Борис Северин:
Туман оказался изощренной прелюдией к появлению неожиданных врагов в виде русалок.
Князь Мстислав писал(а):
Русалки бросились к драккару. Их руки с длинными когтями царапали борта, а тела, покрытые чешуёй, скользили по воде с неестественной скоростью.
Борис, чье сердце уже было отдано единственной женщине и, главное, чья сущность была двуликой, шепот морских людоедов воспринимал как жужжание мух. Его волк тряс головой, отгоняя непрошенное вторжение, а сам Северин с ужасом наблюдал как мужи вокруг, сильные, стойкие, самодостаточные, поддавались чарам и были готовы стать кормом.
Ульф Железнобокий писал(а):
Мой рев вспарывает ночную тишину и туман, поднимая тревогу сразу на двух языках. Слышится топот ног. А шепот все сильнее и сильнее… И вот уже мне, как и Одду, хочется навалиться грудью на борт и прислушаться к нему. Он явно говорит что-то важное!
Алеша Попович писал(а):
А следом на драккар и подружки ее полезли.
Твари, пытающие утянуть людей за борт, не гнушались ничем. Их прекрасное пение, роскошные волосы и аппетитные формы контрастировали с когтистыми руками, клыками в распахнутых ртах и бьющими о борт корабля хвостами. Борис быстро принял решение, что будет эффективнее с оружием в руке, чем в образе волка – пол драккара стал скользким из-за воды. Вытащив меч «Неизбежная смерть», первым делом Борис подбежал к Алеше, которого уже привела в чувство Светорада. Просто отрубил руки, которые пытались схватить богатыря, утягивали в омут. Русалка с визгом упала вниз, окрасив воды в красный. Дальше следить за ней оборотень не стал, убедившись, что Алеша адекватно оценивает ситуацию, ринулся к другому борту, чтобы спасти из цепких лап одного из викингов. Меч пронзил русалку, забирая себе ее жизнь и становясь еще острее. Хлопнув викинга по плечу, показал на весла.
– Русалок слишком много, нужно уходить! – крикнул Ульфу, которому что-то говорила княжна, и продолжил убивать тварей, сразу выбрасывая их за борт. За грохотом битвы точных слов не услышал, понял что-то про защитный колдовской круг и принялся пытаться в этом хаосе помогать его создавать. Как мог.
Над головой пролетела стрела. То ли воительницы Мораны, то ли княжны Яромилы, Борис так и не понял. Вот кому песни русалок не помешали взять ситуацию под контроль – девицам. Зря говорят, что женщины – беда на корабле. Чушь это! В голове промелькнула мысль о Софье. О том, что ее здесь нет, она в безопасности под приглядом Ильи Муромца и Глеба. Это хорошо. Мысль добавила сил и Борис стал с двойной яростью кромсать морских чудищ, чья чешуя мгновенно теряла блеск, стоило им только соприкоснуться с «Неизбежной смертью».
– Навались! – Услышал чью-то команду оборотень и решил, что это то, что надо. Увидев кого-то из своих, встал с ним спина к спине. Действовали слаженно, как будто до этого месяц репетировали.
– Руки прочь, мерзкая рыбина, – закричал женский голос. Кажется, Купава, дочь купца. Характерный свист оборвал шипение. Очередная русалка потонула в воде – Борис поднял тварь, вытащил стрелу и вручил ее Моране.
– Хорошая работа, воительница.
Почувствовал как спину пропарывают острые когти. Развернулся, чтобы нанести смертельный удар и выбросить очередной труп за борт, а спустя пару секунд убить новую русалку. Раны были глубокими, но уже начали заживать благодаря регенерации. Вернувшись к бою, Борис заметил, что корабль начинает мотать, движению мешали русалки, остающиеся в воде, облепившие драккар как мошкара лесника. Князь сел на скамью рядом с викингами и потянул тяжелое весло на себя.
– Э, ухнем! – родилось откуда-то из глубины души.
Готов подправить.
Ульф Железнобокий:
Борис сегодня в ударе! И в сногсшибательной форме)))
Считайте, что отдал такой приказ)))
Я все еще не отошел от селфи Мстислава, а тут такое)))
Веселина:
Как только гребцы расселись на скамьях, дружно налегли на весла и опустили их в прохладные воды, сердце Веселины застучало молотом по наковальне. То ли из боязни, то ли от восторга. «Ох, матушка-покойница, видела бы ты меня днесь!» - закатила очи девка.
Заскрипели борта и снасти драккара, застонали весла, и корабль медленно и величаво поплыл. Не как княжья ладья – белым лебедем, но как огромный заморский зверь.
Веселину обдало ветерком. Стоя у борта, она с замиранием провожала родные берега, пока они не скрылись из виду. Всплакнула девка и принялась искать, где притулиться. Княжнам, знамо дело, отвели место на корме, а Веська надобно искать свободную скамью. Таковых не нашлось, пришлось примоститься на бочонок с водою. А как наступит ночь, заберется она под скамью, положит котомку под голову, а там и сон придет. Долгий и сладкий.
За этими думами Веселина не сразу заметила, как драккар вышел к морю. Такому широкому, что края не видать. А, может, и нет там никакого края? О том девка не знала: азам чтения и счета ее еще покойная матушка обучила, но другие науки были ей неведомы. И о Буяне-острове она только слыхала от людей, которые слыхали от других, а те - от третьих. Вроде как там живут не только люди, но и неведомые звери и птицы. Надобно об острове поспрошать княжну Яромилу, но ей нынче не до дворовой девки...
С сумерками пришел и вечер. Веська было обрадовалась, заторопилась лечь под скамью и смежить там очи, но внезапно вокруг стало не видно ни зги. Туман, да какой! Будто кто черное покрывало саваном набросил. Мол, упокойтесь с миром.
В темноте стало слышно, как гребцы враз побросали весла. Те, что сидели рядом, ругнулись, как показалось девке, погаными словесами и умолкли. Веська прижала котомку к себе, и лежала ни мертва, ни жива, токмо молилась про себя разным богам.
Вдруг черную тишину разорвал топот ног, за ним послышался страшный рев – словно кому грудь вспарывали мечом, и следом - жуткий утробный вой.
Кто-то из молодцев закричал:
- Ты чего - это?!
Драккар зашатался, будто кто вцепился в борт и раскачивает. Боязно-то как!
Веселина высунула голову из-под скамьи – токмо разве ж в таком мраке чего разглядишь? Эх, жаль, что люди не видят во тьме как кошки!
Девка на ощупь выбралась. Чьи-то грубые руки отбросили ее с дороги как ненужную вещь. Веська охнула, но поднялась на ноги.
- Алеша, они железа и огня боятся. Слышишь ты меня?! – послышалось откуда-то.
Девка узнала княжну Светораду Мстиславну – жива, слава богам! И славный богатырь Алешка живой.
Звучали возгласы на варяжском наречии, но Веська его не разумела. Зато уразумела, что на драккар напали злобные девы-русалки и заманивают богатырей к себе, в пучину вод. Токмо богатыри сдаваться не собирались. Вспомнилось Веселине, что матушка-покойница сказывала ей про русалок: коли уколоть хотя бы одну из них, остальные с визгами бросятся в воду. Да только у Веськи с собой нет иглы! Токмо и есть, что самшитовый гребень: зубья у него не такие острые,да не стальные, но как не испробовать? Авось, поможет.
Веселина схватила свою котомку, порылась в ней и вытащила гребень.
Жаль вещицу, но жизнь свою еще жальче!
Девка перегнулась через борт и со всей силы ткнула скользкую мокрую тварь гребешком.
- Провалиться тебе в пучину!
Хенрика:
Ульф Железнобокий писал(а):
отдал такой приказ)))
Брат, ты главное пример не вздумай подать
я племяшей еще хочу поняньчить 
Яромила:
Яромила тщетно пыталась уснуть в крошечной каюте драккара. И даже позвала к себе Купаву, чтобы скоротать вечер, но тревога не отступала. Удивительно, что им вообще нашли свободный угол, так что она была благодарна и этому.
Но сон все никак не шел. Она бы еще почитала, но боялась разжигать огонь в столь тесном помещении. Тревог добавило и то, что когда они спускались вниз, на драккар уже начал наступать туман.
- Не дает мне он покоя…раньше остров Буян притягивал к себе всех добрых волшебных существ…таких как Жар-птица и Алконост, Лесовики да Травники, а теперь…
- А теперь? – переспросила Купава.
- А теперь наоборот.
- Ладно. Утро вечера мудренее.
Яра кивнула. И то, правда. Надо попытаться хоть немного поспать перед встречей с родным островом. Но едва их голоса смолкли, как с палубы послышался шум.
Яромила вскочила на ноги. Спала она одетой, только плащ сняла, а так оставалось в своем удобном дорожном платье. Потянулась к луку и колчану со стрелами, еще раз мысленно поблагодарим братца Миролюба за то, что захватил для нее оружие.
- Не ходи, княжна. Богатыри разберутся!
Но Яра ее не слушала и бросилась на палубу.
В хаосе, царившем на драккаре, легко было растеряться, но она не позволила себе этого сделать. Выбирай цель – дыши – рази наповал – свято помнила она наставления отца, а после и брата.
Стрела просвистела над головой князя Бориса и ударила прямо в горло русалке, которая готовилась прыгнуть прямо на Северина. Изо рта ее стала течь отвратительная темная жидкость и она повалилась за борт.
Яра тут же достала из колчана вторую стрелу и пустила ее в другую русалку, вцепившуюся в кого-то из варягов. Третья досталась той, которая надвигалась на Поповича, которому уже хорошенько досталось.
- Бей их, Алеша!
- Так это…баб не трогаю никогда…нельзя – тот лишь развел руками.
- Они – не бабы, демоны это морские. Без полу они! Бей! – скомандовала Яромила.
- Ага – Алеша облегченно выдохнул, схватил одну из русалок за хвост и швырнул о палубу драккара.
если что, подправлю
Ульф Железнобокий:
Вахтенный, кто у нас в юбке?
Драться мы привычные. Но с таким соперником – впервые. Трясу головой. Если б не укол княжны Светорады – уж не знаю, что бы со мной было.
Похоже, попали мы в самое логово русалок – так их княжна назвала. В наших краях такой нечисти не водится, а в море до сего дня не попадались. Ну раз железа до огня боятся – с ними можно совладать, этого добра у нас навалом.
Огнем махать повременю, так и спалить драккар недолго. А вот мечом – это пожалуйста. А ну кыш с моего корабля, хвостатые! Вас я везти не подряжался!
Бой кипит по всей палубе. И по всему видно, что отобьемся. Не так страшны эти русалки. У левого борта мелькает красная шевелюра. И это не Одд! Конечно, Хенрика не могла отсидеться в трюме. Начинаю пробиваться к сестре, запинаясь о скользкие хвосты и отмахиваясь мечом. И тут вижу, как за борт переваливается мешок с соленой рыбой. Как катится по палубе огромная бочка с водой – и тоже переваливается через борт. Это какое-то злое колдовство, не иначе! Поганые русалки тащат нашу еду и воду к себе на дно.
– Спасайте провизию! – ору я.
Ближе всех к нашим запасам Борис. Эх, нам бы его волк сейчас очень пригодился.
Яромила:
Яромила еще одну стрелу в сторону пустила, за другой потянулась, да не заметила как со спины очередная русалка к ней подобралась. Напрыгнула, с ног сбила.
Лук из руки княжны выпал - не дотянуться.
Русалка схватила ее за ногу, пытаясь утянуть за собой с драккара в морскую пучину. Яра не поддавалась, хваталась за все, что было на палубе.
Лук уже был слишком далеко. Но если повезет, она сможет дотянуться до стрелы. Нужна еще секунда.
Русалка резко развернулась и с воплем бросилась на нее.
Саэль/Саид:
Кипел пожар, горели страсти...
Дым кальяна уходил завитушками в небо высокое. Оказалось, что Миролюб, несмотря на путешествия свои дальние, кальян ни разу не курил. Не пристает к тебе хорошее Саид, - горестно восклицал Визирь в ответ на его проделки. Сейчас проделка посерьезнее - учит он плохому курить сына княжеского.
Неспешно текла беседа про края дальние, Саид уже и карты из кармана вытащив, колоду Миролюбу протянул.
- Сними.
Не успел Саид полный расклад сделать, да и по первым картам понятно стало - ничего хорошего впереди.
Туман. Серый, как облако на гору опустившееся. Влажный. Забирается под рубаху, ледяными каплями на коже оседает. Пробирает холодом до сердца достает.
Миролюб писал(а):
- Саид… а в смеси этой, грибов никаких, случайно, не было? Или это мы так накурили?
- Не дым то, - покачав головой, выбросил угли за борт да отодвинул кальян, устраивая его на просмоленных тросах у борта сложенных. Чтобы не потерялся если что.
Светорада писал(а):
- Эй, вы где все?
- Какой голос знакомый, - пробормотал Саид прислушиваясь.
Незнакомая песнь, красивее которой не слышал никогда, поднималась из-за борта. Лилась, струилась, обволакивала и звала за собой. Чарующие звуки неслись над морем, отражаясь от воды. Песня манила окунуться в негу и остаться в ней навсегда.
Инстинкт самосохранения - самоустранился, цинизм - растаял, здравый смысл - исчез. Туман, под рубашку заползший, не холодом оказался, а прикосновением лепестка розового.
Саид перегнулся через борт и встретился с взглядом, прекрасней которого не видел никогда. Взгляд манил обещая вечное блаженство.
Миролюб писал(а):
- Куда? Не для тебя там песни поют! Меня зовут они.
- Что?!
Грубо вырванный из иллюзии Саид почувствовал как колыхнулось в груди что-то темное. Заворочалась в солнечном сплетении злость. Рука к висящей на поясе сабле потянулась.
Миролюб писал(а):
- Русалки! - понял княжич, громко прокричав остальным.
Оскалившаяся тварь взлетела над кормой. Мышцы работали быстрее мысли. Выхваченная сабля на излете вспорола чешуйчатое брюхо и вывалившаяся на палубу требуха засверкала в тумане.
Саид витиевато выругавшись, почти не глядя, метнул нож в сторону твари которая занесла лапу над Миролюбом. Драккар заходил ходуном. Густой туман приглушил звуки, но даже в нем было слышно скрип мачты, голоса и звуки ударов. Твари лезли наступая, в какой то момент став похожими на змею которая, поднявшись на палубу, распадается на составные части каждая из которых готова убить.
Не сговариваясь встали спина к спине. Так удобнее, так виднее, так не пропустишь удар в спину. Мелькают стальные клинки, падают на палубу и за борт куски неаппетитные.
Миролюб писал(а):
- Нужно к сестрице добраться! - выкрикнул Миролюб, пытаясь перекричать общий шум, - Светорада! - попытался прислушаться, крикнет ли в ответ?
- Давай, - Саид, махнув клинком, отрубил тянущуюся руку, - ищи княжну, а я тут отбиваться буду, - мгновения тишины хватило чтобы утереть застилающий глаза пот подолом рубахи.
Поправить спрятанный под ней пояс с ножами метательными и снова к борту повернуться.
Выскочившая тварь от удара сабли завизжала оглушительно и падая за борт когтистой лапой в плечо вцепилась. Запах крови смешавшись с духом рыбным взвел злость на максимум.
Ульф Железнобокий писал(а):
– Спасайте провизию! – ору я.
Приглушенный туманом голос отогнал кровавую пелену и заставил оглядеться. Бочки катились по палубе как верблюжьи колючки по пустыне. Выругавшись, Саид кинулся наперерез катящейся бочки из которой на палубу высыпалось что-то сухое и пахнущее мясом. Схватился за край второй за борт и дернул почти упавшую бочку обратно. За бортом раздался плеск.
- Шайтан, - сунув меч быстро покидал в бочку то, что высыпалось ( может и попала пара кусков на палубе валяющихся).
Плечо пульсировало болью. Сукно рубахи распухало от крови. Перед глазами появились цветные круги. Интересно, на драккаре есть кому зашить и постирать или хотя бы нитка с иголкой? Подумал, удобнее перехватывая саблю. Напряженно оглядываясь услышал вопль мерзкий, а после увидел как на княжну Яромилу оскалив пасть чудище напрыгивает. Поняв -не успеет добежать, нож метнул. Просвистела сталь холодная врезавшись в русалку и отбрасывая ее от княжны.
Хенрика:
"Сучка ты крашена, или о том, как женщинам приходится отбивать мужчин от других баб"
Ночь. Драккар
Ночь укутывает море чёрным покрывалом, а туман, густой, как кисель, поглощает драккар. Ни звёзд, ни луны — лишь влажная мгла и плеск волн о борта. Вёсла замерли, и даже ветер, кажется, боится тревожить эту тишину.
Соловей смотрит на меня пристально, чуть склонив голову. В его глазах мелькает что‑то, чего я не могу разгадать — то ли восхищение, то ли предостережение.
— С этой минуты я — твоя тень, — произносит он медленно, взвешивая каждое слово. — Только будь осторожна! В Лукоморье правда кусается больнее Змея, а за право знать мои секреты порой приходится платить не золотом, а чем‑то куда более драгоценным. Ты сама открыла эту дверь, северянка. Не говори потом, что я не предупреждал.
Я усмехаюсь, скрещиваю руки на груди и делаю шаг ближе.
— Осторожность — удел трусов, Соловей, — бросаю я дерзко. — А я варяжка, и моя цена — сталь и воля. Если твои секреты так опасны, значит, они того стоят. И если придётся платить чем‑то «более драгоценным», — я выделяю эти слова с насмешливой интонацией, — пусть будет так. Я не из тех, кто бежит от вызова.
Он чуть приподнимает бровь, и на его губах мелькает тень улыбки.
— Дерзкая, — констатирует он. — И упрямая. Это может сыграть тебе на руку… или сломать шею.
— Пусть попробует, — я пожимаю плечами. — Кто не рискует, тот не пьёт мёд из трофеев. А я намерена не только пить, но и забирать своё.
Соловей молчит несколько мгновений, потом кивает, будто принял какое‑то решение.
— Хорошо, — говорит он твёрдо. — Но то, что я скажу, не должно покинуть этот корабль. В Лукоморье пробуждается...
Туман прерывает наше «свидание» с Соловьём. Я резко отстраняюсь от него, хмуро оглядываюсь — вокруг царит зловещая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием нас двоих.
— Что за колдовство? — шиплю я, нащупывая рукоять клинка.
— Русалки, — коротко бросает Соловей, вглядываясь в пелену. — Их зов слышат только мужчины. Держись рядом.
— О, ну конечно, — фыркаю я. — Опять мужчинам достаются все «прелести» магии, а нам — отбиваться?
Вдруг из глубины тумана доносится звук. Сначала едва различимый, он становится всё громче, маня и завораживая. Это песня — сладкая, как мёд, и холодная, как лёд. Голоса зовут по именам, шепчут о сокровищах и покое, о забвении в морских глубинах.
Замечаю, как Ульф замирает, глаза его остекленевают, он делает шаг к борту.
— Брат! Не смей!!! — Рвусь к брату, но не успеваю — Ульфу помогает Светорада, уколов его иголкой.
Брат моргает, встряхивает головой, его взгляд проясняется.
Из молочной пелены проступают силуэты. Их волосы струятся, словно водоросли, а глаза горят холодным зелёным огнём. Улыбки обнажают острые, как ножи, зубы.
Русалки бросаются к драккару. Их руки с длинными когтями царапают борта, а тела, покрытые чешуёй, скользят по воде с неестественной скоростью.
— К оружию! — орёт Ульф, окончательно приходя в себя.
Вскоре звенит сталь, и туман оглашается криками ярости и ужаса. Сирены больше не поют — они шипят и воют, их когти рвут щиты, а зубы впиваются в плоть.
Выхватываю меч — клинок блестит в тусклом свете, холодный и смертоносный, как моя решимость. Шаг вперёд, разворот — и первый удар приходится точно в плечо русалке, рванувшейся к борту. Та завизжала, отпрядает, оставляя на палубе кровавый след.
— Ну что, красавицы, — усмехаюсь я, — думали, мы тут просто так стоим и ждём, пока вы нас утащите на дно? Ошибочка вышла!
Богатыри берутся за мечи и копья, матросы выстраивают щиты. Вольга с рёвом отшвыривает одну тварь рукоятью меча, Добрыня точным выпадом пронзает другую, пытавшуюся вскарабкаться на борт. Я лишь успеваю пригнуться, когда над виском просвистывает стрела. Оглянувшись, вижу Морану — она уже новую стрелу накладывает. Киваю ей:
— Так их, подруга! Пусть знают, что мы не сдаёмся без боя!
В разгар схватки вижу, как одна из русалок вцепляется когтями в викинга у борта — тот лишь успевает вскрикнуть, как его рывком утаскивают за край. Вода смыкается над ним без следа.
Ярость вспыхивает внутри, вытесняя страх. Прыгаю к краю, взмахиваю мечом — лезвие рассекает воздух и вонзается в спину русалки, уже скрывавшейся под водой. Та взвизгивает, выпускает добычу, метнётся в сторону.
— Не так быстро, тварь! — цежу я сквозь зубы, перехватывая меч поудобнее. — Думаешь, утащишь кого‑то и скроешься? Не на тех напала!
Кручусь на палубе, отражая атаки, рубя направо и налево. Клинок мелькает в моих руках, как продолжение воли — резко, точно, беспощадно. Одна русалка бросается на меня сбоку — я увертываюсь, подсекаю ногой, добиваю ударом в грудь.
— Это тебе за нашего парня! — бросаю я, отбрасывая тварь за борт.
Другая пытается взобраться на борт — меч встречает её на полпути, отбрасывает обратно в воду. Парирую когтистый выпад, резко разворачиваюсь и наношу косой удар — русалка с воплем исчезает в тумане.
— Идите прочь, морские гадины! — кричу я. — Этот корабль не ваш!
Битва в тумане отчаянная и жестокая. Но я не отступаю — ни шагу назад. Сила стали, ярость и смекалка спасут драккар от вечного сна на морском дне…
Вольга Святославович:
Драккар «Острие бури». Вечер - ночь
Выбрал место на палубе не только из-за того, что в трюме пришлось бы дышать нос к носу, но и из-за других соображений. Место нужно было такое, чтобы без «кучи» глаз и громкого шума, ибо дело требовало сосредоточенности.
Начал с того, что принял удобное положение и закутался в плащ с капюшоном, затем закрыл глаза, стал вести счет про себя, попутно сделав вдох, после чего задержал дыхание, всё так же считая. Выдох – и опять счет. И так несколько раз, сохраняя ритм и равные паузы между вдохом и выдохом. Когда голова освободилась от ненужных мыслей и эмоций, а сторонние разговоры как бы «заглушились», сложил ладони и приступил… Где-то спустя полчаса, а может, и чуть больше, открыл глаза… В целом получилось, как и задумывалось.
***
Когда вокруг драккара стал появляться туман, не сразу придал этому значения. В месте мы не обычном, так что и природа вокруг другая. Но когда он быстро стал меняться и сгущаться – это насторожило.
С одной стороны, туман – это хорошо: можно спрятаться и переждать, но с другой – в нем может скрываться кто-нибудь еще. [1] И вот тогда стоит уже бояться.
Усилил слух и прислушался к окружению; сначала казалось, что звук идет издалека, но потом стал ближе, а там и силуэты из мглы показались.
Вглядевшись в существ, понял: «О-о-о! Сейчас нам устроят».
А потом? Потом началось то, что называется «махач». И если бы про это передавали новости, то началось бы так: «Здравствуйте, в эфире срочные новости! И начнем с вопиющего инцидента в мире спорта! Прямо сейчас на драккар викингов произошло нападение группировки «Русалки – зеленоглазые демоны». Надеемся, первые одержат победу в этом нелегком столкновении. В противном случае все закончится полуфинальной дракой. Почему? Ну, все разойдутся на перерыв, а потом сойдутся опять, но уже в финале». *
Так вот, не хотелось бы, чтобы все обернулось полуфиналом, а значит, придется действовать и отчасти безрассудно (за что может и прилететь).
Пока все были заняты тем, чтобы уйти от опасности (воды в данном случае и тех, кто в ней), сделал шаг ей навстречу.
Оказавшись в темной глади, сменил форму и начал оттаскивать чешуйчатых рыб от ладьи, которая стала болтаться, как «лист» по ветру.
Крики, визги, шипение, вода окрашивалась в красный, пенилась от волнения. Метался среди них растерянных (внезапность она такая). Но мне это было на руку, точнее – «жабрам и хвосту». Видел их удивленные лица с вопросом: «Откуда взялась большая рыба?!»
Есть известное выражение: «Всегда найдется рыба покрупнее» — вот и на них нашлась.
[1] Оригинальная цитата: «С одной стороны, туман — это хорошо — можно спрятаться, но с другой стороны — в нем может спрятаться еще кто-нибудь.» Алексей Пехов. «Хроники Сиалы» (жанр фэнтези).
* Переделано автором из номера в КВН: «Здравствуйте, в эфире осетинские новости, и начнем, как всегда, с новостей спорта. Вчера в ресторане "Кавказ" произошла драка между михайловской и малаканской группировками. Победили михайловские. Напоминаю, это была полуфинальная драка, финал пройдет через месяц в ресторане "Кавказ"». КВН. Пирамида.
«Пирамида» — команда КВН, представлявшая Северную Осетию (Владикавказ). Выступала в Высшей лиге КВН с 2006 по 2008 год включительно.
Светорада:
Кипящее чудищами море. Стонущий от битвы драккар.
«Ветер есть дыхание природы».
Козьма Прутков.
Вот и сума. Там травы. Мне не нужны мечи - ведь я женщина и никогда не думала воевать, да еще и непростая я ведь. Никогда ничто не могло причинить мне вред, к чему защита оружием, если у меня есть иная сила. Ну ладно ладно, знание пришло не сразу… но сейчас…
…
Но показывать силу, будто это само собой разумеющееся, разве это верно?
Нет. Кричать направо, налево об этом нельзя. Могла ли я взять силу и вскипятить эту воду? Да… наверное. Но магия опасная вещь. Тем более тут нет источников, откуда бы я могла ее питать… Хотя. У меня есть ветер.
И еще я чувствую угрозу брату. А уж это я простить не могу. Нет уж!
Разве защита не мое предназначение?! Просто защита может быть разной…
Ну-ка, ветры! Я подруга ваша, не чужая. Возьмите свое и дайте себя!
Они вспенивают мои волосы, обнимая и знакомясь, принимая.
Тихо зашептав, зову Сиверко и его друзей.
О, Боги, я редко прошу вас, сила у нас, ведьм, от природы, земли, стихий. Мы проводники, кто может пользоваться, зачерпнув сил и превратив их в оружие. Но сегодня Боги, владеющие воздушным войском, помогите!
Ветры слышат. И, взвыв, несутся, расчищая мой путь. Пусть значит так.
Вы не навредите нам. Тише. Только не разбейте волнами это судно. Я знаю, милые, чувствую, вашу мощь. Для вас мы, что скорлупка. Но помогите, милые, защитите.
Пальцы сами сжимаются, превращая ладони в кулаки, превращая друзей-помощников, в мощные плети воздуха. В вихри, которые раскидывает все передо мной.
Чего я хочу?
Брат. Родная кровь требует дать защиту, тому, кто временно попал в ловушку морока.
Но, благодарение вам, Боги, и заморскому гостю, Саиду, я вижу, как тот разрубает тварь морскую, защитив брата и скинув с него морок.
Век не забуду! И я рядом с ними, воздушный вихрь, закружившись, взвывает не хуже чудищ, отгораживая.
Ветер ветер, ты могуч…
Неси судно. Зови море, рождайте волны, толкайте, помогая гребцам уйти отсюда.
- Миролюб! - касаюсь его, а он, затолкнувши меня за спину, пронзает ужасную тварь.
- Я тут. Яра? Видел ее?!
- Уж она за себя стоит и других оберегает.
О, да в мешанине движения, крови и криков, я слышу свист ее стрел.
Оглядываюсь, держа нас в коконе ветра, как за щитом.
Раскидываю в круг травы, шепча заговор на защиту. Русалок жжет будто огнем. Зеленым пламенем трав заговоренных горит мой круг.
Великолепная воительница Морана, не уступает в силе богатырям, да и те не растерялись, хоть и вижу их продранные когтями рубахи, окровавленные руки… но они просто по локоть в крови чудищ.
Да и викинги дают отпор. Ульф хороший воин и знает, как держать ряды против любой угрозы.
Ох! А девушки наши, Веселина да Купава!
Велю Сиверко найти. Он знает их, не ошибется и поможет. Отпускаю его, и он, будто сорвавшись с цепи, несется, расталкивая чудищ. Может он не меч и не кинжал, но сможет сдержать угрозу своей силой, спину прикрыть!
Чую, что Сиверко Алешку тоже признал, крутнулся, видит: сам тот справится. Потому к девицам нашим милым кинулся.
Северин налегает на весло, не хуже заправского гребца.
Но вода просто кишит чудищами!
Ветры… несите, дайте сил людям, кружите, толкайте, несите нас отсюда!
Молю!
Ну же!
Не гоже своим не помочь!
Софья Мстиславовна:
Княжеский терем
Ты так любишь сражаться,
Ты веришь в свободу всегда оставаться собой,
Бросаешься в бой,
Но враг так огромен.
Он больше, чем мы с тобой.
В эту пропасть так просто упасть,
Эта пропасть — открытая пасть.
Если сделаешь шаг,
То окажешься в ней
Мы стоим на краю, не держась, в полной темноте.
В полной темноте
Найди мою руку.
И знай, что я рядом
Хоть ты и не видишь
В полной темноте,
Где всё исчезает,
Мы кружимся в танце
Я здесь, я с тобой.
Колыбельная Наташи – Надежда Грицкевич
Решение остаться рядом с батюшкой было для Софьи непростым. Ей очень хотелось поехать на остров Буян, но ворожба старшей сестры, а после и советы Яги, которую смог из волшебных мест привести брат, очередной раз показали княжне, что она лишь человек. Не умеет колдовать, лечить рваные раны или держать оружие. А тут еще и Авдотья подлила масла в огонь:
– Куда ты рвешься, Софьюшка? На корабль викингов? Ты девица на выданье!
– Ну и что? Светорада тоже. И Яромила. И Купава. И Морана с Веселиной. Все они незамужние, – дула губы княжна. – Да и не дадут богатыри случиться плохому на драккаре, даже если кто захочет силой сорвать цветок невинности девичьей.
Авдотья на это заявление только отвернулась.
– А ты думаешь, если кто захочет снасильничать, громко это будет делать? Никто и не услышит. Никто. – Голос ее надломился, а плечи от слез затряслись.
– Нянюшка! – вскрикнула Софья и к спине ее прижалась, руками обхватила. – Прости меня, я ж не знала. Ты никогда не говорила, – зашептала лихорадочно.
– Зачем, милая? Это не то, о чем говорят. Да и рада я была из княжества с твоей матушкой сюда уехать. Мирослав пообещал мне, что коли буду о тебе и старших детях заботиться, никого не подпустит без моего на то желания. Всю жизнь посвятила служению. И хоть спустя года к мужскому роду вернулось доверие, поздно уже думать о том. Детей мне своих не растить, а без них какой толк?
Княжна ослабила хватку, обошла кормилицу и перед ней встала.
– Не поздно! Можно же и без детей.
– Теперь только если твоих буду нянчить, – грустно улыбнулась Авдотья. – А потому на корабль не пущу. Ежели случится беда, погибнут твои сестрицы и брат, тебе род княжеский продолжать.
Испугалась с этих слов Софья.
– Ой, не говори так! Не кликай беду! Вернутся все здоровые, привезут яблоки и воду, встанет батюшка с постели. Я молиться за то буду усердно. Единый не оставит нас в горе и напасти.
Погладила Авдотья дочь названную по макушке, приголубила нежно.
– Какая же ты еще наивная, деточка.
– Вовсе нет. Вера – это половина успеха, сама говорила, – вновь надула губы Софья, на что кормилица тихонько засмеялась.
***
Провожали делегацию во дворе (оставлять князя Мстислава одного надолго не хотелось). Посидели на дорожку около терема как полагается, дождались, когда домовой отпустит. Софья всех без разбора обняла, делясь своим теплом и сердечностью.
– Возвращайтесь! Мы будем очень вас ждать!
Авдотья ушла князя проведать, а Софья еще долго стояли с Ильей Муромцем на крыльце. Разговаривали о том, что их ждет на пути-дороге, о том, как им облегчить болезнь батюшки и вообще скоротать время в ожидании. О том, какие еще советы можно написать богатырю.
Весь день Софья провела с отцом, читала ему сказки добрые, по руке гладила, песни пела. Не знала слышит ли тот ее, но очень верила, что сможет таким образом удержать в этом мире, оживить. На ночь княжну сменили, отправилась спать в горницу. Переоделась, встала у окошка, стала вглядываться, ждать сестер и брата. Понимала умом, что рано еще, но ничего поделать с собой не могла.
Ночью же вновь княжне снилось место то заветное, где поле, обрамленное лесом и водой с двух сторон, до самого неба тянется. И снова вороны черные над ней кружили. И опять она бежала от них и от звуков из леса страшных, только в этот раз повернула в их сторону голову Софья. Чуть не сбилась с шага, глаза увидев звериные, самые что ни на есть настоящие волчьи. Еще пуще припустила бежать…
Проснулась с немым криком на устах, в холодном поту. От страха ноги отяжелели, руки затряслись, еле воды смогла себе набрать. Когда встать смогла, открыла окно, подышала немного ночным воздухом, успокоилась ничего не услышав подозрительного и в постель вернулась. Уснула под утро.
Поднялась с первыми петухами, сразу в конюшню к Муну поспешила, навела лоск любимцу, накормила, напоила и в сторону ближайшего леса направила. Не дабы зайти и сгинуть в одиночку, а чтобы убедиться, что увиденное во сне – лишь подкинутая подсознанием игра и шутка. Проехалась вдоль кромки и уже было в терем засобиралась, когда Мун заржал громко, чуть ли не на дыбы встал и обратно понесся. Софья коню поверила, не останавливала, вцепилась в поводья крепче, чтобы удержаться в седле. По прибытии взволнованному Илье Муромцу сказала, что конь чего-то в лесу испугался. Умолчала, что почудились ей будто бы глаза волчьи…
После завтрака в терем княжеский пришел Глеб, соратник Бориса Северина, кого батюшка на торговлю и пир позвал. Тот, кто будто в прошлой жизни решил, что Софья приворожить кого-то задумала, покупая дурман-траву для крепкого сна батюшке. Нынче тот и без нее спит глубоко. Пустила Софья Глеба, чай налила в присутствии Авдотьи как наставницы и Ильи Муромца как защитника. А гость меду принес душистого, варений всяких, даже шкурок соболей да песцов целый ворох на будущую зиму. Сказал – не продаются, но княжна не поверила. Переглянулась с нянюшкой и по взгляду ее согласному догадалась – были те подношения подарками княжича Волконского. Неужто свататься будет? Не знала Софья что думать. Все мысли и треволнения о батюшке были…
Илья пришел вечером, сказал, что в лесу ничего странного не увидел, успокоил, Муна назвал паникером. Посмеялась с богатырем княжна, только на всякий случай окошко плотнее на ночь закрыла и занавески задернула. Потерпит, что душно.
Морана:
❝ Если это отдых, то, по-моему, неправильный. ❞
© Ходячие мертвецы
Ночь. Драккар «Острие бури». Русалки и необдуманные поступки.
Ночь укутала море чёрным покрывалом, а туман, густой, как кисель, поглотил драккар. Ни звёзд, ни луны — лишь влажная мгла и плеск волн о борта. Вёсла замерли, и даже ветер, казалось, боялся тревожить эту тишину.
Морана дремала, уютно устроившись на плече Добрыни, пока внезапное движение рядом не вырвало её из объятий сна. Ещё не до конца проснувшись, она приоткрыла глаза — и тут же широко распахнула их от ужаса.
Добрыня, с пустым взглядом и механичными движениями, словно зомби, поднялся на ноги и пошатываясь направился к краю корабля, явно намереваясь спрыгнуть в тёмную воду.
«Что за…?! — пронеслось в голове у Мораны. — Он что, решил искупаться посреди ночи? В этом тумане? Да ещё и без спасательного круга?!»
Не раздумывая ни секунды, Морана бросилась к богатырю. Сперва она попыталась остановить его силой — схватила за руку, потянула назад, но Добрыня был слишком тяжёл и непреклонен в своём странном трансе.
— Добрыня! Очнись! — крикнула она, тряся его за плечо. — Ты куда собрался? Плавать? Так мы же уже на воде!
Но богатырь не реагировал. Его лицо оставалось бесстрастным, а шаги — неумолимыми. Он продолжал двигаться к борту, будто заворожённый.
Тогда Морана, в отчаянии и панике, замахнулась и со всей силы стукнула его по затылку.
— Очнись, богатырь бестолковый! — воскликнула она.
Но и это не помогло. Добрыня даже не поморщился — будто и не почувствовал удара. Он сделал ещё шаг к краю, уже перекидывая ногу через борт.
Сердце Мораны бешено заколотилось.
«Что же делать?! — лихорадочно думала она. — Ведро? Пение? Нет, времени нет… Он же сейчас упадёт!»
И тогда, повинуясь внезапному безумному порыву, она схватила Добрыню за плечи, развернула к себе и, прежде чем успела осознать, что делает, поцеловала его — прямо у самого борта, как спящую царевну, пытаясь пробудить от колдовского сна.
На мгновение всё замерло. Морана почувствовала, как богатырь дрогнул — и вдруг его взгляд прояснился. Он моргнул, уставился на неё с недоумением:
— Морана?.. Что ты…
— Очнулся! — выдохнула она с облегчением, отступая на шаг и краснея. — Наконец‑то!
Только теперь она огляделась вокруг — и кровь застыла в жилах. Почти все мужчины на корабле вели себя так же — будто под гипнозом. Саид уже стоял на краю борта, Миролюб медленно шагал к воде, викинги один за другим направлялись к краю драккара.
Тут до Мораны донёсся звук — сладкая, завораживающая песня, пробирающая до костей. Голоса звали по именам, шептали о сокровищах и покое, о забвении в морских глубинах.
«Ага, — поняла Морана, — русалки. Не те, что с хвостиками и поют про любовь, а те, что с когтями и зубами. И, похоже, их песня действует только на мужчин».
Постепенно и другие мужчины начали приходить в себя. Викинги озирались в недоумении:
— Что это было?.. Я будто во сне шёл…
— Русалки, — коротко бросила Морана. — Они заманивают вас песней, а потом топят. И, судя по всему, сейчас они перейдут к активной фазе.
Словно в подтверждение её слов, из тумана показались силуэты. Русалки бросились к драккару. Их руки с длинными когтями царапали борта, а тела, покрытые чешуёй, скользили по воде с неестественной скоростью. Одна из тварей прыгнула на борт и бросилась к запасам пресной воды.
— Нет, мои яблочки! — возмущённо воскликнула Морана.
Она быстро огляделась в поисках оружия. Меч остался внизу, в трюме, вместе с остальными вещами, но тут её взгляд упал на брошенный кем‑то на палубе лук и колчан со стрелами.
«Вот удача! — мелькнуло в голове. — Хоть стрелять умею получше, чем некоторые мечом махать!»
Морана подхватила оружие, наложила стрелу, прицелилась и выпустила её в сторону нападавшей русалки. Стрела вонзилась в борт рядом с головой твари, заставив ту отпрянуть с разъярённым шипением.
— А ну прочь, чешуйчатые! — крикнула Морана, выпуская следующую стрелу. — Это наш корабль, наши яблочки и наш путь к Буяну!
Вскоре зазвенела сталь, и туман огласился криками ярости и ужаса. Сирены больше не пели — они шипели и выли, их когти рвали щиты, а зубы впивались в плоть. Битва в тумане была отчаянной и жестокой.
Морана сражалась рядом с Добрыней, чередуя выстрелы из лука с короткими перебежками, чтобы избежать атак. Хенрика же рубилась в первых рядах — её меч сверкал в свете факелов, отражая атаки сразу двух русалок. А по другую сторону от них была молодая княжна с острова Буяна - Яромила тоже держала в руках лук, поражая цели с удивительной точностью. Мара даже на мгновение остановилась, чтобы оценить стойку и меткость княжны.
— Ну что, богатырь, — крикнула Морана между ударами, — теперь ты точно не уснёшь на посту?
— Лучше бы уснул, — проворчал Добрыня, отбивая атаку сразу двух русалок. — Меньше бы нервов тратил.
— Зато весело! — Морана ловко увернулась от когтей, но вдруг осознала, что в колчане почти не осталось стрел. Она чертыхнулась про себя: — Да где же ещё стрелы?..
В этот момент Борис, который уже окончательно пришёл в себя и теперь ловко орудовал мечом, заметил её затруднение. Он схватил одну из стрел, вонзившуюся в одну из тварей, что валялась теперь на палубе, и протянул ей:
— Хорошая работа, воительница! — крикнул он с широкой улыбкой.
— Спасибо, Борис! — Морана благодарно кивнула, быстро наложила стрелу и выпустила её в русалку, уже почти дотянувшуюся до провианта. — А ты неплохо ориентируешься в бою!
— Да я вообще молодец! — гордо ответил Борис, тут же уворачиваясь от удара когтистой лапы. — Просто не всегда это показываю!
— Сырую рыбу я сегодня уже разделывала! — выкрикнула Хенрика, отбрасывая очередную поверженную русалку за борт.
Постепенно натиск русалок ослабел. Они отступили в туман, унося с собой часть запасов пресной воды и провианта.
— Ушли, — выдохнула Хенрика, вытирая меч о край плаща.
— И прихватили с собой наши сухари, — мрачно добавил кто-то из викингов. — Вот жадины!
— Зато мы живы, — Морана опустила лук, собрала с палубы свои стрелы, пополнила на всякий случай остаток в колчане и с облегчением выдохнула. — И теперь, кажется, я точно не усну. Кто‑нибудь, дайте мне кружку горячего чая. Желательно с мёдом. И желательно не отравленного русалками.
Немного поюзала, если что не так, говорите, поправлю