Саэль/Саид:
Веселина писал(а):
рекламная пауза))
Светорада писал(а):
Саид, Веселина не сдает, видишь, позиций))) От плюшек к делу рекрутскому перешла)))
Тут главное правильную мотивацию выбрать.)))) И плюшки сьедят, и на драккар записаться в очередь встанут))))))
Миролюб:
Добрыня Никитич писал(а):
Отдав приказ насчёт провизии,
Добрыня.) совсем в княжича своего не веришь?)
Распорядился я уж в посте своем и о провизии на всю нашу толпу, и об оружии)
Веселина писал(а):
рекламная пауза))
рекламная пауза))
Веселина, в тебе пропадает маркетолог))
И не только для антуражу. Чем больше дыму на заднем плане, тем меньше видно там деталей. Главный киношный закон задних планов))
А ещё говорят, что девы любят ушами Морана:
Утро встретило их порывистым ветром и солёными брызгами — так щедро, что Морана чуть не захлебнулась, пока пыталась вдохнуть полной грудью.
«Ну вот, — подумала она, отплёвываясь. — Только начала мечтать о великом походе, а море уже решило, что я — его новая игрушка. Спасибо, конечно, за гостеприимство, но можно было обойтись без душа с утра пораньше?»
Она невольно скользила взглядом по палубе: вот с Ульфом,викингом‑капитаном, Добрыня перекидывается парой слов, его фигура в кольчуге кажется особенно мощной на фоне серого неба.
«Как он держится, — размышляла Морана. — Спокойно, уверенно, будто и не в неведомые края плывёт, а на утреннюю прогулку вышел. Может, у него внутри какой‑то механизм вмонтирован? Заводной богатырь: повернул ключик — и вперёд, к подвигам? Надо будет спросить, где взял…»
Викинги сновали по палубе — бородатые, рослые, в кожаных доспехах и меховых накидках. Их речь, грубоватая и звучная, напоминала шум прибоя. Морана невольно залюбовалась их слаженными движениями: как легко они управлялись с парусами, канатами, грузами — будто родились на этом корабле.
«Они привыкли к морю, — размышляла она. — Для них это дом. А для нас… для нас — испытание. И проверка. Особенно для меня: смогу ли не упасть за борт, пока пытаюсь понять, куда дует этот проклятый ветер?»
День тянулся долго. Солнце поднималось выше, ветер менялся, море то успокаивалось, то начинало волноваться. Морана всё стояла у борта, наблюдая, размышляя, прислушиваясь к себе. Мысли крутились вокруг цели их похода: Буян, живая вода, князь, лежащий без сознания в тереме…
«Что, если живая вода — не просто лекарство? — думала она. — Говорят, она пробуждает силу, открывает скрытые способности. Вдруг я научусь летать? Ну или хотя бы превратит в говорящих чаек. Хотя нет, чайки — это слишком шумно. Лучше в белок. Белки милые, пушистые, и у них всегда есть орешки…»
Вспоминался Буян — её конь.
«Интересно, скучает ли он? — мелькнуло в голове. — Или уже подружился с каким‑нибудь жеребцом из соседней конюшни и забыл про хозяйку? Наверняка объедается яблоками за мой счёт. Представляю: лежит, пузо кверху, и ухмыляется. „Хозяйка уехала, — думает, — теперь я тут главный!“ Надо будет ему потом рассказать про море. Он, конечно, не поверит: „Море? Вода? Много? Да не бывает столько воды!“».
Улыбка тронула губы, но тут же исчезла.
Сумерки окутали корабль. Факелы зажглись, отбрасывая дрожащие отблески на доски палубы. Море потемнело, отражая первые звёзды. Морана глубоко вдохнула солёный воздух.
«Мы справимся, — решила Морана. — Что бы ни ждало нас на Буяне, мы справимся. Вместе. И если что — я всегда могу притвориться, что это не я упала за борт, а просто решила искупаться. Главное — не забыть потом героически выплыть и сказать: „Так и было задумано!“».
Ночь окончательно вступила в свои права — небо усыпали звёзды, а море заиграло таинственным мерцанием. Морана отошла от борта, потянулась, разминая затекшие плечи. Взгляд невольно отыскал Добрыню: богатырь сидел у мачты, прислонившись к спиной к борту драккара, и смотрел вдаль. В свете факелов его лицо казалось высеченным из камня — строгие черты, тень задумчивости на лбу.
Она тихо подошла и села рядом, вытянув стройные ноги. Добрыня чуть повернул голову, но ничего не сказал — только слегка улыбнулся уголком рта.
— Совсем не спится? — спросил он.
Морана чуть не фыркнула вслух. Ну конечно, когда тут спать?! Когда вокруг столько всего: море, звёзды, неведомый остров впереди, а рядом — богатырь, который смотрит так, будто видит её насквозь…
— Сон не идёт совсем, — ответила она. — Непривычно всё это, ново, — не до сна.
— Просто впечатлений много, — он усмехнулся, и в голосе послышалась лёгкая насмешка. — А как же: «На новом месте приснись жених невесте»?
Морана фыркнула:
— Ой, только не надо про женихов! — она покосилась на богатыря. — Сейчас в моей хорошенькой голове, — она постучала пальцем по виску, — только мысли о том, как не свалиться за борт во сне. Или как не перепутать меч с ложкой, когда завтра будем завтракать. А женихи… пусть подождут, пока я сначала долг родине отдам, а потом уже о личном подумаю.
Может, через лет пять подумает о женихе. Если выживет.
С моря потянуло холодом — Морана невольно передёрнула плечами. В тот же миг Добрыня накинул на неё тёплую бурку, принесённую кем‑то из викингов.
— Спасибо, — пробормотала она, кутаясь в мех. Внутри разливалась странная теплота — не от бурки, а от этого простого жеста.
— Ты всегда такой заботливый? — негромко спросила Морана, глядя на игру бликов огня на его лице.
— Только когда рядом кто‑то мёрзнет, — усмехнулся Добрыня. — И когда этот кто‑то слишком упрям, чтобы попросить помощи.
— Я не упрямая, — возмутилась она, но тут же добавила: — Ну, может, самую малость. Но это же для дела!
— Для дела, — кивнул он. — Понимаю.
Они помолчали. Где‑то на корабле перекликались викинги, скрипели снасти, плескалась вода о борт.
— Думаешь, мы найдём живую воду? — спросила Морана почти шёпотом. — И что будет потом? Вернёмся, спасём князя… А дальше?
— Дальше — увидим, — Добрыня положил руку на рукоять меча. — Главное — дойти. А остальное… жизнь сама подскажет.
Морана кивнула, глядя на звёзды. Дойти. Спасти князя. Разобраться с заговором. И… может, когда‑нибудь, если всё сложится, она сможет просто посидеть вот так ещё раз — рядом с ним, у моря, под звёздами. Без тайн, без опасностей, без спешки. Просто… спокойно.
— Знаешь, — вдруг тихо сказала Морана, — даже если бы мне и приснился жених на новом месте, я бы всё равно проснулась. Потому что… ну, в общем, тут и без снов хватает интересного.
Добрыня повернул голову, улыбнулся — чуть заметно, но так, что у Мораны ёкнуло сердце.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Пусть всё идёт своим чередом. А сны… они подождут.
Морана закуталась в бурку поплотнее и посмотрела на звёзды.
«И почему он такой… такой? — подумала она. — То строгий, то заботливый, то шутит, то смотрит так, будто в душу заглядывает. И ведь не скажешь ему: „Эй, богатырь, определись уже!“ А то обидится и уйдёт. А мне почему‑то совсем не хочется, чтобы он уходил».
— Иди. Отдыхай. Я ещё посторожу, - ворвался Добрыня в её размышления.
— Ты ведь тоже устал, — заметила Морана.
— Зато я привык, — он подмигнул. — А ты — нет. Так что иди.
— Знаешь, — тихо сказала она и потянулась руками вверх, до приятной расслабленности спины, — как‑то не хочется уходить. Тут так… спокойно.
Богатырь посмотрел на неё, в глазах мелькнула тёплая искра. Он слегка подвинулся, освобождая место рядом с собой.
— Оставайся, — просто сказал он. — Всё равно я ещё посторожу.
Морана осторожно устроилась рядом, стараясь не нарушить эту хрупкую тишину, наполненную плеском волн и скрипом корабельных снастей. Она поколебалась мгновение, потом, словно решившись, чуть сдвинулась — и её голова невольно опустилась на широкое плечо Добрыни.
Он не отстранился. Наоборот — чуть повернул плечо, чтобы ей было удобнее, и осторожно, почти невесомо, положил руку поверх бурки, укрывавшей её плечи.
Морана закрыла глаза, вдыхая смешанный запах моря, дерева и едва уловимый аромат кожи его доспехов. Мысли, ещё недавно метавшиеся в голове, начали успокаиваться, сливаясь в единый ровный ритм — как покачивание корабля на волнах.
«Дойти. Спасти князя. Разобраться с заговором…» — проносились обрывки её дневных размышлений, но теперь они звучали где‑то далеко, будто не имели над ней прежней власти.
Постепенно даже эти картины размывались, уступая место покою. Тепло плеча Добрыни, мерное дыхание богатыря, тихое покачивание корабля — всё это убаюкивало, обволакивало мягкой пеленой сна.
Добрыня Никитич:
Утро начинается с кофе и прочтения флуд сообщений)
К концу поездки у всех походу будет свой стартап - проект))
Князь Мстислав:
Ветер на море гуляет и кораблик подгоняет;
На море опускаются сумерки и наступает вечер.
Внезапно налетевший туман окутывает драккар. Не видно ни зги, ничего, даже звезд.
Как говориться, идем по приборам.
Пы.сы - вот вам за фруд
Светорада:
Князь Мстислав писал(а):
Пы.сы - вот вам за фруд
ниче не знаю, я спать пошла, как послушная дочь - опасалась гнева батюшки)))
