рывком оторвала от себя Визиря и толкнула в сторону Василия. Мужчина мертвой хваткой вцепился во влажное дерево и, вспомнив молодость, подтянулся, растягиваясь и пытаясь перевести дыхание. Русалка, хлопнув хвостом по поверхности, раздраженно дернула Визиря за шаровары. Намокшая ткань скользнула вниз обнажая кусок тыла.
- Что тут происходит?!
Смех стих, как по мановению волшебной палочки, а из реки поднялся Водяной. Окинув реку хозяйским взглядом оценил: покрасневшую русалку, ее глупо улыбающихся товарок, валяющегося на мостках Василия, корзину полную рыбы и вишенкой на торте стал лежащий на животе Визирь с едва прикрытым шароварами задом.
- Таааааак, - произнес Водяной, двигаясь в сторону берега.
Визирь дипломатическим инстинктом и обнаженным местом почувствовавший — ничего хорошего это «так» ему не предвещает, споро поднялся на ноги. Молниеносным движением подтянул шаровары и развернулся лицом к реке.
- Добрый день, - он чуть склонил голову, - мы тут …
- Вы тут орете так, что рыба глохнет, - Водяной приближался с неотвратимостью ножа гильотины, - речку баламутите, лягушки икру метать бояться…
Опытный Василий не изучал дипломатию, но всегда знал когда пора смыться, то есть тактически отступить. Водяной уже был возле русалок. Та что была красного цвета, потянулась к уху хранителя рек и что-то быстро зашептала обличающе тыча в сторону Визиря. Лицо Водяного стало цвета интриги на гендерпати. Из голубого превратилось в розовое. Вода вокруг него закипела.
- Чтоооооо?!, заревел хозяин рек.
- Бежим!,- Василий, взлетев на плечи Визиря. заорал ему в ухо.
Визирь не стал спорить и развернувшись рванул в по тропинке в сторону города. Трава стегала босые ступни, мокрая одежда облепила тело, комары бились о раскрасневшееся лицо, кот, вцепившийся когтями в плечи, выгнул спину. За спиной неслись проклятия и звуки погони.
- Догонит он нас, - проорал в ухо кот, - правее бери. Уйдем огородами!
Визирь не снижая скорость свернул с дороги, продрался сквозь кусты и понесся по грядкам.
- Ты хочешь, чтобы за нами крестьяне с вилами побежали? - Василий оглянулся, - беги между посадками.
Визирь бежал петляя между грядок, перепрыгивая через кочаны капусты. Под палящим солнцем высохла одежда, Василий уже не цеплялся в плечи, а расслабленно развалился свесив лапы.
Старушка, стоя возле своей грядки, обтирала несколько морковок о подол юбки.
- Вот, - она протянула угощение сидящему перед ней медведю, - если надо попроси, а не трави мне посевы.
Мишка благодарно рыкнув закинул морковь в пасть и захрустел.
Визирь, пробегая мимо старушки с медведем, невольно сбавил скорость. Он увидел как пасть медведя распахнулась, старушка перекрестилась и потрепала бурого по плечу.
- Кушай маленький, это человек странный.
Медведь с трудом захлопнул пасть и просительно посмотрел на старушку.
- Хорошо, но на сегодня это последние, - бабушка наклонившись вырвала пучок моркови, - и главное куда спешат…
Огороды закончились. Визирь остановился. Василий спрыгнув с плеч потянулся.
- Хорошо пробежаться после долго сидения, - философски заметил кот и огляделся.
- Да? - Амин с трудом выровнял дыхание, - пусть будет так. А теперь куда идти чтобы в Энск-град попасть?
Василий встав на задние лапы понюхал воздух.
- Плохо дело, похоже Водяной Лешего позвал на помощь.
- То есть?
- То есть не знаю где мы, - кот усевшись с задумчивым видом поднял взгляд в небо, - Кузьмааааааааа.
Крик устремился к верхушкам елей. Визирь сел рядом искренне надеясь — муравьев в траве нет.

...

Яромила:

Яра видела остров Буян во всем его великолепии. Будто стоит она на вершине холма – а перед ней дом, такой, как она его запомнила: бесконечные сады, полноводные реки, добротные расписные хаты и княжеский терем над всем этим возвышается.
- Станет ли остров, таким, как прежде?
Рядом с ней находился отец. Только теперь Яромила окончательно уверилась, что это не он и даже не призрак покойного батюшки. Дух острова мог принять любую форму, но выбрал ту, которая ей была больше по нраву, когда испытывал ее.
- Все от тебя зависит. Готова ты посвятить свою жизнь ему?
Она вернула жизнь на Буян, не побоялась смерти. Может, Дух знал, что не здесь она ее ждет.
- Но, как же Змей Горыныч? Скажи, если меня в Энск-граде не будет, обойдет ли его проклятие?
Дух острова с грустью посмотрел на нее.
- Змей прилетит в город, даже без тебя, Яромила. Горыныч – Чернобога порожденье. Он чары чует, а слишком много их стало в стольном граде.
- Он поэтому остров сжег...? Из-за волшебства нашего?
Князь Игорь кивнул.
- Жар-птицы. Они перья оставляли, как знак нам. Как оружие. То смертушка его.
Яра глубоко вздохнула и наконец, задала вопрос, который задавала сама себе сотни раз. Но только здесь и сейчас могла получить ответ.
_-А меня Змей почему пощадил? Случайно?
Князь взял ее за руку. Так приятно хоть на миг почувствовать отцовское прикосновение. Даже если это не он.
- То я тебе сберег. Спрятал. Охранял. Как надежду. На будущее.
Дух острова обнял ее и Яромила спрятала лицо в отцовском кафтане, как всегда делала, когда была маленькой, чтобы вновь ощутить себя счастливой, драгоценной и любимой. А потом стала фигура растворяться, рассеиваться и уходить обратно в землю острова.
Яра открыла глаза.

...

Веселина:

Веселина змею побаивалась. Шипит, что пар в горшке из печи. Боязно. Но деваться некуда: и ей, и Моране, и Добрыне Никитичу надобно было выдержать три испытания. А иначе перо Жар-птицы им не заполучить. Ну, с первыми двумя испытаниями они как-то справились: и с тенями поплясали, и на вопросы ответили. А потом настал уже их час задавать вопросы змее. И ведь до чего хитрая холоднокровная тварь попалась! Такое задание удумала, что не в сказке сказать, ни пером описать! Поведала она им, будто в лесу живёт древнее эхо. О как! Откуда оно взялось в лесу – никто не знает, может, с гор спустилось. Но уж какое гонористое, что княжий тиун: за людьми повторяет только правду, и ничего, кроме правды. Видать, кривда ей чем-то сильно насолила. Знать бы чем. А коли спросишь у эха о чем-нибудь, так ответит тебе, что и не уразумеешь сразу. И ежели не разгадаешь ответ, навеки останешься в том проклятом лесу!
Долго думали Веселина с Мораной и Добрыней Никитичем, о чем бы воспрошать эхо. Решено было каждому из них задать по вопросу.
Первой вызвалась Веселина. Поклонилась невидимому эху, и громким голосом спросила:
- Как мы попали на остров Буян: на летучем корабле али другом?
- кар...кар…кар… - послышалось девке в ответ. Чудно: будто ворона каркала! И тут Веську будто обухом по головушке ударило. Догадалась она - на драккаре!
После вышла вперед Морана и прокричала свой вопрос:
- Поднимется ли князь Мстислав на ноги?
Эхо тотчас откликнулось:
- Без первой и второй третье не поможет…может…может…
Задумались все трое. Как понять эхо? Но Морана дева умная и прозорливая, быстро смекнула, что к чему.
- Первое и второе – это мертвая и живая вода, а третье – молодильное яблоко.
- Правильно…- прошипела змея. – Ну, богатырь, теперь твой вопрос.
Решил Добрыня Никитич видимо немного поиздеваться над змеем. Почему это он испытания может давать, а нам в ответ нельзя?
- Скажи, эхо, что было перво-наперво - яйцо, аль курица?
Озадачилось эхо, умолкло и ушло, видать, на перезагрузку. Известный вопрос, на который никто из мудрецов ответить не может. Уж понял, что эха не будет, осоромился он с помощником, пополз по дереву, крутясь до пера, да и протянул вниз.
- Обыграли вы меня, так уж быть, перо ваше.

...

Яромила:

Когда Ульф Железнобокий возвратился на пристань за сокровищами, то с удивлением обнаружил, что его ждут. Удобно примостившись, на ящике невозмутимо сидела княжна Яромила.

- Спасибо, что нашел мою казну, конунг. Смотри-ка, даже не подумал себе забрать... девице ее законные права на наследство сохранил. Как благородно – она с вызовом посмотрела на Ульфа и, поднявшись, подошла вплотную – А ведь там каменьев самоцветных не счесть, украшения искусными мастерами сделанные, а за одну только золотую чашу для питья месяц дружину кормить можно...
Яра усмехнулась, встретившись с взглядом викинга, в котором была и досада и что-то еще, а потом, покачав головой, улыбнулась.
- Ладно, хватит шуток. Ящик этот твой по праву.
- Потешалась надо мной?
- А коли так...- Яромила усмехнулась – К тому же, я еще не закончила. Ящик твой, но с двумя условиями. Своим людям отдай ту долю, что себе хотел забрать. А все, что останется... – княжна помедлила и с вызовом добавила – Отдашь сестре своей, Хенрике. И пусть она сама решает, как добром распоряжаться. Деньги, они свободу дают, конунг. Такое мое слово. Чтобы остров позволил тебе сокровище с него забрать.
Яромила замолчала и внимательно посмотрела на Ульфа.
- А второе какое условие?
- Ах... – она вытянула ладонь – Перо отдай. Или мне тебе рубаху самой задирать? Блестит под одеждой, что очи слепит.
Конунг послушался.
Яра и не думала отводить глаза, как подобает скоромной благородной девице, а потом с удовольствием отметила, как заиграло Перо в ее руках. И над их головами внезапно среди туч показался просвет. Так на Буян возвращалось солнце, рассеивая десятилетний мрак.
- А перо это я к мачте драккара привяжу. И станет он Летучим кораблем. И полетит аки птица. Только уж прости, конунг, не в Энск-град мы отправимся. Не сразу. Наш путь лежит в Лукоморье, ибо живая и мертвая вода бесполезны для лекарства князя Мстислава без молодильных яблок. А как Яга сказывала, те только в Лукоморье растут.
- Стало быть, соврала ты мне, княжна?
Яромила смерила его взглядом и перекинула через плечо свои белые волосы.
- Всю правду не сказала.
Ульф усмехнулся, а потом посерьезнел.
- Не ври мне больше, дроттнинг.
Яра вздохнула.
- Договорились, конунг?

*дроттнинг - княжна сканд.

...

Миролюб:

Пещеры.

Старуха остановилась на миг, глядя глазами Миролюба на серые утёсы, вздымавшиеся над морем. Волны внизу с грохотом разбивались о камни, ветер трепал волосы, а тропинка впереди выглядела так, будто её прокладывал человек, искренне ненавидевший других людей. Тело княжича было молодым, сильным, выносливым. Удобно. Правда, внутри всё ещё ворочался хозяин, стучал в стены сознания, упрямился, мешался, будто медведь в предбаннике. Пусть злится. Молодой ещё, не понимает, что иногда нужно просто подождать.
Подъём оказался крутым, несколько раз приходилось цепляться за выступы руками, ветер норовил столкнуть вниз, но бабка в теле княжича ловко держалась. Впереди шел шамаханец. Живой, целый, значит пока полезный. А еще интересный, ликом-то совсем на шамаханца не похож, однако ж дух не русский в нем.

Пещера уходила вглубь скалы широким чёрным проходом. Лже-Миролюб прошел по площадке, намеренно громко топая сапогами, словно призывая хозяина здешних мест быстрее навстречу выйти. Да и чего было бояться? Большинство чудовищ, которых люди называли древними ужасами, она ещё молодыми помнила.
- Эх, Миролюбушка, - мысленно усмехнулась ведьма, чувствуя, как княжич внутри снова пытается сопротивляться, - Вот ходил бы по девкам, да на пирах сидел. Нет же. Полез князя спасать... Теперь наслаждайся приключением.

Из глубины пещеры донёсся далёкий шорох, будто-то большое двигалось среди камней. Бабка только ухмыльнулась, когда на свет выполз огромный Аспид.
- Ох и разжирел ты, Шшурх, - протянул Миролюб совершенно не своим голосом.
Аспид замер. Моргнул. Медленно приподнял голову выше, разглядывая и словно узнавая.
- …Вешшшшшьма?
- А кого ж ещё принесло на твою каменюку, старый ты червь?!
- Шшшшама ты черффффь! Я мешшшшду прошшшшим хранишшшшель! - Аспид возмущенно зашипел.
- Хранитель он… - фыркнула бабка, чей облик начал проявляться еще сильнее, - Помню я тебя хранителем. Ты ещё тогда в болоте хвостом за корягу зацепился и три дня орал.
- Это была кшшшшштическая шшшшитуашшшия! - змей раздулся от возмущения так, что едва не перекрыл вход в пещеру полностью.
Ведьма, уж полностью приняв свой облик, вместо Миролюбова, опустилась на камень.
- А ну давай карты свои, кудрявый, - небрежно махнула рукой бабка, - Сейчас этому червю судьбу его поглядим.
Саид передал карты, а ведьма, зыркнув на него, головой слегка в сторону пещеры качнула, намекая, мол, пока отвлекаю друга старого, иди за пером. Шамаханец понял с первого раза. Сообразительный.
Бабка тасовала удивительно ловко. Карты легли на камень, Аспид тут же заинтересованно подался ближе, настолько, что его дыхание чуть не сдуло половину расклада в море.
- Ну-ка… поглядим, шшшто у тебя по судьбе, Шшурх.
- Ашшшпид я!
- Цыц!
Змей возмущённо зашипел, но послушно улёгся кольцами плотнее.
- Тааак… - протянула бабка, раскладывая карты прямо на влажном камне, - вижу беду, - Аспид очевидно напрягся, - большую.
- Насколько?
- С твою морду, - ведьма смерила его взглядом.
- Это велишшшшшие! - змей недовольно качнул головой.
- Это ожирение.
- Я мешшшшду прощщщим хранишшштель дреффнего мешшшшта! - Аспид оскорблённо раздулся, чешуя тихо заскрежетала друг о друга.
- Особенно по брюху твоему видно, как ты тут хранишься. Ты мне вот что скажи, - бабка прищурилась, - ты чем тут вообще брюхо такое нажрал?
- Я великий хищщщник, - змей недовольно фыркнул.
- Да вижу я, хищник. Только на острове вашем ни людей, ни зверья. Чайками, что ли, откармливаешься?
- Рыба ешшть.
- На такую тушу? Не смеши меня.
- Иногда корабли заплывают, - Аспид гордо поднял голову.
- Аааа… - протянула бабка понимающе, - то есть ты туристов жрёшь.
- Дрефффффним сущщщщществам полошшшшшено быть внушшшшшшительными!
- Внушительный — это когда тебя боятся. А ты скоро будешь просто застревать в поворотах. Помню, раньше ты в море плавал, хвостом волны поднимал, дев морских пугал… А теперь? Лежишь тут как старый валун. Небось если резко повернёшься — поясницу прихватит.
- У шшшшмей нет пояшшшшницы!
- Будет, с таким-то весом.
- Вешшшшшшьма…
- Чегось?
- Я тебя всё-таки шшшшъем!
Бабка хрипло расхохоталась.
- Говорю ж — одно умение осталось! Да ты небось уже и плавать разучился, - ехидно протянула, лениво тасуя карты, - лежишь тут столетиями, бока насиживаешь.
- Я — владыка моршшшшшских глубин! - Аспид возмущённо вскинул голову.
- Конеееечно. Конечно. Конечно…
Жёлтые глаза змея опасно сузились. Несколько секунд он молча смотрел на ведьму, а потом резко расправил кольца. Камни под огромным телом заскрежетали, когда Аспид начал медленно подниматься во весь свой чудовищный размер.
- Шшшейчас покажу…
- Ой напугал, - фыркнула бабка, - смотри только хвост не потяни.
Аспид яростно зашипел и рванул вперед. Огромное тело скользнуло по камням с неожиданной скоростью. Одним движением змей вылетел с площадки прямо к морю и, будто желая доказать всему миру собственное величие, с размаху бросился в воду. Раздался чудовищный всплеск, из воды торжествующе поднялась змеиная голова.
- Вишшшела?!
И в этот же миг стало понятно - в воду Аспид прыгнул красиво, а вот плавать после стольких лет без движения оказалось… сложнее. Тяжёлое тело пошло боком, хвост запоздало ударил по воде, змея крутануло. А потом Аспид внезапно исчез под водой целиком. На секунду воцарилась тишина, после чего из моря донеслось возмущённое:
- Тут тещщщщщееениееее!
- Конечно течение! Это ж море, дурья твоя башка! - бабка захохотала так громко и зло-весело, что даже эхо заметалось по скалам.
Из воды снова вынырнула морда Аспида. Теперь уже менее величественная — на голове у него повисла какая-то водоросль.
— Я прошшто шшшошкольшнул!
Пока змей возмущённо шипел и пытался оправдаться перед ведьмой, Саид уже выскользнул из пещеры. Старухе и смотреть на него не пришлось, чуяла, что перо добыл. Тут и терпение змея закончилось, устал он бороться с течением, над водой вспыхнули зелёные искры и море вокруг на миг засветилось странным светом. А в следующую секунду Аспид просто исчез, чтобы мгновением позже появиться на скалах возле пещеры. Чешуя поблескивала в лучах робко выглядывающего солнца. Ведьма прищурилась, поняла — Буян оживать начинает. Значит, пора с него уходить. Аспид ничего не заметил, он был слишком занят сохранением достоинства после своего морского триумфа.
- Ну что ж, - протянула ведьма, - раз уж ты показал нам своё великое плавание, пора и честь знать.
- Прощщщщай, старая, - фыркнул змей, - не сошшшшру твоего щщщщеловека, так и быть, - раздвоенным языком повел в сторону Саида, да облизнулся.
- Шшурх, другом будь, спусти со скал, - оскалилась старуха.
- Щшшама шшшшпушкайся, - прошелестел змей и пополз обратно в пещеру.
- Че стоишь, кудрявый? - бабка лихо взобралась на спину Саида, - бежим, пока толстый пропажи не хватился!

...