kosmet:
» Глава 25 часть 1
-knigomanka- писал(а):Читаю и смакую каждое предложение. Настолько интересно
-knigomanka- писал(а):Я вообще не представляю, как он ее сейчас отпустит, его бы воля так 3 дня с постели не вставали. Горячий мужчина
спасибо
-knigomanka- писал(а):А насчет последнего дня и хочется и колется( Интересно как ты сделаешь прощание Вячека и Агнии, но так неохота, что бы оно было... Как же Агния будет то без него... Уже чувствую, что надо запасаться платками((
вот и я о том
-knigomanka- писал(а):А Боруцкий мужик! Так что я за Венсана
natalinaboy писал(а):ут в ожидании следующей проды, подумалось
В маленьких кусочках проды, что-то есть... перечитываешь их по несколько раз, смакуешь как маленькой плиткой шоколада... таит во рту, а мы млеем ...ждем следующий кусочек , а вспоминая вкус на губах...
ой, приятно
natalinaboy писал(а):Федот сразу по Вячеку все просечет, тут и без гадального места обойтись можно. Куда спрятать коту довольную морду, когда сметана еще на губах не высохла?!
это да)))))))))))))))))
Marsel писал(а):Несколько лет назад я смотрела передачу о современной женской литературе. Обсуждались проблемы американского и английского любовного романа. Среди участников была и небезызвестная Джилли Купер. Так вот она утверждала, что чувственная сторона любовных романов практически уничтожена многочисленными женскими организациями, борющимися за (даже затрудняюсь точно передать)женские права, половое здоровье и половую гигиену. Редакторы, напуганные возможными многомиллионными, исками требуют от авторов в "горячих" сценах так или иначе упомянуть контрацептивы. Джилли Купер заявила, что будь эти требования в её время, она бы не написала ни одного из своих романов, так как шуршание упаковки презерватива напрочь отбивает у неё творческую фантазию.
Как по мне, в нашем случае негромкий треск прозвучал очень эротично
спасибо, правда
Девушки, корректировки по куску и мысли - принимаются. Я что-то е могу осмыслить отстранено пока, голова еще мутная, а сомнения есть... как-то так
_________________________________________________________________________
Глава 25 часть 1
- Я вчера в ресторан не ходила! – Агния вдруг настолько растерялась от неожиданности этой мысли, что чайник «встал» на плиту с куда большим грохотом, чем она планировала. – И не позвонила Семену Владимировичу, - с огорчением и некоторой долей вины добавила она.
Больше для себя, конечно. Хотя и Вячеслав Г… Вячеслав тоже стоял здесь, в проеме дверей кухни, как-то так методично мял в пальцах сигарету и смотрел на нее из-под бровей.
- И? – Боруцкий с усмешкой вздернул эти самые брови еще выше.
Он пришел на кухню следом за ней, хотя Агния надеялась хоть на пару минут перерыва, чтобы прийти в себя и осмыслить то, что ей теперь надо делать. Только, похоже, никто не собирался оставлять ее одну. Вячеслав недвусмысленно давал понять, что ей не убежать. А Агния не то, чтобы пыталась, она снова стеснялась. И волновалась. И просто не знала, что делать и как. Накормить его завтраком? Или это глупо? Так ей самой есть хотелось, да и он же у нее со вчера и не ужинал. Но ведь Вячеслав не завтракает обычно, это она давно уже поняла. Поговорить? О чем? Она не могла придумать ни единой темы, хотя обычно с этим не было у них проблем, и собственное молчание уже начало давить на нервы, заставляя Агнию дергаться.
Ох, а все так хорошо начиналось с утра. Хотя и сейчас еще утро ведь.
Может просто сказать ему все, как есть? Что ей непонятно и страшно, и она не знает, чего он от нее ждет? Пусть Боруцкий скажет, и Агния будет знать, и все сделает. Или так нельзя?
- Я не особо понял, Бусинка, ты чего кипишуешь-то? Ничего тебе Семен не сделает, - она так задумалась, что не заметила, когда он подошел.
Подняла лицо и растерянно уставилась на Боруцкого.
- Нет, просто… Я и так в этом месяце уже несколько раз прогуляла работу. Нехорошо так, как-то, вышло. И без предупреждения, - Агния прикусила указательный палец, раздумывая над этим.
- А ты могла предупредить, что к тебе в квартиру эти недоумки влезут? – усмешка на лице Вячеслава стала шире. Он отбросил сигарету на стол и притянул ее к себе, взяв за плечи. – Не заморачивайся. В конце концов, я же в курсе, считай, что своего непосредственного начальника ты предупредила, - он легко провел костяшками пальцев по ее щеке.
А Агния только сейчас заметила, что Вячеслав смотрит на нее очень серьезно и внимательно, в отличие от шутливого тона его замечания.
Заметил, что она нервничает?
- И потом, на зарплате это не…
- Вячеслав Генрихович! – она даже зажмурилась от досады. И расстроенно вздохнула, открыв глаза и глянув на его, уже совсем серьезное и непроницаемое выражение лица. – Я же не из-за этого … Вячеслав, - поправилась Агния. – Совсем не из-за денег.
Поддавшись какому-то импульсу, видя, что выражение его лица не меняется, она подняла руки и вцепилась в его ладони. Даже сама не до конца зная, то ли пытаясь показать, что нуждается в нем, то ли испугавшись его расстроить или огорчить и стараясь теперь исправить свой промах. А потом и вовсе махнув мысленно на все рукой, наклонилась и прижалась лицом к его груди, слушая размеренный стук сердца Вячеслава. Он так и ходил в джинсах. Свитер они обнаружили на полу в ванной, мокрым. И сейчас тот висел на батарее. Сама Агния невпопад натянула первую попавшуюся под руку футболку перед тем как ринуться на кухню.
Боруцкий как-то напряженно вздохнул, обхватил ладонью ее затылок, крепче прижав голову Агнии к себе. Второй рукой обнял ее плечи.
- Не сердись, пожалуйста, - тихо прошептала Агния, зачем-то обводя пальцем контуры наколки в виде большого распятия у него на груди. – Я просто… Я не знаю, что делать, и как. И как тебя не разозлить, и что ты ждешь. Я не знаю. Только не надо опять про деньги, пожалуйста, будто я из-за них с тобой время…
Она умолкла. И даже сжалась вся, когда за ее спиной Вячеслав хрустнул пальцами и тихо ругнулся.
- А если тебе надо будет уйти из ресторана? Если я скажу, что ты не можешь там больше работать, ты что делать будешь? Опять лапшу грызть или на стипендию свою жить, малышка? Только бы у меня денег не взять? Блин, я же не просто какой-то человек с улицы тебе!
Кажется, Вячеслав даже обиделся.
Только она выделила совсем другую часть фразы и ошарашенно посмотрела на Боруцкого, подняв голову и попытавшись отступить от него. Ясное дело, Вячеслав не позволил.
- Я не могу больше работать в ресторане? – растерянно переспросила Агния. – Почему? Из-за того, что мы… Что вчера? Из-за этого?
Вячеслав откровенно выругался, крепче притиснув ее к себе.
Как-то оно все не так ему представлялось, по ходу, когда он думал об этом разговоре. И Бусинка вон, уже чего-то себе напридумывала, сто пудов. Хлопает своими глазами и смотрит на него так, будто он ее ударил. Твою ж мать, а! И как с ней говорить, чтоб поняла? Это не Лысому что-то донести, где и объяснять не надо, не обсуждается. И не Федоту, который и сам все поймет.
И курить хотелось до ломоты в пальцах.
Как объяснить его девочке, что ее убить из-за него могут и чтоб она не убежала после этого? И что все ото всех прятать надо.
- Можешь. Пока. Возможно. Бл…!
Он отпустил ее и отошел к окну, дернул форточку, игнорируя потянувший морозом сквозняк. Вытянул сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой. Все той же, поломанной, без крышки. Никак руки не доходили отнести ее в ремонт с нервотрепкой последних дней:
- Бусинка, а ты думала о том, что вообще хочешь делать дальше? Не век же ты будешь в ресторане петь, - как-то так тихо, но серьезно, что ли, спросил вдруг Вячеслав, выдохнув дым в форточку, обернулся к малышке.
Она обхватила себя руками, видно до нее холод дошел, и медленно покачала головой, настороженно следя за каждым его жестом.
- Петь…
- Вот, ты ж не у меня в ресторане петь через пять лет собиралась, когда пришла работу просить? Небось, в театре каком, или как это у вас называется, - хмыкнул Вячеслав, еще раз глубоко затянувшись. – В филармонии, о которой Щур чет плел, так?
- А почему я сейчас не могу петь у вас в ресторане? – проигнорировав его вопрос, вскинулась Бусинка.
И опять выкает. А голос уже сел. Елки-палки.
Боров снова коротко затянулся и выкинул окурок. Выдохнул, захлопнул форточку и повернулся к малышке, сев на подоконник.
- Бусинка, я ж, так, на минутку, не елочные игрушки на заводе разрисовываю, - с нажимом проведя ладонью по своим волосам ото лба к затылку, он глянул на нее из-под бровей. – И тех, кому я поперек горла стою – в городе не один, и не два человека. Ты хоть отдаленно представляешь, чего с тобой сделать могут, если кто-то хоть заподозрит, как меня на тебя клинит? Как меня твоей жизнью прижать можно?
Судя по напряженному и недоумевающему взгляду Бусинки, она не очень секла, о чем он.
- Иди сюда, - Вячеслав протянул руку в ее сторону, подзывая к себе малышку.
Несмотря на все свое непонимание и недоумение, она тут же приблизилась вплотную к нему.
- Бусинка, - Вячеслав обнял ее за плечи, прижав к себе. – Никто не должен знать, никто не должен заметить, что между нами что-то изменилось, понимаешь? В первую очередь потому, что это для тебя опасно. Ты сумеешь так вести себя в ресторане, чтобы никто, даже Семен не понял ничего? Чтобы Федот засомневался? – невесело усмехнулся он.
Агния вдруг потупилась:
- А что, Федот знает? – глядя ему в ладонь тихонько спросила она.
- С первого взгляда просечет, малышка. Он и сейчас в курсе обо всем, думаешь, чего над тобой тучей ходит? Доставал же он тебя, было? – Боров пальцем поднял ее лицо, дождался слабого кивка. – Так потому и дергал, что полностью знает, какой ж… чем это все обернуться может, усекла? – он старался, правда.
Бусинка сдвинула свои бровки, против воли заставив его ухмыльнутся. Стрельнула в Вячеслава глазами.
- Вячеслав Генрих… - она даже вздрогнула, когда сама себя прервала, он ощутил это. Тяжело вздохнула и прижала свой лоб к его плечу. – Вы… ты ведь ту, ну, тогда, в клубе… Ты же ее ни от кого не прятал, и ничего, вроде…
Вячек сдавленно ухнул, не зная, смеяться ему или выругаться. Дите-дите.
- Бусинка, девочка моя, - он уже двумя руками обхватил ее лицо и снова поднял голову, не обратив внимание на сопротивление смущенной Бусинки. – Да мне по херу, что с той девкой будет. Она никто для меня, ноль, понимаешь? За тебя – я не просто кого угодно урою, себя пристрелю, лишь бы тебя выгородить, защитить.
Агния не была уверена, что сумеет сейчас вдохнуть. Что помнит, как люди дышат. То, что он говорил – это было и страшно, и как-то так… Его слова будоражили все внутри нее.
И вспомнилось то, что раньше прошло мимо сознания, чего Агния не замечала, не понимала, хоть и видела, слышала. Как он смотрел иногда на нее, как спал у нее на коленях и его аж трясло. Агния даже рот уже открыла, чуть не спросив о той ночи и их первой ссоре. И тут же захлопнула. Бог знает отчего, но не смогла, не посмела голосом оживить то, что, казалось, только на уровне ощущений стоило оставить. И как совсем недавно Вячеслав то ли пошутил, то ли пообещал: «сам подохну, тебе не дам» - вспомнила. Она тогда мимо ушей пропустила, а сейчас… Выходит, все это время, что Агния боялась, будто Вячеслав Генрихович в ней только подопечную видит, он…
Ей и страшно стало, да. Он говорил не то, чтоб веселые вещи. Нет, конечно, то, что касалось его слов о ней – это… Ух, у нее даже сравнения не было. И сердце в горле колотилось, и глаза «приклеились» к его лицу, к его глазам, таким же темным и яростным, как и когда он над ней нависал сорок минут назад.
- Бусинка, ты меня, вообще, слышишь? Че замерла, как каменная? – с невеселой усмешкой, Вячеслав провел по ее лицу пальцами.
Она кивнула, не в силах пока еще ни подобрать слова, ни произнести их. Не в состоянии выразить то, что бушевало в душе. И вместо этого подалась вперед, крепко-крепко обхватив Вячеслава руками за пояс, прижавшись губами к его коже.
Его руки в ответ сжались на ней просто нереально сильно. Так, что Агния даже немного поморщилась. Но тайком и ничего не сказав Вячеславу.
- Ну, так что, Бусинка? Ты сумеешь понять, если я пройду мимо и не гляну на тебя? А не рыдать, как вчера, когда я пообещал, что вернусь, к тому же. Сама сможешь на меня посмотреть, будто я тебе по фигу? – тихо спросил Вячеслав, прижавшись лицом к ее волосам.
- Я… - она замолчала, вздохнула, - попробую. Не знаю. Правда. Вы… ты – все для меня. И если так надо…
- Не надо, малышка, в том и дело. Не надо, - Вячеслав глубоко и жадно вдохнул, собрал ее волосы в пригоршни, и прижался губами к виску. Так сильно, давяще. – Я дам тебе денег, вообще забудь об этом ресторане. Чтоб все забыли о тебе…
- Нет, Вячек, - она не хотела с ним спорить, но и просто так согласиться на то, что он хотел, не могла. – Я не знаю, правда. И … Ты, наверное, лучше знаешь об этом, только…Я… - Агния зажмурилась. – Это все так…
Он вздохнул, прервав ее:
- Бусинка, глянь на меня, - не ожидая, пока Агния поднимет голову, Вячеслав сам заставил ее посмотреть на него. – Неделю, давай, пока, хоть на неделю отодвинем ресторан. И что-то попробуем решить? Я, между прочим, уже Щуру сказал, что тебя буду продвигать, а за базар… - он усмехнулся.
Агния не нашла сил спорить. Да и подозревала, что он бы не позволил. Вот было у нее такое ощущение, что реши Вячеслав запереть ее в квартире, а то и еще где-то, где ее никто точно не узнает, и ни на что уже он не посмотрит. И ей казалось, что у него сейчас есть такое желание, очень сильное. Просто Вячеслав с тем пока борется. А может она и ошибалась.
Так или иначе, но Агнии пришлось согласиться на недельный «отпуск». Вячеслав сказал, что все объяснит Семену Владимировичу. А потом ему позвонили, и он начал звонить, про дверь кому-то что-то велел. Про дверь в ее квартире, как поняла Агния. И еще что-то, что ей уже не было слышно, потому как Вячеслав отошел и отвернулся от нее, и говорил шепотом.
И оказалось, что ему надо уходить.
Тогда Агния, все еще растерянная, мало что уяснившая и понимающая, и еще больше нуждающаяся в пространстве и времени после всех этих слов и откровений, заявила, что пойдет в консерваторию. У нее после обеда две пары еще. А если Вячеслав уедет, какой смысл ей сидеть?
Вячеслав не хотел. И нахмурился. И даже уже головой дернул. А потом все же кивнул. Пусть и с тем же хмурым выражение:
- Я отвезу. Но сначала телефон тебе новый купим, - сообщил он, взяв свой чай, который Агния уже заварила.
...