Сказочные Вечеринки

Морана:

шестеро из восьми - Хан не то что приплатит... он в ногах князя ползать будет, плакать и умолять забрать обратно

...

Софья Мстиславовна:

Батюшка, будем считать, что я позже от вас всё узнала, ладно? Жаль удалять предыдущие посты.

...

Князь Мстислав:

*так оживились девы, будто их к красавцу султану Сулейману на должность Хюррем отправлют

Тем не менее, нас ждет она


Программа праздника.

Само гуляние происходит за городскими стенами у реки, лес рядом, большая поляна:
Алкоголь - несметное количество и все бесплатновое.
Еда - на костре жарят заморскую картошку (хоббиты подогнали) и едят баранки. (шашлыки, это если сами устроите).
Музыка звучит все время - танцуем, поем, заносим Лешему в оркестр.
Особый шик - отведать компот от Кощея, Яги и Лешего. С травкой, тьфу, с ягодками. И понеслаась...

Чем можно заняться:
Девушки плетут венки (чем больше, тем лучше). Один хотя бы - для себя. Второй (при желании и наличии) можно подарить избраннику или просто понравившемуся парню.
Желающие девушки могут сплести особый третий венок и пустить его плыть по реке. Есть поверье, что в этот момент можно увидеть лицо будущего мужа. Или же по примете понять - если венок далеко не отплывет - останется девушка в Энск-граде. Если же уплывет - предстоит скоро дальняя дорога.
Мужчины венков не плетут. Ваша единственная возможность получить венок - если кто-то подарит (ну, или стибрить).

Отыщите особо украшенную березку. На ней многочисленные ленты. Сегодня она стала волшебным Древом желаний. Достаточно прошептать его и повязать ленту на дерево (можно использовать ленты полученные (или подаренные вам) во время богатырских игр).

Прощание с прошлым - зажигают первые костры. Можно бросить в него одну вещь, как избавление от чего-то.

Огненное колесо - развлечение для парней. Спуск с холма в реку большого огненного колеса. Можно бежать с ним наперегонки и прыгнуть в реку.

Можно собирать целебные травы и попробовать отыскать Папоротник. Из собранных трав у костра создать обереги.

Игра в "горелки" - все понятно, игры развеселые.

Кульминация праздника (это уже отыгрывается глубокой ночью, по команде):

Прыжки через костер - само собой. Одиночные, в паре, группами.

Великий хоровод - танцы, которые перерастают в...ну, вы сами знаете, что случается Купальской ночью. Но у нас не массовая оргия, не думайте. Мы приличные язычники, просто жаркие танцы...хотя, вы сами знаете, как Ярилу лучше славить.

* думаю, Ярилина ночь продлиться минимум неделю, чтобы все смогли в спокойном темпе отыграть задуманное и зарядиться позитивом перед финальной битвой

...

Саэль/Саид:

Саэль
Отошли чуть дальше от ристалища, крики тише стали, да шум почти исчез. Правду Саид с Визирем писали, чудной этот Энск-град. Чудной и чудный. Интересно, какие еще чудеса тут по закоулкам прячутся. Народ похоже любознательный, да на всякие новшества отзывчивый. Вот и богатырь, Ильей назвавшийся, лихо сражался с Визирем в партии шахматной. И не скажешь, что только недавно игру осваивать начал.
Саэль едва заметно улыбнувшись, вспомнила сколько комбинаций, способных привести к выигрышу, пропустил Илья. И ведь если бы заметил их богатырь, Визирю худо бы пришлось. Надобно показать коту, которого Василием величают, несколько хитростей шахматных. Пускай запишет. Всегда в плюсе будет. Она вспомнила, похожую на очерченный циркулем круг, морду кота. Этот лоснящийся красавец явно будет играть не на сметану. А визирь-то каков. Успел и рецепт плова в народ пустить.
Странно, что при таком живом уме жителей, так мало приспособлений технических. Пока шли к ристалищу, Саэль успела заметить брошенные за штакетниками мотыги. Похоже в первую очередь тут не шахматы развивать надо, а посадку растений.
Вырвавшись из раздумий царица подняла взгляд на княжича и на миг замерла. Показалось ей - одно лицо у него с Саидом. Моргнула Саэль и пропало видение как и не было его. Разные они, но все ж похожи.


- И правда любят у вас широкие праздники, - улыбнулся.

- Венки, - в голосе мелькнуло удивление, шамаханец посмотрел на Саэль, но та лишь плечами пожала, - это украшение? Княжна, не обидитесь если попрошу показать как плетут их. Только травы нужны или веточки с листьями подойдут?
Возле уха раздался хмык Миролюба, который мгновенно стих, когда Саэль на княжича взгляд кинула.
- Я тоже хочу венок сплести, - царица посмотрела на всех, - и через костер прыгнуть интересно будет.
- Так сказано в нарядном, - усмехнулся Саид, - а у тебя, уж прости царица царства Шамаханского, из нарядного -чадра. Несподручно в ней через костер скакать. Сгоришь, на горе всем нам. А штаны Визирь не даст надеть.
- Светорада, - Саэль моргнула,- есть в Энск граде место откуда можно платье нарядное умы...купить или взять на время?
- Думаю смогу помочь, - во взгляде княжны, впервые за долгое время мелькнуло веселье, - не переживайте, царица.
- Если хочешь, - подхватил Миролюб, он старался не смеяться глядя на Саида, - тебе тоже платье подберем. Княжеское.
- Видел я в чем ты на пиру был, - Саид ухмыльнулся, - откажусь пожалуй. И хоть истрепался с русалками наперегонки по палубе прыгая, все ж не до конца.

Саид переглянулись с Саэль и одновременно вздохнули.
- То не тайна, а так, шалость небольшая, - улыбнулся Саид, - вы же догадались, что на пиру не царица была а я.
- Не отпускали меня дела государственные, - вздохнула Саэль, - да и судя по приглашению ничего серьезного не должно было произойти. Саид — мой брат двоюродный, выросли мы вместе и полностью доверяю ему. Так что должен был Саид приехать в моем образе, засвидетельствовать почтение и домой воротиться.
- Да, - продолжил шамаханец, - а потом закрутилось все так, что не выберешься. Но рад я, что на русалок посмотрел да на островах дивных побывал. Ведь если бы не замена эта, пришлось бы мне на царстве оставаться. А сейчас не должна была царица приезжать…
- Дела закончила, а тут и письма от Саида да Визиря подоспели, - Саэль дернула уголками губ, - как прочитала решила — надо приехать на Энск-град подивиться. Сегодня утром прибыла.
- И сразу себя во всей красе показала.
Хмыкнул Саид, но взгляд царицы остановил и его. Годы, проведенные в одной игровой, давали ему право на сарказм в ее сторону, но мера всегда была определена.
Уже стихающий шум ристалища внезапно стал громче и через миг смолк.
- Что там происходит?
Саид, повернувшись, прищурился и привычно повернулся закрывая собой девушек. Через миг почувствовал плечо Миролюба.

- Княжич, - Саид прищурился, - я так понимаю князь не до конца поправился, ты знаешь где арсенал находится? Просто у меня сабля, ножи метательные и лук. Но стрел мало.
- И точно такой же набор, - Саэль перекинула косу на спину, - нет привычки ездить в гости до зубов вооруженной.
- Знаю, - кивнул Миролюб, - после праздника разберемся.
- Хорошо. А что за Змей такой, навроде русалок или больше на Аспида смахивает? Если на русалок то девушкам лучше...
Саид посмотрел на Саэль, потом на Светораду и понял - что бы он сейчас не сказал, его слова растают как туман под лучами солнца. Рожденные править сделают так, как сочтут нужным. Вот она тяжелая судьбина мужская. Прикрывать собой тех кто дорог и делать это насколько жизни хватит.
- Интересно, - Саэль, ни к кому не обращаясь, посмотрела на трибуну с которой улыбался князь с зажатой в руке чаркой, - когда лекарство готовили, точно рецептуру соблюли? Может раз другой не в ту сторону зелье подмешали. Или вместо серебряной ложки мельхиоровую по недосмотру в кубок опустили. Уж больно затейливый результат получился.
- Затейливый-то затейливый, но нам весть про Змея до Визиря донести надо.
- Завтра и донесем, - отмахнулась Саэль,- вернее сам увидит. С вас княжич осмотр достопримечательностей местных.
- Тоже верно, - Саид улыбнулся, - так что княжна, покажете гостю из страны далекой, где лишь колючки верблюжьи по барханам перекатываются, как правильно венки плести да через костер прыгать?

...

Морана:

Не могла не принести эту песню. Она прям про нашу предстоящую ночь

...

Светорада:

Около ристалища, где-то какая-то роща-лужок на окраине... (ну где еще трав-то насобирать? вот я всех и потащила, не обессудьте)).

Пойдём, дево́чки,
Завивать веночки!
Завьём веночки,
Завьём зелёные
Стой, мой веночек,
Всю недельку зелен,
А я, молодёшенька,
Увесь год веселёшенька!



На предложение переодеть Саэль я не могла ответить никак иначе, как улыбкой. Что может быть лучше для любой девицы, чем наряды примерить? От того, не думая, шепнула Саэль, пока Саид отнекивался от предложенных братом местных нарядов:
- Ой, Царица, есть у меня для тебя сарафан, что не краше сделает, но подчеркнет очи твои да стан, сейчас – сбежим?



Но нас остановил рассказ Саида о том, как то случилось, что предстал он пред нами именно в образе Шамаханской царицы. Да, чутье - его не проведешь! И все же – хитро! И только я хотела разузнать подробнее, каково это в девичьем наряде ходить (уж, как в мужском – это мне, знамо дело, знакомо: ни раз сбегала в лес на вечорке к Яге, нарядившись хлопцем. Однажды, ну смеху было, приняли меня русалки на озере за парю. И давай к себе зазывать, заморочить пытались, длани целовали да плещи оглаживали… ну, дурны, девки! Так и закричал на них Водяной: «Что ж, вы, дуры, ведьму от мужика отличить не можете?»). Я улыбнулась своим воспоминаниям, как тут услышали мы:



К битве я готова как заморские гости не была, да то, как известно, и не надобно. Другая сила во мне живет, другим испугать али погубить могу…

Я вздохнула, но не печально, видя, что не больно сердца товарищей моих растревожила весть лихая. Ну и добро. Гулять так гулять!

- Если уж решили мы венки плести, то я покажу. А чтоб гулять у костров да в хороводе плясать, то надобно все же Саэль переодеть, не гоже в мужском все ж ходить... ну а ваши эти... ой, простите, "мешки", враз от пламени вспыхнут!
Мои товарищи кивнули дружно.

- Ну а пока, начнем с украшения себя! Слушайте гости заморские, да чувствуйте… Не смотрите прямо, в глубь сердец своих заглядывайте…
Снова все кивнули.
- Начнем с венков? – я ухмыльнулась. - Они сегодня главное украшение. Да непростое, а глубоким смыслом наполненное, - я улыбнулась и подмигнула им, а затем тихо, нараспев, заговорила, заклиная, - Ну, что ты Солнышко красное, что к закату клонишься, что вы ветры сизые, что облако по небу гоните, помогите песню спеть, дух трав в круг сплести.

Качнулись березки от ветров касания. Зашуршали, мелодию томную выстегивая. Засвистел Сиверко тонко. Солнышко лучами рубиновыми ладони огладило. Запело все вокруг звонко песню вечернюю, гимн силы природы, восхваляя колосья хлебные, золотом налитые, зелень листвы лесов необъятных, плеск волн речных да биение человеческих сердец. Добро!
Закружился хоровод Природы.
Пора начинать!

Перво-наперво коснулась я земли-матушки:
- Не должно губить красоту абы для чего, - пояснила, - Все вокруг нас жизнью живет, чтоб отобрать ее – резон нужен. Так вот знайте, дорогие, что послужите вы для доброго дела. Чело друзей украсите, брата любимого, отдадите сок да дух свой для здоровья и силы их телесной…, а может и душу излечите, счастье даруете да любовь!

Закачались травы в ответ, подпевая березкам да ветрам. Пробежала волна по зелёной мураве, изумрудным светом блестя. Я поднялась и с улыбкой запела:

Разыдись темно,
Разгорись добро,
Засверкай светло,
Яри ясное.
Солнце красное,
Стани-стань доли,
Яко род вели.
Стани-стань доли,
С неба до земли.
Зашуми моря светлопенныя,
Шелести дубы вековечныя,
Засверкай мечи разудалыя,
Оротай землю плодородицу,
Всполыми огню искрозарие,
Да творите славу преогромную
Самому Купале Сварожичу!
Гой!

- Смотрите, - я сорвала одуванчик с желтой пушистой головкой, - с этого скромного, но солнечного цветка, плести венок проще всего будет – мягок стебелек его, - я аккуратно завязала несколько ножек в петельки, - Ну, поняли? Вы главное не думайте, ритм песни ловите, пальцы сами выплетут ее…
Саэль и Саид, склонившие головы над плетением ловко связали нужные узелки своих венков, а я звонче запела:

Дождик июльский, как девичьи слёзы,
Ливнем прольётся сквозь солнца улыбку…
Сонные ивы русалочьи косы
Низко склоняют над заводью зыбкой.
Девы из веток сплетают веночки
И на поляне ведут хороводы.
Пляшут, поют, а Купальскою ночью
С песней венки опускают на воду… (с.)

Сиверко меня обнял, юбку чуть к ушам не поднял, обормот! Потом взвился, братьям-ветрам слова неся: началось прославление великого Ярилы-Солнышка! Нуууу… припустили ветры, духом летних трав напоенные, народ гуляющий обнимают, костры зажженные до небес раздувают. Несись песня во славу дня великого. Пойти ее дубы, Перуновы сыновья, русалки печальные, ржи колосья спелые, ивы, ветви к воде склонившие, ольха да клен. Несите песню, умножайте!
Сиверко речных вод коснувшись, вернулся, прохладой обдал, летний вечерний зной снимая. А я все пела, забыв обо всем на свете, погрузившись в шепот природы:

В ночь на Ивана, да на Купала
С неба звезда упала,
Да на мою ладонь,
Прямо в мою ладонь.
Ой, да с этой ночки, да ночки летней,
Вплоть до поры последней,
Ярко горит огонь.
В наших сердцах огонь (с.).

И так славно мне стало от того, что домой вернулась, что рядом свой лес родной, земля под ногами силой солнца и холодом родников подземных Морены-зимы напитанная. Я пела и венок собирала. Для друга своего непростого, в бою не дрогнувшего, словом поддержавшего, улыбкой душу согревшего:

В ночь на Ивана, да на Купала
С неба звезда упала,
Да на мою ладонь,
Прямо в мою ладонь.
Ой, да с этой ночки, да ночки летней,
Вплоть до поры последней,
Ярко горит огонь,
В наших сердцах огонь (с.).

И вплетала я, что слова в песню, травы да ветви дерев, такие, что говорят. Березок коснулась - они руки свои тонкие протянули, от себя оторвали. Вот и остов для венка моего. Огляделась. Всего понемногу взяла.
Любистка зонтики белые да барвинок, что небо голубой, «Марью», трогательную, что солнышко теплую, и «Ивана», что ночь летняя бархатно-синиего, вереск сладкий лиловый, тимьян оберег от всего, силушка его в малом.

Каждой травинке да былинке я слова говорила ласково, песню свою напевая, заговор на добрую жизнь заплетая для нового знакомца своего, добрыми словами меня порадовавшего и сердце успокоившего:

Кто-то отыщет заветные клады
Ночью Купальской в священных дубравах.
Мне же, каменьев и злата не надо,
Мне – лучше с милой (милым) в пушистые травы…
Вместе с желанной (желанным) – всю ночь, до рассвета…
Чтоб в небесах хороводились звёзды,
Чтоб нас венчали Купала и Лето,
Чтоб не расстаться до осени поздней… (с.)

К дубкам молодым шагнула… Нет, не буду ветви Перуновых детей ломать…
Увидала ромашки, ими венок переплела для прочности, на Саида взглянула, Миролюбу кивнула:

- Ну, гость заморский, ты просил, я – даю. Возьми, тебе на светлую память да жизнь, без печалей. С венком что хошь делай… Но лучше сохрани, да травы высуши, пусть хранятся у тебя, коли станет тебе грустно, вдохнешь аромат, свет да радость вспомнишь!

Тот немного оторопел от слов моих. В руки венок взял.
- Надевай, - ему говорю.

Он аккуратно на светлые полосы венок уложил.
- Красив! – тут я поняла, что и Саэль, и Миролюб за нами внимательно следят, вместо того, чтобы свои венки плести. Я смутилась. А брат еще и подмигнул мне! Отвернулась, засуетившись:

- Что у тебя Саэль вышло? Давай помогу? Вплетем к одуванчикам еще трав. Смотри, вот мальва, у нее цветы словно закат, она в жизнь твою любовь привлечет, - я лукаво глянула на Миролюба (не все ж ему меня подначивать-то!), - а это Иван-да-Марья, смотри какие они, словно небо и солнышко, разные, но и порознь быть не могут! И давай-ка песню им подарим, словами жизнь в твой венок вдохнем, а ветры да березки-подруженьки нам подпоют:

На Ивана Купала
Я веночек сплетала,
Я веночек сплетала,
В Волгу-речку бросала.
Мой веночек не тонет,
Плывет, не исчезает,
Плывет, не исчезает,
Будет счастье? – кто знает...

Я несколько раз повторила последние строки, Саэль постаралась произнести их нараспев со мной:

- У тебя чудесный голос, Царица. Ну, же, я буду повторять, а ты поддерживай. Мы в два голоса исполнили песню:

Все влюбленные пары
По лесочку гуляют,
Милый ходит с гуслями
В переглядки играет.
На меня только взглянет,
Вся душа замирает,
Вся душа замирает,
Что люблю его - знает.

На Ивана Купала
Я веночек сплетала,
Я веночек сплетала,
На ромашке гадала.
То ли любит - не любит,
Милый мой, я не знаю,
На Ивана Купала
Я все жду и гадаю (с.).

- Мы гадать не будем, - отозвался Миролюб и протянул свой венок Саэль. – Давно не плел, хуже, чем у Светорады вышло, но прими мой венок, Царица, будь здрава, красавица!

Саэль зарделась. Я заулыбалась. Саид, стоя в венке, подбоченился и хмыкнул. А потом… потом мы все дружно засмеялись. Все же лето… это целая жизнь… И проживем мы ее, несмотря на все угрозы…

...

Князь Мстислав:

И едва последний луч солнца канул за зубчатые стены детинца, как ночь, пришедшая на смену дню, вспыхнула тысячами огней. Это за стенами, у самой кромки воды, где шепчутся с ветром плакучие ивы, начиналось великое таинство Ярилиной ночи.
Здесь, на широком лугу, граница между Явью и Навью истончилась до предела. Воздух звенел от смеха, переливов гуслей и глухого, утробного гула бубнов. Первые, самые робкие пока костры уже лизали темное небо рыжими языками, бросая на лица гуляк пляшущие тени.
Девичий смех звенел серебряными колокольчиками. Девы в белых рубахах с вышитыми по подолу оберегами водили хороводы. В руках они держали венки — тонкие кружева из полевых цветов, в которые вплетали свои самые сокровенные чаяния. С тихим всплеском венки ложились на темную гладь реки, и течение подхватывало их, унося прочь.
У самой воды стояла молодая березка. Стройный стан её был увит разноцветными лентами: алыми — на любовь, синими — на защиту от дурного глаза, зелеными — на здоровье. Девушки и парни подходили к ней, касались ладонью шершавой коры и шептали в листву свои желания, веря, что духи леса и воды их услышат.
Вино из братины лилось рекой. Мужи и отроки пили стоя, запрокинув головы к небу, славя богов и прося у них щедрого урожая. Песни становились всё громче, переходя от тягучих, заунывных напевов к разудалому веселью. В этом гомоне слышалось и предвкушение чуда, и древнее томление по чему-то большему, чем земная жизнь.
За всем этим наблюдал князь.
Он стоял чуть поодаль от шумного веселья, прислонившись плечом к могучему стволу старого дуба. Взгляд его был тяжел и задумчив. Он смотрел не на хмельные пляски и не на румяных девок. Его взор был устремлен туда, где над черным лесом уже поднималась луна — огромная, медовая, обещающая. Где-то там, за горизонтом стоит вражеское войско во главе с Идолищем Поганым, где-то там рассекает небо чудище о трех головах - Змей Горыныч.
Мстислав увидел, как одна из девушек вдруг замерла у самой воды. Она смотрела на свое отражение в лунной дорожке так пристально, словно видела там кого-то иного. Девушка вздрогнула и отшатнулась, но тут же была подхвачена под руки подругами и унесена в водоворот танца.
Князь отлепился от дерева и медленно пошел сквозь толпу. Его узнавали: кто-то почтительно склонял голову, кто-то кричал здравицу. Он кивал в ответ, но мысли его были далеко. Он шел к реке. Туда, где вода встречалась с огнем костра, где реальность плавилась от жара и древней магии.

...

Леший:

Леший и Кощей

С Ягой наелись щей

Из мухоморов красных

И стала жизнь прекрасна!

В народ пошли они,

Когда зажгли костры!

С собой настойку взяли.

Весь вечер пели, танцевали!

(с) Леший

Я поглядывал на котел с изрядной долей скептицизма. Да, я был согласен, что ягоды хороши. Да и вкус умопомрачительный.

— А что, если сей компот отвезти на праздник Ярилиной ночи? — предложила Яга.

— Кхм… Эти смертные сдюжат? — Кощей сомневался, но идея уже зародилась в моей голове.

— Ну, я в них верю, — с энтузиазмом сказал я. - давайте собираться!

Пора Яга наводила марафет, а Кощей отошел, я поправил компотик.

Щепотка волшебства, трав и свежих мухоморов!

Варить зелье для меня — это не просто алхимия, а целый ритуал, требующий особого, лесного настроения. Сегодня настроение было самым подходящим. Главным ингредиентом, разумеется, был мухомор, не абы какой, а самых ядрёный, сочный мухомор, выросший в полнолуние на трухлявом пне в самой глухой чаще. Первым делом в компот полетел пучок мха для вязкости и пара шишек для хвойной горечи. Затем я взял сухую ветку и начал помешивать настойку строго противосолонь, то есть против движения солнца, бормоча себе под нос древние заговоры.

Вслед за этим наступил самый ответственный момент: мухоморы. Я сломал шляпки руками и бросил их целиком в кипящую воду. Над котелком тут же поднялся густой, дурманящий пар.

- Три капли росы с паутины и щепотку толчёного светлячка. Воооот, теперь и головы вскружит и замертво не лягут. - я потер зеленые ладони и вдохнул аромат. - волшебно вышло.

- Ты еще не готов, - Кощей бесшумно появился за моим плечом, заставив вздрогнуть.

Я бросил на него косой взгляд и обратился в барда.

- Всегда готов!

- Мне кажется, или запах изменился?

Я улыбнулся и невинно поморгал глазами. Кощей махнул рукой и подхватил котелок.

В самую волшебную ночь года, когда лес гудел от древних песен, а поляны заливал мистический свет, я, Кощей и Яга выбрались со своим компотиком на великий праздник. В эту Ярилину ночь, когда граница между мирами истончается, даже самые мрачные обитатели славянского бестиария не могут устоять перед зовом дикой пляски у костра.

Народ уже вовсю веселился, пел песни. Мы расположились недалеко у костра, наблюдая за смельчаками. Я с довольным видом сидел на пеньке, играя на дудочке из тростника дикую мелодию, под которую сама земля пускалась в пляс. Яга весело распевала частушки. Кощей разливал напиток по чаркам.

- Кто будет прыгать через костер? - подмигнул Кощей.

Я усмехнулся, опрокинул в себя чарку с напитком, с гиканьем разбежался и сиганул через самое сердце пламени, отчего подпалил свою куртку, а в воздух взметнулся сноп искр и сухих листьев. Публика ахнула, захлопала в ладоши, я поклонился, незаметно подобрав пару выпавших из меня шишек.

...

Миролюб:

Значит, все-таки, Саэль. Княжич не сильно удивился, хоть и правда не ожидал, что перед ним именно царица. Скорее всего тогда на пиру освещение сыграло шутку со зрением, иль макияж царицы запутал. Миролюб принял протянутую руку, легко касаясь пальцев царицы своими. Затем склонился, отдавая дань уважения не только женщине перед собой, но и правительнице целого царства, и совершенно невесомо коснулся губами ее пальцев, оставляя на коже теплый отзвук прикосновения. Так в странах заморских делали. Понял Миролюб, что не знает точно как принято на Востоке, откуда шамаханцы прибыли, имел ли право царицы касаться, но раз не последовало замечания, значит все правильно.

Миролюб на мгновение замер, а затем тихо рассмеялся, неожиданно поняв причину её замечания. Ну конечно, как он и думал, последний официальный портрет, который рассылали по соседним государствам, был написан ещё тогда, когда ему едва исполнилось пятнадцать.
- Завтра же займусь позированием живописцу, - улыбнулся, а во взгляде заплясали огоньки, - рад встретиться с вами лицом к лицу, прекрасная Саэль. Признаюсь, на пиру вы почудились… другой.

Посмотрев на товарища по приключениям, княжич хмыкнул. В его голове начала вырисовываться, кажется, настоящая картина происходящего. Последовав за царицей, не смог удержаться Миролюб и взглядом фигуру тонкую неторопливо окинул. Слушая легкую пикировку шамаханских гостей, переглянулся со Светорадой и подмигнул.

Пока шли чуть подальше от ристалища, рассказала сестрица о празднике, Миролюб и сам уж немного позабыл как проходит все. В юношеском возрасте лишь раз в гулянии участвовал, тогда еще медовухи выпил больше, чем организму молодому положено, потому часть самую яркую почти не помнил. А следом откровение Саида удивленно моргнуть заставило. Княжич перевёл взгляд с Саэль на Саида и покачал головой, мысленно отдавая должное изобретательности шамаханцев.
- Шалость удалась, - ухмыльнулся Миролюб, - неловко вспоминать, что взгляд не-царицы, дюже пленительным показался… Ты потому про инфлюэнцу придумал, - весело посмотрел на Саида, - чтоб снова в наряд не лезть? Прогулка по городу оказалась бы… весьма занимательной.
- Рад, что не гневаешься, княжич, - улыбнулся в ответ шамаханец.
- После всего, через что пройти пришлось? - пожал плечами княжич. - хорошо, что приехал, а то с кем бы я от русалок отбивался? - перевел взгляд, - Все ж рад, что Энск-град показался интересным, - улыбнулся Саэль, - и сама царица тоже пожаловала. Хоть и время не сильно спокойное.
Будто в доказательство словам Миролюба, всколыхнулась толпа на ристалище, да послышались голоса зычные. Вышел княжич вперед, сестрицу и царицу спиной закрывая, да мысленно усмехнулся, поняв что почти синхронно они с Саидом выступили. Но тут же нахмурился, прислушиваясь.

Вон оно как, с угрозами на Энск-град пришли. Дошло Идолище поганое, и Змей Горыныч тоже на подлете. Сейчас бы собрать женщин и детей и на драккаре, что с пером жар-птичьим стоял, отправить обратно в Лукоморье. Там бы переждали, пока тут мужчины порядок бы навели. Но где там, судя по взглядам девушек, никуда ни не отправятся. И судя по взорам горящим, будут каждая как может в битве участвовать. Переглянулся с Саидом понимающими взглядами и вздохнул.

Сначала решение князя праздник продолжать чуть удивило, но почти сразу понял Миролюб, что это последний шанс провести весело время. Не смотря на все тяготы, нужно оставить в душе место для надежды, а ничто не дает ее больше, чем веселье. Последний день им отведен, возможно, что толку прятаться и дрожать? Еще и проклятье это странное…

- Змей, он… Про драконов сказания слыхивали? - увидел кивки, - вот то Змей Горыныч, о трех головах только. И каждая огонь дикий извергает. Хотел бы сказать, что это лишь сказки, да Буян именно он пожег, - взглянул на Саида, потому что тот точно знал теперь последствия нападения Змея, - но у нас же есть еще перья Жар-Птицы, а они, сказывают, смерть Змею Горынычу несут. А с ордой справимся.

Сохранял княжич настрой легкий, улыбнулся, да подмигнул. Руку царице подал, пообещав показать достопримечательности. Прямо сейчас собирался предложить, но Светорада уже на полянку потянула, чтоб венки плести, потому не стал спорить. Стала сестрица песни петь пронзительные, да показывать какие цветы и травы лучше брать, как переплетать вместе, чтобы держалось в венке. Сосредоточенно выискивал нужные растения, попутно вспоминая многие значения трав, которые уже успел позабыть за время путешествий.
- Что пригорюнился, княжич? - голос царицы вырвал из раздумий.
- Пытаюсь продумать… концепцию венка, - сорвав одуванчик, успевший распушиться, усмехнулся.
- Серьезный подход, - Саэль уголками губ улыбнулась, опустив взгляд на белую шапочку цветка.
Миролюб задумчиво покрутил одуванчик между пальцами, а затем легко подул на него. Белоснежные пушинки сорвались с места и закружились, подхваченные тёплым ветром. Несколько мгновений они плыли над поляной маленьким серебристым облаком, переливаясь в лучах заходящего солнца, прежде чем разлететься в разные стороны, и раствориться среди трав и цветов.
Ухмыльнулся, когда увидел, что венок сестрица Саиду подарила, качнул головой, но снова не стал комментировать. Кажется, сдружились они за время путешествия, иль другой какой интерес присутствует?
Так, под песни Светорады, плелись венки потихоньку. Саэль тоже к песням присоединялась иногда, а мужчины уж не портили стройное тонкое девичье пение, слушали да наслаждались. Наконец был готов венок, внимательно оглядел его княжич, будто оценивая результаты нелёгкого труда, и негромко хмыкнул.
- Мы гадать не будем. Давно не плел, хуже, чем у Светорады вышло, Но всё же прими мой венок, царица, - произнёс с легкой улыбкой, - Будь здрава, красавица.
Подойдя ближе, княжич легко коснулся венком тёмных волос Саэль и аккуратно опустил его ей на голову. Среди чёрных как ночь прядей сразу вспыхнули белые ромашки, голубые колокольчики и яркие одуванчики, собранные на поляне. Залюбовался на миг, уж больно необычно смотрелась восточная царица в венке, но быстро отвел взгляд, чтоб приличий не нарушать.
- Надобно за платьем идти, народ уж к реке на празднование стекается, - напомнил Миролюб, и все согласились.
До терема княжеского дошли, девушки тут же упорхнули переодеваться. Княжич окинул взглядом товарища и хмыкнул.
- Не дело на праздник не приодеться в наряд традиционный, - хлопнул по плечу, - идем.
- А ну как спутают с княжичем меня, - развеселился шамаханец.
- Пополнятся тогда умения твои артистические новым образом, - рассмеялся Миролюб.
В тереме умылись, пыль ристалища смывая, да отдал княжич Саиду кафтан нарядный, но все ж не столь парадно-выходной, в коем сам на пиру был. Переоделись, подпоясались, друг на друга поглядели и почти синхронно руки подняв, оба кудри непослушные пригладили. Рассмеялись.
- Смотрю на тебя, думаю, уж не загулял ли батюшка однажды в царстве шамаханском, сестрицу шаха в себя влюбив?
- На трон княжеский не претендую, ежели так, - ухмыльнулся Саид.
Еще какое-то время у терема ждали, переключившись на разговоры более серьезные. О грядущем нападении, да показал княжич где оружейная княжеская. А там и девицы-красавицы вышли, нарядные, глаз радуется.
- От красы вашей точно сам Ярило на землю спустится, чтоб разглядеть поближе, - улыбнулся Миролюб.
Так и отправились вчетвером к реке, где уже праздник вовсю гудел.

...

Яромила:

Поначалу Яромила удивилась приказу князя, да и недоумевала – как это, гулять, когда враг идет, когда совсем скоро уже здесь будет? А потом подивилась уже мудрости Мстислава. Ведь это важно, как проведешь ты, возможно, последние свои спокойные часы – в слезах и страхе или же, с песней задорной, да во хмелю.
С самого детства Яра слышала шепоты за спиной о том, что прилетит, дескать, Змей Горыныч за ней, да и спалит всех и вся. Ожидание этого события словно дамоклов меч висело над ней. Но когда уже точно известно, что прилетит он…а благодаря путешествию на Буян, есть и надежда на то, что одолеть его можно будет. Если книжки Миролюба не врут и перо Жар-птицы поможет…В любом случае решиться все завтра. И сейчас, когда на Энск-град опускались первые сумерки, Яромиле так отчаянно захотелось жить. Никогда она не встречала Ярилин праздник с подобным воодушевлением.

Вместе с сестрицей Софьей и несколькими девками, плела она венки, перед тем как выйти к общему гулянию на поляну. Охапки трав девушки притащили и раскидали прямо на полу. И вот, сидя на теплом ковре, Яра вплетала в свой венок среди красивых зеленых листьев и прочих цветов хмель – для принятия верных решений, зверобой – для неуязвимости, тысячелистник – для свободы, мяту – для спокойствия и вереск – на удачу.
- Держи, Софьюшка – Яра улыбнулась и протянула ей веточки калины и первоцвета, - Будешь самой красивой и сразу жениха встретишь. А может, уже встретила? – Яромила озорно подмигнула Софье – Что-то князь Борис часто под окнами твоими ходит.
Калина издавна считалась символом красоты, а первоцвет, по преданию символизировал вечную любовь.
Софья усмехнулась.
- Ах так, тогда вот тебе барвинок и базилик – она нарочно принялась вплетать в венок Яры веточки этих двух растений – Теперь, будут парни вокруг тебя ходить, как привороженные.
Яромила на это в ответ лишь звонко рассмеялась. Она не стала даже косы заплетать, так и оставила свои белые почти волосы свободно спадать по плечам. Что княжны, что девки – все в эту ночь были в простых легких белых платьях да сорочках. Ее отличалось лишь затейливой вышивкой на рукавах и подоле.
- Чудо как ты хороша, Софьюшка – шепнула Яромила и поцеловала сестру в щеку.
Потом водрузила на собственную голову венок. Она привыкла к коронам и диадемам, тяжести других украшений. Но дивно пахнущий венок из цветков и трав казался таким естественным, будто бы всегда был на ней.
На поляне уже веселье вовсю царило. Смех и дивная музыка. Первые костры зажигали. Яра заслушалась музыканта, который играл на свирели. Узнала барда, что пел на площади и на пиру княжеском. Пока слушала, все девки куда-то разбежались, да и Софью из вида потеряла.
Яромила прошла дальше и увидела дивную березу, украшенную лентами. Уж сколько раз проходила она мимо – обычное деревце. Но не сегодня. Сегодня ему все самое сокровенное доверяли, на него надеялись.
Княжна остановилась перед березой. Сняла с запястья ленту, что выиграла в состязаниях лучников.
- Перун, пусть мы Змея одолеем – приговаривала Яра, повязав первый узел. Она вздохнула, понимая, что грядущая битва совсем без смертей обойтись не может – Даждь-боже, пусть малой кровью обойдемся – таким был второй узелок - …и Мать-Мокошь…пусть сестры мои и братец счастье свое найдут - добавила Яра, завязав последний, третий узелок.
Она отступила на шаг, а потом девки ее подхватили, утащили за собой, песню петь. Ушли они к самому берегу. Взяли венки, которые принесли и опустили в реку. Некоторые свечи в них поставили, чтобы далеко было видно и отчаянно всматривались, пытаясь что-то разглядеть в темном кругу воды, весело смеясь и то и дело дергая друг дружку за рукав – мол, смотри-смотри.
Яромила свечу не ставила. Ей не лицо нужно было, а ответ – где судьба ее ждет. Останется венок у берега Энск-града? Но нет, словно течением каким-то подхваченный, венок быстро поплыл по речным водам. Яра, смеясь, бежала за ним по берегу реки все дальше и дальше, а он плыл быстро, едва поспевала.
Но тут на пути венка, откуда не возьмись, встали две коряги. Венок зацепился за них, а ветер разыгрался, вода поднималась – того и гляди – совсем венок потонет. А это очень плохая примета.
Благо, недалеко от берега застрял. Можно дотянуться. Яромила придержала подол платья, осторожно свесилась с берега, отцепила все-таки венок от коряги. Так обрадовалась, что не заметила, как сама поскользнулась на скользкой земле и шлепнулась в воду.

...

Морана:

Я заворожу тебя диковенным танцем,
Под лучами огненной луны,
Ты узнаешь милый мой,
Как могут сбываться,
На двоих одни и те же сны
А ты один по берегу блуждаешь,
Так иди сюда сюда сюда,
Согрей меня так…


После того как посланник Хана чуть не испортил праздник, князь приказал гулять как в последний раз. Морана невольно кинула взгляд на любимого богатыря. Она точно не хотела «последний раз» — она хотела долго и счастливо, как сказала Алконост в Лукоморье.
Добрыня с Ильёй и Вольгой держали Алёшку, который рвался в бой сразу отсюда. Морана покачала головой: молодой и горячий ещё Алёша, думает, Идолище раскидать своей волшебной дубинкой может. Она видела их всего однажды, но на всю жизнь запомнила это войско — не видно края до горизонта. Даже все богатыри вместе не справятся.
При мысли, что она может не увидеть больше, как сверкают изумрудами глаза Добрыни, Морана похолодела. В груди что‑то сжалось, дыхание перехватило на мгновение. Она столько всего уже хотела с ним: и в дальние земли отправиться, и у костра сказки рассказывать, и просто молчать рядом, чувствуя тепло его руки. Столько всего придумала себе, что потерять это в одно мгновение просто не могла.
«Нет, — твёрдо сказала она себе, сжимая кулаки. — Не позволю. Мы будем жить, будем любить, будем смеяться. И будем вместе».
Батюшка Велеслав тоже обещал вернуться, когда она стояла, прижавшись к столбику на крыльце. И вернулся… на щите. Воспоминание обожгло, но Морана тут же отогнала его прочь.
«Нет. С Добрыней всё будет иначе. Мы сильнее. Мы умнее. Мы — вместе».
Дева снова взглянула на Добрыню. Алёшку вроде успокоили, и все дружно пошагали от ристалища к стенам городским. Морана задержалась: нужно было вернуться в терем, снять с себя пыльную одежду, проведать Буяна в конюшне и собраться с мыслями — и духом сделать то, что она собиралась сделать.
В комнате Морана умылась прохладной водой, чувствуя, как уходит напряжение дня. Сняла пыльную рубаху, штаны и достала платье. Не то, что надевала на пир князя, — это платье было у неё одно, и она сохранила его как раз для этой ночи. Лёгкое, льняное, с вышивкой по вороту и рукавам — оно словно было создано для праздника Ярилы.
Морана посмотрела на ноги и не стала надевать ни обувь, ни исподнее. Ночь обещала быть жаркой, а лишнее бельё только мешаться будет.
«Пусть будет так, — подумала она, ощупывая мягкую ткань платья. — Сегодня я хочу чувствовать всё: траву под ногами, ветер на коже, тепло его рук…»
Она оделась и вышла из терема, когда уже сумерки опустились на город, окрасив крыши домов в лиловые и розовые тона. Заглянула к коню, побаловала его яблочком и рассказала, что завтра с утра они покажут себя во всей красе. Буян фыркнул, будто понимая каждое слово, и ткнулся мордой ей в плечо.
— Да, друг, — улыбнулась Морана. — Завтра будет новый день. А сегодня… сегодня я хочу выкинуть из головы войну, смерти, оставить только волшебство праздника возрождения.
Спускаясь к реке, Морана уже видела, как загораются костры — пока ещё слабые, но их становилось всё больше и больше. Огоньки мерцали, словно светлячки, и от этого сердце начинало биться чаще. По дороге девушка сплела два венка: один простой, для себя, а второй украсила васильками и ромашками — для Добрыни. Она улыбнулась, представив венок на тёмно‑русых волосах богатыря.
«Будет красиво, — подумала она. — И очень по‑праздничному».
Но сначала были и другие планы — тем более Добрыни не было видно у костров. Морана направилась в лес, рядом с рекой: девушки у князя говорили, что там будет «Древо желаний» — особая берёза, которая исполняет желания. А у Мораны их было уже не одно, но одно было самым главным.
Она шагала по тропинке, кивая и улыбаясь прохожим. После ристалища чуть ли не весь город здоровался с ней, но она почти не замечала этого — мысли были далеко. В голове крутились образы: они с Добрыней у костра, они идут по лесу, они смеются, они… живут. Долго. Счастливо. Вместе.
Вот вдалеке мелькнул белый ствол берёзы с завязанными на ней лентами. Морана достала из косы ленту победителя, распуская волосы по плечам. Они упали тёмной волной, чуть касаясь талии. Она надела один из венков себе на голову, второй припасла для любимого.
Подойдя к берёзе, Морана повязала алую ленту на ствол, при этом мысленно прося: «Пусть мы с Добрыней будем вместе, что бы ни случилось завтра. Пусть проживём долгую и счастливую жизнь, пусть будут у нас дети, а потом и внуки. Пусть каждый день будет наполнен радостью, пусть в доме нашем будет тепло и светло, пусть любовь наша не угаснет никогда».
— Пусть мы с Добрыней будем вместе, чтобы ни случилось завтра, — прошептала Морана, закрывая глаза и представляя себе очень ярко и очень чётко жизнь рядом с любимым. Картины сменяли одна другую: вот они сидят у печи зимним вечером, вот идут по полю, держась за руки, вот смеются, глядя, как их дети бегают по лугу…
— Что ты шепчешь там, Синеглазка? — раздался вдруг голос за спиной.
Ей не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать в темноте Добрыню. Рядом с ним теплело в душе всегда, а сердце начинало стучать чуть быстрее.
— Ворожу на мужчину одного, — улыбнулась она, оборачиваясь.
Добрыня вышел из тени деревьев, останавливаясь в шаге от неё. Морана невольно залюбовалась им. Да, она видела его уже в латах, видела совсем без рубахи, но сегодня словно эта ночь подсветила его красоту больше. Эти глаза, что горят во тьме тёмными изумрудами, эта улыбка на губах — мягких и горячих. Взгляд Мораны скользнул от лица богатыря к его шее, потом — к плечам и груди широкой. Ей очень хотелось опустить его ниже, но не рискнула дева. Снова в глаза взглянула и мягко улыбнулась.
— Ты тоже не прост, богатырь, — сказала она тихо. — Иначе как объяснить, что я жизни своей теперь без тебя не представляю?
В этот раз уже она сделала шаг к нему и, подняв второй венок, надела ему на голову — васильки с ромашками.
— Теперь ты стал ещё красивее, — Морана притворно вздохнула и кинула взгляд из‑под ресниц на любимого. — Боюсь, придётся сражаться за тебя с другими девицами.
— Какие другие? — Добрыня шагнул ближе. — Для меня только одна дева есть.
Морана более не сдерживалась и, подняв руки, обняла любимого за шею. Губы встретились, а тело уже знакомо обдало жаром. Руки богатыря крепче сжали талию девушки, и он притянул её теснее к себе, вжимая в своё сильное тело. Морана хоть и не была с мужчиной никогда, но и глупой несмышлёной не была, оттого прекрасно почувствовала, что держит себя в руках богатырь с трудом.
«Какой он… — пронеслось в голове. — Сильный, тёплый, родной. И мой. Только мой».
— Идём, Добрынюшка, — потянула она его за собой. — Не здесь же шалостями заниматься.
Добрыня удивлённо вскинул брови, а Морана рассмеялась, внезапно поняв, что именно сейчас она забыла о том, что будет завтра и позднее. Было важно только то, что происходило здесь и с ними сейчас: тепло его взгляда, улыбка, её любовь, что готова была выплеснуться через край, так она наполняла девушку.
До реки они добрались быстро. Морана сняла свой венок и опустила его на воду — тот покачался на мелкой волне и медленно поплыл прочь. Она повернулась к богатырю:
— Давай, Добрынюшка, проверим, по пути ли нам дальше?
Её неосторожные слова вызвали хмурость у богатыря, и пока он раздумывал, Морана уже стащила с него венок и пустила по воде.
— Это же мой подарок! — возмутился Добрыня.
Но Морана во все глаза уже смотрела на венки: тот, что с васильками, постепенно притеснил её венок к берегу.
— Я тебе новый подарю, — улыбнулась она, рассматривая богатыря. Венки и вода сказали всё яснее ясного: никуда он её не отпустит теперь. — И не только венок, Добрынюшка. Пошли соберём ещё цветов, а может, и папоротник найдём. Говорят, это сродни настоящему чуду. А уж чудо бы нам точно пригодилось.
Взявшись за руки, как дети, они побежали в сторону от воды, не заметив, что венки их вдоль берега поплыли за ними. В поле возле лесочка Морана собирала и выбирала особо понравившиеся цветы, в то время как богатырь целой охапкой сорвал, смешав их даже с соломой и дикой пшеницей. Они смеялись, дразнили друг друга, пока собирали цветы и травы для венка.
Но вот он был собран. Морана села на траву и ловко принялась сплетать, а потом подняла взгляд на Добрыню.
— Давай свою ленту, — скомандовала девушка и поторопила, сжимая пальцы. — Ну же, богатырь, не заставляй даму ждать!
Добрыня усмехнулся, достал из кармана знак своей победы — алую ленту с золотой вышивкой — и протянул Моране. Она ловко перевязала венок, проверила, крепко ли держится украшение, и подошла к Добрыне.
— Закрой глаза, — шепнула она, чуть понизив голос.
Богатырь послушно сомкнул веки, на губах его играла лёгкая улыбка. Морана подняла венок над его головой и медленно надела, аккуратно поправив так, чтобы цветы легли ровно. Её пальцы случайно коснулись его волос — мягких, чуть спутанных. Сердце пропустило удар.
Она смотрела прямо в лицо богатыря, а после приподнялась, словно собираясь поцеловать его. Вокруг не было ни души, смех и песни слышались в отдалении — они были здесь совершенно одни, а значит, никто и не узнает. Богатырь уже приоткрыл глаз в ожидании поцелуя.
И тут Морана, не сдержав озорного блеска в глазах, ловко сделала подсечку, опрокидывая Добрыню прямо в густую высокую траву.
— ДА‑А‑А! Я победила! — воительница запрыгала вокруг, изображая какой‑то дикий танец, явно довольная собой. — Неужели тебя не учили, Добрыня Никитич, никогда не позволяй отвлечь себя? — она остановилась и торжественно посмотрела на него. — Вот и мой реванш!
Добрыня лежал в траве, раскинув руки, и хохотал во весь голос.
— Ах так? — выдохнул он между приступами смеха. — Значит, реванш, говоришь?
Он резко дёрнул за руку, опрокидывая Морану на себя. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, оказавшись в его объятиях.
Они ещё какое‑то время шуточно боролись — Морана пыталась вывернуться, Добрыня не отпускал, но держал легко, бережно. Наконец она замерла, глядя ему в глаза. В темноте они казались ещё более изумрудными, в них плясали отблески далёких костров.
«Как же он красив, — пронеслось в голове у Мораны. — И как же мне с ним легко… Даже когда мы сражаемся — это не настоящая битва, а игра. Игра, в которой выигрывают оба».
Богатырь приподнялся на локте, и в этот раз уже он наклонился к ней. Морана перестала дышать, чувствуя, как всё внутри замирает в предвкушении. Губы Добрыни коснулись её губ — сначала легко, почти невесомо, затем увереннее.
В этот момент все мысли о победе оставили её, и даже наоборот — сильнее захотелось проиграть Добрыне, но совсем в другой игре. Тепло его рук, биение сердца, которое она чувствовала сквозь рубаху, дыхание, смешивающееся с её собственным… Всё это наполняло душу таким счастьем, что хотелось остановить мгновение.
Когда они отстранились, Морана улыбнулась — широко, искренне, так, как не улыбалась уже давно.
— Знаешь, — прошептала она, проводя пальцем по его щеке, — я рада, что этот день закончился именно так.
— А я рад, что он вообще случился, — тихо ответил Добрыня, убирая прядь волос с её лица.
Она прижалась к нему, положив голову на грудь. Где‑то вдали играла музыка, слышались голоса празднующих, смех и песни, а здесь, в тени деревьев, было тихо и спокойно. Только трепетали крылья ночных бабочек да шелестела трава на ветру.
Морана закрыла глаза, вслушиваясь в ритм его сердца.
«Пусть так будет всегда, — подумала она. — Пусть мы будем вместе, что бы ни случилось. Пусть эта ночь продлится вечно…»
Добрыня обнял её крепче, словно прочитав её мысли.
— Пойдём к костру? — предложил он спустя минуту. — Или хочешь ещё побыть здесь?
— Ещё немного здесь, — прошептала Морана, вдыхая запах полевых цветов, травы и чего‑то неуловимо родного — того, что ассоциировалось у неё только с Добрыней. — Мне так хорошо…
Они лежали, глядя на звёзды, которые одна за другой появлялись на тёмном небе. Где‑то за рекой вспыхнуло огненное колесо — парни пустили его с холма. Отблески пламени на мгновение озарили их лица, высветив улыбки.

...

Саэль/Саид:

Не расстроились княжичи, когда поведал Саид про подлог небольшой. Да и то, если подумать, что гневаться-то на шалость небольшую. Саид не мальчик случайный во дворе пойманный, а первый в очереди на трон, если вдруг беда с царицей случится. Но знает Саэль- ничего с ней не случиться. И карты, и шар не будут врать, а то что брат всегда прикроет так сомневаться в этом не приходится.
Миролюб внес ясность в облик Змея, что прилететь завтра должен. Нахмурился Саид, вспомнив Буян пеплом усыпанный.

- Судя по намерениям пейзан на праздник устремившихся, - Саид головой покачал, - Змея завтра перегаром богатырским отгонять будем. Вот только если он огнем пышет, от перегара лишь гореть лучше будет. А орду так вообще шапками закидать планируется. А перья они универсальные? И драккар способны в небо поднять и Змея огнедышащего убить? Интересно.
- Змей огнем пышущий? - Саэль задумалась, - ни ядом не отравить его, ни колдовством не погубить. Лишь пером определенной птицы? На сказку похоже.

- Благодарю, - царица улыбнулась княжне, - не рассчитывала на празднования столь широкие, да и приехать торопилась, чтобы успеть добраться до Энск-града, пока Саид с Визирем в обратный путь не собрались. Не хотелось бы с ними в дороге разминуться. Вот только, - покосилась на шамаханца, - похоже не получится сейчас сбежать сарафаны мерить. Сплетем венки и скроемся от братьев,- во взгляде царицы мелькнуло веселье,- заботливых не в меру.

Саид улыбнулся, глядя на княжну с сестрой переговаривающихся. Не похожи, а все ж таки что-то общее проскальзывает. Прищурившись, пригляделся и точно. Уверенность в силах своих, умение ходы наперед просчитывать да и волшебством от обеих веет. Необходимое умение для тех, кому править на роду написано.
Запела Светорада. Заструился голос, полетел с ветром смешиваясь, зазвучал перезвоном колокольчиков луговых. Качнулись деревца, потянувшись тонкими веточками к княжне. Подошел Саид поближе, вслушиваясь да вглядываясь в движение изящный пальчиков. Цветочки, сгрудившись вокруг, казалось сами просились в хоровод венка собрать их
Надобно и мне пробовать, - подумал Саид,- не получится ловко так, но все же.
Тут и песня звучание поменяла. Ровно песок с бархана, от дуновения ветра, сползая по другому складки на боку рифленом выложил. То сестрица подхватила мотив напевный. Ловко переплелись два голоса, как травы с цветами в узор венка, чье сплетение разноцветьем прирастало. Ладные подобрал Саид цветочки. Сочетались красиво с травами медовыми, да только слегка набок кривилась конструкция вся.

- Благодарю, княжна, - улыбнувшись с поклоном венок принял, - не разбрасываюсь подарками своими руками сделанными, сохраню.
Подчиняясь надел на волосы и плетеный руками своими протянул.
- Мой в ответ примите, - улыбнувшись подал творение рук своих, - он хоть и кривоватый, но от души сплетен. Если не выбросите, то порой зимней найдете его в светелке и дыхнет венок на вас теплом пустыни. Или просто улыбнётесь от воспоминаний...
- О кривых руках царевича шамаханского, - вклинилась Саэль, держа свой венок в ладонях, - интриги дворцовые Саид плетет лучше чем венки.
Показалось Саиду или и вправду княжна смутилась, когда осторожно опустил шамаханец венок на волосы огнем горящие. Нечаянно скользнув по всполохам подушечками пальцев, не сразу руку убрал.

- Благодарю.
Улыбнулась царица шамаханская и подхватила песню княжной предложенную. Замолкли птицы щебечущие, когда потекла над травами мелодия переливчатая.

Саэль лишь удивленно брови вскинула, когда княжич венок ей на голову водрузил.
- Светорада, - повернулась к княжне, - думаешь подойдет сей венок к сарафану тобой предложенному?
- Конечно. Наши сарафаны идеально с венками сочетаются.
До терема шли переговариваясь. Саэль в мужском платье и венке поверх темных кудрей притягивала взгляды всех проходящих мимо.
- Это ж откуда такая?
- В наших краях отродясь таких не было
-Ты видел как она на лошади летела, ровно птица.
-Да-да как ворона на хребет коня встала….
Княжичи и царевичи не сговариваясь ускорили шаг, добравшись до терема в рекордные сроки.
- Светорада,- в светелке княжны царица на пуфик опустилась, глядя как суетящаяся девка раскладывает сарафаны, - каждый год праздник такой широкий, с венками и прыжками? А орда со Змеем тоже ежегодно под стенами собирается? Просто не понимаю, почему вы так беспечны.
- Не стоит раньше времени переживать, - княжна на сарафан указала, - будет день и будет пища. А вот этот аккурат оттенит цвет глаз.
- Хорошо, - улыбнулась Саэль.
Приведя себя в порядок да в нарядное переодевшись встретились на ступеньках терема. Саид, окинув взглядом девушек, снова поразился красоте.

- А что только от их то, - на крыльцо важно выплыл Василий, - мех блестел в лучах заходящего солнца, а шее алел бант, - говорил тебе - здесь они.
Следом за котом на крыльцо вышел Амин в нарядном халате, с тюрбаном.
- Мы к реке собираемся, там основное празднование будет, - Саэль кинула взгляд на Визиря, - неудобно тебе Визирь Великий в халате через костер прыгать будет.
Визирь вздрогнул, а Василий, запрыгнув ему на плечо, свысока посмотрел на царицу.
- Как не стыдно, - начал кот, - Амин серьезный человек. Не гоже ему ровно кузнечику над костром…
Кот замолчал вглядываясь в происходящее за забором.
Бабка в свежем платке и чистом фартуке, шагая рядом с медведем, шла в сторону реки. На ухе бурого болтался венок, а в лапе был зажат пучок репы.
- Амин, - выдохнул Василий севшим голосом, - ты видел? Даже у него венок, а у меняяяяяяяууууу.
- Не переживай Василий, - Визирь, бросив на Саида испепеляющий взгляд, погладил кота, - пойдем к реке, я тебе сплету.
- Вот золотой ты человек…
Визирь с котом вышли за ворота. Василий, наклонившись к уху Амина, рассказывал про сочетания трав и цветов, которые пойдут к его меху.
- Пропал Визирь, - Саэль окинула всех веселым взглядом, - когда в гости к нам поедете, котика непременно возьмите.
- Почему мне кажется, - усмехнулся Саид, - Василий первым поедет с Визирем и называться это будет — обстановку разведать.
- Так может все вместе и поедем,-царица улыбнулась, - негоже на плечи кота миссии дипломатические взваливать.
Спускаясь к речке вели разговоры неторопливые, рассказывая о местах красивых, кои есть в родных краях. Сумерки, опускаясь на Энск-град, отражались в речной глади по которой цветными пятнами венки плыли.
- Надобно еще сплести, - произнесла Саэль с царским величием опускаясь на берег, - подарок княжича жалко по реке сплавлять.
Сбоку раздался громкий всплеск. Саид повернув голову на звук увидел как девица, взмахнув руками, в реку упала. Переглянувшись с Миролюбом кинулись на помощь и, подхватив под руки, вынули из реки на ноги поставив. Саид моргнул. На берегу стояла княжна Яромила с сарафана которой потоком стекала вода.
- Как же так?! - Миролюб посмотрев на сестрицу покачал головой, - все в порядке, не ушиблась?
- Негоже в мокром ходить, - вздохнул Саид, - хоть и теплый вечер, а ну как ветер налетит.
- Быстро в терем. Переоденешься и возвращайся.
Во взгляде Миролюба строгость смешивалась с тревогой когда смотрел он вслед Яромиле.

...

Яромила:

- Тьфу!
Яра выбралась на берег. Злилась не от боли, а больше от досады. Там ведь было не глубоко.
Посмотрела, как венок ее быстро проплыл мимо и уже исчез из виду, скрывшись за поворотом реки. Проводила его взглядом, а потом, глубоко вздохнув, принялась отжимать волосы, что оставались еще влажными после падения.

Яромила опустила глаза вниз. Поняла, что после падения в воду, ткань платья плотно облепила ее тело и можно было разглядеть… Ну, если постараться, то разглядеть то что-то, определенно, было можно.
Она внимательно посмотрела сначала на Миролюба потом на его товарища.
- Благодарствую за беспокойство, братец. Да только возможность подхватить простуду - волнует меня сейчас меньше всего. Это в нашей ситуации – привилегия.
Яра усмехнулась и перевела взгляд на шамаханца.
- А коли вас вид мой смущает…так и не смотрите. Прав ты, Саид, ночь Ярилина теплая, найду как согреться.
Княжна повела плечами. И зашагала обратно к кострам и поляне. Костров становилось все больше, разгорались они все ярче.
Яра увидела как через костер сиганул тот самый бард, что раньше играл на свирели. Пламя чуть задело его куртку, самому музыканту, правда не причинив никакого вреда. Да и он, похоже, был ничуть не удивлен, а даже обрадовался.
- Что смотришь, княжна, - бард уже был рядом с ней, широко улыбнулся и прошептал - выпить со мной хочешь?
- Хочу! - тут же упрямо заявила Яромила – Меду, вина?
- Нее… - бард покачал головой – Особый напиток.
И потянул ее за собой.
- А пока идем, будем петь. Ты какие песни знаешь? Про мак знаешь?
- А на горе мак
Под горою тааак
Да на горе маковочки
Золотые головочки
Уж вы девки
Вы боярки
Встаньте в ряд
Бейте в лад.
Громко пел бард и Яра старалась не отставать, пока они шагали по поляне, огибая костры и шумные компании. Она подпевала громко, хотя то и дело хотелось смеяться.
- Вот – бард отпустил ее ладонь и Яромила увидела рядом среди деревьев, появившихся словно из неоткуда – Ягу и ее спутника, которого называли Кощеем. После того как они вылечили Мстислава, всей княжеской семье и ближайшему окружению стало понятно, какой силой обладают эти двое. Но это Светорада с ними запросто общалась, да еще теперь Миролюб. А она, может, и не по нраву им придется. Погонят и не посмотрят на то, что княжна.
Поэтому Яромила учтиво поклонилась.
- Славься Ярило!
Яга строго на нее посмотрела.
- И чего тебе надобно, княжна?
- Не видишь, в реку упала, плеснуть бы надо, для сугреву – бард подскочил к ним и шепнул что-то на ухо Кощею.
Кощей усмехнулся. А потом протянул ей кубок, наполненный темной жидкостью, которая пахла так ароматно, что устоять было невозможно.
- Это компот – заверил ее Бард и захихикал.
- Вроде того – Кощей пожал плечами – Тебе веселье не помешает.
Яромила глубоко вздохнула, собираясь с духом.
- Тогда за вас – и залпом осушила кубок.

...

Алеша Попович:

Порядки эти выдумали тоже. Ладно, не убивать. Но вот, за усы его к заду лошади привязать вполне можно было. Тогда послание для Хана вышло бы нагляднее. Да еще князь. Что плюнул , это хорошо. Но надо было прямо в рожу эту наглую ордынскую, чтоб прям утерся. Ох, хоть бы встретился этот Мирза завтра в бою и тогда он покажет…
Так рассуждал про себя Алеша, шагая по поляне, где уже гуляли. Сам-то он тоже принарядился. Ну, как принарядился. Рубаху чистую надел. Не новую. На этой, белой, заплата сзади. Но сзади никто ж не видит. И вообще неча на богатырский зад таращиться.
Пива выпил, баранкой закусил. Наливочки умыкнул. Ходит, народ смотрит. Девки вокруг носятся, хихикают, зазывают.
Баранкой хрумкает Попович. Идет дальше и видит Ягу среди деревьев и Кощея. А рядом с ними княжна Яромила. Веселая, смеется. Пьют все что-то.
Пошел к ним. Чего смеются? Может, анекдот расскажут? Алеша тоже такие знает…правда, все неприличные, но сегодня ж можно.
- Драсьте!
- Забор покрасьте – Яга вдруг наклоняется к Кощею и говорит – Этому не наливай, он и так дурной.
Вдруг вокруг замелькало. Пронеслось что-то, быстрее ветра. Ну, чисто Лешего проделки. Кто-то толкнул Кощея и жидкость из его кувшина пролилась прямо в чашу, которую сжимал в руке Алеша.
Кощей ругнулся, а рядом в темноте раздался смешок.
- Ух ты…компотик – Алеша принюхался – забродил только немного, да? Я такой люблю. У меня батя в деревне сам гонит хреновуху. Как разольет – так пол деревни лежит.
И принялся жадно пить.

...

Морана:

Алешенька лишь бы голова с утра не болела)))

...