Идущие по краю бездны. 18+

Lobridzit:

Обложки яркие и сочные,удачная композиция, одним словом выполнены идеально и удачно отражают смысл романа. Для второй части думаю больше подходит вторая обложка.

...

adarr:

Обложки Супер!

...

Anastazia:

Лерочка, привет!
Обложки очень красивые, но первая мне все-таки чуточку больше нравится

...

dionin:

Лера привет! Сколько людей столько и мнений.

Обложки великолепные!

Название 2 части Месть, а это значит на обложке должен быть Тимоти. На первой Чарльз и это бесспорно. Думаю все же 2.

...

tina bairon:

Дорогулички мои, всем привет! Благодарна всем, что отозвались на мой призыв и поделились своим мнение.

Благодаря вам, мы выбрали обложку для второй части. Всем большое спасибо!

...

tina bairon:

 » Часть 2 МЕСТЬ

Идущие по краю бездны

Часть 2

МЕСТЬ





Глава 1


Мрачные грязно-серые стены длинного коридора, ведущего в подвал, давили и усиливали в Камилле и без того неуёмную дрожь. Растирая слёзы руками, она медленно спускалась вниз по лестнице, с каждым шагом неизбежно приближаясь к мощной деревянной двери с огромными железными засовами.

Сердце девушки замирало перед той воображаемой картиной, которую так тщательно и подробно вырисовывал её мозг. Вот эта проклятая дверь уже перед ней, нервная дрожь усилилась, Камилла оперлась о стенку, чувствуя, как ноги начали сгибаться в коленках, и внезапно появившаяся слабость содействовала потере контроля над собственным телом.

Охранник, сопровождающий девушку, достав из-за пояса большую связку ключей, позвенел ими. Он, наконец-то, нашёл нужный ключ и, засунув его в замочную скважину, покрутил, дверь со скрипом открылась. Комично поклонившись, он молчаливым жестом пригласил Камиллу войти.

Превозмогая страх и волнение, по-прежнему нащупывая руками опору, девушка вошла внутрь. В тот же миг густая, тяжёлая темень окружила её. Она беглым взглядом окинула комнату, но так не распознала, которая из её многочисленных теней - силуэт её сестры.

Шаг вперед, ещё один. Слабый свет, проникающий через небольшое, зарешёченное окошко, находившееся почти под самым потолком, освещал эту комнату. Комнату, больше похожую на камеру. Не прошло и минуты, глаза Камиллы привыкли к полутьме. Теперь она явно видела высокий, стройный силуэт девушки, стоящей у окна. Он был не подвижен, словно каменный. Камилла, подхватив юбки, с именем сестры на устах бросилась к той.

– Эмми! – обхватив ее за плечи, она развернула Эмилию к себе, а уже в следующий миг безжизненно опустила руки. Отступив назад, она ужаснулась от той картины, что увидела. Нет, лицо её сестры не было изуродовано или усеяно кровавыми ссадинами и синяками, но его выражение способно было привести в шок кого угодно, не только Камиллу.

Чёрные круги под глазами Эмилии делали их необычайно большими, пугающими. Их чёрный цвет не потускнел от горя, а как-то странно, лихорадочно блестел, переливаясь то темными, то светлыми оттенками. Нет, эти глаза не были похожи на глаза человека, обезумевшего от горя, но, тем не менее, в их взгляде даже не было намёка на какую - то осмысленность. Это были глаза дикого, опасного животного, которые могли привести в трепет кого угодно.

Натянутые нервы Камиллы не выдержали, будучи не в состоянии себя больше контролировать, она вскрикнула:
– О Господи, Эмми, что же это такое? Я так надеялась, что вам удастся сбежать, но нет, они тебя вернули, – и разразилась рыданиями.

Эмилия подошла к ней и, обхватив за плечи, встряхнула, заставив поднять на себя глаза.

– Не плачь, Камилла, не плачь! Слёзы делают женщину слабой! Посмотри на меня, ты не увидишь в моих глазах ни слезинки. Мои глаза застыли, как застывает в жилах кровь, и никогда больше не прольются слезами!

Её леденящий душу голос в момент осушил слезы Камиллы, и та почувствовала, как её тело покрывается огромными мурашками, словно от жуткого холода, от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Это не была та Эмилия, которую она знала, бесстрашная, упрямая девчонка. Это была тьма, беспросветная и ужасающая, словно сама смерть или её живое воплощение.

– Сердце женщины наполнено не только морем любви и состраданием, но и огнём ненависти, малейшей искры которого достаточно не только сжечь, но и испепелить дотла, кого угодно! Теперь моя жизнь приобрела совсем иной смысл, и он заключается в отмщении. Я не успокоюсь до тех пор, пока последняя тварь, повинная в наших бедах и горестях, не испустит дух!

Камилла не сомневалась, что сестре хватит безумства и мужества для того, что бы выполнить всё задуманное. Но не была уверена, представится ли ей хоть малейшая шанс для этого. В отличие от Эмилии, опьянённой жаждой мести, она размышляла достаточно логично и понимала, что жизнь продолжается, и необходимо было думать о живых, о чем, казалось, позабыла ослеплённая своей ненавистью и яростью Эмилия.

– Эмми! – тихо начала Камилла, потупив взгляд в пол и нервно расхаживая из угла в угол. – Ещё вчера, вечером, после… – она сделала непроизвольную паузу, подбирая более удачное выражение. Но Эмилия облегчила её задачу и, не мешкая, злобно раздувая ноздри, вставила.

– Безжалостной расправы, зверского убийства, – и вновь замерла, обрушив на сестру острый, как клинок, взгляд.
– Приехал Рик, – продолжала Камилла, но тон её голоса стал ещё тише и слегка задрожал. – Благодаря ему, я смогла увидеть тебя...

– Благодаря Рику?! – выкрикнула Эмилия и заметалась по своей камере, как разъяренная львица, затем так же резко остановилась и, не снижая тональности голоса, продолжила так, словно в чем-то обвиняла Камиллу.

– Почему же этот мерзавец сам не отважился появиться здесь? Боится, что я могу увидеть в его глазах радость, радость вместо горечи и скорби по безвременно ушедшему из жизни брату?

– Эмми, упаси господь тебя так говорить! Ты не видела Рика, на нем лица нет! Смерть брата он переживает в не меньшей мере, чем ты …

Эмилия громко расхохоталась, прервав сестру. Этот смех нельзя было назвать весёлым, даже нервным, истерическим. Он более походил на злобный вой.

– Смерть брата этому негодяю на руку, она открывает дорогу к намеченной цели.

Видя непоколебимость сестры, Камилла, подойдя к ней, сложила ладони у груди и взмолилась. Эмилия нахмурившись, умолкла, предоставив той возможность высказаться.

– Ты ненавидишь Рика, и надо быть глупцом, чтобы этого не понимать! Эта ненависть лишает тебя объективности! Рик не пленник, как мы, но он не Бог. Здесь, в Мексике, его могущество равно песчинке в ракушке. И мы обе знаем, после чего. Пойди он против Тимоти, в один момент окажется таким же пленником. Луис Фернандо теперь ему не союзник и, после того инцидента, и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Рик вынужден действовать в рамках разумного. Милая, я понимаю тебя, как никто другой! Я тоже потеряла отца и друга. Знаю, твое сердце переполнено гневом, яростью. Но я не могу позволить, чтобы эти чувства лишили тебя остатков здравого смысла. Тех крошечных крупиц, которые, наверняка, затерялись где-то среди бесконечных лабиринтов кровожадной мести. Ты можешь подумать, что я беспокоюсь о своей дальнейшей участи, но это не так. Я испытываю такое же безразличие к жизни, как и ты. Но не хочу, чтобы наше равнодушие сгубило Раска. Ты, возможно, не знаешь, ведь тебя привезли сюда без сознания. Он также оказался там, я слышала разговор бандитов, и пытался вам помочь, но кто-то из людей Тимоти, угрожая тебя пристрелить, усмирил его и вынудил повиноваться.

– Дурак! Какой же он дурак! – зарычала сквозь зубы Эмилия и беспомощно затоптала ногами, пытаясь выместить на земле свой гнев. – Он же знал, знал, что так будет! Теперь навесил на мою шею еще одну проблему, – немного успокоившись, она тяжело вздохнула, со словами: – Да какая теперь разница!

Скрестив ноги, Эмилия уселась на землю, задумчиво сдвинув брови. Молчание между сестрами продлилось недолго, вскоре, еще раз вздохнув, она угрюмым голосом спросила:
– Что тебе еще известно, о чем просил со мною поговорить Рик?

Камилла, расправив юбки своего платья, присела на корточки рядом с сестрой.

– Он просил напомнить тебе о своем предложении и сказать, что оно по-прежнему в силе.

– Подлец! – взревела Эмилия, закрыв ладонями свое лицо. От яростной тональности этого крика Камилла чуть было не плюхнулась назад, но удержалась руками о земляной пол.

Несколько мгновений она молчала, застыв без движения, словно была парализована сильнодействующим ядом, но, спустя некоторое время, заговорила вновь совсем потухшим голосом.

– Не стану скрывать, для меня не новость, что Рик любит тебя. Но, милая, его нервы сейчас на пределе. Тебе не довелось видеть, как в ярости, он, непроизвольно, передергивает плечами! Это серьезно, Эмми, это очень серьезно! Бог знает, что произойдет, если он не выдержит и сорвется. Ты знаешь не хуже меня, что Рик - единственная наша защита, и без него нам всем наступит конец!

В ее голосе было столько безысходности, что Эмилия, словно очнувшись, уже взглянула на сестру нежным, любящим взглядом, совсем таким, как раньше. Она понимала, что Камилла права. Но понимание и желание - это разные вещи, и какие чувства найдут перевес в ее душе, Эмилия не знала, но, тем не менее, постаралась успокоить сестру, заговорив спокойным, умиротворенным тоном.

– Жизнь коротка, а мы не Боги, поэтому не знаем, что судьба приготовит нам на завтра. Давай не будем делать скоропалительных выводов, лучше расскажи, что тебе еще известно.

– Завтра Рик отправляется в Техас, с телом Тома. Думаю, он хочет дать тебе возможность попрощаться с супругом.
Лицо Эмилии вновь помрачнело, она потупила глаза в пол, чувствуя, как благоразумие опять ее покидает, наполняя душу гневом.

– Интересно, какую сказку он придумает для своего отца? Как объяснит внезапную смерть брата?

Камилла открыла рот, желая ответить, но этому разговору не суждено было продлиться. Дверь заскрипела, и в её проёме появилась чья-то огромная, тёмная тень.

– Ну, что, наболтались, леди, пора и честь знать! – прозвучал с порога ядовито-насмешливый голос Тимоти. – Мисс Камилла Грайфест, будьте любезны подойти ко мне, вас проводит Оливер в вашу комнату, а вы, леди «скорбь», следуйте за мной, вас хочет видеть Рик Тереч!

Девушки, переглянувшись, направились к выходу. Камилла, словно мышка, прошмыгнув возле Тимоти, цокая каблучками не оборачиваясь, начала подниматься вверх, Эмилия, поднявшись лишь на одну ступеньку, внезапно повернулась к Тимоти и заносчиво поинтересовалась.

– Тимоти Талдон, вы что, теперь на побегушках у Рика Тереча, поджали хвост, как нашкодивший пёс?

Этот вопрос пришёлся явно не по нраву мужчине, он нервно передёрнул мышцами лица, но почти сразу взял себя в руки, и премило ухмыльнувшись, ответил:

– Вы так хорошо запомнили моё имя! Видите, уроки, которые я преподнёс вам, всё же не прошли даром! А если я ещё немного поработаю над вами, вы не забудете его никогда!

– И так нелегко забыть имя собаки! – презрительно кинула ему в лицо Эмилия.

Тимоти вновь растянул улыбку, ещё шире прежней.

– Всё то же упрямство, всё та же несгибаемая гордыня. Вас ничто не может сломать, даже убедительные речи кулаков! Ну, что же, значит, надо найти другой способ, чтобы вас убедить. Нет ничего невозможного, не такие орешки мне приходилось колоть! Да, кстати, как поживают ваши рёбрышки, ребята вам их не поломали?

– С чего это, вдруг, такие мелочи вас стали беспокоить? – поднимаясь по лестнице вверх, не поворачиваясь к собеседнику, продолжала Эмилия, но уже без проявления каких-либо эмоций. – Неужели, страх перед Теречем? Боязнь того, что ваши рёбра так же вскоре будут пересчитаны, толкает вас на подобную заботу? Вы попортили его любимую игрушку, сэр, а он не приемлет пренебрежительного отношения к себе и не простит вас за такую оплошность!

– Но, разве я хоть пальцем прикоснулся к вам, леди?

– Нет, вы это сделали чужими руками, так же, как убили Тома! Но, если ваши руки и остались чистыми, то душа черна от грязи.

Поднявшись наверх и щурясь от яркого дневного света, Эмилия повернулась к мужчине и словно выплюнула в лицо эти слова, затем резко развернулась и быстрыми шагами пошла по коридору, вдоль которого были размещены пустующие комнаты прислуги.

Пройдя через кухню, потом столовую, она уже намеревалась подняться наверх, предположив, что именно там её ожидает Рик. Но внезапный рывок удержал девушку на месте. Рука Тимоти крепко сжала запястье Эмилии. Она вопросительно подняла на него глаза.

– Вы слишком прытки, мадам, и язычок ваш острее лезвия! Мне это не нравится, поэтому придется его немного укоротить, чтобы он не болтал так много! – хитро сощурив глаза, произнёс мужчина и, сильно рванув её к себе, потянул к выходу. – Я хочу вам показать кое-что, может, хоть это заставит вас быть немного сговорчивее и благоразумней.

Выйдя во двор, усеянный сплошь и рядом вооружёнными людьми, Тимоти повёл её к ближайшей хозяйственной пристройке.

– Можете полюбоваться, какой я приготовил вам сюрприз, но только в щёлочку, - тихо хихикая, произнёс он, а когда девушка с ненавистью взглянула в его глаза, он схватил её за волосы и насильно наклонил к двери. – Смотрите туда, на меня ещё успеете наглядеться!

И хотя Эмилия знала, что должна увидать, но знать - это одно, а видеть – другое. Её сердце сжалось от нестерпимой боли.

« О Господи, неужели и его мне суждено потерять?» – глядя на перемотанное даже не верёвками, а цепями, тело Раска, думала она.

Он, скрестив ноги, неподвижно сидел на полу, голова покоилась на огромном мускулистом плече. Эмилия не видела ни выражения его глаз, ни самого лица, они были укрыты густыми прядями волос, свисающих с затылка. Она знала, она чувствовала, каково ему сейчас, и это вынужденное смирение передалось и ей.
«Нет, я не могу потерять ещё и его!» Отойдя на несколько шагов от двери, она, не поднимая глаз, тихо, с покорностью в голосе, промолвила:

– Я, кажется, поняла, что вы хотели мне сказать! Но, если вас не затруднит, сэр, вы, всё же, поподробнее изложите свои требования.

Тимоти, не открывая рта, глухо захихикал, затем, положив руку ей на плечо, под возрастающий гомон хихикающих бандитов, повёл в дом.

– Вот я и нащупал ваше слабое место и теперь, с помощью этого индейца, смогу вами управлять! Он ведь дорог вам не меньше, чем покойный Том Тереч. Надеюсь, вы чему-то научились, став вдовой, и теперь, из-за своего упрямства, не пожелаете потерять еще и его.

– Это я уже поняла! – довольно мягко перебила его девушка, опасаясь, что, если ещё раз услышит имя мужа, то не выдержит и попытается удушить его, что было бы сейчас совсем некстати.

– Вижу, вы всё уяснили, теперь хочу проверить на деле, но помните, любое ваше неповиновение…

– Я поняла! – вновь Эмилия перебила его, и её голос прозвучал, словно из могилы.

Медленно поднимаясь по лестнице, девушка могла бы расплакаться от жалости к самой себе: когда-то, но не сейчас. Слёзы, как она и говорила, действительно высохли в её глазах, а сердце превратилось в твёрдый камень. Она забыла о себе. Она уже не помнила, кто она такая. Единственное желание, которое теперь руководило ею, было сохранить то, что ещё не потеряла и отомстить за тех, кого уже не вернуть. И для осуществления задуманного Эмилия была готова пойти на любые жертвы.

Плетясь позади Тимоти, с опущенной головой, она ступала тяжёлой поступью, так, словно шла на эшафот. Бунтарская кровь шумела в её висках, но прозревший разум подавлял любое сопротивление.

Тимоти без стука, пинком ноги распахнул одну из комнат на втором этаже и, комично раскланявшись, кивком головы пригласил её войти внутрь, но прежде, чем она это сделала, он заглянул в комнату и произнёс.

– Я сейчас вернусь, только прихвачу бутылку виски, – и, подтолкнув девушку, быстрыми шагами пошёл по коридору.

Эмилия, не поднимая головы, вошла в комнату.
– Эмми! – прозвучал очень мягко голос мужчины, тут же пробудив в ней дикую первобытность.

– Да, мистер Тереч, что вам угодно? – сквозь зубы прошипела она и обрушила на него, словно плеть, свой взгляд.

– Хорошо, что хоть узнали! – под стать ей, продолжил Рик, поднимаясь с дивана, на котором доселе сидел.

– А как мне вас забыть? Эту чудовищную жизнь, потерю друзей, погребенное замужество вы мне подарили, – застыв на месте, словно статуя, спокойно произнесла она. Но от чрезвычайного усилия, в попытке сдержать себя и не перекусить мужчине горло, Эмилию заметно начала бить нервная дрожь.

Рик, будто этого не замечая, приблизился к ней и леденящим душу тоном твердо заявил.

– Ваше замужество может воскреснуть, эта тюремная жизнь превратиться в свободную. Только скажите, что вы согласны быть со мной…

Эмилия отшатнулась от него, словно от удара током. Нет, это был уже не Рик. Холодный, бесчувственный монстр, и ничто другое. Как он может говорить ей эти слова, может, Камилла права, и у него большие проблемы с головой, а иначе, как еще понять его неожиданное заявление? Гнев прорезал баррикаду ее разума, голос прозвучал громко, как скрежет стали.

– Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой, я никогда не буду вашей!

Мужчина нахмурился, недовольно передернул мышцами лицами.

– Вы не меняетесь, принцесса, я очень надеялся, что происшедшее чему-то вас научило. Но, нет, вы ничуть не изменились! – в упор разглядывая ее и злобно раздувая ноздри, говорил Рик, словно обвинял в чем–то.

– Вот тут ты ошибаешься, дружище, наша маленькая леди, наконец-то, взялась за ум! – неожиданно войдя в комнату, прервал их разговор Тимоти. – И пришла к выводу, что настоящая женщина должна быть не только добропорядочной, но и послушной.

При звуке его голоса сердце Эмилии рухнуло вниз, а перед глазами, словно сновидение, появился образ Раска. Тимоти прошёл в комнату и, поставив бутылку на стол, обратился к девушке.
– Я правильно говорю, леди? Я ничего не напутал?

– Да, сэр! - опустив голову, тихо пробормотала она, подавляя свою сумасбродную гордость.

– Погромче, милая, я не расслышал! – явно насмехаясь над ней, потребовал повторить Тимоти.

– Да, сэр! – громко произнесла она.

– Что именно «да», леди? Будьте любезны уточнить! – никак не мог угомониться он, наслаждаясь унижением девушки.

– Женщина должна быть не только добропорядочной, но и покорной, – помертвевшим голосом произнесла она, не поднимая головы.

– Вот видишь, Рик, ты просто не умеешь разговаривать с женщинами, но ничего, я тебя научу, и ты, наконец-то, сможешь поломать эту каменную штучку. Вот и повод для того, чтобы выпить, – самодовольно улыбаясь, произнёс Тимоти и равномерно плеснул в два стакана виски, один из них протянув Рику.

– У меня нет настроения сегодня пить, – отказался тот.

– Тогда, может, напиток? - Как-то, очень странно, настаивал Тимоти.

Рик махнул головой, с надеждой, что тот от него отвяжется, так как напитка в комнате не было. Тимоти был доволен его согласием, и словно ребенок, улыбаясь, заговорил:

– В этом доме так мало слуг, что даже некому прислуживать. Но ничего, я думаю, наша миссис "покорность" не сочтёт за труд на время заменить служанку. Не так ли, леди? - внезапно заявил Тимоти, и эти слова заставили Рика нахмуриться. Но, каково было его удивление, когда, вместо привычных колкостей, в ответ он услышал покорное:

– Да, сэр!

– Тогда поживее, милая, кухню надеюсь, найдёте! – презрительно хихикая, поторопил её Тимоти.

Эмилия, не поднимая головы, быстрыми шагами направилась к выходу, и когда уже открыла дверь, он её окликнул. Прикрыв дверь, она вернулась.
– Да, сэр!

– Я забыл уточнить, напиток должен быть пьянее ваших чарующих глаз, – хохоча ей в лицо, проговорил мужчина.

– Да, сэр! – проговорила она, и когда вновь подошла к двери, он опять её окликнул. Эмилия вернулась.

– Да, сэр!

– Такой же острый, как ваш язычок, – триумфально улыбаясь Рику, продолжал он издеваться над Эмилией.

– Да, сэр!

На этот раз ей, всё же, удалось выйти. Кубарем спустившись вниз, она пулей влетела в кухню и принялась молотить плотно сжатыми кулаками по столу, пока не почувствовала острую боль в кости.

Нервное напряжение было немного снято. Положив поднос со стаканами на стол, она принялась готовить напиток. Пошарив по шкафам, девушка нашла бутылку текилы, налила неполный стакан.

– Пьянее моих глаз, значит? Мерзавцы! Затем, отыскав перец, от души всыпала в стакан не менее двух ложек.

– Такой же острый, как мой язычок!

Все тщательно перемешав, взяла поднос и поднялась наверх.

– Так быстро? – встретил её с порога насмешливый голос Тимоти.

Эмилия, молчаливо подойдя к Рику, протянула ему бокал.

– Прошу, сэр!

Рик хмыкнув, взял из ее рук бокал, поднёс к губам, сделав глоток, на долю секунды замер. Эмилия со злорадством наблюдала за ним. На одном дыхании он осушил больше половины бокала и поднял на девушку глаза.

–Вы довольны, сэр? – стараясь скрыть злорадство, поинтересовалась она, неотрывно глядя в глаза Рику.


Тимоти недоверчиво повел бровями.

– Может поделишься, друг, этим божественным нектаром? - подойдя к Рику, произнес он и протянул руку.

Первый же большой и жадный глоток, и стакан выпал из рук Тимоти, он закашлялся и понёсся к бутылке с виски.

– И что это такое? – взревел он, сурово глядя на Эмилию.

– То, что заказывали, сэр! – спокойно ответила девушка.

– И как ты это пил, Рик?– переведя свой недоумевающий взгляд на того, спросил он.

– А что, напиток не так уж плох, вот только перца маловато! – ответил Рик и разразился громоподобным, режущим слух, смехом.

– Тебе виднее, не стану больше вам мешать, обременять своим присутствием и, наконец- то, дам возможность поговорить, наедине. Я ухожу, но, если вдруг тебе понадобится моя помощь, зови, я приду! – с язвительной жалостью глядя на друга, произнес Тимоти и поторопился к двери.

Когда он скрылся за нею, Рик подошёл к столику и взял свой стакан виски, налитый Тимоти. Сделав пару глотков, он повернулся к девушке и заговорил.

– Этот мерзавец пригрозил вам расправой над краснокожим, если вы не прекратите показывать ему колкие стороны своего характера, не так ли, принцесса?

– Вы выбрали, не ту тему для разговора. Может, лучше, поговорим о том, как вы ловко отделались от своего соперника, от родного брата? Что-то я не вижу скорби в ваших глазах! – с ненавистью и сарказмом начала Эмилия.

После ухода Тимоти она почувствовала облегчение, удушающая петля на ее шее была временно снята и появилась возможность поглубже вздохнуть.

– Я сделал для Тома все, что мог, все, что было в моих силах…

– Мерзавец, убийца, да как ты смеешь мне об этом говорить? - как раскаленная лава из недр действующего вулкана, вырвались из нее эти слова, и глаза девушки вспыхнули ненавистью, как горящие угли.

– Не злитесь, Эмми, думаю, будет лучше, если мы сможем договориться, – бесстрастно холодным тоном продолжал Рик, со стеклянным взглядом глядя в пространство. – Тома больше нет, и ни ваш гнев, ни скорбь не вернут его. Но жизнь продолжается, и вы не сможете выжить без моей поддержки. Выйдите за меня замуж, и весь этот кошмар закончится.

– Моя поддержка - это память о Томе! – коротко ответила она, но уже без каких- либо эмоций.

Эмилия медленно подошла к столику, на котором, кроме недопитой бутылки виски, в глубокой хрустальной вазе лежали фрукты. Она взяла небольшой, но длинный и достаточно острый ножик для чистки фруктов и, когда повернулась лицом к мужчине, её левая рука уже сжимала густой пучок собственных волос.

Безотрывно глядя ему в глаза, Эмилия швырнула волосы мужчине под ноги, а нож положила на прежнее место.

– Теперь вы обвиняете меня в смерти Тома? Я не ошибаюсь, это так? Ну, что же, этого и следовало ожидать. Я не ошибся, когда говорил несколько дней тому назад, что все будет именно так. Том погиб из-за вашей глупой гордыни! Со своей стороны, я сделал все, что мог, чтобы помочь ему! И если бы вы сделали то, о чем я просил, тогда бы он был рядом с нами. На тот момент, мое предложение было единственным выходом из сложившегося положения. Но вы не желали даже слушать об этом. Так кто виновен в его смерти, вы или я? – голос Рика по-прежнему звучал спокойно, бесстрастно, и лишь слегка угадывалось в нем непосильное напряжение, которое вот, вот могло прорвать барьер его ледяного панциря.

Эмилия ничего не замечала, жуткая ненависть не оставляла ей возможности, хоть на минутку, задуматься над его словами. Она знала одно: в смерти Тома виновен Рик, и переубедить ее было невозможно. Это понимал и Рик, о чем свидетельствовали его дальнейшие слова.

– Вы можете придерживаться иного мнения, что же, будь по-вашему. Это спорный вопрос, кто из нас в большей мере виновен, но давайте не будем углубляться в него, сейчас для этого совсем не подходящее время. Есть более важные, существенные вопросы, чем эти бесплодные споры. В этой связи, предлагаю перейти к другой теме, а в частности, поговорить о вашем краснокожем друге. Его жизнь висит на волоске, у Тимоти нет в нем большой потребности. Если следующей жертвой будет он? Я, как всегда, останусь виновным? Принцесса, я уже не знаю, как вам помочь! Как это сделать возможным, если вы сами этого не хотите! Ненависть ко мне затмила ваш рассудок, но, в то же время, вы отчетливо понимаете, что, если я уйду, Тимоти вас всех уничтожит. Я люблю вас, Эмми, и мне нелегко бросить вас на произвол судьбы. Но, что прикажете мне делать? Ведь оставаться с вами вы мне не позволяете. Последнее желание Тома было позаботиться о вас, но вы не подпускаете меня к себе, даже близко. По-вашему, сколько Тимоти будет ждать, сколько будет бездействовать?

Слушая его и не внимая словам, Эмилия заметила, что, несмотря на спокойный, размеренный тон мужчины, его плечи все чаще и чаще конвульсивно вздрагивают. И, вспоминая слова Камиллы касательно этого, душа наполнялась леденящим страхом.

«Я что-то должна решить», – думала она, не слушая его, беспомощно опустив плечи. «Может уступить, чтобы избежать жертв? Но это бы значило - предать память Тома».

Мучительные противоречия раздирали душу Эмилии. Эта не разрешаемая дилемма очень скоро окончательно истощила ее нервы, и взгляд девушки невольно обратился к столику, туда, где лежал нож.

«А если одним ударом покончить со всем этим?» – внезапно закралась ей в голову заманчивая мысль. «Лишить себя жизни? Я легко избавлюсь от всех проблем. Не будет больше мук, не будет насилия, там, наверху, я встречусь с Томом и, наконец-то, буду счастлива».

Но эти умиротворяющие мысли вскоре были прерваны ощущением чьего-то взгляда. Эмилия подняла глаза и наткнулась на вопросительный взгляд Рика, и те крылышки, которые уже, было, выросли у нее за спиной, внезапно отвалились, столкнувшись с жестокой реальностью в его глазах. У нее не было необходимости слушать его, чтобы знать, о чем он спрашивает.

«Нет, покончив с собой, я решу лишь свои проблемы», – теперь так думала она, готовясь к ответу. «Предательски оставить на произвол судьбы тех людей, которые мне не безразличны, это не выход. Я не могу думать только о себе. Но, с другой стороны, если я соглашусь на предложение Рика, они расценят это не иначе, как предательство. Боже, где же выход?» Мысли Эмилии вновь вернулись к началу и закрутились в бешеном водовороте.
Рик уже с трудом удерживал себя в руках, и этому в немалой степени содействовала, уже почти допитая прямо из горлышка, бутылка виски. Он глядел на нее в упор, словно гипнотизировал, вынуждая, наконец-то, заговорить, и она сделала это.

– Вы говорите, сэр, что любите меня! В вашем понятии, любовь - это прихоть плоти! Что же, возьмите меня, столько раз, сколько вам будет угодно, клянусь, не стану противиться. Вы добились своего, уложив меня под ноги, словно коврик. Делайте с моим телом, что хотите, но душу, пожалуйста, не трогайте. Ведь того, что я готова вам дать, вполне достаточно, чтобы ублажить ваш каприз. И так, Рик, я ваша, действуйте! – после этих слов она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

Это неожиданное предложение чуть было не вырвало из рук Рика уже пустую бутылку виски. Поймав ее за горлышко уже на уровне пола, он поставил ее на стол и озадаченно сдвинул брови. Спустя минуту, приблизился к девушке и, наклонившись к ней, с ядовитым любопытством коснулся оголенного участка ее кожи. От этого прикосновения лицо Эмилии исказила брезгливая гримаса. Тогда он пальцами обхватил ее подбородок и с силой тряхнул из стороны в сторону, вынуждая открыть глаза.

– Вы так любите этого краснокожего дьявола, что ради него готовы лечь под кого угодно! А меня ненавидите так, что лишь от одного, ничего незначащего, прикосновения вас так и коробит от жгучей неприязни! Почему бы вам, милая, слегка не потрудиться и не спрятать свои чувства куда-нибудь далеко, чтобы я их, хотя бы, не видел и каждое мгновение не ощущал. Сделали бы это ради своего краснокожего, ведь, если подумать, это не так уж сложно. Извините, но мне не нужна ваша, столь ярко выраженная, жертва, если бы я желал заполучить только ваше тело, у меня бы не было необходимости в вашем позволении, – яростно выкрикнул он и, сорвавшись с места, заметался по комнате.

– Но, почему, Эмми? Почему? Почему ради этого дьявола вы готовы на что угодно, а ради моего брата даже пальцем не пошевелили? Его судьба была лишь в ваших руках, и вы это знали, – вновь заговорил он еще более яростно, не прекращая метания по комнате.

У Эмилии перехватило дух, когда она увидела, как лихорадочно передергивается уже теперь и все его тело. Это не было похоже на простой нервный срыв, это было что-то гораздо худшее. Ярость, слепая, глухая, перерастающая в полнейшее безумие. Она не знала, чего он хочет от нее. В каламбуре его слов ни одна мысль не была выражена ярко и окончательно, и это лишний раз убеждало девушку в том, что он не полон разума.

Вот, наконец, показалось, Рик успокоился, твердым, тяжелым шагом подошел к ней и опустился на одно колено. Его голос зазвучал спокойно, но как-то демонически. Порядком охмелевшие глаза придавили ее тяжестью своего взгляда.

– Я устал ждать! Я чертовски устал ждать! – начал он. – И поэтому хочу услышать прямо сейчас, без промедления, из ваших уст, что вы будете моей, – он сделал короткую паузу, затем, обхватив ее за плечи, встряхнул, словно грушу. – Вы слышите, только это, и больше ничего.

Внезапная резкая боль, где-то в области рёбер, которые не переставали ныть с тех пор, как она пришла в себя, пробудила в ней такую ярость, которая была под стать его состоянию. С силой оттолкнув мужчину, она рывком соскочила с дивана и, обратив к нему глаза взбесившейся фурии, заорала, что было мочи, полностью потеряв над собой контроль.

– Я презираю вас, Рик Тереч. Слов любви вы не услышите от меня никогда!

Заскрежетав зубами, Рик, передернув плечами, поднялся с пола, где оказался после ее резкого толчка, и медленными шагами начал приближаться к девушке.

– Только раз, Эмми! Я прошу вас, только раз скажите, что будете моей!

Эмилия рассмеялась ему в лицо.

– Ха, я ненавижу вас так, как никого в своей жизни! Вы умрёте мучительной смертью, негодяй, и это будет расплата за ваши грехи! Вы, и только вы убили То... – но она так и не договорила, удар ладони мужчины по её щеке отбросил девушку на диван.

Не успела она оправиться от этой пощечины, он нанес еще, затем ещё, пока на разбитой губе не появилась кровь, и девушка не рухнула на пол.

Весь дрожа от ярости, Рик склонился над ней. Он обхватил плечи девушки и потянул ее по полу, затем опер спиной о стенку и присел на корточках рядом. Он обхватил её подбородок и повернул лицо к себе. Тихо всхлипывая, она молчала, с ненавистью глядя на него.

– Принцесса, я умоляю вас, скажите хотя бы раз, что будете моей! – простонал он с таким выражением лица, которое могло бы вызвать жалость у кого угодно, но только не у неё. – Солгите, Эмми, вы это можете! Мне необходимо, как воздух, это слышать! Я молю вас в последний раз, будьте же благоразумны!

Эмилия с еще большей ненавистью и презрением взглянула на него, ее разум упорно не желал понимать, что тон мужчины звучит, как предупреждение перед чем-то непоправимым.

– Не молчите, принцесса, ведь ложь вам ничего не стоит, а для меня она - все! – прохрипел он так, словно это был последний стон умирающего. И, с любящей жалостью глядя на нее, Рик потянулся дрожащей рукой к лицу девушки, чтобы отереть с губы кровь.

Резко мотнув головой, она откинула его кисть и, сощурив глаза, словно гремучая змея, плюнула мужчине в лицо. Рик тяжело вздохнул, отерся, затем приблизил своё лицо к её вплотную, мышцы судорожно дёргались на нем, изображая то одну гримасу, то другую, но ни одной из них нельзя было дать определение. Затем, замотав, как ненормальный, головой, будто молчаливо угрожая, он резко поднялся и отошёл прочь.

Эмилия, поджав коленки к груди, приросла спиной к стенке и не сводила с него глаз, инстинктивно чувствуя, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Так и получилось, он подошёл к столику, взял нож и направился к ней.

Эмилия схватилась за стенку, пытаясь встать, но ноги были, словно ватные, и не слушались её. Рик опустился перед ней на колени и, не выпуская ножа из рук, принялся рвать на себе рубашку. Эмилия, будучи до крайности испугана его поведением, попыталась отползти, но он, схватив её за руку, рывком вернул на прежнее место.

– Разве я просил, Эмми, тебя о любви, в полном смысле этого слова? Нет, мне хватило бы и притворства! Но ты горда и упряма, и видишь во мне только врага. Я не могу уйти от тебя, я не могу тебя бросить на произвол судьбы, и это обстоятельство лишает меня выбора. Ты ненавидишь меня, как никого не ненавидела в своей жизни, что же, сделай милость мне и себе, покончи со мною, так жить я больше не в силах! – он насильно вложил в её руку нож, чудовищно злорадная улыбка появилась на его лице, руки, крепко сжимающие ладони девушки, потянули на себя нож.
В это мгновение рассудок Эмилии сработал, как никогда, расчётливо и точно.

– Нет! Я не сделаю этого! – заорала она и, что было мочи, потянула оружие на себя, отчетливо понимая, что смерть Рика сделает Тимоти неуправляемым, а этот факт будет нести для них всех роковые последствия. Камилла и Раск пока еще живы, и это не ее заслуга, присутствие Рика огораживает их от неминуемого произвола.

Она тянула оружие на себя, что было силы, но, несмотря на все ее усилия, которые делали боль в области ребер просто невыносимой, Рик был, всё же, гораздо сильнее. Вот, прочертив глубокую борозду, виляющую в разные стороны, нож остановился возле самого сердца, и мужчина позволил Эмилии оттянуть его подальше от груди. Но по его безумно горящим глазам она поняла, что он уступил ей лишь на мгновение, чтобы нанести последний, заключительный удар.

Совершенно не чувствуя пальцев от напряжения, она дико взвыла.

– Нет! - девушка плотно зажмурила глаза, прекрасно понимая, что не в силах противиться его мощи. И в этот миг, когда он с силой рванул нож на себя, она внезапно почувствовала резкую боль и пустоту. Ее пальцы больше ничего не сжимали, и ладони Рика не покрывали их. Открыв глаза и приподняв голову, она увидела искаженное в испуге лицо Тимоти, он склонился над Риком и, пытаясь оторвать его от пола, бешено орал.

– Да что же это такое, Тереч, ты окончательно сбрендил из-за этой чумной девчонки? Да ты только подумай, если бы не я, ты был бы уже мёртв. Какой же ты придурок, Рик!
Извини, но какой бы баба ни была красавицей, разве стоит она жизни? Жизнь одна, а их сколько угодно! Если ты так хочешь её так, что крышу рвет, то растяни, как лозу, и возьми силой! Что ты возишься с ней, ведь нет на свете более упрямой, и более безумной дуры!

– Не лезь ко мне, Тимоти! – угрожающе прорычал Рик и, откинув со своего плеча руку Тимоти, поднялся с пола.

– Боюсь, что не могу. Я не могу позволить тебе совершить роковую ошибку. Приди в себя, выпей глоток виски и хорошо подумай над тем, что намеревался сделать, – крайне озабоченным голосом проговорил Тимоти и вложил тому в руки полную бутылку виски.

Одной рукой держа спиртное, другой, собрав клочья разорванной рубахи, Рик отер ими окровавленную грудь и отбросил в сторону, затем открыл бутылку виски и приложился к горлышку. Когда опустошил ее, не обращая никакого внимания на все еще сидящую у стенки Эмилию, подошел к креслу и, развалившись в нем, взгромоздил ноги на стол.

– Да выбрось из головы эту чертовку, неужели ты ещё не понял, Рик, что, по своей воле, она никогда не будет твоей? Сколько женщин… – но Тимоти так и не договорил. Тот вскочил с кресла, как подброшенный пружиной, и, схватив его за ворот, притянул к себе. Злобно раздувая ноздри, сквозь зубы прошипел.

– Не смей об этом даже заикаться! Советов у тебя я не прошу! Я в своей жизни полюбил одну лишь девушку, и её имя ты прекрасно знаешь! – затем, отпустив его, взял пустую бутылку и подошёл к Эмилии.

– Напрасно ты противилась, напрасно не дала мне умереть! – пробормотал он, и, глядя в упор ей в глаза, сжал в ладони бутылку и с силой ударил ею об угол каменной полки. Разбитое стекло посыпалось на пол, где-то на расстоянии вытянутой руки от Эмилии. Рик, не отрывая глаз от девушки, поднёс к губам окровавленную от порезов руку и принялся слизывать с нее кровь, не произнося больше ни слова.

– Дик! Дик, где ты, чёрт тебя побери? – испуганно завопил Тимоти.

В следующий миг на пороге появился Дик, злорадно оглядывая представшую перед глазами картину.

– Отведи девчонку вниз и оставь в одной из комнат слуг, пусть немного отдышится, да присматривай за ней, только без вольностей, я спущусь позже, – скомандовал он.


Эмилия поднялась и рванулась к двери, ей было не важно, с кем идти, с Диком, или чёртом, но подальше от этой комнаты.

...

Соня Соня:

Лера, привет! Спасибо за продолжение!
Бедная Эмми, просто чувствуется, как ей больно
Рик уже пугает. Кажется, он не в себе. И из-за своих требований не вызывает никакой симпатии. Тимоти точно нянька ему в этой главе.
Но я очень надеюсь, что Эмми отомстит за все издевательства и за все то, что они сделали.
Раск... как всегда

...

LiLinochka:

La Sorellina, Misss, Svetatitova,Margot Valois, Virginija, Dionora, Соня Соня, Basker, kamilochka камилла, gorri, Марфа Петровна, amis, SilverWS, Grethen, arassara, KLeonora, Gvendelin, ibros, Iirasmirnova, Gertruda, nelis, Dusiashka, Sonorzbi, Jadviga, Shanshila, ласточка, Leslli, Kamill, Klondensten, serena, Ridrita, Konkordiya, Meleddi, melista, Grethen, Nnatasha, Erika, Kasandra, Lobridzit, adarr, Anastazia, dionin, девочки, спасибо вам за добрые слова, очень рада что пришлись по вкусу мои работы

...

Margot Valois:

Роднули, спасибо за продолжение!
Ни фига себе - шоковая терапия!Пока читала - саму всю трясло, просто цунами эмоций! Боже, и как же за них не переживать, а? Вот, скажите, как?

...

Маnasша:

Лерочка привет.

Спасибо за главу.
В ней столько страха, боли, обиды и жалости к себе. Но я думаю что Эм найдет выход как всегда. Раз Раск там значит осталась одна надежда это Чарльз. Но как Эм переживет все это.. просто не представляю.
Сколько сил должно быть у столь хрупкого создания.

Жду с нетерпением проды.

...

kamilochka камилла:

Лерочка привет! События стремительно развиваются и поражают своей жесткостью.



Сонечка, мы очень поверхностно судим о Рике, не пытаясь его понять.



Ну разве он не прав, Рик предупреждал, что так и будет.



Смерть брата Рик переживает не меньше чем она, о чем свидетельствует его состояние. Он находится на гране нервного срыва, которому подвела его непосильная попытка удержать свои эмоции в руках.
В отличии от Эмилии он понимает, что в данной ситуации мало, что может сделать, поэтому пытается вести себя в рамках разумного.



Его понять не сложно и поводов злиться на Эмилию не меньше чем у той на него. Но они говорят на разных языках и друг друга не понимают.



Чувствуя свою беспомощность и бессилие Рик находится на грани, а Эмилия не осознано подталкивает его к пропасти хотя прекрасно знает, что без него не обойтись.
У меня складывается мнение, что наша девочка выбрала себе жертву которую можно обвинить во всех смертных грехах. Возможно такой подход приносит ей некоторое облегчение.

Но ее поведение не разумно, она мотает ему нервы только потому, что знает он будет терпеть. А на ком еще ей сорвать свою ярость? Но оказывается и он не железный.

Лерчик, замечательная глава, держит в напряжении и не отпускает, чтение сопровождалось бегом мурашек по коже. Чудесно, ты молодец!

С нетерпением жду продолжение.

...

Sexi Ladi:

Привет, Лера! Сегодня мой отзыв будет короток. Бедная Эмили, и какой негодяй Рик!!

...

Anastazia:

Лерочка, спасибо за главу!
Не, меня Рик не пугает уже - собственно, он всегда таким был. Это и есть, по-видимому, его настоящее лицо. Эмилия... вот даже жалеть ее как-то неловко - ее не сломали, она готова бороться и мстить, еще и Камиллу утешает. Даже сейчас она предана друзьям, и это не может не вызывать уважение.
Не знаю, чем закончится эта история с Риком, но его "любовь" к Эмилии это помешательство какое-то, это не нормально((
Спасибо за продолжение!

...

KLeonora:

Приветик Лерочка! Час от часу не легче. Не знаю девчонки, но я понимаю Рика. Ему сейчас не легко. Погиб его брат.



Тем более желание Тома, было, Что бы она осталось с Риком. Почему Камилла все понимает, а Эмилия нет? Просто не хочет!

Не понимаю чем думает Эмилия, что за глупая гордость? Она хочет Тимоти отомстить, так кто кроме Рика способен ей помочь?
Что будет если он не вернется? Он ей нужен и это уже понятно, хотя и она это понимает, но показывать ему не хочет..

Вот и довела до ручки, он впервые поднял на нее руку, хотя на его бы месте я вообще убила. И чего она добилась, потешила гордыню?

Извине Лерчик, но в этой главе я на нее злюсь.
Спасибо са прекрасную главу, я под впечатление и нетерпеливо жду продолжение.

...

arassara:

Привет Лера! Я понимаю все Эмилии тяжело, она многое перенесла, но ее поведение по отношению к Рику разумным нельзя назвать.



Рик для нее "Мальчик для битья" На нем можно срывать свое недовольство и ярость. Вообще причем он к смерти Тома, ведь обвинить ее проще чем ее. Он был готов на замужество с Элеонор, чтобы спасти их. А что сделала она?



Разве он не прав. Мне кажется они обои в этом виноваты, но Эмилия свою вину не хочет признавать и перекладыет ее на плечи Рика.

А у него тоже нервы не железные. Их диалог его поведение указывают на эмоциональный накал. И в этой главе мне больше жалко Рика чем ее.

Ведь как ему быть он не может уйти и не может остаться.

Лерчик отличная глава, очень эмоциональная.

Я почему то теперь переживаю за Рика.

...