Подари открытку другу!

Происхождение

Из старинной семьи антверпенских граждан. Его отец, Ян Рубенс, адвокат, бывший в эпоху правления герцога Альбы одним из синдиков города Антверпена, за свою приверженность идеям Реформации попал в опальные списки и был вынужден бежать за границу.

Сначала он поселился в Кёльне, где вступил в близкие отношения с Анной Саксонской, супругой Вильгельма Молчаливого. Эти отношения вскоре перешли в любовную связь и нежелательную беременность, которая оказалась достоянием общественности. Яна посадили в тюрьму, откуда он был выпущен только после долгих просьб и жалоб своей жены, Марии Пейпелинкс и отправлен в ссылку. Сохранились небольшие фрагменты переписки Марии Пейпелинкс и Яна Рубенса, отбывавшего наказание по причине, бросающей тень на дом Оранских-Нассау, и которую запрещалось оглашать.[2].

Местом ссылки ему был назначен небольшой городок Нассауского герцогства, Зиген, в котором он и прожил со своей семьёй с 1573 по 1578 год, и где, вероятно, 28 июня 1577 года, родился будущий великий живописец.
Ранние годы

Детство Питера Рубенса протекло сначала в Зигене, а потом в Кёльне, и лишь в 1587 году, после смерти Яна Рубенса, его семья получила возможность возвратиться на родину, в Антверпен. Для этого матери Рубенса вновь пришлось перейти в католичество[3].
«Геро и Леандр» из собрания Рембрандта (подражание Тинторетто), ок. 1605

В 11 лет вместе со старшим братом Филиппом Рубенс поступает в латинскую школу для получения юридического образования. По окончании учёбы в иезуитской коллегии, Филипп получает степень доктора гражданского и канонического права и становится секретарем муниципалитета Антверпена, а сам Рубенс становится пажом на службе у графини де Лялен. Занятиям живописью Рубенс стал предаваться очень рано. Его учителями по живописи были Верхахт, Тобиас, Адам ван Ноорт, являвшиеся его отдалёнными родственниками, и Отто ван Веен (англ.)русск., состоявший художником при дворе. Разносторонние интересы последнего оказали сильное влияние на формирование личности молодого Рубенса. Будучи большим знатоком истории и мифологии античности, ван Веен также находился под влиянием искусства итальянского Возрождения, что в полной мере передалось ученику. Помимо самой живописи, ван Веен был автором философского трактата о живописи, иллюстрировал стихи Горация, а также создавал гравюры на книжные сюжеты. Рубенс позаимствовал у учителя этот диапазон интересов, путём чтения книг стал всесторонне развитой личностью, отлично ориентирующейся как в древнегреческой философии, так и в античных геммах. После четырёхлетнего обучения у ван Веена, в 1598 году, Рубенс был принят свободным мастером в антверпенскую гильдию Святого Луки, а в 1600 году, по установившемуся издавна обычаю нидерландских живописцев, отправился заканчивать своё художественное образование в Италию. Изучение и копирование лучших образцов античного и ренессансного искусства помогли закрепить и применить на деле полученные ранее знания, выработать собственную манеру и индивидуальный стиль, так легко узнаваемый во всех произведениях художника, а также отточить мастерство. В 1601 году он состоял при дворе мантуанского герцога Винченцо Гонзаги, у которого и оставался на службе в течение всего своего пребывания в Италии.
Мантуанский период

Винченцо Гонзага, известный меценат, коллекционер, покровитель наук и искусств, был одним из самых образованных людей своего времени, знал несколько языков, прекрасно разбирался в музыке и поэзии. Поддерживал дружеские связи с такими известными людьми своего времени как Галилео Галилей, Торквато Тассо, Джамбатиста Гварини, Клаудио Монтеверди. Герцог способствовал культурному расцвету Мантуанского двора: был ценителем театрального искусства и держал знаменитый придворный театр. В его роскошном дворце находилось богатейшее собрание произведений искусства, пользовавшееся мировой известностью. Здесь Рубенс впервые познакомился с античными памятниками, увидел работы Тициана, Веронезе, Корреджо, Мантеньи, Джулио Романо. По поручению герцога он копировал имеющиеся во дворце картины, а также ездил с подобными заданиями в другие города Италии, причем особенно часто в Рим, Геную, Венецию, Флоренцию. Исполнял Рубенс и некоторые дипломатические поручения герцога, самым значительным среди которых была поездка в 1603—1604 годах в Испанию с подарками испанскому королю Филиппу III и его премьер-министру герцогу Лерме, который также, в свою очередь, был покровителем искусств. Рубенс написал его конный портрет, хранящийся ныне в галерее Прадо в Мадриде, который выдаёт влияние Тициана («Карл V» в битве при Мюльберге» 1548; Прадо). Это путешествие стало первым из многих во время его карьеры, когда приходилось комбинировать искусство и дипломатию. По поручению герцога он посетил Рим и изучал там итальянских мастеров, после чего, прожив некоторое время в Мантуе, был послан с дипломатическим поручением в Испанию, где внимательно осмотрел собрание Прадо. Его деликатное обхождение с мадридским двором и известным своей темпераментностью мантуанским посланником Аннибале Иберти Кьеппио произвело благоприятное впечатление на герцога Винченцо.
Герцог Лерма. Портрет работы Рубенса.
«Похищение Ганимеда» (подражание Корреджо), 1611

Во время пребывания в Мантуе Рубенс курировал местную картинную галерею, пополняя её портретами придворных красавиц. Рубенсу были тесны рамки жанра придворного портрета, не оставлявшие простора для творчества. Характерность атрибутики, всегда одинаково тщательная выписка мельчайших деталей одежд и драпировок, заданная этикетом схожесть поз и жестов на портретах — всё это превращало процесс творчества в ремесленничество. Находясь в ноябре 1603 года в Испании, Рубенс излил эти свои претензии в письме к мантуанскому посланнику Аннибале Иберти Кьеппио: «Я соглашался на поездку для писания портретов, как на предлог — впрочем, малопочтенный — для получения более значительных работ... я не могу себе представить, чтобы Его Светлость (герцог Мантуанский.) стремился внушить Их Величествам (королю и королеве Испании) столь недостаточное представление о моем таланте. По моему разумению, было бы гораздо надежнее и выгоднее в смысле сбережения времени и денег заказать эту работу... кому-нибудь из придворных живописцев, в чьих мастерских всегда найдутся портреты, сделанные заранее. Тогда мне не пришлось бы терять время, деньги и награды всякого рода... ради недостойных меня произведений, которые каждый может исполнить к удовлетворению Его Светлости»[4]. Рубенс не желал прослыть в амплуа придворного портретиста, его влекли более крупные, монументальные формы творчества. Но даже в свой нелюбимый жанр придворного портрета он привнёс такие существенные улучшения и новшества, что портрет стал рассматриваться как высшее достижение монументального творчества. Также он выполнил три крупных холста на религиозные темы для иезуитской церкви в Мантуе. Слава о нём перешагнула скоро пределы Мантуанского герцогства: иезуиты попросили его написать полотно на сюжет «Обрезания» для церкви Сант-Амброджио в Генуе.

Судя по копиям, сделанным Рубенсом с картин Тициана, Тинторетто, Корреджо, Леонардо да Винчи и других выдающихся мастеров предыдущего столетия, можно предполагать, что в эту пору он побывал во всех наиболее важных художественных центрах Италии с целью изучения произведений итальянской живописи эпохи Возрождения.
Римский период

В 1605 году брат Рубенса, будучи учеником гуманиста Липсия, занял место библиотекаря при ватиканском кардинале Асканио Колонна и пригласил молодого художника в Рим. После двух лет изучения классических древностей в компании брата Рубенс (летом 1607 года) был вызван для исполнения портретов генуэзской аристократии на Ривьеру. Там он свёл знакомство с Якопо Серра, генуэзским банкиром, кредитовавшим папу римского. Благодаря его помощи Рубенс получил завидный заказ на алтарь для церкви Санта-Мария-ин-Валичелла в Риме. Одновременно он работал над алтарём для монастыря ораторианского ордена в Фермо.

Появление заказов на работу в Риме, который тогда был меккой для всех европейских художников, позволило Рубенсу разорвать свои обязательства по отношению к провинциальному мантуанскому двору. (Сыграли свою роль и хронические задержки с выплатой жалованья.) В октябре 1608 года он получил письмо от брата из Антверпена о том, что их мать находится на смертном одре. Он поспешил на север, но уже не застал её в живых.
Возвращение в Антверпен
Дом Рубенса в Антверпене

Возвращение в Антверпен молодого, но уже известного в Италии художника заставило искать его услуг многих состоятельных бюргеров, клерикальные круги и наместников испанских Габсбургов. К брюссельскому двору последних Рубенс оказался привязан «золотыми оковами». Положенное ему жалование было таково, что он смог открыть просторную мастерскую, нанять множество подмастерий и выстроить один из лучших особняков Антверпена (ближе всего напоминающий генуэзские палаццо), который с годами наполнился картинами, статуями и предметами декоративно-прикладного и ювелирного искусства, представлявшими лучшее в искусстве Италии.
«Четыре философа», 1611—12. Палаццо Питти, Флоренция[5]

Не порывал Рубенс и связей с могущественным орденом иезуитов. Он принял участие в проектировании орденом антверпенской церкви св. Карла Борромея и практически единолично отвечал за её внутреннее убранство; впрочем, в подготовке эскизов плафона ему помогал Антонис ван Дейк — самый талантливый из его многочисленных учеников. Венцом его сотрудничества с церковью стали грандиозные алтарные картины «Водружение креста» (1610) для церкви Святой Вальбурги и «Снятие с креста» (1611-14) для городского собора Антверпена.
Мастерская Рубенса
«Похищение дочерей Левкиппа», 1618

В октябре 1609 года Рубенс сочетался браком с Изабеллой Брант, дочерью известного гуманиста Яна Бранта. В последующее десятилетие Рубенс достиг в Европе славы, с которой из художников предыдущих эпох мог сравниться только Тициан. Зиждилась она как на религиозных полотнах, для которых он выбирал самые драматичные эпизоды библейской истории («Страшный суд» из Старой пинакотеки и «Распятие» из Брюссельского музея изящных искусств), так и на брызжущих безудержной энергией, сочных по палитре, бесстыдных по эротизму сценах из античной мифологии (в Старой пинакотеке — «Битва греков с амазонками» и «Похищение дочерей Левкиппа»).
Успение Пресвятой Девы Марии

Многочисленность подписанных Рубенсом работ (которые исчисляются тысячами) свидетельствует о том, насколько большую помощь художнику оказывали его ученики, среди которых — такие виртуозы, как Якоб Йорданс и Франс Снейдерс. В 1620-е годы произведения мастерской Рубенса наводнили не только Испанские Нидерланды, но и всю Европу. Можно предположить, что для холстов большого размера сам мастер выполнял только первоначальный эскиз композиции и наносил краски на те участки, которые требовали особой проработки. Зачастую он представлял клиентам миниатюрный гризайльный эскиз будущего холста и, получив их одобрение, доверял его исполнение подмастерьям.
Рубенс как дипломат

В 1621 г. фламандская регентша Изабелла Испанская сделала Рубенса своим советником по вопросу продления перемирия с Голландской республикой. С этого времени фламандский живописец, который отличался обходительностью, был начитан, знал шесть языков и состоял в переписке со многими коронованными особами (его называли «королём художников и художником королей»), становится ценным приобретением для дипломатии испанских Габсбургов. Помимо коронованных особ Рубенс встречался и переписывался с известными учёными и интеллектуалами Европы, которые отмечали его острый ум и широкую образованность. Это были Никола Пейреск, Каспар Шиопиус, Пьер Дюпюи (фр.)русск., а также некоторые другие[6].
«Коронация Марии Медичи», 1625

В 1622 г. Рубенса вызвала в Париж наслышанная о его славе вдовствующая королева Мария Медичи; ему было поручено заполнить картинами из её жизни два длинных перехода в новопостроенном Люксембургском дворце. Над исполнением этого заказа Рубенс работал в Антверпене два года. В 1625 г. в его присутствии 24 полотна (21 картина из жизни королевы плюс 3 портрета) были вывешены в Люксембургском дворце (впоследствии перенесены в Лувр — см. галерея Медичи в Лувре). Он получил заказ на такую же серию из жизни её супруга Генриха IV, но этот проект так и остался неосуществлённым.

В 1628 г. король Филипп IV пригласил Рубенса в Мадрид, где тот получил возможность лицезреть богатейшее собрание произведений своего кумира, Тициана, а также копировать их. В 1629 г. ему было поручено отправиться в Лондон для проведения мирных переговоров с Карлом I, что и было исполнено с блеском. Во время пребывания в английской столице Рубенс покрыл потолок выстроенного Иниго Джонсом зала банкетов Уайтхолльского дворца аллегориями из жизни отца монарха, Якова I. За эти заслуги король возвёл художника в рыцари, а Кембриджский университет произвёл его в почётные доктора.
Закат жизни

Во время своих странствий Рубенс овдовел. По возвращении в родной Антверпен в 1630 г. он взял в жёны 16-летнюю дочь друга, Елену Фурман. В последнее десятилетие жизни она становится излюбленным предметом его портретов, среди которых выделяется своей игривостью «Шубка» (1638, Музей истории искусств). Мы узнаём её черты в «Саду любви» (1634), в «Трёх грациях» (1638) и в «Суде Париса» (1639).

Портреты семьи Рубенса

Автопортрет с Изабеллой Брант, 1609

Дочь Клара, 1618

Елена Фурман («Шубка», ок. 1638)

Свояченица Сусанна («Соломенная шляпка»)

Елена Фурман с детьми

Памятник Рубенсу в Антверпене

Гораздо чаще, чем раньше, позднего Рубенса влекут пейзажи. Такие брейгелевские пейзажи, как «Пейзаж с радугой» (1636) и «Замок Стен» (1637), обязаны своим появлением приобретению Рубенсом в 1635 г. брабантского поместья Элевейт неподалёку от Мехелена. Средства на покупку доставил полученный от испанского короля заказ на 120 иллюстраций к текстам классических авторов, преимущественно Овидия.

Жизнь в сельской местности приблизила Рубенса не только к природе, но и крестьянам. В таких вещах, как «Кермеса» (1638), он пытается превзойти Брейгеля в изображении разудалой стихии народного праздника.

Работать ему с каждым годом становилось всё труднее из-за прогрессирующей подагры. В 1640 г. Рубенса не стало. В его антверпенском доме после реставрации был открыт (в 1947 г.) музей.
Творческая манера

Рубенс никогда не стеснялся подражать тем из предшественников, которые восхищали его, и особенно Тициану с Брейгелем. Первое десятилетие его творчества представляет картину трудолюбивого и методичного освоения достижений художников XVI века. Благодаря такому подходу он освоил все жанры ренессансной живописи и стал самым универсальным художником своего времени.

Композиционные решения Рубенса отличаются исключительным разнообразием (диагональ, эллипс, спираль), богатство его красок и жестов никогда не перестаёт удивлять. Вполне соответствуют этой жизненности и грузные женские формы, так называемые «рубенсовские», которые могут оттолкнуть современного зрителя своей несколько тяжеловесной телесностью.

В 1610-е гг. Рубенс разрабатывает новые для фламандской живописи формы, в частности, жанр охотничьих сцен, которые проникнуты страстной динамикой зрелого барокко («Охота на крокодила и гиппопотама»). В этих работах вихрь композиционного движения сносит ограничения, традиционно налагаемые на художников линией и формой.

«Охота на гиппопотама», 1618

«Сад любви», 1632

«Самсон и Далила», 1609

Шествие Силена. Национальная картинная галерея Армении

Рубенсовские мазки поражают смелостью и свободой, хотя при всей широте их он никогда не впадает в пастозность. Его непревзойдённое искусство владения кистью очевидно и в многометровых композициях 1620-х годов, и в точных, лёгких, подвижных мазках небольших работ последнего периода.