Яга:
- Ааа, так ты риэлтор? Стоп, погоди, погоди, пока не нажимай "купить авиабилет". Сейчас человечек подъедет, посидит рядом с тобой, пока ты кнопку нажимаешь, надо будет ему комиссию 50% оплатить.
После боя возвращаемся к Избушке – много силы миров иных воплотилось в Яви, на людях и природе отпечаток оставили. Выстоял Энск-град, выстояла родная земля, гневом, болью и яростью. Славой, силой и доблестью. Дети Луны, смертные и бессмертные сражались в ней с Идолищем Поганым и его саранчой черной, ненасытной. Были потери, но это неизбежно – равновесие должно сохраняться, смерть – новая страница в переплетениях судеб и новый путь. Как для нового Ясного Солнышка – нашего друга Алеши Поповича, что теперь настойки с нами попивает под трели флейты и серебро лунных лучей. А вот Василий перебрался, бдить за княжичем и премудростям учиться шахматным, чтобы «всех-всех одной лапой» да за опахалами из перьев разноцветных, что на солнце как камни драгоценные переливаются, себе, говорит, лучше шелка не жалко. Да и я обещалась побывать в царстве Шамаханском. Ненадолго, сила не отпустит, место мое на перепутье миров, среди темного леса, но неделя-другая – хороший отдых будет. Лешему да Кощею трав привезти новых, к кальяну новых, рецепты (плов понравился, даже без мухоморов), да с внучками свидеться и с Ильей, Визирем, Саидом и Саэль… Много всего было и много следов остались в том, что смертные зовут душою. Царство Шамаханское встречает жарой, песками и трелями птиц диковинных. Долго ли туда ехать – не ведаю, ступа долетела за несколько часов, а повозка, как говорил Визирь, и недели добираться может. Иная здесь сила, ощущается она словно жгучее солнце над рыжими барханами. Но по-своему прекрасная. И чуточку родная, как часть Яви – мира людей.
- Мяяяяу! Я здесссьмяяяяу! – прыгает на резном балконе черный пушистый комок в тюрбане, пером увенчанном. – Нааааливвку взялааа? Тут фрукты есть и птицы, смотри какие, только если будешь перья щипать – тсссс, только мне, я прикррррооюмяу. А кофе одним кашу не сварииишь.
- Здравствуй, Василий, в падишахи заделался, а?
- А то, - гордо распушил хвост котяра. – У меня и гарем есть! И ковер. Летающий. Только одному говорят нельзя. Что они понимают, даааамяяяу?
- Ковер? А ну-ка покажи мне это заморское чудо нитями расшитое, пока внучков ждем.
Какая сила в нем – любопытно мне. Земли этой с ее жарким солнцем аль что еще? Опахало дрогнуло в руке, словно ожидало чего-то весьма и весьма занимательного.
Кощей Бессмертный:
«— В этом фокус? Чтобы выжить?
— Фокус вовсе не в том, чтобы жить вечно, Джекки, а в том, как остаться самим собой... навечно.»
Пираты Карибского моря: На краю Света (Pirates of the Caribbean: At World's End)
Небо над Ирием, обителью богов, в тот день было непривычно хмурым. Золотые чертоги, обычно слепящие нестерпимым светом, подернулись дымкой, когда на порог ступил гость, которого здесь не ждали со времен сотворения мира. Кощей Бессмертный, облаченный в доспехи чернее самой бездны, шел не как завоеватель, а как проситель. Его костлявые пальцы сжимали посох, а в чёрные глазницах теплился холодный, но решительный огонек.
Боги, восседавшие на престолах, замерли. Перун сжал рукоять молнии, но Кощей лишь склонил голову.
— Не за властью пришел, — голос его прозвучал как шелест сухих листьев по могильным плитам. — Пришел за справедливостью. Алеша Попович пал. Сложил голову в битве, защищая не только княжество, но и саму жизнь на земле. Он был смертным, но дух его оказался крепче стали и чище горного хрусталя.
В чертогах поднялся ропот. Сварог нахмурился, скрестив на груди могучие руки:
— Смертный? В лик божественный? Он лишь человек, Кощей. Его сердце знало страх, его плоть была уязвима. Как может тот, кто познал тлен, нести вечный свет? Не слишком ли велика честь для того, кто еще вчера был прахом?
Стребог, сидевший поодаль, звонко рассмеялся, и от его смеха по залу пронесся вихрь:
— Глядите-ка, братья! Кощей, что веками морозил людские посевы и собирал дань костями, вдруг стал защитником человечества? Неужто ты, старый костяной, решил, что если пригреешь смертного на груди, то и сам оттаешь? Не смеши мои ветры, ты же их за людей никогда не считал — так, за скот, что под ногами путается.
— Верно, — подхватил Велес, хитро прищурившись. — Ты, Кощей, всегда любил тишину могил. А теперь просишь за того, кто эту тишину нарушал звоном меча? Неужто совесть проснулась? Или просто скучно стало в твоем склепе, и ты решил поиграть в благодетеля, чтобы хоть как-то развлечь свою вечную пустоту?
Кощей выдержал насмешки, не дрогнув. Лишь пальцы на посохе сжались чуть крепче.
— Я не прошу за людей, — отрезал он, и в голосе его прорезался металл. — Я прошу за того, кто доказал, что даже в короткой жизни можно оставить след, который не сотрет ни время, ни ваша божественная гордыня. Вы называете их прахом, но именно этот «прах» сейчас держит небо, чтобы оно не рухнуло на ваши золотые головы.
И тут вперед вышел Ярило — старый бог солнца. Его одежды потускнели, а в глазах читалась невыносимая усталость веков. Он сбросил с плеч тяжелый плащ из солнечных лучей и, слабо улыбнувшись, положил руку на плечо Кощея.
— Послушайте его, — голос Ярилы был тихим, но в нем слышалось облегчение. — Я устал, братья. Тысячелетия я грел эту землю, и силы мои иссякают. Алеша… я видел его. Он не просто защищал людей, он любил их так, как не умеет никто из нас, бессмертных. Его тепло — это не просто жар, это любовь к жизни, которую он отдал без остатка. Отпустите меня на покой, в края вечного заката, а ему дайте мой венец. Он справится лучше.
Кощей, видя колебания богов, сделал шаг вперед, и пол под его ногами покрылся инеем.
— Вы боитесь его смертности? — пророкотал он. — Но именно она делает его свет таким живым. Он знает цену каждому рассвету, потому что сам когда-то боялся не увидеть его. Люди плачут по нему, боги. В каждой избе, в каждом селе имя его поминают с любовью. Эта любовь — лучшая искра для нового солнца.
Боги переглянулись. Вес людской любви и мольба уставшего Ярилы оказались тяжелее любого золота. Перун медленно разжал кулак, и молния в его руке погасла. Он кивнул...
«Заря над полем битвы»
Умолк набат. Лишь ветер в кронах сосен
Сметает пепел с сонных берегов.
Наш мир, что был иссечен, будто осень,
Снимает горький груз былых оков.
Там, где земля хлебнула злой кручины
И почернела в корчах от огня,
Ступает тихо дух – лесной мужчина,
В полынных косах свет в себе храня.
Он шепчет заговоры, сыплет семя,
Где раньше пули сеяли погост,
И в это странное, целебное время
Встает над речкой радужный настил-мост.
Из горьких слез — ключи, чья влага лечит,
Где кровь пролита — там рябины цвет.
Домовой, выйдя в дом, расправил плечи,
И печь зажглась — даря на мир рассвет.
Мы из железа, что несло нам пламя,
Куем плуги — кормить родной простор.
Над рожью золотой — с живыми снами —
Сам Лель играет трели до сих пор.
Пусть тени предков, в белых облачениях,
В садах зацветших водят хоровод.
Мы лечим жизнь в любви и в облегчении,
Покуда сказка вновь не оживет.
Затянуты все шрамы на полях,
Умыт росой доверчивый рассвет.
На старых, поседевших ковылях
Сияет правды молодой рассвет.
Прошло время. В чаще дремучего леса, где деревья сплетались кронами, скрывая небо от любопытных глаз, в избушке на курьих ножках было шумно.
Кощей, отложив в сторону свой вечный холод, сидел за грубым дубовым столом. Он выглядел иначе: в его осанке больше не было мертвенной скованности. Он поднял кружку, в которой играло солнце — то самое, что теперь каждое утро поднималось над горизонтом с новой, поповичской удалью.
— Ну, за Алешку! — проскрипел Кощей, и в его голосе впервые за тысячу лет послышалась живая теплота. — Хорошо светит, шельмец. Сегодня утром так припек, что у меня в подземельях даже плесень на стенах зацвела. Пришлось заклинанием отгонять, а то еще грибы пойдут, как в лесу у нашего лесного приятеля.
Леший, чья борода была украшена свежими шишками, довольно хмыкнул и стукнул своей кружкой о кружку Кощея так, что по столу пошли трещины.
— А то! — пробасил Леший. — Он теперь как взойдет, так у меня в чаще даже совы в полдень просыпаются, думают — пожар. Я ему намедни крикнул: «Алеша, прикрути фитилек, а то у меня мох сохнет!», а он мне в ответ — лучом прямо в макушку. Озорной стал, сил нет. Раньше-то мечом махал, а теперь — светом. Но, признаться, с ним в лесу веселее стало. Раньше-то солнце как солнце, а теперь — с характером!
— А я вот что скажу, — Яга задумчиво повертела кружку, наблюдая, как солнечный блик пляшет в кружке. — Хорошо, что старый Ярило на покой ушел. Тот-то был бог как бог — важный, холодный, отстраненный. А этот... этот наш. Свой. С ним и помирать не страшно, и жить — одно удовольствие. Ты хоть не окаменел от радости-то, старый? А то сидишь, как истукан, только кружкой и позвякиваешь.
Кощей усмехнулся, и в его чёрных глазницах на секунду отразился солнечный блик, превратившись в искру, почти неотличимую от человеческого взгляда.
— Не окаменел, — тихо ответил он. — Просто впервые за вечность мне не нужно прятаться от света. Раньше я его боялся, а теперь... теперь я его жду. Знаешь, Леший, в этом мире стало на одну причину больше, чтобы не позволить тьме победить. Пусть светит. Пусть греет. А мы... мы присмотрим, чтобы никто не посмел погасить этот рассвет раньше времени.
Леший одобрительно зарычал, и избушка на курьих ножках, словно соглашаясь с хозяевами, притопнула когтистой лапой, стряхивая с крыши остатки ночной росы под первыми, по-настоящему теплыми лучами нового дня.
Вольга Святославович:
3 гектара леса = 3 гектара планов!
Фигура в плаще с капюшоном шла с конем быстрым шагом в сторону и постоянно оглядывалась по сторонам: не идет ли кто с вилами в руках? Или топором, с луком и стрелами?
Дойти бы туда, где можно будет перевести дух, обдумать свое положение и решить, что делать.
А всё из-за нелепой ситуации, в которой была замешана компания знакомых, что не смогли разобраться между собой и как-то договориться. Они вели разборки, но… Знаете, бывают проклятия — типа «вечно гореть в огне» или «превратиться в жабу». А тут проклятие не прям серьезное, но невероятно бесячее. Ладно бы там: «Всегда находить второй носок только после того, как надел первый другого цвета» или «чтобы что-то запутывалось в кармане, даже если туда ничего не клал». Так нет, от души «наградили» … Вроде бы жить можно, но уровень раздражения — 10 из 10. Самое обидное, что получено всё это ни за что! Нашлют всякие неумехи, а потом глаза делают «большие» и виноватые и говорят: «Не знаю, как снять заклятие!».
Так и получается, что теперь ходит тут нечто с косматой головой, с бородой на лице, и это, еще не говоря об остальном. Прячется, чтобы не причинить ещё большего вреда себе, а потом — остальным. Все дело в упавшем резерве, что повлияло на магический фон организма. Раньше вообще бы мимо прошло, никаких хлопот. Если и задело, то так. Силы до конца ещё не восстановились, вот и итог…
Где-то спустя время путник увидел перед собой занятную картину. Колючий терновник, впивающийся в кожу, если попытаться лезть нахрапом. Всё скручено в узлы, словно кто-то хотел что-то свернуть; небо в этом месте скрывалось за плотным пологом черных ветвей. И тишина…
Ему и похлеще встречалось, но всё равно: это у кого-то, так сказать, «бабахнуло» или там, за преградой, скрывается нечто очень «темное»? Хотя вряд ли прямо ужасное, иначе ощущалось бы иначе. Это скорее предостерегающее. Такое природное отражение того, что сотворилось внутри. Когда ошибки пустили корни, сомнения стали ядовитыми грибами, а вина превратилась в этот непроходимый бурелом.
«Я тут хозяйничаю в лесу. И я же — его главный узник, крепости из терновника, чтобы никто не увидел, как сильно боюсь собственной тени».
Сказал легкий ветер.
Вздохнула фигура в плаще, а пространство вдруг расступилось, открывая путь вперед. Может, еще бы подумал, идти ли нет, но голоса за спиной: «Куда-то сюда пошел» и прочий гомон с шагами нескольких ног решили за него.
Идя дальше, попалось жилье. Собственно, крыша есть, стены из деревьев, и сюда так просто зайдут — чего прям морочиться с интерьером, да?
Там и владелица (да, дева то была и ведьма, даже знакомая) этого места. Логично, что абы кто не сидел тут.
Было затем озвучено: «Покажись».
Снял гость капюшон свой и… удивил его внешний вид.
– Да. «Красоты» сейчас не писаной знаю. Для некоторых: «Изыди, нечисть!»
Хотя, чего так бояться, не демон же перед ними в боевой трансформации, и не повелитель тот самый. Не на падал и вреда большого не делал. Все равно такого надумали:
Он ужасный людоед [Мужчина II]
От него спасенья нет [Женщина I]
Он утащит наших деток и сожрёт их на обед!
Он сожрёт и всю деревню, коль не будет взаперти! [Житель III]
Час настал! Вперёд, ребята! Все за мной! Пора идти! [Главарь]
Вместе зверя победим! Зверя мы не боимся, мы справимся с ним!
Чудеса, колдовство, непонятное пугает [Мужчина I]
Тайну мы должны скорей раскрыть. [Все вместе]
Защитим без затей наших женщин и детей! [1]
Убиться ритуальным жезлом! [2]
– Как так…
Был краткий пересказ, и в конце добавлена просьба оказать содействие в снятии проклятия.
Дальше уже двое принялись за решение проблемы; недолго и не коротко, путем «давай так, и это попробуем», вернули прежний вид. Фон магический с резервом тоже стал лучше.
И ушел бы гость искать где-то еще место, не скажи однажды: «Разгрести бы и посадить, а там…»
С тех пор многое в этом лесу изменилось: стало расти то, что раньше здесь не росло, появилось несколько теплиц. Выращиваются целебные травы: лаванда для спокойных снов, зверобой для защиты от невзгод и душица, собранная на рассвете. И не только это.
Здесь есть магические растения: мерцающий мох, который светится в темноте, и корень мандрагоры (относимся к нему с большим уважением и затыкаем уши при сборе!).
Растут несколько ягодных кустов: крыжовник «медовый» и красный, смородина черная, ирга (это небольшое дерево), малина (желтая и красная). И такие, что светятся мягким, почти жемчужным светом, а их аромат напоминает смесь лесного меда и утреннего тумана. Если съесть такую ягодку, на весь день в душе поселяется тихая радость, а мысли становятся ясными, как горный ручей.
Тут ягоды — словно драгоценные камни, спрятанные в изумрудной листве.
Многие спрашивают: «Почему ваши травы работают лучше аптечных?»
Ответ прост: тут не просто выращивают растения. Создаются условия, в которых они раскрывают свою истинную силу. Здесь время течет иначе. Между рядами лаванды прячутся тени, а в теплицах с магическими травами воздух всегда пахнет озоном и дождем.
Это не обычные насаждения. Мы выращиваем вдохновение, исцеление и немного чуда.
Наши правила: аккуратный сбор инструментами, иногда деревянными или серебряными; сверяемся с лунным календарем, порой собираем строго по нему. Разговор с растениями обязателен (они очень любят комплименты).
Эти ингредиенты используются как для самых сильных зелий, настоев и эликсиров, так и для ароматных чаев. Делается то, от чего за уши потом не оттащить.
На огороде сегодня особенный день. Солнцестояние близко, а значит, пора собирать урожай «солнечного корня» — растения, которое впитывает свет весь год, чтобы отдавать его в самые темные зимние вечера.
Еще тут лаборатория, из-за которой порой дымит, коптит, сверкает и многое другое; тогда звучит: «Что там опять случилось?» Кашель, а затем ответ: «Дозировку немного не рассчитал!» А еще доносится: «Ведьма-а-а-а! Иди сюда! Будем пробовать / испытывать / тестировать и т. д. (в зависимости от случая)». Или: «Сидеть! Еще не все побочные эффекты записал». Также: «Раз не получается, давай по-твоему», если и тут неудача, то думается… Затем оценивается результат попытки, и так бывает: получается не то, что задумывалось, но интересное, тогда уже применение надо искать. Редко, когда что-то выбрасывается. Подобным образом был сделан первый крем для рук и лица (хотя по плану была мазь от…) и средство по уходу за поясами (некоторым не все подходило, бухтеть начинали).
«А как не ворчать, когда это может сказаться на моей красоте? То сушит, то слишком жирное! Или эффекта ноль, то подделка какая. Златопояс, не шутка вам!»
И то верно. Как и любую другую магическую вещь, пояс нужно периодически «обновлять»: окуривать дымом трав, протирать защитными аромамаслами (их тоже подбирать надо), чистить проточной водой или солью.
Сами жители этого места товар не продают и редко, когда лично что-то представляют. Есть посредники, которые через них реализуют марку «WoodSoul» (Душа леса).
По поводу средств на начало своего дела: ну... часть найденного кое-где дали. Остальное собиралось взаймы и возвращалось частями позже.
Кстати, надо предупредить: если рискнет кто-то прийти с дурной целью, вас встретят Sentinel (Часовой), Gladius (Меч), Горец Дан, Night Stalker (Ночной охотник) и Echo Knight (Рыцарь-эхо) — появятся внезапно, и мало не покажется. Кто это? Охранники границ. Имена такие, потому что из дальних земель приехали в своё время. Полезные существа; один только Дан (главный в отряде) чего стоит, особенно после визита на... Седые волосы, нервный тик, штаны мокрые на раз. Это для начала, а там… У них был невыполненный долг в прошлой жизни, вот решили так его отдать.
«Всевидящий Иван», также командир специального отряда.
Тот незнакомец, что был пойман в доме мадам и сбежал потом, оказался (узналось от вышеупомянутого товарища) не простым человеком. Но это отдельная тема.
И о хорошем: знакомая Лукия ушла из своей профессии. Ее заметили на уроках музыки, решили позвать в коллектив. Теперь ездит с выступлениями.
Береза, на которой в праздник вязли ленты с желаниями, до сих пор растет. Не просто так же там стоял один богатырь.
[1] «Краса́вица и Чудо́вище» (англ. Beauty and the Beast) — американский анимационный фильм в жанре музыкального романтического фэнтези 1991 года, снятый студией Walt Disney Feature Animation и выпущенный студией Walt Disney Pictures. Режиссёры: Гари Труздейл, Кирк Уайз.
[2] Выражение их книги Натальи Косухиной «Темный поцелуй».
Wood - дерево, лес, роща, но еще лесной.
Вольга Святославович:
Ответы на вопросы и благодарность
1. Как вы создавали своего персонажа.
В начале вообще за девушку играть было идеей. Так, второй-третий план, а то и свое придумать. «За кадром» сказали: «Богатыря, может, возьмешь? Будем вместе тусить?» (в итоге не так много с Добрыней и были, в смысле активного взаимодействия друг с другом). Несколько дней в думах было, выданный список оценивался, так же чтение про этих самых героев былин, чтобы хотя бы какие-то черты их передать. И вот по одной из ссылок в инете написано, что был снят мультфильм «Вольга и султанова жена» (2010); Просмотрено было (для тех лет рисовка там бюджетная была и простая, но сюжет около былинный сохранили) и оттуда местами взято на заметку. Еще фильм Гая Ричи вдохновил добавить такой образ, а-ля Робин Гуд. Приглянулась также возможность разные способности этого богатыря показать (в игре мало этого сделать вышло), но ладно, пара раз тоже хорошо, и так магию творить.
Образ не сразу нашелся, и спасибо что с ним помогли. Дальше немного обработки (так состоялось знакомство с нейросетью и дальше привело к картинкам разным) и что-то уже в стиле а-ка Русь витязь готов.
2. Что вам особо запомнилось и понравилось?
Автор героя тихо шипперил линию Соловья-разбойника и Хенрики, жаль, в итоге она как-то до конца не сложилась. Птица где-то потерялась (история его зависла и многоточие оставила), хотя дева в путешествие отправилась, где-то их пути и сойтись могут.
Так же досадно, что пропали Купава (быстро) и Илья Муромец к концу сюжета (хотя последнего другие отметили в посте).
Борис Северин и княжна Софья — такая история, местами поучительная. Надо себе второй шанс все-таки давать. Оно порой не зря посылается. Радует, хорошее окончание.
Добрыня Никитич и Морана — вот, что значит персонажи сыгрались и итог вышел добротным.
Кот Василий — это просто нечто, мы с героем оба тащимся от него. Лапохвостый заставлял каждый раз улыбаться, а то и громко смеяться.
Медведь и бабушка — они вторые после упомянутого пушистого черного кота. Прямо интересно, как сошлись эти герои? Когда и где? И так ли проста эта женщина с серпом?
Саид/Саэль с Визирем — бедный мужчина, столько всего пережил со своими подопечными. Сколько волнений они ему доставили! Рецепты плова и шашлыка записаны и скопированы не на одной бересте и рисовой бумаге. Как и другое вне явного упоминания (перенимаем и к себе вкусное).
Интересно было также следить за сюжетом с проклятием между старшими детьми князя (Миролюбом и Светорадой). Что-то даже угадать вышло.
Царица и ведьма — шило у вас в одном месте, как начнут… Но читать про это занятно всегда. Головой качаешь, но смешок всё же вызовет.
Подписи Ульфа Железнобокого — жаль, что следили за ними через раз (особенно в начале, пока в игру втягивались), и скопировать мысль опосля пришла. С новым званием викинга на острове.
Яромила – узналось много интересного – это обо всем в целом. Поздравляю с возвратом своих родных земель. Процветания острову Буяну. Он немало так повлиял на судьбу богатыря. Хотя мыслей про это в начале не было.
Омоложение князя пловом и яблоками с водой живой/мертвой — да-а-а, это запомнится на века! Вот что еда вкусная и фрукты натуральные без ГМО делают!
И когда ранили только недавно починенного дружным коллективом главное лицо, то так и хотелось сказать: «Что? Опять?» Только вернули с того света, и на второй заход? Хотя в этот раз не «темный» заговор, а просто стрелы. Ну и с новой спутницей жизни вас, правитель.
Веселина, и ее около старославянский язык в постах, читать приятно было (хоть не все понималось), ну ее картинки – они в историю (хотя бы игровую на форуме) войдут! И песни мелодичные.
Леший, он же бард, порой «отжигал»: если не на всю мощь лесную, то знатно выходило. Остальная с ним компания тоже не уступала (вдохновили опять правила игры отодвинуть немного в сторону).
М-да, мы с Уставом порой не сходимся: он одно, а автора тянет куда-то, и все тут.
Отрадно, что у хранителя Нави в жизни свет и тепло в некоторой степени появились (то читаешь в начале: «эх, грусть-печаль», а про родителя его вообще отдельный разговор, но кто их выбирает). И никакой он не старый, а мужчина в самом расцвете сил (у всех он по-разному может идти) — неважно, что это длится от создания во Вселенной планет и зарождения разумной жизни на них до… (ну и «загнулась» мысль). Тем более, когда Гоша скрашивает его время. А питомцы, как известно, способны нормализовать давление и температуру тела, устранить тревожные состояния, повысить мотивацию и в целом улучшить качество жизни.
Лукоморье – это прямо как в санаторий попасть или место мечты. Ох, пошариться там хотелось в разные места и побольше.
Всем, кто отметил или будет читать про сноски, отсылки и прочее: это еще такой метод добавить истории к посту. Ну и немного просветить, чем автор вдохновился. Они, видимо, так и «прилипнут» ко мне и станут уже «стилем» по жизни. Надо же дать понять, о чем и к чему. Как и скобки в тексте.
По поводу фанфика про Алешу: как вспомнится это писание! О-о-о! «Накрыло», что говорится.
Спасибо нашему ведущему (он умел порой удивлять, и автор сидел у монитора с глазами "круглыми" на лице и мыслью: «Чего?!». Ладно, надо написать не совсем бред: клац-клац в сети — и давай читать о том и об этом. Или смотреть на около тематическую тему). А-ка исследование проводить. Затем комбинировать свои мысли с одним, с другим и третьим.
И, конечно, спасибо всей компании — без вас такой атмосферы бы не получилось. Игроки, вы все — большие молодцы, каждый внес свой вклад в игру.
Как итог: приглашение в сюжет «Богатыри» дало узнать много интересных фактов и информации. С новыми лицами познакомиться. А "след" то какой оставило.))
P.s. 305 кабинет...))
Светорада:
а напоследок я скажу...
(если это родилось, должно жить! спасибо Саиду за поддержку этого "укура" - "эх-нари-нари-неа ай-не-не-не-най)))))))))))))"
пы.сы. я ни с кем еще так весело не сидела в засаде на пункте выдачи ВБ;)))))))))))))))
«Прищурившись, чуть склонил голову набок и не отводя взгляда, подушечками пальцев, дотронулся до подбородка в месте поцелуя.
- Договорились, княжна..., - заметил, как в глазах мелькнул огонек и исправился, - Светик, так и, правда, лучше будет: буду охранять сон, а ты слушать сказки, - дернул уголком губ, - но грабли все же далеко убирать не будем.
Улыбнувшись, взъерошил кудри и подал руку:
- Помню ты хотела гарем посмотреть? Пойдем. покажу, - заметив выражение лица с трудом сдержал смех, - гарем Василия. Ты же еще не видела, как он устроился?».
Уточнение было точно вовремя. С другой стороны, ведь, на самом деле, человека нельзя заставить. Нет, можно. Ну то будет совсем не так. Есть вещи неподвластные обработке. Глупое, но простое сравнение: собаку можно посадить на цепь, но не добиться тем самым ее верности и любви. Так и с человеком, можно привязать его словом, делом, приворотом, но это будет совсем не то. Вздыхаю. Я же вроде повзрослела?
- Да, - улыбаюсь, - гарем я хочу посмотреть. Любой. Интересно знать, как устроено.
Саид хмыкает:
- Ну пойдем, глянешь, - вижу, что прячет улыбку: снова что-то задумал, хитрец. И понимает же, что слова даются непросто: мы ведьмы страшные собственницы.
Мы идем по наполненным благодаря умелой руке мастера прохладой коридорам. За руку. Наложницам же можно все? И все же это наполняет душу понятным удовольствием.
Это другая часть дворца, здесь я еще не успела побывать.
Что здесь стоит точно высочайшей оценки, так это уровень зодчества. Особенно то, что все выполнено из камня, так тяжело добываемого тут, в пустыне. Я, привыкшая к дереву, не могу невольно не касаться искусно вырезанных колонн, завитков, подоконников… да всего! Тут все красиво и наполнено величием.
Пред нами предстают массивные резные двери.
- Готова?
Двери распахиваются слуги и … моим глазам предстает огромная зала, разделенная на зону и наполненная щебетом канареек и … женщин! Он что же и правда привел меня смотреть свой гарем?! Прикрываю глаза, не сдержав порыв ветра, который хлопнув дверями, прокатывается по зале, вороша подушки и поднимая тонкие занавеси из шелка.
Дыши, Света. Сиверко, а ну спокойно.
- Как тебе? - смеется Саид.
- Э… эм… восхитительно. Я осматриваю девушек: всем что ли сразу бы шеи свернуть? Но я учусь держать злую силу. Это непросто, когда уже давал ей свободу, но таков мой зарок себе. И я вовремя вспоминаю об этом! Потому что с подушек вскакивает Коргоруш, он же Василий, в чалме с пером в центре и расшитом золотом и каменьями восточном наряде.
- Светочка!!! Светорада! - он кидается ластиться. - Гляди! Все - мое! А? Какой почет мне, герою битв! Вот даже шрам мой залечили! И песни поют, и шкуру чешут, и мясом кормят, - чуть понизив голос, - такая вонючая эта верблюжатина!!!
- Это твой гарем?!
Сзади раздается уже не сдерживаемый смех. Оборачиваюсь:
- Да, Саид, грабли для меня стоит оставить. Это точно.
А тут и Любушка моя дорогая, за потомством Василия присматривает. Ого!
Яга смеется в ответ на мои округлившиеся глаза, удерживая на себе с десяток котят:
- Ни одной юбки, ой, кошки не пропустил, шельмец!
- Да я вижу…
Меж тем, Василий, который, как потом оказалось, хвастал Яге про ковер-самолет, не получив должной оценки, бочком-бочком протиснулся в двери, подхватив под мышку нечто, свернутое в рулон.
Пока мы болтали с Любушкой и Саидом, рассматривая восхитительных потомков Василия всех цветов и оттенков, за окном раздалось:
- УУУмЯЯЯЯУУУУУ! Я ЛЕЧУУУУ!!!!
Мы все, а также девушки, что состояли в гареме Василия, бросились к окнам. Нам предстала картина: черный кот приличных размеров в чадре с пером, которое трепал ветер, носился по небу на ковре, вцепившись передними лапами в его край и отплевываясь от ворсы, которой он был отделан.
- Я первый летающий кот! – орал Василий, распушив хвост.
- Мда, - прокомментировала Яга, - у кого-то НЛО – неизвестный летающий объект, а у нас – наглый летающий обалдуй!
Я не успела ничего ответить, потому что раздалось отчаянное:
- Мвямяуууууууу! Ах, ты, ковер! ААААА! Ловите меня! Мяуууууууууууууууу!!! Спасите-помогите, ковры жизни лишают!
Видимо, ковру-самолету пренебрежительные высказывания Василия о том, что летает именно он, вконец надоели. Он решил прекратить это бахвальство и показать: кто тут реально летает! Мол, я тут главный, а не ты, пушистая зараза.
Василия мочалило и болтало в воздухе, переворачивая и подкидывая. Само собой, все это сопровождалось дикими воплями самого Коргоруша.
Я увидела, как в сад выбежали Миролюб и Саэль: такие крики не могли не поставить на уши весь дворец! Мои племяшки ухахатывались со смеху, стоя рядом с родителями, а визирь, кажется, с испуга за пушистого друга, даже начал читать молитвы.
- Охохо, - протянула Яга, видя, что Василий, после подкидывания и кульбита, еле успел уцепиться одной лапой за кончик ковра. – Ну что, полетела спасать! Убьется же! - и свистнула ступу.
Мы засмеялись:
- Конечно, ведь герой битв, без которого ни одно дело не решается и все происходящее не было бы таким веселым! Куда бы мы без него?! – ответил Саид.
Вечером того же дня:
Василий был спасен, отпоен Амином и Ягой наливкой и ушел спать.
День клонился к своему завершению.
Я достала бумагу и перо, сел за стол, стала писать:
«Вольга, приветствую, дорогой друг!
Очень надеюсь, что урожайность посаженной полыни в этом году гораздо выше!
Ведь столько сил положено на то, чтобы решить проблему с ее подпиткой!
Как ты там? Справляешься?
Я скоро буду, все же лес долго оставлять без присмотра нельзя, да и по родным местам соскучилась! Прилечу навестить!
А у нас тут сегодня вот что было…».
- Что пишешь? – спросила вошедшая Яга.
- Надо же узнать, как там лес без меня поживает! Отправлю весточку с Сиверко, он мигом управится!
- У тебя там надежный охранник.
- Что есть, то есть!
- Каждому лесу нужен свой «леший», - засмеялась Яга.
- Как там Коргоруш?
- Говорит у него сердечный приступ! Просит Саэль казнить ковер!
Теперь мы рассмеялись обе:
- А она?
- А она подарила ему новые сапожки.
- А он?
- А он сказал, что более мудрой правительницы в жизни не встречал!
- Подхалим!
- Кот-обормот! – подтвердила Яга.
вот и сказочки конец, а кто слушал - тот живет с Саидом во дворце)))))))
Борис Северин:
Любить – значит смотреть не друг на друга, а вместе в одном направлении. Экзюпери
Вырванный как кусок мяса из плоти собственным волком, вытесненный из мира иллюзий, который разлетелся на щепки, Борис оказался на границе собственного сознания. Некоторое время ему понадобилось, чтобы прийти в себя и понять что происходит. Куда делся лес, а главное, Софья и их танец под Луной? Прислушавшись к себе, оборотень почувствовал волка, лежащего в постели, чего ему княжич никогда не позволял. А вслед за возмущением от подобной выходки зверя, он почувствовал присутствие Софьи. Не поверив и насторожившись, понял, что она лежит рядом с волком, что позволяет ему вылизывать себе шею и ключицы, плачет от радости и хвалит за то, что тот ее услышал и пришёл. Порвал магические путы камня Грёз. Освободился. Борис ощущал довольство, почти щенячий восторг своего зверя от того, что наконец-то соединился со своей парой, сумел посмотреть ей в глаза и увидеть те же теплые чувства. Тот же свет любви истинных.
Борис в ужасе от осознания случившегося уже хотел было усмирить волка, повязать его цепями, но ему не дали. Софья, позволившая укусить себя, окропить клыки, поставить метку, которую волк будет постоянно обновлять, которая закрепила их связь, забрала у него эту возможность. Она сделала то, что должен был, но не смог Борис.
Переживая потрясение, Северин пропустил момент, когда волк, уже полный сил и здоровья, повёл Софью на их место, как наелся до отвала кроликом и завалился с истинной в душистые травы. Только там через своего зверя услышал, наконец, про то, что был уже случай второго запечатления и это великая честь, подарок Луны. Только там, наконец, смог расслабиться и разложить по полочкам всё, что с ним произошло от момента встречи с Мирославой, которую будет помнить до конца жизни, любить без чувства вины. Только там осознал, что всё закончилось. Или только начинается.
Борис был благодарен за Софью. Не знал кого благодарить, но чувствовал огромное счастье, когда всё же отодвинул волка на второй план и вернулся в реальный мир. Софья стала его счастьем, которое залечило не только телесные, но и душевные раны. И даже хаос, в который окунулась его комната в момент трансформации, не вызвал в нем ничего кроме радостного смеха. Его окружила семья, друзья, его стая, но главное, она. Та, которая внезапно почувствовала смущение и робость, каких не было наедине с его волком. Не будет наедине с человеком.
– Ох, хороша невеста, сынок, княжескую кровь ничем не вытравишь, – приговаривал князь Аркадий, довольно потирая руки. – А каких подарит нашему роду наследников!
– Перестань пугать девочку, Аркаша, – вступила княжна. – Видишь, белая как мел от волнений. Вместо того, чтобы о волчатах-внучатах мечтать, сначала приготовь сватов, подарки князю Мстиславу. Его задобрить надо после пропажи младшей дочери.
– А еще найдите лучшую шубу из соболей и песцов для Яги, накажите лучшим мастерам по дереву сделать трон для Кощея, соберите травы и коренья для Лешего, – вмешался Борис, не переставая держать в руках Софью и сползающее одеяло. – Я обещал им в дар за помощь.
Заторопилась толпа на выход, раздавая поручения и оставляя молодых наедине.
– Что же ты, Софья, молчишь теперь? Волку и сказы сказывала, и песни пела, а на меня глаза поднять боишься?
Возмутилась княжна, подняла очи, зыркнула.
– Не боюсь тебя. Волка боялась, да то прошло давно. Почему запрятал его? Верни. Он в отличие от тебя меня любит.
Услышал Борис в этом «любит» настоящее «не отвергал», отпустил дочь Мстислава, но ненадолго, лишь для того, чтобы на колени встать и к рукам припасть, заговорить горячечно.
– Всю жизнь пред тобою прощения просить буду, каждую слезинку вымаливать. А то, что волк умнее меня оказался, так то его чутье Луной данное, ему всегда доверяет. Человек в отличии от зверя по природе своей сомневается.
Посмотрела на княжича Софья сверху вниз, по тёмным волосам погладила и тоже на колени пред ним опустилась.
– Тогда и я должна просить прощения за то, что сомневалась в тебе. За то, что вместо выяснения ушла в обиду и разочарование. За то, что намеревалась уехать в поисках мужа.
Зарычал Северин ревнуя:
– Ты моя, Софья. Точнее, наша с волком. Не знать тебе других, не лежать с ними в одной постели.
– По закону, княжич Волконский, перед честным народом поклянёмся друг другу в верности. А пока поцелуй меня коли любишь. Так, как никто никогда не делал и не будет. Даже волк твой действовал решительнее.
Понимал Борис, что подстёгивала, говорила это Софья не от злого умысла, а от того, что самой не терпелось. Отпустил себя и дал всю силу своей любви почувствовать, сам в ней утонул.
Три года спустя
Растаяли предрассветные сумерки, озаряя солнечным светом новый день. Софья проснулась от писка волчонка, который уже возился рядом с матерью, хотел бежать в лес, чтобы поиграть с друзьями. Погладив сына по голове, пожелав ему доброго утра и наказав не проказничать, а слушать Авдотьюшку, прошла к кувшину с водой, ополоснула лицо и вгляделась в зеркало. Оттуда на нее смотрела молодая женщина, будущая княгиня Волконская, которая скоро станет матерью во второй раз.
Еще недавно боялась Софья, что не одобрит союз ее с Борисом батюшка, а после, что свадьба пройдет не так, как она планировала. Потом боялась в постель с мужем лечь, показаться некрасивой, неопытной, а затем умереть в родах как ее матушка. Многого боялась княжна да только ничего из этого не случилось. Была у нее жизнь счастливая, в достатке и довольстве. Такая, какую она хотела, даже лучше.
В горницу вошёл волк и тут же к истинной направился. Уткнулся мокрым носом в пупок, заурчал, прислушиваясь к движениям.
– В кого твоя дочь растёт такой шебутной? Я в детстве была послушная и примерная.
Перешел княжич в форму человеческую и даже за рубахой не потянулся, оставаясь нагим. Давно стыд утих. Прижимаясь щекой к округлому животу, рассмеялся Борис грудным смехом, произнёс.
– Не наговаривай на нашу наследницу. Твоя нянюшка уже давно всем про твои проказы рассказала.
Зарделась Софья, вверх мужа потянула и поцелуем наградила.
– Пора спускаться к завтраку, Борис. Или ты опять успел поохотиться?
– Собираем с Игнатием два воза пушнины и товаров для продажи в Энск-граде да на острове Буянском. Коли соскучилась по родным, предлагаю оставить сына с Авдотьей и моими родителями, а самим в путь отправиться.
Обрадовалась Софья, вскрикнула, бросилась на шею к мужу. Не видала батюшку с Веселиной, братца и сестриц давно, не терпелось ей вновь их обнять, узнать новости.
– Не перестаешь удивлять как желания мои угадываешь. Неужто мысли прочёл, пока спала?
– Это связь всё наша, – улыбнулся Борис. – Мне не надо ничего угадывать, чтобы знать, что ты по батюшке соскучилась. – Замер, прислушиваясь ко звукам из столовой, а потом подхватил истинную и обратно на постель положил. Решил, что могут опоздать. – Подождёт ещё завтрак, не могу тобой насытиться. Никогда не сумею. Ты моё счастье, единственная, истинная. Ты моя судьба, моё всё. И не бывать уже по-другому, нас по отдельности.
Согласилась с ним Софья, из рубашки ночной выпутываясь. Всё плохое может только любовь и вера победить. И пусть пришлось пережить многое, чтобы насладиться своей победой у них была целая жизнь.
Добрыня Никитич:
Сердце начинает биться чаще, когда взору открываются родные просторы. Я сильнее прижимаю к себе Морану, но куда уж ближе, если только не вжать в себя, прямо под рёбра. Чувствую её волнение и страх, которые мне понятны, и с этим я ничего не могу сделать. Просто необходимо пережить встречу с матушкой, в этом и весь секрет. Знаю, она примет любимую девушку, которая будет рядом со мной, счастье сына для неё превыше всего, да и будет относиться, как к родной дочери — в этом нет ни капли сомнения. Шепчу ободряющие слова, чтобы сбавить волнение да настроиться на положительный лад.
Наш долгий путь идёт к завершению, мне хочется спешиться и бежать прямо к дому, заключить в объятия матушку. С прошлого приезда прошло не так много времени, но по ощущениям кажется, что не было меня целую долгую вечность. И столько событий произошло, чтобы переосмыслить всю жизнь и начать ценить уже другие ценности. Народ высыпал дружной гурьбой встречать богатыря и его свиту. Для меня это чуждо и не нужно совсем, но весть о битве со змеем и ордой распространилась как лесной пожар, вот они и вышли приветствовать непосредственных участников того события. Издалека слышны крики, мне показалось, что кто-то играет на гуслях, да слышна гармонь — даже удивительно. В этой деревне на гуслях играют два человека: я и Прохор. Только он два года назад на гастроли подался, неужто вернулся? Надобно в этом убедиться. А пока радуюсь, что мы дома. Я могу с уверенностью сказать, что к нашему приезду в деревне подготовились: по-любому столы да лавочки стоят на поляне, где обычно проводили все праздники. Испекли пироги, да разные угощенья женщинами.
— Видишь, как нас встречают, будто мы герои какие-то, а мы просто выполняли долг перед народом, верой и правдой служили князю. Кстати, тебе в первое время будет тяжело называть матушку мамой, называй Агафьей.
Я понимаю, что Морану ждут нелёгкие времена. Другой уклад жизни, чужая женщина, которая сначала будет свекровью, а затем, надеюсь, станет матушкой для неё. Настоящую мать, конечно, не заменит, но всё же станет близкой и родной.
Останавливаю Бурушку у забора и спешиваюсь, помогая любимой спуститься. Беру за руку, крепко сжимаю, передавая всю свою поддержку. Матушка стоит на крылечке, а рядом с ней Святослав, дружинник, которого назначил главным и послали с первым отрядом.
Кланяемся в пояс. Не отпуская руку Мораны, подвожу её поближе.
– Матушка, прими в дом дочь, мою будущую жену, да люби, как родную. Зовут её Мораной, настоящая воительница, под стать твоему сыну, как и ты хотела.
Матушка тепло улыбается, глаза хотя на мокром месте, и, спустившись с крылечка, подходит к любимой. Взяв её лицо в свои тёплые ладони, расцеловывает по традиции три раза. После кладёт руку на голову. Она, по сравнению с Мораной, совсем низка, поэтому Моране приходится слегка присесть.
– Бог дал мне только сына, но сегодня он дал мне дочь. Это счастье для меня большое, добро пожаловать в дом, дочка моя. Благословляю вас на совместную жизнь, живите в любви и счастье!
Я чувствую, что у меня глаза становятся мокрыми от такого момента. Но богатыри не плачут, приходится задерживать дыхание, а вот любовь моя не стесняется показывать свои слёзы и в ответ обнимает мать. Народ встречает это действие громкими аплодисментами и криками.
– Всем готовиться к пиру! Будем праздновать сватовство!
Мои слова звучат как призыв к действию. Шумная толпа с песнями и плясками, расходится, праздник намечается знатный. Работа работой, а отдыхать тоже надобно.
Святослав докладывает о текущей обстановке и о том, где уместились дружинники из первого отряда. Оказалось, с этим проблем нет. Кто-то пустил на постой, а кто-то занял пустые дома. Тем, кто приехал со мной, тоже должно хватить места. Приказываю заняться этим делом, но в первую очередь найти дорогому другу Вольге самый лучший дом для житья.
Матушка, взяв под руки Морану, знакомит её с владениями: сначала снаружи, а после тянет в прохладу дома. Я на это смотрю, и душа поёт, что так складно получается. На всякий случай сплёвываю и стучу по дереву. Не успеваю зайти в дом, матушка уже обратно выводит меня с ворохом вещей.
– В баню поведу: с дороги умыться да попариться. Ты не смей к бане подходить и близко, не то ремнем огрею!
– Матушка, что ты такое говоришь!
Морана смеётся, звонким колокольчиком, явно от упоминания ремня, отчего сердце начинает биться чаще да силой наливаться в другом месте.
Ну конечно, я не пойду, я же примерный сын. Но не сегодня.
Матушка возвращается и грозит мне пальцем, только опускаю очи к земле, показывая всем видом, что я её услышал.
– Пойду к Мите-плотнику, разговор к нему есть перед подготовкой к свадьбе.
Выхожу за ворота и иду к соседям. Там ловлю одного из дружинников да даю наказ, чтобы стерёг дорогу к бане да знак подал при опасности. Молодец понимающе улыбается и кивает. Ну а я огородами иду прямиком к бане, что находится в конце нашего огорода, а за ним небольшое озеро, а дальше лес. Красота, одним словом. Прислушиваюсь. Слышится всплеск воды да какие-то напевы.
Дверь, естественно, закрыта на щеколду, но есть у меня секрет, как попасть в предбанник. Специально делал лаз, чтобы девок в баню водить. Стараюсь не шуметь, чтобы не испугать. Снимаю рубаху, оставаясь в портках, и тут решаюсь подать голос:
– Это я, пришёл попарить тебя.
Резко дёргаю дверь на себя, жар резко ударяет в лицо, зажмуриваюсь и снова открываю глаза, застыв на месте от дивной красоты.
На лавочке сидит любовь моя, распаренная от жара, румяная, глаза блестят синевой, а губы алеют, как маки.
– Добрыня, мама же наказ дала, чтобы к бане не подходил, ох, достанется тебе ремнём.
– Если ты будешь молчать, наказывать меня не будут.
– Попаришь хорошо, я посмотрю, говорить, аль нет.
Откидывает волосы, открывая моему взору роскошное тело. Ну я что, на самом деле пришёл попарить. В парной стоял густой аромат берёзового и дубового веника. Зашёл внутрь, закрыл за собой дверь. Показал, чтобы она ложилась на лавочку. Предупредил её взглядом, что плесну воду на камни, и лёгким движением проверил жар, чтобы не было слишком горячо. Взял берёзовые веники и подошёл к лавке.
Начал парить осторожно: сначала провёл веником по спине, собирая тепло, затем мягко опустил его на плечи и ноги. Горячий воздух шевелился вокруг, кожа покрывалась каплями влаги, а Морана прикрыла глаза, доверяясь моим движениям.
За стенами бани шумел ветер, а внутри слышались только потрескивание печи, запах трав и размеренный шелест веника. Иногда я оглаживал тело вениками, представляя свои руки на стройном теле.
— Не слишком горячо? — спросил я.
Любимая отрицательно покачала головой. А мне в голову мгновенно пришла шальная мысль. Как говорится, око за око. Бросив веники на пол, осторожно взял ведро с холодной водой, хотя она была не такой, которую на меня выплеснула Морана в Энск-граде. Чуть тёплая, самое то, чтобы освежиться.
— Сейчас будет немного прохладно.
— Что ты задумал, Добрыня?
Морана только и успела, что поднять голову, как я выплеснул на неё всё ведро и выскочил в предбанник, слыша в спину только: «Добрыняяяяя, держись!». Ну я и держался, почти хохоча без устали, поймав на лету Морану, выскочившую с деревянным ковшом, поднятым вверх и размахивающую им будто мечом.
— Поймал.
— Поймал, — повторила она, грозно сверкнув синими очами, ударив своим трофеем по моей голове. Не сильно.
В предбаннике пахло тёплым деревом, дымом, дубовыми и берёзовыми вениками, а ещё высушенными травами. За стеной потрескивала печь, а здесь мы были вдвоём — близко, почти вплотную, слыша дыхание друг друга. Я опустился на лавку, посадив Морану на себя так, чтобы она обхватила меня ногами. Одной рукой держал её, другой погладил мокрую спину, ягодицы. Ковш, всё ещё находившийся в руке Мораны, с грохотом упал на пол. Злость позабылась, уступив место совсем другим чувствам и эмоциям. Мои пальцы нежно провели по линии её подбородка, затем скользнули ниже, к шее. Морана закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту, и была так прекрасна с приоткрытыми губами, волосами, влажными дорожками, облепившими её стройное тело, и синими очами, что горели потусторонним огнём, призывая к действиям. Свет из небольшого оконца, казалось, стал ещё мягче, окутывая нас своим теплом, словно желая сохранить эту хрупкую, драгоценную близость.
Её руки обвили мою шею, притягивая ещё ближе. Я ответил, мои объятия стали крепче, но не грубее, словно я боялся повредить хрупкий цветок, который держал в своих руках. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Коснулся губами её губ. Поцелуй, сначала нежный и трепетный, обрёл всё большую глубину, становясь жадным и обжигающим. В этом поцелуе было всё: нежность, страсть, тоска, невысказанные слова и безграничная любовь. Время остановилось, остался только этот момент, этот поцелуй, этот мир, который мы создали для себя. Остались только мы вдвоём, наши сплетённые тела, наше дыхание на двоих и отзвук поцелуя, который обещал продолжение.
Между поцелуями звучали короткий шёпот и сбившееся дыхание.
Встав с лавочки, я бережно опустил Морану на циновку. Снял портки, чтобы тут же склониться над ней. Потеряв всякий стыд, я исследовал изгибы желанного тела, находя самые сокровенные места, лаская руками и губами, вызывая дрожь удовольствия у Мораны.
В этот момент существовали только мы вдвоём, наши сплетённые тела, общие вздохи и пульсирующее желание. Мир окончательно исчез, оставив лишь это чистое, первобытное наслаждение.
Сил терпеть не осталось. Осторожно приподнимаю стройные бёдра и вхожу в тесное лоно. Помня о втором разе, начинаю двигаться медленно, сдерживая себя.
Но Морана не та, что будет мириться с таким темпом. Она огненная, сама начинает двигать бёдрами быстрее. Я подстраиваюсь под неё, наращивая темп.
Каждое моё движение было преисполнено глубокого смысла, каждая ласка — откровением. Наши тела сливались в единое целое, где нет места стеснению.
Волна удовольствия накатывала, сметая все преграды. Мы были одним целым с ней.
Я ловил губами её крики удовольствия, в то же время теряя голову от ритмичных сжатий.
Оргазм пронзил нас, оставив после себя сладкую истому, полное опустошение и абсолютное умиротворение.
Когда всё стихло, мы ещё долго лежали рядом, обнявшись. Звуки окружающие нас начали постепенно возвращаться. Морана положила голову на моё плечо, а я провёл рукой по её волосам. За стеной снова треснуло полено, и мы тихо рассмеялись — уже не от смущения, а от облегчения и близости. Шалость удалась. Уходил я также, через лаз, но уже к озеру, чтобы окунуться в холодные воды.
Спустя время на поляне я взял слово и рассказал про битву, про богатыря Алёшу, который не раз здесь бывал. После снова представил Морану народу. Настоящую воительницу, храбрую сердцем и со светлой душой. Я открыто улыбнулся ей, любуясь ею в сарафане, который специально мать сама сшила для будущей невестки, надеясь, что она у неё когда-нибудь появится. И представлял, какое у нас с ней будет будущее: с ссорами и примирением, с горестями и радостями, со взлётами и падениями. Мы обязательно всё преодолеем, и будет жизнь наша долгой.
Спасибо Вольге за арт. Я ещё вернусь))
Морана:
Как я люблю тебя
Клетками, мыслями
Лучшими песнями
Ты моя истина
Мы - суть пребывания
Мы - суть человечности
Мы - смысл страдания
И бесконечности
© "Как я люблю тебя" - Клава Кока
Солнце садилось за крыши деревенских домов, окрашивая соломенные кровли в медовый цвет, а воздух наполнялся запахом свежего хлеба, дыма от костров и полевых трав. На широкой поляне за домом Агафьи расстелили вышитые рушники, поставили длинные столы, ломившиеся от пирогов, мёда, кваса и жареной дичи. Над костром кружился пар от огромного котла, а рядом, чуть в стороне, темнела банька — та самая, где между молодыми всё давно уже стало по‑настоящему своим, без чужих глаз, без лишних слов.
Морана стояла у порога, в новом праздничном сарафане из алой ткани, расшитом золотыми нитями, голову воительницы украшал красный с золотом и жемчугами кокошник, а плечи покрывала легкая как паутинка накидка, но пальцы её едва заметно дрожали. Но не от холода, а от того, как сильно билось сердце. Она смотрела на Добрыню, который ждал её чуть впереди, такой красивый в нарядном кафтане, рядом с матерью. Её богатырь. Её мужчина. Муж. В этот миг весь мир сузился до его лица: до лёгких морщинок у глаз, до того, как он чуть хмурился, будто сдерживал улыбку, чтобы не выглядеть слишком счастливым. А он был счастлив — это чувство висело в воздухе, как звон колокольчика, и Морана впитывала его каждой клеточкой, будто хотела навсегда сохранить этот миг в себе.
Она любила его так, что даже простое его присутствие заставляло её дышать глубже, будто рядом с ним воздух становился чище, слаще, нужнее. Любила за то, как он, не задумываясь, закрывал её собой, когда опасность была ещё только тенью на горизонте. Любила за то, как в его молчании она слышала больше, чем в чужих разговорах. Любила даже за его ворчание, за упрямую привычку всё делать по‑своему, за то, что он не умел притворяться и не хотел казаться лучше, чем есть. И сейчас, стоя перед всей деревней, перед его матерью, перед друзьями, она чувствовала эту любовь как жар внутри — не обжигающий, а согревающий, тот самый, что не даёт замёрзнуть даже в самую лютую стужу.
Когда Морана подошла ближе, Агафья не стала ждать долгих речей. Она просто шагнула вперёд, обняла её — крепко, по‑матерински, так, что у Мораны на секунду перехватило дыхание, — и тихо сказала:
— Ну вот и хорошо. Наконец‑то в доме будет не только грохот сапог да звон мечей, а ещё и тепло.
И в этих словах не было ни упрёка, ни намёка на то, что Морана не такая, какой «положено» быть богатырской жене. В них была простая, сердечная правда: она рада, что сын нашёл ту, с кем его душа будет отдыхать.
А тем временем на небольшом возвышении, откуда всех было видно, встал тамада — статный старик с седой бородой, в расшитом кафтане, с посохом, украшенным лентами. Он поднял посох, и шум понемногу стих.
— Эй, народ честной! — прогремел тамада, и голос его, хоть и старческий, звучал твёрдо и весело. — Сегодня не просто пир, сегодня — свадьба! А на свадьбе без забав нельзя! Будем веселить молодых, да так, чтоб и через сто лет вспоминали!
Народ загомонил, заулыбался, кто‑то хлопнул в ладоши, и праздник будто окончательно проснулся.
— Ну что, жених, — крикнул дед Митяй, он же тамада, хлопнув Добрыню по плечу так, что тот едва не пошатнулся, — давай на первый конкурс выходи! Пусть народ видит, что ты не только мечом махать умеешь, но и сердце своё не прячешь!
Добрыня усмехнулся, чуть наклонил голову, будто признавая правоту, и повернулся к Моране.
— Что прикажешь, жена? — сказал он, и в этом «жена» было столько тепла, что у Мораны защипало в глазах от нахлынувших чувств. — Хоть песню спою, хоть бревно подниму, хоть реку переплыву — всё сделаю.
Она покачала головой, улыбнулась и шагнула к нему, так близко, что почувствовала запах его кожи — дыма, трав и чего‑то своего, родного.
— Не надо ни песен, ни брёвен, — тихо сказала она, чтобы слышал только он. — Просто скажи, что будешь рядом. Даже когда я буду злиться, даже когда буду молчать, даже когда всё пойдёт не так.
Он не стал отвечать громкими словами. Просто накрыл её ладонь своей, крепко, уверенно, кивнул и, притянув в объятия, поцеловал, крепко и жадно. Этого хватило.
А тамада всё не унимался.
— А теперь пусть невеста скажет, за что полюбила нашего богатыря! Да чтоб душа пела, чтоб даже у старого дуба слёзы навернулись!
Все обернулись к Моране, и на миг ей стало неловко — она не любила говорить о чувствах при всех. Но стоило ей взглянуть на Добрыню, как слова сами нашли дорогу.
— За то, что он не боится быть слабым рядом со мной, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — За то, что ругается, когда я рискую, а потом первым идёт следом, прикрывая спину. За то, что помнит, какой чай я люблю, и забывает, где оставил свой шлем. За то, что в его молчании я слышу больше, чем в чужих разговорах. За то, что с ним я могу быть любой: дерзкой, упрямой, злой, уставшей — и он всё равно смотрит на меня так, будто я — самое дорогое, что у него есть.
Добрыня чуть склонил голову, и Морана увидела, как у него дрогнули уголки губ — он боролся с собой, чтобы не расчувствоваться перед всей деревней.
— Хорошо сказано! — хлопнул в ладоши тамада. — Душа и правда поёт! Следующее испытание! — провозгласил тамада, хитро поглядывая на Добрыню. — Пусть жених покажет, как он свою суженую беречь умеет! Да не просто словом, а делом! Вот тебе щит, вот тебе бревно, а вот — соломенное чучело, что будет изображать беду всякую. Покажи, как ты от любой напасти жену свою заслонишь!
Добрыня хмыкнул, взял щит, встал в стойку, прикрывая собой то место, где стояла Морана, и с размаху ударил бревном по чучелу, да так, что солома разлетелась клочьями. Народ захохотал, закричал «ура!», а Морана смотрела на него и чувствовала, как внутри всё поёт: вот он, её богатырь, её защитник, её любовь.
— Видим, видим, — кивнул тамада, усмехаясь. — Защитник знатный! А теперь — конкурс для дружки жениха! Вольга, выходи, не прячься! Ты у нас тоже богатырь из богатырей! Вот тебе испытание: расскажи такую байку про жениха, чтоб и стыдно ему было, и гордо одновременно! Да чтоб в ней правда была, да с перцем!
Вольга вышел вперёд, приосанился, поправил пояс, а в глазах у него заплясали озорные искры. Он оглядел толпу, выдержал театральную паузу, а потом начал:
— Был у нас случай… Ещё до того, как Добрыня с Мораной встретились. Пошли мы в дозор, а ночь — тьма кромешная, ни зги не видно. И тут Добрыня говорит: «Слышу, враг крадётся!» Мы все мечи достали, стоим, дрожим от напряжения… А это, оказывается, барсук по кустам шуршал! Так Добрыня тогда так грозно на него рявкнул, что барсук, говорят, до сих пор заикается. Но зато с тех пор мы знаем: если Добрыня сказал «враг», значит, враг точно есть — или скоро будет!
Народ грохнул от хохота, Добрыня закатил глаза, а Морана рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и почувствовала, как тепло разливается по груди.
Тамада поднял посох:
— А теперь пусть кто‑нибудь из родных расскажет истории! Да не про подвиги, а про то, как он мальчишкой был! Агафья, матушка, не прячь улыбок — нам нужна история, от которой и плакать, и смеяться хочется!
Агафья чуть покраснела, будто сама смутилась, но потом улыбнулась — широко, по‑доброму, и в этой улыбке было столько любви, что казалось, будто солнце стало светить ярче.
— Ох, и беспокойный он был… — начала она, качая головой, а в голосе звенела нежность. — В пять лет умудрился на крышу княжеского терема залезть — говорит, хотел посмотреть, далеко ли до неба. А когда его оттуда снимали, он всё кричал: «Да не бойтесь, я уже почти дотянулся!» А в семь лет решил, что станет самым сильным в округе, и целый день таскал камни из реки. К вечеру так устал, что уснул прямо на куче этих камней, а утром проснулся и гордо заявил: «Я их приручил!» И ведь верил же, искренне!
Народ смеялся, кто‑то вытирал слёзы, кто‑то хлопал в ладоши, а Добрыня стоял, слегка опустив голову, но в уголках его губ пряталась улыбка — он не сердился, он был рад, что мать вспоминает эти истории, рад, что рядом все свои.
— А ещё, — добавила Агафья, чуть понизив голос, но так, чтобы все слышали, — однажды он решил, что если будет есть лук целыми днями, то станет непобедимым. Ел, морщился, плакал, но ел. И когда я спросила: «Сынок, зачем?», он серьёзно так ответил: «Враги будут плакать, даже не подходя близко!» Вот такой он у меня был… и такой он и остался: упрямый, честный, готовый ради правого дела хоть лук есть, хоть на крышу лезть.
Морана смотрела на Добрыню и чувствовала, как сердце сжимается от нежности. Теперь она видела не только богатыря, не только воина, но и того самого мальчика, который хотел дотянуться до неба и приручить камни. И в этом соединении прошлого и настоящего была какая‑то особая красота.
— А теперь пусть жених скажет, что в невесте такого, что сердце у него замирает! — не унимался тамада.
Добрыня помолчал секунду, будто подбирал не слова, а что‑то более важное, и наконец произнёс:
— В ней — огонь, который не сжигает, а греет. В ней — смелость, от которой даже у меня дух захватывает. В ней — дом. Даже когда мы в чистом поле, даже когда над нами гроза, даже когда враг у ворот — рядом с ней я дома.
Кто‑то всхлипнул, кто‑то шмыгнул носом, а Агафья тихо перекрестилась, а потом подошла и обняла их обоих сразу — и Добрыню, и Морану, — будто хотела этим объятием сказать: «Теперь вы не одни. Теперь у вас есть семья».
— Пусть будет вам тепло, — прошептала она, расцеловав обоих и гладя Морану по спине, как гладят ребёнка, который наконец‑то вернулся домой. — Пусть дом ваш будет полон смеха, а беды пусть обходят стороной.
Тамада снова поднял посох:
— Не останавливаемся, не останавливаемся! Новый конкурс! Теперь на скорость! Кто быстрее съест пирог — тот и будет главным в доме!
Народ захохотал, парни начали подначивать друг друга, кто‑то выкрикнул: «Да тут и сомневаться нечего — богатырь всё сметёт!», а кто‑то, хихикая, шепнул: «А у невесты характер боевой — она не сдаётся!»
А Морана, глядя на Добрыню, вдруг вспомнила ту страсть в здешней бане. Она вспомнила, как пар обволакивал их, делая мир за стенами невидимым, будто они были одни во всей вселенной. Вспомнила, как капли стекали по коже, как он касался её сначала осторожно, будто боролся с собой и боялся сломать, а потом, когда она притянула его ближе, перестал бороться, и в этой потере осторожности была такая свобода, такая откровенность, что у неё до сих пор от воспоминаний перехватывало дыхание и горели уши. В воспоминаниях этих не было неловкости — только страсть, густая, как мёд, сладкая, как запретный плод, и такая настоящая, что от неё хотелось смеяться и плакать одновременно. Она помнила, как шептала ему что‑то бессвязное, как он отвечал ей не словами, а прикосновениями, как они смеялись, а потом снова тянулись друг к другу, будто не могли насытиться. Помнила, как после, когда они сидели, прижавшись друг к другу, и слушали, как стучит сердце другого, ей казалось, что именно в эти минуты она узнаёт его по‑настоящему: не как богатыря, не как защитника, а как человека, который доверяет ей самое хрупкое в себе.
Она чуть покраснела от этих воспоминаний, но не опустила глаз. Затем взяла пирог, будто знамя перед битвой, и с лукавой улыбкой посмотрела на Добрыню:
— Готов проиграть, богатырь? — поддела она его, и в её голосе звенела та самая дерзкая нотка, которую он так любил.
— Никогда, — фыркнул он, но в глазах у него плясал весёлый огонёк. — Но если проиграю — признаю: ты главная.
— Договорились, — кивнула она, и в этом кивке была вся её дерзость, вся готовность сражаться даже за право первым доесть пирог.
Тамада взмахнул посохом:
— Начали!
И началось настоящее представление. Добрыня, привыкший брать всё силой и напором, схватил пирог и откусил огромный кусок — будто хотел одним движением покончить с испытанием. Тут же закашлялся: пирог был горячим, пышным, с густой начинкой из яблок и мёда, и жар ударил по языку. Он замотал головой, пытаясь остудить рот, а из толпы полетели шутки:
— Не глотай, богатырь, не то пожар устроишь!
Морана действовала иначе. Она откусывала быстро, но аккуратно, успевая между укусами бросать на Добрыню насмешливые взгляды и поддразнивать:
— Что, герой, огонь не по зубам? Или богатырская сила только на врагов годится?
Добрыня, едва отдышавшись, бросил на неё взгляд, в котором смешались возмущение и восхищение:
— Ты… жульничаешь!
— Я использую тактику, — парировала она, откусывая ещё кусочек и победно улыбаясь. — А ты действуешь, как в битве: размахнулся — и сразу в лоб. Тут тоньше надо!
Толпа хохотала, хлопала, выкрикивала советы. Вольга вскочил и принялся вести свой собственный счёт:
— Раз! Два! Три! Добрыня, соберись, не позорь дружину!
Добрыня будто получил новый заряд энергии. Перестал торопиться, взял себя в руки и начал есть уже не спеша, но уверенно, каждый кусок проглатывая с такой решимостью, будто это был не пирог, а вызов всему миру.
Морана заметила, как он собрался, и нахмурилась: поняла, что Добрыня перешёл в наступление. Она ускорилась, откусила ещё два быстрых кусочка — и вот уже от её пирога остался лишь маленький хвостик. Добрыня тоже почти доел: ещё один укус — и он сравняется с ней. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось: сейчас решится всё.
В тот самый миг, когда Морана уже готова была доесть последний кусочек и торжествующе поднять руку, она вдруг чуть замедлилась. Совсем незаметно — так, что никто в толпе этого не уловил. Кто‑то кричал, кто‑то смеялся, кто‑то подбадривал, и в этом шуме никто не заметил, как она на долю секунды задержала руку, как будто давая пирогу «передохнуть». Только Добрыня это увидел. Увидел, как её пальцы чуть дрогнули, как взгляд на мгновение стал мягче, как озорная дерзость в глазах сменилась чем‑то тёплым и тихим.
Он понял: она уступает. Не потому, что устала или испугалась, а потому, что хотела, чтобы он почувствовал себя победителем. Потому что для неё его гордость была такой же важной, как и её собственная дерзость.
Добрыня сделал последний укус и поднял свободную руку, будто принимая не победу в конкурсе, а её тихий, почти невидимый подарок.
Тамада хлопнул в ладоши:
— Ну что ж, выходит, Добрыня первым справился! Значит, сегодня он и будет главным в доме!
Толпа радостно загудела, кто‑то засвистел, кто‑то захлопал, а друг хлопнул Добрыню по плечу:
— Вот это я понимаю — настоящий богатырь! Даже пирог побеждает с честью!
Агафья подошла к ним, обняла обоих и тихо сказала:
— А я скажу, кто победил. Победила любовь. Потому что когда двое так стараются друг для друга, даже в шутке, даже в пироге — это и есть настоящая победа.
Морана чуть наклонила голову, пряча улыбку, и покосилась на Добрыню.
— Ладно, — сказала она нарочно громко, чтобы все слышали. — Сегодня пусть победа будет твоей. Но только потому, что я решила проявить великодушие! А в следующий раз я тебя точно обгоню!
Кто‑то в толпе засмеялся, кто‑то подхватил: «О‑о, берегись, Добрыня!», а Морана бросила на него быстрый, чуть смущённый взгляд — только для него.
Добрыня не стал спорить. Просто чуть наклонился к ней и прошептал так тихо, что слышала только она:
— Спасибо.
И в этом «спасибо» было больше, чем в любой громкой благодарности. В нём была признательность за её хитрую, дерзкую, но такую бережную любовь — за то, что она нашла способ сделать его победителем, не ранив при этом ни своей гордости, ни его.
Она чуть покраснела, но тут же фыркнула, будто отмахиваясь от нежности:
— Только не вздумай этим хвастаться. А то в следующий раз никакого великодушия не жди!
Он улыбнулся — широко, искренне, и притянул её к себе:
— Буду молчать. Но и знать тоже буду.
А тамада, видя эту минуту, поднял посох и провозгласил:
— Пусть этот пирог будет не испытанием, а символом: сколько бы дорог ни ждало впереди, пусть у них всегда будет чем поделиться друг с другом. За молодых!
Агафья стояла рядом, смотрела на них и улыбалась — не широко, а так, по‑тихому, когда радость не требует громких слов. И Морана вдруг поняла: эта женщина не будет требовать от неё быть «тихой и смирной». Она примет её такой, какая она есть: дерзкой, упрямой, готовой стоять насмерть за своих. Потому что она видела, как Морана смотрит на её сына, и знала: эта любовь не сломается ни от ветра, ни от грозы, ни от самой лютой беды.
Морана сжала пальцы Добрыни и улыбнулась. Впереди будут и вьюги, и битвы, и дни, когда усталость будет тяжелее доспехов. Но сегодня они становились семьёй. И сегодня рядом с ними стояла женщина, которая уже полюбила Морану как родную дочь, и мужчина, который когда‑то хотел дотянуться до неба, а теперь дотянулся до её сердца. Этого было достаточно.
— За молодых! — грянул народ, и снова зазвенели чаши, зазвучали песни, и праздник пошёл своим чередом — шумный, тёплый, живой, такой, каким и должна быть настоящая свадьба.
Добрыня Никитич:
Я краду её прямо у всех на виду. Уверен, что гости с пониманием отнесутся к нашему внезапному исчезновению. С другой стороны, им не до нас. Веселье в самом разгаре, и они участвуют в различных развлекательных мероприятиях. Чего стоят конкурсы Вольги, которые он придумал! Ну а дипломы в доме займут самое почетное место. Именно такую свадьбу я хотел: с близкими и родными, с небольшим количеством гостей. Правда, не хватало ещё важных гостей, которых я был бы рад видеть, но так бывает, что мы не всегда получаем то, что хотим. Грустно, но жизнь такая.
Я краду её, самую красивую, не веря, что Морана стала моей женой. Весь вечер сидел, пялился на неё, не веря происходящему. Всё то, что здесь сейчас происходило, было похоже на сказку. Не могу описать свои эмоции, но точно могу сказать, что люблю её до дрожи, такой, что самому становится страшно.
Я тяну её к озеру. Не такому, как было в Ярилин день, — совсем другому. Именно тогда начались наши откровения.
Как и тогда, ночь была тёплой, а озеро было похоже на зеркало, в котором отражалось бесконечное звёздное небо. Воздух, пропитанный ароматом ночных трав и прохладой воды, казался почти осязаемым.
Эта ночь была только нашей.
Я сделал шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. Рука осторожно коснулась её щеки — кожа была прохладной. А в синих очах отражалась луна и тот, только ей присущий потусторонний блеск, который гипнотизировал меня.
— Ты слышишь? Природа нас благословляет, — прошептал я.
В ту ночь только ветра были свидетелями нашего единения, благословляя на большее. Я не решился на поляне, это случилось потом. Морана не ответила. Я понял её без слов. Она лишь подалась вперёд, а мои ладони легли на тонкую талию, притягивая ближе к себе. В этот момент мир вокруг перестал существовать: не было ни берега, ни леса, ни завтрашнего дня. Было только тепло наших тел, ритм сердец, бьющихся в унисон, и этот долгий, тягучий поцелуй, в котором растворялись все сомнения.
Мы отстранились лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, и в этой короткой паузе я увидел, как изменилось её лицо: в нем не было сдержанности, что сопровождала нас весь вечер, как и во мне. Я снова притянул Морану к себе, на этот раз настойчивее, и почувствовал, как её пальцы запутались в моих волосах, слегка оттягивая их назад.
— Я так долго ждал этого, — выдохнул я ей в шею, и мои губы, коснувшиеся чувствительной кожи, заставили её выгнуться навстречу.
Звезды, казалось, стали ярче, отражаясь в темной глади воды тысячами искр, которые дрожали в такт нашему сбивчивому дыханию.
В этот миг не было ничего, кроме этого притяжения, которое тянуло нас друг к другу, как магнит. Подхватил Морану на руки, я пошёл туда, где трава была мягкой и влажной от росы, а мир вокруг окончательно растворился в темноте, оставив нас наедине с обещанием этой ночи.
Трава хранила ещё дневное тепло. Мои руки, до этого момента осторожные, теперь обрели уверенность. Каждый жест был пропитан невысказанным признанием, каждое касание — ответом на вопросы, которые мы боялись задать друг другу раньше.
В эту ночь я сделал то, что не смог сделать тогда..
Вместе навсегда, до самой старости, где она будет гоняться за мной с мотыгой, потому что я неудачно пошутил, а она не оценила. В старости, где мы будем окружены любовью детей и внуков. В старости, где мы умрём в один день, но это будет не скоро.
Четыре месяца спустя.
– Добрыня, сын, мне кажется, наша Морана в тягости.
– Матушка, с чего ты взяла? Она по-прежнему стройна и изящна, как была и месяц назад.
– Вы, мужики, явных признаков не видите, вам же некогда. Вот почему у неё настроение меняется?
– Так у женщин, у вас на дню это самое настроение несколько раз меняется.
– Я не думала, что мой сын настолько чурбан. Как дам ремнём при честном народе, будешь знать. Иди спроси, почему настроения нет у неё.
После свадьбы прошло четыре месяца. Помню, как будто бы это было вчера, и улыбаюсь своим воспоминаниям, уже столько времени прошло. Рядом с матушкой строим дом большой с товарищами. Мы с любимой мечтаем, что нас будет много. Вот и стараемся закончить до зимы все основные работы, поэтому рядом с Мораной меня практически нет. Не оправдание, конечно, но ночью смен настроения не увидишь, а ухожу на работы с утра пораньше, там совсем не те милования. Подхожу к любимой, которая развешивает выстиранное бельё. Обнимаю, прижимая к себе, положа руки на её чуть округлившийся живот, целую в румяную щеку.
– Почему не сказала?
– А когда, Добрыня, тебя всё время нет. Узнал бы, когда родила, — пожимает плечами, отталкивая меня.
Я понимаю, почему обида звучит в её голосе. Мне нет оправданий. Я же стараюсь, думаю, что без меня не справятся. Ой, дурак. Забираю белье из рук Мораны, бросаю его обратно в корыто и, взяв её на руки, несу к нашему любимому месту. Матушка всё сама развесит. Я не обращаю внимания, как сыплются на меня кулаки любимой, они у неё тяжелые. Не зря эта воительница в дружину попала. Лучшая из лучших! Единственный способ усмирить её — это прижать к себе сильнее, зафиксировав ноги и руки, и поцеловать, чтобы бранные слова не говорила. А после опустить в траву и молить о пощаде так, чтобы Морана забыла все свои обиды.
9 месяцев спустя.
Нервно расхаживаю вокруг дома, вздрагивая каждый раз, когда слышны крики из дома.
Готов ворваться туда и взять всю боль любимой на себя. Я и порывался сделать это несколько раз, но повитуха и матушка выставили меня обратно. Вольга, брат мой названный, устав смотреть на это всё, встал у двери, преградив путь мне. В окно залезть? Боюсь застрять. Одумался от этой идеи, просто от волнения в голову лезут разные вещи. Первый ребёнок, непростые роды. Я переживаю за неё, и за дитя, что решил появиться на свет рано утром, с первыми лучами солнца.
Спустя время всё затихает в доме. Вольга отходит от двери, которая распахивается, и выходит уставшая матушка.
– Иди, Добрыня, она ждёт.
Я не дослушал, что она сказала. Вбегаю в дом, остановившись только у кровати, где лежит Морана. Уставшая, бледная, только глаза сияют счастьем, да с улыбкой на устах, от которой схожу с ума. Осторожно наклоняюсь, чтобы поцеловать в любимые губы.
– У нас Алёшка родился, Добрынюшка, настоящий богатырь.
Взгляд отводит в сторону. Оглядываюсь. Там повитуха с ребёнком стоит. Я не могу осознать, что стал отцом. Теряюсь, не могу из себя выдавить слова. Это тяжело пока мне даётся. Одно дело привыкнуть, что его под сердцем носит любимая, другое — когда тебе кладут на руки. Такое маленькое существо с синими очами, как у матери, благословение небес.
Я плачу от переизбытка чувств, целуя в маленький лоб. И мне не стыдно совсем. Богатыри иногда плачут.
– Здравствуй, богатырь Алёшенька.
Поворачиваюсь к Моране, шепча слова любви. Наша история будет продолжаться. Любовь будет крепнуть день ото дня, передаваясь нашим детям, которые будут расти под ласковым Солнцем, освещающим весь их путь жизни.
Спасибо любимая за нашу историю, за прекрасные арты! Навсегда в моем сердце!
Добрыня Никитич:
Проститься, за потерей потеря
И года полетели
За дождями метели
Перелётные птицы
Так отрадно, что игра заканчивается такими красивыми, замечательными эпилогами.
Я рад, что у многих жизнь сложилась счастливо. Несмотря на преграды и испытания, тяжёлые пути, борьбу с собой, всё же мы все достигли той точки, к которой каждый из нас шёл. Немного грустно, но пора прощаться.
Как создавался мой персонаж? Вообще, мне давно хотелось сыграть в игру с вайбом «Трёх богатырей». Нравится этот мульт, каждый год включаю фоном в новогодние каникулы. Так вот, когда выбирал богатыря, остальные меня не интересовали, и то ли по склерозу своему, то ли по запарке взял Добрыню, думая, что он тот тёмненький (Илья в мульте), а оказался он светленький. Ну ладно, смотрел видео, читал про богатыря Добрыню, так сказать, проникался его жизнью (ну ответственно подхожу я к делу), а потом плюнул и решил играть на лёгкой волне. С перлами, мемами и различными вставками. Надеюсь, я так старался)) Оценили? Внешку искал приблизительно похожую на прототип. На Pinterest были картинки Эклза из «Сверхъестественного». Интересный типаж, но не, слишком слащав. Но потом пошли картинки его взрослого: думаю, вот оно, надо брать! Вот и взял).
Насчёт пары я вообще не думал. Получится — получится, нет — и не стоит переживать, тем более мужских представителей хватает таких ярких и интересных. А потом оказалось, что в первом посте напророчил я любовь. И в мою грешную жизнь вошла она — девушка-мечта, с которой и в огонь, и в воду, и в медные трубы легко пройти.
Приятно читать отзывы про нашу пару, это всё благодаря Моране, она зародилась. И пошло-поехало.
Теперь пару слов про соигроков, по порядку.
Алёша Попович.
Эх, друг ты мой Алёшка. Такой разный, такой свой, родненький. С такими выходками и перлами, что диву даёшься фантазии. Я иногда, как мне кажется, относился к нему по-отечески. Его смерть стала трагедией для меня. Алёша показал, что за всеми этими хиханьками да хаханьками есть ещё один Алёша — жертвующий своей жизнью ради других. Кому не хочется жить? Всем. Но это был смелый поступок, и неважно, что он типа богатырь и ему по должности положено умирать за народ, за отчизну. Можно было как-нибудь выкрутиться.
Я вообще задумывал свадьбу с Мораной, чтобы каждый из богатырей был там тамадой. Ну а Алёшка был бы главной звездой. Потому что он провёл бы всё на высшем уровне. Но после его ответа закралась нехорошая мысль, но я её отогнал. Вышло нехорошо. Не осуждаю, так видит кукловод путь героя. И радостно от эпилога, что даже после смерти наш Алёшенька нашёл своё призвание и, как в жизни, светит нам, только свысока.
Борис Северин и Софья .
Очень интересная задумка с оборотнем. Я с интересом следил за Борисом и его историей. Путь героя, его раскрытие, внутренняя борьба волка с человеком, трагедия в прошлом и обретение второй истинной, пусть и с препятствиями. Вышла красивая история; неважно, что он в конце выбрал иллюзорный мир, а не настоящий, но любовь побеждает все трудности и преграды. Очень гармоничная пара вышла с Софьей.
Несмотря на мягкость, хрупкость и трепет, в младшей дочке князя чувствуется твёрдый характер. Если бы не это, вряд ли она поехала в Волконские земли. Вышла бы замуж за того, кого выбрали, и страдала. Вообще, смелая девушка, сумевшая побороться за своё счастье в этом мире, и какой в итоге красивый эпилог получился.
Веселина.
Ну, столько комплиментов ей было сказано, я боюсь повториться, но я скажу. Главная изюминка нашей игры. Каждый пост — это отдельный анекдот, который заставлял улыбнуться. Ну а частушки? Шедевр же, не меньше. Именно с ней я хотел, чтобы состоялся дуэт с Алёшкой. Было бы феерично, но не получилось. Рад, что история закончилась замечательно.
Вольга Святославович.
Мой надёжный тыл вместе с Алёшей. Друг, прости, я честно не думал, что так получится, увели меня у тебя)) Но вышло же всё замечательно, видишь, как сыгрался. Я прям горжусь тобой! Ты нашёл своё место в игре, я очень переживал, что потеряешься, сольёшься, но нет, был со всеми наравне. Спасибо, что пришёл и не отказал! Спасибо за то, что провёл свою часть свадьбы, нам всё понравилось!
Илья Муромец.
Очень жаль, что не получилось сыграться. В моей голове, как в мультике, богатыри всегда вместе, друг за дружку. Но, видимо, обстоятельства так сложились. У первого Ильи была интересная задумка — всё записывать, и записи были такие прикольные. Жаль, что дальше не пошло. Второй Илья больше контактировал, посты были более ёмкими, но опять же — пропал. Но из постов других игроков ясно, что всё у него отлично сложилось, и это не может не радовать.
Князь.
Ни за что я не могу пропустить Мстислава, неважно, что заявлялся как техперс, — полноценный участник игры! Начальник мой непосредственный, друг, соратник и просто хороший человек) Не зря мы все добывали тебе молодильные яблоки: вон оно как хорошо сложилось — с молодой женой, шутками да прибаутками, ещё лет 200 проживёшь))
Яга, Леший и Кощей.
Я не могу их разделить: как пришли они втроём, так и на троих оставлю отзыв.
Как по мне, они клетки одного организма, которые существуют каждый в своей сфере, и разделить их нельзя. Каждый по-своему разный, но в том и их фишка, что они дополняют друг друга. Дружба, в которую веришь. Они настоящая семья.
Купава.
Милая девушка, жаль, что не получилось доиграть.
Морана.
Что я могу сказать про неё? Приворожила, околдовала, и я пропал.)
Я не раз говорил ей, теперь скажу на публику: мне очень повезло с партнёром, и как итог — получилась красивая история любви. А какие посты она пишет, ммм... Сам себе завидую) Спасибо, любовь, что обратила свой взор на меня.)) Ты лучшее, что случилось в игре!
Миролюб.
Я всегда восхищаюсь людьми, у которых такое богатое воображение. Каждый пост — это шедевр с интересными сюжетными линиями и персонажами. Захватывающе было читать, как из молодого княжича Миролюб превращается в достойного мужа. Как у него меняются мировоззрение и взгляды на жизнь. Достойный сын своего отца.
Саид/Саэль.
Человек-оркестр, который столько персонажей оживил в игре, что остаётся только восхититься. А на их тандем с Миролюбом любо-дорого смотреть! Повторюсь, каждый пост — шедевр. Я с интересом следил за сюжетами, которые писал Саид, и колоритными героями. Спасибо за них, они стали частью игры.
Светодара.
Энерджайзер всея Энска-града. Неуловимая, как её же ветра, — попробуй такую догони.)
Светлая, яркая, добрая, сострадающая, готовая в любой момент прийти на помощь. Рад назвать её своим другом и счастлив, что она подружилась с моим товарищем Вольгой.
Чтобы стать тем, кем сейчас являешься, нам приходится пройти тернистый путь. Эпилоги — на разрыв, но хорошо, что всё так счастливо закончилось. Уверен, всё у Светы будет замечательно, она нашла своё место в этом мире.
Соловей.
Честно скажу, я молча завидовал текстам, что писал Соловей. Такой складный, стройный текст. Жаль, что под конец он пропал. Не то чтобы пара не сложилась, это тоже, для меня не раскрылась его окончательная точка. Понятно, что он а-ля Робин Гуд местный, к чему он шёл на самом деле, осталось загадкой. Очень жаль.
Ульф.
Я, как все, жил сообщениями в подписи — такая бегущая строка, обозначающая, что на данный момент происходит в игре. Мне нравятся такие люди с юмором, ну а тандем с сестрой — это нечто. Было прикольно читать эти перепалки. Немного драмы, конечно, добавили, когда уехали домой; правильно Хенрика ругала.
Радостно осознавать, что он нашёл своё место рядом с любимым человеком, а не женился по долгу.
Хенрика.
Ещё одна огненная бестия в игре. Отважная, готовая сломя голову лезть в самую гущу событий. Остра на язык, она точно не будет молча стоять в сторонке. С первых постов было видно, что это неудержимый ураган.
Жаль, не получилось сыграть с Соловьём, но всё, что ни делается — всё к лучшему.
Зато есть приключения и куда девать неудержимую энергию.
Яромила.
Юная княжна со стальным стержнем внутри. Ею можно восхищаться. Не сломалась после гибели родных. Жила с идеей мести, но при этом не стала жестокой. Сила духа и вера в будущее у неё огромная, настолько, что она смогла оживить Буян. И теперь там есть надёжное плечо, на которое можно положиться и смотреть в одном направлении. Люблю, когда хеппи-энд.
Спасибо всем, с кем посчастливилось сыграть. Это были увлекательные месяцы, они останутся в воспоминаниях. Отдельная благодарность за подарки, приятно получать их. Всем спасибо за внимание!
Любовь моя, спасибо за красивую историю, за невероятные эмоции и за нас!
Будем жить-поживать и добра наживать. Вот и сказочке конец, кто слушал — молодец!
Ульф Железнобокий:
Долго думал, где писать, тут или в «Обсуждениях». В итоге пишу тут.
Я напишу свои впечатления, все сугубо субъективное.
Как я выбрал игрока.
Просто вел взглядам по списку персонажей – оп, вот он мой. Внешка пришла сразу же, имя чуть позднее, над ним думал. И в это же время пришло ясное понимание, что у меня есть сестра. Но мысль поискать реального человека за ней пришла уже совсем накануне игры. И огромное спасибо, что нашелся человек, который захотел сыграть сестру. Хенрика – ты лучшая сестра на свете. Просто так. И потому, что подхватила драккар, когда у меня валился реал.
После того, как стали появляться анкеты игроков, я туда заглянул. И первого, кого я увидела – это, конечно, Алеша. И – прошу быть понятым правильно, но Алеша – это мой краш. Настолько цельный, лаконичный персонаж. Вот от первого поста до последнего, с красным солнышком. Цельный, круглый, стилистически, по характеру. Лаконичный! В общем, ням. Если бы у этой игры был символ, то он был бы «Пятушок на палочке». Сериал, кстати, в план на осень себе поставил.
За Яромилу, кстати, взгляд тоже зацепился сразу же. Уже по анкете понятно было, что человек пришел с планом и сюжетом, и я был стопроцентно уверен, что у нее есть договорнячки на игру, и соваться к Яромиле смысла нет, там все уже запланировано. Как потом так вышло – я не знаю) Играть романтик не было настроя вообще (невеста тому свидетель), но герой решил по своему. Ну и правильно все сделал.
Борис. Спасибо, что пришел с предложением отыграть торг, это сразу дало настрой на игру. То, что там два перса, которые стоят в паре – это вообще, конечно, для меня неожиданно. Но как так получилось – понятно, да. А что Софья засматривалась – прям сильно неожиданно.
Всех, увы, не читал. Было понятно, что у нечисти свой Диснейленд со ступами и настойками. У них там свой вайб, ребята все колоритные. И записки Муромца на бересте – это отдельное нечто))
В целом, игра удалась, как мне кажется. Вообще, понял, что все мои герои, что бы я ни задумывал, обладают мощнейшей тягой создавать вокруг себя семью. Хенрика и Яромила тому порукой)
Спасибо всем, кто похвалил моего персонажа.
Искренне ваш, князь Буянский.
Светорада:
Добрыня!
Благодарю тебя от души за добрые слова)
Я рада, что, хоть мы и не играли прямо, но оставили в душе друг друга приятные воспоминания!
Ждала ваш эпилог с Мораной! Эх, утерла слезу, свадьба - это замечательно, да еще и такая широкая, у тебя замечательная мама и теперь классная большая семья, будьте счастливы!
Веселина:
** в качестве финала)
Он вошел быстрой поступью, она вскинулась: - Князь! Жаром плавилось сердце, и мысли сплетались в вязь. Обнял крепко ее, целовал княгиню в уста. А давно ли носила рубахи из простого холста, подметала полы и прислуживала на пирах? Или прошлое позабыто, обратилось в прах? Променяла его на шелка и златой аксамит… Тот не знает любви, кто так говорит. Видно, тлеет душа у таких, как огонь под золой. Когда любишь, сердце вскипает смолой. Что ларец, полный яхонтов и жемчугов? Ничего нет дороже любовных оков! Для кого-то любовь – разрушительный горький яд, но княгиня все отдаст за любимого взгляд.
..Скоро утро. Постель под княгиней и князем измята. Пахнут волосы князя полынью и мятой, разметались косы княгини по подушке.
- Я люблю тебя, князь, - прошептала на ушко.