Светорада:
Орда. Град.
Стивен Кинг: «Я не боюсь смерти, но меня убивает мысль, что я могу не успеть защитить тех, кого люблю».
Из сериала «Отчаянные домохозяйки»: «Жизнь предельно проста — добивайся того, чего хочешь, и защищай тех, кого любишь. Всё остальное — слабость».
Удивительным, чудом чудесным, в душе моей разлилось ощущение собственной значимости. Нет, не так. Чувство, что ты не только и просто что-то можешь, что ты способен спасти. По-настоящему, не просто отвар сварить да заговор прошептать, хоть на это тоже сила да умение нужны. Здесь, когда падала Морана, я управляла силой природы, подчиняя линию судьбы своему решению.
Морана поблагодарила меня, а мне хотелось расплакаться, глядя на испуганного и одновременно счастливого Добрыню. Как же это прекрасно, наверное, когда тебя так любят! И как страшно! Да, чувства – сложная история.
Сколько смотрю на людей – все их ищут, хотят счастья и любви. Но как находят, почему-то, удержать не могут. От чего так? Что мешает жить в доверии и радости? Уж не шутка задуматься, что все же есть на свете силы зла, которые подталкивают каждого к каким-то неверным, плохим, обидным решениям и поступкам. И вот, зная, что удержать любовь в жизни своей и так трудное испытание, я никак не могла допустить, чтобы какая-то смерть лишила двух любящих людей хотя бы шанса попробовать жить счастливо… до самой старости…
Слова Мораны о благодарности, конечно, полились в меня музыкой. Однако я больше была рада, чем горда собой. А потом и любушка моя подошла, сказала то, что я и поняла сейчас. Мудрая она, что уж… Все чувствует, в душе читает, понимает, чай не зря века среди границ бродит. Мы с ней обнялись. Хорошо мне стало – будто лучик теплого солнца коснулся. Силой поделилась. Ах, хорошо все же, когда есть тот, кто любит тебя. И неважно какой любовью: как мать дитя али как сестра брата или как мужчина женщину. Неважно. Главное, чувствовать это. И тогда многое становится легко.
Однако, хоть и был змей повержен, рано было радоваться. Как ужо известно было, под нашими воротами орда страшная стояла. Черная туча, налетела, закрыв собой солнечный свет, заставляя прятаться и замирать в ужасающем неведении кончины или жизни будущей.
Все богатыри тут. Батюшка приказы раздает, кто как действовать должен, кто руководит конницей, кто лучниками…
Все готовы к бою, а Алешка, ветра мне не соврут, гляди, дорогой мой, песенки напевает! Я улыбнулась, шрам на руке тронула. Ох, только бы не случилось с тобой чего, не лез бы ты на рожон, милый! Силушка-то богатырская, да жизнь она одна, помни о том.
Ох, да что и говорить! Разве только за Алешку боюсь?!
За каждого я боюсь, сердце сжимается.
Ох, батюшка – не склонит он головы, готов дать отпор! Береги себя, родной мой!
Впереди, вон, братец мой любимый Миролюб. Красив, статен, на коне держится гордо. И может и чувствую я в сердце его немного страха, но то ведь и понять можно: бой … он же не всегда от твоего умения зависит? Да и что уж: кто не опасается встречи со смертью – тот просто глупец! Сердце и душу, я, братец, обнимаю, будь верен себе, пусть рука твоя тверда будет и не коснется тебя сомнение! Я буду рядом, буду с тобой! Пусть и не на поле брани… А, впрочем, …
Яра, ну что ж творит сия девица! С такой раной! Как в бой?! Отпоила ее Софья, которой я помогала, да все равно – силы бы восстановить! Будь осторожна, смелая моя сестрица!
Ох, и Морана в строю, лучниками будет командовать. Но то Вольга ее на ноги враз поставил! Сильный он, говорила я уже. И все же… Тоже бы ей поберечь себя! Пусть рука твоя не дрогнет, воительница, пусть тебя ветры берегут от стрел чужих!
Да, тут все прекрасные смелые люди. Вот Вольга первым в бой вступает с конницей. Страшно смотреть, как схлестнулись, будто две волны, армии. От воя, крови и боли, от хруста сломанных костей, от ужаса в сердцах – плохо. Но не время, не время. Надо быть сильной! Пусть конь под седоком будет послушен! Пусть обойдут тебя вражеские клинки! Несись вперед, смелый богатырь!
Я не различаю среди воинов Саида и его сестру! Хоть и знаю, что к бою они готовились! Но дурного не случилось: я чувствую нити их жизни! Храню, храню вас! Да не коснется вас дыхание смерти!
Также среди воинов не заметила я и смелого волка Бориса, а он готов был постоять и жизнью рисковать за соседей своих! Пусть он и силен, но все же: не рискуй понапрасну, оборотень, будь осторожен, сила пьянит… знаю!
И маневр наш сработал, первая атака Орды была отражена лучниками под командованием Мораны и конницей Вольги.
Что ж. Успех. Но рано праздновать победу.
Следом успех первой атаки подкрепляет пешая армия… Так Добрыня. Рубит направо-налево, уклоняется. Ох, Боги! Берегите друга моего старого, пусть скользит он, как ветер, меж сабель и клинков, пусть не коснуться они его!
Я смотрю на бой, замирая. Шлю ветры, заставляя скидывать ордынцев с лошадей, пугать коней, чтобы те на дыбы вставали, поднимаю поземкой, принесенный с реки песок, застилая глаза лучникам противника, несут наши стрелы прямо в цели. Крутят вихри, окружая тех, кем особо дорожу (да, что ж… выбирать всегда приходится…).
И большего мне хочется! Чтобы встала на дыбы сама матушка-земля! И поглотила супостатов враз! Но, это слишком много узлов на судьбах, слишком большое решение убить, чтобы потом вынести его. И все, попробовав, я чувствую, что земля, покорно отозвавшись моей руке, чуть дрожит! Так сбивай же чужаков злобных с ног! Ну! Давай, родные мы тебе! Заступись!
Светорада:
Саид, увидела, что ты с Миролюбом, но: 1. Уже сил нет писать иначе - день адский с 5 утра)) 2. Я до вашего «вступления» еще вроде не дошла; след постом добью, если ты не против
* но если что - напиши*
Борис, я может упустила, где ты - если что, сори, это вроде как я вижу, но если что - исправлю)
Остальные - тоже - корректировки - принимаются)
Миролюб:
Нападение Змея-Горыныча.
Гул прокатился над Энск-градом тяжёлой дрожью, заставив вибрировать брёвна крепостных стен и отозвавшись где-то глубоко под рёбрами. Миролюб вскинул голову. Над городом, исполинской тенью, летел Змей Горыныч. Он раскрыл сразу три пасти и в следующее мгновение огонь обрушился на город с разных сторон. Княжич думал, что Змей огромный и жуткий, что одна его голова способна выдать столько огня, что от Энск-града ничего и не останется. На деле же оказалось, что это не так. Горыныч и впрямь был устрашающ, но в тоже время казалось, что победить его вполне реально, тем более, что оружие против него имелось.
Саэль писал(а):
- Сувениры? кто сумеет достать лоскуток шкуры или зуб острый, того поцелую.
- Достану сувенир тебе, царица, - пообещал княжич, на взгляд Саида ухмыльнувшись.
А дальше все происходило слишком быстро. Некогда было думать, решения пришлось принимать моментально, когда огонь охватил постройки. Миролюб был к этому готов, все-таки от Змея Горыныча только одного и следовало ожидать, поэтому организовать народ на тушение образовавшихся пожаров было не сложно. Кивнув шамаханцам, которые бросились помогать, сам начал раздавать указания. Под командованием княжича люди тут же выстроились от колодцев к загоревшимся постройкам, передавая вёдра из рук в руки. Где пламя успевало охватить целый дом, Миролюб без колебаний приказывал рубить соседние пристройки, создавая пустой проход, чтобы пожару было не за что ухватиться. Там, где люди начинали теряться, хватало одного его появления, чтобы паника сменялась работой. Миролюб не кричал без нужды, не суетился, отдавал только короткие, чёткие команды, за которыми сразу следовало дело. Постепенно огонь начал отступать. Где-то ещё дымились брёвна, где-то вспыхивали последние языки пламени, но они уже не скакали по городу, как бешеный зверь. Энск-град больше не горел.
За всем этим Миролюб не заметил что именно случилось, но в какой-то момент чудовище взревело так, что заложило уши. Воздух задрожал. Змей дёрнулся, захлопал крыльями, силясь удержать высоту, но огромное тело уже не слушалось и с грохотом, от которого вздрогнула земля, Горыныч рухнул. Видимо, стрела Яромилы, с пером Жар-Птицы, поразила чудовище.
Вокруг сразу замельтешили люди, княжич успел сделать несколько жадных глотков из ведра с колодезной водой, и обтереть лицо, огляделся чтобы понять — разрушена Соколиная башня. Распорядившись помочь раненым, он перевёл дыхание и подошёл к поверженному Змею. От пастей отрубленных богатырями голов всё ещё тянуло жаром, будто внутри не до конца угасло адское пламя. Миролюб остановился возле одной из голов и невольно усмехнулся.
- Ну и зверюга.
Осторожно ухватившись обеими руками за длинный клык, он дёрнул. Без толку. Пришлось сначала ножом поковыряться, а затем упереться ногой в челюсть и навалиться всем телом. Клык поддался лишь после громкого сухого треска. Огромный, сам будто на саблю смахивает, но слишком для нее пока толстый. Впрочем, может и найдется мастер что сумеет вырезать из него что-то поизящнее. Его еще и когти заинтересовали, и чешуя змеиная, но заметил княжич трио волшебное, что Горыныча тоже как сувенир разглядывали.
- Ежели для меня пару когтей для оружия, да чуть чешуи — на обереги сестрицам — сохраните, благодарен буду, - ухмыльнулся княжич Лешему, который активно частички Змея собирал. Надеюсь, сестрицы в порядке. Увидел кивок Яги, что будто ощутила его беспокойство и подсказала, что все хорошо с ними. Пусть так и будет.
Сам же отправился назад, оглядывая местность на предмет разрушений и потерь. По пути царицу шамаханскую встретил, что помогала старушке рану перевязать. Та поблагодарив, в сторону терема направилась, козу со слегка подпаленной шерстью, за собой ведя.
- Саэль, - позвал по имени, но когда девушка обернулась, улыбнулся, - царица, позволь подарок тебе преподнести, - протянул ей клык у Змея вырванный.
- Неплохо, - улыбнулась шамаханка, принимая дар, - благодарю, княжич. Достойный сувенир получился.
- Коль по нраву пришёлся… - Миролюб склонил голову набок, не сводя с неё взгляда, - стало быть, и обещание своё сдержишь?
- Обещание... - во взгляде ответном веселье мелькнуло, - мужчины всё ради награды делают.
- Не всё, но когда награда озвучена, было бы странно делать вид, будто её вовсе не существует.
- Стало быть, всё же рассчитывал? - вздохнула, пряча взгляд под ресницами.
- Рассчитывал увидеть, как ты улыбнёшься, получив подарок, - улыбнулся княжич, - остальное... уже приятное дополнение.
- Что ж, трофей ты добыл честно, - лукавая улыбка появилась на губах царицы.
Оставив за собой последнее слово, неспешно направилась царица дальше. Миролюб посмотрел ей вслед, понимая, что ожидание иногда бывает не менее приятным, чем сама награда, усмехнулся и отправился следом.
Кивнув Саиду и Визирю, огляделся. Народ уже стягивался за ворота, а значит вот-вот грянет настоящий бой.
- Весь Энск-град и сам князь Мстислав будут благодарны, ежели в бой вместе с нами пойдете. Знаю, не ваша битва, однако воины умелые на вес золота сейчас.
Саэль писал(а):
- Саид, - царица выдохнула, - поступаешь под командование Князя. Слушаешься его, как меня.
- И ты, княжич, - тот же ритуал с Миролюбом проделала, - не пропади в битве жаркой, - моргнула, - мы с Визирем в городе останемся, поможем раненым.
- И ты, княжич, - тот же ритуал с Миролюбом проделала, - не пропади в битве жаркой, - моргнула, - мы с Визирем в городе останемся, поможем раненым.
Чуть удивленно посмотрел на ритуал Саэль, да в груди что-то теплом разлилось, когда коснулась его ладонь царицы. Кивнул в ответ. Не пропаду.
Переглянувшись с Саидом, выдохнул. Пора.
За стенами города. Бой.
Тёмная полоса, ещё мгновение назад казавшаяся далёкой тенью, пришла в движение. Над ней замелькали копья, вспыхнули солнечными бликами шлемы, а затем Орда поднялась во весь свой исполинский рост. Миролюб невольно стиснул пальцами рукоять меча, понимая масштаб грядущего сражения. Сколько же их…
Саид писал(а):
- Русалки-то уже не те.
Миролюб тихо хмыкнул.
- Да... хвосты больно ржавые стали.
Шутка прожила лишь одно мгновение. И этого оказалось достаточно, чтобы сбросить с плеч липкое напряжение перед боем, чтобы вспомнить, что рядом люди, которым можно доверить прикрывать спину. Тем временем сам хан вышел вперед.
Князь Мстислав писал(а):
- Вот и он - сквозь зубы проговорил Мстислав, чтобы услышал сын - Идолище Поганое. А тот, что к нам приезжал, Мирза-хан, его племянник. Наследник хана и командующей армией.
- Его что-то не видно. И где их конница? - нахмурился Миролюб, не сводя взгляда с войска вражеского, - Отец, тут что-то нечисто. Да и помощи от княжества Волконского еще нет.
Надеялся Миролюб, что волки придут, как и обещал тогда на драккаре Борис. Да много ль их? На свои силы рассчитывать нужно.
Князь Мстислав писал(а):
- В атаку! - крикнул Мстислав.
Миролюб видел, как первый залп лучников разорвал строй врага, как конница клином врезалась в ряды Орды, выигрывая драгоценные мгновения для защитников Энск-града. И когда князь отдал новый приказ, княжич уже знал — настал их черёд.
Миролюб сорвался вперёд, с каждым шагом всё сильнее ощущая, как гул битвы поглощает мысли. Щит встретил первый удар ещё до того, как ноги окончательно утонули в размешанной копытами земле. Не останавливаясь, княжич повернул корпус, увёл меч снизу вверх, освобождая себе проход. Орда сомкнулась вокруг, было слишком тесно для красивого боя, сейчас всё решали короткие движения. Сталь звенела так, что отдельные удары перестали различаться, превращаясь в непрерывный звон. Миролюб чувствовал присутствие Саида, не видел его каждое мгновение, но точно знал, что там, куда не успеет развернуться его меч, уже мелькнёт сабля шамаханца. Когда чей-то клинок почти достал плечо, противник вдруг осел, перерубленный ударом Саида. Спустя миг сам княжич отбил секиру, летевшую в товарища, и одним движением отбросил врага назад щитом. Без слов и благодарностей, на них не оставалось времени.
Бой жил собственной жизнью, поглощая людей, словно бурная река. Миролюб чувствовал, как начинает тяжело давить в груди, дышать становилось труднее. Но вместе с усталостью в крови разгоралось другое чувство — горячее, пьянящее. Тот самый боевой азарт и мир вокруг словно становился яснее, исчезали посторонние звуки, взгляд безошибочно выхватывал слабые места противника, тело двигалось быстрее мысли. Каждый удачный удар, каждый отражённый выпад лишь сильнее распаляли желание идти вперёд, теснить врага, не позволяя ему ни мгновения перевести дух. Сейчас Миролюб чувствовал себя живым как никогда, на самой границе между жизнью и смертью.
Яромила:
Яра стояла среди лучников отряда Мораны. Верная своему слову и готовая следовать приказам.
От речи, произнесенной князем, тепло стало на сердце и в то же время оно наполнялось гневом. У них не было выбора, они защищают свой дом и родную землю.
Все началось так быстро. Княжна попыталась отбросить мысли и просто посылать стрелы во врагов. Впервые в живых людей. Не в деревянные мишени или чудовище - трехглавого Змея. Ордынцы были из плоти и крови, но они пришли, чтобы убить их. И она обязана дать отпор.
Лучники стояли в несколько рядов. Когда Яромила после выстрела доставала из колчана следующую стрелу, в этот момент стрелял ряд позади, обеспечивая тем самым непрерывность града стрел.
Яромила лишь охнула, когда лучника, что стоял рядом с ней в первом ряду, ордынская стрела ударила прямо в шею и тот упал.
- Сомкнуть ряды! - крикнула Морана. Девушки встретились взглядами лишь на мгновение и Яра чуть заметно кивнула, чтобы тут же встать на место упавшего воина.
Отряд постепенно продвигался вперёд. Неужели выходит, неужели дрогнула Орда?
Хенрика:
— Это за Фёдора! Это за меня! Сеня Лютый спешит на помощь!
Орда выползает на холм, как тёмная смола, и от этого зрелища даже у бывалых воинов перехватывает дыхание. Но я не даю себе испугаться. «Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить», — шепчу себе под нос, и эта фраза звучит в голове голосом Мораны.
Они идут без знамён, только копья, утыканные вороньими перьями, качаются в такт шагу, будто сухостой в бурю. Их доспехи звенят чуждой музыкой — костяные пластины, нашитые на жёсткую кожу, перемежаются тусклым железом. И от этого лязга по спине бежит не холод, а злость: «Да кто вы такие, чтобы топтать нашу землю?»
Пехота замирает на макушке холма, и наступает мёртвая тишина — только ветер свистит в ковыле да где‑то далеко тоскливо лает городской пёс. В этой тишине особенно громко звучит голос Мстислава, и я вижу, как Великий Хан подъезжает к кромке холма на своём белом жеребце — без единого пятнышка, словно призрак. Плащ из шкурок зимородка переливается нездешней синевой, а железная личина в виде смеющегося демона пустыни будто издевается над нами.
«Ну-ка, ну-ка, — думаю я, прищуриваясь. — Смеёшься? Сейчас мы тебе покажем, где зимуют раки».
Когда Хан бросает свои мерзкие слова про гарем и про то, что всех девок отдаст своим воинам, у меня внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Но я не кричу, не бросаюсь вперёд — я сжимаю рукоять лука чуть крепче и ловлю взгляд Мораны. Она стоит спокойно, будто высеченная из камня, и в её глазах нет ни страха, ни ярости — только ледяная ясность. «Держи строй, — говорит она одними губами. — Твоя злость пригодится позже. Сейчас — точность».
И я киваю. Потому что она права.
Хан вскидывает руку — и земля вздрагивает от рева. Пехотинцы бьют древками копий о землю, и этот звук похож на биение исполинского барабана. Лучники Орды синхронно выдёргивают луки, тетивы щёлкают, как треск ломающегося наста. Чёрный лес копий накреняется вперёд — и вот оно, мгновение, когда мир становится предельно чётким: каждый жест, каждый вдох, каждая тень.
— В атаку! — кричит Мстислав.
Первыми в бой вступает конница Вольги, и под их прикрытием мы, лучники Мораны, делаем первый залп. Стрелы уходят в небо, описывают дугу и падают вниз, точно в цель. Я вижу, как один из вражеских лучников оседает, выронив свой чудовищный лук, как другой хватается за плечо, а третий просто исчезает в толпе, будто его и не было.
«Неплохо, — думаю я с дерзкой усмешкой. — Очень даже неплохо».
Первая атака Орды отражена, и на миг кажется, что победа уже близко. Но я слишком долго воевала, чтобы верить в лёгкие победы.
Мстислав отдаёт новый приказ — и к бою подключается пешая армия под командованием Добрыни. Сам князь и княжич Миролюб вступают в битву, и ряды наших воинов смыкаются, как стальная стена.
Я перевожу дыхание, проверяю колчан — стрелы ещё есть, хватит на несколько залпов. Морана делает короткий жест — мы меняем позицию, отходим чуть назад, чтобы не попасть под удар конницы, и снова натягиваем тетивы.
Вокруг кипит бой: звон стали, крики, ржание коней, запах крови и гари. Но здесь, в нашем маленьком строю, царит своя тишина — та, что рождается из доверия и опыта. Мы не болтаем, не выкрикиваем лозунги — мы работаем. Каждый выстрел — как слово, сказанное в нужный момент.
Я ловлю взглядом фигуру Великого Хана — он всё ещё на холме, наблюдает, будто наслаждается этой кровавой пляской. «Ты ещё пожалеешь, что пришёл сюда», — шепчу я, целясь не в него, а в того, кто стоит рядом — в командира вражеских лучников, в того, кто отдаёт приказы.
Тетива поёт. Стрела летит.
И попадает точно в цель.
Ульф Железнобокий:
Змей повержен. Драккар потушен. Яромила цела. И Хенрика тоже.
Да вообще, обошлось без потерь, ожоги в счет, заживет.
Вот краткие итоги утра, в которое прилетел Змей.
Но, возможно, вся отсыпанная нам богами удача ушла на это утро.
И пришла Орда. Нам, варягам, враг незнакомый. Но если это люди, если в них течет кровь – мы знаем, что с ними делать.
Первым в бой вступают лучники. Воздух становится черным от стрел. Я стою, прикрывшись щитом, слышу, как сверху барабанят стрелы. Сжимаю отполированное древко секиры и жду сигнала к началу атаки.
Мне обещан поцелуй княгини. Надо зарубить хотя бы пару сотен ордынцев, чтобы было не стыдно подкатить к девушке, убившей Змея.
Князь Мстислав:
Вы успешно тесните Орду и она вроде как отступает.
Обрадованный подобным развитием событий, князь Мстислав командует вступить в бой резервным силам Ильи.
Однако, неожиданно с двух сторон на всю нашу армию налетает конница Орды во главе с Мирзой-ханом, которая до этого скрывалась. Она многочисленна и беспощадна. Армия Орды также вновь начинает наступление. Эти молниеносные действия вносят сумятицу в наше войско, как говориться "смешались в кучу, кони, люди...".
Орда сжимает нас в кольцо.
Вишенка на торте. Мирза-хан умелыми выстрелами серьезно, практически смертельно, ранит князя Мстислава. Стрелы попадают в грудь и плечо. Князь валится с коня на землю.
Командование армией переходит к княжичу Миролюбу. Теперь войско(и вы) исполняете его приказы.
Орда прижала вас уже практически до рва и моста за которым городские ворота. Готовьтесь к тому, что придется отступать за городские стены.
Ах, да меня тоже можно с земельки поднять, обтрясти от грязи и в лазарет. Но я в беспамятстве, учтите, до самого конца битвы (хоть модерить буду, как Тень отца Гамлета).
Вольга Святославович:
За городской стеной
Наши силы (конные и пешие) успешно теснили Орду, и она вроде как отступает. Как-то было слишком просто, и зря правитель наш отдал приказ вступить резерву, хотя, конечно, упустить шанс отодвинуть противника от городских стен и там потом расправиться — сложно.
И эта в чем-то опрометчивость сыграла на руку татарам, когда из-за холмов, подняв тучу пыли, с двух сторон по нам всем одновременно ударила конница Орды, во главе которой был посланник от Хана (а-ля модель).
Враг тоже не дурак: заманил нас, как тот заяц лису меж двух берез*, и сейчас от... кхм…
До последнего держали свои лучшие отряды в тени, выжидая именно этого момента — когда наши ряды растянутся в порыве к атаке. Ордынцы налетели подобно урагану (как мы совсем недавно): беспощадные, стремительные, они врезались в наши порядки, как раскалённый нож в масло. Одновременно с этим основное войско противника перешло в яростное наступление.
Строй мгновенно рассыпался. Управление войсками было потеряно: в хаосе смешались в кучу кони, люди, обрывки знамен и предсмертные крики. Кольцо окружения начало неумолимо сжиматься, отрезая пути к отступлению.
Краем глаза заметил, как Мирза-хан, словно хищник, выискивал [цель] в гуще схватки. Заметив князя Мстислава, он на полном скаку вскинул лук. Две стрелы сорвались с тетивы почти одновременно. Одна пробила плечо, вторая, тяжелая и острая, вошла глубоко в грудь князя. Тот пошатнулся, выронил поводья и, не удержавшись в седле, рухнул на утоптанную копытами землю. Над полем боя повис тяжелый, звенящий гул поражения.
Нас уже почти оттеснили к рву и мосту, за которым городские ворота. Скорее всего, чтобы сберечь наши отряды, придется отступать за городские стены. В этом есть плюс (не все сразу полягут) и минус. Он в том, что Орда, вошедшая в город (если такое случится), – это хуже не придумаешь… Да и там можно вдарить им, но будет сложнее, и могут пострадать уже мирные жители.
* Анекдот (точнее басня) фривольного содержания, но со смыслом. Из фильма «Александр Невский» (1938). В одной из сцен кольчужный мастер Игнат рассказывает князю и дружине эту историю.
Миролюб:
Князь Мстислав писал(а):
практически смертельно, ранит князя Мстислава.
Батюшка, мы тебя зря что ли компотом из живой воды и молодильных яблок поили?) Крепись там!
А с поля боя нЭжно подхватим и аккуратно унесем, не беспокойся. Завтра отпишу.)
Веселина:
Накануне Орды
Веселина в одиночестве сидела на мостках. Свесив босые ноги в воду, она в задумчивости теребила перстами свои косы. От грязной со следами крови и пожарища на Соколиной башне рубахи девки исходило зловоние, хоть нос вороти. Эх, скинуть бы одёжу с округлых девичьих плеч да окунуться в прохладные воды реки! В этом месте река заметно сужалась и текла плавно, будто ленясь; опасная быстрина была ниже по течению. Но, вперив взор в воду, девка передумала окунаться: река, как и трава на берегу, побурела от людской крови.
Невдалеке слышались бабий плач и причитания по убиенным Змеем Горынычем. Веселина вздохнула и пустила слезу, оплакивая сгоревшую в огне несчастную девку Малку. Веська и сама чуть не сгинула на пожаре – почитай, душа ее побывала между Явью и Навью.
Веселина попыталась дохнуть полной грудью и закашлялась от боли. Грудь саднило. «Эх, матушка-покойница… Кабы ты могла видеть, что нынче в Энске делается! - мыслила девка. – Сперва князь наш Мстислав едва не помер, да живая и мертвая вода поставили его на ноги. А как отведал он молодильных яблок, так и вовсе помолодел, а уж каким красавцем стал – любо-дорого глядеть! И сила молодецкая вернулась. Будто заново народился».
Откуда-то из кустов вылетела, громко крякая, утка. Веселина вздрогнула.
«А потом наслал на нас ворог Змея Горыныча, матушка…Ох, и страшен был он, изрыгая огонь из огромной пасти! Многие из наших мужиков и баб с жизнью распрощались, пока не одолели Змея богатыри да добры молодцы... Лежит он, ими поверженный, на земле, и кровь его выжигает землю и стекает в реку вместе с молодецкой. Молвят люди, будто хотят снять с него кожу и пустить ее на ножны али конную упряжь…Правда то или кривда, мне неведомо, матушка…»
Веселина поднялась с мостков и оправила рубаху. Пора было возвращаться на княжий двор. Только неспокойно было у девки на сердце, будто беду чуяла.
И наутро та беда пришла. Прозывалась она Орда.
Добрыня Никитич:
Передышка была небольшой. Не успели перевести дыхание, осознать, какой ущерб и жертвы принёс змей, как на горизонте показалась орда проклятая.
Пыль поднялась над дорогой так, будто её гнали не шаги, а чья-то тяжёлая работа — невидимая, системная.
Тёмные силуэты, обожжённые доспехи, связки оружия — всё это выглядело так, будто война была их домом, а дорога — просто коридором к добыче.
Живое море, которое нам надо вырезать так, чтобы в последующем боялись ходить на землю нашу. Я все силы брошу и сделаю невозможное и возможное, чтобы никогда не ступала нога врага в энском княжестве. Хотя противника не стоит недооценивать: хитер и изворотлив, явно что-нибудь выкинет при битве. Опытные воины, но и мы не лыком шиты. Что тут говорить, а искусству воевать учились с младенчества. Тем более с поддержкой заморских друзей сможем многое. Мстислав проговорил свою речь, которая закончилась приказом идти в атаку. Благо Алёшенька разбавил серьёзность момента, что немного выдохнул, понимая, в каком напряжении нахожусь. Да и волнение за любимую, никуда не делось. Переживал, как бы она при своём состоянии ещё хуже себе не сделала.
Первой в бой рванулась конница, под предводительством Вольги. В друге я не сомневался, он опытный воин, и враг ощутить на себе, что такой русский дух. Я посмотрел туда, где лучники по командованием Мораны прикрывали первых. Больше всего хотел, чтобы её здесь не было. Не оправилась ещё после падения, хоть и друг постарался поставить любимую на ноги. Но разве её остановишь? Тем более когда решаются судьбы стольких людей. Я с восхищением наблюдал, как уверенно Морана командовала лучниками, что голос ни разу не дрогнул. А внутри небось бушует ураган злости и ненависти к врагам. Любимая была прекрасна в своей стихии, амазонка, воплотившаяся в жизнь из рассказов. Я не мог не любоваться ею и благодарить богов за то, что связали нас.
У войны не женское лицо, но не в этом случае. Рядом с Мораной Яра и Хенрика точным пуском стрел сбивают с ног врагов на смерть. Подруги у моей амазонки появились под стать, отрадно смотреть, как они точно в цель пускают стрелы.
Мои бойцы в нетерпении стояли и ждали, когда же они пойдут в атаку. Смотрели, как их друзья направо и налево рубят ненавистного противника. Как кровью пропитывается земля, вбирая до последней капли. Я чувствовал кожей их злость и ненависть. Сколько горя и слёз людских принесло идолище поганое. Сколько судеб было сломлено, и этому нужно было положить конец. Я смотрел на битву и с сожалением понимал: не бывает так, чтобы не было потерь только с одной стороны. Это ещё хлеще будило ярость, которая вскипела так, что, услышав мой приказ к бою, они тут же ринулись в самую гущу. Дай бог нам победить.
Взмах рукой, меч прорезает воздух рядом с врагом, не задевая его. Нет, я не собирался его щадить, это обманный маневр, чтобы он пошёл в атаку на меня, и я мог сразу же вонзить меч в тело насквозь. Жалость — это самое последнее, что я испытывал сейчас. Они-то никого не жалели, проходя черной саранчой по деревням и селам. Слева мелькнули копья, но я не рванул в них, а шагнул боком. Там, где копьё искало грудь, отдал ему воздух — и тут же оказался на расстоянии вытянутой руки. Удар — короткий, тяжёлый. Не ради крови, а ради того, чтобы оружие врага стало бесполезным: древко сломалось с сухим треском, а щит зазвенел, как тонкая лента.
Несколько татар попытались обойти — массой, «волной». Пара фигур бросилась в обход с приёмом, рассчитанным на то, что я человек огромный и медлительный. Этому только усмехнулся и поднял оружие выше. Ударил не вниз, а по дуге — и в пыли поднялась целая полоса обломков: рваные края камня взвились, как стенка, мешая бежать тем, кто привык думать, что перед ним просто дорога.
Те, что были ближе, взревели и пошли снова. Теперь они давили не вперёд, а «в лоб», как если бы хотели вдавить меня в землю. Принял этот напор всем телом: ноги углубились в пыль, плечи напряглись, а рука держала оружие так крепко, что суставы побелели даже под сажей. Терпел. Не из упрямства — из расчёта: если орда ломает себя в одном месте, дальше у неё остаются только догоняющие шаги. Надеть бы шапку-неведимку, вот только это не честный бой будет.
И тут сверху, со стен, посыпались стрелы — лучники не вразнобой, а в те промежутки, где орда «провисала». За это надо благодарить любимую, за то, что прикрывает меня и моих дружинников, что сражаются рядом. Стрелы не сваливали всех подряд. Они делали другое: заставляли менять темп, а темп — это всё. В движении массы сразу видно, где у неё сердце сбилось.
Вдали темной тучей кружилось воронье. Сначала их было мало: несколько воронов кружили высоко. Потом их становилось больше.
Они кружили не по кругу “просто так”, а будто искали точку, где воздух теплее или где кровь ближе к поверхности. Крылья то складывались, то распахивались, и каждый новый взмах давал ощущение медленного счёта: раз-два-три — и снова вниз, снова ввысь. Внизу, в тёмной полосе, куда их тянуло, ничего не было хорошо видно — дымка, пепел, тени от редких стеблей. Но в каждом их снижении слышалась уверенность: там есть то, что пахнет бедой, даже если ещё не видно глазами.
Как и предполагал, стоило нам побеждать в этой битве, всё резко поменялось. Хитрые враги продумали все до мелочей. С двух сторон налетела конница, во главе с Ханом, внеся сумятицу в наши войска. Я с досады плюнул на землю. Кольцо вокруг нас всё сжималось, приходилось отступать. К этому я точно не был готов, но приходилось кричать своим, чтобы выполняли приказ. Каждая жизнь сейчас была на счету. Не сразу понял, от чего поднялся гул и прошёлся волной по дружине про раненного князя. Не поверил. Начал пробираться сквозь плотно стоящих дружинников, туда, где по их представлениям должен быть князь с княжичем. И открывшаяся картина моему взору ничего хорошего не предвещало. Раненный князь лежал на земле, и, судя по тому, куда вонзились стрелы, это было смертельно опасно.
Саэль/Саид:
Битва
Саэль
Саэль, стоя на площадке за городской стеной, смотрела на ход боя. Воины орды накатывали волнами и откатывались сметенные натиском дружины. Держа лук наготове, до рези в глазах вглядывалась в нападавших, по одному отстреливая наступающих, пытаясь не потерять из виду брата.
- Царица, - стоящий рядом Визирь подождал пока пущенная стрела, воткнувшись в грудь отбросит пробивающегося, к бьющимся спина к спине Саида и Миролюба, представителя орды, твердо сказал, - надо спустится со стены.
- Нет, - нахмурилась Саэль снова тетиву натянув, - я не вышла на битву, потому что разумны были твои доводы, но сейчас не останавливай меня.
Девушка, вложила стрелу и, прицелившись, выстрелила. Еще один нападавший споткнулся, из его перекошенного рта раздался, на мгновение перекрывший шум битвы, вой. Воин, схватившись за древко, пронзившей глаз, стрелы, вырвал ее из опустевшей глазницы и через миг рухнул лицом вниз под копыта богатырской конницы. Несколько стрел пущенных нападающими вонзились в бревна рядом с Саэль. Визирь не церемонясь схватил царицу за руку и, пригнувшись, потащил за собой, матерясь на всех известных ему языках.
Саид
Сабля со свистом рассекая воздух разрубала плоть и ломала кости. Чем дольше шла битва тем сильнее мышцы, наливаясь усталостью, становились тяжелыми, а рукоять сабли скользкой от чужой крови. Приходилось сильнее сжимать пальцы чтобы оружие не выскользнуло. Смерть кружилась рядом нанося удары, свистела пролетающими мимо стрелами. Вязкий запах крови проникая в ноздри обжигал слизистую, не давал сделать вдох полной грудью. Тяжелые капли пота стекали по коже падая на землю и пропитывали ее солью. Саид краем зрения видел, как рядом бьются те с кем вчера делил шашлык, пел песни и прыгал через костер. Не заметив в рядах сражающихся Светораду мысленно выдохнул. Подумав- она, наверное, где-то рядом с Саэль. Порыв ветра, коснувшийся влажной от пота и крови рубахи, тронул слипшиеся волосы, остудил мысли, вернул силу мышцам. Благодарю, княжна. Миг покоя в безумии битвы.
Снова со всех сторон обрушилась какофония звуков: стоны, предсмертные хрипы, боевые кличи, хрип топчущих противника коней. Саид не увидел но почувствовал- движения Миролюба изменились.
- Ранен?
Рубанув саблей очередного нападающего, Саид развернулся поскальзываясь на трупе, но сумел удержался на ногах.
- Князь ранен, - Миролюб устремился к рухнувшему родителю, - надо отступать.
Саид, прикрывая отход, последовал за, отдающим приказы дружине, княжичем. Когда они добрались до лежащего на земле Мстислава он еще дышал. Торчавшие из него, украшенные черным оперением, стрелы не предвещали хорошего исхода.
- Надо отнести за стену, помоги, - Миролюб присев закинул руку князя себе на плечо. Саид повторил его движение.
- Три.
Аккуратно, насколько возможно, поднялись и удерживая Князя, споро двинулись к воротам.
- Осторожно, - пробормотал Мстислав не открывая глаз, - не картошку несете.
Властитель дернул уголками губ и обмяк. Саид переглянувшись с Миролюбом ускорились.
- Мишенька, - сквозь какофонию боя послышался старческий голос, - поможем дружине прикрыть отступление Князя.
Раздавшийся следом за этим рев заставив сбиться с шага. Медведь с сидящей на нем бабкой, до сего момента ураганивший в тылу нападавших, развернулся и понесся сметая всех на своем пути.
Шамаханец с княжичем сбились с шага. От рывка висевший на их плечах Князь застонал, не открывая глаз. Саид, коротко ругнувшись, выровнял шаг.
Прикрывающий их тыл медведь был страшен. Съехавший на глаза бурого таз был покрыт кровавыми разводами, бант растрепался. Ударами лап бурый сшибал пытающихся встать на его пути. Сидевшая на его спине старушка размахивая серпом, добивала тех кто смог увернуться.
- У всех смерть с косой, - пробормотал Саид, - а у вас с серпом.
- И на медведе, - выдохнул Миролюб.
За воротами был развернут военно полевой госпиталь.
- Кто же так раненого носит?!
Саэль, забросив лук на спину, через миг оказалась рядом. Цепким взглядом царица оглядела брата, потом княжича и выдохнула поняв что кровь на них чужая.
Осторожно сгрузив Мстислава на импровизированные носилки, оставили его в надежных руках Светорады и Софьи.
Влетевший в ворота медведь споткнулся и обиженно заревел когда просвистевшая стрела впилась ему в...тыл.
- Ох ты ж, - старушка соскочив со спины бурого, отбросила серп и обняла его за шею.
- Визирь, - Саэль посмотрела строго, - мы же приготовили все что нужно для перевязки раненых, неси сюда.
Дружина, следуя приказам, возвращалась за стены.
Саид, опустившись на землю, спиной привалился к боку глухо рычащего медведя. Проведя по лицу ладонью попытался убрать кровь. Поняв - просто размазал, устало выдохнул и закрыл глаза. Шамаханец знал- в битве любое затишье надо использовать для восстановления сил. В это время Саэль и Амин, вытащив стрелу, обрабатывали рану медведя.
З.Ы. Миролюб, бурому надо будет мешок репы презентовать да дом сгоревший отстроить. Про медаль на могучую грудь и говорить нечего))))
Миролюб:
Бой.
Победа была так близко, что её, казалось, можно было коснуться рукой. Миролюб уже видел, как дрогнули первые ряды Орды, как медленно, шаг за шагом, энское войско начало теснить неприятеля. Ещё немного и строй врага мог рассыпаться.
Но именно тогда всё изменилось. Послышался гул, из-за невысоких холмов вырвались сразу две лавины всадников. Ордынская конница неслась с такой скоростью, что земля под копытами превратилась в сплошное облако пыли. Впереди, не скрываясь, скакал Мирза-хан.
- Зараза...- вырвалось почти беззвучно.
Удар пришёлся одновременно с двух сторон. Тяжёлые всадники врезались в русские ряды, словно топор в сухое полено. Там, где ещё мгновение назад стоял строй, теперь клубилась беспорядочная схватка. Крики команд смешались с ржанием коней, звон стали с воплями раненых. Кто-то пытался удержать линию, кто-то разворачивался навстречу новой угрозе, кто-то уже сражался, не понимая, где свои, а где враги.
Именно этого Орда и добивалась. Их сжимали. Вражеская пехота снова пошла вперёд, а конница, прорвав фланги, начала замыкать кольцо. Еще немного и отступать станет некуда, если прорвется орда за спины... Миролюб успел увидеть, как Мирза-хан, почти не сбавляя хода, вскинул лук и выпустил несколько стрел. Сердце болезненно сжалось, княжич понял что сейчас случится за несколько мгновений до.
- Князь ранен - зарычав от накатившей ярости, Миролюб несколько раз полоснул мечом по нападающим, в попытке развернуться.
Добравшись до рухнувшего князя, Миролюб опустился рядом, быстро оценивая состояние раненого. Две стрелы — одна в груди, другая в плече. Чёрное оперение колыхалось от каждого слабого порыва ветра, и от одного вида этих стрел внутри неприятно холодело. А за спиной стояло войско, которому нужен был командир.
- Не размыкать строй! - княжич поднялся и посмотрел прямиком на Добрыню, который вынырнул из толпы, - Отступаем, медленно! - повернулся в сторону Вольги, командовавшего конницей, - Лучники — прикрывать отход, - распоряжение Моране, - Нельзя пустить их за спины нам. Обороняем Энск-град! - это уже для всех.
Голос прозвучал неожиданно спокойно, но жестко. Паника — худший союзник. Он не имел права заразить ею других. Приказ тут же начали передавать дальше и Миролюб видел, как дружинники постепенно перестраиваются, как отдельные островки сопротивления начинают снова складываться в единое войско. Они больше не шли вперёд. Теперь их задачей было сохранить людей.
- Надо отнести за стену, помоги, - Миролюб перевел взгляд на Саида и тот кивнул.
Аккуратно, насколько это было возможно в грохоте отступления, они подняли князя. Миролюб подхватил его с одной стороны, Саид — с другой, стараясь не задеть раны и не причинить лишней боли. Миролюб невольно дёрнул уголками губ, услышав тихие слова отца. Даже сейчас, даже с такими ранами, князь оставался собой. Но уже в следующее мгновение его тело обмякло, и вес стал тяжелее. Княжич мгновенно напрягся, и они с Саидом переглянулись, ускорив шаг.
Пролетевший мимо, ревущий медведь, вызвал невольную улыбку. Нет, никому не удастся победить этот народ. Наконец добравшись до городских ворот, аккуратно уложили князя на носилки. Царица и Визирь активно помогали раненым, увидев сестер, Светораду и Софью, которые были явно испуганы, но живы, Миролюб облегченно выдохнул.
- Все будет хорошо, - кивнул девушкам и даже сумел ободряюще улыбнуться.
Самому очень хотелось свалиться где-нибудь у стены, закрыть глаза и хоть немного выдохнуть. Чужая кровь кажется пропитала не только одежду, будто въелась в кожу, железный привкус ощущался даже на языке, но времени больше не было, Миролюб схватил первого попавшегося коня и вскочив на него, двинулся обратно за стену, контролируя отход и снова улыбнулся, когда понял что его приказ и так четко исполняется.
- Лучники, метатели — по стенам, - командовал Миролюб, направляя часть войска, - богатыри, ваши отряды готовятся к обороне.
Еще чуть-чуть и войско полностью будет в черте города, тогда можно будет закрыть ворота.
оффтоп: Саид, бурого вознаградим обязательно, как и бабульку.)) Таких воинов почитать надо.
Сестрицы, не дайте батюшке слиться с этого праздника жизни.))
Войско - отступаем, экономим силы.
Борис Северин:
Я так боюсь перемен,
Помоги мне отыскать заветный свет во тьме,
Ведь из-за тебя я поменял.
Всё переменчиво,
Всё переменчиво.
В твоих глазах так пусто, жутко,
Прыгнул в эту бездну прямо без парашюта.
И не надо меня спасать.
Мне говорят, это так безрассудно,
Гореть в пустоте твоих глаз это так безумно.
Зато я научусь летать.
Гранж – Всё переменчиво
Тонкий шлейф сладковатого цветочного запаха проник в его ноздри. Борис потянул воздух и ощутил как ноги сами собой двигаются к источнику аромата истинной. Она находилась здесь. Близко. Только что… Ушла.
Оборотень попытался остаться на месте, но это было совершенно невозможно. Ему требовалось увидеть Софью хотя бы издалека, несмотря на отсутствие запаха ее крови, убедиться, что она невредима. Инстинкт защитника пары включился мгновенно и погреб под собой всё остальное.
Быстрым шагом Борис шел по следу княжны, обнаружив скопление ее запаха у разрушенной стены. Там же были следы крови Яромилы и магии живой воды. Двигаясь вдоль улицы, он прятался между избами, но прохожие, по-прежнему занятые своими заботами, не обращали внимания на княжича. Запах привел к терему Мстислава.
Аккуратно заглянув через забор Борис увидел насколько изменился княжеский двор. Повсюду сидели, лежали, стояли раненые люди, между ними с лекарствами, водой, провиантом сновали жительницы терема и дворовые девицы. Кто-то плакал. Кто-то стонал. Кто-то ругался на отборном матерном. И никому не было дела до него.
Из конюшни выбежала Софья. Тонкими пальцами она сжимала пузырек с живой водой, спешила к тяжелобольным. Она была прекрасна. Даже сейчас, взмыленная, уставшая, в копоти и с растрепанными волосами она оставалась воплощением настоящей княжеской дочери.
Следом за Софьей увязалась Авдотья. Борис сделал шаг назад. Зачем он опять пришел сюда? Почему позволил инстинкту взять верх? Как мог забыть про то, что должен защищать не истинную, а Энск-град и Волконское княжество? Отвернувшись, Северин направился к лесу, туда, где его душе будет легче обрести покой в ожидании стаи.
Он увидел их. Это было как прыжок в холодную воду после жаркой бани. Туда, где еще пару минут назад никого не было, плотным потоком стекались силы Орды. Их чёрная одежда символизировала смерть, а блеск в глазах не оставлял надежды на мирное урегулирование. Эти войны пришли побеждать. Эти войны не умели проигрывать.
Их было слишком много.
Борис замер. Несколько секунд потребовалось ему, чтобы просочиться и затеряться среди деревьев. Сбежать от неминуемой смерти. Чуть позде волчий слух помог услышать и разобрать речь князя Мстислава, но было понятно, что она не поможет.
Силы слишком не равны.
Засвистели стрелы, зазвенели мечи. Сердце рвалось и на поле боя, чтобы встать в ряды войнов, дать мечу напиться крови, и обратно в княжеский терем, чтобы защитить истинную.
Оборотень не сделал ни того, ни другого.
Он понимал, что в рядах Мстислава станет лишь каплей в море. Сделает мало даже на пределе сил. Осознавал, что княжна Софья может погибнуть или пострадать только если сама броситься в бой, а она не будет. У нее своя война со смертью в княжеском тереме. Знал, что без подкрепления из Волконских земель битву не выиграть. А потому решил Борис осторожно продвигаться туда, где ему помогут встретить отца и стаю как можно скорее. К тем, кому лес – тоже дом.
В последний раз видел Ягу, Лешего и Кощея около трупа Змея Горыныча. Остались ли они там или спрятались от Орды в затерянных лесах? Не зная наверняка, Борис сунулся к Соколиной башне, но увидел только спины врагов, запирающих людей Мстислава в плотное кольцо. Услышал как среди бойцов пробежал холодный шепот «князь ранен». С отчаянием посмотрев на эту картину со стороны, Борис вновь развернулся и побежал к лесу. С надеждой, что Яга, Леший и Кощей не зажаты в кольце и успели перебраться в безопасное место. Вовремя побежал, потому что был замечен. Несколько стрел взметнулись в воздух по его душу, но оборотень был быстрее.
Остановился только когда отбежал достаточно далеко от поля битвы. Отдышался, прислонившись к дубу. Как же ему найти Ягу, Кощея и Лешего? Вспомнил Борис, что последний в качестве угощения принимал черный хлеб, блины, сало, орехи, квас или молоко. А кроме них любил табак. Похлопав по одежде, Северин обнаружил у себя только остатки подавителя, которые намеревался использовать, чтобы усыпить волка и уехать из Энск-града без Софьи. Решив, что такой подарок тоже подойдет и за неимением другого, положил мешочек под плоский камень, поклонился ему и с вежливым почтением в голосе произнес.
– Леший, возьми мой подарок. Одному тебе доверяю его как способ унять волчью силу. Знаю, что не будешь использовать против оборотней, кто с тобой заодно, кто лес родным домом считает и служит ему. Явись ко мне. Помоги отыскать Ягу и добраться до стаи. Чем быстрее волки до поля битвы доберуться, тем меньше смертей будет, тем тише реки крови прольются на этой земле.
Алеша Попович:
Воевода с интересом оглядел высоченного дюжего паренька, что стоял перед ним, повесив нос. В тот же самый день, как пришел в Энск-град с котомкой из своей глухой деревни - умудрился натворить таких дел, что только диву давайся.
Воевода вчитывался в пергамент, где были описаны все происшествия.
- И что, телегу одной рукой поднял?
- Ага. Ну, там как дело было...иду я значит, никого не трогаю...а то ж во вторник, а по вторникам, я вообще никого не трогаю, и тут...
- Достаточно - воевода жестом остановил нежеланный поток красноречия - И ты значит, в дружину к князю хочешь?
- Ага - просиял тот и уши его моментально покраснели от смущения - Если повезет...в богатыри хочу.
Воевода прищурился.
- И зачем же ты в богатыри надумал идти? Только честно отвечай!
- Подвиг совершить хочу - уверенно ответил Алеша Попович.
Налетевшая словно из неоткуда конница Орды под командованием Мирзы-хана, буквально смела армию Энск-града. Князь Мстислав был ранен. И в этой толчее и сутолоке, когда непонятно, где свои, а где чужие, Алеша понимал, что все плотнее кольцо ордынцев над ними сжимается, теснят уже их враги, а не они, как было раньше. Бились они смело и яростно, но вдруг пришло осознание - не сдюжат. Слишком много чертей этих окаянных. Тогда княжич Миролюб скомандовал за стены городские отступать.
Только и успела часть войска перейти по мосту через ров, как опять ордынцы ударили. Ударили причем в самое слабое место.
Про стенобитные орудия им только воевода рассказывал, когда объяснял какие оружия в мире есть, чего опасаться. Но Алеша его прежде никогда не видел. К главным воротам катили свой страшный дар степняки. Таран, окованный ржавым железом, тащили на толстых пеньковых канатах.
Ров перед городом был широк, саженей в тридцать, а через него вел единственный подъемный мост на тяжелых чугунных цепях. Но цепи эти уже лопнули от удара тяжелого тарана, рухнувшего на них сверху, словно секира Перуна. Дубовые настилы моста теперь лежали поперек черной воды, упершись одним концом в каменную кладку города.
— Поднять решетку! Закрывайте ворота— крикнул Миролюб, но осекся.
За сомкнувшимися стальными прутьями остались люди. Ратники, десяток лучников и богатыри. Если сейчас поднять тяжелую кованую порту, они окажутся отрезаны. Степная конница ринется в брешь и город падет.
Алеша тут же бросился туда. В лицо устремились стрелы, выпущенные со стороны Орды, но ни одна не нашла плоти — богатырь прикрывался своим щитом. Он добежал до края обрыва, где мост обломком гнилого зуба нависал надо рвом. Уперев ноги в скользкий камень, спиной, хребтом своим вошел под тяжелые дубовые балки нижнего яруса.
Вся неподъемная тяжесть моста легла на плечи Алеши.Побелели костяшки пальцев, намертво вцепившихся в мокрый камень. Ступни ушли в землю по щиколотки.
— Давай! — прохрипел он, глядя снизу вверх на замерших товарищей — Живо давай!
Лишь бы успели. Илья загонял коней и людей в город. Добрыня и Вольга пришли ему на помощь.
Железная решетка с оглушительным лязгом рухнула вниз, отсекая внутренний двор от неминуемой гибели.
Ордынцы внизу торжествующе взвыли. Их стенобитное орудие откатилось назад для нового разгона, чтобы пробить сами врата. А там, во рву, среди щепы разбитого моста, выпрямился во весь свой исполинский рост богатырь Алеша Попович.
Глаза Добрыни расширились от чудовищного осознания. Алеша остался наедине с целой армией, пока они уже находились за стенами. И сейчас ворота Энск-града будут пробиты.
- Уходи, Алеша! - закричал что есть мочи Добрыня - Это приказ, уходи!
Обернулся Попович на братьев-богатырей своих, улыбнулся добро и лишь плечами повел:
- Вы бате только скажите, что так мол и так...что не отступил, что достойно встретил...а княжне...Светораде еще... - он осекся - что-нибудь скажите...а то я не умею.
- Алеша! Не смей! Решетку....решетку поднимай! - Добрыня понимал, что призывы его тщетны. Нельзя подвергать город опасности, и даже если они это сделают - будет слишком поздно.
Первые ряды ордынской конницы уже достигли края рва. Десяток всадников, самых отчаянных, направили своих низкорослых лохматых лошадей прямо на него, думая задавить числом.
И тогда Алеша выпрыгнул наверх, посылая вперед верную дубинку.
- Ну, что дубинушка, ухнем напоследок? - волшебная дубинка из Лукоморья полетела вперед, сминая с десяток ордынцев и превращая их таран в щепки.
Мирза-хан вскрикнул с досады.
- Убей его! - коротко отдал приказ племяннику Великий Хан.
Визжащие, оскаленные лица, кривые клинки, занесенные над головой.
Алеша не стал ждать. Он шагнул навстречу. Для обычного человека это был бы шаг в смерть, но для его, сына простого плотника из деревни Поповичи - нет. Время вдруг загустело, как старый мед. Мир замедлился. Разил Алеша своим мечом ордынцев направо и налево. Это был страшный, смертельный пляс среди сотен врагов. Меч его не знал промаха. Сердце гнало по жилам не кровь — жидкое пламя. Оно выжигало усталость, боль в рассеченном плече и саднящую пустоту в груди, где должен был жить страх. Степняки дрогнули. Но это не могло длиться вечно.
Мирза-хан встал напротив него, направляя отряд лучников, что уже натянули тетиву.
И тогда Алеша сделал то, чего Орда никак не могла ожидать. Он расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову к багровому солнцу.
Алеша сплюнул кровавую слюну, стер грязь с бровей и снова пошел вперед.
— Мало вам? — прошипел он, чувствуя, как лопается кожа на разбитых костяшках пальцев. — Еще хотите?
Мирза-хан поднял ладонь, давая знак лучникам повременить.
- Ты храбро бился, богатырь. Я уважаю это. Сдавайся сейчас, встань на колени передо мной и Великий хан подарит тебе жизнь. Я обещаю.
Кровь сочилась из ран Алеши там, где достали вражеские клинки. Застилала глаза и он вновь утерся, чтобы глянуть прямо в глаза Мирзы и промолвить:
- Русичи не сдаются!
Племянник хана вздохнул, казалось, с сожалением. И не заметил, как Алеша послал вперед дубинку, выбивая из него дух.
- Отведай-ка силушки богат... - в тот же миг в его тело ударили первые стрелы.
Потом еще и еще. Кровь полилась изо рта. Стрелы вонзались в него снова и снова, и не было им конца.
Великий Хан хмуро поглядел на племянника силящегося подняться после чудовищного удара.
Остановился у тела богатыря, истыканного стрелами так, что только голова оставалась целой. Плюнул.
- Готовьтесь штурмовать город. Я хочу, чтобы Энск-град исчез с лица земли!