Идущие по краю бездны. 18+

Anastazia:

LiLinochka, очень красиво, браво!

...

Kolibri:

LiLinochka Коллаж супер!

Спасибо!

...

Virginija:

Офигительный коллаж, просто супер, очень колоритный и эмоциональный!

...

tina bairon:

Танюша привет! Ну, да фортуна дама капризная.



Сама его люблю.



И основания для этого есть.

Танюша, большое спасибо за отзыв, я очень рада,что не разочаровала тебя.



Привет Ташенька, привет моя хорошая!



Я очень рада!



Она и меня бесила, да и сейчас иногда бесит, но что поделаешь такой характер.



В такой ситуации сложно правильно поступить, она любила Ретта как отца и не могла его оставить, но немного позже поняла, что сделала глупость.



Ты права, ведь при желании каждого из них можно понять.



Посмотрим что будет дальше, надеюсь, что раскуситьмою задумку будет не легко.



Ташенька, роднульчик, спасибо, что порадовала таким шикарным отзывом!

Дорогулички мои, всем большое спасибо за ваше внимание, очень рада, что вам понравился коллаж.

...

tina bairon:

 » ГЛАВА 9

Глава 9


В местной тюрьме Эмилия была единственной заключённой, она спокойно сидела на деревянной лежанке, повернув голову к коридору, и безмятежно глядела на помощника шерифа.

–Бедная девочка, и угораздило же тебя, – с сочувствием в голосе проговорил он. С тех пор, как она появилась две недели назад, Симс, так звали мужчину, проникся к девушке необъяснимой симпатией. Она была неразговорчива, а на расспросы шерифа отвечала только одно:

–Я не покушалась на жизнь мистера Рика Тереча! – и всё.

Попытки Спенклера Грайфеста и Чарльза Линкойна освободить её под залог до суда не принесли никаких результатов, и причиной тому был Вильям Тереч. То, чего опасалась Эмилия больше всего, произошло. Несчастные отцы стали непримиримыми врагами, но, всё же, закон был на стороне Вильяма Тереча. И весь городок с нетерпение ожидал дня суда, который целиком зависел только от состояния здоровья основного свидетеля и пострадавшего в одном лице, то есть, Рика Тереча.

Его же дела шли неплохо. Хотя рана была глубока, нож не задел никаких жизненно важных органов, и в конце второй недели он уже поднялся на ноги, но отказывался говорить о том, что произошло, и не давал никаких показаний.

Эмилия тоже молчала, не отвечала на изнурительные расспросы отца, желающего знать правду, молчала, опасаясь, что её откровение может подтолкнуть того на необдуманные поступки. Молчал и Чарльз, клятвенно пообещав ей сделать всё, чтобы Спенклер не узнал правды.

Весь городок только и судачил о случившемся. Одни представляли Эмилию героиней, другие - распутной девицей, третьи - безжалостной убийцей.

Утро третей недели заключения для девушки началось, как обычно. Она сидела на своём деревянном лежаке, поджав коленки к груди, и молча глядела в одну точку. Но вот её внимание отвлёк знакомый голос, который, прозвучав в коридоре, заставил её вздрогнуть.

«Рик!» – подумала она и, повернув голову, убедилась, что не ошиблась. Симс лениво поднялся со стула, подвёл Рика к решётчатой двери её камеры и, провернув в замочной скважине ключ, впустил его внутрь, предупредив:

– Только без глупостей, сэр! Я не позволю вам обижать девчонку, и ваше свидание продлиться лишь до тех пор, пока она не изъявит желание прекратить его.

Бледное лицо Рика исказила гримаса, наполовину от раздражения, наполовину от невольного смеха.

– Вижу, и ты, дружок, втрескался в неё по самые уши, но должен тебя разочаровать, это абсолютно безнадёжно! – презрительно хихикая, проговорил Рик, закрыв за собой дверь и сделав знак рукой Симсу удалиться.

Эмилия, смеряв леденящим взглядом вошедшего мужчину, с безразличием в голосе произнесла. – Вы? – и вновь устремила глаза в потолок.

– Значит, узнали, но почему тогда не радуетесь, что я выжил?

Эмилия устремила глаза на него и посмотрела, как на придурка.

– Мне- то какая разница, выжили вы или нет, в любом случае, мне не избежать тюрьмы! – всё так же спокойно, без эмоций, говорила она, но голос звучал как-то безжизненно.

– Но, почему же? Стоит вам пойти на мои условия, и вы вновь будете свободной! Позорное клеймо "убийцы" спадёт с вашей семьи, и имя отмоется от грязи. Скажите, Эмми, что вы согласны быть моей, и вы сможете узнать, что такое быть счастливой, – его голос прозвучал так мягко, что мог бы убаюкать и младенца.

Девушка вызывающе окинула его взглядом, но ничего не ответила. Рик присел на корточки рядом с ней.

– Моя жизнь не нужна ни Богу, ни Чёрту. Видно, нам начертано на роду - быть вместе, моя дорогая, иначе бы судьба не стала вмешиваться и позволила мне уйти из этой жизни. Любовь сжигает меня, и я уже не в силах дождаться того момента, когда вы будете моей, – он вытянул руку, легко провёл пальцами по её губам и тихо застонал.

Мужчина, словно намеренно вынуждал Эмилию на необдуманные поступки, вроде того, чтобы пнуть ногой. Но у неё в голове были совсем другие мысли и, как только она переборола в себе желание откусить ему палец, губы девушки опустились в ироничной ухмылке.

– По-прежнему хотите меня? А сможете ли? – дерзко спросила она, даже не смутившись.

Реакция Рика была неожиданной. Она надеялась этими словами обидеть, уколоть его, но лишь разожгла страсть, которая незамедлительно отразилась в его глазах, явно указывая на то, что он ее слова принял за чистую монету. Рик обхватил руками её за бёдра и, крепко стиснув их, прошептал.

– Смогу ли? Глупый вопрос! Я мог бы заниматься с вами любовью даже на смертном одре, лишь бы вы позволили мне это!

– А на тюремной лежанке? Как вы на это смотрите? – насмешливо поинтересовалась девушка, даже не шелохнувшись.

– Здесь? – переспросил Рик, словно не понимал, что это всего лишь издёвка, и взглянул через решётку в коридор, где обычно сидел Симс, но сейчас его там не было. – Где угодно, но только с вами! – сладострастным голоском прохрипел он и рывком притянул Эмилию к себе, лихорадочно шаря руками по скромному наряду девушки, заманчиво прикрывающему все её прелести.

Эмилия на какую-то долю секунды растерялась, затем почувствовала сумасшедшее желание рассмеяться. И, в конце концов, крепко обхватила его лицо ладонями и приблизила к своему.

Глаза Рика были прикрыты, из уст выпархивало прерывистое дыхание. Нет, он не шутил, он не злил её, он действительно желал её. Кровь ударила в голову Эмилии и запульсировала в висках, она слегка встряхнула его и гневно прорычала:

– Вы сумасшедший сукин сын! Единственным, чем вы думаете и чувствуете… да, что говорить, вы сами знаете, чем! Вот в этом и смысл вашей любви. Вы, как животное, руководствуетесь лишь инстинктами. Оставьте меня, вы мне гадки и противны, нам не о чём с вами говорить.

Она оттолкнула его, но не очень сильно. Рик, опершись руками о пол, рассмеялся громче обычного. Его губы растянулись в жёсткой улыбке, обнажив прекрасные белоснежные зубы.

– Как вы неприлично бранитесь, принцесса! Неужели вас так раздражает моя страсть? Я живой человек, в конце концов, я мужчина, и нет ничего странного в том, что я хочу вас! Страсть Тома вас так же раздражала, когда вы занимались с ним любовью, или только моя?

Он снова, словно когтями, впился в её бёдра и вперил в её лицо взгляд жестоких голубых глаз столь свирепо, что Эмилия была вынуждена отвернуться, но когда он задал свой вопрос, она снова вызывающе взглянула на него и произнесла:

– Том - это не вы! Я любила Тома, а вас ненавижу!

Рик яростно закусил нижнюю губу и сжал её бёдра ещё сильнее, пристально глядя в глаза, продолжил:

– Его любили, а меня ненавидите, но почему? Почему, если вы меня так ненавидите, то помешали и на этот раз умереть? Кто вас просил, одергивать нож? Если бы не вы, он бы попал в мое сердце, и все мучения и страдания были бы позади! Зачем вы это сделали? Вы не даете мне жить и не даете умереть. Меня ожидает участь безумца! Но я не хочу, не хочу сойти с ума, но все идет к этому. Эмми, молю вас, давайте забудем все, все дурное, что было между нами. Нельзя противиться судьбе, а она уже неоднократно указала на то, что мы должны быть вместе, что мы созданы друг для друга. Если вам необходимо время на раздумье, оно у вас есть. Столько, сколько потребуется, только не отталкивайте меня, потому что на этот раз я не смогу это выдержать и, как следствие, натворю каких-нибудь бед . Скажите только «Да, я готова подумать», и мы из этой камеры выйдем вдвоем. Все обвинения с вас будут сняты. Я расскажу отцу, что в случившемся нет вашей вины. Я сделаю все, что вы скажете, только не говорите окончательно «Нет», – почти простонал он и уронил ей голову на колени.

Эмилия гордо вздёрнула голову и выпрямила осанку, а когда почувствовала прикосновение его горячих губ, леденящим душу тоном произнесла:

– Возможно, я могла бы и солгать, будучи в этом положении, чтобы спасти свою шкуру и не попасть в тюрьму, но кому угодно, только не вам, Рик Тереч. Ведь только одна мысль произнести «Да», то есть, вас обнадежить, куда страшнее, чем предстоящая мне участь. Вы противны мне, сэр! Вы омерзительны! Подите прочь! Уж лучше умереть, чем видеть вас рядом!

Мужчина вскочил на ноги, бешено раздувая ноздри.

– Значит, вы никогда не сдаётесь, принцесса?! Что же, я тоже!

Он попытался сдержаться, но на последних словах его тон прозвучал в форме крика, затем он пулей выскочил из камеры, со страшным шумом захлопнув дверь.

Не прошло и часа после его визита, как шериф Фрэнк, подойдя к её камере, объявил, что Рик Тереч письменно обвинил её в том, что она покушалась на его жизнь, и суд состоится завтра в десять часов утра.

С достойным спокойствием выслушав все эти вести, на вопрос, что вы можете сказать в своё оправдание, она ответила, как всегда. – Я не покушалась на жизнь Рика Тереча.

Нет, это не было простым упрямством, и если бы у неё была хоть малейшая возможность хоть как–то оправдать себя, она бы обязательно ею воспользовалась. Но все доводы и аргументы, которые девушка могла предъявить в суде против Рика, были беспочвенны и недоказуемы, а сотрясать воздух пустыми словами она не желала.

Спенклер Грайфест не теряя времени даром. Как-то узнал о дне суда и тут же подыскал дочери адвоката, рассказав ему всё, что знал, всё, что хоть как–то могло помочь ей, но от самой Эмилии он так и не дождался ни слова.

Девушка отказывалась от услуг адвоката, твердя одно и то же.

– Моя защита заранее обречена на поражение, у нас нет никаких шансов выиграть это дело!

В ночь перед судом Эмилия спала, как младенец, а когда проснулась на следующий день с утра, то почувствовала необычайный прилив бодрости.

Бартон, молодой светловолосый, сероглазый адвокат, с аристократической фигурой, уже о чём-то беседовал с шерифом. Через пару минут двери камеры отворили, и он, пройдя к девушке, улыбаясь, произнёс:

– Вы знаете, милая, что невиновны и твёрдо настаивайте на своём! Я не допущу, чтобы вас обвинили в том, чего вы не делали.

Хотя он говорил убеждённо, для него самого это убеждение было лишь иллюзией, но он во что бы то ни стало, желал внушить её Эмилии. Но она, хоть и была очень молода, но не глупа, чтобы поверить в то, что на голом месте можно построить защиту, тем самым обвинив во всём Рика Тереча. Доверительно улыбаясь своему многословному адвокату, девушка закачала головой, будто уже и не сомневалась в его словах,

Симс вынул часы, взглянул на них, затем в окно.

– Ну, как будто пора! – печально произнёс он, словно вынужден был вести Эмилию на эшафот.– Похоже, что всё население округа намерено попасть в зал суда. У вас будет обширная аудитория, сэр! – обращаясь к Бартону, добавил он, затем вновь обратился к Эмилии. – Вам нечего смущаться, леди! Все это просто-напросто бездельники, собравшиеся развлечься необычным представлением.

Эмилия качнула головой. Ей была приятна забота этого доброго человека, и она не хотела его разочаровывать, говоря о том, что не испытывает никакого страха, никакого смятения, что, само по себе, было слишком странно в данной ситуации.

Через пару минут Эмилию, охраняя по сторонам, шериф и его помощник повели к зданию суда. Она держалась бодро и уверенно, несмотря на то, что многие из толпы были настроены отнюдь не дружелюбно и смотрели на неё с недобрым любопытством.

" Ведут! Ведут! " «О, пресвятая дева, совсем девчонка, а убийца».

От этих криков Эмилию пробивала дрожь раздражения и неприязни.

Вот перед ней каменные ступени и двери старого здания суда, а внутри другая лестница, ведущая в просторный, длинный зал с высокими потолками и стенами, с узкими закруглёнными кверху окнами. В конце зала было возвышение, на нем - резное судейское кресло, справа и слева в глубине зала - ряды скамей, сплошь заполненных народом.

Когда Эмилия вошла, все подались вперед, вытянув шеи, и в неё впились десятки колючих, пытливых глаз. По залу прошёлся гул.

Она слышала это жужжание и хихиканье, когда проходила мимо скамей в переднюю часть зала своему столику. Всем существом девушка ощущала вокруг бесчисленные чужие глаза и лица, и ей вовсе не хотелось на них смотреть.

Вскоре шёпот и движение в зале сменились гробовой тишиной, со стороны возвышения отворилась дверь, и вошёл рослый человек изысканной внешности с цветущим свежевыбритым лицом, облачённый в широкую чёрную мантию. Он опустился в кресло, и тогда все в зале сели. Потом из-за столика, стоящего перед возвышением, поднялся человек постарше, но ниже ростом, и провозгласил:

– Внимание! Внимание! Заседание суда округа Гринен считается открытым!

Эмилия, сидя за столиком рядом со своим адвокатом, следила за его руками, которые нервно поигрывали карандашом над открытым блокнотом, и думала, что среди этой массы людей должны быть и её отец, Никита и Клайд, ну и, конечно же, Чарльз, а возможно и Хенри Петерс. Какой стыд испытывают они, какую неловкость.

Принеся присягу, первым выступило обвинение. Адвокат Рика не был многословен, выдвинув Эмилии обвинение в преднамеренном покушении на убийство. Для дачи свидетельских показаний он пригласил самого Рика Тереча.

В зал вошёл рослый, атлетического сложения, не лишённый элегантности беловолосый мужчина с тёмно голубыми глазами и шрамом на левой щеке, который придавал его чертам лица ещё большую мужественность и совсем не портил его. Дамы захлопали веерами и одновременно глазками, то искоса, то, прямо пялясь на него.

Да это и не странно, Рик Тереч был одним из немногих красавчиков округа, а после смерти брата, стал ещё самым богатым из его людей. Так что, симпатии женской части зала целиком были на его стороне. Чувствуя на себе многочисленные взгляды, глаза Рика искали лишь одно лицо. Пройдя по свободному ряду между скамей и направляясь к трибуне свидетелей, он подошёл к скамье подсудимых, где, гордо вздёрнув голову, не подавая признаков ни страха, ни смятения, как королева, восседала Эмилия.

Горделивый нрав девушки не позволял ей проявлять хоть малейшие признаки слабости, а в особенности, когда на неё смотрели сотни любопытных глаз, ищущих и надеющихся уловить именно это.

Рик застыл на некоторое время возле неё, его лицо было слегка повёрнуто. Дрожь прошлась по телу Эмилии. Сейчас, как никогда, в этом элегантном, чисто белом костюме, словно подобранном по случаю свадьбы или какого-то торжества, он так был похож на Тома, что она невольно мягко и нежно улыбнулась. Но вот он развернул к ней лицо и, заметив шрамы, её брови, как крылья птицы, резко взметнулись вверх, выражая разочарование.

Лицо Рика молниеносно среагировало на эту перемену, теперь его взгляд был похож на взгляд стервятника, а губы как-то странно ухмылялись.

Эмилия попыталась разгадать, что выражает его лицо, но не могла. Он молча смотрел на неё, будто ожидал чего - то. Вконец изнурённая этим пристальным взглядом, девушка отвернулась от него, перед этим брезгливо передёрнув лицом.

Рик направился к своему месту, по требованию секретаря дал присягу на библии "говорить правду и ничего, кроме правды" и приготовился отвечать на вопросы.

Тихо шушукающийся до этого зал в момент затих и обратил взоры на Рика. Из-за столика адвокатов поднялся невысокий, стройный, щеголеватый мужчина лет тридцати пяти, с хитрой внешностью. Медленно расхаживая в свободном пространстве между столиком секретаря и первым рядом зрителей, он начал задавать вопросы Рику.

– Мистер Тереч, вы знаете эту женщину?

– Да, ваша честь! – ответил он, окинув Эмилию презрительным взглядом. – Это миссис Эмилия Грайфест, Тереч, жена моего покойного брата Тома Тереча.

– Давно вы её знаете?

– Более трёх месяцев, ваша честь.

– Миссис Эмилия Тереч была женой вашего брата, какие же отношения могли связывать вас с этой женщиной? – вновь спросил адвокат. Рик замешкал с ответом, окинув взглядом в любопытстве замерший зал и опустив голову, хрипло произнёс:

– Наши отношения были близкими, слишком близкими для родственников, которыми мы являлись, – он произнёс это так, будто испытывал мучительную боль, стыд и раскаяние.

Зрители в зале загудели. До сей минуты Эмилия, державшаяся спокойно и невозмутимо, внезапно соскочила со своего места и гневно выкрикнула:

– Врите, да не завирайтесь, мистер Рик Тереч, иначе сама ложь сгорит от стыда, слушая вас!

Это признание подействовало шокирующе не только на девушку, но и на самого Вильяма Тереча, уже не говоря о Сперклере Грайфесте, который также возмутился и, несвойственно для своего сдержанного характера, вскочив со своего места, закричал:

– Ложь! Ложь!

Чарльз вёл себя довольно спокойно, если не считать в гневе раздувающиеся ноздри и пылающий огнём ярости взгляд.

Судья застучал деревянным молоточком по столу, призывая всех к порядку. Адвокат Эмилии усадил девушку обратно на стул, и когда все в зале стихли, продолжился опрос Рика.

– Скажите, что, по вашему мнению, послужило причиной покушения миссис Тереч на вашу жизнь?

Рик тяжело вздохнул и поднял глаза на своего адвоката.

– Не только в ранней юности мы допускаем ошибки, они неотступно следуют за нами всю жизнь! Иногда мы поступаем слишком глупо и необдуманно, а в особенности, когда дело касается женщин! Именно так поступил и я, встретив на своём жизненном пути прекрасную богиню, чудную фею, живой идеал женской красоты. Я влюбился, как мальчишка, потерял голову! Но тогда я и понятия не имел, что моя сказочная принцесса вовсе не женщина, а настоящий дьявол в её обличии.
Её внешне ангельская оболочка, обманула меня. Я её любил настолько сильно, что закрывал глаза на всё её милые шалости. И даже тогда, когда узнал, что её неугомонная плоть находит удовлетворение также в постели и моего брата, я долго пытался внушить себе, что это лишь игра моего болезненного воображения. Я не мог оставить ее, не мог, потому как очень любил. И единственное, на что я, всё же, решился - это на откровенный разговор , так как делить её с братом больше не мог.
Наши отношения с Томом уже тогда приобрели враждебные оттенки. Каждый из нас её просто боготворил и не собирался уступать друг другу. Но после нашего откровенного разговора с миссис Эмилией, в котором я умолял её на коленях выбрать из нас двоих кого-то одного, она, разыграв сцену благородного возмущения и оскорбленной гордыни, послала меня ко всем чертям, заявив, что больше знать не знает.
На следующий день они исчезли с Томом и только, где-то через неделю, появились вновь. Тогда-то я и узнал, что моя возлюбленная - уже супруга моего брата. Эта новость буквально сшибла меня с ног. Я потерял всяческий интерес к жизни, я не мог забыть её, как ни старался. Боль, горечь, разочарование разрывали моё сердце на части. Я совершал необдуманные поступки, я пытался вернуть её. Тогда я не думал о том, как подло и мерзко поступаю, мой рассудок спал, бодрствовало лишь разбитое сердце. Но эта ситуация только забавляла жену моего брата, ей доставляло удовольствие мучить нас обоих.

Вскоре мои усилия вознаградились, и она вернулась ко мне, но интерес к нам обоим очень скоро угас у этой женщины, требовалась новая игрушка, для её развлечений. И ею стал всем известный разбойник и убийца Тимоти Талдоном.
Опасность, острота ощущений всегда привлекали миссис Эмилию, она не думала, какими могут быть последствия ее невинной игры со смертью. Ещё до встречи с нами она успела прославиться своим дерзким нравом и чрезмерно свободными взглядами. Тому пример - её связь с вождём команчей, о которой, в своё время, жужжал весь город, и многое другое.
Её красота была мощным, смертельным оружием, и никто не мог устоять перед ним. Список жертв с разбитыми сердцами быстро пополнялся. Но мой брат был слеп, он не желал верить ни своим глазам, ни ушам. А я понемногу начал прозревать, но это произошло слишком поздно, я потерял его.

Эта трагедия изменила мои понятия о жизни и также, о любви. И когда миссис Тереч, потеряв супруга, пришла ко мне с разговорами о нашем браке, преследуя лишь одну цель - прибрать к своим маленьким ручкам весь капитал нашей семьи, я категорически отказал ей. Я не мог больше закрывать глаза на реальность, эта женщина не могла принадлежать мне одному, а я не желал сойти с ума от ревности. Вопреки своему желанию, вопреки голосу сердца, я, всё же, нашёл в себе силы ей отказать. Тогда она набросилась на меня с ножом. Леди Эмилия не привыкла терпеть поражение и, по всей видимости, это было первым в её жизни. Оно то и вызвало в ней безумный гнев.

На протяжении всего рассказа Эмилия беззвучно хватала ртом воздух. Она была настолько изумлена коварством этого человека, что не могла ни говорить, ни думать. Да, она была готова к чему угодно, но только не к такой чудовищно подлой, наглой лжи.

На толпу в зале этот рассказ возымел совсем другой эффект. Трогательная история о несчастной любви, о разбитом на мелкие осколки страдающем сердце, навернула слёзы на глаза не только женщин, сидящих в зале, но и многих мужчин. Ситуация резко изменилась, и многие, сочувствующие Эмилии, переметнулись на другую сторону, воспринимая красоту девушки как сатанинское зло, а её поведение - как происки дьяволицы.

В зале стоял сильный гул. Девушку осыпали ругательствами и проклятьями, словно ведьму во времена инквизиции. Молчали лишь те, которые знали, что всё сказанное - ложь. Возбуждённые до предела нервы Спенклера Грайфеста то и дело давали сбой, он больше не мог выслушивать эти лживые обвинения в адрес своей любимой единственной дочери. Вскакивая со своего места, он пытался закрыть рот несправедливой толпе, но в этой ситуации ему не мог помочь: ни его малочисленный капитал, ни положение в обществе.

Толпа гудела и требовала заслуженного наказания, если не сжечь ведьму на костре, то упечь в тюрьму, надолго.

Судья застучал молоточком по столу, но на этот раз толпа успокаивалась уже дольше. Наконец-то, дали слово самой Эмилии, чтобы она смогла изложить свою версию и попытаться оправдать себя. С высоко поднятой головой, покрытой тонким чёрным шёлковым шарфом, она надменным взглядом окинула враждебных ей людей, не подавая признаков ни страха, ни слабости, и застыла, словно мраморная статуя - прекрасная, холодная и недоступная.

Под её взглядом зал онемел. Многие опустили глаза, очарованные этой богиней и уже готовые вновь переметнуться на её сторону. Но вот из глубины зала прозвучала язвительная реплика, и Эмилия распознала знакомый ей голос, но не смогла вспомнить, кому он мог принадлежать.

– С такой внешностью не мудрено вскружить голову кому угодно. За ночь с такой красавицей можно и жизнь отдать!

Уже гораздо позже она узнала, кому, всё же, принадлежал этот голос, который ей пришлось услышать только однажды, и это в немалой степени озадачило её.
«Как оказался Кастер Коресу на этом процессе, почему она заинтересовала его?»

Но это было позже, а в данный момент эта реплика вновь вызвала негодование толпы, казалось, что они были готовы повскакивать со своих мест и разорвать девушку на мелкие части.

Судье вновь пришлось успокаивать их, но теперь он уже устрашал, что, если волнения в зале будут продолжаться, он будет вынужден отложить заседание суда на другой день. Раздираемые любопытством, граждане, естественно, желали, чтобы с приговором не тянули, поэтому быстро успокоились.

Исповедь Эмилии была довольно короткой. Она заявила лишь то, что не виновна, и что всё, сказанное Риком, от начала до конца ложь, но никакими фактами или доказательствами это не подтвердила, только высказала такую мысль:

– Внешность, манеры, положение в обществе очень умело скрывают чёрствую, прогнившую душу. Не всегда нужно верить своим глазам и ушам. Так уж создан человек, когда его чем-то ранили, он стремится своему обидчику принести боль в тысячу раз сильнее. У меня нет доводов, нет улик, чтобы отмыть своё имя то грязи. Но, что бы со мной ни случилось, пусть это ляжет тяжёлым бременем на душу того лжеца, который сравнял меня с грязью, – спокойный, безмятежный тон девушки не возымел никакого действия на толпу, лишь утвердил её в мысли, что подобная выдержка присуща только дьяволице.

На перекрёстные вопросы адвоката Рика она отказалась отвечать, они были слишком интимные и пошлые.

Вскоре наступило время для красноречивых речей адвоката девушки. Он был более многословен, чем она, усердно стараясь связать всё в единый клубок: трагические, загадочные смерти членов её семьи, женитьбу и их отношения с Риком. Но его пылкие слова, не подкрепленные никакими доказательствами, звучали совсем не убедительно, а свидетели, которые могли бы их хоть как-то поддержать, из города бесследно исчезли. И когда адвокат Рика буквально засыпал его массой доводов и свидетельских показаний, дело казалось уже проигранным. Но вот в помещение суда вошла девушка и, пройдя к столику секретаря, заявила:

– Я Шарлин Балтимор, и хочу дать показания против Рика Тереча.

В полнейшей тишине из зала прозвучал вскрик Вильяма Тереча.

– Чарли, девочка, ты что, сошла с ума, или эта чертовка и тебя околдовала?

Зал вновь шумно загалдел, делясь своими соображениями друг с другом. Судья вновь застучал молоточком по столу и подозвал к себе девушку.

– Мисс Балтимор, вам следует переговорить с мистером Шоном Олдриком. Затем он объявил всем, что суд объявляет перерыв на час. Шарлин подошла к адвокату Эмилии. Судья, прокурор и присяжные поднявшись, удалились.

К Эмилии подошли шестеро охранников, чтобы сопроводить её в специально отведённую комнату.
– Эмми, милая, всё будет хорошо, я не позволю Рику упечь тебя в тюрьму, он сам туда сядет! – мягко улыбаясь, произнесла Шарлин, следуя за Эмилией и её охранниками, рядом с Шоном Олдриком.

Но когда они проходили мимо рядов зрителей, не менее десятка безумцев или смельчаков ринулись к Эмилии, расталкивая охранников и пытаясь дотянуться, хотя бы пальцем, к прекрасной ведьме. Пара минут, и возле девушки образовалась куча-мала, некоторые из безумцев умудрились даже оторвать клочок её платья.

Эмилия вела себя достойно. С презрением глядела на гудящую и дёргающую её во все стороны толпу, хоть это положение могло оказаться довольно опасным и непредсказуемым, удар ножа или выстрел револьвера, одним словом, суд "Линча" ещё до оглашения приговора, а в таком смятении было бы невозможно, найти убийцу. Ситуация быстро накалялась, охранники были вынуждены произвести несколько предупредительных выстрелов в воздух. Азарт толпы тут же угас, и все попятились к выходу. Эмилия, оглядевшись по сторонам, к своему разочарованию, заметила исчезновение Шарлин и обреченно поглядела на Шона Олдрика.

– У нас в запасе ещё целый час, не волнуйтесь, мисс Шарлин Балтимор наверняка не смогла противостоять потоку толпы, и её понесли к выходу. Я разыщу её, всё будет хорошо.

Но хорошо уже не могло быть, прошёл час, отведённый для перерыва. Все вернулись на свои места, а Шарлин, словно испарилась.

Не прошло и пары часов неравной борьбы, как дело Эмилии было окончательно проиграно, и вскоре поднялся судья, огласив:

– На основании свидетельских показаний, суд постановил признать миссис Эмилию Тереч виновной в попытке убийства мистера Рика Тереча по статье № 307 уголовного кодекса и приговорить к трём годам лишения свободы, со сроком отбывания наказания в окружной женской тюрьме в Техас - Сити.

Приговор был радостно принят залом и сопровождался гулкими рукоплесканиями. Эмилию вновь отвели в здание тюрьмы, и шериф сообщил ей, что завтра на рассвете её под конвоем повезут в Техас-Сити. Это сообщение Эмилия приняла спокойно, так же, как и несправедливый приговор, как всегда, в особо тяжёлые минуты, держа себя на высоте.

Ближе к вечеру, шериф позволил ей свидание с отцом. Сердце девушки просто разрывалось от боли, глядя на него, но ей не пришлось утешать отца. Спенклер Грайфест, играя роль неугомонного оптимиста, строил планы вслух, как он освободит и выкупит её из Техас - Сити. Эмилия, чтобы не разочаровывать дышащего этой надеждой отца, одобрительно качала головой и мягко улыбалась, хотя сама уже не верила ни во что.

Спустя некоторое время, к ней допустили и Чарльза, его планы совсем не походили на планы Спенклера Грайфеста. Он настаивал на побеге по дороге в тюрьму. Но Эмилия наотрез отказалась, ещё раз напомнив ему о данном ей обещании, что касалось Рика. На этот день свидания были закончены, больше никого не подпустили к ней, ни Хенри Петерса, не тех немногих людей, которые верили в её невиновность. Наступившая ночь была для девушки беспокойной и бессонной, в ушах так и звенел голос Рика, его бессовестная и унизительная ложь.

...

Sexi Ladi:

Лерочка,привет. Возмущение прямо разрывает меня по частям! Какая мерзость, грязь и ничтожество этот Рик ! Да, если его и сейчас начнут оправдывать и говорить поклонницы этого ко..а, тогда они оправдают даже если он самолично убьёт Эмили будут восхищаться его страстью и обвинять девушку в том, что она сама это спровоцировала! А вы поставьте себя на место героини! Вас домогается человек, которого вы ненавидите! Что вы лично будете делать?! По логике поклонниц, должны от радости прыгать и в сию секунду выскочить замуж за него?! Извини за эмоции, Лера! Просто меня возмущает слова " она сама виновата, она его провоцирует", чем это? Тем, что сопротивляется?! Спасибо тебе, Лера за такую главу! Больше нечего писать не буду , а то ещё побьют!

...

Margot Valois:

Лерчик, спасибо за главу, дорогая!
Сильно возникать не буду, но бывали моменты, как, например, на свидании в тюрьме, она его провоцировали.
А Рик, да - в этой ситуации ему практически нет оправдания - он поступил не по-мужски, разве что, он знает что-то, чего не знают герои, и таким экзотическим образом хочет защитить Эмилию.
С замиранием сердца ждём продолжения. Интересно будет - оправдает Рик мои надежды или останется мерзавцем.

...

Len-ta:

Лера, спасибо за новую главу!
С нетерпением жду продолжение, очень интересно

...

Sexi Ladi:

ХА! Защищает он! Так и хочется ответить, но сдержусь!

...

Margot Valois:

Анжи , ну, сие ведомо только нашему автору Лерочке ;)
А я до последнего буду надеяться. Там увидим. кто окажется прав.

...

Anastazia:

Лера, девушки, привет!


Вот, кстати, интересный вариант был бы!
Допустим, ему известно, что Эмилию собираются убить со дня на день (после того, как она Тимоти-то на тот свет отправила), а в тюрьме - как ни парадоксально, но убийцам будет сложновато до нее добраться. Это, конечно, если Эмми не повесят (ттт).
ну если его поступок - гольный эгоизм, то печатные бранные слова по отношению к Рику у меня уже закончились, остались только непечатные...

Лерочка, спасибо за главу!

...

Sexi Ladi:

Ну: вот и защита пожаловала , так. Пою мантру ....Я спокойна! Я совершенно спокойна! Я ледник на горе Джамалунга!!!

...

Anastazia:

Я? Защищаю Рика? Это где ж я его защищаю-то, если мне его с первых страниц книги придушить хотелось?
Ключевая фраза у меня была:

...

Svetatitova:

Всем привет!



Мне тоже хотелось бы надеяться, на последних главах было его жаль, бедный так мучился, что срывало крышу.
Но боюсь ее окончательно снесло и теперь он по настоящему пытается ее сломать. Показать кто он,а кто она.

Лерчик ну и сюжет, не только Рик умеет мотать нервы,но и ты наш автор, я до проды все ногти себе изгрызу.
Хочу уже продолжение!

Спасибо, очень сильная глава!

...

adarr:

Лерочка, бомбезное продолжение. Не ожидала я такого от Рика! Что же дальше будет?

Спасибо я вся в переживаниях!

...