Сказочные Вечеринки

Светорада:

Буян - берег.

Облака, белогривые лошадки,
Облака, что вы мчитесь без оглядки
Не смотрите вы пожалуйста свысока,
А по небу прокатите нас облака.
Не смотрите вы пожалуйста свысока,
А по небу прокатите нас облака (с.).

То количество матерных слов, что я услышала от Алеши, сложно уместить в одни уши. Я усмехнулась. Значит, точно в себя пришел. Хотя, может еще пытается от духов отбиваться. Но за нас тут Вольга старается.


Эти слова были искренними, цепляющими за душу. Я не сомневалась в том, что Алеша слово свое сдержит. Но теперь это от него или его решений не зависит. Это правда, теперь мы в любом случае связаны. Кровь – цена дорогая за любое, а уж за жизнь. Тем паче, что прошла я с ним по границе Яви и Нави, а, значит, судьбу его видела. Конечно, сказать о которой никак не могу.
Наверное, все это отразилось в моих глазах или… не знаю… сложно найти этому объяснение, но вдруг Алеша осторожно коснулся моих волос и заправил выбившуюся прядь за ухо (коса моя давно растрепалась от ветров да вихрей). И в глазах мелькнуло что-то такое, название чему я не знала, но сердце подсказывало, что это вовсе не связано с данным обещанием отплатить за спасенную жизнь. Иногда так бывает, что ты в человеке родственную душу чувствуешь, видишь, что чист человек и светел, что живет, пусть и простыми вещами, но зато о худом не думает да Богов безмерными желаниями не гневит. Бывает так, что правда и красота в этой самой простоте. Я в ответ чуть улыбнулась.

Но вот, когда Алеша сжал мою ладонь и коснулся ее губами. Вот тут я испугалась. Это что же? Это как же? Краска залила мое лицо. И снова я подумала, что, пожалуй, никто никогда не смотрел на меня просто как на Светораду, а не на выгодную партию или как на знатного рода деву, странную дурочку или красавицу, пусть и с глазищами. Это важно, когда видят тебя, смотрят в глубину, а не ловят круги на поверхности…
Но тут еще дело в том, что я и сама себя от людей ограждать пыталась. Да, я помогаю им, лечу хвори, спасаю душу от волнений, но мне самой нельзя переживать чувства, нельзя привязываться. Это лишает силы, выбивает почву из-под ног… Да и … ну что говорить. Если я решу, что стану настоящей ведьмой – уйду ведь. А как переживет тот, кто рядом будет? Как такую боль причинить? Да и как решиться, если есть рядом человек, который заменяет тебе все? ..

Тут Вольга вмешался по делу. Всегда он вовремя. Остро чувствует. Мол, идти надо.

Поняв, что Алеша пришел в себя, мы, недолго думая, последовали за светящейся тропкой, которой звала нас к берегу Яромила.
Но все приключения наши на том не окончились. Взбудоражилась рать мертвецкая. Не хотела так просто отступать. Жадные они до жизни тока, редок он тут! Как коршуны летят.
Оборачиваюсь к Вольге. Тот само собой, готов к бою. Ему не терпится спеть для душ блуждающих их последнюю песнь. Я понимаю. Однако ни Алеша друга, ни я человека (ну, пусть и не совсем) отпускать не хотим! Одного-то! Боязно!

Вольга непреклонен.


И вдруг я отчетливо понимаю, что так должно быть. У каждого к Буяну был свой вопрос, и свои цели были плыть сюда. Да, о батюшке забота, но и все же. Не просто, ох, не просто все сюда явились. А, может, не просто жизненные нити наши сплелись и предрешено было, что так быть должно.
Я касаюсь плеча Алеши: нам надо идти, мы тут не помощники. Алеша кивает, все же бросив обеспокоенный взгляд на Вольгу, но, думаю, он скорее обо мне позаботиться хочет, чем готов послушать княжну или друга.

Насколько это возможно быстро в нашем изможденном состоянии, отправились к берегу.
Оказалось, мы ушли очень далеко, да и утомлены все были, еле ногами перебирали, а тут эти сучья, корни, так и норовят нас сбить с ног, за одежду цепляются, будто с острова не пускают. А мы и так без сил: Алеша от того, что яд тело долго мучал, я – что кровь отдала и разговором с Алатырем, люди – просто тем, что увидели.

Мы уже стали выбиваться из сил. Алеша, конечно, меня поддерживал, но ведь и его яд русалочий измучил ого как! И еще я начала сильно переживать за Вольгу. Предрешено не предрешено, а оставили его одного…Долго нет богатыря.
- Вольга, справится, не переживай, княжна, - подбодрил меня Алеша, видя, как я шарю глазами по округе, пытаясь понять, откуда явится богатырь.

Но не успела я совсем разволноваться, как Вольга явился откуда ни возьмись.
Мы выдохнули. Ну жив. И цел даже. Но сил потратил – Богам только ведомо… Был бы тут источник силы, да где его на мертвом острове взять (я не беру Камень, к нему соваться опасно, он разумен, и просто так силой делиться не станет).


Полетим? Раньше у меня никогда не было опыта взаимодействия с другими сущностями, владеющими силой. Яга, само собой, не в счет: она меня всему учила, да и родная же!
Это было необычно. Очень. Будто невидимыми руками, мы наполняли воздух, сминая связи внутри него, превращая легкое и невесомой в жидкое, а потом твердое. Таких преобразований я еще никогда не делала! Вольга, ах ты! Ничего себе! В общем получились у нас приземистые облачка. Вот, Велес не даст соврать, как маленькие барашки пушистые! Только вот, чуть приплюснутые.

Ну уселись мы на них. Ой, что за диво! И это мы сами, своими руками (ну, уж скорее, головами) такое сотворили? Не могу сдержать улыбки! Хоть и худо себя чувствую, а прелесть такую невозможно не оценить!
- Зови, княжна, ветер свой – пусть несет к берегу. Да побыстрей, долго такое заклинание наше не удержится.
Вот это будет явление! Я аж снова улыбнулась, представив!

Сиверко со товарищами быстро нас доставили к песчаному берегу, на котором все собрались.

Нас встретили с удивлением и ласково, первым ко мне Миролюб кинулся. Мы обнялись. Цел. Хорошо. Остальное – после. Всех оглядела. Может чуть и потрепанные, но выглядят получше нашей компании. Тут же от Яры подошедшей узнаю, что все ингредиенты собраны. Все времени даром не теряли!
Ну что? Пора в путь?

*извините, что задержали всех*

...

Хенрика:

Атэншн! Атэншн! Дамы и господа, наш "Голландец" готов к взлету. Просим всех убрать ручную кладь, пристегнуть ремни безопасности, привести кресла в вертикальное положение и смотреть с палубы, как внизу плещется море. Спасательные жилеты находятся в трюме, поэтому если рухнем, все потонем)))
Экипаж в лице викингов приветствует вас и желает вам приятного полета. Время в пути составит 8 часов. Сразу после набора высоты вам будут раздавать медовуху, потому что больше, млять, у нас ничего не осталось после этих чешуйчатых паскудниц-русалок!


Драккар то есть Голландец "Острие бури"
Мы возвращаемся на драккар — казна в сундуке, а перо Жар‑птицы спрятано у Яромилы. Буян остаётся позади: чёрный, обуглённый, но всё ещё живой в своей древней силе.
Над морем к этому моменту уже наступает ночь — глубокая, бархатная, усыпанная звёздами, будто кто‑то рассыпал горсть самоцветов по чёрному полотну. Луна висит низко, отбрасывая серебряную дорожку на волны. Они покачиваются внизу — то мягко, то с глухим рокотом ударяются о камни острова. Воздух пахнет солью, йодом и чем‑то древним, что не выразить словами.
Яромила без лишних слов берёт перо. Движения её уверенные, отточенные — видно, что она не впервой имеет дело с древней магией. Пальцы ловко обвязывают основание пера шёлковым шнуром, губы шевелятся — шепчет что‑то, едва слышно.
Я прислоняюсь к борту, скрещиваю руки на груди и наблюдаю. В уголках губ сама собой появляется усмешка.
— Ну‑ну, — бормочу себе под нос. — Посмотрим, что за фокусы у тебя получатся, княжна.
Перо закреплено на вершине мачты. Мы все задираем головы. Сначала — тишина. Перо просто висит, переливаясь в лунном свете.
А потом…
Оно вспыхивает! Сначала слабо, едва заметно, а затем — всё ярче и ярче. Золотое сияние окутывает мачту, струится по снастям, пробегает по бортам. Воздух наполняется теплом и лёгким треском, словно от костра.
— Смотрите! — кричит Фроуд, указывая вниз.
Драккар медленно, почти неохотно отрывается от камней. Поднимается на локоть над водой — замирает. Затем ещё на пару ладоней — снова пауза. Корабль покачивается, будто пробует воздух на прочность.
— Летит! — охает Морана.
— Потихоньку, — хмыкаю я, но усмешка сходит с лица.
Корабль снова поднимается — на этот раз выше. Я невольно хватаюсь за борт, сжимаю пальцами дерево. В животе что‑то ёкает, когда вижу, как далеко внизу качаются волны. Их рокот теперь кажется глуше, а серебряная дорожка луны растягивается подо мной, как мост в никуда.
Ульф замечает моё состояние, подходит ближе. Его собственные пальцы чуть заметно подрагивают, когда он опирается на планшир.
— Ты в порядке? — хмурится он.
— Да, — отвечаю резко, почти огрызаюсь. — А ты чего дрожишь?
— Я не дрожу, — он пытается выпрямиться, но корабль в этот момент слегка кренится, и Ульф инстинктивно хватается за мою руку.
— О, так мы оба, значит, не особо привыкли к полётам, — фыркаю я, но уже без злости. — Ну и что? Думаешь, викинги боялись моря, когда впервые в ладью сели?
— Это другое, — бурчит он.
— Ничего не другое, — отрезаю я. — Страх — он везде страх.
Корабль продолжает набирать высоту — медленно, рывками. Мы зависаем высоко над водой и замираем, плавно покачиваясь на невидимых воздушных потоках. До Лукоморья лететь долго — ночь только началась, а горизонт всё ещё пуст.
Я заставляю себя посмотреть вниз. Волны кажутся теперь крошечными, будто игрушечными. Луна отражается в них сотнями осколков. Море внизу — тёмное, бескрайнее, с серебристыми бликами — выглядит чужим и далёким. И чем дольше я смотрю, тем сильнее кружится голова. Ладони потеют, дыхание сбивается.
«Спокойно, — мысленно одёргиваю себя. — Ты ж варяжка. Чего бояться?»
Но страх не уходит. Он сидит где‑то под рёбрами — холодный, липкий. Я отворачиваюсь от борта, делаю несколько шагов по палубе, чтобы отвлечься.
— Красиво, правда? — тихо говорит Яромила, глядя на звёздное небо. — Как будто до звезд можно дотронуться рукой.
Я поднимаю глаза. Звёзды действительно кажутся ближе. Их свет спокойный, ровный, не такой резкий, как сияние пера. И постепенно, капля за каплей, страх отступает.
Вместо него приходит другое чувство — странное, непривычное. Не восторг, нет. А что‑то вроде уважения. Море всё такое же бескрайнее, но теперь кажется… не враждебным. Просто другим.
Я снова подхожу к борту. На этот раз смотрю вниз дольше. Волны всё так же качаются, луна всё так же рисует дорожку. Но теперь это не пугает — скорее завораживает.
— Знаешь, Ульф, — говорю я тише, чем обычно, — кажется, я начинаю привыкать.
Он кивает, улыбается чуть заметно.
— Я тоже.
— Вот и славно, — я хлопаю его по плечу. — Значит, долетим. И не такое переживали.
Мы стоим рядом, молча смотрим на море, на звёзды, на мерцающее перо Жар‑птицы. Ночь тянется медленно, корабль плавно покачивается в воздухе, а страх высоты постепенно превращается в что‑то другое — в уважение к высоте, в понимание её силы. И в уверенность: что бы ни ждало впереди, мы справимся. Вместе.
— Лукоморье, — произносит Морана спустя долгое время. — Далеко ещё?
— Далеко, — отвечает Яромила. — Но мы доберёмся. Не сегодня, так завтра.


Летучий корабль скользит над волнами, перо на мачте сияет, освещая путь. Я стою у борта, ветер треплет волосы. Впереди — долгая ночь, бескрайнее море и дорога, которую не видно, к Лукоморью.


Князь, все на борту, а мы взлетаем)))
Пернатый, я жду твой цветок, ага

...

Вольга Святославович:

...

Саэль/Саид:

Буян- небо высокое

Саид, пока к драккару шли, все на Миролюба поглядывал опасаясь, что обратится тот в бабку да на спину взбираться начнет. Но нет, княжич выглядел как на утро после пира разудалого и не накладывалось на лицо изображение чужое.
Дойдя до драккара, развернул Саид перо и вспыхнуло оно, переливаясь радугой, как солнышко, что отражается в капле росы с травинки свисающей. Нет, видел он его в пещере, но там оно будто вполсилы светило.
- Красота, - пробормотал и протянул перо Яромиле.

- Не за что, княжна, - улыбнулся, - не привык полагаться на волю богов, но если помогут они, возражать не буду и по возвращении поблагодарю как положено.
Сделал шаг в сторону, давая Миролюбу с сестрицей пообщаться. Оглянувшись заметил что почти все уходившие собрались, не хватало только Светорады и богатырей Алеши да Вольги. Вскоре и они на облаке… Саид моргнув протер глаза. Зарок ничему не удивляться в очередной раз был отправлен в дальний сундук спрятанный где-то в глубинах сознания. Главное Алеша твердо на ногах держался значит помогло лечение.
Завороженно смотрел Саид как поднимается перо, да на мачте драккара устанавливается. Вздрогнуло судно деревянное, толкнулось от поверхности да и взмыло плавно вверх. К облакам поднимаясь. Качнулась, ища направление верное и неторопливо заскользило по глади небесной.
Стоя у борта смотрел Саид, как отдаляется превращаясь в точку черную Буян остров, а вскоре и вовсе исчез он с глаз долой как и не было ничего. Протянул руку пальцами облаков касаясь, почувствовал как остается на пальцах пыль водная. Улыбнувшись, потер лицо влажными ладонями.
Сколько еще чудес он увидит в этом месте сказочном, да и есть ли им конец. Неужто под каждым грибом спрятано то, что удивить способно. Представил, как рассказывает все Саэль и как она завидовать будет.
Плавное движение драккара было убаюкивающе спокойным. Саид вспомнил полет в ступе с виражами от которых волосы вставали дыбом и вздохнув повернулся к Миролюбу.
- Раскинуть как дальнейший путь пройдет?
- Так колода ж у Аспида осталась.
- Неужто я в путь дальний одну колоду взял, - улыбнулся, - а аспиду колода та и пригодится может. Уж больно жизнь личная у него насыщенная. Будет раскидывать которая из дам ему скандал устроит.
- Дам? Вот же Шшурх.
В голосе Миролюба, казалось, прозвучал смешок старушечий, будто холодом от скал потянуло, но пропало все через миг.
- Сейчас принесу.
Через некоторое время, сидя на корме, раскинул Саид колоду новую.
- Ждет нас дорога дальняя, - ухмыльнулся, - то не новость. Приключения разнообразные, да встреча с тварями заморскими. Это и без карт предсказать можно.
Еще пара карт легла на деревяшки смолой покрытые.
- А вот то, что Визирь друга себе нашел, - Саид бросил еще пару карт, - то новость. Кажется Великий отлично проводит время.
Летел драккар по облакам как по морю, светилось перо на мачте высокой. Саид надеялся, что на такую высоту не залетают птицы хищные, а если залетают то не смогут сорвать перо блестящее. Ибо если случится такое- приземление будет болезненным.

...

Алеша Попович:

Ветер в харю - я х..ярю

Да где ж такое видано, чтобы люди - как птицы летали. Люди, они по земле ходют, ладно плавать научились на кораблях. Но чтоб летать...
Алеша раньше думал, что высоты не боится. Хотя, самое высокое место, где он когда-либо бывал - княжеский терем и холм, на котором богатыри засаду для печенегов устроили. А тут, вроде все тоже самое, то же дно драккара под ногами, но ветер свищет будь здоров и если падать, то костей потом не соберешь.
- Посмотрите, как красиво. Река в лунном свете, ну просто ниточка отсюда - восхищалась княжна Яромила, чуть ли не высунувшись с носа корабля.
Вот уж бесстрашные создания эти княжны. Алеша понял, что если сам глянет вниз, то внутри себя ничего не удержит. Даром, что забыл когда ел в последний раз. Богатырь сделал добрый глоток медовухи, что отыскалась у варягов.
Драккар тряхнуло.
У Ульфа где-то должны еще запасы быть. Алеша, цепляясь за канаты, поднялся и зашагал к другому борту корабля.
Драккар ощутимо тряхнуло еще раз и не удержавшись, он упал на пол. Причем, увлекая за собой еще кого-то, за кого думал неуклюже схватиться. Так и повалились на палубу.

...

Миролюб:

- Хорошо все, не волнуйся за меня, Мила, - улыбнулся княжич, вспоминая как когда-то в детстве звал сестрицу, - ты сама-то как? Бледна. Так понимаю, с водой получилось все? - увидел кивок и ухмыльнулся, - не сомневался. Расцветет еще Буян, станет краше прежнего.
Не успел продолжить разговор, как со стороны леса показалось… показалось?! Сестрица, Светорада, в компании обоих богатырей, летели на чем-то напоминающем сплюснутые облака. Затейливый, однако, способ передвижения. Но удивляться Миролюб, как будто, перестал. Шагнул к сестрице, подставил руки, помогая спуститься, да обнял к себе прижав.
- Живая, - выдохнул в растрепанную макушку, - кровь откуда?
Отстранил от себя, внимательнее рассмотрел, увидел как сестрица ладонь протянула, с порезом. Да стоят ли люди того, чтобы себя калечить? Эх, Светорада…
Пока собирались все, помог сестрице рану промыть, да перевязать. С платьем уж сама справится, али Веселина поможет, не зря ж в путь отправилась. Съестного ничего на Буяне не нашли, что не удивительно, однако ж сказала Яромила, что глотка воды живой достаточно будет, чтоб продержаться. Благо, набрали ее достаточно, вроде и на путешествие хватит, и князю останется. Успеть бы.

Перо закрепили на мачте и по ней пробежал золотистый свет. Драккар плавно оторвался от камней и взмыл вверх, словно всегда был рождён для неба. Под килем медленно поплыли тёмные волны, залитые лунным серебром. Корабль скользил всё выше, между звёздами и облаками, над спящим морем, и казалось, будто весь мир внизу затих, уступая дорогу древнему чуду.
Княжич обошел своих людей, чтобы выяснить насколько все в форме для дальнейшего путешествия. Не то, что у кого-то из них на этом драккаре вообще был выбор, но нужно понять на кого в Лукоморье рассчитывать можно, а кому лучше передохнУть на корабле. Проследил, что сестрицы в порядке. А уж потом только позволил себе расслабиться.
Глядя на то, как шамаханец ловко тасует и раскладывает карты, Миролюб усмехнулся. И даже не удивился, когда воспоминание о раскладе для Аспида пришло. Да забавное, будто сам раскладывал.

- И то верно, то и без карт ведомо. А может подскажут они, каких еще чудищ ждать?
- Такое даже им не под силу, - вздохнул Саид.

- Визирь ваш наверняка дипломатические и дружественные связи налаживает, - ухмыльнулся княжич, - а царица что?
- А что царица? - поднял взгляд шамаханец.
- Чувствует себя как? Ты говорил, захворала.
- Легчает царице, - кивнул Саид, очередную карту выкладывая.
Вспомнил наконец Миролюб, что портрет Саида видел, перед пиром когда с батюшкой разговаривал о гостях будущих. На портрете лицо шамаханской царицы было почти прозрачной вуалью прикрыто, однако черты лица тонкие рассмотреть удавалось (не удивительно, что князь потом на пиру все пытался внимание привлечь, хороша была царица), Визирь на портрете выглядел явно моложе и чуть изящнее, а брат царицы совсем юнцом изображен был, оттого и не сразу Миролюб в нем Саида признал. Давно портреты присланы были. Замер Миролюб — а какой его портрет по соседним царствам-государствам гуляет? Уж не десятилетней ли давности, что писал художник, пока Миролюб не уехал в страны заморские? Где он высокий, худой, с ещё не оформившимися чертами лица и взглядом человека, который очень старается казаться старше своих лет. Надо по возвращении распорядиться перерисовать и послать актуальный. У него уж и стати поболе, и взгляд увереннее, да и держался он теперь иначе — не как мальчишка, которому предстоит стать мужчиной, а как мужчина, которому предстоит стать князем.

После нескольких раскладов, снова решили раскурить кальян — отчего ж не сделать, когда еще на драккаре средь облаков полетают? Чудо заморское надлежало испытать как следует: и на воде, и в небе. Потом, пожалуй, и на земле тоже.
Тёплый ароматный дым струился тонкими серебристыми лентами. Подхваченный ночным ветром, он то распадался невесомой дымкой, то свивался в причудливые кольца, похожие на маленькие облака, плывущие рядом с драккаром. Казалось, стоит протянуть руку — и коснёшься их так же легко, как настоящих облаков за бортом.
Рассказывал Саид истории про себя и царицу, а Миролюб своими историями про сестер делился, а дым, смешиваясь с облаками, уносил разговоры всё дальше в ночное небо.

...

Вольга Святославович:

Остров Буян – полет в небе

Земля, прощай! В добрый путь!* (наверное, но это еще не точно)

Впечатление своим появлением с небес мы произвели. Не зря с княжной старались. Особенно на гостя заморского – понимаю, не каждый день такое увидишь. Тоже бы, наверное, решил, что надо привыкать или начинать смиряться с разными чудесами.
Бегло оглядел собравшихся: все на месте, живы-здоровы. Перевел взгляд на… С этим пока ладно, направился к драккару.
И вскоре опять летел по небу (прям летный день), только уже в окружении попутчиков и к дальнейшей цели. Прикреплённое перо Жар-птицы вело нас, хотя скорее «несло» в тёмном пространстве неба. Часто оценивают его необычную красоту, магию и силу. А ведь оно – как редчайший символ удачи, поиска. Предвещание чудес, но и новых испытаний. Сочетает в себе разрушение, очищение, страсть. Также движение, свободу; оно и награда, и искушение, и карта пути, и напоминание о цене любого чудесного дара.
К тому, что еще будет уготовано на новом месте и вообще. Вот такие мысли посещают, укутавшегося в плащ от ветра, и наблюдающего…

* «Земля, прощай! В добрый путь!» — цитата «Летучий корабль» — музыкальный мультфильм, режиссёр: Гарри Бардин, 1979.

...

Светорада:

Летучий корабль

У Лукоморья дуб зеленый…

Произведя впечатление на окружающих, наши облачка растаяли. Ну спасибо! Чудо же!

С момента, как к берегам нашим пристали викинги, если так посудить, я не перестаю удивляться! Что тоже чуднО. Я улыбнулась, потому что, пока думала об этом, братец осторожно рану мне на ладони промывал. Хороший он. Однако. Посмотрел так, что ясно стало: недоволен. Не то, чтоб заругает, дело-то стоящее, но меня жалеет: резанула я ладонь от волнения - от души, что и говорить. Думаю, шрам останется. Я кинула взгляд на запекшуюся кровь по краям, уже очищенную от грязи. Будет шрам. Этот порез непростой. На память мне. Теперь, каждый раз коснувшись, буду вспоминать, зная, что был у меня и есть такой человек.

Ну! Не успели выдохнуть, следующее чудо ждало тут же!

Перо жар-птицы взлетев, укрепилось на мачте драккара, осветив огненными всполохами алого и золотого палубу. Я загляделась. Что за диво? Хотелось скорее взобраться на корабль и стать под эти отблески, зажмуриться, как в детстве, когда на лицо вдруг прыгнул солнечный зайчик, и, улыбнувшись, замереть. Потому что ты стал свидетелем волшебной игры света и красок. Потому, что прямо в эту минуту, сейчас, все хорошо. И пусть, где-то там далеко батюшка хворый, пусть дальше ждёт в Лукоморье невесть что… пусть! Зато живы и здоровы те, кто здесь, близкие и дорогие… и Миролюб, и Яра, и богатыри, и Алешка, Веселинка и все наши иноземные новые знакомцы!

И…что тут скажешь?! Как описать?! Громадина корабля начала взлетать.
Из воды показалось просоленное коричневое, тронутое небольшим разложением от вечной борьбы с водой, днище. Оно было облеплено ракушка и и водорослями. Как они бедные, без воды-то?
Эх. Люди, вечно ломают своими причудами безупречные решения матушки Природы!
Но, по-другому нам никак.

И вот мы на борту летающего драккара! Чудо чудесное! Лунная дорожка стелется по воде, освещая наш путь в ночи. Снизу слышен шелест волн, а тут, рядом со мной пляшет Сиверко: до чего рад, что я хоть и на чуде-юде, но в небе с ним. Дурашка!

Очень хочется спать, я устала, что уж. Но сначала порылась в своей суме, нашла отвар.
Подошла к Вольге, покачиваясь и хватаясь за борта и такелаж, но мне все равно - легко - Сиверко под бок поддерживает.
Богатырь закутался в плащ, стоит, смотрит вдаль. Чуть коснувшись плеча:
- Возьми, Вольга. Горячей водой бы разбавить, да на корабле особо не разживешься. Поможет тебе силы восстановить да душу и тело от смрада мертвецов очистит, спать будешь хорошо сегодня, без снов, но для того, чтобы силу набрать. И недолгого сна хватит, - уверяю я, видя по взгляду, что тот спать не собирался. Звериная привычка следить за всем. Что ж. Это мне теперь очевиднее, однако любому телу отдых нужен. Ну, а там - сам решит.

Он кивает, мол спасибо, склянка исчезает в крупной мозолистой ладони воина.

Дальше я хочу Алешу найти. Надо бы все же проверить, как он. Ибо знаю, ворожба - хитрая штука, одно может дать, другое - забрать. И наоборот. Но искать долго его не пришлось. Что и говорить: теперь нас видать, как привязь друг к другу тянет. Неуклюже покачнувшись, вот тебе и богатырь: для полетов, знамо, чем легче конструкция - тем оно сподручнее, Алеша, закрутившись вокруг своей оси, рухнул прямо на меня!
Благо Сиверко меня поддержал, а то б приложись бы оба!

- Княжна, ты чего тут?! - От него чуть пахнет медовухой. Так может не полет падению виной?! Улыбаюсь:
- К тебе пришла.
Алеша обрел равновесие и меня за собой потянул, но то без надобности особо, меня, охламон Сиверко под гуз толкает! Эй!
- Прям ко мне? - Уши Алёши покраснели, очи потупил, но вижу улыбается. - А я рад.
- Прям к тебе и по делу, так то!
- А… ага.
- Дай руку.

Уже не удивляется, сразу протягивает. Обхватываю запястье здоровой ладонью. Ток жизни бежит, веселый (медовуха), смущенный (падение), радостный (я..), довольный (тоже я… вернее, моя ладонь): ну, точно живой - здоровый.

- И это - я здоров же?
- Здоров, - я снова улыбаюсь, - вот возьми, это отвар. Воды горячей нет, - я опять рассказываю о некоторых неудобствах, - лучше разбавить, горький.
Он смущенно кивает.
- Я видел княжич на руке рану мыл … у тебя…вас…
- Порезалась.
- Да то я не понял, что ли: из-за меня.
- Из-за тебя.
- Спасибо.
- На здоровье, - осторожно провожу пальцами по запястью и его ладони. - Это - от души.

Дальше, улыбнувшись себе, иду к брату.
- Как ты, милый?
- Да, вот, отдыхаем с Саидом, гляди какая у него штука - карты! И кальян! Дым веселящий!
- Ух. Дух пьянит. Саид, можно я посмотрю карты? Вы будто их как-то специально раскладываете? Да?

...

Вольга Святославович:

...

Вольга Святославович:

Спасибо большое за отвар, княжна. В остальном, я ничего — сижу, звезды смотрю.

...

Борис Северин:

Остров Буян – Небесная дорога в Лукоморье


Я не самый плохой сын
И не самый плохой брат.
Я не самый плохой друг,
Я не самый плохой враг.

UGLI – Грусть нужна

Оставив руины княжеского терема, Борис пребывал в смешанных чувствах. Задуманное выполнили, добрались, добыли и перья, и казну. Однако то, что воочию пришлось увидеть как огонь сожрал некогда богатый остров, не оставив практически ничего, ранило. Буян теперь считался мертвой землей, но почему-то по-наивному хотелось верить, что это когда-нибудь изменится, что край восстанет из пепла словно птица Феникс и будет процветать благодаря мудрой не по годам княжне Яромиле. А пока же их ждал новый пункт назначения. Борис жадно вслушивался в слова попутчицы, сведующей о его характере.

Фрукты, дарующие здоровье и долголетие оборотням были не особо нужны. Природа наградила их звериной силой и стойкостью, но увидеть дерево Борису захотелось. Интересно было оценить его древесину, корни, листья и крону. Интересно было посмотреть есть ли на нем побеги и можно ли их пересадить. Ульф, как опытный торговец, возможно, тоже подумал о подобном. Или хотя бы о том, чтобы набрать яблок на продажу.

Викинги всеми силами чинили помятый сильным морским чудовищем корабль – Борис не мог пройти мимо. Он понимал, что такой же древесины на Буяне нет. Никакой толковой нет, если не считать обугленных бревен построек. В ход пошли и они, и разбитые пустые бочки, в том числе из-под медовухи, и даже одна из лавок, на которой викинги сидели, когда гребли. Всё, что угодно, лишь бы залатать бреши драккара и снова пуститься в дорогу.


Услышав о том, что путь предстоит неблизкий, Борис расстроился и подумал, что его почти что решение напроситься к Ульфу и Хенрике, большая ошибка. Его как будущего князя держат обязательства перед отцом и стаей, а волк не сможет долго находиться без леса. Длительное путешествие может обернуться выходом зверя из-под контроля, смертью и новой войной. Это было недопустимо.

За мысленными рассуждениями Борис не заметил как княжич и его восточный друг принялись пить медовуху, курить и раскладывать карты. Единственное, что уловил – то, что помощник царицы не скучает.

«Уж не Софья ли это?» подумал Борис и почувствовал как грудь заливает ревность. Неизвестное доселе чувство. Чёрное и опасное. Волк поднял голову и оскалился, готовый любому показать кому принадлежит княжна. Северин не смог удержаться от частичной трансформации и вонзил когти в борт корабля. Часто задышал. Викинги вряд ли будут довольны новыми повреждениями и так потрепанного судна.
Отпустив ни в чем не повинный корабль, Борис почувствовал как тот стал подниматься под волшебным воздействием пера.


Неохотно, будто возмущаясь, что от нее отрывают самое дорогое, вода отпустила драккар из объятий и призывно заблестела в свете Луны, умоляя вернуться. Танцующая спутница вторила ей, опуская серебристые лучи на волны и заставляя Бориса любоваться их игрой. И всё же его взгляд вновь потянулся вверх, ведь в эти мгновения полная Луна становилась ближе, чем обычно. Она манила, дразнила и шептала. Она напоминала оборотню огромный глаз, всевидящее око, которое умеет смотреть внутрь всего. А еще прекрасную невесту в фате из облаков.

Борис смотрел на Луну и думал о любви. Первую он потерял, а вторую не разрешает себе обрести в знак преданности первой. И только Луна как преданная подруга всегда была его спутницей, будила животные инстинкты, дарила упокоение и побуждала петь ей серенады. Только ей порой Северин мог рассказать о том, что его тревожит, и покорно принимать в ответ молчание и даже равнодушие.

Пока Борис любовался Луной, слух его улавливал рассказы княжича, сына Мстислава. Особенно напрягался, когда имя истинной улавливал, однако всё, что удалось разузнать, было и так понятно. Софья росла как дочь князя в достатке и полной свободе, души не чаяла в родных, нянюшке, подруге Купаве и даже коне своем Муне. В общем, жизнь ее за исключением потери матери всегда была спокойной и размеренной, хоть и шалить княжна порой умудрялась. Чем дольше слушал Северин, тем больше убеждался, что не пара она ему. Ошиблась карма. Ничуть не похожа на Мирославу эта девица, ни внешне, ни внутренне. Жизни толком не знает, в тепличных условиях, иллюзиях своих пребывает да о принце, наверно, мечтает. А Борису пара нужна была ему под стать, какой Мира являлась – сильная, выносливая, с гонором. За нее оборотни бились и погибали. А тут… девчонка. И чего только волк в ней учуял? Ведь не станет она никогда волчицей, не пойдет с ним на охоту в лес в зверином обличии, не станет пить кровь теплую.

Прервались рассказы Миролюба, подошла к ним Светорада, которой удалось спасти Алёшу.

Заинтересовался Борис гаданием тем, ведь переплетены души детей Мстислава, подошел ближе, чтобы послушать ответ гостя с востока. Однако понял, что другого не сделал. Переглянулся с Миролюбом, у которого, похоже, вопросы к нему имелись по поводу увиденного волка. Решил, что сейчас хороший момент на них ответить, дабы не возникло между ними недопонимания, ведь настанет момент и оба будут князьями-соседями, хотелось бы Борису, чтобы продолжали мирно жить рядом. А встречаться можно и на границе, и в Волконском княжестве. Твёрдо для себя решил, что в Энск-град больше не вернется по прибытии. А волка своего, когда тот в полнолуние силу обретает, будет заранее на цепь сажать, чтобы не побежал к паре.

– Не возражаете, княжич Миролюб, на разговор приватный отойти? Хочу узнать о ваших планах на будущее да на вопросы ответить, ежели такие имеются. Волком ничего не мог пояснить да и не время было.

...

Саэль/Саид:

Неизвестно где- ступа

Визирь смотрел на развалившегося Василия, который после трубного вызова Кузьмы возлежал на теплом мху подставляя солнцу лоснящиеся бока.
- Вот дал бы выиграть, - кот лениво обмахнулся хвостом, - сейчас сидели бы в беседке княжеской, а девки дворовые сметаной пряники бы нам мазали.
- От сдобы этой желудок сводит и того и гляди на обратном пути придется рессоры дополнительные на карету ставить.
- Так со сметаной же, - облизнулся Василий и тут же поправился, - низкокалорийной.
- Сметана конечно хорошо, - задумчиво протянул Визирь щелчком сбивая в руки муравья, - но плов...
- Плов?, - Василий приподнявший блеснул взглядом, - звучит вкусно.
- Говорят, он под наливку хорошо.
Рядом с Визирем и Василием появился растрепанный человек. Его рубаха и штаны были столь чисты, что казалось отражали свет. Он окинул Визиря критическим взглядом и последнему стало стыдно.
- Кузьма!, - обрадовался кот поднимаясь, - а Яга приедет? А то не хочется лапы по колено стирать до терема добираясь.
- Можно подумать что ты бежал сам.
Домовой выразительно посмотрел на покрытые грязью ступни Великого Визиря, который попытался их спрятать. Получилось плохо. Амин поняв — репутации конец, глубоко вздохнул и витиеватые восточные ругательства понеслись в небо. Кузьма споро вытащил из-за пазухи берестяной блокнот с висящим на бечевке гусиным пером. Василий просто внимал. Судя по хитрому взгляду — кот существенно расширял свой словарный запас.
Солнце на мгновение скрылось и Визирь, подняв взгляд, почувствовал как открывается рот. Деревянная бочка плавно опускалась, а внутри нее стояла Яга. Визирь сразу узнал женщину что танцевала на пиру танец с горящими саблями.

- Может теперь и доброго, - поднявшись возвел руки в поклонился, - прости что покой нарушили, да только…
- Ты представляешь, - Василий ловко взлетевший на руки, как из мешка, вываливал поток жалоб, закончив их, - а еще медведь бабку объедает. Она ему морковку с грядки дает, чтобы посевы не топтал.
- Это ты к чему? - удивился Амин.
- А что он, - уклончиво ответил Василий, и потянувшись к уху Яги зашептал, - давай бурого помелом погоняем.
Яга улыбнувшись покачала головой.
- Садись в ступу, Визирь царства шамаханского, так и быть, доставлю тебя в место дивное. Чтобы не испортить отношения дипломатические.
- И медведя, - Василий не унимался, - медведя прогнать. А то отношения с шамаханами выстраиваем, а то что бабушек объедают…
Яга взмахнула помелом, в котором Визирь с удивлением узнал опахало, и мир неуловимо изменился. Качнулись перья страусиные, ступа плавно поднявшись поплыла в потоке воздуха. Визирь незаметно одной рукой в край вцепившись рассматривал красоты мимо проплывающие.
- Вон он, - Василий, успевший перебраться на плечи Визиря, указывал лапой в сторону поля, - ишь расселся.
Старушка собирала с капусты гусениц, сидящий в меже медведь задавал ритм стуча лапой по деревянному ведру. Они одновременно подняли головы.
- Дай я в него что- нибудь кину!
Василий с надеждой оглядел пол ступы и, радостно мяукнув, запрыгнул на плечи Визиря держа в лапе картофелину.
Яга, оценив маневр кота, взмахнула опахалом, разворачивая ступу. Картофелина, просвистев, ударилась о землю рядом с медведем. Бурый обиженно зарычал. Бабка, оставив гусениц, кинулась к медведю на ходу причитая. оставленные без внимания гусеницы постарались глубже зарыться в кочаны.
- Маленький, не задело тебя?
Она обеспокоенно посмотрела на медведя. Последний поняв- это его шанс, горестно заревев, сумел выдавить слезу. Старушка охнув, стянула с головы платок, промокнула уголки глаз бурого и, подняв руку, погрозила улетающей ступе сухоньким кулачком.
- Ух, я вас, - перестав грозить, вырвала пучок моркови и, протянув его медведю, погладила по голове, - обидели маленького.
Бурый согласно зарычал и когда старушка отвлеклась показал язык вслед ступе.
- Нет ты видел?! Вот прохвост! - Василий добавил пару восточных ругательств.
В ступе наступила гнетущая тишина.
- А вот не знаете, - Визирь попытался разрядить обстановку, - где-нибудь можно рис достать?
Вдалеке показалась блестящая полоса реки.
- Хотел плов приготовить, но слуга не нашел. Гречка есть, овес есть, а вот рис не выращивают, - Визирь вздохнул.
- Смотри, Муромец улов наш несет.
Василий почуяв - нагоняя не будет, развалился на плече Визиря.
- А с чем плов делают? Кроме риса, - поинтересовался любознательный кот.
- В плов нужен лук, морковь, чеснок, специи, а из мяса баранина, - Визирь вздохнул, - можно и курицу, хоть это унизительно.
- Курицу достанем.
Важно сказал приосанившийся Василий и тут же стушевался под взглядом Яги. Ступа медленно опустившись коснулась земли. Визирь оглянулся и замер пытаясь принять реальность.


* Весело на драккаре. но это уже завтра... В смысле сегодня... но не сейчас))

...

Миролюб:

Варяжские авиалинии "Острие бури".

Не успел Миролюб затянуться очередной раз, да выпустить колечко ароматного дыма, как возле них оказалась Светорада.

Картами она больше, чем кальяном заинтересовалась. Или Саидом? Покосился княжич на шамаханца, который, по всем приличиям которым при дворе обучают, поднялся, да руку сестрице подал, чтоб помочь с удобством расположиться. Сам Миролюб с плеч покрывало скинул, что чистым в вещах нашлось, и постелил, несколько раз сложив, чтоб Светораде сидеть было помягче. Она устроилась, и уже рассказам о картах с интересом внимала. Усмехнулся, но ничего не сказал, продолжил наблюдать, когда вдруг еще один участник сего путешествия к ним подошел.

Миролюб задумчиво посмотрел на Бориса. Столько событий случилось вокруг, что не уложить все в голове было за столь короткое время, однако ж некогда княжичу отдыхать прохлаждаться, хоть и высоко в небе, да остается он будущим правителем Энск-града, так что после увиденного разговор всё равно рано или поздно должен был состояться.
Волка Миролюб помнил отчетливо и теперь невольно пытался совместить в голове образ стоящего перед ним человека и того зверя, что видел собственными глазами. Получалось пока не очень. Впрочем, спешить с выводами Миролюб не любил, особенно когда речь шла о людях, с которыми ещё предстояло жить по соседству долгие годы. Не каждый день узнаёшь, что один (один ли?) из соседних князей способен обернуться волком. Меж тем в словах Бориса чувствовалось не оправдание и не попытка что-то скрыть, а скорее желание расставить всё по местам, пока между ними не успели поселиться недоверие и домыслы. Это княжич даже уважал, что Северин сам на разговор позвал. Впрочем, в свете последних событий, начинал подозревать, что мир гораздо удивительнее, чем ему казалось ещё несколько месяцев назад. Поэтому новость о волке уже не пугала, а скорее вызывала искренний интерес.
- Не возражаю, - кивнул княжич, поднимаясь, да передавая Саиду трубку кальянную, - Нам и вправду есть что обсудить. Хотелось бы, чтобы между нашими землями и впредь было больше понимания, чем недосказанности.
Посмотрел на Саида, да Светораду притихшую, кивнул им и отошел. Оставлять сестрицу под присмотром шамаханца было не боязно, зарекомендовал он себя и товарищем хорошим, и сестрице помогал уж.
- Пока о планах не будем, хотелось бы сначала рассказ о волке услышать, а уж потом свои вопросы задай, - отойдя немного от всех, посмотрел Миролюб на Бориса, - Признаюсь, подумал, привиделось мне, ан нет… Проклятье на тебе какое, иль в княжестве Волк...- выделил тональностью начало, - онском, все такие? - намеренно заговорил княжич на «ты», преграды дипломатические стирая. Такие разговоры лучше на легкой дружеской ноте вести.

...

Борис Северин:

Небесная дорога в Лукоморье

Княжич был не против общения и это как-то сразу подкупило Бориса. У него, не сильно пока опытного в дипломатии, из рассказов отца имелось четкое понимание, что дело это тонкое и не всегда чистое, а потому готов был держать слово за каждый свой шаг, действие, само свое существование. Однако ж Миролюб, кажется, унаследовал от князя Мстислава умение слушать и слышать, а также способность не делать поспешных выводов.


Предсказуемо княжич о планах не стал говорить. Пока его отец пребывает на грани жизни и смерти, ничего толком не ясно. В любом случае, Борис это видел, Миролюб с возвращением в Энск-град будет активно участвовать в его управлении. С отцом или без. А потому оборотень рассказал историю их рода без утайки.

– Все такие, – кивнул для убедительности. – Предание гласит, что Волконское княжество в честь первых оборотней-прародителей названо. В наших местах будто бы колдуньи появились однажды, сами пришли или кто наслал – неведомо, но по нраву им была дурман-трава, что в лесной чаще растет. Захотелось им ее и на звере испробовать: приманили волков, в себя влюбили, потомство выносили. Не все колдуньи смогли выжить при рождении волчат, да и те не все, но кто остался, стали зачинателями родов и семей. По первости волками больше пребывали, дрались за территории, но со временем научились зверя контролировать, поняли, что иначе их не останется. Вопреки чьим-то ожиданиям, наверно, на людей войной не пошли. Хватило и земель, и ресурсов. А может, просто мудрости. Так или иначе Северины по численности превосходили многие стаи, а потому встали во главе разрозненного княжества, закрепились в небольшом поселении. Междоусобица прекратилась.

– А что с колдуньями стало? – поинтересовался Миролюб.

– Так давно это было, кто-то говорит, что к людям вернулись, когда поняли, что в нас больше человеческого, чем животного. Управлять нами не получится. Кто-то полагает, что волчицами стали в наказании за приворот и в стаях век доживали. Ясно одно, дурман-трава на оборотней более не действует, а ежели и было у кого намерение создать оружие против людей, ничего не вышло. Мы не нападаем, пока к нам со злыми замыслами не приходят.

– Было такое? Кто осмеливался? – удивился княжич.

Потемнел взор у Бориса, волк внутри вновь оскалился, пришлось натянуть цепь, чтобы успокоить.

– Бывало по незнанию или жадности, но редко. Однако в последний раз то было перед моим здесь появлением – одичалые пришлые на истинную мою напали, убили, пока я по делам княжества к границе ходил. Это не было случайностью – кто про оборотней ведает, тот знает, что те без пары слабеют, а могут и вовсе умереть от тоски. И когда батюшка твой моему написал про угрозу, решили мы, что это может быть связано. Что кто-то не только Тридесятое царство, Тридевятое государство хочет захватить, но и вообще весь мир наш общий под себя подмять. Только действует по-разному, в моем княжестве скрытно, через чужие руки, а здесь – более явно. И тогда отец направил меня в Энск-град дабы помочь врагов победить, Мстиславу, с которым дружба давняя, помочь и при необходимости стаю собрать для битвы. Чуть менее суток понадобится, чтобы мы пришли на бой. Глеб, друг мой, приведёт.

Призадумался о чем-то Миролюб после рассказа Северина. Единственное, что оборотень почувствовал – радость, что оборотни на одной с ним стороне воюют. Силу их со счетов нельзя списывать.

– Коль остались еще вопросы, готов ответить, задавай. А коль нет, то мне бы знать хотелось где ты столько лет странствовал, какие науки изучал и легенды слышал. Может, мысли есть по поводу врагов общих, интересно было бы выслушать мнение.

...

Князь Мстислав:

*Граждане пассажиры! Внимание! Вы прибываете на место назначения!



Лукоморье — страна, о которой поют гусляры и шепчут древние былины. Здесь время течёт по своим законам, а каждый уголок дышит волшебством. Лукоморье — это бескрайние поля, покрытые ковром из трав и цветов. Здесь растут папоротники, а ромашки перешёптываются с колокольчиками. Реки здесь — не просто вода, а живые артерии земли: вода в них искрится, будто в ней растворили лунный свет.

В лесах Лукоморья деревья так высоки, что их кроны теряются в облаках. Дубы здесь — хранители мудрости, а берёзы — девы в белых сарафанах. Под их сенью прячутся грибы-боровики с шапками размером с колесо, а на полянах танцуют светлячки, превращая ночь в звёздное небо на земле. Воздух в Лукоморье густой и сладкий, пахнет мёдом, земляникой и свежестью после грозы. Здесь каждый вдох наполняет силой, а каждый взгляд открывает новое чудо. Это край, где сказка становится былью, а краски природы поют гимн жизни и волшебству.

Ваш путь лежит в Заветный сад, где живут Жар-птицы и растут молодильные яблоки.
Однако, не все так просто.
Драккар приземляется у огромного векового дуба, который словно подпирает собой небесный свод. За Дубом начинается Заветный сад, но врата его закрыты.
А с ветвей дуба на вас смотрит - Кот Баюн.
Это милый рыжий котейка, но только попробуйте пройти к воротам без просу - он превратится в огромное чудовище, способное за секунду вас уничтожить. Да и врата останутся закрытыми навечно.
Чтобы пройти в сад Заветный вам придется - усладить слух Кота Баюна.
А сделать это лучше всего - песней.

Задание для всех - спеть песню для Кота-баюна.

Это не обязательно должна быть колыбельная или песня в стиле фэнтези. Любая, на ваше усмотрение, чтобы душа развернулась и свернулась обратно.
Можно объединяться в дуэты, -бойз и гелс бэнды (при согласии всех участников). Можно спеть одну песню индивидуально и в дуэте-трио. Как только вы споете песню (желательно выложить ролик песни с ее словами в пост, но если сами решите сочинить - милости прошу), Врата Заветного сада перед вами откроются.

Врата откроются только когда ВСЕ пассажиры драккара справятся с заданием. Разминайте голоса. Задание вам промяукал Кот Баюн. Музыка возникает по волшебству - это Лукморье , здесь все есть.

*ЧТО ВЫ УВИДИТЕ ЗА ВОРОТАМИ - НАПИШУ ОТДЕЛЬНЫМ ПОСТОМ.

...