Consuelo:
Сьюзен Флетчер «Колдунья»
Сюжет романа строится вокруг исторического факта, а именно, резни одной из ветвей шотландского клада Макдональд в деревне Гленко, случившейся в феврале 1692 года. Мотивом показательного и позорного преступления стало наказание клана за нежелание присягать на верность Вильгельму III и королеве Марии, и верность якобитскому движению. По горячим следам была найдена юная Корраг, англичанка, некоторое время проживавшая рядом с кланом, и известная своими целительскими талантами, а для многих просто считавшаяся ведьмой. Собственно, мама и бабушка Корраг пали жертвами именно наветов, жестокости и необразованности окружающих, как бы «праведников». И вот теперь Корраг, с этой репутацией «другой», «не такой, как все», «ведьмы», оказывается в застенках, на пороге страшной расправы, где и рассказывает свою историю ирландскому священнику.
Роман читался с переменным успехом, с одной стороны, сама тема интересная, с другой стороны, не очень понравился стиль изложения материала, несколько тяжеловесный и вычурный. Роман грустный, об одиночестве, о несправедливости, о насилии. Есть трогательные моменты, особенно, отношение Корраг к лошади, её единственной подруге. Всполохами по повествованию мелькают эпизоды добра и надежды в человечество. Мать наставляла Корраг не любить, не открывать своё сердце, потому что люди жестоки, и легко могут причинить боль. Но Корраг тянется к людям, к человеческому теплу. В романе есть и любовная линия, она тоже печальная, и тоже о тоске и одиночестве. Шотландия описана красиво, поэтично.
Оценка – 4.
Настёна СПб:
МАЙКЛ РЕДГРЕЙВ «МАСКА ИЛИ ЛИЦО»
«Искусство театра есть искусство игры во-первых, во-вторых, в-третьих и во веки веков.» (Харли Гренвилл-Баркер)
Книга – сборник лекций, посвящённых сценическому искусству и театру в целом. Что такое актёрское мастерство? А искусство? По большому счёту, это сплав ремесла и вдохновения. О том, как научиться первому и где взять второе, и рассказывает автор. О том, кто главный в спектакле: актёр, режиссёр или драматург. В конце Редгрейв верно говорит, что ему трудно объяснить на словах то, что он мог бы легко показать.
Много страниц посвящено шекспировским пьесам. Редгрейв отмечает, что многие актёры стремятся играть шекспировских персонажей не потому, что желают получить выигрышную роль или не платить авторские, а потому, что хотят погрузиться в настоящую роль, интересный характер, где есть, что играть. В середине XX века в Англии существовало мнение, что Шекспира надо ставить так, как это делали во времена самого Шекспира. Редгрейв не без иронии пишет, что драматург бы сильно удивился, узнав, что его до сих пор играют по-прежнему.
Редгрейв хорошо высказывается о системе Станиславского. Что Станиславский первым написал, не «что», а «как» надо делать и разложил по полочкам то, что известно каждому хорошему актёру. Редгрейв говорит, что и биомеханика Мейерхольда тоже полезна, но пользоваться этим методом надо так, чтобы зритель не заметил. И приводит в пример актрису Марию Успенскую, которой голливудский режиссёр велел говорить быстрее, и она, хотя не чувствовала этого по роли, выполнила указание: «Я подумала, что меня ждёт такси с включённым счётчиком.»
Книга интересная, но читается тяжеловато.
Оценка – 4.
Настёна СПб:
ОЛЕГ ГРОЗНОВ «ИСТОРИЯ КИНО. 24 кадра в секунду»
Прекрасная книга. Не претендуя на какие-либо энциклопедические знания, она хорошо прослеживает историю кинематографа от братьев Люмьер до братьев Коэн и Вачовски. Автор систематизирует, раскладывает по полочкам и рассказывает о развитии кино в хронологическом порядке.
Словно кадры, промелькнут на страницах эпоха Великого немого, золотой век Голливуда, фильмы Третьего рейха, итальянские неореализм и «кино протеста», французская новая волна, соцреализм и фильмы оттепели, догма 95, фильмы Восточной Европы (например, югославская чёрная волна), Азии, Африки и Латинской Америки, эпоха постмодернизма и блокбастеров.
Да, кратко, но чётко и понятно. Как и почему возникали новые течения, как реальность влияла на кино и как кино бунтовало против реальности, как на смену кодексу Хейла пришла вседозволенность, как мы пришли к всеобщему высмеиванию всего.
Мне интереснее читать о фильмах 40-70-х гг., по моим ощущениям, в них больше мысли, чувства, экспериментов. Потом технические возможности стали брать верх над творческим началом, по крайней мере в «кузнице кадров» Голливуде, Европа больше верна авторскому взгляду. Взяла на заметку несколько фильмов, преимущественно французских 60-70-х гг., которые заинтересовали.
Оценка – 5.
Настёна СПб:
НАДЕЖДА САЛТАНОВА «ЯД ИМПЕРИИ» («Убийство в Византии» №1)
В Константинополе нашли отравленным мальчика подмастерье, подозрение пало на аптекарей. Чтобы доказать свою невиновность и восстановить репутацию, вдова Нина Кориари берётся сама найти преступника… Тут я сразу не поняла. На место преступления позвали первого попавшегося аптекаря, им оказалась Нина, и сикофант (следователь) принялся орать, что это она отравительница, пускай ищет виновного и что все бабы дуры.
Я думала, что Нина с сикофантом Никоном будут вместе вести расследование, но никакого расследования и логики в книге нет. Никон периодически появляется и очень странно себя ведёт, а Нина бегает по рынку, клиентам и знакомым и собирает сплетни. Отмечу, что женщины в романе болтливые и крикливые, а мужчины озлобленные и глупые. Сама Нина героиня довольно приятная, ко всем подходит с добром, но и за себя умеет постоять.
Я связи не уловила, но сведения аптекарша сложила в голове и поняла, что ниточки ведут в императорский дворец. Нине повезло, что у неё оказался высокопоставленный покровитель – сам паракимомен Василий, сын её няни. Соответственно, не обошлось без дворцовых интриг и борьбы за власть. Автор хорошо описала оторванность императорской семьи от реальной жизни, что юному соправителю Роману не хватает обычных мальчишеских игр и дружеских отношений, что постоянно жить в золотой клетке – это можно задохнуться.
Кроме самого расследования, мне не хватило атмосферы Византии X века. Автор употребляет много наименований должностей, одежды, блюд, но это не помогло мне перенестись на улицы Константинополя.
Оценка – 4.
Настёна СПб:
ДМИТРИЙ СТЕШИН «КОРОТКО И ЖУТКО. ВОЕНКОР СТЕШИН»
Военкор – не профессия, а призвание и образ жизни. Дмитрию Стешину уже за 50, а, значит, он лет 25 освещает горячие точки. Слово «пресса» давно никого не останавливает, по ним бьют прицельно, а военкоры, как и раньше, «с “лейкой” и с блокнотом… на пикапе драном и с одним наганом первыми въезжали в города». Я постоянно вспоминала это стихотворение Симонова, и не просто так – Великая Отечественная не отпускает, ведь автор ещё успевал работать с поисковиками.
И коллеги Стешина такие же упёртые в правильном смысле. На страницах то и дело появляются знакомые фамилии – Коц, Пегов, Стенин ещё живой. Кавказ, Осетия, Ливия, Сирия, Новороссия… И везде:
Цитата:
«В подвале я увидел знакомую картину – несколько напуганных малышей, униженный бессилием отец семьи, его бесцветная жена и старуха, погрузившаяся во тьму своих воспоминаний. Снимать это в сотый раз не было смысла, и не было смысла идти в машину за вспышкой.»
Это Стешин приводит цитату из «Территории команчей» А. Переса-Реверте. Да, коротко, жутко, тяжело, искренне, цепко… А ещё Псалом 90, постоянно вспоминаемый автором… И я думала: о чём он? Что тот, кто живёт верой и надеждой на Бога, найдет в Нём Защитника, который спасёт от всех несчастий и зол жизни.
Оценка – 5.
Настёна СПб:
НАДЕЖДА САЛТАНОВА «КОЛЬЦО ЦАРЯ» («Убийство в Византии» №2)
Вновь константинопольская аптекарша Нина Кориари вляпалась в дворцовые интриги. На этот раз Нина, паракимомен Василий и коварные латиняне ищут кольцо, в котором заключена мудрость веков.
Расследования как такового снова нет. Много беготни, мельтешения, истерики (как не вспомнить сикофанта Никона с его «бабы – дуры»). В попытке спасти возлюбленного купца Винезио, Нину занесёт нелёгкая и на подворье русов, и в горы к ассасинам, и в дворцовые подземелья. Нина, хороший честный человек, верит на слово встречному-поперечному, готова всем помочь (её корзинка с травами какая-то бездонная), срывается с места и куда-то бежит по первому зову и совершенно не думает о последствиях своих поступков.
Всё же мне не понятно отношение к Нине. Каждый второй мужчина говорит ей, что женщине быть аптекаршей непристойно. Вот осталась она одна, что ей пристойно, в проститутки пойти? И не только же Нина вдова (мне казалось, что к вдовам относятся с почтением) в Константинополе, но, например, в Гликерию пальцем не тыкали. Ладно, Гидисмани не прочь у нее лавку отжать, но остальным-то что надо?
Оценка – 4.
Настёна СПб:
КАРИН ЗЕЕМАЙЕР «ОГНИ ГОР»
Привычная жизнь небольшой живописной деревни Гёшенен в Швейцарии поменялась, когда в 1872 г. началось строительство Готардского туннеля.
Автор хорошо описывает и настроения гёшененцев, и желание подрядчиков и инженеров строить быстрее и дешевле, и отношение местных и чужаков друг к другу. Понятно беспокойство ломовиков, боящихся остаться без работы (у Урса Гислера ненависть к туннелю дошла до паранойи). Понятно желание владельцев лавок, таверн, мастерских побольше заработать на стройке. А бригады горняков, состоявшие в основном из итальянцев, работали в 3 смены. Они трудились и жили в жутких условиях, погибали в результате несчастных случаев и халатности руководства, зарабатывали чахотку и «туннельного червя». В Гёшенен итальянцы привезли свои обычаи и привычки, чем одновременно привлекали и раздражали местных жителей.
Мне очень понравились главные герои. Хелена Хергер, дочь ломового извозчика, которая умеет править лошадьми, переходить через горы и вообще девушка здравомыслящая и самостоятельная. Пьеро Каретти – рабочий-проходчик из Кастельнуово. Он может постоять за себя и товарищей, у него талант к геологии, он целеустремлённый, но взрывной. Но пара ли горняк, «грязный итальяшка» и дочка зажиточного ломовика? А образованный инженер и дочка простого ломовика?..
Меня поразил родовой допрос, через который пришлось пройти Йоханне – когда чиновники прямо во время родов спрашивают женщину, кто отец ребёнка. Понятно, что Хелена испугалась. Но в своей ситуации Хелена могла бы подождать месяц, и тогда всё сложилось бы иначе. Хотя Петер Гислер – замечательный парень, добрый и благородный. Но всему своё время.
А за время «стройки века» деревенька Гёшенен разрослась и превратилась в настоящий город, что даже Пауле, мечтавшей стать горожанкой, не пришлось никуда переезжать.
Оценка – 5.
Настёна СПб:
АЛЕКСЕЙ ДЕЛЬНОВ «НОВОДЕВИЧИЙ НЕКРОПОЛЬ И МОНАСТЫРЬ»
Новодевичье кладбище (оно разделено на три части – старую, новую и новейшую) является одним из самых известных в Москве. Там захоронены многие деятели науки, культуры, искусства, политики – от дочери Ивана Грозного Анны до Зои Космодемьянской, от Владимира Вернадского до Зои Воскресенской-Рыбкиной, от Ивана Лажечникова до Юрия Никулина…
Я могла бы с большим интересом прогуляться по Новодевичьему при помощи этой книги, но не сложилось. Книга, конечно, совершенно не путеводитель, а некие авторские размышления о вечном и зарисовки к биографиям. И если из «именной» части, написанной Дельновым по материалам Соломона Кипниса, я действительно узнала что-то новое, то «некоторые мысли у врат вечности» показались мне неуместными.
Оценка – 4 –.
Настёна СПб:
ДЭВИД ГЕРБЕРТ ЛОУРЕНС «СУМЕРКИ ИТАЛИИ»
В «Сумерках Италии» Лоуренс с английской интеллигентской колокольни снобистски взирает на простых итальянцев. И он их презирает. Наверняка, как большинство крестьян большинства стран, итальянцы не отличались изысканностью, но постоянно повторять, что они примитивные, тупые, похожи на животных, «в них торжествует пафос физической чувственности и умственной отсталости», – перебор. У Лоуренса в принципе всё «унылое, безнадёжное, раздражающее, невыносимое», и сияние гнилостное.
Очерк «По следам этрусков» – прогулка по древним гробницам, здесь поживее и симпатичнее. И Лоуренс не может не сказать, что при этрусках (писатель их фанат) жили красиво и элегантно, а теперь неряшливые тупые крестьяне уродуют пейзаж. Нет, лучше я пересмотрю итальянский фильм «Даже если бы я хотел работать, что мне делать?» про молодых бездельников, грабящих могилы с этрусскими горшками и замахнувшихся на музей.
Мне было как-то неприятно читать эту книгу. И продираться через авторские философствования о «Бог – не-я» и культе фаллоса тоже совершенно не хотелось.
Оценка – 3 –.
Consuelo:
Кристиан Жак «Война кланов» (№ 1 «Земля фараонов»)
3500 лет до н.э., Египет, разделённый кланами: Быка, Льва, Крокодила, Слонихи, Шакала, Ориска, Аистихи, Газели и Раковины. Между ними установлен шаткий мир, настолько хрупкий, что уже очевидно – грядёт война. Клан Быка захватил весь Север, Лев претендует на весь Юг, Крокодил невероятно жесток и вообще не собирается ни с кем сотрудничать. Аистиха сотрудничает с Быком, подчиняясь его силе, дабы спасти свой клан. Мудрую Слониху все уважают и побаиваются её подчинённых, хотя они ратуют за мир. Клан Раковины держится особняком и закрыто. Ориск слишком порывист и нападает на клан Шакала, владеющего священным городом. И остаётся прелестная Газель, единственный дипломат и посланник мира, неустанно старается удержать на глазах разрушающееся перемирие. Боги поддерживают мир. Но некоторые упёртые главы кланов жаждут разрушения. И вот в такой обстановке кто-то вырезает клан Раковины. Нарушается баланс. Преступник неизвестен. Попытки найти его оборачиваются неудачей, хотя на самом деле кое-кто знает все обстоятельства этой резни, но по какой-то причине предпочитает отмолчаться. Но от погибшего клана остался один выживший, молодой Нармер, жаждущий отомстить. Он выходит в мир, который для всех его сородичей был закрыт, и обнаруживает не только много необычного, но и в себе раскрывает невероятный духовный потенциал, растёт, переживает множество опасностей, обретает друга (Скорпиона, жаждущего власти и величия) и любовь. И это только начало большого пути.
Приступая к роману, я ожидала несколько иного. Речь идёт о становлении Нармера, первого фараона Первой династии Древнего Египта, объединителя государства. Однако сюжет строится не на исторических фактах (за дальностью времени их не то, чтобы прямо легко описать), а на сверхъестественном мироощущении древних египтян. Кланы (племена) смешаны из людей и животных, вокруг магия, где-то есть взирающие на всё это боги, есть ощущение стёртой грани между мирами живых и мёртвых. Герои получают свою силу и знания, в том числе через общение со сверхъестественными силами.
Двоякое ощущение от романа: с одной стороны, читается как жестокая сказка для взрослых, с другой стороны, хотелось более реалистичного сюжета, да и не очень понравилось частое повторение автором одних и тех же мыслей. В целом, это только начало трилогии, продолжить интересно, тем более что оставили мы Нармера в очередной сложной ситуации. Оценка – 4.
Настёна СПб:
ПАБЛО ТРИНЧИЯ «ФАНТАЗИИ ДАРИО»
В 90-х гг. XX в. в небольшом местечке в Италии разоблачили банду педофилов-сатанистов. Десятки ребят были отняты от родных семей, десятки людей оказались за решёткой, кто-то не выдержал обвинений и умер… В голове не укладывается, что чудовищная ситуация произошла вот-вот, а не во времена охоты на ведьм. Я читала и вместе с автором-журналистом понимала, что эту историю покинули и логика, и здравый смысл, и презумпция невиновности.
Специалисты, занимающиеся этим делом, изначально исходили из того, что изменение в поведении/ настроении ребёнка – признак сексуального насилия; что ребёнок всегда говорит правду, а если молчит – то боится или загнал воспоминания в угол, а не потому, что ему нечего рассказать; ребёнок – жертва, подозреваемый – виновен. Эксперты (с позволения сказать) придумали свою версию и с поразительной настойчивостью подгоняли под неё рассказы детей, которые вытаскивали клещами. Задавали вопросы типа «Не с Мартой ли тебя водили на кладбище?», притягивали за уши различные показания, не проверяли слова (даже самые фантастические) или выворачивали их наизнанку, не проводили никакого расследования, не искали свидетелей, а просто забирали каждого, на кого указывал ребёнок.
А медицинские освидетельствования? Врачу показалось, что есть явные признаки «жестокого обращения». Блин, нельзя быть наполовину беременной. А после того, что по рассказам детей, вытворяли с ними мучители, на них живого места не должно было остаться, но физически они были в порядке. Несчастных ребят перекидывали из одной приёмной семьи в другую и подпитывали страхами, которые сами эксперты внушили.
Благодаря журналистскому расследованию в 2019 г. психологам и соцработникам, связанным с делом «Дьяволов Басса-Моденезе», предъявили обвинение, что они из-за финансовой выгоды творили дичь, ломая жизни. «Вы или чудовищно некомпетентны или намеренно занимаетесь вредительством», – сказала новая судья одному из врачей немногим ранее. Может, не только ради денег, может, из-за какой-то своей паранойи «специалисты» сделали параноиками множество людей? Тринчия отметил, что, занимаясь этим делом, сам стал бояться, например, купать своих детей: а вдруг спросят, не «трогал» ли их папа?
Оценка – 5.
Gal-ka:
Настёна СПб писал(а):
ПАБЛО ТРИНЧИЯ «ФАНТАЗИИ ДАРИО»
Настя, извини, не поняла историю. То есть детей никто не насиловал и ничего с ними не творили? Лишь заставляли рассказывать неправду?
А обвиняемым какая была выгода от той лжи, которую выдавал ребёнок? От кого и что они получали , и за что? Имею в виду финансовую выгоду, упомянутую в тексте. Или всё-таки были педофилы-сатанисты...
Настёна СПб:
Gal-ka писал(а):
Настя, извини, не поняла историю.
Настёна СПб писал(а):
ПАБЛО ТРИНЧИЯ «ФАНТАЗИИ ДАРИО»
Настя, извини, не поняла историю.
До того, как детей принялись спасать, с ними было всё в порядке и физически, и психологически.
Если вкратце, то центры помощи детям от жестокого обращения получали за каждого спасённого ребенка деньги от государства. При этом одну из таких крупных организаций обвиняли в том, что они создали
Цитата:
«психологов и социальных работников, которые начинают искать признаки сексуального насилия у детей, проявляющих хоть какой-то намёк на стресс.»
Скорее всего, кто-то из экспертов действительно заблуждался и верил в свои методы работы, кто-то просто зарабатывал.
Masjanja:
Дамы, приветствую!
Когда-то у нас зашла речь про тамплиеров, и я грозилась, то есть обещала,
статью о шотландских храмовниках. Работа, занявшая не один месяц, готова. Все желающие могут прочитать статью в новом выпуске журнала "Маленькая Шотландия".
Consuelo:
Бьянка Питцорно «Французская няня»
Начиная читать роман, я не думала, что он будет фанфиком по роману Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», но первое упоминание имени Селин Варанс, конечно же, всё поставило на свои места. Итак, повествование ведётся с неожиданной стороны – от лица Софи Гравийон, французской няни маленькой Адель, дочери мистера Рочестера и французской танцовщицы Селин Варанс. Точнее сказать, Рочестер не признаёт Адель своей дочерью, но поскольку такой шанс всё же не может быть исключён, он становится её опекуном, когда мать девочки сбегает с очередным ухажёром. В оригинальном романе Селин – легкомысленная профурсетка, алчная содержанка, бросившая своего ребёнка на произвол судьбы. В романе же Бьянки Питцорно представлена радикально иная версия, выставляющая Селин нежной, доброй девушкой с чувством собственного достоинства, обманутой лживым и непомерно жестоким Эдвардом Рочестером. Она не бросает дочь, а становится жертвой интриг, о которых Рочестер узнаёт, но палец об палец не ударит, чтобы ей помочь. Дочь Селин, малышка Адель, попадает в Торнфилд, где ей нанимают гувернантку, Джейн Эйр. Но Торнфилд полон загадок, особенно тех, что шуршат и скребутся на его последнем этаже. Адель привыкает к новому дому, но ей хочется вернуться к матери, и она уверена, что однажды это произойдёт. А поддерживает девочку Софи, сама ещё подросток, воспитанница Селин Варанс, а также их друзья в Париже: темнокожий мальчик-раб Туссен, госпожа Сулиньяк с внучкой, воспитанной не в духе кисейных барышень.
Признаться, я очень люблю роман «Джейн Эйр», и много раз его перечитывала. Причём с каждым разом открывались всё новые и новые грани, и история становилась всё менее и менее романтичной. В принципе, уже на этапе первого знакомства с романом, лет в 12-13, мне бросились в глаза некоторые неприятные моменты, понятые в таком возрасте, и касались они двух базовых вещей: мистер Рочестер хотел обмануть Джейн, и он грубо относился к дочери. Рочестер в глаза и за глаза говорил очень обидные вещи в отношении Адели, совершенно не задумываясь о том, какую травму наносит ребёнку. Он на девочку проецировал своё презрение к её матери, не оправдавшей его чаяний. Рочестер искал идеала женщины, обжёгшись на первом браке, но искал он его правда среди дам полусвета (и в итоге они виноваты, что до «идеала» не дотянули). Он молодец, конечно, что не бросил Адель, которую в противном случае непонятно какая участь ждала. Однако мне всегда было обидно за эту живую, непосредственную девочку, и тоскливо было читать в конце романа, когда Джейн называет её «хорошей помощницей». Значит, всё-таки сломали ей характер, вымарали «французское легкомыслие», да привили «английскую добропорядочность». Понятно, что каждому ребёнку нужно воспитание, но мне представляется, что оно должно учитывать индивидуальные черты, а не стремиться к созданию шаблона. Сказать, что в ту эпоху только так и воспитывали детей, нельзя, были разные методики, и всё зависело от воспитателей. Вот Джейн тётушка «воспитывала», запирая в красной комнате, а в школе в Ловуде какое было воспитание, но Джейн же не применяла те же подходы к Адель. Какие чувства испытывала Адель, видя совсем другое отношение её отца, который таковым себя не считает, по отношению к детям от Джейн? Никто об этом в романе не задумывается, а, видимо, она должна была быть благодарна благодетелю, вырвавшему её из оков «французских пороков», и сделавшему из неё «благочестивую английскую леди», несмотря на её «природные изъяны». Да ещё и всю жизнь отрабатывать грехи матери, которые ей точно никогда не забудут.
Вообще отношение к иностранцам, в частности, к французам, у Шарлотты Бронте было не очень положительное. Ярко это показано в романе «Учитель». Такое отношение сложилось из комбинации «воспитание + неудачный личный опыт». Бьянка Питцорно это уловила совершенно точно, и в её романе английское лицемерие викторианской эпохи проходит красной нитью. В послесловии автор это подтверждает, а также говорит о тех работах, которые её вдохновили, среди них «Широкое Саргассово море» Джин Рис, в котором дан другой взгляд на историю первой жены мистера Рочестера, сумасшедшей Берты Мейсон. В романе Питцорно Берта, конечно, появляется, и тоже в образе, далёком от оригинала, и даже с иным финалом.
У меня сложилось неоднозначное мнение по поводу романа, потому что, с одной стороны, мне понравилось, как он написан (видно, что автор действительно погрузилась в эпоху), мне был интересен такой неромантичный взгляд на историю Джейн и Рочестера, но финал мне не понравился, и есть моменты, которые автор, на мой взгляд, не до конца проработала, так чтобы можно было в них поверить. Эдвард Рочестер изначально не герой «моего романа», он сложный для взаимодействия человек. Понятно, что его характер определился отсутствием родительской любви, а в дальнейшем он насовершал ошибок. И вот вырос во многом нарциссом, мятущимся, нетерпимым к другому мнению, манипулятором. Если смотреть на их с Джейн историю романтическими глазами, то перед нами загадочный мужчина, с искалеченной душой, которому нужна правильная женщина, сумеющая подарить ему тепло и любовь, и «растопить» его заледеневшее сердце в итоге. Если же смотреть глазами реалиста, то мы видим взрослого, искушённого мужчину, играющего в психологические игры с очень юной девушкой, у которой нет ни опыта, ни родни, ни положения, а есть подчинённое состояние. В романе Джейн это понимает, она в принципе у Бронте живой характер, у Питцорно, кстати, она не совсем такая. Но здесь можно сослаться на то, что мы смотрим глазами предубеждённой Софи. И завершается роман тем, что Джейн и Эдвард поменялись местами: теперь он от неё зависит, а все его дурные черты характера не пробивают цельности и стойкости её натуры. То есть Рочестер и без того проблемный господин, а Бьянка Питцорно ещё больше чёрных красок к его образу добавила.
Автор объясняет, почему Рочестер разрывает связь с Селин, заимствуя, по сути, ветку с неудавшейся первой попыткой брака Джейн и Рочестера. Но дальнейшее поведение Рочестера излишне жестокое. В оригинальном романе Селин изменила ему, у Питцорно она просто вернулась в театр, чем воспользовался Рочестер, как предлогом, дабы прикрыть свою подлость, переложив вину за разрыв на девушку, но ведь он знает правду, почему тогда настолько чрезмерно жестоко относится к обманутой им девушке? Вообще Рочестер в романе просто мерзавец законченный, и даже то, что он не бросил Адель, представляется ещё одним злым его актом, учитывая иной контекст у Питцорно.
Финал мне не понравился, потому что слишком всё сахарно. И очень отходит от оригинальной развязки. Думала, что всё-таки автор будет показывать нам альтернативный взгляд на события романа, а не переделывать их вовсе. И это моя главная претензия. А так, в принципе опыт такого чтения мне понравился, с автором знакомство продолжу. В романе поднимаются разные темы, в том числе о рабстве, о социальном расслоении, о правах женщин, о воспитании детей и т.д. Оценю на «4», несмотря на непонравившийся финал, но за смелость другого взгляда на всеми любимую историю и хорошую проработку деталей.