amis:
Лерочка с повышением тебя!
Коллаж, очень понравился, чувства героев хорошо переданы и как раз подходя тк последней выложенной главе.
Дарья спасибо, замечательная работа!
Odina:
Прикольный коллаж.
Дарья, спасибо, ты настоящая мастерица, думаю, не легко все учесть и применить, именно к этому роману!
Gvendelin:
Всем привет! Коллаж супер! Эта наглая ухмылка Рика, мол никуда не денешься, а Эмилия как всегда в обществе Рика просто фурия!
dionin:
Лерочка, девочки привет!
Коллаж действительно великолепен и отражает чувства и эмоции героев.
Спасибо Дарья за подарок, нам всем!
tina bairon:
» ГЛАВА 8
Глава 8Время шло, с каждым днём Эмилия выглядела всё лучше и лучше. Заживали её телесные повреждения, физическая оболочка приобретала обычный вид. Но душевные раны даже не затянулись, уже не говоря о том, чтобы зажить.
Воспоминания неотступно следовали за ней, то приводя в ярость, то сковывая сердце ледяным ужасом страха. Какие чувства преобладали в ней, она не знала, но уже не сомневалась в том, что Рик Тереч не оставит её в покое до тех пор, пока сердце одного из них не перестанет биться.
Ночью, когда Эмилия оставалась наедине с собою, её мысли каждый раз возвращались к Рику. Безумная одержимость этого человека, идущего напролом в достижении своей цели, приводила её не только в отчаяние, но и в полнейшую панику. Безысходность сжимала ей горло в своих железных тисках, и девушка чувствовала себя незащищённой, бессильной, не живой. Ведь, с одной стороны, она не могла согласиться на предложение Рика, это было выше её сил. С другой стороны, она знала, что его ничто не остановит по пути достижения намеченного. Но, если этому человеку терять было не чего, то у неё ещё оставалось, чем дорожить и о чьих судьбах беспокоиться.
Данная ситуация казалась безвыходной. Никто не мог ей помочь, ни закон, в прямые обязанности которого входила охрана и защита законопослушных граждан, ни что-то другое. Руки Эмилии были слишком коротки, чтобы уличить Рика в содеянном злодеянии и засадить в тюрьму. У неё не было ни доказательств, ни улик, ничего. И какие-либо обвинения в его адрес могли бы воспринять умышленной ложью, а умысел в данной ситуации несложно было найти. Лишь любовь и понимание Чарльза придавали ей жизненных сил и надежду, хоть призрачную, но, всё же, надежду на завтра и на то, что наступит тот день, когда Рик за всё поплатится.
Как-то гуляя с Чарльзом по саду, уже после того, как девушка поставила его в известность, что намерена вернуться в дом отца, мужчина решился задать вопрос, на который долго не мог получить ответа.
– Почему, Эмми, я не должен разбираться с Риком?
– А потому, Чарльз, что сделать это должна только я! – её тон был непоколебим. – Моя душа до тех пор не успокоиться, пока я сама не разберусь с Риком! Это не каприз сумасбродной девчонки. Это стон сердца доведённой до крайности женщины. И не важно, сможете вы понять меня или нет, решений своих я не меняю, поэтому требую, чтобы вы дали обещание больше не пытаться убить Рика, что бы ни случилось. В противном случае, я не смогу вас простить никогда, ведь вы лишите меня шанса вступить в новую жизнь с чувством исполненного долга.
Чарльз не мог возразить ей, но и принять эти слова, как должное, тоже.
– То, что Рик безумен, вы, наконец-то, поняли, а то, что он мужчина и достаточно силён, никак! На что вы рассчитываете, моя кошечка, что он сам подставит шею под ваш нож? Не надейтесь, он не японский самурай и понятия о чести у него довольно сглаженные. Вам не обойтись без моей помощи…
– Прекратите, Чарльз! – несдержанно выкрикнула Эмилия и слегка оттолкнула мужчину, но это получилось так, что он, чуть было, не свалился в кусты от неожиданности. Девушка весело захихикала.
– Ну и помощник у меня.
Чарльз, выровняв равновесие, скорчил смешную гримасу. Эмилия, успокоившись, продолжила, задумчиво сдвинув брови.
– Кто вам сказал, Чарльз, что я отказываюсь от вашей помощи и намерена действовать в одиночку. Я лишь сказала, что разберусь с Риком сама и предупредила, чтобы вы меня не опередили. Когда это произойдёт, я не знаю, но знаю, что должна это сделать так, чтобы никто не мог ткнуть в меня пальцем и присвоить титул "убийцы ".
– Это возможно, но нелегко! - взяв девушку за руку и поведя вдоль аллеи, с задумчивым видом заговорил Чарльз. – Рик теперь единственный сын Вильяма Тереча, и могучая спина отца - хорошее прикрытие для этого мерзавца. Но, если наш суд не может обвинить его в содеянном, то мы сыграем роль правосудия.
Этот разговор состоялся с утра, а уже ближе к обеду Эмилия в сопровождении Чарльза въехала в ворота своего поместья. Значительно поредевшее количество родственников приняли её радостно, но, в то же время, с горечью в глазах, а вскоре девушка узнала, что им обо всём известно, и сразу же догадалась, из какого источника.
«Рик!» – подумала она и не ошиблась, узнав о его визите в их дом после беседы с отцом, а также, то, что Спенклер Грайфест нанял трех рейнджеров с целью найти тела или их останки и захоронить в родных местах.
Атмосфера в доме Грайфестов была очень мрачной. Никита почти не разговаривала и была темнее ночи. Клайд, недавно нашедший братьев и тут же их потерявший, а, вдобавок, и сестру, также тяжело переживал это. Спенклер Грайфест почти не выходил из своего кабинета. В прошлом большая дружная семья, теперь даже за столом встречалась редко, так как все её члены страдали отсутствием аппетита.
Чарльз навещал Эмилию каждый день, они часами бродили по саду, что-то заговорщически обсуждая и пережёвывая все новости о Рике. Как Эмилия и предполагала, он и на этот раз сухим вышел из воды, рассказав очередную сказку о гибели брата убитому горем отцу.
Как этот несчастный человек воспримет её визит в свой дом и не станет ли винить её в смерти своего сына, Эмилия не знала, но чувствовала себя обязанной это сделать, хотя бы для того, чтобы коснуться земли, под которой теперь покоился её любимый.
На третий день после возвращения домой Эмилия проснулась уже с твёрдым решением ехать в дом Теречей, и это был не простой день, ровно три месяца назад она впервые встретилась с Томом. И хотя их встречу нельзя было назвать приятной, теперь она видела в ней лишь положительные стороны и, вспоминая, улыбалась.
Соскочив с кровати и нырнув в тапочки, Эмилия опустилась на одно колено, засунула руку под матрас, где обычно хранила своё оружие, но уже в следующее мгновение, задумчиво сдвинув брови к переносице, одёрнула её.
– Нет, нет, сейчас в нём нет необходимости! – сказала она себе и, поднявшись на ноги, занялась своим туалетом.
Без особого интереса заглянув в свой гардероб, Эмилия выбрала тот наряд, который соответствовал её настроению. Он не производил впечатления роскоши, свойственной её вкусу, изящества. Он явно отражал потерянный девушкой интерес к жизни.
Чёрное строгое платье, без лишних рюшек и прикрас, плотно облегало её стройную фигуру и больше, чем яркие наряды, подчеркивало идеальную красоту. Быстро уложив волосы, уже ставшие значительно короче, в незатейливую причёску с длинным хвостом, свисающим почти до талии, она опустила гребень на парфюмерный столик и, поправляя свой наряд, направилась к двери.
Но, взявшись уже за ручку, на пару секунд застыла, затем, резко развернувшись, вновь подошла к кровати и запустила руку под матрас. Вынув оттуда нож в чехле, девушка, приподняв юбки, натянула резиновую ленту немного выше коленки и прикрепила на неё чехол, затем, расправив платье, тяжело вздохнула.
– С волками жить - по-волчьи выть! – подметила она для себя, и уже решительно шагнула по направлению к двери.
Спустившись вниз по лестнице, она никого не застала в гостиной, поэтому сразу же направилась в кабинет отца, чтобы оповестить его о своём намерении.
Её решение Спенклер Грайфест принял спокойно, но, тем не менее, предложил дочери своё сопровождение. Эмилия мягко отказалась, отец не стал настаивать, так как считал, что теперь ей уже ничего не угрожает, и все беды позади.
Уже выйдя из кабинета отца, она внезапно, будто вспомнив, вновь обратилась к нему, но уже с просьбой, которая озадачила того и дала повод для размышлений, а заключалась она в том, чтобы Спенклер не говорил Чарльзу, куда она направилась. Но не успела Эмилия выйти из кабинета, как столкнулась с ним.
– Чёрт возьми! Начало, и сразу неудача! – подумала Эмилия и растянула на лице приветливую улыбку.
Далее, прогуливаясь по саду, ей стоило немалых трудов убедить мужчину в том, что в этот день она никуда не намерена ехать, даже прогуливаться верхом в окрестностях асьенды.
Проницательность Чарльза, как никогда, раздражала девушку. Ей хотелось сказать ему правду, но она не могла, ведь тогда бы он ни за что не отпустил её одну в дом Теречей, а появиться с ним она не могла, неизвестно, как бы это истолковал Вильям Тереч, уже не говоря о Рике.
Вскоре Чарльз сдался. Эмилия, одержав победу в более чем часовой битве, облегчённо вздохнула. Выпроводив мужчину, она решила ещё немного выждать время для того, чтобы, выехав из ворот, не попасться в его ловушку, то есть, не наткнуться на Чарльза, поджидающего ее где-нибудь поблизости. Его забота была приятна ей, но только не сегодня.
Сидя в гостиной на диване и поглядывая на часы, она медленно попивала кофе, пытаясь снять с себя напряжённость. Внезапный вопрос отца, прозвучавший за спиной, заставил девушку нервно вздрогнуть и едва не выронить чашку из рук.
– Эмми, доченька, почему ты так поступаешь с этим молодым человеком? Неужели его искренняя любовь заслуживает такого обмана? Он же беспокоится о тебе, разве так сложно рассказать ему правду?
Эмилия тихо хмыкнула, подумав. «Правду? Если бы ты только знал, отец, какие мысли роятся в моей голове, то наверняка бы побледнел, как полотно». Но произнесла другое. – Любит, не любит, правда или ложь, какая разница! Сегодня ровно три месяца, как я познакомилась с Томом, и вот, так и не узнав, что такое быть женой, стала вдовой в свои семнадцать лет.
Подавленность в голосе дочери не позволила Спенклеру задавать дальнейшие вопросы или читать нравоучения. Извинившись за необдуманные слова, он, как понимающий отец, оставил девушку наедине с самой собой, а сам вновь отправился в кабинет.
Не более, чем через полчаса Эмилия, оседлав лошадь, верхом отправилась в поместье Теречей. Путь был не далёк и не близок, и через полтора часа девушка въехала во двор. Слуги приветливо приняли её. Конюх помог сойти с лошади и, вложив в его руки поводья, она шагнула в сторону дома. Но, пройдя лишь несколько шагов, остановилась и повернулась к немолодой негритянке, сопровождающей её, со вздохом спросив:
– Где могила моего супруга? Покажите мне! – морщинистое лицо женщины перекосилось от горя, она, молча мотнув головой, потупив глаза в землю, повела Эмилию в сад.
Сердце отчаянно тарабанило в груди девушки, она знала, все понимала, но не хотела верить, что Тома уже нет, и никогда больше она не сможет его увидеть. Он по-прежнему был жив в её сердце, и она могла с ним даже говорить.
Вот перед глазами Эмилии показалась небольшая аллея, усаженная красивыми декоративными цветами, затем белый мраморный крест и небольшой холм земли, заставленный свежесрезанными цветами.
Упав на колени возле могилы мужа, она жестом руки попросила служанку удалиться, а сама, почувствовав страшную усталость, скрестив руки на бугорке земли, уронила на них свою голову, чувствуя, как кровь стынет в жилах, что бывает лишь в глубокой старости. Воспоминания нахлынули на неё, и к глазам подступили слёзы, но они так и не потекли по щекам, присутствие постороннего их высушило.
– Уберите ногу с могилы, Рик, здесь спит мой муж! – леденящим душу тоном произнесла она и подняла на мужчину искрящиеся жгучей ненавистью глаза.
– О, как трогательно прозвучали эти слова, " здесь спит мой муж ", – нагло ухмыляясь, говорил мужчина, бегая глазами по её мрачному наряду. – Ваш муж и мой брат, и если я помню ещё об этом, то вы, милая, начали забывать, даже, несмотря на то, что со дня его смерти не прошло и месяца. Вы никогда не любили Тома, так что незачем притворяться и разыгрывать из себя безутешную вдовушку.
– Я не намерена обсуждать с вами свои чувства, Рик Тереч! – перебила его Эмилия, так и не дав до конца выразить свою мысль. – Что вы можете знать о них, если у вас не хватает элементарной вежливости не лезть ко мне, хотя бы в эти минуты!
– Значит, со мной вы не желаете говорить, леди! А с кем тогда, с моим отцом? Как жаль, но его нет дома! Хотя, если вы не спешите на свидание к своему испашке, можете подождать его, я не стану возражать, – всё тем же ядовитым тоном говорил Рик, словно намеренно пытался вывести её из терпения.
Эмилии не понадобилось много времени, чтобы понять, что Рик не оставит её в покое, даже у могилы Тома. Она медленно поднялась на ноги, окинула мужчину спокойным, безразличным взглядом и решительно произнесла:
– Да, я хочу и подожду Вильяма Тереча в доме, - затем резко развернулась и пошла по аллее к двухэтажному каменному зданию. Рик поначалу шёл за ней, а когда девушка начала подниматься по парадной лестнице, сравнялся с ней и, с озабоченностью в голосе, произнёс, пытаясь поймать на себе её взгляд:
– Думаю, вам будет удобнее подождать отца в его комнате!
– Но почему, я могу это сделать и в гостиной! – с подозрением взглянув на него, произнесла Эмилия.
– Вам решать, где! Я просто предположил, что вам не доставит особого удовольствия выслушивать соболезнования сердобольных друзей отца, которые один за другим появляются в доме с периодичностью в полчаса.
Голос Рика звучал довольно убедительно, и, не найдя в его предложении ничего дурного, она согласилась с этими доводами, рассчитывая на то, что сможет, наконец-то, остаться одна.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, Рик провёл девушку в конец коридора и распахнул дверь спальни, предлагая ей войти. Эмилия, немного потоптавшись на пороге, словно удерживаемая какой-то невидимой рукой, всё же вошла в комнату и бегло окинула её взглядом.
Это была большая комната, завешанная картинами в дорогих изящных рамках. Помимо мебели спальни, в ней находился письменный стол, рядом с ним - стенка стеллажей с книгами. Тяжёлые бархатные шторы были почти прикрыты и создавали в комнате полумрак.
Войдя внутрь, Эмилия, отыскав взглядом кресло, мягко погрузилась в него и выжидающе уставилась на Рика, но он, казалось, не собирался уходить, тогда она спросила:
– А разве вам, сэр, не нужно быть внизу и ожидать появления новых визитёров?
Чудовищно наглая улыбка засияла на его лице, он повернулся к двери, провернул ключ в замочной скважине и, опустив его в карман брюк, вновь повернулся к Эмилии.
– В этом нет необходимости! – тихо посмеиваясь, проговорил он, глядя в растерянные глаза девушки. – С этой обязанностью может справиться и отец.
– Он в доме? – вскочив с кресла, гневно выкрикнула Эмилия. – Вы обманули меня!
– Да, обманул, и можете подать на меня в суд! Причитайте, милая, сколько вам угодно, он вас не услышит, и слуги тоже! К тому же, я бы не советовал ему мешать, мой отец в своём кабинете разговаривает с шерифом, пытаясь выяснить правду о гибели сына.
– Ну, хорошо, теперь извольте объяснить, зачем вы меня заманили в эту комнату? – взяв себя в руки и вновь опустившись в кресло, спросила Эмилия вполне спокойным голосом. Рик, отойдя от двери, закружил возле кресла девушки.
– Я хочу с вами поговорить...
– О чём я могу говорить с убийцей моего мужа? – перебила его Эмилия и с нервозным презрением окинула его взглядом.
– Убийца? Вряд ли! Это спорный вопрос, и у каждого из нас своё мнение по этому поводу! – поставив стул напротив кресла Эмилии и сев в него, продолжил Рик, его голос был спокойный, а взгляд печальный и задумчивый и, если бы не шрамы на правой щеке, то девушка могла бы опять спутать его с Томом. На какую-то долю секунды её сердце, словно на крыльях, взлетело вверх, но, тут же, рухнуло вниз, осознав, что это лишь игра её воображения.
– Вы считаете, что я убил Тома? Да прекратите же оправдывать себя и искать виновных. Если кто в его смерти виноват, так это мы оба.
– Хорошее оправдание вы придумали для себя, Рик, но позвольте напомнить вам, эту войну начали вы! Вы вовлекли в неё Тимоти. Ещё нужны какие-нибудь аргументы, или достаточно для того, чтобы вы прекратили корчить из себя невинную овечку, – внешне спокойно высказалась Эмилия и прикусила нижнюю губу, чтобы удержать внутри удушающую ярость.
Рик соскочил со стула и вновь заметался по комнате, словно пытаясь собраться с мыслями. Эмилия, вперив в него свой жгучий взгляд, непроизвольно корчила гримасу ненависти и отвращения.
– Вы даже не пытались никогда понять меня, – внезапно остановившись возле неё и упав на одно колено, Рик обеими руками обхватил боковины кресла, чтобы девушка не смогла вскочить и убежать, Он заговорил с такой болью в голосе, что она непроизвольно вздрогнула.
– Да и как вы могли это сделать, ведь такое чувство, как любовь, для вас неведомо! Вы понятия не имеете, что она делает с человеком, когда он не чувствует взаимности. Она сводит его сума, толкает на любое безумие, – он глухо простонал и уронил голову ей на колени.
– Отчасти я виновен в смерти брата, но лишь потому, что плохо знал его. Я думал, я надеялся, что любовь к вам у него – это, всего лишь, игра, но оказалось иначе. Когда в лесу, после вашего бегства, я встретился с ним и поговорил, то это понял. Принять решение уйти с вашего пути, было для меня нелегким, но я сделал это. Я не бросил Тома в трудную минуту, не оставил, я попытался сделать то, что еще мог. Помните документы, которые я вам показывал? Я согласился на брак с Элеонор не для того, чтобы вас подразнить, как вы, наверняка, подумали, это был последний шанс вырвать вас обоих из лап смерти. Да, я опоздал, но я человек, а не Бог, и все предугадать не мог.
Странное поведение мужчины не было понятно Эмилии, в его голосе звучало то раскаяние, то полнейшее отчаяние, то безумная ярость к себе. Этот бешеный водоворот его чувств сбивал девушку с толку, она не знала, верить ему или нет, ведь все выглядело так правдоподобно, именно так, как он говорил.
От ощущения сквозь материю его горячего дыхания на своих коленях, лицо Эмилии непроизвольно гримасничало от неприязни, но она, всё же, не отталкивала мужчину и терпеливо ждала, что произойдёт дальше.
Вскоре он поднял голову и с мольбой в голосе тихо произнёс:
– Эмми, я уже раз отказался от вас, ради брата. Вы понятия не имеете, чего мне это стоило, таких мук я больше не переживу, уж лучше смерть тогда. Я не могу отказаться от вас еще и по другой причине. Том желал, чтобы мы остались вместе, и я мог позаботиться о вас. Я поклялся ему в этом, и не могу не исполнить последнее желание брата.
Эти безобидные правдивые слова вызвали бурю возмущения в груди девушки, она их восприняла, как ложь, заодно и все остальное, что он говорил ранее. Согнув ногу в коленке, Эмилия силой оттолкнула мужчину, так что, он, не удержав равновесие, упал спиной на пол.
– Это ложь, я уже говорила, Том не мог этого желать! Пусть моя судьба вас больше не волнует. Лучше подумайте о своей! - мечась взад-вперёд у закрытой двери, сквозь зубы прошипела Эмилия, тщетно пытаясь взять себя в руки.
– Но я не могу не думать о вас, и бороться с этим чувством бессилен. Я люблю вас, – поднявшись на ноги и направляясь к ней, словно простонал Рик.
– Любовь! – вскипела Эмилия, чуть не подпрыгнув на месте от ярости, и рванулась в другую сторону, подальше от него. – Не смейте больше произносить это слово, вами руководит не это светлое чувство, а тёмный, низменный каприз избалованного жизнью эгоиста!
– Каприз? – теперь закричал он, и Эмилия даже не заметила, как мужчина подскочил к ней и крепко ухватил за плечи. Но когда она подняла на него глаза и увидела перекошенное в страшном гневе лицо, то в испуге застыла, словно каменная.
– Не говорите так, пожалуйста! Не говорите! – его выражение лица резко изменилось, вновь став мягким и печальным. – Я люблю вас, Эмми! Я очень сильно вас люблю и молю вас, станьте моею женою, я... – он так и не договорил, мощный толчок девушки отбросил мужчину в сторону, и она заревела, как дикая кошка:
– Нет, никогда я не буду вашей! Я предпочту лучше смерть!
Мышцы на лице Рика нервно задёргались, правое плечо тоже. Ежесекундно меняющееся выражение лица то наводило ужас, то вызывало жалость. Но вскоре он, всё же, взял себя в руки и, подойдя к письменному столу отца, заговорил.
–За что вы меня так ненавидите, Эмми? За мои ошибки? Но кто их не совершал? Все ваши друзья, разве что, за исключением Гарри, причинили вам немало хлопот, но вы их простили! Что я делаю не так? Говорю о своей любви и не скрываю чувства? Всегда и во всем вы обвиняете только меня, даже если вина другого очевидна. Вы говорите, что я затеял эту войну, хотя прекрасно сами знаете, виной всему ваш брат Колье. Он втянул в безумную погоню за золотом Тимоти. Я лишь пытался вам помочь, оградить от жестокости этого бандита…
Как бы ни были праведны слова Рика, но Эмилия не желала это понимать. Для нее он был враг номер один, и это убеждение было непоколебимо.
– Не трудитесь продолжать, Рик, основная ваша мысль мне ясна. Матерый волк не может стать невинной овечкой, так что, не пудрите мне мозги, я в ваши басни не поверю. И скорее умру, чем соглашусь стать вашей. Нет, не потому, что не хочу этого больше всего на свете, а потому, что желаю сделать вам так же больно, как вы сделали мне.
Мышцы лица Рика вновь нервно передернулись, он взял со стола гипсовую фигурку.
– Говорите, так же больно, как мне! – он сделал паузу и подошел к окну, несколько мгновений неотрывно глядел вдаль, затем резко развернулся к ней и поднял на девушку глаза, которые пылали огнем.
– Откуда вам знать, насколько мне больно, и сколько уже длится эта боль, – раздраженно прокричал он и, сжав фигурку в ладони, резко, с силой вдавил ее в стену.
Девушка, прижавшись к стене, молчала, постепенно смысл сказанных им слов доходил до её сознания, и глаза наполнялись непроизвольным страхом, но не перед человеком, а перед безумцем.
– Я не причинял вам боль, ее причинила ваша гордость. Вы не видите своих ошибок в упор, но мои готовы разглядеть под лупой и многократно увеличить. Я понимаю, гораздо проще обвинить во всем обезумевшего от любви Рика, чем рыться в своей душе, докапываясь до истины. Возможно, я в чем-то виноват, но вы, принцесса, в не меньшей степени. Я понимаю, Тимоти мертв, и я вам уже не нужен, как раньше! Не стану сейчас вас переубеждать, что это вовсе не так, скажу лишь одно. И не надейтесь, милая, я не отступлюсь, я не отдам вас другому, пока будет биться мое безумное сердце. Эмми, видит Бог, я даю вам последний шанс, воспользуйтесь им, будьте умницей, иначе будет поздно, – его требовательный голос теперь не звучал, как мольба, он словно вынуждал, угнетал, довлел над нею.
Напряжённость между ними с каждой секундой возрастала. Эмилия интуитивно чувствовала, что вот-вот произойдёт что-то ужасное, непоправимое. Она медленно пятилась назад, а он приближался к ней.
Девушка, словно обезумев от этого давления, громко завопила:
– Нет! Никогда!
Брови Рика сердито нахмурились:
– Я устал, Эмми, смертельно устал повторять одно и то же. Поймите же меня правильно, это ваш последний шанс, не делайте глупостей, – эти слова прозвучали, как мольба и, в то же время, как предупреждение, но и им не вняла девушка.
– Я презираю вас! – выкрикнула она, пятясь от него подальше.
– Будьте благоразумны, милая! – молил он, уже теряя терпение, его глаза метали молнии.
Вот она спиной уперлась в стенку, испуганно оглядываясь, отступать было некуда.
– Никогда! У нас нет ни единого шанса быть вместе! Нельзя заставить любить занозу в своём теле, которая приносит одну лишь боль. Я ненавижу вас! А любовь и ненависть - несовместимые вещи. Нам никогда не быть вместе, как луне и солнцу одновременно не светить не одном небе!
– Это говорит ваша гордость, но никак не разум! – гневно выкрикнул он, прижав её своим телом к стенке.
– Ненавижу, ненавижу вас! – завопила Эмилия. Лицо и тело мужчины задергалось в нервном тике, руки потянулись к её шее, пальцы сомкнулись на ней.
– Я не могу больше так жить. Безысходность сводит меня сума! Моё терпение на исходе! Пожалейте, если не меня, то себя, – сдавливая ей, горло рычал он. Но Эмилия, лишь презрительно ухмыляясь, даже не пошевелила пальцем, чтобы, хоть как – то, защитить себя.
Внезапно лицо Рика застыло и стало неподвижным, а через пару секунд он разжал свои пальцы на её горле и, нежно проведя ими по щеке, будто жалея, молча, развернулся и пошёл к двери. Достал ключик из кармана, вставил в замочную скважину и провернул.
– Значит, это ваш окончательный ответ?! – повернувшись к ней, абсолютно спокойным голосом произнес Рик, но это спокойствие испугало девушку ещё больше, чем его недавний гнев, но, тем не менее, она энергично замотала головой.
Молниеносный кошачий рывок, и Эмилия даже не поняла, как оказалась на кровати, придавленная его телом. Всё спуталось в её голове. Страх не давал возможности логично мыслить. «Он открыл дверь, оставил ключ в замочной скважине. Зачем, если задумал изнасиловать меня? »
Рик приподнялся на руках и облегчил её дыхание. Эмилия замерла, глядя в глаза мужчины. Они словно прощались с ней, но звучно бьющееся сердце, прерывистое дыхание говорили совершенно об ином.
– Значит, вы, всё же, решили отступить от своих принципов и овладеть мною силой! - словно плевок в лицо, она обрушила на мужчину это обвинение.
– Если бы я мог, всё было бы гораздо проще! – простонал он и вновь навалился на неё всем телом.
Эмилия забилась под ним, делая слабые попытки сопротивления. Рука Рика вздёрнула подол её юбок, затем нежно скользнула по правому бедру вниз, почти до пятки, потом по левой, но дошла лишь, до коленки.
Эмилия ещё не успела ничего понять, как Рик подскочил на колени в постели. Ещё мгновение, и он с силой вложил в её руки нож и, чудовищно улыбаясь, потянул на себя.
– Нет! Нет! – закричала девушка, настолько громко, что задрожали рамки картин на стенке.
– Да!.... Вы не оставили мне выбора, и, на этот раз, никто меня не остановит! Моя жизнь превратилась в ад, и мне не жаль ее потерять,– сквозь зубы прорычал он, и, рывком соскочив с постели, потянул её за собой.
Все усилия Эмилии были тщетны, как она ни пыталась разжать, удержать, отвести нож, ей не удавалось, Рик был намного сильнее. И, в конце концов, наступила жуткая развязка, нож почти по рукоятку вошёл ему в бок и лишь по счастливой случайности не попал в сердце, куда метил мужчина, так как в самый последний миг Эмилии всё-же удалось его отдёрнуть. Алое пятно вмиг окрасило его рубашку. Рик пошатнулся, выдернул нож из своего тела и, хищнически улыбнувшись, простонал:
– Вы же сами этого хотели, мне ничего не оставалось, как вам помочь! – затем, оттолкнув ее, рухнул на пол, как подкошенный.
Эмилия, испуганно тараща глаза на неподвижное тело, крепко сжимая в руках окровавленный нож, почти беззвучно шептала.
– Нет! Нет! – никак не придя в себя и не до конца понимая, что же случилось, что произошло.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Вильям Тереч. Мельком взглянув на нее, он с криком на устах – Сынок! – кинулся к неподвижно лежащему телу Рика. За ним в комнату вбежал крепкий, светловолосый мужчина, на камзоле которого красовалась звезда шерифа.
Эмилия, не выпуская нож из рук, отступила к стенке, вконец растерявшись от пронзительных воплей Вильяма Тереча. Шериф, быстро ощупав пульс Рика, крикнул, обращаясь к столпившейся у входа и окаменевшей от шока прислуге:
– Врача! – а сам, содрав с постели простынь, разорвал её на полосы и, не снимая с Рика рубашку, начал перетягивать рану.
Через пару минут на пороге появился доктор. Рика переложили на постель. Эмилия, не отрываясь, глядела на огромное пятно крови на полу. Её мозг работал настолько заторможено, что всё, что происходило, казалось девушке сном.
Когда шериф подошёл к ней и попытался забрать из рук нож, то ему это удалось не сразу. Увесистая пощечина, нанесённая мужчиной, вернула ей хоть какое-то подобие самообладания.
На вопрос шерифа: «– Это сделали вы, леди?» – она ничего не ответила и перевела взгляд на Вильяма Тереча. Тот, уже немного придя в себя, раздувая в ярости ноздри, весь свой гнев обрушил на бедняжку.
– Дрянная девчонка, тебе показалось мало, что ты свела в могилу моего младшего сына, моего любимого мальчика, теперь взялась и за старшего. Низкая потаскушка, бесчувственная дрянь!
Нескончаемый поток бранных, отвратительных слов полился на голову Эмилии. Выслушивая их, она понемногу приходила в себя и начинала понимать, в каком унизительном, страшном положении оказалась.
– Фрэнк, уведи её, или я собственными руками задушу это лживое, адское творение с личиком ангелочка, – обезумев от горя и гнева, выкрикнул Вильям Тереч, с трудом удерживая себя, чтобы не сделать то, о чём говорил. Шериф, ни слова не говоря, подталкивая Эмилию в бок, повёл к выходу и уже на пороге произнёс:
– Как бы ни было мне неприятно об этом говорить, леди, но вы задержаны!
Они спустились вниз в гостиную, Фрэнк надел девушке на запястья наручники.
– Очень жаль, миссис Тереч, но теперь вас может спасти от виселицы лишь одно: это, если Рик выживет и не даст показаний против вас, а это возможно, и мы оба об этом знаем. Ну, а сейчас, как вы понимаете, я вынужден вас арестовать. Закон одинаково суров ко всем, даже к таким обворожительным особам, как вы! Я вынужден вас доставить в шерифский участок и до выяснения дела поместить в отделение для заключённых, так что, следуйте за мной.
Эмилия подчинилась. С гордо поднятой головой она последовала за мужчиной спокойно, молчаливо, достойно. За какие-то пару минут весь мир перевернулся в её глазах. Она из несчастной вдовы превратилась в кровожадного убийцу. Но сознание позора не сломило её дух, она не впала в отчаяние, а даже, наоборот, превратилась в бесчувственную ледышку, холодную, твёрдую, безразличную ко всему.
Когда они подошли к конюшне, конюх вывел двух лошадей, на одну вскочил шериф, на другую помогли усесться Эмилии. Взяв поводья лошади девушки, он, слегка пришпорив свою лошадь, выехал за ворота поместья, но тут же чуть не столкнулся с въезжающим в них всадником.
– Что, всё это значит, Фрэнк! Ты что, был на солнце без шляпы? – прозвучал сердитый и, в то же время, взволнованный голос Чарльза.
Эмилия подняла на него глаза. Он же недоумённо глядел на её наручники и перепачканные в крови руки и платье.
– Оставь свой сарказм, Линкойн, дело тут серьёзное. Или покушение на жизнь, или даже убийство. И это независимо от того, выживет Тереч или нет, но кровищи вышло из него, словно из бизона, не меньше. Не знаю, что между ними произошло, это ещё предстоит выяснить, но когда я вошёл в комнату, эта красавица сжимала в руке окровавленный нож, а её свояк лежал в луже крови. Как видишь, факт налицо, и у меня нет ни малейшей причины, по которой я не должен был бы её задерживать. И хотя эта миссия мне отнюдь не приятна, сам понимаешь, для меня превыше всего долг.
Эмилия молча опустила глаза. Чарльз пустил свою лошадь рядом с животными Фрэнка и Эмилии.
– Фрэнк, дружище, сделай мне одолжение, дай возможность поговорить наедине с миссис Тереч, – обратился Чарльз к шерифу с просьбой.
– Я не запрещаю тебе, Чарльз, можешь следовать за нами, – произнёс Фрэнк и, протянув руку к запястьям Эмилии, повернул ключик и снял с девушки наручники. – Это лишнее, не думаю, что мисис Тереч надумает бежать, – и, пришпорив коня, пустил свою лошадь немного вперёд, предварительно вложив в руки девушки поводья.
– Эмми, ты же обещала! – полный боли и горечи голос Чарльза обратился к девушке. Она, в тот же миг, вздёрнула на него глаза и так остро, так пристально посмотрела, что он с трудом выдержал этот взгляд.
– С чего вы взяли, что я не выполнила своё обещание? Я не покушалась на жизнь Рика, он сделал это сам! Я обманула вас лишь в том, что не рассказала о своих намерениях, но посудите сами, как я могла по-другому поступить. Меня одну вы бы не отпустили, а появиться в доме Теречей с вами я не могла, да и с отцом и Клайдом тоже, они почти ничего не знают о наших отношениях с Риком.
Я ведь и предположить не могла, что он настолько безумен, что решится на такое! Он метил в сердце, не знаю, каким чудом мне удалось отдёрнуть нож, он угодил ему в бок, не помню, куда именно, но вошёл очень глубоко. Не знаю, Чарльз, выживет он или нет, но знаю, что Вильям Тереч, в любом случае, сделает всё, чтобы упечь меня за решётку. Но, что бы ни случилось со мной, вы должны помнить о своём обещании и не делать глупостей. Позаботьтесь о моём отце и брате, а за меня не волнуйтесь.
Они разговаривали долго, Чарльз был просто шокирован спокойствием и невозмутимостью девушки, она вела себя так, словно ничего и не случилось, будто ей были неведомы никакие проблемы на свете. Её поведение приводило мужчину в ужас. Но, что делать, как помочь, он ещё не знал, но не терял надежду что-нибудь придумать.
Margot Valois:
Леруся, спасибо за продолжение!
Ничего себе, какие страсти! Рик просто сошел с ума. Если он не выживет, то Эмилию могут казнить, если кто-нибудь не похитит её из тюрьмы. Или, ещё лучше - чтобы официально её считали мертвой те люди, что стоят за Тимоти, а на самом деле она уехала бы далеко-далеко куда-нибудь с Чарльзом, и чтобы друзья её оказались живы. Я даже согласна, чтобы и Рик выжил.
Ещё раз спасибо за бурю страстей!
Shanshila:
Лерочка привет! Ну и глава, словесная битва титанов, эмоции на высоте!
Ты извини меня но вынуждена сказать так как так считаю. Наша героиня просто не пробиваемая, хотя возможно ненависть к Рику делает ее такой.
Она обвиняет его во всем даже в смерти брата, словно Том вовсе не его брат а просто сосед. На секундочку не задумывается о его чувствах, о том как Рику больно слышать такое. И почему именно он во всем виновен? Ведь это не так!
tina bairon писал(а):
– Отчасти я виновен в смерти брата, но лишь потому, что плохо знал его. Я думал, я надеялся, что любовь к вам у него – это, всего лишь, игра, но оказалось иначе. Когда в лесу, после вашего бегства, я встретился с ним и поговорил, то это понял. Принять решение уйти с вашего пути, было для меня нелегким, но я сделал это. Я не бросил Тома в трудную минуту, не оставил, я попытался сделать то, что еще мог. Помните документы, которые я вам показывал? Я согласился на брак с Элеонор не для того, чтобы вас подразнить, как вы, наверняка, подумали, это был последний шанс вырвать вас обоих из лап смерти. Да, я опоздал, но я человек, а не Бог, и все предугадать не мог.
Вот он рассказал ей все, но почему не задуматься над его словами? Нет наша героиня как баран!
Слепцу было бы видно как мучается и терзается Рик, как сходит сума от безвыходности ситуации.
Но нет, она ничего не хочет знать, гордыня не позволяет.
tina bairon писал(а):
– Да!.... Вы не оставили мне выбора, и, на этот раз, никто меня не остановит! Моя жизнь превратилась в ад, и мне не жаль ее потерять,– сквозь зубы прорычал он, и, рывком соскочив с постели, потянул её за собой.
Вот и результат она довела его до ручки!
Лерочка глава просто чудо, такая эмоциональная. Мне до слез было Рика жаль, а вот героиню нет, я даже на нее злилась, не удачное она время выбрала для игр в "гордыню" видя что человек на гране.
Спасибо за главу, очень, очень понравилась!
Extazyflame:
Лерочка, привет!!!!
Вот каждый раз восклицаю - какая шикарная глава, и так оно и есть, но эта!!!!
Восторг растет в геометрической прогрессии!
Бедняжка Эмми, сколько еще ей нужно пережить, чтобы все наконец устаканилось?!
ПРавильно она сказала... Рик - эгоист. Любовь предполагает альтруизм, но его бросок на нож - ни разу не самопожертвование ради любви!
Зная Рика, очередной холодный расчет. Знал, что отведет руку! ИМХО.
Он планомерно ломает ее, лишая любой опоры.... ненависть Вильяма к тому же... арест...
А ведь задуматься, нашей девочке 17 лет. Чего вы, взрослые мужики, не можете выбрать свою весовую категорию?
Что с того, что она палит из рквольверов от бедра со скоростью и ловкостью самого лчшего ганфайтера, так прицельно лупит ногами и руками и словами...
Но нет!!!! Играем в галантность и садимся на шею...
Теперь Рик очухается и поставит вопрос ребром... и, наверное, о браке уже речь не пойдет, Вильям не допустит...
Эх. Замерла в ожидании проды и очухивания любимого негодяя Рика!!!
Соня Соня:
Лерочка, привет! Спасибо за продолжение!
Вот она - любовь Рика - не ухаживать, добиваясь женщины, а испоганить ей жизнь. И он своего добился
Страшно, что же с Эмми дальше будет. Такая молоденькая девочка, и так уже жизнь покалечили, сколько издевательств перенесла(((
Christiana:
Всем привет! Рискую быть атакованна тапками, но всю вину в сложившейся ситуации не хочу перекладывать на плечи Рика. Виновны они обои.
И молодость героини это еще не оправдание упрямого своенравного характера.
При желании она могла найди подход к Рику, быть немного мягче и гибче.
Но в силу характера идет на пролом, это делает и Рик, но его во всем обвиняют.
Не думаю что его действия сплонированы на ее надлом.
Мне лично показалось, что он действительно хотел свести счеты с жизнью и в этом есть и ее вина.
Буду откровенна, считаю, что героиня сама довела ситуацию до крайности.
Она видела что он не одекватен и продолжала его добивать, результат не заставил себя долго ждать.
Дай Бог чтобы он выжил иначе повесят.
Глава векиколепная, большое спасибо Лера!