Ульф Железнобокий:
Драккар "Острие бури"
Весь день прошел в хлопотах, коих и так на корабле не счесть, а уж с таким грузом – и подавно.
Сейчас я был искренне рад, что Хенрика оказалась здесь. Что ослушалась отчей воли. Ей за это достанется. Мне за это достанется. Но сейчас она была мне нужна, как никогда, наверное.
Верно сказал Фроуд – «Острие бури» никогда не видел столько юбок на своей палубе. А тут и княжны, и служанки, и еще кто-то… Слишком много, словом! Баба на корабле – к беде, так говорит старая морская примета. Но выбора у меня нет. Зато Хенрика – есть. Без нее я бы не знал, как справиться с таким количеством юбок на палубе. Баба на корабле к беде. Но только не Хенрика. Потому что она – не баба.
К вечеру откуда-то наполз густой белый туман. Как раз к тому моменту, когда мы подошли к устью. Нехорошо, но не впервой. Дно местное Снорри знакомо, но со своего места он не отходит, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в туман. Я не мешаю ему. Он руки, я – чутье. Сейчас оно молчит. Но я стою неподалеку, у правого борта, облокотившись и вглядываясь в молоко тумана. Тихо, как же тихо…
Из тумана появляется Одд – так неожиданно, что я вздрагиваю. Ложится грудью на борт.
– Даже воды не видно…
Он прав – в облаке плотного тумана не видно ничего.
– Слушай, Ульф… А вот Буян… Его же Змей сжег совсем?
– Совсем. Все погибли, кроме княжны Яромилы.
Одд дергает плечом нетерпеливо – похоже, общением с княжнами он сыт по горло, особенно после стычек с богатырями Мстислава. Наклоняется, понижает голос.
– А казна? Казна княжеская? Там осталась?
Задумчиво смотрю в туман. А в самом деле? Куда делась казна князя Игоря? Торопился князь Мстислав за племянницей. Стал ли потом рыскать на пепелище? Да и была ли большая казна у Игоря?
– Была там казна, была! – Одд словно чует мои сомнения. – Я слыхивал, там дворец был богатый!
– Так уж и дворец…
– Точно тебе говорю! А раз был дворец, значит, и казна была.
Мы молчим оба. Не за казной мы плывем на Буян. Но отчего бы не сделать два дела, коли поучится?
– Князь Мстислав и так обещал нам богатую награду за помощь.
– То князь… – туманно отзывается Одд. – А кто нам мешает сами себе награду выписать за хорошую работу?
– Никто.
За спиной будто мелькает какая-то тень, я резко оборачиваюсь. Никого. Но все же кажется, что разговор наш с Оддом кто-то слышал.
– Я подумаю, – бросаю коротко. – Больше ни с кем об этом не говори.
Одд согласно кивает.
Борис Северин:
Я не знал, что любовь – зараза,
Я не знал, что любовь – чума,
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Тургенев С. Есенин. 1922 год.
Отправление драккара стало для Бориса одновременно и погибелью, и спасением. Предыдущий день он почти не помнил. Как ему удалось продолжать следовать плану, точно не знает. Спасибо Глебу, который повел наматывать круги в окрестностях Энск-града. Где угодно, лишь бы не у княжеского терема и не в самом городе. Даже там он чувствовал пару, которая проходила по улицам Энск-града два дня назад. А она даже не оборотень.
Ночь прошла беспокойно. От усталости Борис уснул, но то и дело просыпался, среди ночи разбудил Глеба, чтобы тот его связал. Кое-как дотерпел до рассвета, с началом которого увидел сон.
Сердце пойманной белки еще трепыхается, когда в воздух поднимаются откуда-то взявшиеся черные птицы. Оборотень подходит к границе леса и наблюдает как по широкому полю бежит светловолосая девушка, а дальше простирается широкая река с плывущим на ней кораблем. Волк срывается, начинает бежать, чувствует, что надо догнать истинную, но тут сон обрывается... Глеб начинает развязывать путы и говорить про скорое отправление драккара. Борис понимает, что именно его он видел во сне. На нем сбегает от запечатленной волком.
Заставив себя позавтракать, проверил количество подавителя (хватит на день-два), собрал походную сумку с необходимым. Простился с соратником, пообещав сохранить себя в целости. Попросил держать обещание и заверил, что скоро они вернуться домой. До пристани шел один, обдумывая будущие шаги. Держался за мышление и разум, не позволяя взять верх чувствам и желаниям. Решил, что в раскрытии второй сущности нет беды – будет меньше удивления, когда он в случае опасности начнет срывать с себя одежду. Нагота для оборотней – естественное состояние, которое они воспринимают без предрассудков. Убедил себя, что непринятый порошок и пробудившийся посреди воды волк проблем никому не доставит. Подавитель гораздо острее понадобится при возвращении в Энск-град, поможет его покинуть.
На корабле Борис почувствовал себя неуютно. Вода не являлась его стихией, хоть плавал хорошо. Вокруг толпились люди, кричали что-то тем, кто оставался на берегу, перебрасывали провизию и вещи. Драккар не мог назваться устойчивым, как и сам Северин сейчас. Но гораздо хуже ему стало, когда на борт корабля поднялась делегация из княжеского терема. От каждого немного, но пахло истинной. Даже от друга княжича Миролюба, который представился как Саид и судя по аромату сандала был гостем с востока. Борису даже показалось, что все княжны здесь, и замер от потрясения. Он не рассматривал возможности остаться с парой в замкнутом пространстве среди толпы. Оказалось – показалось.
Корабль отчалил.
Ульф Железнобокий писал(а):
У правого борта стоит князь Борис, который внезапно оказался оборотнем. И во всей этой истории с отплытием это было самым, пожалуй, чудным. Человек-волк. Ожившая древняя легенда.
Чем дальше драккар отходил от берега, тем более Борис ощущал ворочание волка внутри. Они плыли уже около часа, когда действие порошка закончилось и зверь открыл глаза. Первым делом он вскочил на лапы и дернулся вперед, но почувствовал натяжение цепей. Увидев, что вокруг вода, а не земля, волк начал скалиться и рычать. Борис посмотрел вокруг, показал ему, что с корабля выхода нет, приказал второй сущности успокоиться и уйти. Тот понял обман человека, который разлучил его с парой и завыл – стоя у правого борта, Северин наклонился над водой. Расставание с завтраком прошло быстро, но болезненно. Горький привкус во рту, пустота не только в желудке, но и в груди, волк, продолжающий скулить и страдать – Борис понял, что это водное приключение станет для него тяжелым испытанием.
Полдня он делал вид, что дремлет и отказался от обеда, сославшись на морскую болезнь. После стал прохаживаться по кораблю, наблюдать за слаженной работой викингов, пытаться понять мысли и намерения собравшихся. Борис внезапно осознал – возможно, именно так чувствует себя волк-одиночка. В лесу среди живых тварей, а по сути один. Резко стало не хватать поддержки Глеба. Тот как оборотень понимал, на что себя добровольно подвязал Северин.
Пытаясь разрубить узел тоски, сковавшей сердце, оборотень сел за карточный стол, точнее, бочку, что прикатили викинги. Азартом Борис не страдал, но время до прибытия на остров Буян как-то надо было коротать. Так пролетело еще полдня. Запах истинной развеял ветер с воды, а затем и он пропал, уступая место вечерним сумеркам. На небе заискрились звезды, но вскоре и они исчезли в густой и белой как парное молоко завесе.
Князь Мстислав писал(а):
Внезапно налетевший туман окутывает драккар. Не видно ни зги, ничего, даже звезд.
Оборотень напрягся. Волком он видел лучше, но в таких обстоятельствах тоже не сильно хорошо, а потому перекидываться не спешил. Доверился Ульфу и его команде, которые попадали и не в такие передряги. А еще княжне Яромиле. Борис знал, что женская интуиция работает лучше мужской – голос души от природы звучит громче.
Кто-то убрал карты, кто-то зажег факелы, кто-то полез наверх, чтобы хоть что-то рассмотреть.
– Не хотелось бы сбиться с пути и приплыть не туда, – проговорил Борис, пытаясь увидеть хоть что-нибудь вокруг. – Или никуда не приплыть, – добавил, выхватывая из тумана чьи-то фигуры.
Светорада:
Варяжское море.
[Куплет 1]
Пришёл туман, постучал в дома
Шалью синею обнял сад
Так уж было раз в предрассветный час
Было несколько лет назад
Пришёл туман, свёл меня с ума
Отогнать его нету сил он растаял сам
И на небесах ночку синюю погасил
[Припев]
Синий туман похож на обман
Похож на обман синий туман, синий туман
Синий туман похож на обман
Похож на обман синий туман, синий туман
*только не говорите, что кто-то из вас сразу не спел следом, вирусная песня)))
больше всего мне нравится вот это:
Похож на обман синий туман, синий туман
Оу-воу-у-воу
Похож на обман...))))*
Весь день мы шли вниз по реке. Вскорости родные берега совсем скрылись из виду. Окружающая природа сменила свой облик и краски на более тусклые и северные. Местность стала более каменистой, русло, по которому мы шли, расширилось, и спустя некоторое время нас вынесло течением в Варяжское море. Здесь было значительные прохладнее, потому принесенная Алешей шкура мне совсем не помешала. Все, акромя викингов, само собой, закутались по самые уши и обозревали полосы желтого песчаного берега, зеленые сосновые леса. Сиверко жался у ног, его пугали местные сильные просоленные морские ветры. Они были мощнее и злее. Но потом, глупость да молодость взяли свое, и он унесся наперегонки с местными. Ну кажись, сдружились. Все же попутный ветер нам не помешает, а ежели между Сиверко и ними драка будет, тогда бури на море не миновать. Нам того не надобно.
Я никогда не видела море. Это поражало. Этот бесконечный простор холодной синей глади, с белыми барашками пены в мерно (хвала Богам!) катящихся волнах. Воздух был наполнен холодной влагой, солью и запахом водорослей (это мне потом Миролюб объяснил про диковинные растения, у нас в реке тоже есть, но не такие и такого аромата не дают, а еще сказал – некоторые даже есть можно, вот какое чудо!). Передать этот аромат трудно. Чем-то похож на скошенную траву, присыпанную солью…
Небо было чистым, прозрачно голубым и холодным. А еще – чужим.
Я с радостью впитывала звуки и запахи, знакомилась с ветрами морскими да любовалась крикливыми чайками. Дракон из-под киля, я ощутила (вот, получается, сроднились, открылся он мне!), радостно унесся в прохладные привычные воды, играя и резвясь как дитя.
Викинги умело вели корабль, выстроив курс. Отрадно было смотреть на них в привычной обстановке. Все же дома и родные стены помогают! Гребцы работали слаженно, а когда Сиверко задружился с местными ветрами: снова поставили парус.
Так мы катили по волнам, обдуваемые ветрами, не верящие своим глазам от слепящей синевы, припорошенной сиянием золотого и совсем нетеплого солнышка.
Все разбились на какие-то группки и компании по интересам, и либо тихо вели беседы, либо помогали команде. К обеду женская половина хотела было взяться за приготовление еды, но это совсем не просто сделать на корабле – к качке ведь еще привыкнуть надо б. Потому заботы о нашем пропитании легли на плечи все тех же варягов. Когда нам предложили местный деликатес – рыба такая, называется селедка, я конечно, хотела попробовать, но, благо, в коем-то веке промолчала вовремя: дюже вонюча она. Да что греха таить: такой вони я отродясь не слыхивала. По-моему, кому-то, чтобы отдать дань уважения хозяевам, пришлось-таки съесть кусок… Я отвернулась: от одной мысли плохо стало.
Дальше я, разомлев в шкуре да на путь прохладном солнышке, кажется, уснула прямо у канатов в уголку палубы, лениво следя, как мужчины сели играть в карты, соорудив стол из большой бочки, в которой, не исключаю, была та самая рыба селедка.
Проснулась я как от толчка. И не сразу поняла, где я. Легкий страх успел заползти в душу, как сознание все же вернулось, возвратив меня в мир, где на волнах катился драккар Ульфа, на который мои брат, сестра и друзья сели, чтобы спасти от лютой ворожбы черной батюшку и князя.
И все же было непривычно тихо. Будто замерло все. И тут палубу облепил серый плотный туман. Настолько непроглядный, что собственной руки, вытянутой, не увидишь.
Несколько минут я прислушивалась к окружающему миру. Все будто замерло. Позвала Сиверко, он чуть качнул марево тумана, под подол нырнул: ему тут тоже не нравилось.
Я поднялась, разминая затекшее после сна на досках, тело. Слышно было мерные шлепки волн о бок корабля. Остальные звуки будто тонули в тумане.
Мне как никогда вдруг захотелось оказаться рядом с людьми. Нужно найти Миролюба! Да и богатырей…
Я сделала пару шагов:
- Эй, вы где все?
Князь Мстислав:
Ночь укутала море чёрным покрывалом, а туман, густой, как кисель, поглотил драккар. Ни звёзд, ни луны — лишь влажная мгла и плеск волн о борта. Вёсла замерли, и даже ветер, казалось, боялся тревожить эту тишину.
Вдруг из глубины тумана донёсся звук. Сначала едва различимый, он становился всё громче, маня и завораживая. Это была песня — сладкая, как мёд, и холодная, как лёд. Голоса звали по именам, шептали о сокровищах и покое, о забвении в морских глубинах.
Из молочной пелены проступили силуэты. Их волосы струились, словно водоросли, а глаза горели холодным зелёным огнём. Улыбки обнажили острые, как ножи, зубы.
Русалки бросились к драккару. Их руки с длинными когтями царапали борта, а тела, покрытые чешуёй, скользили по воде с неестественной скоростью.
Вскоре зазвенела сталь, и туман огласился криками ярости и ужаса. Сирены больше не пели — они шипели и выли, их когти рвали щиты, а зубы впивались в плоть. Битва в тумане была отчаянной и жестокой. Лишь сила стали и ярость могут спасти драккар от вечного сна на морском дне...
Драккар атаковали русалки и нет, это не Ариэль с подружками. Это ужасные создания, которые хотят вас убить.
Важно!
- зов русалок слышат лишь мужчины и кратковременно теряют волю от него, пока русалки не перешли в стадию нападения. Кто-то может добровольно сойти с драккара в воду, повинуясь ему.
- русалки неимоверно сильны, у них острые когти и зубы
- они нашли запасы пресной воды и провианта и утянули его на морское дно.
Яга:
Чичиков, изнывая от безделья, принялся скупать мертвые аккаунты в сети, чтобы раздуть свой инстаграм. Теперь он мечтал прослыть звездой интернета и кормиться с руки столичной администрации, выполняя заказы на "продвижение важных идей".
-Терем-Избушка-
если человек по-настоящему хочет жить - медицина бессильна (с)
Проклятие темное обвивало сердце и душу князя черными аспидами. Они шипели, грозно поднимались и раскачивались на хвостах. Они не хотели отпускать свою жертву. Алкали отмщения, жаждали крови. Светорада смогла лишь облегчить боль, но сама ворожба оставалась. Глажу Коргоруша по гладкой шерстке и думаю, что мне стоит вернуться. Границы миров не для смертных. И не для князя, который борется с проклятием. Так он станет ближе к Нави. Не нужно...
- Я тоже хотела бы остаться, котичек, - отвечаю на требовательное "мяяяу" и угрожающе изогнутые коготки. - Но нельзя, не должно быть здесь ничего из мира мертвых. Береги князя и детей неразумных. Ты такой умница, у тебя получится.
- Мяяу! - гордо блеснул глазами Коргоруш.
- Вот и молодец.
Ступа летела быстрее, никого не нужно было удерживать от попыток сигануть вниз. Успела я как раз в тот момент, когда Леший и Кощей распили наливку и решили спеть.
Кощей Бессмертный писал(а):
- Ну наливай, друг дорогой. Будем ждать возвращения сестрицы с новостями!
Не очень хорошие вести я привезла, друзья мои. Живая и мертвая вода. Молодильные яблоки. Сильное проклятие. И темное, очень темное.
Леший писал(а):
Проснулись ручьи, заиграли на солнце,
И птицы запели с зелёных ветвей.
Кощей и Яга смотрят дружно в оконце,
Как Леший хоронит молодца средь корней.
И птицы запели с зелёных ветвей.
Кощей и Яга смотрят дружно в оконце,
Как Леший хоронит молодца средь корней.
- Ай да песня, - хлопаю в ладоши, присаживаясь рядом. - Прав ты, друже Леший, повадились шастать тут.
- Даже до меня добираются, - поддакивает Кощей и бросает в наливку травы. Когда вы успели их собрать-то? - Как там князь, что внучка твоего принесло?
- Плох князь. Ты был прав, братец. В Нави бродят те, кто силу и жизнь отдал за ворожбу.
- Так-так...
- Идолище?
- Могли. Горыныч спалил бы сразу - зачем ему проклинать?
- Тоже да, - соглашаюсь. - Наливайте, что там у вас.
Избушка дрогнула и развернулась обратно в сторону леса. В сторону Нави. Зашумели вековые дубы да тонкие березы, зажурчали ручьи и реки. Запели дивные птицы. Дом между мирами вернулся в родную гавань. Туда, где нет времени.
Светорада:
Князь Мстислав писал(а):
Селфи с места событий
))))) боле-менее подходящую по цвету волос одну нашла, ну прям селфи мне польстила - вот это грудь!)))))))))
Князь Мстислав писал(а):
визуал
ужас!
Заклинание номер 666 "как сварить русалку по-энски" (подсмотрено у тетки , которая пекла пироги на пир): в холодную воду положите русалку, доведите соленую воду до кипения, добавьте немного лаврового листа, черного перца (можно и душистого), каплю лимонного сока из жарких стран и чеснока не пожалейсте, затем дайте прокипеть минут десять - ваша русалка по-энски готова.
Ульф Железнобокий:
Драккар и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара…
На корабле тихо. Все, наконец, улеглись спать – кроме тех, кто должен нести службу. Снорри не отходит от руля. Да и мне о сне в эту ночь можно забыть. Пока мы не выйдем в море. Пока не рассеется туман.
Мы проходим устье спокойно. Снорри едва слышно шепчет хвалы богам, да и я готов, как вдруг слышится голос из тумана:
– Эй, вы где все?
Все спят! Только красной жрице княжне не спится. Я делаю несколько шагов к ней и замираю. Какой-то звук… Странный. Словно шепот. Откуда только?
Туман на мгновение редеет, и я вижу, как Одд снова навалился грудью на борт, только в этот раз его красная голова слишком низко за бортом. Слишком. Слишком. В последний момент бросаюсь к Одду и ловлю за широкий ремень. Взгляд мой падает вниз, а там…
Я успеваю качнуться назад, и длинные острые когти мелькают прямо перед моим носом, вспарывая другую скулу.
Мой рев вспарывает ночную тишину и туман, поднимая тревогу сразу на двух языках. Слышится топот ног. А шепот все сильнее и сильнее… И вот уже мне, как и Одду, хочется навалиться грудью на борт и прислушаться к нему. Он явно говорит что-то важное!
Князь Мстислав:
Морана,
Князь Мстислав писал(а):
т.е. мужчины подвержены зову русалок пока те не станут атаковать. После уже каждый сам за себя и никакие чары не действуют.
мужчины и кратковременно теряют волю от него, пока русалки не перешли в стадию нападения
Алеша Попович:
В сторонке от остальных Добрыня и Вольга провели с Алешей разъяснительную работу.
- Совсем ополоумел?! Чуть под угрозу всю поездку не поставил. А если б варяги плыть отказались?!
- А че он... - с обидой начал Попович, да не закончил.
- За девиц вступаться - это хорошо, да только это княжна, понял?!
Алеша не понял, Вольга по-дружески положил ему ладонь на плечо.
- Светорада - из рода княжеского, тем более старшая дочь Мстислава. И выдадут ее замуж тоже за князя или какого- принца заморского...может так статься, что и за конунга...
- А ты, дурья твоя башка...
А что он? Отец у Алеши - плотник, а дед вообще батраком был. Как говориться, куда вы с вашим свиным рылом - да в калашный ряд. Не служи в дружине, он бы княжеский терем и не увидел бы никогда, как и его обитателей.
И что так запросто с ними княжны держаться, это больше о них говорит. О доброте девичьей, да заботе. Только никогда Алеша Попович ровней им не станет. Его удел стоять смирно и делать, что приказано.
На том и порешили. Добрыня сказал в трюме посидеть, охолонуть малость и что так беды от него точно не будет. Вот там богатырь и куковал, думы невеселые думал. Под вечер заглянула Веселинка - дала ему угощенье варяжское, что викинги им раздали попробовать.
Рыбу в чешуе прямо. Соленую, хоть ты тресни и твердую, что та доска. В чешуе ее прямо что ли есть? Не сподручно. Он ее об стол даже бил, чтоб размягчить, но решил, что лучше пока поголодает.
Подышать вышел когда стемнело, справедливо решив что большинство уже спать легли, особенно девицы, а на палубе только команда да дозорные.
Вышел и обомлел - туман, как молоко. Руку протяни и уже не видно ничего. Варяги перешептываются, видать не нравится это им. А кому такое понравится? Ладно, он обещал подальше от викингов держаться.
Алеша подошел к краю и схватился за канат, силясь рассмотреть что-то. На мгновение туман расступился и среди волн показались очертания девичьей головки.
Может, кто за борт выпал? А никто и не услышал? В таком тумане - и не удивительно, оступиться запросто...
- Эй...эй... - Алеша свесился вниз, насколько это можно - за руку хватайся!
Головка вновь вынырнула, уже ближе. И высунулась по пояс из воды. Богатырь обомлел. Девица не то, что в исподнем, а совсем без него. Дело, житейское, конечно. Да только на лицо она не знакома. Память на женский пол у него хорошо работала.
Девица схватилась за его локоть, силясь подняться на борт. А потом зашипела, показав ряды острых, как бритва зубов.
- Ты чего - это?! - Алеша махнул рукой, намереваясь отпихнуть ее, да та вцепилась намертво. Держа его одной рукой, русалка, а теперь понятно, что это была одна из них, издала жуткий вой и цапнула его по груди - разрывая рубашку и оставляя длинные багровые полосы.
А следом на драккар и подружки ее полезли.
Светорада:
Драккар. Море.
"А мне вот русалки совсем не нравятся – ни ухи, ни любовью заняться" (с.)
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит...
(и чего им не сидится-то?!)
На мои слова отзывается ярл Ульф. Я смотрю на него. И вдруг мы оба замираем. В густой тиши туманного марева слышен ласковый нежный зовущий голос. Легкий, как ветерок в полях наших, шепот. Сладкий, как слова самой Лады. Требовательный, пробирающий до костей, взвивающий внутри яркий огонь желания.
Я перевожу взгляд на Ульфа. Он смотрит куда-то в сторону. В этот момент нашим взорам открывается странная до жути картина. Здоровяк Одд, будто козлик на веревочке, идет, сам похоже не понимая, к борту, глядит со слегка странной улыбкой и перевешивается за поручни.
Варяжский ярл среагировал быстрее меня. Он бросился на помощь своему родичу.
А я… я застыла, потому что слышала уже такое. Что ни ночь растущей луны, так ходила я на озеро. Собирала слезы русалочьи. Силу они имеют ох какую. Помогают от душевных болезней, от кручины спасают любовной. А за таким, ведомо, также девицы да молодцы к Яге захаживают. Впервые, когда я столкнулась с русалками, шла вовсе не к ним. Просто по лесу гуляла. Темно уже становилось, я в сторону дома собралась. Да услыхала плач. Что ж такое? Пошла на него, сама себя не понимая. У воды остановилась. А там, на бережку, сидит девица красы невиданной и рыдает слезами горькими. Так жалко стало мне ее. Подошла, приголубить, пожалеть хотела, узнать, что ж она тут делает. Это сейчас я уже знаю, что морок мною овладел, хоть и не полностью. А тогда, обняла я ее, и она – меня. И сказала, идти за ней. И тихо, медленно вошла я в воду по самые колени. И дальше-дальше.
Тут как засвистело все! Как засмеялись тысячи голосов! И показались головы безобразные, хвостами рыбьими в воде озерной поигрывая. А я стою стоймя – сдвинуться не могу. И тут цапнула меня та девица за руку. Хотела кровушки живой испить. Ан зашипела, затряслась, как безумная. Не подвластна ей кровь ведьмовская. Пусть морок я, по незнанию, не смогла с себя снять, но кровь – не водица, ее не обманешь. Зашумел камыш. Сам дядька Водяной вышел. Испросить прощения.
Вот с той поры платит он мне дань по договоренности, чтоб Яга его в рог бараний не скрутила да озеро не осушила.
Поняв, что шепот этот – морок, заговор на смерть, для того, чтобы жертву безвольной сделать, я кинулась следом за Ульфом к борту. А там! Ну и чудища. Что уж и говорить: наши девицы-утопленницы, что ни на есть у Водяного, самые писанные красавицы! И кишмя их кишит. Мигом я достала из мешочка на поясе, полынь-матушку да мяту душистую.
Уж не знаю, действует ли оно на них (наши-то как огня боятся!). Однако ж вроде подействовало. Зашипела ближайшая.
- Глаза, не смотрите им в глаза! – хотя, кто ж знает, опять же, как оно тут у них…
- Скорее, Ульф, они должны бояться железа и огня! Просто укол даже иголкой их отгоняет, хуже любой хвори скручивает, а с человека - морок снимает!
Но он уже вроде, как и не видит меня. Схватила тогда его за грудки, тряхнула. Ох, да и смысла то?! Здоровый же! Тогда вспомнила об обережной иголке серебряной, что всегда с собой ношу за шиворотом. Вынула и руку его уколола:
- Верни мне витязя, мать вода, жги серебро на луну заговоренное слова ложные, отведи от глаз морок туманный!
Вроде как пришел в себя. Стоит моргает, удивленно смотрит на мои руки, которыми я в него вцепилась. Убрала ладони.
- Ульф. Я точно не знаю, кто это, но что-то вроде русалок наших. Не говори ничего, послушай. Огонь и железо для них первый страх. В глаза нельзя смотреть! Слышишь? А я еще трав сейчас принесу, круг защитный сделаю, собирай всех в центре!
Кивнул Ульф, а я уж вижу, что и до богатырей наших девицы-красавицы добрались. Алешку вон окружили (*демоны*). Подскочила, остатки травы в руках растерла, зашипели русалки! Но так просто их не отогнать.
- Алеша, они железа и огня боятся. Слышишь ты меня?!
Он кивает, вроде в себе, хоть и рубаха на груди разорвана, кровь сочится!
- Придется жечь да рубить. К центру двигайтесь. Я сделаю круг защитный нам.
Сказала, и к носу корабля метнулась, свою суму ищу.
А на борту бой страшный идет. Кровь, вой, шипение! Если видела, что кто-то еще в беспамятстве – колола иголкой (*заражения не будет – всем спокойно, это не железо*).
Только бы вспомнить, какой заговор да посильнее… Ох, Яга, ты бы сейчас ой, как мне (да и нам) пригодилась!.
Миролюб:
После отплытия забот стало не сильно меньше. Миролюб проконтролировал, как устроились сестрицы, поговорил немного с Яромилой и Светорадой, дал братские наставления — при опасности сначала думать, только потом делать. А еще лучше держаться рядом с ним или богатырями. Помнил Миролюб, что Яромила в детстве стрелять из лука любила, потому на борт взял и это оружие, да стрел полный колчан, сказал о том сестрице двоюродной, посоветовал при себе держать, мало ли что. Светорада с оружием не сильно дружила, но её сила в ином. Сам же при себе держал меч, как подобает, да клинок небольшой в сапоге спрятанный.
Так день и пролетел. Припасов еды и воды было достаточно, хоть и без избытка, все-таки драккар имеет пределы грузоподъемности. Подкрепившись, прохаживался княжич по кораблю, да приметив Саида, сел рядом. Шамаханец поддержал легкую светскую беседу о тяготах княжича, да предложил кое-что затейливое. Картам Миролюб не сильно верил, да посмотреть на гаданье горазд был. Вдруг и правда что хорошего скажут? О плохом предпочел не думать. А вот с кальяном очень удачно сложилось! Слышал про диво такое восточное, да пробовать еще не доводилось.
Когда Саид все принес, княжич к кальяну сначала отнёсся с подозрением. Выглядело это устройство так, будто шамаханцы собрали воедино кувшин, кузнечные трубы и чью-то очень смелую мысль. Да ещё и Саид сидел рядом с таким довольным видом, что доверия происходящему это не добавляло. Фруктовый дым лениво вился над палубой, смешиваясь с запахом соли и моря.
- Только осторожнее, - предупредил Саид. - Крепкий.
Это, разумеется, прозвучало как вызов. Миролюб взял шланг, хмыкнул и затянулся слишком уверенно. Княжич, прокашлявшись, вытер выступившие слёзы и мрачно посмотрел на Саида. Тот, надо отдать ему должное, смеяться не стал, показал как надо правильно курить. Со второго раза получилось лучше. Дым оказался неожиданно сладким, тёплым, с каким-то странным привкусом южных фруктов и трав, названий которых Миролюб всё равно бы не запомнил. Он медленно выдохнул дым в вечерний воздух и вдруг почувствовал, как напряжение внутри начинает понемногу расползаться. Не исчезать совсем, но будто ослабевать. Тревоги последних дней уже не впивались в мысли так остро, плечи перестали быть каменными, даже шум на драккаре начал казаться уютным.
Ветер качал паруса, волны спокойно шелестели за бортом, кальян тихо побулькивал и жизнь снова начала напоминать приключение. Раскинул Саид карты, да отчего-то чуть удивленно на них посмотрев, легко нахмурился.
- Что там? - полюбопытствовал княжич, да ответа услышать не успел.
Туман пришёл так быстро, будто что-то решило скрыть мир от людских глаз. Ещё миг назад виднелись паруса, слышался смех на палубе, плеск волн о борт, а теперь вокруг осталась только белёсая мгла.
- Саид… а в смеси этой, грибов никаких, случайно, не было? Или это мы так накурили?
Покачал головой шамаханец, карты собрав и аккуратно кальян от борта отодвинул. Драккар качнуло. Все веселье в миг улетучилось, стало тревожно.
Светорада писал(а):
- Эй, вы где все?
Услышав голос сестрицы, выругался совсем не по-княжески, вот что ей не сиделось внутри? Собрался было в ответ крикнуть, да к ней двинуться.
Да не успел. Только шаг сделал, как вдруг почудился голос с другой стороны. Родной, знакомый. Из тумана донеслась песня, тихая сперва, почти ласковая. Будто кто-то шептал над самым ухом слова, которые хотелось услышать больше всего на свете. Голос матушки, уже почти забытый, смех сестёр, светлый княжий терем летом. Детство, где всё ещё было просто. Миролюб почувствовал, как что-то внутри тянется к этому звуку против воли. Будто стоит только шагнуть и больше никогда не придётся ни за что бороться. Из тумана проступили женские силуэты. Волосы стелились по воде тёмными водорослями, глаза мерцали зеленью болотных огней, и звали они, голосами родными. Заметил княжич, что Саид тоже слушает, вон уже через борт перегибается, будто хочет первым на голоса те пойти. Вскипела в княжеском сыне кровь, схватил шамаханца за плечо, отодвигая от борта подальше.
- Куда? Не для тебя там песни поют! Меня зовут они.
Сам готовился за борт прыгнуть, как увидел, что девы те, что голосами красивыми звали, теперь преобразились. И петь вовсе перестали. Одна из них подняла взгляд прямо на Миролюба и улыбнулась так ласково, будто знала его всю жизнь, а после бросилась к драккару.
- Русалки! - понял княжич, громко прокричав остальным.
Да не такие, что у них в реках водятся, эти страшные были, острозубые, глазами сверкают будто выжечь ими пытаются. Твари налетели на борта с такой скоростью, будто их сама глубина вышвырнула наверх. Когти скребли доски, хвосты били по воде, а шипение уже совсем не походило на приятные пения. Палуба ходила ходуном, русалки лезли со всех сторон. Миролюб отбил удар когтей мечом (удачно он все-таки взял его с собой), резко толкнул одну из тварей обратно за борт и только успел вдохнуть, как справа мелькнули длинные белые пальцы. Княжич уже разворачивался, понимая, что не успевает, но русалка вдруг дёрнулась назад с коротким воплем — из её плеча торчал метательный нож. Рядом возник Саид, в руках которого вместо карт блеснула сталь. Новая русалка прыгнула прямо через борт, Миролюб рубанул её наотмашь. Почти одновременно Саид развернулся в другую сторону, отбивая когтистую лапу коротким клинком и как-то само вышло, что в следующий миг они уже стояли спинами друг к другу, будто не раз так дрались.
- Нужно к сестрице добраться! - выкрикнул Миролюб, пытаясь перекричать общий шум, - Светорада! - попытался прислушаться, крикнет ли в ответ?
Оставалось надеяться, что хотя бы Яромила в относительной безопасности, как и другие девы.