Сказочные Вечеринки

Светорада:

Лукоморье.

Андрей Усачев
СИРИН и АЛКОНОСТ

На самом древнем из дерев
Две птицы вещие сидели,
Две райских птицы пели,
Но разный был у их напев.

Вещала птица алконост:
-Как все прекрасно в этом мире!
-Ничто не вечно среди звезд,-
Печально пела птица сирин.

Из сада райского лилась
Песнь радости и песнь печали.
И радость наполняла нас
И грусти мы не замечали.

Но жизнь торопится вперед
И улетает птицей синей...
Все так же алконост поет,
Но слышим мы лишь голос сирин.

На самом древнем из дерев
Две птицы вещие сидели,
Две райских птицы пели,
Но разный был у их напев.

Возвращаясь от Баюна, я заприметила среди деревьев всполохи огня. Ну вот и еще диво. Поглядеть пошла: дурная голова!

Однако, оно того стоило сто раз. Были то жар-птицы! Перья и тело - все будто из головешек горячих скроено. И переливаются всеми оттенками от белого выжженного до серебра, как сердцевина уголька, до алого, как пламя дикого костра лесного.
Касаться я их боялась, но, поскольку на мне кольцо было, то услышала я их разговоры. Ну и дурехи-то! Сегодня у птиц раздор из-за нового жар-птица. Ну, то бишь, кто его, как у них мужеский род обозначается?
В общем, любовь случилась, две красавицы, чуть каждая отличная друг от друга: одна более с голубыми всполохами в перьях, другая - с почти черными, разругались из-за внимания этого самого жара-птица!
Да такой визг подняли! Да так его к друг другу клювами тянули, что целую тучу перьев с него повыдергивали! Вот и сидит он в кустах, куцую гузку прячет.

Я рассмеялась. Ну что ж?! Не пропадать же добру?
Подошла к ним, попросила себе одно перо.
Птицы воззрились на меня, гостью незваную.
- Бери, мне не жалко! - сказала одна.
- Нет! Ты чего это его перьями распоряжается?! - завопила другая!
И ну! Чууу! Снова драка: прям по земле покатились!

Снова я рассмеялась. Ко мне птенчик подлетел, на плечо сел. И совсем не жжется:
- Бери, ведьма, раз Баюн пустил - чудеса тебе все доступны, - пискнул.
- Мудрый какой ты! Спасибо! Я одно, на память… все равно его обратно в гуз не воткнуть!
Птенец важно кивнул в ответ: верно, мол!

Взяла перо, в суму на поясе аккуратно положила. Диво: изнутри теперь приглушенный свет льется.
- Спасибо вам! - поблагодарила птиц, да им на меня… все за гуз мужской спорят.

Только хотела к своим идти, как раздался голос дивный. Обернулась. А на дереве яблоневом две птицы сидят. Ох ты ж! Я аж отшатнулась. Такого никогда не видала! Да что уж! За время этих путешествий, я чего только не видала!

Но узнала. Яга сказывала.
То птицы Сирин и Алконост. Проводники между Явью и Навью. Сирин - темноволосая дева, с тонкими, чуть печальными чертами и черными глазами провалами, видевшими всю тьму миров. Она за грань Нави отвечает. Тело ее совиное, покрыто коричневыми, почти черными перьями.
Веет от нее печалью. Грустные песни она поет. Все о пошлом знает. На голове венец с каменьями драгоценными, что горят как звезды. Алконост - считай ее сестрица, только ее место - Явь. Светловолосая, до того притягательная, что хочется на пышную грудь ее голову опустить и вечно слушать сладкое пение. Сине-зеленые перья мягкие перебирать и в счастье несбыточное верить.

Я отшатнулась. Опасные они обе.
- Что ж ты, сестрица, испугалась нас? - пропела нежно, тонко грустно Сирин.
- Прости, милая, да. Слыхала я о вас от Яги.
- О, матушка здрава? - золотым звоном ручейков полился голос Алконост.
- Здрава, благословение Богам! Простите, что не поприветствовала! Доброго вам дня, охранительницы грани.
- Другое дело, - засмеялась Алконост. - Неужто думаешь, мы тебя заворожим?
- Силы в себе такой не чую, чтоб вам противостоять.
- Ты мудра, юная ведьма, - тонко горько протянула Сирин. - Но ты нам без надобности. В чем прок? В миг Яга явится.
- Да-да, все перья нам повыщипывает! - рассмеялась Алконост, будто колокольчиков сотня зазвенела.
- Ой ли, милые, Яга сильна, но со стражами в спор просто так вступать не станет, - я опускаю очи долу.
- Не станет, да и ты ж не простая! Не чужая ей.
- То да, верно.
- Да что? Хочешь знать, что было, что будет? - нежно, будто мать дитя, спрашивает Алконост.
- Нет.
- Смотри-ка! - Сирин встрепенулась и перелетела на другую ветку. - От чего ж? - кажется, такой ответ смыл на время печать равнодушия с ее лица.
- Опасно это. Все, что надо в свое время узнаю.
- Мудрррррая ведьма, - кивнули в унисон птицы. - Но так мы тебя не отпустим.
Я чуть отступила: неужто наврали, что не нужна я им?
- Знай, что коли по возвращению не уедешь далеко, то уйдешь далеко…
- Хороша загадка, - уныло киваю я, - но благодарствую, девы! Но тогда уж скажите, как верно поступить, раз советы да пророчества без просьбы моей даете.
- А тебе все одно. То распутье будет: али человеком останешься, но боле там не будешь, то ли - ведьмой настоящей, но пойдешь по свету место свое искать. А решать тебе! - они засмеялись. Страшно. Знают все, душу видят. Но одно ясно: будет у меня перепутье. И что решит сердце мое, то и будет.

Да уж скорее бы! Запуталась я. И тяжко, не понимать, чего хочется боле.
- Все решится, милая, - печально кивнула Сирин.
- Но я бы стала ведьмой, - весело запела Алконост.
- Спасибо вам! Пойду?
- Иди, да Яге от нас поклон передавай!
- Непременно, спасибо вам еще раз! - я поклонилась и поспешила уйти от них.

Растревожили они душу мою. Хуже любого морока это. Хуже, чем навечно тут уснуть. Куда же мне туда, далеко? С кем? И как? А здесь значит, ежели решу, все равно место свое искать?

Шла шла, пока опять к своим не вышла. И прямо к месту, где Миролюб с Саидом сидят.
Подошла, они предложили мне присесть.
- Ну как Баюн? - спросил брат.
- Рассказал, что это кольцо непростое, могу слышать всякую тварь живую … да волшебную, как оказалось. Вот, встретила жар-птиц, глупые, - я коротко рассказала об их драке, - вот перо есть у меня теперь, с гузки самого жара-птица, - я рассмеялась, - только мне птенец сказал, что мужские перья не волшебные, только горят, но не более.
- Могу взглянуть? - попросил Саид.
- Отчего ж нет, - я достала перо и протянула ему.
- Красивое!
- Не то слово! - мы улыбнулись друг другу.
- И все же, ты пришла, как сама не своя, Светорада! - отвлек меня Миролюб.
- Ох, да вот еще Сирин-птицу да Алконост встретила.
- Кто такие? - полюбопытствовал Саид.

Ну я и рассказала. А потом, вздохнула и пророчество их рассказала. Уже не таилась Саида. Иноземец тут с нами таких чудес навидался, что прознать, что я ведьма и сама себя так величаю - самое малое из случившегося.

- И в какие такие дали мне отправляться? Или где потом себя искать? - я вздохнула. - Лучше б заранее ничего не знать.

...

Добрыня Никитич:

Мы напишем историю словами на песке
Беглецами от кого-либо до рая
Меня манит красота твоя, надо бы успеть
До заката кров сколотить
Звёзды с неба собрать и тебе подарить
Дров нарубить, ночью оберегать сон.

Застолье идёт своим чередом, пир на весь мир просто. Вряд ли получится выйти из-за стола, придётся выкатываться колобком и покатиться искать место для отдыха, где можно будет со всеми удобствами полежать и спокойно переварить всё то, что было съедено. Загвоздка заключается в том, что местность непонятная и неизученная, припылённая с повышенной долей магии. Не знаешь, где и что окажется, на кого натолкнёшься. Хоть и отправил Поповича искать погожее место в кустах, не знаю, что может с ним случиться в этом волшебном саду. Вдруг какой штраф прилетит в конце банкета за загрязнение окружающей среды? Надеюсь, что обойдётся. Читаю молитву про себя на всякий случай, чтобы Алёшенька благополучно вернулся — приключений на его долю вполне хватило.
Отведав и насладившись большинством блюд, решил, что пора идти прогуляться. Да не в одиночку, а с красой моей синеокой. Конечно же, в рамках приличия, далеко не пойдём. Я так думаю, а если заблудимся в Заветном лесу, то тут точно будет не до поисков дороги обратно.
— Любушка моя, приглашаю тебя пройтись по этому волшебному лесу, полюбоваться красотами.
Подаю руку свою и мягко приподнимаю. Уже многие поняли, что между нами с Мораной химия, и скрываться нечего. Не отпуская руки девушки, веду в сторону, противоположную той, куда Алёша убежал. Хочу пощадить психику девушки. Но что естественно, то не безобразно.
Вот только настроение у меня другое, романтическое. Веду Морану дальше от чащи. Разговоры слышны всё меньше и меньше. Мы отошли достаточно далеко. Останавливаю и поворачиваю Морану к себе. Не могу налюбоваться и не верю, что наши пути смогли сойтись. Если бы заупрямился, пошёл бы против её вступления в дружину, не понял бы, что встретил судьбу свою.
— Вот все говорят: «Богатыри, богатыри»… А вы думаете, Морана Велеславовна, нам, богатырям, легко? Мы же тоже любить хотим, теперь доля ваша такая — терпеть меня, любить, холить и лелеять.
Морана улыбается, свой ладошкой проводит по щеке моей. Я готов здесь же замурлыкать котом, что объелся сметаны.
— Добрыня Никитич, какой ты у меня красавчик (кто понял, что за тренд, молодец)), так что порой сама себе завидую.
— Не вгоняй ты меня в краску, обыкновенный я мужик. Вот ты — настоящая воительница и красавица!
Не утерпел, приподнял Морану над землёй, припал к устам желанным. Провёл рукой от спины до выдающихся частей тела. Остался доволен. Да вовремя остановился, помня о том, что воительница из неё что надо. Но вот явно дева невинная, не напугать бы своим напором. Осторожно надо, трепетно и нежно.
— Прости, не хотел напугать, — извиняюще целую снова в губы нежные.
Также держа на руках, сажусь около берёзы, облокачиваюсь, не выпуская Морану из объятий. Уютно и правильно мы смотрелись явно со стороны.
— Добрыня, а у тебя…
Не даю ей договорить, приставив палец к губам её. Я понимаю, ей любопытно и интересно, что было в моей прошлой жизни.
— Были романы, но они давно забыты и в прошлом, теперь ты одна-единственная.
— Добрыня, а где…
Снова палец приставил к её губам. В глазах синих читается недоумение и негодование. Я знаю точно: немало времени пройдет, и не будет легко. Но мы обязательно сможем преодолеть все невзгоды и проблемы.
— С жильём решим, может, выделят дом попросторнее, надо будет с князем обговорить этот вопрос.
Вместо того, чтобы слушать меня, бьёт кулаком по плечу и указывает в кусты.
— Добрыня, а это кто?
Поворачиваю голову, замечаю неподалеку птицу дивной красоты. Да непростую, как и всё здесь, волшебную.
— Это птица Алконост, предсказывает будущее, если хочешь, можешь что угодно спросить.

...

Морана:

Мы друг за друга
Я за тобой
Чувствую силу твою
Я стою, как за каменной стеной

Мои мысли чисты
Здесь нет волн, только штиль
Меня за руку крепче возьми
Доверяй и береги, береги

Морана сидела на руках у Добрыни, прислонившись к его груди, и пыталась унять бешеный ритм сердца. Вокруг царила волшебная атмосфера: шелест листьев, мягкий свет заката, пробивающийся сквозь кроны деревьев… Но всё это отходило на второй план — главное было здесь, рядом: тепло его рук, размеренное дыхание, едва уловимый запах леса и кожи исходящий от их одежды, нагретой закатными лучами солнца.
Она старалась сохранить вид невозмутимой воительницы — той, что не дрогнет перед любым врагом, — но внутри всё трепетало. Когда Добрыня приподнял её над землёй и коснулся губами её губ, Морана на мгновение потеряла связь с реальностью. В голове пронеслось: «Ну вот, Морана, ты же обещала себе быть сдержаннее! Где твоя богатырская выдержка? Ещё немного — и начнёшь мурлыкать».
Но она не отстранилась. Напротив, на губах сама собой расцвела улыбка — тёплая, искренняя, почти детская. В этот момент не было ни грозной воительницы, ни обязанностей, ни прошлых битв. Только она и Добрыня — и что‑то новое, хрупкое и невероятно ценное между ними.
Когда он извинился за излишнюю пылкость и поцеловал снова — нежно, почти невесомо, — Морана едва сдержала смешок. «Ох, Добрыня, — мысленно усмехнулась она, — такой могучий богатырь, а волнуется, как мальчишка! Боится меня спугнуть… Милый ты мой, да я же сама готова за тобой на край света — лишь бы вот так, в объятиях, с этим теплом в груди».
Её любопытство, впрочем, никуда не делось. Она попыталась расспросить его о прошлом — что было до неё, какие тайны хранит этот серьёзный богатырь? Но Добрыня мягко остановил её, приложив палец к губам. В глазах Мораны на мгновение вспыхнуло негодование — чисто для вида, конечно. «Ну ладно, — подумала она с иронией, — не хочешь говорить — не надо. Я всё равно выведаю. Воительница я или кто? У меня свои методы: хитрость, обаяние и, если совсем припрёт, — пара ласковых слов с намёком на меч».
Лёгкий шутливый удар кулаком по его плечу получился сам собой — не всерьёз, а так, для порядка. Мол, «Эй, богатырь, не забывай, кто я! Я не какая‑нибудь княжна, вздыхающая у окна. Со мной шутки плохи… ну, почти». Но в глубине души она умилялась его заботе. Он был таким серьёзным, таким ответственным — и в то же время сейчас сидел здесь, обнимал её, говорил о доме и будущем.
В груди разливалась странная смесь чувств: нежность, трепет, лёгкая тревога за то, что ждёт их впереди… и неизменный юмор, который никогда её не подводил. «Ну надо же, — думала Морана с тёплой усмешкой, — я, грозная воительница, покорительница лесных троп и укротительница кабанов, сейчас сижу на руках у богатыря и млею от каждого его прикосновения. И мне это нравится. Даже очень. А если кто‑то скажет, что это не по‑богатырски… что ж, у меня найдётся пара остроумных ответов. И, на всякий случай, меч».
В этот миг она чувствовала себя удивительно цельной — и воительницей, и женщиной, и просто счастливой девушкой рядом с тем, кого полюбила. И пусть впереди ждут испытания — она была готова к ним. Ведь теперь у неё был Добрыня. А с ним — хоть на край света.
— Какие милые сцены я застала, — пропела птица голосом, похожим на перезвон серебряных колокольчиков. — Прямо сердце радуется.
— Добрыня, а кто это? — с любопытством спросила Морана, не меняя положения, лишь чуть повернув голову.
— Это птица Алконост, предсказывает будущее, если хочешь, можешь что угодно спросить. — Пояснил Добрыня, усмехнувшись реакции Мораны.
— Предскажи нам судьбу, вещая птица. Что ждёт нас впереди? - проговорила дева, рассматривая с любопытством дивную птицу.
Алконост хитро прищурилась:
— Вижу я, что любовь ваша — как эта берёза: гибкая, но крепкая, с корнями, уходящими глубоко в землю. Ох, голубки, будет у вас и счастье, и веселье, и… немало поводов для шуток друг над другом. Морана, ты ещё не раз будешь дразнить Добрыню за его богатырскую серьёзность: «Ну что, защитник, опять хмуришься, будто на тебя кабан напал?» А он в ответ лишь улыбнётся и ответит: «Да нет, просто любуюсь тобой — и от этого хмуриться невозможно».
— Звучит очень похоже на нас, — рассмеялась Морана.
— Ещё бы, — подмигнула птица. — Добрыня, ты будешь подшучивать над Мораной за её страсть к приключениям: «Опять куда‑то рвёшься, воительница? Может, хоть часок посидим спокойно?» А она посмотрит на тебя своими глазами — такими ясными, что в них утонуть можно — и ответит: «Спокойно? С тобой? Да где же тут спокойно, когда ты рядом?»
— Точно подмечено, — кивнул Добрыня, крепче прижимая к себе Морану.
— Ваша любовь — она как игра: лёгкая, весёлая, с улыбками и подмигиваниями, — продолжила Алконост. — Вы не спорите — вы играете друг с другом, поддразниваете, но всегда знаете: за каждой шуткой — искренность, за каждым взглядом — тепло.
— И что же нас ждёт дальше? — спросила Морана, прислонившись щекой к груди богатыря..
— А дальше вас ждёт путь, полный радости, — ответила птица. — Вы будете смеяться над одними и теми же шутками, вздыхать над одними и теми же закатами, удивляться одним и тем же чудесам. Будете подшучивать друг над другом, но так нежно, что даже самые острые слова будут звучать, как признание в любви. И однажды поймёте: вы не просто пара — вы команда, семья, два крыла одной птицы.
Алконост взмахнула крыльями, осыпав их радужными перьями, и взмыла в воздух.
Морана повернулась к Добрыне и улыбнулась:
— Ну что, богатырь, отдохнули? Или ещё посидим?
— Посидим, — улыбнулся он в ответ. — Ещё немного.
Они остались сидеть, наслаждаясь мгновением, друг другом и той лёгкой, тёплой любовью, что делала каждый их день таким особенным. Лёгкий ветерок шевелил листья над головой, а где‑то вдалеке раздавалось пение неведомых птиц, будто вторящее словам вещей птицы.
Морана сидела на коленях Добрыни лицом к нему, уютно устроившись под старой берёзой в Лукоморье. Её волосы, слегка растрёпанные после пиршества, ловили последние лучи заката, а на губах играла лукавая улыбка. Добрыня опирался спиной о ствол дерева, обнимая Морану за талию.
— Знаешь, Добрынюшка, — начала Морана, чуть покачиваясь в его объятиях, — я тут подумала… Ты ведь такой большой, сильный, могучий, красивый богатырь…
— О, начинается, — усмехнулся Добрыня, приподняв бровь. — Сейчас будет какое‑то «но».
— Именно! — радостно подтвердила Морана. — Но при этом ты так аккуратно держишь меня, будто я хрустальная ваза из княжеской сокровищницы. Неужели боишься, что я рассыплюсь?
— Боюсь, что ты в следующий момент решишь показать мне новый боевой приём и отправишь в полёт до самой княжеской палаты, — парировал Добрыня с улыбкой.
— Ой, да ладно тебе! — Морана шутливо стукнула его по плечу. — Я же не такая зверюга. Я деликатная воительница.
— Деликатная, как медведь после зимней спячки, — подмигнул Добрыня.
— Зато ты надёжный, как гора! — не осталась в долгу Морана. — Хотя иногда такой же неподвижный.
— Я просто экономлю силы для подвигов, — важно заявил богатырь. — А то кто будет тебя из неприятностей вытаскивать?
— А кто их, эти неприятности, вообще находит? — рассмеялась Морана.
— А кто съел последний кусок медовой коврижки и сделал вид, что это не он?— парировал Добрыня.
— Я не сделала вид, я честно сказала: «Это не я», — с серьёзным лицом ответила Морана, но в глазах её плясали чертики. — Просто ты не расслышал из‑за того, что слишком громко жевал свой пирог.
Оба расхохотались, и Морана прижалась лбом к его лбу.
— Признайся, Добрыня, — тихо сказала она, не сводя с него взгляда, — тебе ведь нравится, что мы такие… разные?
— Ещё как, — так же тихо ответил он. — Ты зажигаешь во мне огонь, который не даёт застояться. А я, надеюсь, даю тебе опору, чтобы не улететь совсем уж в облака.
— В точку, богатырь, — улыбнулась Морана. — Мы как… как меч и ножны. Каждый по отдельности — хорошо, а вместе — идеально.

...

Саэль/Саид:

Шагнул Саид в раскрывшиеся ворота Лукоморья да и с шагу сбился. Ни разу не видел он столько оттенков зеленого, а про остальные цвета и говорить нечего. Дух захватывало от красоты и ароматов цветов диковинных. В садах царства Шамаханского тоже диковины росли, но здесь их было столько, что невольно руки потянулись нарвать ростков. Дабы порадовать Саэль диковинами заморскими, а садовников болью головной и мыслями неустанными как за этой красотой ухаживать. Потянулись руки и вернулись обратно от понимания - не довезет ростки живыми, а значит и рвать не стоит.
Оазисом, за барханом спрятанным, внезапно возникло на пути дерево раскидистое. Переплелись корни его стол и лавки образовав. Ароматы еды разлились в воздухе заставляя желудок, сжавшись в спазме мучительном, выдать трубную партию которую, к вящей Саида радости, заглушило птиц пение.
- Странно все это, - пробормотал, глядя как спутники не чинясь за стол усаживаются да тарелки к себе придвигают, - надеюсь не отравлено.
Окинул взглядом стол от яств прогнувшийся да сел за него. Не было у Саида блюда любимого, не зацикливался на изысках гастрономических. Нет, он любил вкусно поесть, но не выделяя что-то одно. На появляющихся перед ним тарелках мелькали плов, шашлык, кебаб, кутаб, манты… Блюда сменяли друг друга без остановки. Саид смотрел с интересом. Стол пытался угадать, но когда появилась горка пахлавы, покрытая долмой, Саид ухмыльнувшись остановил мысли на мантах. Показалось- стол облегченно скрипнул и образовал перед ним, украшенную синим орнаментом, тарелку полную дымящихся мант.
- Давно бы так, - взяв одну попробовал и восхищенно языком причмокнул.
Совсем как в дворце родном повар готовит. Вспомнил Саид - маленьким прятался от уроков с Визирем на кухне. Если находил Великий раньше чем появлялось у царевича желание учиться - наказывал, без жестокости. Так, чтоб наука была.
- Второй ты в очереди на трон царский, - приговаривал Визирь, пытаясь прибавить усердие через шлепки.
Саид обижался страшно и прятался на кухне, божась что уйдет с первым караваном и не вернется пока Визирь не преставится. Повар всегда замечал мальчишку, который бормоча ругательства потирал зад устраиваясь между огромных кувшинов, желая сидя за ними дождаться каравана. Саид знал- караванный путь не проходит через кухню, рно все равно прибегал прятаться сюда. Повар Мустафа, усмехаясь в густую бороду, начинал говорить как бы сам с собой. Журчала речь витиеватая, гудел огонь в очаге, нож стучал о доску, прыгали по стенам красные отсветы и казалось оживают герои сказочные. Поднимались герои, чтобы биться со демонами царства подземного. Появлялись девицы красивые что взглядом битвы останавливали. Сбегали дети от властителя мира подземного. Саид, сидя на каменном полу, завороженно внимал. Желание уйти с караваном отступало с тенями и исчезало совсем когда Мустафа протягивал ему пиалу в которой лежали дымящиеся манты.
Вспыхнуло воспоминание прохладным ветром разгоряченной щеки коснувшись и исчезло, оставшись улыбкой и чувством сытости. Мелодичный голос позвал детей княжеских на сбор урожая яблочного. Саид проводив взглядом княжичей посмотрел на оставшихся. Пир продолжался. Все довольны были, но лицо Алеши счастьем неподдельным лучилось от зажатого в богатырском кулаке петушка сахарного. Невозможно на такую радость искреннюю без улыбки смотреть.
Шуршал ветер листьями на кроне, порхали мотыльки да стрекозы, прыгали по веткам зайчики солнечные. Засмотрелся Саид. Наблюдал за скачками пока не пропали все зайчики. Лишь один остался по стволу скакать внимание привлекая и в дупло нырнул. Свет в нем вспыхнул, озаряя нутро дерева старого.
- Ничего себе, - пробормотал потянувшись и едва коснулся чего-то похожего на узелок как погас свет, - интересно.
Забрав находку за стол вернулся, а тут и дети княжеские пришли. Миролюб рядом присел.
- Можно посмотреть?, - взяв яблоко повертел в пальцах глядя как сквозь светящуюся кожицу виднеются семечки, - красивое. Живое и как будто мастером сделанное.
Вернув яблоко подождал пока княжич его в узелок завернет.

- Это?.- Саид посмотрел на стол который снова поставил перед ним пиалу, - манты. Тесто с мясом, - задумался перебирая знания, - у вас называют пельменями. Почти тоже самое но другое. Попробуй, потом скажешь как тебе.
Пока Миролюб манты пробовал развернул узелок из дупла вытащенный. Краски. Волшебные или забава детская. Лукоморье одаривает, а дареному верблюду в бурдюк не заглядывают. Тем более что все одаренными оказались.
- И много у вас мест таких волшебных?,- спросил вытаскивая из коробочки кисточку.
Рука начала двигаться помимо его воли. Кисточка скользнув по краске провела по столу, тонкую линию. Саид представил что сказал бы Визирь увидев, что он рисует на столе. Внезапно, место через которое вкладывалось воспитание, заныло от воспоминаний. Но рука продолжая скользить вырисовывая завитушки которые переплетаясь превратились в бабочку.
- Смотри, - Саид тронул Миролюба за плечо и взглядом указал на стол.
Дрогнули крылья нарисованные, один раз, другой. Поднялись над столешницей и через миг бабочка взмахнув им взлетела. Не высоко. Толстое тельце не давало ей взмыть в небо.
- Промахнулся с пропорциями, - пожал плечами, - в следующий раз тщательнее прорисую. Наверное. А у тебя что за подарок от Лукоморья?
Не успел Миролюб ответить как Светорада подошла. Поднялся Саид.
- Садитесь с нами, - улыбнувшись руку подал помогая за столом устроиться.
Рассказ княжны слушая внезапно поймал себя что не удивляется. Сказки снова оживали, только в детстве они по стенам тенями скользили, а сегодня форму и плоть обрели. Рассмотрел перо что переливалось в руке девушки и переведя взгляд на княжну улыбнулся.

- Это кто ж такие?
Поведала Светорада про птиц и про пророчество услышанное. Вроде и просто все, а все равно подвох. Ох уж сказки эти затейливые налево, направо… Значит прямо надо. Поехал, а там гляди уже и обрыв перед тобой. Не остановить коня на полном скаку мчащегося. И вот уже летишь вниз собирая ребрами камни острые.

- Не переживайте, княжна, - заглянул в в омут глаз, - не всем пророчествам сбыться суждено. Это как гадание на гуще кофейной и так и эдак трактовать можно. Может сказ про дали - дорогой к дому оказаться. Маменька всегда говорит — лучше не знать что на роду написано. Потому как узнаешь — ждать будешь. Будешь ждать — пойдешь навстречу. Пойдешь навстречу — сбылось пророчество.
Дрогнул уголками губ улыбаясь едва заметно. Не хотел бы Саид знать будущее. Его устраивало, что оно как горизонт. Идешь к нему, идешь. На пути барханы, оазисы, караваны. А будущее так и остается там, где солнце поднимается из-за горизонта и манит неизвестностью.
- Да и распутье звучит неплохо. Значит есть выбор, - рука с кисточкой по столу заскользила сама собой узор вырисовывая. - и всегда можно, к перекрестку вернувшись, пойти по другой дороге. Неужто ведьму можно загнать в рамки выбора. Мне кажется вольна она.
Рука остановилась и на столе поднялась обретая форму веточка цветами усыпанная.
- И вы вольны поступать как душа покажет, да интуиция подскажет.
Взяв веточку протянул княжне и услышал как хмыкнул Миролюб.

...

Светорада:

Лукоморье.

«Мудрость — это знать, насколько мало мы знаем» (Сократ).

Крепко я над словами Саида задумалась. Посмотрела на него. Не по годам мудр сей муж.

А еще подумалось, что люди, которых я всегда в душе дичилась, на самом деле не всегда будут относится плохо к тому, что есть во мне что-то особенное. Сколько помню себя: с каждым улыбчива была, успокаивала, утешала, лечила. Частичку себя отдавала, даже не думая, на беду отзываясь. И делала это не от корысти, даже порой спасибо в ответ не получала. И то ведь тоже понятно. Порой люди и не знали, что я это душу их успокоила, с сердца печаль сняла али телу от хвори помогла. Да и люди все тоже разные: кто-то, как само собой разумеющееся помощь принимает, кто-то все равно так темен внутри, что даже за руку его возьми - к свету не приведешь, а кто и глуп, как бочка пустая, не сдюжит понять. Ну так вот, получается, отдавала я им себя, а в ответ не раскрывалась, будто работу какую делала, воспрнимала себя как обязанную. Душа моя на замке была и есть...

А вот заморский гость вроде как в душу заглянул да понял. И совет простой, но толковый дал. И ведь и не настаивает, просто размышляет, а все по делу.

Я замерла, когда рисунок его проявился. Красоты той веточка с цветами была дивной. И будто жизнью дышала, будто и не с картинки сошла. Это ведь тоже, что-то да значит.
И разумею я, каждому Лукоморье то дало, что душе ближе и надобно, на то и место волшебное.
Вот значит, какая душа у гостя заморского: тонко чувствует, видит глубину и то, что скрыть хочется, раскрывает суть и красоту.
- Ты мудр, как и матушка твоя. Это верные слова, простые и понятные, но от того, самые ценные. Вот и думаю, что не зря сказки сказывают о величии вашего народа да правителей.
Саид на то только улыбнулся, отдав мне подарок свой:
- Мудрость - за век не обретешь, княжна, но если слушать да видеть, если желать познать мир, то и он тебе откроется.
Снова я замерла, задумалась. Верно это. Так всегда я к нему, миру, и тянулась, но, выходит, о себе всегда забывала, да людей как таковых не видела, только заботы их. И первым делом от них избавить хотела. А может, каждый должен путь идти, на камни натыкаясь, и учиться их обходить, перепрыгивать, с дороги поднимать и складывать.
И с чего я решила, что могу эти камни за них тащить?
И поняла я о чем Яга мне твердила вечно, почему ругала за того воришку на ярмарке, которого я раскрыла.
Если сила дана, то надо мудро ею распоряжаться, отдавать тогда, когда нет пути иного, когда то требуется, да судьбу, путь человечий не сломает.
Все стоит на перепутье всегда. А я с чего взяла, что могу подталкивать? Ой, да сама ж в сомнениях!
И ведь, к примеру, за мамку спасенную, меня Яга не ругала, хвалила напротив, что помогла от души дитя неупокоенной уйти.
Да, вот оно как оказывается. Ох, и мудра любушка моя! Куда мне ведьмой идти? Учиться мне, да учиться! мир познавать!

- Спасибо тебе, Саид, даже и не представляешь ты, как слова твои мне помогли! Выбор есть, и держать меня никто не может, и да, только мне решать, каким путем идти и за это решение ответ держать, как и всем нам! - я улыбнулась, чуть голову склонив с благодарностью. - Надеюсь, на распутье буду также мудра в решении, как и ты в словах своих!
- Уверен, ты свою дорогу выберешь верно, а если и ошибешься: примешь и исправишь. Рад я, что помог тебе, хоть вышло так скорее случайно.
- Ничего просто так не бывает, - я хмыкнула, - это вот, как раз, и поняла, даже путешествие наше тому доказательство.
- Верно!
- А скажи, пожалуйста, правда, что у вас там кругом одна пустыня? Так это называется? Что песка кругом, что лесов у нас? Что выше гор, те пески складываются?

Саид посмотрел на меня, удивляясь тому, что разговор совсем в другую сторону повернулся (но то мне просто любопытно давно было).

- Да, княжна, не так плодородны земли наши. Столько зелени не увидишь. Кругом пески, дюны. И не такие как ваши, речные. Желтые, порой горят, нагревшись от солнца, золотом. И да, бывают высотой, что горы ваши, хотя тут их тоже мало.
- Как же вы в таком месте живете?
- Везде жизнь есть, а если с умом подойти, воду собирать да пускать ее ток как надо, то дворец наш, ежели б увидела, предстал бы садом цветущим!
- Ох! Чудеса же! Ежели б… А еще говорят в пустыне есть места особые - оазисы?
- И такое есть. Сквозь пески жизнь пробивается, дает путникам да караванам отдохновение, тень и прохладу.
- Прям вода и зелень среди песков одних?! Чудо!
- Чудо, - смеется Саид. - Откуда про все это знаешь?
- Яга мне сказывала. Книги да свитки есть у батюшки. Ну и купцы заезжие сказывали, а я слушала.
- Тебе, княжна, как погляжу, все, что новое интересно, даже птица вот, - Саид сбился, а я с интересом на него посмотрела: откуда знает?
- Про птицу Госпожа Царица с визирем говорили, а я слышал, - тут же объясняет он, но отчего-то я не верю ему, хоть и выглядит ответ правдиво. Снова на него смотрю. Сильно-сильно мне знаком ток жизни и биение его сердца, глаза же опять… птица эта…
- У нас все другое, но свое. Мы привычные к жару солнца, пустынной пыли да холодам по ночам…, - продолжает Саид, делая вид, что не заметил моего взгляда пытливого.
- Холодам? - я тут же переключаюсь, заинтересовавшись, - Неужто морозы?
- Не как у вас - зима. Но, да, ночью в пустыне сколь днем больно жарко, так и сильно холодно, замерзнешь в раз.
- Удивительно!!! Я бы хотела посмотреть… волшебная у тебя страна. Да, и на наши земли совсем не похожая! - интересно, а есть у них колдуны да ведьмы? От чего силу берут? Как к ним относятся?
- Может статься и поглядишь, жизнь то, мы решили: каждый поворот несет то, что нам неведомо.
- Верно.

А тут все, подкрепившись и отдохнув, стали собираться в обратный путь.

- Спасибо за разговор душевный и за слова умные, будь счастлив и здрав за доброту свою.
- И тебе спасибо, о доме вспомнить всегда приятно, княжна.
- Это замечательно, что дом свой любишь, - я искренне улыбнулась, - Не думаю, что могла бы такое, совсем другое, полюбить, но подивиться да новое узнать - самое, что ни на есть доброе и… волшебное!
Хороший человек, хоть и с чужбины, а на сердце от разговора тепло. Ну и что говорить: я б еще спрашивала да поспрашивала! Купцы, что торг через наши реки судоходные вели, не только про пески, как горы, сказывали! Говорят у них там есть лошади с горбами!!! Верблюды! И что молоко их пьют, и что шерсть у них теплая, и что они вообще днями могут без воды быть!
Однако, уж утомила я Саида, думаю. Пора б и вспомнить, что я слишком болтлива бываю.

...

Ульф Железнобокий:

Столы ломились едой, но никто не торопился приступать. Пока первым не рискнул самый молодой из богатырей. И только после того, как он испробовал два или три блюда, все ринулись есть. Оголодали все на медовухе и остатках селедки изрядно.
После еды путники разбрелись. Княжьи дети –  по своим делам, ради которых мы сюда и прибыли. Остальные  – кто куда.
– Ульф, – толкает меня в плечо Одд. –  Смотри!
Я думаю, он указывает мне на Хенрику. Как она ускользает куда-то в сторону. Пожимаю плечами. Сестра за это путешествие доказала, что имеет права не оглядываться. На меня – точно.
– Да не туда!
Вот это зрение у Одда! В мшистой земле углядел позеленевшее от времени кольцо. Я не успеваю ничего сказать – Одд уже тянет за кольцо. Оно поддается с усилием, но вот уже поднята крышка. В углублении в земле – сундук.
– Не казна, но тоже хорошо!
Вдвоем с Оддом достаем сундук. Тяжелый! А когда открываем, Одд выдыхает.
– Это твое, Ульф!
У меня нет ни малейшего желания с ним спорить. Медленно достаю. На руке сидит как влитой. Большой, темно-зеленый, с тусклым блеском металла и рунической надписью, неожиданно не такой неподъемно тяжелый, как я подумал.
– Это твой щит, Ульф! Это щит настоящего ярла!
– Ярл – мой отец.
– А я хочу, чтобы ярлом был ты. Мне не нравится твой отец. Мне не нравится твой брат. Хочу, чтобы ярлом стал ты!
Смотрю на Одда ошарашенно. Эй, ты что такое говоришь? Одд так же ошарашенно смотрит на меня.
– Все сказал? Или еще какие будут пожелания?
– Будут. Сестру твою хочу…
Остаток фразы вязнет в огромных ладонях Одда – он зажимает себе рот, глядя на меня широко распахнутыми глазами, а потом этот могучий воин  испуганно оборачивается – нет ли рядом Хенрики.
Все ясно. Это какое-то колдовство этого места. Надо уезжать отсюда, и как можно скорее.

...

Миролюб:

Возвратившись из яблоневой рощи, Миролюб первым делом отправил Яромилу за стол — сестрица двоюродная так переживала за них, что даже к еде не притронулась. А силы им еще понадобятся. Пока одна сестрица наконец принялась голод утолять, второй, Светораде, на месте уже не сиделось, к Баюну отправилась расспрашивать обо всем. Дар Лукоморья в виде кольца сестрице заставил Миролюба слегка напрячься, однако ж, решил он, волшебное место наверняка своих привечает. Вернулся к столу, да послушал что Саид про еду сказывал.

- Вон оно как…
Миролюб с интересом посмотрел на незнакомое блюдо. С виду вроде и правда на пельмени похоже, только размером раза в три больше и слеплено как-то иначе. Осторожно подцепив один мант, княжич откусил. Тесто было мягким, мясо — сочным, ароматным, пропитанным специями, которых он раньше почти не встречал. Княжич задумчиво кивнул и взял следующий мант. Вкусно.
- Нет, на пельмени это не похоже, - наконец вынес вердикт Миролюб, - Это как если бы пельмени богатырями стали, разбогатели и переехали жить во дворец.
Съев еще парочку мант, княжич понял, что наелся досыта. Прикрыл глаза, откинувшись на затейливом стуле и подумал, что сейчас бы и поспать немного не мешало бы. За время путешествия так и не смог нормально выспаться. Сидя за столом, в Лукоморье, конечно тоже не особо получится, но… Открыл глаза и оглядевшись, прикинул куда поудобнее можно было бы прилечь. Ненадолго, с полчасика прикорнуть. Не успел место найти, как окликнул его Саид, волшебство настоящее показывая. Рисовал он красками по столу, а рисунок-то раз и ожил. Миролюб проследил взглядом за бабочкой и невольно улыбнулся. Та честно пыталась летать, но после пары взмахов крыльями начала двигаться по воздуху примерно так же уверенно, как хорошенько принявший на грудь купец, после хорошего торга.

- Подарок? - удивленно посмотрел на товарища княжич, - да никако… - и тут взгляд его остановился на возникшей рядом книге.
Бабочка описала круг над столом, едва не врезалась в братину с мёдом и тяжело опустилась на эту самую книгу, что появилась незаметно, но по одному ее виду было понятно — это для княжича. С виду она не казалась особенно богатой, не было на ней ни драгоценных камней, ни золотых застёжек, ни вычурных узоров, которыми любят украшать княжеские летописи. Однако ж стоило взглянуть внимательнее, как становилось понятно — такой вещи в мире больше нет. Переплёт был тёмным, цвета старого дуба после дождя, по коже обложки тонкими золотистыми нитями тянулся рисунок корней и ветвей, словно внутри книги продолжало жить какое-то древнее дерево.

Отвлекся от находки княжич, когда Светорада пришла к ним, да прислушался к ее рассказу. Вздохнул, головой качнув. Кольцо-то оно конечно неплохо, звери да птицы много всего видят и знают, рассказать только не все могут, а теперь, стало быть, есть связь с ними. Хороший подарок, очень пригодится. А вот предсказания Алконост только смуту в душе сестрицы навели, похоже. Пока беседовали Светорада с Саидом, слушал их Миролюб краем уха и ухмылялся порой. Мудрые вещи говорил шамаханец, да больше поразило княжича, что сестрица замерев внимала тем речам, будто что-то для себя складывая. Решил не встревать в разговор, обратив внимание снова к книге.

Стоило только взять её в руки, как возникло странное ощущение. Будто не книга перед княжичем вовсе, а собеседник, очень древний и знающий так много всего, чего ни один ум человеческий в себе не удержит. Миролюб открыл книгу, чтобы изучить, и поразился тому, что там совсем пусто. Видать не книга это вовсе, нет там никаких текстов, наверное самому писать там надобно.
Что ж за место такое, это Лукоморье? Неужто сказки о нем не просто правдивы, так еще и бОльшей части не сказывают? По краям страниц вдруг пробежало неяркое золотистое мерцание, похожее на отблеск солнечного луча на воде и Миролюб перелистнул страницу. Прямо на глазах княжича начал проявляться текст. Витиеватые буквы словно появлялись из под невидимого пера, складываясь в рассказ… о Лукоморье. Будто книга его мысли услышала и ответ дала. Начал княжич проверять — закрыл книгу, да о Энск-граде подумал. Открыл — всю правду прочел.

Скажи мне, книга всезнающая, как там сейчас дела в Энск-граде? Как князь, живой ли? Как сестрица Софья, не слегла ли и она в недомогании? Не напал ли враг, покуда путешествуем?

Зачитался ответами. Князю все хуже, из последних сил батюшка держится. Софьюшку муки душевные преследуют, не знает куда деть себя. А это еще что за новости? Книга сказала, что сестрица младшая много времени с помощником князя Волконского проводит… Поднял задумчивый взгляд на Бориса, вспомнил как тот про помощника своего, Глеба, говорил, мол тот народ волчий привести может. Стало быть, волк рядом с сестрицей крутится. Охраняет ли? Иль какие помыслы у него имеются? Книга ответила — приглядывает, опасности не несет. Выдохнул княжич. А книга меж тем все рассказывала, как идет своим чередом жизнь в княжестве — как дружинники на разведку ходят, как иноземный Визирь с котом Светорады то в шахматы, то на рыбалку, а теперь и вовсе к Яге в гости отправились. Что богатырь, оставшийся за главного, наливкой Кощея угощается… Про царицу шамаханскую спросил Миролюб, да книга видать перегрелась, ответила что Саэль прекрасная во дворце своем письма читает. Поднял взгляд на Саида, посмотрел внимательно. Перевел на Светораду взгляд, заметил веточку с цветами в ее руке. Хмыкнул. Заслушался рассказами о восточных землях, и самому тоже захотелось все Саидом описанное воочию увидеть. Непременно, решил для себя княжич, царство Шамаханское посетить нужно будет. Видение об отдыхе в шелках, с виноградом и опахалами, снова призывно замаячило на краю сознания.
Однако ж пора было собираться в путь дорогу.
- Плохо совсем князю, - выдохнул Миролюб, подойдя к Яромиле, не стал это при Светораде говорить, пусть она немного отвлечется на разговоры да чудеса иноземные, - Пора нам отправляться обратно.
- Пора, - кивнула сестрица.
- Ульфу сказать надо, чтоб командовал своим людям. Да наших богатырей собрать, разбрелись кто куда.

...

Веселина:

Флуд
"А в это время в Энске...": городские вести



Признает ли батюшка? Да и не посмею я вопрошать князя о таком.

...

Веселина:

Флуд

...

Вольга Святославович:

Лукоморье

Когда с магическими подарками от Лукоморья было покончено решил пройтись по разным местам и осмотреться на наличие интересных трав и цветов, ещё чего-нибудь...
Нашел оберег от водной нечисти, затем – от нечистой силы, после – растение, связанное со снами и от бессонницы; далее наткнулся на малоизвестную и почти волшебную траву (читал только про нее). Еще увидел то, что дает 9 сил; попалось одно из самых могущественных магических растений. Еще завернул и нашел то, что на вид может не очень (игольчатые лепестки), но магия этого растения проста: вещества, содержащиеся в нем, очень эффективно разжижают мокроту, ускоряют выздоровление после бронхитов (отдам, если что, лекарю); набрел на уникальный и мощный талисман. Его также можно использовать для укрепления счастья и душевного спокойствия.
Также насобирал разных ягод: фиолетовые и темно-красные (обладают сахарным нежным вкусом с приятным послевкусием, чем-то похожи на изюм) – они отлично утоляют голод и укрепляют организм в целом. После увидел небольшие ярко-оранжевого цвета, почти прозрачные, напоминающие чистый яркий янтарь. Под стать этим ягодам, но только на кустарнике, сорвал «гормон счастья», еще попалась синяя – кладезь витаминов, и красных прихватил.
Срезал грибов «ты-дыщ» (если приложить разрезанную мякоть гриба к ране, она быстро затягивается; входит в состав множества масел для меча и эликсиров), чуть пройдя, нашел еще интересных, о-о-о, и попались те, что похожи на камни (понадобятся, если нужно по-быстрому сделать зелье, отвар, приманку или серую краску).
В общем, в обратный путь с прогулки по волшебному лесу шел не с пустыми руками, в прямом смысле, и с потяжелевшей сумкой.
Спустя недолгое время, я вернулся к столу и компании, которая там была.

...

Вольга Святославович:

Вообще, мимо с моим автором шли, и... Нашлось тут на тему семьи и возможно ответы на важные вопросы.))



Светорада (от автора моего), прости, если что.))

...

Софья Мстиславовна:

Я расцветала красными цветами,
Я расцветала белыми слезами,
Корнями в сердце я в твое впивалась,
Осталась.
UGLI – Красный мотылёк

Слова Глеба о том, что страхи нужны людям, помогают им, никак не выходили из белокурой головы. Помывшись в бане, расчесав волосы и сплетя их в косу, Софья готовилась ко сну. Не меньше, чем к бою готовятся воины. Она настраивала себя на то, что не побежит от волка, а напротив, пойдёт к нему. Соглашалась с собственными доводами, что устала бояться, а если и сожрет ее дикий зверь, то это лишь во сне случится, проснувшись, она будет жива и невредима в собственной постели. Надеялась, что при этом не умрет от разрыва сердца.

Сон не шёл. Полночи промаялась Софья, глядя на Луну, что танцевала на небе среди звезд и ни о чем в отличие от княжны не переживала. Но уснуть в итоге получилось.

Княжна предсказуемо оказалась на всё том же лугу. Траву шевелил ветер, вечернее солнце слепило глаза.

Коснувшись трав и цветов, Софья прошлась по лугу, мягко ступая босыми ногами по земле. Услышала шорох и повернула голову. Из чащи леса на нее смотрел волк, не пытался подкрасться, а вместо этого, судя по позе, готовился бежать. К венку в реке, как в один из дней? Но его еще нет. К ней? Но ведь она не бежит от черных воронов. Тех даже не видно в небе.

– Стой! – крикнула, особо не на что не надеясь. – Я сама приду.

Волк дернул ухом в сторону княжны, но не остановился. Он кружил между деревьев, тщательно обнюхивая кору и травы, но всё равно приближаясь. Что там говорил Глеб? За риском могут скрываться блага? Ох, хотелось бы Софье знать что ждет ее от этой встречи.

Она нашла в себе смелость и двинулась к лесу. Подходя, увидела, что волк скреб огромное дерево, на котором уже были следы когтей. Стало не по себе, когда она представила, как эти самые когти будут драть не кору, а ее тело. Софья попыталась вспомнить всё, что знает об этих животных, но информация была несколько однобокой. Вряд ли сейчас было актуально, что они предпочитают охотиться стаей и что в глаза им лучше не смотреть. Разве во сне работает хоть что-то из реальности?

Глаза волка вспыхнули, когда княжна не последовала совету из памяти. Припадая к земле, зверь сделал несколько шагов к Софье. Та отпрянула назад, но зацепилась за корень дерева со следами когтей и упала на спину. Охнула, почувствовав боль в пояснице. Держась на уважительном расстоянии, волк прошел несколько метров. Замер в нерешительности.

До рассвета оставалось несколько часов. Софья не знала хорошо это или плохо. Ноющая боль постепенно утихла. Волк, осмелев, подходил всё ближе. Несколько раз он обнюхивал ее, но отвлекался на дерево со следами когтей. Что он чуял? Видимо, не то, что ожидал и потому возвращался. Волк не рычал и не щерился, но Софье всё равно было как-то не по себе. Она приподнялась, но встать в полный рост не решалась.

Волк всё ещё не проявлял агрессии. Вместо этого, подойдя ближе, он высунул язык и горячо, мокро лизнул стопы Софьи. Будто пробовал. Страх смешался с желанием посмеяться от щекотки.

– Не смей меня жрать, животное, – почти без голоса пробормотала княжна. Попыталась отпихнуть от себя лобастую голову, но не тут-то было. Волк зевнул, распахнув пасть и обнажая частокол острых зубов. Софья почувствовала, что ее сердце готово выпрыгнуть из груди от новой волны страха.

– Не дури, слышишь? Я дочь князя Мстислава, меня нельзя есть.

Самой слова показались смешными, но на волка, кажется, подействовали. Он лёг рядом, привалился к девице и положил голову на ее бедра. Прищурил глаза от удовольствия, когда та с максимальной осторожностью стала гладить его между ушами. Мун бы заревновал, если бы увидел?

– Ну вот, так-то лучше. Какой ты большой, красивый.

Волк заинтересованно затрепетал ноздрями. Ткнулся мокрым носом в живот княжне. Та убрала морду, но спустя миг почувствовала тяжесть на плечах. Лапы зверя оказались такими тяжелыми, что Софья снова повалилась на землю, а волк стал вылизывать ей шею, ключицы и плечи. Та вскрикнула от неожиданности, попыталась выбраться, но не вышло. Ей ничего не оставалось как расслабиться и ждать, когда волк наиграется.

Крупные лапы с кожистыми подушечками и тупыми ногтями убрались с плеч только когда вся открытая кожа княжны и верхняя часть платья была покрыта тонкой плёнкой слюны, а клыки несколько раз царапнули шею.

– Полегче, волчок.

Прохладный воздух холодил мокрую кожу, но состояние княжны смело можно было назвать спокойным. Запах земли, леса и зверя перенесли ее в детские воспоминания, когда отец брал маленькую княжну в лес. С ним было безопасно и уютно. С волком было хорошо. Софья чувствовала его защиту, покровительство и… любовь?

– Друг мой сердечный, отпусти. Обещаю, что скоро вновь приду, а пока же мне надо к милому батюшке и встречать драккар. Подождешь меня здесь?

Волк осмысленно блеснул глазами соглашаясь, поднялся с земли и проводил Софью до края поляны. Та поцеловала его на прощание в широкий лоб, а после шагнула в утро нового дня. За окном только-только забрезжил рассвет, а княжне уже не терпелось рассказать Глебу, что тот оказался прав. Любви не видно за страхами и будто бы нет. На самом же деле она есть. И она такая же чудесная как огромный ласковый волк на опушке леса. Ее волк.

...

Светорада:

Ребят!!!! Все нашлись!!!! Ураааа!

...

Саэль/Саид:

Возле избушки у которой ножки куриные)))

Василий, проскакав вокруг чугунка с готовящимся пловом, попытался заглянуть внутрь. Увернулся от половника бдительного Кузьмы, пару раз приложиться к наливке в стакане зазевавшегося Ильи, отпрыгнул от опахала Яги и, сев в позе копилки, потер лапы.
- В шахматы, - блеснул глазами Василий, - на щелбаны! - кот, выставив лапку, поиграл пальчиками с блестящими коготками, - Амин, доставай доску!
- На щелбаны?- Визирь удивленно посмотрел на распушившегося Василия, - так между щелбанами несколько часов пройдет.
- Блиц, - весомо сказал Илья, заглядывая берестяную книжицу, - читал я…
- Нет посмотрите на него, - внутри кота плескалась отвага и наливка, в данный момент они вступили в гармоничное равновесие, - читал видишь ли! А как подсказать… - сбившись стукнул кончиком хвоста по скамейке, - то есть посоветовать тактику, так нет его.
- Так не должно советовать, - Илья снова заглянул в записи, - надо своим умом...
- Чем, чем надо? - в голосе Василия прорезалось ехидство, это наливка начала побеждать, - у меня ума побольше…
- Так вот им пользоваться надо.
Продолжил Илья пытаясь отогнать кота от стакана, но Василий все же успел пару раз окунуть язык в наливку и дискуссия вышла на новый уровень. Звучало «тест на IQ» «прогрессивные матрицы Равена», Илья заглядывал в книжечку, Василий перемежая речь мяуканьем, пытался выяснить кто последний читал исчезнувшую из княжеской библиотеки «энциклопедию от Энска до Лукоморья» и не вернул ее.
Шум нарастал. Амин помешивал плов, Яга обмахивалась опахалом, Леший с Кощеем, поглядывая на разгоряченных спором Василия с Ильей, загадочно улыбались добавляя по щепотке из разных мешочков, колдуя возле чана с наливкой.
Кузьма принес миску с крупно порезанными овощами, разлил по чаркам из своей бутылки и стукнул по столу деревянной ложкой призывая к тишине.
- Пока басурманскую еду дождешься, - бормотал домовой себе под нос косясь на чугунок, - лапти откинешь. Давай, гость заморский, говори тост. Да смотри не заговаривайся.
- Пусть всегда будет чашей полной приютивший нас дом, - в наступившей тишине Амин отсалютовал чаркой,- да будет хозяйка здорова и благополучна, да украсятся дни её общением с друзьями верными.
Визирь пригубив поставил на стол почти полную чарку.
- Ты нас не уважаешь?, - Василий попытался схватить Визиря за грудки, - как же тааааак?!
- А кто его приютил-то? Визирь что, жить тут собрался?
- Так пьет немного, и готовит судя по запаху вкусно.
- Тоже верно…
- Уважаю конечно, - Визирь с помощью Кузьмы оторвал кота от фартука, краем уха слушая разговоры, - что нужно сделать чтобы уважение показать?
- Ох басурманин, - качнул головой Кузьма, - как вы там живете в заграницах своих. Пей до дна.
Визирь взял чарку, выдохнул и опрокинул наливку в рот. Алкоголь огненным шаром побежал по пищеводу и упал в желудок накрывая собой утренний, не успевший впитаться, пряник. Сдоба рванулась вверх, но была откинута куском огурца протянутого бдительным Кузьмой.
- Вооот, - домовой усмехнулся в бороду, - теперь почти наш человек. Закусывай огурчиком, закусывай.
- Между первой и втормяяяуууу…
- А ну цыц! Балабол меховой. Амин хоть и наш человек, а все ж к таким дозам непривычный,- внимательно посмотрел на Визиря, - пока не привычный.
Великий Визирь, победивший ненавистный пряник, улыбнулся и подумал о плове. Пошатнувшись подошел к чугунку, заглянул внутрь, вдохнул аромат и добавил щепотку из мешка специй.
- Скоро готово будет, - Амин важно кивнул, - как раз партию сыграть успеем.
- Воооо, - лакавший из чарки Василий, упал на стол когда над ним просвистел черпак домового, - блиииииц!
На выделенной для турнира куске стола появилась доска с расставленными фигурами. Устроившийся рядом Илья достал писало, и приготовился наблюдать чтобы никто не шельмовал. Богатырь внимательно посмотрел на Василия. Морда кота излучала такую честность, что сразу становилось ясно - жульничать будет безбожно.
Партия началась. Заскользили по доске фигуры. Собравшиеся наблюдатели смотрели как на девятом ходу Василий хвостом попытался смахнуть слона Визиря. На пятнадцатом попытался вернуть проигранную пешку на поле. За спиной игроков слышался стук чарок.
- За съеденную пешку!
- Так не съели же, вот она стоит на клетке.
- Тоже верно...
Илья скрипел писалом как заправский корреспондент. Кузьма обмахивал опахалом Ягу, смеющийся взгляд которой светился в наступающих сумерках.
- Шах и мат, - объявил Визирь.
- Нечестно, - Василий раздраженно фыркнув повернулся к Илье, - все записал? Амин же жульничал безбожно. Ибо басурманин он.
- Не жульничал, - хмыкнул Визирь, - так на что мы играли? На щелбаны?
Великий мстительно размял пальцы и пару раз щелкнул по столешнице.
- Но-но-но, - Василий, окинув всех взглядом, выбрал лучшую защиту запрыгивая на руки к Яге, - скажи ему, - замурчал прижимаясь, - что нельзя меня щелкать. Я уникальный и негоже кому попало позволять…, - он посмотрел на Визиря, - а хочешь еще раз на рыбалку сходим или за грибами?
- Хорошо, давай за грибами, - улыбнулся Амин, который никогда не обижал котов и вообще животных.
- Вот, - Василий спрыгнул с рук Яги, - знал что ты хороший человек. А что плов?
Визирь открыл чугунок.
- Плов готов, - помешал в чугунке деревянной ложкой, - Кузьма, нужна большая миска.
- Сейчас принесу, - домовой убрал все со стола, - никого с грязными руками за стол не пущу. Где умывальник знаете.
С чистыми (проверено домовым) руками все расселись за накрытым вышитой скатертью столом, в середине которого дымилась миска плова. Рядом расположились миски с овощами и нарезанным хлебом. Отдельно стоял кувшин с наливкой и чарки.
- Приятного аппетита, - улыбнулся Визирь.

...

Вольга Святославович:

История об Алеше Поповиче

Фандом / сообществу: «Совсем другие сказки» / Сказочные вечеринки
Герои: рассказчик, Алеша Попович.
Жанр: юмор.
Рейтинг: 16+
Статус: завершен

Состоит из 1-ой части. Вдохновлено песней и еще кое-чем.))

Примечание:
Нижеизложенное всерьез не воспринимать: написано только ради юмора и приятного чтения. Считать, как отдельный фанфик по мотивам. Если у кого-то возникнет желание отредактировать текст (в лс), чтобы уменьшить ущерб от знаков препинания (где надо и не надо) и прочее, — автор спасибо вам скажет. Будет тогда совсем благопристойное стихотворное творчество.


Рассказчик
Верьте, аль не верьте, а жил на белом свете один удалой молодец.
И статен он был, и высок, сажень в плечах косая.
Да и внешне в целом тож не плох.
А в бою-то был смел и напорист!
Как крикнет: «Отведай-ка силушки богатырской!»
Все, дрожи, враг! Кто не скрылся – я не виноват!
И на пиру он был весел,
Отплясать может так, что
многим фору даст!
Ещё большой специалист по «парфюмам»!
Расскажет, где, у кого и за сколь
достать заморский сей продукт,
и по цене сойтись.
Короче, бизнес на мази.
Но то, мы все, сам о себе пущай расскажет наш герой!


Алеша
А я парень молодой, а я весь такой крутой.
Шпарю, шпарю по столице (шпарю, шпарю).
Шпарю, шпарю по а-ля Тверской (шпарю, шпарю).
Кореш видный, деревенский, а не фраер городской.
Ветер в харю, а я шпарю, что мне грусть, моя печаль?
Видел князя Мстислава, а того другого не встречал.


Рассказчик
Опосля такого представления,
Что еще добавить можно?
Расскажу-ка вам, ребята, городские новостя.
Был я давеча в столице, и в столице наш герой давал гвоздя:
Красовался в силе рук,
На раз-два сгибая конские подковы.
Девицы, рты разинув: «Ох! И ах! Какой мужчина!»
Да, вышел как-то вдруг пассаж…
ПрИнялся резво он тягать инстрУмент,
Большой и тяжкий,
Зовется наковальней.
Чуть не зашиб беднягу-кузнеца…

Алеша
Так, а чё он...
Под «горячу» руку.
Растудыть твою…
Я ж был в пылу азарта!

Рассказчик
Да-да, мы помним:
«А я парень молодой, а я весь такой крутой!»

Алеша
Взял, испортил всю «малину».
Ядрёна вошь.

Рассказчик
А и кстати, наш герой
Умеет складывать частушки,
Пусть немного не складушки.
Я их слыхал на пиру.
В век такое не забудешь!

Алеша
Скажешь, ж,
БылО все в тему!
А вот мои друзья – краснели,
Качали головой,
Мол, что творишь! Дурак!

Рассказчик
Их понять отчасти можно;
Народное творчество порой
Не для ушей особ высоких.

Алеша
Тю!
Не знаю, как там в краях далеких аль у других,
У нас коль выпьют,
То песни – самое оно.
Веселые – тем более,
Хотя и грустные заУлить* мОгут.

Рассказчик
Да, ваши песни
Впечатление произвели.
Тут спорить трудно.

Алеша
Дык, еще бы!
Народ ж смеялся,
А значит, по душе пришлось.

Рассказчик
Правда, может, не все их надо было исполнять.

Алеша
Чегось?
А куды тогда девать?
Из песни слов не выкинешь.

Рассказчик
И то ведь правда.

Алеша
Кто тут молодец?

Рассказчик
Вы, молодец.

Алеша
Вот так вот!

Рассказчик
А был еще случАй — про деньги,
что родич попросил доставить.
Ну и где, как думаете, они?
Проиграны в наперстки у цыган.

Алеша
Так, мне везло в начале!
Как тут упустить…
Я, чай, не лаптем щи хлебаю,
Соображаю, что к чему.

Рассказчик
Если б дело так и обстояло,
Исход другой бы стал.
А от себя добавлю:
Лучше бы герой вообще не начинал,
В подобное играть – пускать на ветер деньги.
Хотя, когда ты сам ловкач али хитрец,
То может статься, за хвост удачу и поймаешь.

Алеша
Можно расскажу,
Как у одной я трогал перси (титьки) за картофеля мешок,
что ей помог собрать.
Не смог уж ей отказать,
такая вся она была…

Рассказчик
Что с фигурой – это шик?
Думается, мне она,
Решила совместить приятное с полезным.
И раз уж мы коснулись темы…
Герой у нас порой романтик!
А вы как думали!
Цветы дарить умеет!
Увидит красоту на поле,
сорвет и с видом гордым
спешит обрадовать подарком.
Ну и что, что не ромашки или васильки,
репей – он может лучше них.
В народной медицине нет ему цены!

Алеша
Ну вот, хоть кто-то оценил!
Когда опять мне что-то скажут на энтот счет,
то сразу умными словами им в ответ!
А то репей им – не цветы!
Не смыслют вовсе в красоте, эх…

Рассказчик
Слух еще дошел:
Что видел наш герой варягов!
И как они?

Алеша
Че про них…
Мужик и есть мужик.
Живут себе на севере.
Холодрынь, у них, поди там беспрестанно.
Но если хмельное с ними потреблять,
то, сразу: «Вот такие мужики!»
Поведают про разное…

Рассказчик
В думах: прямо спросить или не стоит?
Но тут герой опередил.

Алеша
Могу на ушко тихо вам поведать,
Но только никому, агась!

Рассказчик
Кхм…
В «печать» такое не пустить,
но кратко: там о традициях иноверных (то они у всех свои).
И про фривольность:
Что есть клАбы до утра,
Там у них такие бабы, так,
что мимо не пройдёшь.

А затем у нас перерывчик небольшой.
(Писало тихо царапает; рассказчик записывает наводку по вышеозвученному сугубо для исследовательских целей. Еженедельное издание «Новая береста», охренеет от такого материала).
Вернулись и тут же к делу.

Ах, да, чуть не забылось:
про случай окунания в воду –
за что герой так с человеком?

Алеша
Не че слюни то пускать,
шутки-прибаутки отпускать.
Пред ним не баба дворовая, а княжна!..
Коль совсем башкой ослаб
и берега попутал –
охолоним тут же в раз.

Рассказчик
Вот так удалец наш молодец,
блюдет невинных честь девиц.
Ну, а гостям сказать хотим:
«Шутите, но только осторожно,
Особливо, с сурьезными людьми!
Ибо спокон они – что порядок и закон».
За сим откланяюсь уже.
А что сказка вышла неказиста
И местами нескладна – то рассказчика вина.
Но особо не серчайте.
Однако меж тем напомню,
что герой у нас – героям всем герой!
И если увидали, как он шпарит,
Ветер в харю,
То не стойте на пути…
Дайте вы ему пройти.
У него дела всегда важнЫе!


Вот и сказочке - КОНЕЦ...

* Заулить – это начать петь. Является синонимом затянуть песню.

...