Морана:
Миролюб Княжич, ты технологиями поделился? Саид мне скоро конкуренцию составит по количеству красоты)))
Яромила:
От компота этого внутри словно жар разлился. Не как от вина или меда. Ощущения были совсем иными.
Яромиле постоянно хотелось смеяться. Она еле сдерживалась, чтобы не захохотать перед конунгом. И то и дело, одергивала себя. Мол, соберись Яра, перед тобой Ульф Железнобокий, а ты улыбаешься как дурочка.
Из последних сил удалось все-таки ответить на вопрос.
- Перья, с которыми мы путешествовали к Лукоморью и обратно силу свою уже потеряли. Осталось одно перо - самое заветное. Это оружие. Его надобно вложить в лук в выстрелить Змею вот сюда - Яра дотронулась до виска Ульфа и тут же одернула руку... - в голову, чтобы сразить наповал.
Княжна вздохнула и скрестила руки на груди, для надежности.
- Драккар в воздухе - мишень. Змей его мигом спалит или опрокинет наземь. Или же конунг хотел забрать перо себе, чтобы улететь прочь?
- Ты обвиняешь меня в трусости дроттнинг?
Яромила внимательно посмотрела на Ульфа, словно оценивая.
Рядом запылал уже вот самый Огромный костер. И народ готовился к Великому хороводу.
- Я не знаю, чего от тебя ожидать, конунг. Ты для - загадка. Но, боюсь тут похоже, только я - она пожала плечами - В любом случае, завтра все решится. Может, и не свидимся больше.
Яра вдруг сняла свой венок и надела его на голову Ульфа, для чего пришлось встать на цыпочки.
Она усмехнулась.
- Негоже тебе на Ярилином празднике без венка, злых духов надобно отгонять - и исчезла в ручейке парней и девушек, которые бежали к костру.
Ноги будто земли перестали касаться, сами понесли по мягкой и прохладной траве туда, к танцующим у огромного костра.
Людей вокруг становилось все больше и больше. Будто все, кто на поляне находились, стекались постепенно сюда, чтобы принять участие в великом хороводе. Перед глазами мелькало множество лиц, они появлялись перед ней из ночной темноты в зареве костра и тут же исчезали.
Яромила уже не помнила, как оказалась в этом круге, не знала, чьи руки сжимают ее ладони — то ли знакомых кметей, то ли лесного духа с глазами цвета болотной тины. Ее тело больше не принадлежало ей. Оно стало струной, на которой играли древние боги. Каждый шаг был не шагом, а поворотом колеса времени. Яра чувствовала, как под босыми ступнями пульсирует сила — сырая, дикая магия земли и огня. Воздух пах горьким полынным дымом и сладким ароматом цветущего папоротника.
В какой-то миг хоровод взорвался единым выдохом и рассыпался на множество пар. Ее подхватили сильные руки — не человеческие, но и не звериные. Они пахли прелой листвой и грозой. Княжна запрокинула голову к небу и не увидела звезд; вместо них над ней раскинулось черное зеркало воды. Она поняла: это не небо опрокинулось на землю, а она сама летит сквозь него. Границы плоти истончились. Она была ветром, что раздувал пламя, была искрой, сорвавшейся с поленьев, была самой ночью.
Древняя магия текла сквозь нее бурным потоком, смывая всё наносное: страх, стыд, память о дневных заботах. Яромила танцевала уже не для людей — для самой Яви и Нави, соединяя их своим танцем в единое целое. И пока не догорит последний уголек великого костра, она будет кружиться в этом вечном хмельном безумии, став частью великой легенды.
Разбежались кто куда участники хоровода. Парни девок хватали, чтобы исчезнуть с ними, скрыться среди лесной чащи. Яра впервые задержалась на гульбище так надолго - раньше Мстислав требовал, чтобы они являлись в терем до Великого Хоровода.
Яромила тяжело дышала, прислонившись к стволу дерева. В голове еще шумело. Самое время возвращаться обратно, хоть немного поспать перед завтрашним днем и оставить с магией Ярилы наедине тех, кто нашел в своем сердце любовь.
Яромила издала тяжелый вздох.
Коли в жизни далекой другой
Князь серебряный был бы мне мил
Он ходил бы студеной рекой
На уздечке бы солнце водил
На узде золотой… - тихо запела Яра.
- Княжна, обернись!
Она считала себя сильной. Думала, что всегда сможет за себя постоять, а как мешок на голову накинули, ударили оземь так, что дух выбили - и крикнуть не успела.
"Бойся тех, кто рядом, Яра" - вспомнила княжна пророчество птицы Алконост.
Пять лет назад князь Мстислав новый храм в Энск-граде построил, большой, красивый. Старое капище, что за городом было, постепенно опустело. Идолов всех в новый храм забрали, остались только камни-валуны, да столб резной во славу Даждь-бога, который выкопать не смогли, так врос он в землю.
Когда Яромила пришла в себя, то поняла, что привязана к этому столбу по рукам и ногам. Ночь уже отступала. То было время, когда небо сереет, но утра еще и в помине нет. Двух бояр, что стояли перед ней она узнала - это были те, что угрожали ей на княжеском пиру. Позади толпилось еще с десяток человек, все хмельные.
- Душу твою мы Даждь-богу отдадим, княжна. И Змей почует, что нет тебя на свете белом, да и улетит восвояси...а с Ордой уж как-то сдюжим. Не серчай...
Как же его звать...вспоминай, Яра!
- Демьян...ты ведь Демьян Охрыский? Послушай меня, Горыныч нападет на Энск-град даже если меня в нем не будет. Не за мной он летит! - голос Яры звучал непривычно глухим.
Позади люди заволновались, стали перешептываться.
И что же Яра, правительница острова Буян? Вся сила ее действует лишь там, на родной земле, которая ее и питает. Здесь она, да искусная лучница - но руки-то связаны и ноги тоже. Как не силься порвать путы.
- Жертва ничего не даст!
Боярин Демьян взял зажженный факел.
- Не серчай на нас, княжна. Боги рассудят. А князь Мстислав, авось, и простит.
Хоть кричи - не услышат. Все еще либо спят после гульбища, либо сами в лесу милуются. Никто и не узнает, что с ней сделали. Никто не поможет. И вот тогда Яромиле стало страшно.
- Боги на вас кару обрушат я...я всю силу Нави на вас призову...на вас и ваш род...смертью страшною умрете немедля, если сделаете это! - она не Светорада, и конечно, близко не Яга и слова эти были - пустыми угрозами...но ведь собравшиеся не знали. Хотя, то был больше возглас отчаяния, чем угроза.
Но они заколебались. Хмель, а вместе с ним и бравада, начали проходить. Люди застыли в нерешительности.
Видя это, Демьян крепче сжал факел и со словами:
- Прими, Даждь-боже, жертву нашу - поднес его к тюкам соломы и сложенным веткам у ног княжны Яромилы.