Сказочные Вечеринки

Вольга Святославович:

Остров Буян – Алатырь

Путь до нужного места прошел без каких-либо серьезных препятствий. Это немного утешало, но кто знает, что будет далее.
Когда мы оказались на указанной тропе и пропали (для других) среди обугленных сосен и таинственной, даже в какой-то степени сверхъестественной тишины, хотя это было ожидаемо от такого места. Остров Буян – загадка и мистика. Здесь даже ветер будто шепчет на другом языке, словно наблюдает за теми, кто осмелился прийти.
Единственное, что нарушало воцарившееся здесь сумеречное и густое беззвучие, – шаги нашего квинтет - отряда[1], что приглушались, да тихое дыхание Алеши.
«Держись, друг», - мысленно поддержал.
Однако, проходя все глубже в лес, я стал чувствовать невидимое присутствие, ощущать затаенное дыхание, нечто вечное, и слышать, как некто шепчет. Звуки были разными: от едва уловимых до почти в голос, слышались даже отголоски крика. Все это сливалось в хаотичную и странную какофонию. При этом вокруг как бы нет ничего, если смотреть глазами, но я явно слышу. Итог: коль сам не обычный, то и восприятие другое.
Но вообще это место кое, о чем напомнило… Оно зовется иначе и находится там, куда лучше не ходить. Ответ на возникший вопрос: «Где? Когда? И что?» будет: «В другой раз об этом».
Когда княжна Светорада перевела на меня взгляд и увидела хмурое выражение лица, то подумал: если здесь так, в месте, где бел-горюч камень, какая может быть обстановка? А далее девушка тихо сказала:

Верное решение; я бы и сам предложил двух наших сопровождающих в целях безопасности оставить на стороже. Им и нам спокойнее (отчасти).
После она добавила, что Алешу сами донесем. И что сила – там, где камень меня не тронет, хотя кто знает. О риске предупредила.
На что ответил:
– Сделаем как надо, а там будь что будет!
Мы тут в постоянном риске, и еще один погоды не сделает, ибо нет пути назад из-за раны Поповича. Так, что, как там было: «Что ж... Смело плюем судьбе в лицо и принимаем бой, по нашим правилам».[2]
«Я как смогу – помогу, ежели надо будет», – произносит дочь князя Мстислава.
Молча обмениваемся взглядами, поддерживая друг друга, и ступаем вперед.
Перед этим оставшимся ждать нас викингам оставляю невидимого для них охранника (не просто так же сидел отдельно перед нападением русалок) – защитит дополнительно. Им думаю здесь не особо хочется быть и опасаются всякого.
Раз – и нет тропы, лес расступился, и вот оно… Белое плато, сияющее под лучами солнца и обдуваемое ветром. Здесь пространство будто сжимается, звуки глохнут. И вдруг становится ясно: здесь граница миров тоньше, чем где бы то ни было.
Ещё явно чувствуется типичный «металлический запах». Он не резкий и пахнет, конечно, не прямо железом (его тут на поверхности нет). Это просто соединения, способствующие его появлению.
И задаешься вопросом: «Сколько?» По доброй воле или нет. Будь то по благим целям или не очень. Ради прихоти или серьезного повода. За все время немало это место слышало, причем разного, видело, впитало…
Еще у меня вопрос: «Почему?» Тут разные эти «почему?». И к княжне они тоже имеются…
Пусть Светорада вначале беседу проведет с магической сущностью, расскажет о нашей проблеме и о помощи попросит. А там ответы на вопросы, может, и получатся. Либо так задам – правда, есть риск услышать… В общем, дальше будем смотреть.
Но тут меня отвлекло кое-что…


[1] Квинтет (итал. quintetto, от лат. quintus — «пятый») — музыкальный ансамбль из пяти исполнителей (инструменталистов, вокалистов). Также так называют музыкальное произведение, рассчитанное на исполнение ансамблем аналогичного названия.

[2] Цитата из сериала «Сверхъестественное (Supernatural)», Дин Винчестер.

...

Вольга Святославович:

Остров Буян – Алатырь

«Ща всех победим! Там ведь маленький нестрашный привиденчик, да?» *

Повернув голову в сторону викингов и лежащего Алеши, я увидел – хотя, скорее, почувствовал и уловил слухом, – как к ним с разных сторон подступают те самые неупокоенные души. Вот же… Притянуло их сюда. Мог и Попович ненароком: чувствуют, как новое пополнение к ним идет, вот и решили визит нанести, если что – помочь ускорить переход. Хотя и сами из интереса могли… Или сила места.
Быстро подбежал к нашей троице, по пути достал из мешочка на поясе соль и «нарисовал» вокруг них замкнутый круг (хотя со стороны это был вовсе не он).
– Жить хотите – не выходите за контур! Держите свое железное оружие наготове, можете им махать, при случае отгоняйте в сторону особо надоедливых.
Сам же вынул из ножен серебряный меч, облил специальным маслом (не зря купил), ну и, чтобы было легче находить цели, достал из сумки бомбочки… Дал на всякий случай пару штук товарищам, объяснив метод использования (кидаешь – взрыв – лучше пригнуться).
Перестроил зрение (хорошо, что никто сейчас не вглядывается в глаза, иначе и удар бы хватил), начертил на земле вокруг места с викингами несколько знаков с шипами – ловушек.
Ну и начались «танцы» с а-ля фонариками (исходит от «устройства» легкое свечение), хотя в моем случае они еще с дымными эффектами.
Заманивал в ловушку, уловив движение, кидал «лунную пыль» [1], тем самым возвращая духам телесную форму на несколько секунд, и, пока они были обездвижены, отправлял их на покой или хотя бы прогонял.
Есть для этого методы и более «мирные», но не когда «налетают», как комары. Хорошо, что не прямо «тучей».
Отмахиваясь от призрака, бросил взгляд в сторону княжны: вроде в порядке, в смысле – защищена силой, что от камня исходит, пока разговор ведут.
Вне поля защиты были: крики, переходящие в протяжный визг (когда урон наносил), свечение (от бомб, рун на мече и земле), туман/дым (белый от «лунной пыли», черный от фантомов), мои ругательства, когда задевали все-таки.
По закону жанра – подлости – викинг, стоявший в защитном круге, с испугу носком сапога задел соль и нарушил контур… Приведение тут же рвануло к ним…
Хорошо, что товарищ его спас: быстро прихватил немного соли с другого места, «закрыл дыру» и оттащил друга, махнув своим топором, чтобы отогнать сущность.
Сам я не успел бы добежать, так как был занят.
Конечно, не могло обойтись без того, чтобы до самого Алёши никто не попытался добраться, если шанс выдался. Один очень настойчивый и более сильный дух стал «пробивать» защиту: он издавал разные звуки, было больно, но он не прекращал…
Тут в игру вступил мой «охранник», подлетел очень близко к Поповичу и «укрыл» его собой, как ангел крыльями. Надолго его не хватит, тем более при активном нападении – вот сейчас разберусь с одним неупокоенным и…
Что, там в заголовке говорилось? В общем приведенчик этот оказался страшным…


* «Ща всех победим! Там ведь маленький нестрашный привиденчик, да?» «Сверхъестественное» – Дин Винчестер.

[1] «Лунная пыль» — это бомба в The Witcher 3: Дикая Охота (игра). При взрыве она выпускает туман, содержащий серебряную стружку.

P.s. Да, нравится автору эта игра. Надо как-то еще раз глянуть.))

...

Саэль/Саид:

Пещеры- берег
Саид чувствовал себя как в дурацком сне, в котором оказываешься застигнутым песчаной бурей. Песок впивается в кожу острыми иглами, выжигает глаза, забирается в нос. Пытаешься скрыться, но ноги вязнут сначала по щиколотку, потом по колено, и вот уже не вырвать их из стальных объятий песка. Порывы ветра роняют на бархан, песок стремительно поднимается, набиваясь в уши, нос, глаза и накрывает с головой. Когда, распахнув глаза, судорожно делаешь вдох и чувствуешь как скользят по коже ледяные капли пота.
Шамаханец смотрел на Миролюба и видел как сквозь его черты проступают другие. Как товарищ, который в бою с русалками прикрывал спину, становится меньше превращаясь в ...бабку?!
Сжимавшие колоду пальцы Саида дрогнули и разжались, когда старушка протянув сухонькую руку с выпирающими над кожей веревками вен, выхватила карты и не чинясь, движением подбородка послала в пещеру.
- Ничему не удивляться, ничему не удивляться.
Бормотал Саид себе под нос, спиной вперед отступая в темноту пещеры и двигаясь вдоль лежащего на полу хвоста Аспида. Он не сводил взгляда с площадки на которой с удобством расположилась та, что еще недавно была Миролюбом и огромный змей. Они явно были знакомы.
Когда свет от входа стал совсем тусклым, Саид развернулся лицом вперед и устремился вглубь пещеры. Хвост, вдоль которого он двигался, резко дернувшись исчез.
-… … … … … … , - вполголоса выдал витиеватое восточное ругательство в котором гармонично переплелись огонь, казан и ключ от ворот дворца.
- Шшшшшто тут, - прошелестело из угла довольно агрессивно,- не шшшшмей полшшшти за мной!
Саид замер, боясь дышать, слушая как в глубине что-то зашелестело уходя вправо. Поняв — ему срочно нужно влево, развернулся и устремился в противоположную шелесту сторону. Повернув за угол он влетел в освещенный тупик и замер. Из стены под сводом торчало светящееся перо. Свет, расходясь в разные стороны, слепил заставляя смотреть только на него.
Вот оно, надо брать и бежать отсюда, - подумал Саид оглядываясь и заметил то, что не видел раньше. Из угла на него смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками.
- Тебя этааа шшшшштерва пошшшшллала?
Прошипела рептилия, начав подниматься. Саид заметил, как из глаз змеи выкатились капли и упали на пол. Пол зазвенел.
- Мадам, - пробормотал Саид, чувствуя как поднимаются раскручиваясь кудри на затылке и то что перед ним дама, - мне нужно только перо и я уйду.
- Пешшшшо?, - перед лицом шамаханца закачалась плоская голова с раздвоенным языком, - не кладка моя? Тошшшшно не эта шшшмея пошшшлала? А шшшшто Ашшшпид шшшшказал?
- Нет, что вы, - Саид придал лицу самое честное выражение, - мне не нужна ваша кладка, - шестеренки в его голове заработали складывая происходящие, - Аспид передает что вы прекрасны, добры и поможете мне.
- Шшшшшкашшшшал шшшто прекрашшшшна?
Морда змеи чуть отдалилась и Саид осторожно выдохнул.
- Да, и еще просил принести ему перо.
Шамаханец сделал шаг в сторону и под ногой что-то загремело. Осторожно опустив взгляд, увидел россыпь золотых украшений и монет. А еще заметил под тяжелыми, тускло блестящими, кольцами рептилии края корзины в которой лежало что-то похожее на яйца, только огромные.
- Тошшшшно?
- Конечно, - он поднял взгляд честность которого не вызвала бы сомнений даже у самого прожженного скептика,- а еще Аспид хвалился что у вас скоро будут самые красивые дети.
- Дааааа, шшшшшамые лучшшшшшие.
Саид был готов поклясться, что чешуя змеи порозовела.
- Шшшшто же я, - подняв хвост она ловко выдернула перо из стены, - Ашшшпид же щщщщщдет.
- Спасибо, - улыбнулся Саид принимая перо, - а есть во что завернуть, - он вспомнил шепот в пещере, - Аспид не хотел чтобы та, вторая знала.
- Тошшшшно, она шшшшмея подколодная.
Рептилия скользнув хвостом в угол пещеры, вытащила оттуда огромную тусклую чешую.
- Вот, - раздвоенный язык скользнул по морде, - шшшшшбросила недавно.
- Благодарю.
Саид присел, расстелив змеиную шкуру, положил в нее перо и увидев - змея отвлеклась на кладку, быстро сложил поверх него немного украшений и золота. Подтвердят мой рассказ, а то Саэль ни за что не поверит. Думал, быстро сворачивая шкуру. В пещере стало темно.
- Мне пора бежать, - улыбнулся не зная видит ли его змея, - вы прекрасны.
- Шшшшшшпашибо.
Эхом шелестело за его спиной, когда заправив сверток под рубаху, шамаханец устремился к выходу.
Аспид и старуха все еще были там, где он их и ставил. Только с морды Аспида свисала водоросль, а под кольцами натекла лужа воды.

- Вот спасибо тебе змей реликтовый, - пробормотал Саид когда рядом с его лицом мелькнул язык раздвоенный.


Поняв- нет времени спорить, Саид поудобнее подхватил старуху под колени и припустил вниз.
- Давай, залетныыыый!
Старуха, как клещ вцепившись пальцами в плечи, заправской наездницей подпрыгивала на спине. Саид летел вниз, сапоги скользили по мокрому камню, пару раз они чуть не рухнули с обрыва. Спасло то, что удавалось вцепиться в пробившиеся чахлые кустики. На середине скалы, где поворот проходил по краю обрыва, Саид встал стряхивая бабку со спины.
- Кудрявый, не до конца дистанции дошел, - старуха попыталась запрыгнуть обратно, - вниз нам надо.
- Где Миролюб?
Осторожно ( Саид уважал возраст), но крепко схватил за плечо старуху и, тряхнув, заглянул в глаза.
- Да тут он, - сквозь ее черты проступили знакомый лик княжича, - спускай быстрее, на берегу отпущу его.
- Врет, - голос Миролюба зазвучал смешиваясь с гулом скал.
Саид вздохнул. Он мог одним движением швырнуть бабку вниз, но тут замешано колдовство и смерть старухи ничего не решит.
- Ладно, - после секундного размышления, повернулся подставляя спину.
- Эх, кудрявый, - бабка лихо запрыгнула на спину, - знала, что сообразишь. А теперь нооооо!
Саид ухмыльнувшись взял с места в карьер и набрав приличную скорость, преодолел скалу оказываясь на морском берегу. Когда под сапогами вместо скалы запружинил пепел, Саид остановился и старуха спрыгнула.
- Возвращай Миролюба, - потребовал берясь за эфес сабли.

...

Добрыня Никитич:

Мнe eсть за что поблагодарить сeгодняшний дeнь.
Он познакoмил мeня c твoим взглядoм.
Ох уж эти глаза твoи!!!
Дepзкиe, нaглыe, увepeнныe, нo с искopкoй тaкoй пoдкупaющeй нeжнoсти ...
Они гoвoрят o бoльшeм, чeм тeбe хватит cмeлocти пpoизнecти вcлух. Μы вeдь ужe в игpe, милый cопеpник!?
Что ж, делаем cтавки, чьё cеpдце пеpвым даcт сбoй пpи cлучайнoм coпpикocнoвeнии pук...
И хoть мы oба гoтoвы идти дo пoбeды, чтo-тo мнe пoдcкaзывaeт, чтo кaждый втaйне мечтaет о взaимной ничьей... Βзaимной. Неизбeжнo.
И дoлгoждaннoй paвнoй. Вpeмя пoшлo... ©

Я расплываюсь в улыбке, смотря, как Морана с Веселиной радуются, получив перо от змея. Рассматривают, передавая друг другу «маленькое солнце» — как-никак настоящее чудо в их руках, которое не каждому дано увидеть.
Мне же до пера нет никакого дела, я млею от вида Мораны. От широкой улыбки, что сияет на красивом лице. Признаюсь себе: хочу попробовать эти уста на вкус. Хочу утонуть в синих очах, что блестят, как сапфиры, от восторга. И совсем не светлые мысли рождаются в голове — темные, грешные. Знала бы, как ты на меня действуешь, Морана, не улыбалась бы так. Благо закалка и выдержка работают на меня: сдерживаю себя под напускной радостью. Совсем не в лёгкие времена мы встретились — испытание это аль божественное проведение, не могу сказать. Понимаю, что от себя не отпущу.
— Добрыня Никитич, мы смогли получить перо! Какие мы молодцы!
— Да, вы с Веселиной умницы и красавицы, озадачили змея и эхо. Пора возвращаться.
Морана отдаёт перо Веселине, пусть подольше потрогает, поиграется — потом, по возвращении домой, будет что рассказать подружкам.
Выходим из леса, и кажется, что воздух стал чище и легче дышится. Ещё кажется, что земля, испепеленная Горынычем, начала меняться. Редкая трава пробивалась через камни, оповещая, что Буян ещё жив. Яромила сумела достучаться до духа острова, больше никак не могу объяснить все эти изменения.
— Скоро Буян возродится. Почувствовал родную душу, дай бог этому случиться.
Выдаю мысли свои вслух, ничего не происходит зря. Поворачиваю голову к Моране, идущей рядом и весело щебечущей с Веселиной. Не могу сдержаться, протягиваю руку, касаюсь пальцами её пальцев. Просто касаться, ощутить ту магию, что возникает рядом с ней. Мука — чувствовать, как отзывается тело на её взгляды и присутствие. Прижать бы стройное тело к своему крепко, да чтобы ощутила, как действует на меня. Понимаю: не хочу пугать Морану напором, она должна привыкнуть ко мне. По сути, чужой человек я ей, просто старший богатырь, которому надо подчиняться. Я же хочу быть тем, кто будет в жизни Мораны навсегда. Вот так вот старый, на молодых да крепких тебя потянуло. Нет бы девок дворовых продолжал использовать в своих утехах. И не стыдно? Не стыдно совсем, под меня Морана создана.
Переплетаю наши руки, не отпуская до самого берега, где вокруг драккара викинги пытались его ремонтировать. Вернулись те, кто пошёл на место пепелища княжеского дворца. Миролюба и восточного гостя не было видно, надеюсь, они смогли добыть третье перо. Не замечаю я Светодару и своих богатырей. Сможет ли помочь княжна Алеше? Решаю, что если до вечера они не вернутся, пойду за ними.
Поднимаю наши переплетенные руки. Переворачиваю так, что её рука оказывается сверху, и целую. Поцелуй, который я могу позволить себе сейчас.

...

Князь Мстислав:

Грждане пассажиры – началась регистрация и посадка на единственный в своем роде и уникальный - Летучий корабль!
Подгребайте на базу – то есть драккар «Острие бури».

Наш корабль совершает прямой рейс Остров Буян – Лукоморье.
Температура за портом…хз – термометров еще не изобрели. Кормить тоже не будут.
Время в полете – вы вылетаете вечером и к утру уже будете на месте.
Никаких испытаний до Лукоморья не запланировано – можете сами придумать себе турбулентность)
По прибытии на остров будет отдельный мой пост. Перо Жар-птицы самоликивдируется, когда вы доберетесь до места назначения.
Не забываем ручную кладь.
Об окончательном отлете с острова скомандуют Ульф и Хенрика, после того как все пассажиры займут места, согласно купленным билетам.
Приятного полета!

Также, кто, не видел –

...

Светорада:

Буян. Алатырь.

«А кровь — не водица! Не вытравишь, не разбавишь, не перельешь куда-то! Это твое, навсегда».
Марина Кравцова, «Наследница Полоза».


То, что развернулось за спиной с момента как мы заговорили с Алатырем, для меня уже существовало как несуществующая реальность. Все, что надо я услышала: Вольга велел не ступать на камень, а дальше он разберется. Это я и сама знаю. Душ неупокоенных - туча здесь. Маятся, просят им дорогу открыть в Ирий светлый.
И да, там… было на что посмотреть и лучше не видеть ни одному смертному…
Однако Алатырю от этого - польза, души эти ломают его, силы требуют, ходят, скулят, не имея власти шагнуть за грань. И не находят на мертвом острове возможности питать себя. Ох, могли б они нас всех… вовремя все.
И Вольга силен. Знает, видит. Сдюжит, одно слово.

Камень заворчал. Хоть и рад освобождению, но покушать то - разве можно отказаться? Привык, кровь не водица, ею напитанный, силой призывов вскормленный, словами обласканный… знает…
Просит задавать вопросы свои, для чего пришла из дали. Но теперь я тут не для этого. Не в первую очередь.
- Прошу, о, Великий, коснуться твоей силы и изгнать яд из тела человеческого.
- Не сдюжишь. Ни вдма ты! - зло кидает он мне. Это звучит так для меня, со злобой. На самом деле, это правда: я не в полной силе, чтобы камня коснуться.
- Матушкой Ягой, просьбой ее, силой сути вечной, кровью нашей, заклинаю, дай мне силу! Была за гранью, ушла из нее. Видела, могу. Силы дай.
- Ни той матшкой меня о том просишь, глупая! Ну раз такая - будь как все - жертва.
- Не могу, знаешь ты, не в силах живое убить, против природы моей это!!!! - кричу, пытаясь заглушить дикий ветер, что закручивает меня в кокон вихря. Вздыбив волосы, разжигая черное внутри, Алатырь смеется в ответ:
- Кровь. Жертва.
- Не могу.
Кем я готова пожертвовать из смертных?! Да ни в жизнь!!!
- Своуууууу!!!! - воет ветер в моих ушах древним голосом великого сына тверди, омытого вечными водами морскими. - Своюююю!!!

Что ж.
Оборачиваюсь, с ужасом наблюдая за развернувшимся за спиной боем с мертвецами. Полчище стоит, хочет жизни живой хлебнуть, чтобы кровушка да силушка через край лилась. Пусть и Алешка, сгодится – смотри кинулись! У, глупые!!!

Что ж.
Подошла к носилкам, волоком втащила, на колени падая, как только тело заставила! Ветры, Сиверко, друже, помоги!
Налетел, подталкивая, меня обнимая: беспокоится. Дура, ведьма, что удумала: кровь свою отдать!
Однако другого выхода нет.

Кое-как втащив носилки, подталкиваемые ветром, я сняла кинжал с бедра Алеши, достала из ножен: сталь блеснула, обещая Алатырю чудесное угощение.
Вздохнув, провела лезвием по ладони. Сначала будто ничего не произошло, но потом засочились из пореза алые бусинки, а затем уж и ручьем хлынула кровь. Сильно резанула, но то от того, что к оружию я не приучена.

- На, бери, добровольно жертвую кровь свою за спасение этого человека! Помоги хворь изгнать и в мир вернуть!
Прижала ладонь к белому камню, и будто ледяным он мне показался. И перевернуло меня на изнанку, за грань закинуло вновь. Боязно тут одной. Да глядишь Алатырь уговор сдержит, и за жертву – в помощи не откажет. Лишь бы он ее верно понял… да я верно сказала, что прошу.
Пробираясь в текучей дымке марева безвременья за Гранью, я осмотрелась. Вроде и знакомо все и нет. И снова это ощущение будто ты во сне: все реально и тут же какой-то ненастоящее… Шагнула дальше, видя, как упокоенные Вольгой души спешат, кто в Явь, кто в Навь…
Что ж, осталось только отыскать душу мечущуюся богатыря среди них...

А меж тем пространство вокруг Алеши засветилось бело-золотым, будто изнутри камня свет шел. Охватило его это сияние и враз, будто волна схлынула, отпустила.
Тут-то и я за гранью ладонь его поймала: погрозила, что мол рано еще, иди за мной.

Выкинуло нас обратно. Он вздохнул, глаза открыл, будто не понимая, где он.
Я с колен на бок, как подкошенная упала, зажимая ладонь подолом и шепча заговор на остановку крови.

Алатырь засмеялся в голове. Сказал, что нравлюсь ему, сладкая сильная кровь, добрая, но без силы – бесполезная, то он просто проверял меня. Еще сказал, что Яге весточку через меня передаст. Что ответы на вопросы, которые я хотела задать, придется мне самой у нее узнать. Да, не могла она правды раскрыть до поры до времени, но теперь пришло оно, настал черед.
- Но хоть кто ворожбу навел? Откуда эти аспида на руках наших с братом?
Алатырь снова засмеялся.
- Нежто не понла?
- Раз я не чувствовала, надо было рядом нам оказаться с братом.
- Врно.
- И потому оно проявилось. А если б младше были – убило бы нас?
- Врно.
- Но кто наслал на нас это?
- Нкто.
- Как так?!
- Эт не намерно.
- Что?
- Иди. Болше ни скжу тбе. Яга скажит.

Я прикрыла глаза. Ну что там? Пора нам обратно? Закончил Вольга свой праведный бой? Встал Алеша? Ушел яд? Ну и понимать надо, что теперь связан Алеша со мной – кровью за жизнь заплатила как ни крути. Пусть Алатырь и надсмехается надо мной глупой, но всю алую жидкость в себя вобрал, а, значит, жертву принял, хоть и посчитал мелкой, ибо не ведьма я настоящая.

Для того надо тронуть его, чтоб понять. Однако сил встать пока не было.
В тишине слышен только вой душ и лязганье оружия. Да, такая звонкая тишина.

- Княжна, ты это, чего?! Худо тебе? – Алеша трогает меня за плечо. – Это как мы тут? Я тут как?!
Конечно, он ничего не понимает. Зато, через прикосновение я чувствую, что яд ушел и он здоров. Ну добро.
- Все хорошо. Надо нам обратный путь держать, Алеша, на драккар.

Как теперь только Вольгу остановить...

...

Ульф Железнобокий:

Остров Буян. Берег.
На берегу нас встречает княжна Яромила. И эта встреча, и ее слова – неожиданность для меня. И то, что перо сразу углядела, и про летучий корабль, и про казну. Но она права, если судить по совести. А я так всегда и сужу. Казна – ее. И она имеет все права на нее. А про остальное – то уже на твоей совести, дочь Игоря.
Но все же решение поделиться казной с Хенрикой – странное. Но и сама княжна тоже… не совсем обычная девушка.

Видно, что это дочь Игоря. Что в ее жилах течет кровь викингов. Торговаться – это мы умеем.
– Что же… Выбора ты мне не оставила, княжна. Казна твоя – распоряжайся ею, как хочешь. Что до пера – выбираться нам отсюда надо. И как можно скорее. Что там, в этом твоем Лукоморье, кроме молодильных яблок есть что-то? Еда, вода? И как скоро летит по воздуху корабль? Как по воде или быстрее?

...

Миролюб:

Берег.

Хмыкнула старуха, со спины Саида ловко скатываясь. Пригодится еще, молодец.
- Ты б сабелькой-то не махал, милок. Уважай старость, - ухмыльнулась ведьма, шаг ближе сделав, будто вовсе не боится, что добрый молодец ее зашибет, - позовешь еще, да вот приду ли, - задрожало бабкино лицо, и пока еще совсем облик не сменила, безумно хохоча, шлепнула рукой Саиду пониже спины.
Миролюб открыл глаза, будто бы резко вынырнув из сна. отморгавшись, первое что увидел — острие сабли на него направленное. Следом — лицо Саида, со смесью удивления и недоверия.
- Ты чего? - все что смог вымолвить княжич, на товарища глядя.
- Бабка где? - потребовал шамаханец.
- Какая еще бабка? - Миролюб в удивлении уставился на Саида.
- Да вот та, которая, - замолчал, разглядывая, а через мгновение все-таки убрал саблю, - не важно.
- Уверен? Может от жажды плохеет? - участливо поинтересовался княжич, понимая, что сам безумно хочет пить.
Пошарив на поясе, подхватил флягу с остатками воды, сделал глоток, да Саиду передал. Сам огляделся и понял, что они все еще на берегу стоят. Да как же так? Помнил, что до пещеры дошли, внутрь заглянули и… и все. Ничего там не было.
- Стало быть, не было ни пера, ни Аспида? - голова почему-то начала болеть.
- Было, - выдохнул шамаханец, возвращая флягу, - добыли мы перо, княжич.
- Вот и вправду Буян чуднОй остров… Ничего не помню. Неужто духи пещер, али Аспид над разумом потешались?
Однако беспокойство княжича прошло почти сразу, будто почувствовал он, что ни к чему о том переживать, особливо после встреч с русалками страшными, что погубить хотели песнями завлекательными.
- Раз добыли, так идем, на острове этом оставаться дольше совсем не хочется, неспокойно тут, - закончил свою мысль княжич и двинулся вперед.
Добрались до драккара в молчании, огляделся Миролюб, отметив, что почти все вернулись - варяги готовили корабль, Ульф с сестрицей своей, да Борисом сундук принесли, похоже нашли что-то помимо пера. Со стороны леса появилась вторая команда - Добрыня, дева-воительница, да Веселина с ними отправившаяся. Тоже с пером. Значится, все три собрали.
Саид отдал перо Яромиле, высвободив его из узелка своего, и залюбовался Миролюб невольно сиянием пера. Хотелось взять его в руки, да не отдавать никому. Странные мысли пробуждает этот остров, будто хочет чего-то. Жизни, может?
Перекинулся парой слов с Яромилой Миролюб, узнал, что той удалось воды живой набрать, да только разговор закончился, как вдруг навалилась жажда. Не та, что после дороги долгой или драки тяжёлой приходит, иная совсем. Сухо стало во рту так резко, будто несколько дней ни капли воды не пил, язык к нёбу липнет, в горле царапает неприятно, даже вдохнуть полной грудью тяжело. Княжич невольно сглотнул. Не помогло. Словно внутри поселился кто-то ещё более измученный, чем он сам. Кто-то, кто давно не пил. В груди появилось странное беспокойство. Будто стоит только отвернуться от живой воды — и будет упущено что-то невероятно важное. Что-то жизненно необходимое.
- Да что ж такое… - провёл ладонью по лицу.
Сердце билось чуть быстрее обычного, словно не княжич стоял посреди пристани, а путник, три дня блуждавший по пустыне без единого глотка. И где-то глубоко внутри, на самом краю сознания, шевельнулось что-то старое, голодное, словно почувствовало близость того, чего ждало многие годы. Но Миролюб этого не почувствовал, лишь снова сглотнул пересохшим горлом и неожиданно поймал себя на мысли, что отдал бы сейчас многое за один-единственный глоток живой воды.
А старуха схоронилась так, что и не прознать даже ведьмам и колдунам, что она есть, коли сама не покажется, замерла в ожидании.
- Светораду искать надобно, - резко выдохнул Миролюб, от жажды странной пытаясь отвлечься. Может оттого плохо, что сестрице помощь нужна?

...

Алеша Попович:

Алеша открыл левый глаз.
И первое, что увидел пред собой в лучах заходящего солнца – лицо княжны Светорады. Кудри ее огненные в закатном блеске пламенели, а черты лица словно из мрамора высечены, так что богатырь резонно сделал вывод:
- Помер, да? Да едрить твою...три раза да...еб…туды ее в качель. И не пожил считай…и князя не спас…а тут какая-то морская гадина и я…да ни в ху…
И тут он понял, что сжимает плечо девичье. Плечо княжны Светорады.
Варяги по пьяной лавочке признавались, что у них, дескать, после смерти воины пировать отправляются. Сидят себе за столом. Пьют-едят в три горла, а девы прекрасные им прислуживают. Но он-то иной веры. Как говорится – откашлялся и все, поминай, как звали.

Думай, Алеша, думай.
- Живой, что ли?
Заду холодно. В царстве загробном холода нет. Во всяком случае, богатырю хотелось так думать. Что сидишь ты там на облачке мягком, халву с пряниками ешь и на мир внизу глядишь, ногами болтая.
А тут - заду холодно и спине даже сыро, ибо лежал он на камне огромном. А над ним – княжна. Светорада. Которая, по-видимому, и спасла его от яда русалочьего.
А он…он только что пред ней выругался такими словами, что был бы батя рядом – за уши б оттаскал. Хотя, уши и так моментально стали пунцового цвета.
И тут он вдруг нежно провел по щеке Светорады, заправляя за ухо растрепавшиеся кудри, и серьезно произнес:
- Благодарствую, княжна. У нас в Поповичах так принято – кто, тебе жизнь спас, тот этой жизнью и владеет. Так что и выходит – жизнь моя ваша теперь, пока тем же не отплачу.
Алеша сел на камне.
Они со Светорадой находились близко. Слишком близко, ближе чем того предполагали приличия. Долго смотрел на ее лицо Алеша, потом взял ладошку ее невесомую в свою и осторожно прижался к ней губами.
- Вы чего тут …
Светорада и Алеша отпрянули друг от друга, увидев как рядом с Алатырем возник Вольга.
- …живой, младший?
- Ага – Алеша, потянулся и, окончательно придя в себя, поднялся на ноги.
Вдруг на поляне будто дорожка яркого света появилась. Светлячки? Словно тропинку указывали, роясь вокруг и настойчиво зазывая за собой следовать.
- Это Яромила. Дух острова нас зовет – Светорада тоже всполошилась – Нужно возвращаться на к остальным. И как можно быстрее.

...

Софья Мстиславовна:

Не кружи в моей душе, чёрная птица,
Улетай в далёкие края,
Спой мне колыбельную, земля,
Спой мне колыбельную, земля.

UGLI – Не кружи

Это было то же поле, обрамленное водой справа и лесом слева. Те же луговые цветы, щекочущие голые пятки и кончики пальцев. То же солнце и синее небо над головой, с редкими кучевыми облачками. Это был тот же сон, что снился Софье уже несколько раз и поэтому она не боялась. Знала чего ожидать. Придет мама. И отец. И весь род, чтобы ее поддержать. А потом налетят черные вороны и завоет дикий зверь в лесу. И она побежит от них, понимая что на опушке видит огромного волка. И страх разбудит ее.

Но в этот раз она идёт по полю, гладит цветы и травы, а мамы всё нет. И отца не видно. И предков за спиной не наблюдается. Она совсем одна. Становится боязно, что осталась совсем без помощи. Софья начинает звать родных и плакать, но вместо них вновь прилетают вороны. Кричат. Кружат над ней. Гонят вперёд. Из леса раздается злой звериный рык и девице ничего не остается как бежать. Мягкая трава начинает колоть пятки, ласковое солнце греть и кружить голову, а волк, который еще недавно виделся у кромки луга, быстро пересекает его. Софья кричит. Сон прерывается.

Мокрая от слёз подушка холодит щеку. Стерев слёзы, княжна делает несколько вдохов и выдохов. Почему она не увидела родных? Неужели бросили ее? Почему волк стал бежать за ней? Ведь раньше такого не снилось. И когда уже наконец улетят противные птицы? Ответов у Софьи не было, поэтому она попыталась успокоиться и снова заснуть. Долго не получалось.

Наконец, наступило утро. Княжна поднялась с постели с темными кругами под глазами и сразу направилась к кувшину с теплой водой. Плеснув в лицо, всмотрелась в зеркальное отражение и осталась недовольна. Вдруг сегодня вернется драккар, а она провела ужасную ночь и выглядит разбитой. Повторяющийся непонятный кошмар и отсутствие полноценного сна обострило чувства.
За дверью не раздавалось ни шороха, видимо, все заняты своими обычными делами, такими как приготовление завтрака. В такие моменты Софья начинала понимать, что даже в огромном тереме с десятками родных и слуг можно чувствовать одиночество. Приоткрыв окно, вдохнула наивкуснейший аромат цветущих трав. Лето стояло в самом разгаре.

Желание вывести Муна и доехать до леса, чтобы прогуляться по нему и убедиться в отсутствии опасности, гуляло под кожей. Однако вначале нужно найти Авдотью, проведать батюшку, убедиться, что у царицы и визиря всё хорошо.

Затормозив у письменного стола, Софья бросила взгляд на перо, которое купила на базаре. Она до сих пор не опробовала письменные принадлежности, хотя хотела. Макнув кончик в чернила, княжна задумалась «что написать», доверилась интуиции и в итоге рука вывела только 4 буквы. Да и те не русские.

Недоуменно посмотрев на запись, Софья задумалась о ее значении для себя, но так ничего не решила окончательно. Это могло значить что угодно.

После завтрака, нескольких часов у постели отца и прогулки на коне по парку (в лес идти не решилась), Софья снова прилегла, чтобы добрать часы бессонницы и опять увидела тот же сон. И пусть в этот раз родители и предки не появились, она чувствовала их поддержку за спиной. Как два крыла. И пусть в этот раз снова налетели вороны, часть из них упала замертво в траву и исчезла. И пусть за ней снова бежал волк, она нашла в себе силы остановиться и перестать бежать. Однако, обернувшись, зверя за спиной не оказалось. Тот будто испарился в воздухе. И тогда почему-то Софье стало гораздо страшнее, чем было до этого.

...

Соловей-разбойник:

С высоты уцелевшего флигеля я наблюдал, как Хенрика и еще двое искателей приключений – ее брат и оборотень – ступили на обгорелую землю. Годы назад, когда Горыныч выжигал здесь все живое, я сидел на этой же самой балке. Тогда воздух был густым, как деготь, и небо пылало так, что камни плавились, словно воск. Теперь от былого величия остались лишь скелеты теремов, да я, помнящий о том, о чем другие и не подозревали.

Хенрика шла по серой, безжизненной корке пепелища так, будто под ее сапогами пробивалась молодая, полная соков весенняя трава. Я сидел на выщербленной кладке, свесив ноги, и смотрел на нее сверху вниз, не утруждая себя попытками спрятаться. Это было ни к чему, ведь девчонка была слишком занята тем, чтобы приручить этот мертвый остров своим вниманием. В каждом ее движении, в том, как она вскидывала голову, окидывая взглядом безмолвные руины, читалась врожденная, почти дерзкая уверенность. Вызов, брошенный самому Буяну. Я помнил, как на этой самой площади, где сейчас лишь пыль да обломки, когда-то гуляли свадьбы, где звенели кубки и гремели торги. Здесь пахло медом, свежевыпеченным хлебом и дорогими тканями, а теперь в ноздри бил только удушливый запах тлена и горелого камня.

Борис двигался поодаль, и было видно, как тяжело ему дается каждый метр. Чуткий зверь внутри него постоянно тянул морду к ветру, втягивая ноздрями пыльный воздух. Он словно чувствовал призраков прошлого, тех, кто не успел спастись в тот черный день, когда небо рухнуло на землю. Для него этот путь был пропитан чужой агонией. Ульф же, как и положено истинному северянину, шел напролом, не видя в этих камнях ничего, кроме досадной помехи на пути к цели. Перешагивал через обугленные балки и остатки утвари с прямотой тарана, не вслушиваясь в шепот острова. Хенрика была единственной, кто не просто шел по руинам. Она вела с ними диалог, словно пытаясь выторговать у Буяна право на чудо. Я смотрел на нее, щурясь от блеклого солнца, и невольно задавался вопросом: знает ли она, что этот остров никогда ничего не отдает просто так?

Они направились ко дворцу. Вернее, к тому, что от него осталось. Я знал каждый переход, каждую скрытую под плитами нишу, когда-то, давным-давно, побывал здесь в каждом уголке, прежде чем остров стал тюрьмой для секретов. Хенрика двигалась с поразительной точностью, словно читала по обгорелым стенам карту, которую другие не видели. Ее решимость, с которой она первой нырнула в зев подземелья, заставила меня на мгновение забыть о своей роли наблюдателя. Она не боялась темноты, а темнота в этих катакомбах была такой, что могла выесть глаза.

Из глубины донесся визг – тени, ошметки былого гнева Горыныча, почуяли тепло живых душ. Я слышал, как звенело железо. Хенрика наверняка дралась красиво, с острой, отточенной грацией, и на мгновенье я даже пожалел о том, что не пошел следом и не видел ее сейчас. Наверняка это было роскошным зрелищем, от которого я получил бы удовольствие. Но когда шум битвы стих и внизу зазвенело железо сундука, лишь хмыкнул. Эта девчонка опять нашла путь там, где другие могли сломать ноги.


Я проводил взглядом троицу, уносящую сияющее перо Жар-птицы в сторону своего драккара. Золотистый свет мягко пробивался сквозь серый туман, пока они шаг за шагом удалялись по берегу. Наконец их фигуры растворились вдали, и на острове снова воцарилась та самая зловещая, давящая тишина, которая удерживала Буян в своих тисках последние годы.

Я остался один на один с мертвым островом. Вокруг шелестел лишь пепел, да изредка поскрипывали обгорелые балки, напоминающие ребра гигантского зверя. Развернулся спиной к берегу и посмотрел на обугленные развалины. Налетел резкий, пронизывающий порыв ветра, взметнув серые хлопья сажи. И прямо из этой пепельной круговерти, отделившись от черной стены гридницы, ко мне двинулась тень.

Она медленно обретала форму, и у меня внутри все невольно напряглось. Я узнал его. Мой старый «товарищ», которого пламя Горыныча не просто убило, а навсегда превратило в часть этого пепелища.

Существо было неестественно высоким и истощенным, походя на обгорелый древесный ствол. Лохмотья некогда богатого княжеского кафтана намертво спеклись с его иссохшим телом, покрытым слоем жирной, влажной сажи. Вместо лица у него была растрескавшаяся черная маска из обугленной плоти и кости, сквозь которую тускло, словно затухающие угли в заброшенном костре, просвечивали пустые багровые глазницы. У каждого шага этого существа был звук ломающихся сухих веток, а каждый выдох сопровождался облачком удушливого дыма с запахом паленой шерсти и серы.

Тварь замерла в паре шагов от меня, и я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно остыл, покрываясь инеем. Она склонила голову набок, и из глубины безгубого рта донесся хриплый, шуршащий голос, похожий на скрежет камня о камень:

– Ты... позволил... им... забрать... то, что должно принадлежать огню…

Я лишь криво усмехнулся, не делая ни шага назад, хотя пальцы сами собой легли на рукоять оружия.

– Я никому ничего не позволял, князь, – отозвался негромко, глядя прямо в его выжженные глазницы. – Они просто оказались достаточно дерзкими, чтобы забрать то, до чего у тебя десятки лет не доходили мертвые руки. Остров сам решил, что пора вернуть перо миру. Неужели ты надеялся, что этот свет будет вечно тлеть в твоей могиле?

Призрак медленно выпрямился, став еще выше, и тьма вокруг него завихрилась черными хлопьями пепла. В его пустых глазницах вспыхнуло багровое пламя.

– Слишком много... перемен... для того, кто сбежал... когда небо горело, – прошипел он, подаваясь вперед. – Зачем ты вернулся в этот склеп, Соловей? Что ты надеешься найти среди того, что давно превратилось в прах?

Я позволил себе короткий смешок, глядя, как тень князя заносит над собой полупрозрачную, обугленную руку.

– Знаешь, Васлав, всегда интересно посмотреть, как изменились декорации после долгого антракта, – ответил, намеренно понизив голос до вкрадчивой, почти ласковой интонации. – А что до моих целей… Скажем так, мне просто стало любопытно, не заждались ли меня старые долги. И поверь, возвращение – это не всегда попытка что-то исправить. Иногда это просто желание убедиться, что все идет точно по плану.

– И какие же... у тебя планы? – уточнил призрак, и голос его превратился в настоящий вой, от которого задрожали остатки обгоревших стропил.

Князь сделал тяжелый, рваный шаг вперед. Его обугленные ноги оставили на сером пепле глубокие, дымящиеся следы. Он тянулся ко мне, вытянув высохшие пальцы, словно когти хищной птицы, но едва переступил невидимую черту, как воздух между нами плотно сжался. Невидимая печать, наложенная на него самим островом, отозвалась яростным гулом. Васлава дернуло назад, словно незримая цепь натянулась до предела, вырывая из груди стон, похожий на треск расщепляемого дерева.

Он забился, пытаясь разорвать путы, но лишь беспомощно скрежетал зубами, когда границы его проклятого удела вернули его в исходную точку. Его ярость была осязаемой, она кипела в багровых глазницах, искажала изуродованное лицо, превращая в маску чистого, неутоленного бессилия.

Я не шелохнулся. Чувство превосходства, холодное и острое, разлилось по венам. Я был здесь, мог дышать этим воздухом и уйти, когда пожелаю, в то время как он оставался лишь сторожевым псом, прикованным к собственному праху.

– Планы? – переспросил я, с деланным интересом разглядывая свои ногти. – Скажем так, я пришел убедиться, что все, что должно было остаться забытым, именно таковым и остается. А мир живых… что ж, он гораздо интереснее, чем запертая клетка из углей и пепла.

Намеренно промолчал о том, что привел меня сюда совсем не праздный интерес к «декорациям». Не сказал ни слова о своем праве на те сокровища, что гнили здесь десятилетиями, дожидаясь своего часа. И уж тем более не собирался обсуждать ту северянку, чья дерзость так удачно сыграла мне на руку. Она была для него просто воровкой, досадной помехой, но в моих глазах стала тем самым инструментом, что расшатал двери этого склепа.

Я медленно развернулся, не обращая внимания на яростные всхлипы и хриплые стоны, доносившиеся за спиной. Князь Владислав оставался там, прикованный к своему праху невидимыми цепями проклятия, а я, живой и свободный, уходил. Его бессилие лишь подстегивало меня. Я направлялся обратно к берегу, к тому месту, где должен был стоять драккар. Хенрика, Ульф и Борис, я знал, вскоре отправятся в Лукоморье, и мне надлежало оказаться там же. Мои планы требовали моего присутствия.

Путь лежал через обугленные остовы некогда величественных зданий. Под ногами хрустел пепел, ветер шелестел в пустых оконных проемах, словно вздыхал сам остров. И вот, уже почти на самом выходе, между двумя огромными, черными от копоти глыбами гранита, мой взгляд уцепился за нечто совершенно невероятное.

Там, в трещине камня, вопреки всему, что Буян пережил, одиноким чудом пробивался крошечный цветок. Он был не больше моего ногтя, с тонкими, почти прозрачными лепестками глубокого индигового цвета, светящимися изнутри слабым, пульсирующим серебристым сиянием. Из его центра выглядывала капелька, похожая на застывшую росу.

Я присел на корточки, едва веря своим глазам. Это был Пеплоцвет Зарницы. Легенды гласили, что этот цветок рождается лишь там, где великое пламя поглощает великую надежду, а затем из этого пепла сама земля рождает новое, почти невозможное чудо. Говорили, что Пеплоцвет вытягивает из себя память огня и боль уничтоженного, превращая их в чистый свет, способный развеять любое морочное наваждение и указать путь там, где все тропы уже стерты.

Я спрятал цветок в кожаный мешочек у пояса и направился обратно к драккару. Добраться до Лукоморья проще всего было именно на нем, особенно после того, как Хенрика раздобыла волшебное перо, благодаря которому севший на мель корабль должен был обрести крылья.

Ночью, пока мы будем в пути, я преподнесу его как обычный трофей, насмешливо и слегка равнодушно: «Нашла перо, так возьми и этот сорняк, раз уж тянешься к диковинкам острова». Пусть думает, что это просто красивая безделушка, досталась ей случайно. Не нужно, чтобы она знала, почему я оберегаю ее путь. Хенрика слишком увлечена своим азартом, чтобы замечать нити, за которые ее тянут, и мне это на руку.

Пусть Пеплоцвет бережет ее жизнь, пока я буду занят куда более важными делами. В конце концов, она должна дожить до финала моей игры в целости и сохранности.

...

Яга:

- Наверное, в жизни каждого человека наступает момент когда хочется взять заложников и потребовать вертолет, 2 миллиона долларов и бутылочку светлого пива.
- Две.
- Да, лучше две

В лесу пели птицы и звенел вдали ручей, шелестели ветви деревьев и ступали по тропинкам звери. Лучи пробивались сквозь листву и освещали стены Избушки, что не спешила поворачиваться обратно к Яви. Кощей и Леший придумали новую песню и сейчас играли ее то на гуслях, то на флейте. Посмотрим, остался тот заморский напиток у нас. Кузьма?
- Коргоруш в беде. В лесу заблудился.
- Коргоруш и заблудился? - ведьмовский кот знал все дороги лесные, как свои пять коготков. Как так-то?
- Они с Великим Визирем в шахматы на желание играли. Вот и пошли на рыбалку - Визирь загадал.
- Что, жульничать пытался, шуба меховая?
- А то, - так и вижу усмешку Кузьмы, что стоял далеко на перепутье дорог. - И Водяному попались.
- Аааа, вот оно как. Оставайся там, я вас заберу.
- Что такое плов? Что за еда басурманская?
- Под наливку подойдет.
Леший, когда услышал, что тропинки завели кота Светорады в чащу, удивился, почесал затылок и сказал, что не подумал на них-то. Вдруг кто реки баламутит да обитателей леса пугает. Летать решаю в ступе, и когда она зависает в воздухе над травой, вижу презабавнейшее зрелище. Кузьму и Коргоруша, которого Визирь зовет Василием - ну, это понятно, и, собственно, Визиря, что поминает шайтана и прочих духов нечистых.
- А вот и тыыыыыыыыыыыыыыыы! - комок меха запрыгивает на руки и начинает жаловаться на Водяного и прохвосток чешуйчатых. - А оооон, а мыыыыы, уууух!
- Доброго дня, Великий Визирь.
- Теперь, может, и доброго, - возводит руки горе Визирь царства Шамаханского.
Посмотрим, что будет после полета в ступе. Хотя, в этот раз спешить не нужно. А Светорада дошла до Алатыря, я чувствую. Кровь родная волнуется. Кровь кипит. Кровь помнит.

...

Яромила:

- Это хороший вопрос, конунг - Яромила вздохнула, собираясь с мыслями.
Она и Ульф стояли у драккара, который готовился к отплытию, или, правильнее сказать - отлету.

- Лукоморье - страна сказочная. Людей там нет, если и бывали они, то недолго, принеся с собой невероятные истории, а что в них правда, что - кривда...никто не ведает. Я точно знаю, что в дивном саду живут Жар-птицы, Алконост и Сирин. И, самое главное, растут в том саду молодильные яблоки.
Но Ульфа справедливо интересовали более насущные вопросы.

- Как только все окажутся на борту - корабль поднимется ввысь. И благодаря перу мы полетим в нужную сторону и приземлимся там, где следует - так оно действует - уверенно заявила Яра.
- Сколько раз ты летала на корабле? - задал новый вопрос викинг и внимательно на нее посмотрел.
- Ну...однажды.
- Один раз?! Один раз?
- Но я почти уверена, что полет пройдет...как нужно.
- Почти?! - Ульф возвышался над ней, словно могучий дуб и Яра впервые пожалела, что не вышла ростом - Послушай, дроттнинг, даже когда драккар идет ко дну - у людей есть возможность спастись в море. Но там...в небе...это верная смерть. Ты понимаешь?
Яромила нахмурилась. Мстислав назвал бы это - взыгравшей буянской кровью, когда княжна с таким же вызовом ответила викингу:
- А какие варианты? Драккар сломан и не поплывет еще долго, а починить его здесь в ближайшее время нет возможности. До Лукоморья не должно быть далеко, раз Жар-птицы останавливались на Буяне, чтобы передохнуть. Да, еды у нас нет, но мы возьмем с собой достаточно живой воды - а один ее небольшой глоток позволит продержаться неделю, а то и больше - это я знаю по себе.
Яра выдохнула. Бросила взгляд на палубу, где отдельно стояла запечатанная фляжка с мертвой водой и несколько бурдюков с живой бесценной влагой.
Это чтобы не встречаться вновь со взглядом конунга и часом не оробеть в самый неподходящий момент.
- Все получиться...должно получиться.
Яромила вернулась на пристань, почти уверенная, что Ульф в сердцах пробормотал - "Тор тебя раздери".
Княжна решила дождаться Светораду и Вольгу - удалось ли им исцелить Алешу? Хоть силы острова были для не в диковинку, но она была уверена - если бы на Буяне случилась новая смерть, она бы что-то почувствовала. А значит, остается только ждать.
Хотя сначала дождалась Миролюба и шамаханца, которые добыли второе перо.
- Благодарствую, Саид - Яромила приняла перо из его рук - Если будет на то воля богов, с помощью этого пера мы попадем обратно в Энск-град.
Пока Яра раздумывала, где раздобыть достаточно ткани, чтобы прикрыть до поры до времени перо - пусть не будет на виду, но вдруг внимательно посмотрела на Миролюба. Княжна осторожно приблизилась взяла его за руку:
- Братец, с тобой все хорошо? Ты не пострадал?

*готова править

...

Вольга Святославович:

Остров Буян – Алатырь – лес

Boss Level – «Последний уровень» *

Так, на чем там остановились… А, призрак настойчивый к Алеше прицепился. И спасло его то, что княжна Светорада, видать, договорилась со священным камнем о помощи ему. Однако ей самой пришлось с ним справиться и дотащить волоком до нужного места. «Хоть бы все получилось. Должно», – твердил я себе, «провожая» очередного духа.
А затем как-то все стихло вокруг; мы с викингами все еще настороженно оглядывались по сторонам. Было какое-то странное ощущение… Словно некто на «паузу» резко и без предупреждения нажал. Может, сила «всем камням отец» при лечении Поповича остановила неупокоенных или еще что-то...
Решил: ладно, пока затишье, узнать, как там дела у товарища. Заметил, что он поднялся. Дойдя до места, спросил:
– …живой, младший?

Пока он с княжной отвернулся в сторону дорожки, освещенной светом, что возникла на поляне, мой взгляд был направлен на камень. Мысленно произнес: «Спасибо за помощь с другом, хоть и цену пришлось за это заплатить».
Ответа в прямом смысле не получил, но, вслушавшись, уловил дыхание. Оно глухое, медленное, как биение огромного сердца.
И добавила:
Кивнул в ответ, далее пошли вместе в сторону зовущих огоньков: княжна с Поповичем немного впереди и двое викингов, идущие рядом.
Шёл чуть позади всех и постоянно оглядывался по сторонам. Думал, что тихо — хорошо, но всё равно было подозрительно (неудивительно после того, что было ранее) и тревожно.
До тропы оставалось пройти совсем немного, когда я ощутил снова этот недавний дух призраков и туман, ползущий от них… Направил взгляд в сторону, откуда веяло, и… в этот раз уже более серьезные «гости» пожаловали. Мечом, конечно, еще раз можно помахать, но нет на это времени.
– Слушайте, – произнес я, заставив обернуться всех идущих.
– В чем дело? – задала вопрос Светорада.
– Неупокоенные, – и она поняла, о чем речь. – Они пришли... – закончил тихо.
– Что делать? – общий вопрос.
– Быстро вперед, и никуда не оглядывайтесь, только строго вперед. Когда будете там, отойдите от самого края.
– А ты? – спросил Алеша.
– Останусь, дам вам время уйти, – я снял сумку и начал искать кое-что.
– Я с тобой!
– Нет, друг. Ты уйдешь, на тебе защита дочери князя Мстислава и нашего сопровождения.
– Бросить одного?! – в шоке произнес Попович.
Понимаю, как звучат мои слова. Это, все равно, что заставить нарушить святой закон.
– Да.
– Но…
– Ты это сделаешь, – произнёс твердо. – И, я даже буду тебе благодарен за это. Меньше буду отвлекаться. Самое важное для всех: ни при каких обстоятельствах сюда не заходить. Пока все не успокоиться, тут никого быть не должно!
Отвернулся от группы и посмотрел, как там фантомы, о-о-о.
– На счет три вас тут нет.
Сел на землю, перед собой одну вещь (она поможет усилить эффект воздействия и добавит времени) положил, сложил, как в молитве, ладони и закрыл глаза. Вокруг тела стало появляться желтое свечение, затем оно погасло.
Души сразу «пошли» в мою сторону, ага – силу новую «уловили» и, как «голодные», сразу к цели.
Начал читать заклинание; предмет стал подниматься с земли и светиться. Теперь вокруг был яркий белый свет; он окружал целиком, и сквозь него стали проступать очертания, напоминающие просыпающегося ото сна…
Даже так это уже действовало: призраки отклонялись и закрывали лица руками, а некоторые отходили.
Продолжал чтение дальше, напитывая слова силой. Вещь развернулась и коснулась моей груди, ветер подул, засветились оберегающие символы – вот уже перед всеми большой шестиглавый змей: одна большая голова, другие поменьше. Длинное тело высоко поднялось, светясь золотой эмблемой. Пасти угрожающе открыты, глаза блестят.

Ну, начнем…
«Запылал огонь» (со стороны на него похоже), отчищающий… куда и на кого он был направлен, – кричали и обращались в мелкую сверкающую пыль, что развеивалась без следа.
Если кто бы смотрел, представление-то еще было: светилось во все стороны, «пылало» магией, дуло ветром. Хотя в таких случаях лучше отвернуться, во избежание несчастного случая.
Когда всё закончилось, вокруг было «чисто» от всех сущностей и тихо. А я упал на землю, чтобы перевести дух. Затем, опираясь на руки, начал медленно вставать; не сразу, однако, поднялся. Когда оказался возле сумки убрал туда волшебный предмет. Слегка шатаясь, направился к ожидающим: нам еще предстояло вернуться к драккару.
Пока шел, выпил лечебную настойку, чтобы убрать головокружение и слабость. Все же использование таких сил – затратное дело и непростое.
Встретив знакомые лица, меня спросили: «Как ты?»
– Н-н-н... – договорить не смог.
Показал жестом «нормально», хотя вид у меня, наверное, – лучше не думать. Усвоение лекарства еще в процессе. Сделал пару раз вдох-выдох, надо же им сказать новость еще:
– В-вш-все уже в сборе, – начал. – Д-добыли, что ишш… – блин, зашипел (правильно, разбудят всякие, а потом успокойся еще). – Иш-и-скали. – Отплывать…
– Собираются, – закончили за меня.
Кивнул подтверждая.
– Нас ждут.
Ответом на вопрос «Как узнал?» будет: «Шумящие от ветра деревья "принесли" вести, пока шел». Тут какая-никакая природа и земля есть. А умея слушать, не трудно уловить. Даже оживать, скорее всего, начнут.
– И чтобы ускориться, – жест рукой, «момент», отпил немного еще жидкости, а то двух слов не свяжу. Объяснить процесс надо. – Есть один вариант. Княжна, если вам не трудно, можете помочь?
Затем выбрали удобное место и со Светорадой на пару стали творить: призывать, форму придавать, уплотнять.



* «День курка» (англ. Boss Level — «Последний уровень») — научно-фантастический боевик Джо Карнахана, 2021.

...

Морана:

Сонными глазами твоими лунными
Ночами, днями безумными
Я проживаю с тобой (Танцуй и пой)
Играя струнами моей души и минутами
Передвигая маршрутами, снова любуюсь тобой
(С) Шадэ Мот и ко)

Морана чувствовала, как быстро бьётся сердце, когда Добрыня так смотрел на неё. Всю дорогу из леса она ловила на себе его задумчивый взгляд — глубокий, тёплый, будто окутывающий её невидимым плащом. В какой‑то момент он взял её за руку — просто, без лишних слов, словно так и должно быть. И она не стала отнимать ладонь. Напротив, невольно задержала дыхание, наслаждаясь этим неожиданным, но таким естественным прикосновением.
«Неужели он и правда… так ко мне относится?» — пронеслось в голове Мораны. Она украдкой взглянула на Добрыню: его профиль чётко вырисовывался на фоне закатного неба, а на губах играла едва заметная улыбка.
«Богатырь, герой, а ведёт себя… так по‑домашнему. И это смущает сильнее, чем битва с китом».
Веселина шла чуть впереди, бережно прижимая к груди волшебное перо Жар‑птицы. Оно мягко светилось в её ладонях, озаряя тропинку золотистым светом. Морана невольно залюбовалась этим сиянием — оно напоминало ей о детстве, когда бабушка рассказывала сказки про Жар‑птицу, чьи перья дарили надежду.
«Мы всё‑таки смогли. Прошли лес, призраков, змею с её загадками… И теперь у нас есть перо. Но почему же на душе не облегчение, а странное волнение?»
— Ты что, решил, что мы теперь жених и невеста? — тихонько поддела его Морана, стараясь скрыть смущение за шуткой.
— А если и так? — подмигнул Добрыня, не отпуская её руки. — Кто посмеет возразить богатырю и воительнице?
— Ну, разве что твоя мама, — фыркнула Веселина, обернувшись на них. — Ой, смотрите, уже и берег!
Когда они вышли к берегу, там уже собрались спутники: Миролюб и Саид- друг его шамаханский, Ульф с Хенрикой у драккара, княжич Борис что‑то объяснял группе викингов, а Яромила стояла чуть в стороне, задумчиво глядя на море.
Яромила обернулась, заметив троицу:
— Вы нашли перо?
Веселина торжественно протянула княжне светящееся перо:
— Вот оно. Добыто в самом сердце Обуглённого леса.
Яромила осторожно взяла перо:
— Спасибо. Теперь осталось дождаться богатырей и Светораду — и мы отправимся в Лукоморье.
Морана перевела взгляд на Добрыню. Он стоял рядом, чуть позади, и снова смотрел на неё — так, что внутри всё замирало.
«Лукоморье… Там всё станет иначе. Или, может, именно там всё и начнётся? Что, если это не просто путешествие за перьями, а путь к чему‑то большему — к чему‑то, что связывает нас с Добрыней?»
Добрыня сделал ещё один шаг ближе и неожиданно поднял их переплетенные руки, целуя её руку — не страстно, а бережно, почти благоговейно. Морана почувствовала, как кровь прилила к щекам, а в груди разливается тепло.
«Он и правда это сделал… При всех. И мне… мне это нравится».
Она подняла глаза — Добрыня улыбался, и в этой улыбке было столько искренности, что все прежние сомнения вдруг показались пустыми и незначительными.
— Пора готовиться к отплытию, — тихо сказала Яромила, разглядывая перо. — Чем скорее соберём все три, тем быстрее отправимся.
Морана кивнула, не отрывая взгляда от Добрыни. В душе росло странное ощущение: будто самое сложное испытание ещё впереди — но теперь она не одна. И, возможно, это самое главное.




Если что, готова поправить
Никитич, какие ещё девки? Я не только из лука стреляю, я ещё и мечом, то есть ножом, неплохо владею. не забывай об этом

...